luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » explosions on the day you wake up needing somebody


explosions on the day you wake up needing somebody

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

explosions on the day you wake up needing somebody
http://funkyimg.com/i/2wTbp.png

› Участники: Bellamy Marlowe, Michèle Laurent.
› Место: штаб-квартира авроров в Министерстве, позднее Больница Св. Мунго.

› Время: получать пиздов. Начало мая 2000 года.
› Погода: когда бестолковые девки пытаются умереть, уже не до флористики.

— Мисс Лоран, я кому сказал! Нельзя!
— Льзя.

2

Книжки говорят, требуется двадцать один день, чтобы выработать привычку. Но никто не пишет сколько требуется, чтобы привыкнуть к человеку. И если бы вы спросили об этом Бэллами Марлоу, он бы вряд ли ответил что-нибудь членораздельное. Бывают люди, свыкнуться с которыми требуется целая жизнь. А другие, кажется, вопреки всякой логике заходят в ваше пространство с широкого шага и ведут себя так, словно были здесь с самого начала. И как прикажете привыкать к тому, что выглядит самим собой разумеющимся?
Те, кто знали Бэллами хоть немного, сказали бы, что мужчина легко сходился с людьми. И также легко расходился. Он с широко распростёртой душой мог позвать вас на ужин, пустить в собственный дом и забыть о вашем существовании через пару лет. Не из противности или наплевательского отношения, просто Марлоу не устраивал трагедии из прощаний. Люди появляются и исчезают, не каждый встречный ваш лучший друг на века, и можно быть сколько угодно дружелюбным и вежливым, не обязательно гравировать на сердце имена всего мира.
Чтобы пересчитать дорогих сердцу мужчине личностей хватило бы пальцев одной руки, выкидывая семью из уравнения. Наверное, всему виной детское одиночество, мужчина долго привыкал к любому нововведению в круг общения. Это было не очевидно, но едва ощутимое чувство, словно Марлоу держит вас на расстоянии вытянутой руки преследовало большинство его знакомых как по работе, так и вне стен Министерства. Спросите Джулиана сколько времени прошло, прежде чем он избавился от странной мысли, что друзьями с Бэллами они были только в его воображении. Спросите у болтливой Пэнни за столом секретарей, как сильно её возмущало, что Марлоу не откликался на её зов поиска лучшей подружки мужского пола. «Быть может, следует перестать видеть в каждом коллеге родственную душу, и потом поговорим?» — он бы задал ей этот вопрос, если бы верил, что что-нибудь изменится. В лучшем случае, волшебник бы просто обидел её, а обижать людей Марлоу любил меньше всего.
Прошло восемь лет со знакомства с Адалин, прежде чем Бэллами предположил – с ней я смогу провести остаток жизни. Большинство его по-настоящему близких друзей были проверены школой, войной и расстояниями – с Джулианом они боролись за первенство ещё на уроках ЗОТИ, если это поможет понять, насколько долго было долго в понимании Бэллами Марлоу. А ещё была Мишель Лоран.
Девушка, которую он знал без году минуту, и как бы ему ни хотелось сказать, что Мишель Лоран – стажёр с конвейера, который в скором времени отправится в свободное плавание, язык бы не повернулся. В целом, ничего не изменилось. Она неизменно приносила две чашки кофе, он неизменно находил способ поиздеваться над бой-скаутским отношением Мишель к окружающей действительности. Возмущался, не возмущаясь, разбавлял серые будни юмористическими паузами и резко менялся в выражении лица, гаркая: «Что смешного?» — а затем заглатывая ехидный хохот, что она опять повелась. Но так было только со стороны.
Вопреки расхожему мнению, Марлоу всё видел и замечал. Он мог выглядеть отсутствующим и незаинтересованным в утомительной бурлящей вокруг жизни, наблюдать за последней это мужчине не мешало. Он вылавливал маленькие детали, отсутствующие для остальных, однако бросающиеся в глаза для него. Бэллами видел искренность, с которой Мишель вкладывала всю себя в работу. Видел, как ей не наплевать. Что для неё аврорат не способ побольше заработать, получить статус в волшебном обществе и перевести чувство собственного великолепия на новый уровень. Она хотела помочь миру стать лучше, как когда-то хотел и сам Бэллами. А может, и до сих пор. С появлением Лоран в кабинете тяжело было разобрать в чём он себя убедил, а во что действительно верил. Впрочем, чистые намерения девушки были очевидны не только для него. Однако на этом наблюдения не заканчивались. Он замечал, когда она красилась чуть ярