A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » MARINA AND CHARLIE: PART II


MARINA AND CHARLIE: PART II

Сообщений 21 страница 31 из 31

21

К счастью, пока Марина отчаянно долбилась затылком о дверцы кухонных шкафов, Чарли был слишком погружён в свою гневную тираду, чтобы обнаружить попытки уйти на покой неординарными способами. Заметь он их раньше, и эти двое вряд ли бы дожили до заключительного выстрела уитморовского негодования. Отвлекись юноша хоть на секунду, взгляни он на себя со стороны, куда вероятней он бы тотчас прекратил произвол истерички со стажем, откланявшись и заставив себя отключиться горсткой снотворного. Всяко лучше, чем пытаться что-нибудь поджечь пламенем своей ярости.
Честное слово, он не хотел. Не планировал орать, что есть сил. Толкаться майками, вопрошая немедленно одеться, вопреки мужскому началу твердящему обратное. Стоило бы уже привыкнуть, что нахождение рядом с Кауффманн никогда не позволяло следовать чётко намеченному плану. Достаточно вспомнить это непоколебимое желание отвадить от головы всевозможные любовные переживания. И куда оно привело? На кухню, где два кричащих сожителя с остервенением доказывали друг другу свою истину, понятную лишь её обладателю.
— Не надо грязи, — гаснущий огонёк громких возгласов вспыхивает в последний раз. — Я тебя в постель не тащил, — или Марина полагала, что для Чарли путь от поцелуя до кровати проложен несколькими секундами сомнения и лёгким взмахом руки, несущим в себе лаконичное: была не была! Впрочем, выяснять детали обвинения было слишком поздно, да и силы значительно поубавились, сводя все последующие фразы к приглушённой речи. Чего нельзя было сказать о девушке, которая, по всей видимости, значительно воспряла духом, стоило Уитмору заикнуться о настоящих проблемах, тревожащих сердце.
Парень нервно дергается, готовясь ловить майку лицом, однако вместо этого несчастный предмет атакует семейную реликвию, сбивая последнюю на пол. Где-то в глазах Чарли мелькает: «Попкорн-то за что!?» Но страх от разоблачения пересиливает любое расстройство от недооцененного рецепта Ардэн. С каким-то печальным придыханием он кидает взгляд на распластавшуюся по полу желтую кашу, но тут же возвращает своё внимание на Марину, которая с каждым вылетающим словом набирает обороты по громкости. Решила поучаствовать в конкурсе кто кого перекричит? Жаль, что Чарли растерял искру веселья по пути от эксперимента с поцелуем до реальной угрозы быть разорванным на куски потенциальной невестой.
— Марина, — wait! Кажется, у них вошло в привычку вскрикивать имена друг друга, в поочередных попытках усмирить ближнего. Однако тирада продолжается. Недолго, конечно, но достаточно, чтобы Уитмор сумел осторожно проползти на территорию кухни и начать складывать разрушения вызванные броском. Упираясь взглядом в плитку на полу, парень неровно выдыхает, стараясь найти утерянное равновесие из-за perfect storm, который они организовали обоюдными усилиями. И когда до слуха долетают последние известия, молодой человек реагирует на сразу. Пару секунд Чарли растерянно пялится на горсть попкорна, который он успел закинуть обратно в миску. Глаза поднимаются на лицо девушки, и емкость летит обратно на пол, выпущенная из ослабевших рук. Он хмурит брови, приоткрывает рот, словно собирается высказаться в предшествующей гневной манере, но с губ срывается только полный отчаяния вздох. Ладонь тянется к ни в чём неповинной майке-разлетайке, переходящей из рук в руки, как флаг красного знамени. — Если на тебя моё присутствие действует таким образом, то я такими успехами похвастаться не могу, — исполненный серьёзности, он сокращает расстояние между ними в очередной раз останавливаясь напротив. — Надевай! — и если вы думали, что и на этот раз Уитмор предоставит выбор исполнять просьбу или нет, то вы глубоко ошибались. Следом за командой Чарли быстрым движением натягивает на упёртую бошку Кауффманн проклятую кофту. Поджимая губы кивает обиженной мысли, промелькнувшей тенью в подсознании, и отходит обратно к эпицентру землетрясения, произошедшего в их доме. — Вот уж не думал, что могу заставить кого-нибудь сменить ориентацию, — неаккуратным движением он захватывает кучку попкорна, с остервенением бросая её в миску. Тихо фыркает. — И как давно передумала обращать внимание на парней? — поднимая взгляд полный глубокой душевной боли, интересуется парень. — Пообщалась и решила, что здесь нечего ловить? — и как бы комично это не выглядело, сознание юноши зудело тысячью вопросов. Что с ним не так? Где сфальшивил? Каким образом такое вообще возможно? Или... Неужели его слепленный обществом образ настолько к нему приклеился, что за ним нельзя разглядеть настоящего Чарли Уитмора? Не разбивателя сердец, не вездесущего весельчака, не зазнавшегося студента из топа лучших учеников? Чарли, который начинает крушить квартиру, когда нервничает. Чарли, который будет беспокоиться, пока не узнает причину вырисовавшейся палочки на доске ненависти Марины Кауффманн. Чарли, которому нельзя пить, иначе происходит всё то, что им довелось испытать в полной мере. — Больно нужна мне твоя Карма и твоя майка, — еле слышно бормочет себе под нос, закидывая остатки рассыпанной по полу еды в емкость, поднимаясь с колен и показно засыпая всё в мусорный бак. Впрочем, присутствующим слушателям явно наплевать, кто именно нужен Чарли Уитмору, потому что, как оказалось, его личность вызвала резкую смену полюса притяжения. — Ты уж извини за любопытство, но всё-таки интересно, чем же я заставил тебя обратить внимание на лучшую подругу, — и пусть фразе не хватало гневного «вместо меня», оно отчётливо отобразилось в поджатых губах юноши и проникновенном взгляде глаза в глаза. — И да, — скрещивая руки на груди, — Извини, что попробовал. — кажется, Исправитель Лесбиянок только что обиделся, что чары нетрадиционной ориентации отказались развеиваться. Или он просто тупой. Пойди, разбери!

22

Кауффманн не имела понятия, что выйдет в итоге. Рассудок все еще брыкался, стараясь прорваться сквозь мощную броню опьянения, чтобы хоть как-то скорректировать маршрут скоропостижного падения в бездну и не разбить вдребезги то немногое, что еще можно было спасти. Например, гордость. Марине и без того с лихвой хватило парочки заявлений о том, чего Чарли не собирался с ней делать в этой жизни, но, видимо, парень решил, что этого недостаточно, и продолжил упорное вдалбливание информации в её пьяную голову, что обычно грозило новым взрывом недовольства. - Ничего, у тебя полно других ценных достижений, - фыркнула Марина, наконец почувствовав себя обнаженной, от чего сложила руки на груди, поежившись. Но Уиттмор с майкой как-то слишком угрожающе принялись надвигаться. - Что ты... - Поздно. Злосчастную майку безжалостно напялили ей на голову, пресекая всякие попытки к отступлению. - Да надеваю! - Возмущенно - Мы поняли, что привилегия ходить голым здесь только у избранных, - Отплевываясь от собственных волос, она принялась злостно пялить руки в рукава. Доволен? - Все бывает в первый раз, не стоит себя недооценивать, - В Марину будто бы засунули пилюлю сарказма, иначе этот пулемет следом на каждую реплику соседа было не объяснить. - Да как тебя увидела, так и передумала, - Махает рукой беспечно, но с эмоциями, где-то в глубине души начиная подозревать, что ступила на опасный путь недостаточно логичной аргументации. - И общаться не пришлось, все и так понятно было, - Когда Уитмор удаляется, чтобы начать убирать последствия её гнева, Марина решает не стоять без дела, и тоже движется в сторону кухни, извлекая веник из шкафчика - Да понятно, понятно, зачем повторять-то по пять раз? - И только природная противность не давала ей молча покинуть поле боя, оставив после себя разруху и недопонявшего мысль собеседника. И все бы ничего, если бы не эти его вопросы с подвохом, ответы на которые осознавались Мариной только после озвучивания, - Я сказала про ориентацию, а не про Карму, - Хлопает дверцей и закрывает рот, прикусывая себе язык. - Все остальное было... естественным процессом, - Быть может это скромное дополнение как-то сгладит угол такого поворота? Не обращая внимание на собственную оговорку, Марина решительно огибает стойку, присоединяясь к Уиттмору с видом, доказывающим отсутствие страха и смущения по отношению к его персоне. - Ты его есть что ли собрался? - Тычет веником, непонимающе сводя брови. - Ага, попытка не пытка, - Издает негромкий смешок, все же начиная ощущать действие близости объекта сердечных беспокойств. - Понимаешь, Чарли, - Она все же сует ему веник в руки, давая уникальный шанс самому закончить начатое, а заодно устраивается у барной стойки, чтобы закончить свою мысль. - Бывают такие парни, от которых стоит держаться подальше. - Попытка переварить сказанное, - Это не плохо, - Спешит подправить информацию, чтобы Уитмор не подумал, что она категорична. - Просто на таких как ты все всегда обращают внимание. Как на  новую модель Iphone, надо не надо, все берут и мне тоже хочется, - Усмешка, - Ну и как положено iPhone, он в свою очередь устраивает всех и каждого, ведь там есть столько всего интересного... - Попытка отрезвить себя взмахом головы не приводит к положительному результату. - Так же и здесь. Ты мог понравиться мне, и сильно. А потом бы устроил кого-то еще и... - Мысль теряется окончательно. - В общем, я не готова стоять в очереди, чтобы получить новый апгрейд первой, - На этом она пожимает плечами, неловко убирая прядь волос за ухо. - Поэтому я сказала тебе, что я лесбиянка, чтобы заиметь мощный тотем от твоего очарования. Кто же знал, что другая ориентация это еще большая приманка для экспериментатора? - Последнее тише, Марина сглатывает тугой ком обиды, к счастью, не такой ощутимый, как было бы, будь она трезвей. - Тебе ведь это было интересно? Будь у меня друг гей, я бы тоже попробовала, не зачем извиняться, - Выдох. Теперь все вдруг оказывается расставлено по своим местам и от этого внутри делается пусто. Как жаль, что Марина не оказалось настолько глупой, чтобы не пустить все на самотек, и хотя бы на какое-то время почувствовать то, к чему так стремилось сердце. Только эта боль, что бывает после, оказалась еще большим тотемом от всех сердечных бед, раз за разом напоминая, как с ней обошелся её парень. - Чарли, это ты меня извини. - Отводит глаза к окну, растворяясь в собственной глупой речи. - Обидно, что я такая же как все те девчонки, от которых я так яро открещивалась. - Последнее вылетает непроизвольно,  - Не смогла устоять перед знаменитостью без крайних мер.

23

Дыма без огня не бывает. Вас не оклеветают изменщиком за золотой нимб над головой и не закидают камнями, если ни одна душа не пострадала от близкого общения с Чарли Уитмором. Хотелось сказать, что это было давно и не правда, но кто поверит? Парочка быстротечных симпатий юноши остались с глубокой раной, по всей видимости, зудящей по сей день. Иначе почему по истечении года, раз и навсегда разорванных отношений с Тиной и долгих извинений перед всеми, кто попал под горячую руку первой несчастной любви парня, его случайный образ heart breaker'а прочно засел в светлой голове Марины? Он смирился. Он был готов раз за разом доказывать ей и всему остальному миру за компанию, что увиденное раньше – глупые ошибки одного разбитого сердца, а вовсе не настоящая личина «золотого мальчика.» Однако порой общественность была настолько упёртой, что, казалось, ему поможет только публичная казнь с предварительным полуторачасовым монологом о своей повинности в каждом людском грехе.
— Нет, — продолжая рассекать атмосферу аурой своего недовольства, тихо отвечает Уитмор. — Выброшу, — театрально распахивая дверь под раковиной, вываливает собранные остатки в бездну невозврата. Почему где-то в глубине души Чарли чувствовал, будто вместе с этим изрядно потрёпанным попкорном, он выкидывает самого себя на помойку не достучавшихся до Марины Кауффманн? Догадка была не далека от истины. Разве что молодой человек и представить себе мог, что пока его светлые чувства будут лететь в утиль, девушка заботливо польёт их остатками дерьма, которое ещё не успело прозвучать в стенах квартиры страданий. http://media.tumblr.com/b20fb7dbd8f0550 … o4_250.gif
— В каком смысле подальше? — он настораживается, сильно нахмуриваясь и делая шаг назад, подсознательно готовясь к чему-то, что определённо не понравится слуху. На мгновение его отпускает, и Чарли едва слышно выдыхает, расслабляя тело. Ах, лучше бы Марина остановилась на сладком «не плохо», продолжая расписывать его положительные качества. Быть может, подобный плед из лести согрел бы замерзшее сердце, позволив юноше забыть о переживаниях хоть на несколько жалких часов. Не тут то было. Еле ощутимая улыбка гаснет по мере продолжения мысли Кауффманн. Уитмор прищуривается в попытке ужиться с мыслью, что услышанное вполне реально, и это вовсе не пьяный разум решил вновь сыграть с ним в какую-то злую игру. — Я... — он бессознательно бегает взглядом от зрачка к зрачку Марины, стараясь увидеть в них тень насмешки. Это ведь шутка? Глупая, обидная, но пусть просто шутка, потому что система отказывается мириться с тем, что девушка и впрямь способна сравнить его с предметом ежедневного использования. — IPhone? — Чарли растерянно хлопает ресницами пытаясь понять, что чувствует. Увы, после таких встрясок разобраться в цветной жиже эмоциональных перепадов было недалеко от невозможного. Взор в сторону. «Спасибо, что не туалетная бумага.» А что? Некоторые рулоны пахнут очень даже вкусно, да и сами по себе они крайне полезны. И сопли подотрут, и задницу, если обосрался.
— Приманка? — градация от растроенно-дружелюбного до разъярённого продолжается. Интонация становится жестче и резче, но, видимо, Марине глубоко наплевать на реации своего обворожительного соседа, который, как оказалось, обворожал новой прошивкой и внушительной функциональностью. Интересно, только Уитмору в этой вселенной мерещилось, что прежде чем влюбляться, стоило обратить внимание на внутренний мир? — Ты серьёзно? — срывается на полушёпоте, потому вряд ли Кауффманн удаётся расслышать его жалкие попытки подать голос. Он судорожно подыскивает слова, но они ускользают от него. И все эти положительные характеристики проскакивают мимо ушей, пока Чарли концертирует всё своё внимание на очередном лестном сравнении с «желаемым объектом». http://media.tumblr.com/1e06c5183ea6693 … o2_250.gif
— Знаменитостью? — на мгновение его лицо окрашивается в жалостливо-обречённую эмоцию, чтобы секундой позже смениться стиснутыми зубами и раздувающимися от раздражения ноздрями. — Да уж, — делая широкий кивок, огибает Марину. Грохочущими шагами отходит на несколько метров от девушки, словно в её присутствии Уитмору не хватало воздуха. — Очень жаль, что лучи моей славы настолько ослепительными, что меня-то за ней не разглядеть. — громко хмыкает. На глаза попадается одинокая бутылка, которую Уитмор тот час же хватает. Глоток. Юноша морщится, резко выдыхая. — Карме чудо померещилось, тебе телефон. Твоё здоровье, — поднимает емкость в воздух, изображая наигранную улыбку. В груди что-то закипает и следующие фразы вылетают, подобно выстрелам. — А тебе никогда не приходило в голову, что, может быть, — останавливается, задумываясь на несколько мгновений, — Твой нахваленный телефон на самом деле китайская подделка? С виду вроде ничего, а как начнёшь копаться – сплошное надувательство, — палец в небо дубль два. На этот раз он замолкает, чтобы влить в себя ещё пару глотков виски. Откашливается. Ухмылка. — Или вдруг потом ты решишь его продать, а в нём окажутся спрятаны бриллианты. Ведь всю жизнь потом будешь жалеть, что продешевила, — он пьян? Вряд ли. Если только разливающийся по всему телу гнев не начал действовать на рассудок юноши, как спиртное. — Конечно, вариант с китайцами тут вероятней. Я не напрашиваюсь на комплименты, — отшатываясь назад к дивану, он делает заключительный залп и бахает бутылкой по журнальному столику. — Собственно, я к чему, — он подходит к барной стойке, опираясь на последнюю. — Ничего страшного, Марина. Ты не в чём не виновата. Это моя вина, что я разглядел в тебе девушку, не похожую на других, когда на самом деле тебе, как и всем понравилась знаменитость всея университета, — делая широкий отступ назад, резко кланяется, чуть не валится, но вовремя подхватывает равновесие. — Благодарствую, — сжимая губы в тонкую полосу, выдавливает, чувствуя, как уверенность в интонациях теряется. Чарли начинает часто моргать. Тугой ком совсем некстати подступает в горлу, заставляя подавиться солёной жидкостью во рту. — Очень жаль, что настоящий Чарли Уитмор не имеет ничего общего с героем народных фантазий, — запинается, добавляя, — Или как ты там сказала? Ах да, IPhone'ом.

24

На самом деле, в представлении Марины фраза "давай напьемся" не предполагала дополнение "и разведем драму". Не то, чтобы она не приложила своих усилий для того, чтобы увидеть то, что увидела, но по её скромному мнению можно было обойтись и без нервных расстройств. Или что это она сейчас почувствовала, когда реакция Чарли не вышла с соответствием её действительности.
Чего она ожидала? Возможно, разряжения обстановки или хотя бы благодарности за то, что не повесила ему на шею очередной пунктик в довесок к уже имеющейся репутации. В конце концов, когда Уитмор затевал свой "эксперимент" не было похоже на то, что ему не весело и задорно. Что же изменилось?
На первую реакцию Марина делает недоумевающее выражение лица и дергает бровями, отчаянно пытаясь развидеть. Обиделся? Нет, серьезно? Впрочем, кто она такая, чтобы преврать достойное оваций выступление, очередное в жизни новоявленной звезды, стремящейся захватит своим сиянием все уголки мира. Хотелось спросить "а ты чего ожидал?" когда сыпал искорками счастья во все дырки квартиры? Но что-то подсказывало, что будет лучше прикусить пьяный язык хотя бы до тех пор, пока не станет понятно, какую именно эмоцию пытается изобразить Пьеро, лицо которого принимало все новые и новые очертания. - Ага, - Отзывается на великодушный тост за лесбиянок, но чувствует, как тень недовольства скользить в душу за не шибко удачную идею Уитмора рассинхронизировать их напивательство. Вместо утешительной компании в этой квартире, кажется, появилось два алкоголика, которые глотали виски чистым не чокаясь. Последнее разве только в более метафоричном смысле.
Марина молчит даже когда после риторического вопроса выдается отличная пауза высказаться. "Нет, не приходило". Ответ снова остается в пределах чертогов её разума. Впрочем, до конца его параллель с телефоном она так и не разобрала, снова и снова задумчиво нахмуриваясь вместо того, чтобы нормально что сказать. К тому же фраза "да ты издеваешься" уже и без того часто звучала здесь, чтобы крутить её по кругу, но звук удара бутылки о столик заставляет резко вздрогнуть и сильнее упереться в барную стойку. Между тем Чарли снова приближается, и что-то подсказывает, что на этот раз есть чего бояться, например, аналогичному надеванию предметов на голову, но уже в более тяжелом эквиваленте. Инстинкты самосохранения заставляют тело отсунуться в сторону на несколько жалких сантиметров. Хочется добавить "я и оттуда прекрасно слышала", но Уитмор уже паркуется рядом с лицом полным этой неясной ей эмоции вновь. - Что? Нет, - Она качает головой, пытаясь поправить его слова, но, кажется, Чарли еще не высказался, и Кауффманн затихает. - Чарли, прекрати, - Она не повышает голоса и почти не вкладывает в свою просьбу сил, лишь отрывается от места, когда он едва не падает, но вовремя находить место своим ладоням, скрещивая их на груди. Она почти было собралась махнуть на этот концерт рукой и все же попробовать ретироваться в свою комнату, чтобы переварить происходящее где-нибудь отдельно от этого хаоса, когда та самая невнятная эмоция вдруг отчетливо прорисовывается на лице Чарли да так, что как развидеть? - Это просто сравнение, - Бросает она, вынимая одну руку из тугого узла нежелания контактировать. - Что ты вечно все... - Но фраза обрывается, потому что Марина решает, что в ней все равно не будет толка в данном конкретном тяжелом случае. - Знаешь, что, хватит. - Отрывается от стойки, нарушая ауру драматичности. - Хватит, Чарли! - Громко и требовательно произносит, просверливая дыру в печально-разочарованном лице. - Ты... - Она пытается собрать мысли в нечто связное, но это удается не сразу. - Ты пришел в эту квартиру и с первого гребанного дня тестировал меня как подопытного кролика. - Заявляет продешевившая решительно. - Ты тыкал меня со всех сторон. Каждый день. Каждый день. - Поднимает ладонь вверх и тычет пальцем в Уитмора. - Это ты обходился со мной как со всеми теми, к кому только что благополучно приписал, но ожидал другой реакции. Серьезно? - Шаг вперед, лицо Марины очень быстро приобритает оттенки злости невмеру плавно готовившим к своим реакциям. - Может расскажешь мне, какой ты особенный, чтобы я развидела суровую реальность? Приготовишь чай, разложишь по тарелкам пиццу, споешь, не то вдруг не замечу личность за всеми этими ужимками самого популярного гетеросексуала, которому просто не верится, что ему не симпатизируют!? - Она пытается взять себя в руки, но выходит скверно. И снова это непонимание собственных реакций, это желание заткнуться, которое перекрывает более сильное желание выплеснуть наружу то, что копилось так долго. Но как узнать, в какой момент уже слишком опасно играть словами. Как пройти этот путь по тонкому лезвию, не выдав то, что отметил Уитмор во всей красе - ведь она настолько ТАКАЯ ЖЕ, что очаровалась им с первых пяти минут знакомства. И это отвратительно стыдно сейчас. Неожиданно для себя, обнаруживается сердце, на этот раз долбящее прямо в горло, от чего говорить становится неприятно и отдает свинцом. - Да, я понятия имею, кто ты такой, откуда мне это знать? Извини, но два месяца прилежного поведения не срок для моего доверия, хоть чем-то от всех отличилась, да?! - Выкрикивает громче. - Извини, что не сдалась под силой томного поцелуя-эксперимента под шафе, не в курсе была, что так теперь "напыщенные придурки, что поступили глупо" в симпатиях признаются! - Давясь воздухом, Марина не замечает, как от негодования у нее начинают трястись ладони. - Но тебя ведь волнует не это.. мистер iPhone, - Она отшатывается назад, задевая стул, но упорно пятится, разочарованно качая головой. - вот только я не обязана выворачивать наизнанку свою душу, чтобы залечить ТВОИ комплексы. - Еще пара шагов назад. Она не собиралась делать этого. Ни под какими пытками, но эмоции хлестанули как-то слишком через край, так что Марина не проконтролировала момент, когда из нее вырвалось то, что так отчаянно скрывалось, последняя капля гнева в чашу до края - Лучи славы тебе мозг затмили только, ну или... ПО обновлять не пробовала, КАРМА?.. - С этим, Марина резко и эмоционально стартует с места по направлению ванной комнаты. Хотела тотэм? Хотела спрятаться за невинной ложью? Хотела обойти законы чувств окольными путями? Слишком много желаний для одного трепыхающегося серда. "Ой, да умри ты уже". Она врывается в ванную, тяжело дыша, и открывает кран в надежде, что шум воды заткнет это хаотичное клокотание от которого уже тошнит, как и от себя самой, пожалуй. Что будет дальше? Марина не знает. Она слышит только "бам-бам-бам" и внутри все трясется от страха. Вот и напились.

25

Настоящая война с минными полями и окопами – совсем не то, чего ожидал Чарли соглашаясь на увеселительное мероприятие, предложенное дорогой соседкой. Хотя, если задуматься, рассекать недовольным топотом гостиную и орать, что есть мочи, в планы Уитмора тоже не входило. У-вы. Стоило девушке слегка надавить на любую из болевых точек юноши, как та отдавала с силой, помноженной на десять. И там, где раньше не находилось слов на достойный ответ, появлялись такие красочные сравнения, что аж завидно. К счастью для него же, спичка гнева догорела также быстро, как и вспыхнула, передав эстафету бьющей на пораженье пули обвиняемой.
Марина начинает говорить. Очень много говорить, отчего Чарли сосредоточенно хмурится, подаваясь вперёд. И дело было вовсе не в том, что отлаженные интонации блондинки не долетали до него во всей полноте звука. Кажется, залитое в горестях виски начало постепенно пробираться к сознанию, тем самым лишая его необходимой внимательности к списку претензий. Уитмор даже несколько раз мотнул головой, пытаясь избавиться от неподходящего ситуации блаженного состояния. Впрочем, где-то на третьем возгласе усыплённый алкоголем рассудок внезапно просыпается, заставляя сменить умиротворение на разгон измученного сердца до прежнего состояния беспокойства.
Комментарии излишни. Все маячки отчаянно твердят о том, что возражение может стать последним, что Чарли Уитмор сделает в этой жизни, потому парень беззвучно хлопает глазами, стараясь внять каждой фразе, вылетающей на него подобно гранате. И пусть лицо периодически выдаёт эмоцию «Что? Нет!», молодой человек к упорством продолжает сглатывать своё несогласие. Да и кому оно надо? Измотанный яростными вспышками организм явно не собирался выдавать что-то громче полушёпота, а человек напротив совсем не походил на хорошего слушателя.
Последний залп заставляет парня вздрогнуть. Он открывает рот, чтобы озвучить зерно мысли, но тут же замолкает, стоит мозгу как следует переварить полученную информацию. Но секунда на размышления – слишком много в понимании Кауффманн. Спустя мгновение единственное, что Чарли может наблюдать – уходящую в закат спину и финальный аккорд в виде грохочущего хлопка двери. Резкий выдох. Уитмор растерянно очерчивает барную стойку, печальным взглядом окидывая телевизор. «Как хорошо всё начиналось.» Руки опираются о столешницу. Глаза прикрыты. Разряд.
Осознание приходит с опозданием, но настолько неожиданно, что весь накативший флёр опьянения теряется в остром ударе сердца, подводящем черту под процессом пережевывания услышанного. — Марина, — однако голос отказывается прорезаться, сводя попытку заговорить к неясному кряхтению. — Марина! — выходит отчётливей. Юноша выскакивает с кухни, собирая угол коридора мезинцем. — Shit! — разносится по квартире ещё громче, пока разваливающееся на части тело скачет в сторону захлопнувшейся двери. — Это было не тебе! — спешит предупредить Уитмор, продолжая быстро хромать в нужном направлении. Пусть организм отказывается слушаться в полной мере, рассудок молодого человека был трезв, как никогда. — Я не прошу тебя лечить мои комплексы. Сам справлюсь, — оказываясь у входа в ванную, опирается ладонью о стену. — Я никогда не считал, что дружелюбие – это порок, и уж точно не собирался над тобой издеваться, пытаясь подружиться! — тяжело дыша, продолжает, — И прости! Прости, что не сказал тебе о своей симпатии напрямую и поцеловал тебя без разрешения! Я ведь думал, что ты, — на мгновение Чарли замолкает, пытаясь выдавить из себя то ненавистное слово, которое висело над ним роком два проклятых месяца. — Лесбиянка. — подкрепляя диагноз томным вздохом, произносит на порядок тише. — Ты мне нравишься, Марина! И не только, как девушка. Как человек! Если бы я рассказал обо всём, я бы мог совсем всё запутать и остаться совсем... — Уитмор настораживается, когда слух ловит странные звуки по ту сторону баррикад. — Без тебя. — заключает, поджимая губы. Чарли хочет попросить открыть, как вдруг до ушей долетает что-то напоминающее всхлип. Он прижимается щекой к деревянной поверхности. Точно! Всхлип!
— Тебе плохо!? — за одну секунду Уитмор преображается из побитого щенка в воплощение серьёзности. Порывистым движением он дёргает за ручку, распахивая дверь. — Тебя тошнит? Ты плачешь? — достаточно нескольких шагов-прыжков, чтобы оказаться напротив девушки, схватить её за ладонь и резко опешить, осознавая, что никаким душевным расстройством здесь и не пахло, а бегающий по лицу обеспокоенный взгляд был однозначно лишним. — Ой, — оступается назад, отпуская руку Кауффманн. Спешно моргает, рывком выпрямляется и звучно выдыхает. — Я решил, что тебе нехорошо, — быстро объясняется и на всякий случай встаёт на пути у Марины, предупреждая, — Подожди! — перекрывая движение, произносит как можно отчётливей. Насколько это возможно, будучи почти пьяным. — Я знаю, что я должен был сказать это раньше, что так было бы честней и правильней, но я влюблён в тебя! И песня эта посвящалась именно тебе и всё, что я говорил про «ту девушку» на самом деле было адресовано тебе, — Уитмор напрягается по струнке, взволнованно смотря напротив себя, чтобы не упустить ни эмоции. — Извини, что врал тебе так долго, — медленно опускает руки по швам, нервно закусывая губу и часто дыша. Пожалуй, теперь точно выговорился.

26

На то, что произойдет чудо, и вдруг удастся побыть наедине с собой дольше минуты в этот чудный вечер, Марина и не надеялась. Тем более, что она сама была виновата в разжигании любопытства со стороны Уитмора, осадить которого, на самом деле, было не так сложно - достаточно было стать привычной, вечно чем-то недовольной и достаточно грубой, чтобы Чарли отцепился и оставил её в покоя, пытаясь самостоятельно разобраться в том, что происходит. Это он и делал на протяжении нескольких недель и попытки были столь же очевидными, сколь безуспешными. Но выпитое отчаянно мешало привычным механизмам самозащиты включиться, не то, чтобы работать на полную мощность. Марина, омывающая себя слабеньким эликсиром трезвости, прекрасно понимала, что ничего из сказанного бы не прозвучало, не будь в её крови треклятого виски, начисто залитым в горло. Впрочем, думать и рассусоливать эту тему так же не имело никакого смысла, потому что всё самое страшное уже случилось. Именно поэтому, единственно, что сейчас пыталась сотворить со своим организмом Кауффманн, это немного привести его в состояние адекватности и унять противную дрожь в ладонях. "Как маленькая, честное слово". Она грустно взглянула в глаза своему отражению и совершенно не обнаружила и тени намека на железную лесбиянку, которой притворялась так  много дней. Эта не шибко живописная картина несколько удручала и веяла последствиями, которые очень скоро обнаружили себя в виде шороха за дверью, автором которого был никто иной, как Чарли wait Уитмор. Первое, что рефлекторно сделала Кауффманн, так это открыла кран на полную мощность, от чего шипение воды превратило исповедльную речь соседа в обрывки паззла, который мозг отчаянно принялся складывать в догадки - занятие для азартных людей. Однако, счастье, как было сказано выше, не могло длиться долго, неожиданно, даже для самого себя, парень ворвался в комнату, чем напугал Марину, которая шарахнулась в сторону.
- Нет! - Ответом на весь град вопросов, что посыпались на голову. Заметил, отлично. Спасибо, что убрал руки до того, как Кауффманн бы принялась их с себя стряхивать. - Утопилась в горести сожалений, - Бросает она, стараясь вернуть себе безмятежное выражение лица, что удалось с большим трудом. Но не тут то было, только Марина выдохнула и приготовилась дальше валять дурочку, делая мысленное "лалала", как Уитмор решил еще разок рассказать, что он думает по поводу происходящего. И, надо сказать, что услышанное парализовало Кауффманн до глубины пьяной души, что она даже закрыла кран и развернулась к нему лицом, впиваясь огромными глазами в его лицо. - Чарли, - Зовет первый раз, но это оказывается бесполезным перед лицом искренности, коей плескал горе-сосед. - Ты пьян, - Ситуация не меняется, и Марина решает дождаться, пока поток слов из его рта прекратится хоть на полминуты. - Стоп. Стоп-стоп-стоп. - Она решительно делает шаг вперед и как-то слишком уж бесстрашно касается парня, встряхивая за плечо. - Во-первых, мне ты ничего не должен. - начинает Кауффманн, сглатывая ком очевидного, увы, волнения. - Ничего не поняла про "ту девушку", но это и не так важно, потому что мы с тобой, друг, кажется сильно перебрали. - Она бегает туманным взглядом по его лицу и старается быть адекватной. Кто-то же должен прекратить этот поток чуши. Конечно, все чушь! Не зря же она так старательно скрывала любые признаки своей симпатии, чтобы сейчас безмятежно упасть в объятия капкана уитморовского очарования. - В-третьих, как видишь, я тоже хороша. Рассказывала тебе о своей несуществующей ориентации и вынудила проникнуться живым интересом. - Только теперь она убирает руку, делая полшага назад. - Мы оба наделали глупостей, и это было бы не так печально, если бы не соседство. - Марина делает небольшую паузу, встряхивая головой - Я предлагаю нам с тобой отправиться сейчас спать, проспаться как следует, а утром обсудить план по стиранию памяти, ну или что-то, что уничтожит остатки этого вечера как нечто, чтобы очень хотелось забыть. Ты ведь это не серьезно? - Она жмурится, потирая глаз, и, видимо, категорически отказываясь воспринимать слова как данность. - Пошутили и хватит. Давай, - Полшага вперед, осторожно подталкивая парня к выходу - Давай-давай, не задерживай движение, ты тут не один, soldier. - С этим Марина окончательно уверяется в действенности своей теории, и вживается в роль тотального отрицания услышанного. - Пять минут назад орал,  что спать со мной не собираешься, теперь влюблен... с тобой Уитмор без бутылки не разберешься, а с бутылкой еще хуже. - С губ слетает нервный смешок, Марина снова плавно пытается направить парня в дверной проем, но спотыкается о коврик и оказывается пойманной заботливыми руками. - Ой, - Голова мутнеет вновь, и отрезвляющее действие холодной воды быстро сходит на нет. - Прости, - Бросает она растерянно, натыкаясь на опасную близость их лиц. - И знаешь, что, пожалуй введем новое правило, - Заявляет она негромко, - Раз выяснилось, что парни тоже ничего, то будь добр больше не оголяйся при мне, ладно? Это... дезориентирует. - Она выравнивает положение своего тела, но от чего-то не убирает ладоней с плеч парня, глядя ему в глаза. - Вот как сейчас. - Добавляет заметно тише. - Сплошная... дезориентация. - Рассудок проваливается в бездну, а Марина упорно цепляется краями пальцев за край обрыва, наивно надеясь, что сможет выбраться самостоятельно. - Ты простишь меня за окончание эксперимента? - Она тянет пальцы к лицу Чарли, фокусируясь на темнеющей коже под глазом, которая, должно быть превратится в синяк совсем скоро. - Надо было курицу приложить, говорила же, - Растерянно вглядывается в предвестники синяка, как будто там можно найти неизведанное. - Чарли, - Вдруг зовет его так будто бы он не слушает и вообще не находится так близко. - Как думаешь, сколько времени понадобится, чтобы эта дрянь прошла? - Взгляд начинает бегать по его лицу несколько туманно отображая действительность. - Это же пройдет да? Возможно, мы просто переобщались... - Глаза останавливаются, когда они сталкиваются взглядами, и дыхание перехватывает от внутренних реакций на непосредственную близость объекта беспокойств. - У этого должны быть причины. У всего есть причины... - Лепечет девушка все тише и растерянней. - Алкоголь, недосып, середина семестра, сперматоксикоз?

27

Вопреки первому впечатлению, Чарли Уитмор не боялся отказов. Разумеется, юноша был далеко не из тех несчастных, кто мог смириться с утвердительным «нет» с первого раза. Он наворачивал круги, раз за разом повторяя попытки и лишь окончательно отчаявшись, с поникшим видом соглашался с безысходностью своего положения. И во всех даже самых отчаянных начинаниях, его поддерживал вопрос внутреннего голоса: Если есть надежда хотя бы на маленький шанс, почему не попробовать? Но на каждое правило всегда находилось исключение, и пришлось оно именно на Марину Кауффманн. Разумеется, внезапной утере былой искренности имелось оправдание. О каких шансах была речь, когда девушка с порога заявила о том, что Чарли их лишился по велению матушки природы? Впрочем, под влиянием лёгкого помутнения рассудка, даже такое известие не стало достаточным препятствием для бронепоезда-Чарли. И только поглядите, чем всё обернулось! Несколько характерных скрипов шестерёнок в замоченных в спиртном мозгах, пока Уитмор соединял паззл «Телефон + Карма = Чарли», и вот он уже изливает остатки недосказанного, готовый издать выдох облегчения. Не долго музыка играла...
— Нет-нет-нет! — пытается скандировать молодой человек, отмахиваясь от обвинения, но выходит крайне паршиво из-за заплетающегося языка. — Я не пьян, — однако, достаточно услышать эхо собственного голоса, как Уитмор резким движением встряхивает головой, пытаясь изобразить лицо полное непоколебимой серьёзности. Как славно, что в такие мгновения он не видел себя со стороны. — То есть пьян, но не настолько пьян, — выходит промямлить себе под нос. Увы, слишком незаметно, чтобы остановить Кауффманн от потока доводов. Настолько внушительного, что где-то на его половине голова Чарли отбывает на Ямайку, отказывая юноше в такой роскоши, как осмысление услышанного. Кивая в такт слогам, он целенаправленно щурится, изображая из себя погружённость в диалог. — Погоди, ты слишком много двигаешься! — восклицает парень, поднимая руки в воздух. К счастью для Марины, он всё ещё пребывал в относительном неведении блестящих идей, коими сыпала соседка во все стороны. Потому без задней мысли принялся уходить с прохода, но к большому сожалению Кауффманн, так и не смог скоординироваться, каждый раз оказываясь перед ней именно в том месте, где беспокойная предпринимала попытки к скорому бегству.
Чарли сотрясается от очередного толчка в грудь, и на него снисходит внезапное озарение. — Каких глупостей? Что несерьёзно? — былая безмятежность спадает за несколько секунд, оставляя юношу с неоднозначным выражением лица. Ненадолго, потому что, кажется, в отличии от нахваленного «здравого смысла» Марины, её тело обладало куда большей мудростью. Фигура пикирует прямо на него, и он делает едва ощутимый шаг навстречу. — Всё в порядке, — спешно реагирует Уитмор, подставляя свою объятия, как опору. Туманный взгляд медленно бегает от зрачка к зрачку. Он трясет шевелюрой в отрицании действительности, пытаясь заставить Кауффманн объясниться, но ложащиеся на плечи ладони и разнящийся со словами внешний вид девушки перекрывают запас развёрнутых фраз. — И для того, кому признавались в любви, болтаешь ты тоже очень много, — не унимается бормотать, уворачивая звук к концу предложения. Едва ощутимый укол рядом с глазом заставляет моргнуть и поморщиться. — Вообще-то я думаю, что заслужил, — впервые за всё время у него выходит вникнуть в суть обращения. Уитмор глубоко вдыхает, и затуманенный разум внезапно проясняется, начиная воспроизводить всю услышанную информацию заново. — Нет одежде, — дёргается, спеша исправиться, — То есть да одежде, нет снятым майкам, — чеканит, быстро моргая. Ещё не поздно сделать вид, что это оговорка была совершенной случайностью?
И почему светлая идея заткнуть уши не нашла отклика в его мыслях? Возможно, буть Уитмор глухим, он бы смог прочувствовать интимность момента во всех его полутонах, но вот незадача. Назойливое жужжание про его нетрезвость и нелестные сравнения светлого чувства не позволили совершить очередную стратегическую ошибку. Быть может, и к лучшему, потому что первого фингала под глазом ему было вполне достаточно, чтобы усвоить простую истину: Целовать, будучи неуверенным в ответной реакции, – опасно для жизни. — Сперматоксикоз? Ты серьёзно? — шея, будто сломанная, заставляет подбородок упасть. Взор исподлобья. — Такой внушительный список, что я даже не знаю, что выбрать, — Чарли щурится в попытке осознать, насколько его сердце потерпело увечий на этот раз. Удивительно, но организм не отвечает должным недовольством, оставляя учащённое сердцебиение и состояние легкого удушья на прежнем этапе. — Это сейчас очень не к слову, но спать я с тобой всё ещё не собираюсь, — задирая одну бровь, слегка пошатывается, но к счастью для них обоих успевает поймать равновесие. — Я не настолько противный, как ты меня себе представляешь, — наигранно поджимая губы, сообщает молодой человек. Он даже не знал, что хуже. Вариант, где он соглашался на секс с лесбиянкой или исход с пьяным чёрт-знает-чем, которое он будет собирать по кусочкам одежды на следующее утро. — Ты сбила меня с мысли, — резко нахмуриваясь, несильно тыкает Марину в грудную клетку. — Сплошная дезориентация, — кривляет девушку, вторя её интонациям. Проклятое виски с завидным остервенением долбит в мозг, но Уитмор не сдаётся, собирая остатки ясности речи из последних сил. — Я согласен, я пьян. — главное – интригующее начало, — И выглядит это, вероятно, ужасно. Извини. Я вообще-то почти никогда не пью, — быстро проговаривает юноша, но вовремя одергивает себя, замечая, что начинает уводить свою мысль не в то русло. — Но! — он задирает палец в небо, чуть не тыкая им же в свой лоб, — Пить мы начали после разговора по душам, — он пытался, честное слово! Скрыть ухмылку, не окрашивать интонации очевидным «попалась», делая акцент на каждом слове. Однако все защитные системы замолкли в один момент, оставив героя реалити-шоу «Драма в общаге» наедине со своей травмоопасной симпатией. — И сегодня я выспался, — как бы невзначай добавляет, — И за экзамены я не беспокоюсь, — не изменяя скачкообразности речи, не унимается. — Так что тут либо сперматоксикоз, либо я серьёзно. — пауза, — Я серьёзно, — ей Богу, несмотря на шаткое душевное равновесие, трезвей за последние десять минут Чарли Уитмор не выглядел. И если у Марины и был шанс спастись, то, пожалуй, исполнять план эвакуации стоило немедленно. Хотя, куда тут скрыться от вездесущего Пьеро, не так ли?

28

- Серьезно. Мне казалось, ты хорошо учился в школе, - Марина недоумевающе хмурится с выражением лица "а что?". - Выбери уж как-нибудь, у тебя хорошо получалось делать это за меня, могу закрыть глаза, - Пытается контролировать собственные телодвижения с особенной тщательностью из-за чего несколько теряет фокус на диалоге.
Марина догадывалась, что идея со сперматоксикозом не придется Чарли по душе, но так как ее сознание несколько подвисало, она не удосужилась просчитать последствия, и, видимо, привела недостаточные аргументы, которым хитрый Уитмор тут же нашел объяснения в виде причин и следствий.
- Повторяй чаще, - Срывается с губ с сарказмом, и Кауффманн даже не удается загасить этот противный огонек подстрекательства в глазах, а минутой позже она уже видит в нем причину ответного выражения лица у Чарли. - Разумеется нет, - Снова и снова она вдруг чувствует в себе неизведанную и только что открытую чакру совершенно особенного сарказма, объяснимого разве что состоянием опьянения и все тем же сперматоксикозом, от которого лично в своем отношении Кауффманн открещиваться не собиралась. Жаль, никто не спросит, все такие приличные, что аж завидно. - Ничего, сейчас соберешься, я заметила ты боец, - Какая фраза, такой ответ. Между тем, они так и продолжают стоять в непосредственной близости к границе всех возможных границ, потому что никогда прежде, исключая череду экстренных разрушений Уитмором квартиры, они не оказывалось так надолго в личном пространстве друг друга.
К списку незапланированных событий все прибавлялось. Например, этот душещипательный разговор в ванной комнате, призванный наполнить атмосферу аурой соединяющих сердец, не вызывал у Марины должного восторга. Возможно, будь она Кармой, сейчас бы цахейлу нашла свое воплощение в мире без чудес, и вместо волшебного прикосновения хвостиками случился бы тот самый не законченный (романс) поцелуй-эксперимент. Скорее всего, такая картина реальности была бы наиболее приемлемой в понимании нормального человека, но возвращаясь к вышесказанному, мы имеем дело с Мариной Кауффманн, что само по себе неуместно в сочетании с алкоголем и попытками объясниться в симпатиях с бровастым гномиком в синих пижамных штанах. - Да что ты никак тыкать не уймешься, - Она бросает мутный взгляд на палец Чарли, к несчастью, попадающий в благопристойную область её грудной клетки, так, что было не придраться и не очернить его намерения скрытыми смыслами. Вообще, эта аура непорочности начинала порядком раздражать, и Марина постоянно хотелось доказать свою теорию от противного, что означало использование методов провокации, но благодаря неожиданному приступу тахикардии, подобные выпады были пока маловозможны. Впрочем, не стоит заранее облегченно выдыхать, чего только не дождешься от лесбиянки под шафе?
- Стоило побрыкаться пару минут, - Не упускает и единого шанса вставить свои пять копеек в ценный разговор, русло которого пока что к счастью, не касается насущных проблем, решить которые Чарли сюда, собственно и завернул. Признаться, такой расклад устраивал Марину куда больше, и, возможно, она совершила большую ошибку, обменяв свой шанс действовать по наитию под эгидой эксперимента на разбор полетов напрямую. - Да уж, я бы заметила в тебе алкоголика, определенно - Хихикает девушка, как то слишком оптимистично для того, кого очевидно прямо сейчас медленно но верно манят в самый эпицентр лабиринта любви. - Но что? - Всегда, всегда есть это проклятущее но, рушащее все надежды Марины на благоприятный исход ситуации. Она почти готова зажмуриться и переждать бурю, но чувство собственного достоинства просто не позволяет в который раз покинуть поле боя побитым ребенком. Естественно, аргумент Чарли портит всю малину продуманных отговорок и Марине остается лишь картинно закатить глаза, в кои-то веки не стесняясь своих первородных реакций на умение Уитмора выйти сухим из любого болота, даже если это целый океан сомнений и невозможностей. Разумеется, уже после первой фразы в организме включается утилита, отвечающая за слаженную работу "ла-ла-ла", и вместе с интонациями, дерганьем конечностей, бровей и всего, что использовал Уитмор в ведении диалога, на помойку неприступности летить все прочее, имеющее отношение к дезориентации. Не так легко, пожалуй, после того отчаянного пути лесбиянки, что ей пришлось проделать, следует падать в объятия своего соседа. Разве что, если случайно оступиться или уснуть, чтобы можно было воскликнуть - это чистой воды случайность! И чтобы никто потом не придирался к временным рамкам и кондиции, успешно парировав от всех, казалось бы, логичных аргументов. Впрочем, не шибко твердую почву Кауффманн обнаруживает молниеносно - Спешу огорчить, у сперматоксикоз обычно тоже вполне серьезен, - Она дергает бровями победоносно и снова кладет ладони на плечи парня во имя намерения расчистить себе проход в светлое будущее, не омраченное чередой сердечных спазмов и отказов всех возможных систем. - У меня клаустрофобия развивается прямо сейчас, - Бросает она, пытаясь обнаружить лазейку, но настолько устала двигаться, что сдается на полпути, спотыкаясь о ногу Уитмора. - Это будет недостаточной причиной? - Впрочем, ответ очевиден, и девушка напряженно замирает на глазах Чарли, пытаясь припомнить что-нибудь еще, да хотя бы бабушкин рецепт индюшки, только бы не осознавать причины и реальность происходящего. - Даже если так. - Ей кажется, что у нее проблемы с выражением мысли - Если ты серьезен, я имею ввиду, - Она откашливается прежде, чем в очередной раз с готовностью кинуть гранату в окоп противника. - У наших отношений нет будущего, ты же отказался быть моим женихом, и спать со мной не собираешься, а от моего обнаженного вида тебя перекосило так, будто ты призрак своей прабабушки увидал, - Марина облегченно выдыхает, перенимая эстафету загнанных в угол, но, держу пари, не подозревает в полной мере, с кем имеет дело. Одного взгляда и пары ужимок Уитмора было бы достаточно, не говоря уже о талантливом ораторе, скрытом под пижамой, поражающей в самое сердце. - И да, это сейчас очень не к слову, но, про то, что ты выспался, это угроза? - Марина опускает голову вниз, решив, что сейчас самое время наконец без тени страха рассмотреть принт на штанах Уитмора, ну хоть одна привилегия от этой вашей честности. И хотя лесбиянство подразумевало интерес к одежде собеседника, однако, жить с риском, когда тебя начнут лечит поцелуями было бы куда опасней, чем стоять здесь, так близко и точно знать, что кое-кто не готов обзавестись вторым фингалом - в общем, во всем есть свои плюсы. - Классные штаны. Я уже говорила? - На краткий миг трезвая реальность уплывает и держать себя на ногах становится затруднительно, но, кажется, говорить об этом, как и многом другом не стоило - чревато. - Они хорошо... дезориентриуют

29

Видимо, Чарли родился и по сей день продолжал существовать в волшебной стране, где любая проблема могла решиться путём разговора. Нельзя утверждать, что в его жизни этот метод действовал исправно (уж точно не в родительском кругу), но Уитмор не отмахивался от прописной истины, упёрто вклиниваясь своими длинными монологами, несущими прозрение в каждую неурядицу, постигающую молодого человека. Как жаль, что в чётко выверенной жизненной позиции юноша всегда забывал учесть, что имел дело вовсе не с обычным стреднестатистическим человеком, не отличающимся оригинальностью в разборах полётов. Марина Кауффманн обладала поразительной способностью находить отговорки там, где любой другой бы растерялся, будучи загнанным в тупик. И, быть может, Чарли мог восхититься очередным талантом избранницы сердца, если бы только удивительное умение не становилось причиной сконфуженного вида и невнятных попыток понять, что толкало девушку на замкнутый круг издевательств. Нет, вам не показалось.
— Ты явно издеваешься? — Уитмор делает губы уткой, изображая вдумчивый вид. Впрочем, актёрское мастерство здесь было в меньшей пропорции. — Что ты прицепилась к спермотоксикозу? Мне провериться? — и вопреки отчаянному желанию разозлиться, парень заканчивал в невнятной позе скрещенных рук и образа насупившегося хомяка. Крайне устрашающе. Но несмотря на бесконтрольные эмоциональные проявления, его речь всё ещё была окрашена аурой неоспоримой серьёзности. Чарли Уитмор был готов не только на безобидную проверку, была бы нужда, и юноша бы незамедлительно предоставил медицинскую справку о своём пребывании в добром здравии и светлом рассудке. Но что-то очень жирно намекало, что проблема крылась вовсе не в подозрениях Кауффманн на ВИЧ серопозитивность у своего соседа.
Марина пытается споткнуться ещё раз, на что Уитмор реагирует протянутой рукой, ставящей тело на место, что стоит ему собственного равновесия. К счастью, ладонь быстро нащупывает дверной косяк, однако из-за излишней турбулентности, свалившейся на неподготовленный организм, следующая фраза выходит гроздней желаемого. — Я тебя здесь насильно не держу, — насупившись и постепенно сползая по стеночке, выговаривает, всячески упуская из головы тот факт, что несколько минут назад расставлял руки в стороны, словно готовясь к распятию, и всеми своими действиями сообщал: ОСТАНОВИТЬ. И почему просто не смириться, что способ не работал? Чарли глубоко вдыхает, поправляя свою осанку и приподнимая подбородок. По всей видимости, вытягиваясь по струнке, он помогал себе концентрироваться на диалоге. Зря. Лучше бы продолжал пребывать в беспечном игнорировании суровой реальности.
— Я не сплю с девушками на первом свидании, — выставляя палец перед собой, уверенно сообщает молодой человек. — И без свиданий тоже! — встряхивая шевелюрой, спешит добавить необходимый подпункт. Ведь у нашей вылечившейся лесбиянки, кажется, была скрытая тяга придираться к мельчайшим нестыковкам в речи. Уитмор дослушивает до конца, скрещивая руки в крест на груди и меняясь в выражении лица. Зажимает губы, начиная тяжело сопеть и отводя взгляд в сторону. Резкий разворот головы в сторону Марины, и Чарли сталкивается с ней глазами. — Нет и да, — разом отвечает на оба вопроса. Вниманию предстаёт плывущее состояние девушки, но на этот раз «Пьеро» отказывается вестись на провокацию, отбрасывая желание смягчиться уверенным мотком волос.
— Марина, пожалуйста, остановись! — он делает широкий шаг назад, оказываясь на безопасном расстоянии, чтобы так называемая дезориентация не возымела контроля над уязвимым пьяным сознанием. — Я знаю: я – идиот, — разводя руками в сторону, старается говорить как можно быстрее. — И я признаю это, который раз признал, — закусывая кожу, бросает взор в сторону, но моментально возвращается в беседу. — Мы можем целую ночь обсуждать, что я отверг твоё предложение руки и сердца, и все болезни мира, которые разом затронули меня, — парень чувствует, как язык начинает вновь подводить, останавливаясь на короткий вдох, — Правда толку от этого будет мало, — практически беззвучно шепчет себе под нос, протирая лоб тыльной стороной ладони. Комната сотрясается, но Уимтор не позволяет себе развалиться до конца, храбро сдерживая отчаянные попытки тела сложиться пополам или хотя бы растечься по полу. Несколько раз моргает, словно готовясь к прыжку через пропасть, и шагает навстречу соседке.
— What is it? — бегая взглядом по лицу девушки, еле слышно проговаривает губами. — First, you tell me all these things, that you feel. You confess them to me in a really weird way, — нервно дёргается, выставляя руку перед собой в жесте: молчи. — So did I. Whatever, — энергично трясёт головой в отрицании. — And now you pretend like it never happen, — затихает, неровно вздыхая. — Like it's no big deal, — слегка отступаясь назад, начинает сверлить дырку в полу. Нутро начинает щемить, однако Чарли терпеливо сдерживает едкое ощущение, наученный последним проявлением подобной эмоции. Конечно, вряд ли бы Кауффманн полезла в форточку, только бы не стоять напротив Чарли, но перестраховаться всё же стоило.
Уитмор обводит комнату глазами, давая сердцу возможность успокоиться. За короткое время, проведённое в потугах донести до Марины Кауффманн суть своих мыслей, он переосмыслил необходимость лжи во благо. И если бестолковое враньё привело их в ванную комнату и бездну отрицания, то Чарли собирался попробовать разбить твёрдый лёд молотом искренности. — It's simple, — стремительно сокращая расстояние, начинает молодой человек. — I'm in love with you. And if I am not delusional, you told me that you're in love with me, — рискуя получить ещё один фингал, он находит ладонь девушки, — So, — сглатывая тугой ком в горле, слегка сжимает пальцы блондинки, — What makes you think it's not going to work out? — чуть пошатываясь, он практически тыкается носом в щеку Кауффманн, однако успевает поймать равновесие. Удар по вискам. — Don't tell me you feel nothing right now.

30

Марина и правда не знала, почему прицепилась к теме сперматоксикоза.  Вопреки всем законам логики, чем сильней это беспокоящее чувство неравнодушия к человеку долбило по голове, тем явственней ощущались приступы тотального отрицания небывалой силы. Возможно, все дело в степени близости Уитмора, именно поэтому так отчаянно хотелось отстраниться и подышать воздухом, а не запахом парфюма парня, то и дело дезоринтирующего её и самого себя.
“Возьми себя в руки!”
Марина поджимает губы так, словно бы ей признавались не в чувствах, а в безграничной ненависти. О том, что существует слово “перебор”, она сейчас думать совершенно не могла, яростно бросаясь в бой со своими давно вышедшими из-под контроля эмоциями. Почему она такая именно с ним? Почему она снимает майки, кидается на людей с упреками и унижает семейные ценности, как так и надо? (Речь идет о попкорне). И если любовь – это и есть такая своеобразная полоса глупостей, то где взять уверенность, что оно вообще нужно? “Быть идиоткой? Это то, к чему ты стремилась?”
- Чарли, - Реагирует на очередное приближение еле слышным шепотом, но сил на то, чтобы оттолкнуть просто не находится. Конечности горят пожаром отчаяния, и Марина постоянно перебирает пальцами, норовя подцепить майку парня, но то и дело, запрещает себе прикасаться к радиоактивному объекту во избежание новых казусов.
Чарли не унимается. Конечно, в данной ситуации, ни единое слово не может проскользнуть мимо ушей. Для того, чтобы замкнуть себе слух, Марина чувствует себя слишком слабовольной, иначе бы она вообще не стояла здесь, содрогаясь от страха собственных нахлынувших эмоций. “Так нельзя”. Повторяет рассудок, с усилием надавливая на остатки совести. В конце концов, она изобрела столько способов самозащиты не развлечения ради! Значит, организм чувствовал опасность, значит, опасность существовала. “Ведь, дело было не во взаимности верно? Ты изначально не хотела иметь с ним ничего общего”. Главное, вовремя напомнить себе, как все начиналось. В голове четко всплывает картинка первой встречи, милая мордашка Чарли в дверном проеме и этот взгляд. Взгляд, от которого до сих пор с силой первой встречи начинают трястись коленки. “Замечательно”.
Второй попытки позвать оратора не случается. Уитомор как-то опасно шатается, чем сбивает её с толку, наверное, поэтому на миг Кауффманн забывает, что нужно дышать.
Чувствует ли она что-нибудь сейчас? “Да ты издеваешься”.
- I feel like spermatoksikoz is swallowing me… - Выдает на одном дыхании, том самом, что отклинелось, наконец-то. – Чарли, - На этот раз громче, и она все-таки позволяет себе коснуться Уитмора, упирая ладони в его грудь. Определенно, стоило поблагодарить за выбор майки, потому что от соприкосновения подушечек пальцев с горячей грудью Данко, плохеет еще больше. Марина поджимает пальцы, опуская их ниже, внимательно сверля взглядом границы светлой ткани, чтобы не дай Бог… Ей ведь сказать надо, а не испытывать всякое страшное. – Послушай меня, - На миг становится понятно, что Уитмор не согласен заранее, так что Кауффманн предрекает попытки высказаться – Пожалуйста, дай мне сказать то, что тебе не понравится до конца, - Должно быть, это прозвучало слишком томно, от чего злость на саму себя забурлила с новой силой. “Возьми себя в руки”. – Вынуждена признать, что мой план… - Она щурит глаза, что должно было навести на мысли о лесбиянках – Сработал в обратную сторону. – Вдох. – Я хотела оградить себя от лишних эмоций по отношению к тебе, но лишь усилила всё… что можно было усилить. – Выдох. – И то, что я думаю обо всем… ты здесь не при чем. – Речь делается несколько бессвязной. Вероятно, это действие алкоголя, а может быть просто усталость бороться с собственной головой, которая требовала иного, и, кажется, уже успела подписать соглашение с телом, иначе как объяснить это странное чувство, возрастающее со сближением. Пальцы комкают ткань майки, Марина отводит глаза в сторону. – Я должна была сказать об этом раньше. Быть… раскованней и, заметив, что что-то идет не так, сказать, что не в моих планах начинать отношения или что-то вроде того… - Несмотря на услышанное, она все еще оставляла реальности тот сценарий, по которому является игрушкой для популярного мальчика. К счастью, прекратила всяческие попытки озвучивать это вслух. – А значит, и чувствовать что-то к тебе, тоже плохая идея. – На мгновение, ей все же удается перевести взгляд на лицо Чарли, и от увиденной картины становится тоскливо. “Только и можешь, что разочаровывать”. В этот момент, становится возможным сделать полшага назад, и Кауффманн отнимает ладони вместе с тем. – Не нужно меня уговаривать. – Сбитое дыхание мешает выглядеть спокойной, и это тоже злит. – Это мой выбор. Ты здесь, не причем… - Жалкая попытка выглядеть адекватной тонет с новым приступом разочарования в себе. Сердце в груди бьется так часто, что вот-вот выскочит наружу. И Марина ощущает, что её слова так же справедливы, как отдают полным бредом. Вся эта бур эмоций не привычна, она мешает, пугает, притягивает и все это – одновременно. Голова просто гудит от количества слов и событий, и под конец, она просто перестает понимать, что правильно, а чего быть не должно. Кроме всего прочего, именно сейчас ей стало дико стыдно за свою выходку на кухне, и вряд ли Кауффманн оказалась бы способной поделиться своим переживанием с парнем напротив. Да с кем угодно…
Её глаза тускнеют, а взгляд снова бегает вдоль по стене. Определенно точно, не так она представляла себе момент, когда карты откроются. И да, она его представляла. А теперь, стояла здесь и просто не знала, как справиться, поэтому просто решила, что оттолкнуть Уитмора прочь – будет единственно верным решением. По крайней мере, когда твоя грудь печет от боли, не приходится задыхаться и испытывать нечто неизведанное. И самый сильный аргумент против обнажения души – она уже знает, чем кончаются подобные признания. Она уже там была. Пожалуй, хватит. – Прости, - Зачем-то добавляет тихо, чувствуя себя виноватой на тот случай, если ошиблась. Увы, никто не может видеть будущее, а она не может рисковать. “Так будет правильно, у него это пройдет”.

31

Все мы спотыкаемся. Влюбляемся, разбиваем себе сердца, теряем близких друзей и извлекаем из этого уроки. Стоит потрудиться, чтобы найти человека, не пережившего эпичного падения – первого в списке событий, которые зареклись повторять. Быть может, Чарли Уитмор полагал, что он был слишком удачливым, чтобы влепиться в знакомые грабли разочарования ещё раз, но на деле, думаю, он просто-напросто был бестолковым идеалистом, неспособным предвидеть худшее. Наверное, если бы он мог представить себе с какой стеной отрицания столкнётся, избавил бы всех от лишних страданий и не устраивал бы из ванной комнаты театральной сцены с длинными, скучными монологами. Увы, похоже он ко всему прочему был ещё и слепым идеалистом.
Батайрейка действительно села, и только упирающиеся в грудь ладони Марины служили своеобразным разрядом, чтобы не сползти по дверному косяку на пол. Где-то на заднем плане промелькнула мысль о том, что не зря он предпочитал вести трезвый образ жизни. Спасибо затуманенному рассудку – правда наконец-то прозвучала за пределами внутренних беспокойных монологов. И чего они добились? Усилием заставляя себя молчать, Уитмор вслушивался в каждую фразу, которая слетала с губ девушки. Хотел, отчаянно хотел возразить, встрепенувшись. Вновь размахаться руками в надежде, что это действительно что-нибудь изменит. Но вопреки привычной логике моментально зарождавшегося противодействия на неправильные выводы, чем дольше Марина говорила, тем меньше у него было слов для ответа. Они походили на две зажеванные пластинки, оставленные в одной комнате, бесконечно повторяющие одни и те же аргументы. Пожалуй, давным-давно пора остановить.
— Я не буду, — опуская взгляд на руки блондинки, приглушённо проговаривает юноша. Забавно, как метафорично смотрелись они со стороны. Один упорно напирает, другая отчаянно отпихивается, и от неожиданного прозрения Чарли делает неуверенный шаг назад, объявляя окончание обстрела со своей стороны. Марина делает то же самое. Хоть в чём-то они синхронизировались. — Я понял, — нелепо улыбается, но уголки губ непроизвольно опускаются, стоит парню забыть о своей попытке выглядеть, как можно более непринуждённо. И если его предшествующие действия могли навести на мысль, что Уитмору не было знакомо сомнение, и всё, что произносила девушка, он воспринимал, как пустую околесицу соседки с поехавшей крышей, это было ошибочным заключением. Он ступал на порог этой квартиры, исполненный веры в то, что не собирается забивать свою голову симпатиями и сердечными тревогами. Никто не виноват в том, что он не смог склонить чашу весов в сторону принципов, когда речь зашла о выборе между обещаниями и желаниями. — Я правда понял, — чуть громче и уверенней произносит молодой человек, вероятно, заполняя пространство своим голосом, чтобы не слышать отчётливые удары по ушам, отдающие резкими спазмами в груди. Почему нельзя просто выключить все чувства, обрушивающиеся сверху разом? Он бы сейчас не отказался от кнопки, позволившей бы избавить себя от ядерной смеси обиды, злости, бессилия, на фоне которых то и дело мерцали порядком покалеченные бабочки, бурлящие в животе.
— Всё в порядке, — опять заставляет себя улыбнуться, отрицательно мотнув головой несколько раз. Выглядело бы куда правдоподобней, если бы интонации не были приукрашены едва различимой дрожью. Ещё один шаг назад, и он внезапно упирается спиной в стену. Прикрывает глаза на несколько секунд, прислушиваясь к тишине. Вдох. Он пытается унять закипающее нутро, повторяя мантру: «Она не виновата. Ты не виноват. Никто не виноват.» Но как поспорить с растекающимися по всему телу едкими эмоциями, готовыми обвинить весь мир, только бы не соглашаться с безвыходностью ситуации? Выдох. Он распахивает глаза, собравшись с духом, пока это ещё возможно. — Что случилось в ванной комнате, остаётся в ванной комнате, — Чарли зажевывает все свои чувства, заедая беснующейся гордостью. — Поэтому сейчас я выйду за порог, ты сделаешь вид, словно чистила зубы и задержалась, — отходя к коридору, добавляет, — И всё будет по-прежнему. — пятясь прочь, не останавливается до тех пор, пока на глаза не попадается полоска разделяющая душевую с остальной частью квартиры.
Бестолковый. Даже сейчас, когда стоит начать хотя бы попробовать подружиться с мыслью, что не каждой влюблённости быть счастливой, он не двигается пару секунд, надеясь на неожиданное озарение и громкий возглас: «Чарли, постой!» К сожалению, просветления не происходит ни пока он спешно ретируется на кухню, ни когда Уитмор начинает нервозно убирать остатки воспоминаний. «И что будешь делать?» Он зависает с намыленной кружкой в руках, потерянно рассматривая постепенно уходящие пузырьки пены. Прямо как и его несбыточные фантазии. «Так всё и оставишь?» Поджимает губы, подсовывая чашку под струю воды, резко бьющую в лицо. Чарли отшатывается, недовольно вытирает прохладные капли со лба и наконец чувствует, как мир перестаёт шататься и вертеться во всех направлениях. Жаль только, отрезвляющего душа было недостаточно, чтобы излечить от остальных причин произошедшего сегодня. Юноша быстро закрывает кран, убирает посуду и не менее стремительно проносится к Марине, сбавляя скорость лишь когда девушка оказывается в поле зрения.
— Спокойной ночи, — выдавливает из себя очередную привычную улыбку, должную поставить всё на свои места. По всей видимости, разрешает проблему она также успешно, как и побег из помещения, где всё пошло против плана. Уитмор стоит обездвиженный, не издавая ни звука, с полминуты, а затем, встряхивая шевелюрой, всё-таки просыпается. — Я пойду, — предположительно, указывая пальцем на свою комнату, он ошибается с направлением и исполняет несколько неясных поворотов вокруг своей оси. Откашливается, и молниеносно кидается в спальню.
Я не устану повторять, но Чарли Уитмор был и впрямь прогнившим до мозга костей идеалистом. Потому что растерянно бегая взглядом по очертаниям предметов в темноте, прижавшись к двери и вслушиваясь в удары собственного сердца, разваливающегося на мелкие щепки, он не позволял себе соглашаться с поражением. Он верил, что если Марина испытывала хотя бы половину того, что описала, сравнивая его с Кармой, то со временем эти чувства возьмут верх. В конечном счёте, это было лучше, чем исходиться от злости, которую Уитмор не знал, куда направить. На себя? На Кауффманн? На того, кто заставил девушку убедиться в том, что счастливых концов не бывает? А если бы виноватого не нашлось? Если бы ни мстительная карма, ни воспитание, ни трагический опыт не смогли бы объяснить твёрдого решения? Увы, Чарли вряд ли бы смог когда-нибудь ужиться с емким ответом «потому что».
Парень негромко перебирает ногами, стараясь слиться с воцарившейся в квартире тишиной. Уитмор падает на кровать, но что-то подсказывает, что этой ночью сон – непозволительная роскошь. «Похоже, у тебя действительно нет идей.» Ни единой.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » MARINA AND CHARLIE: PART II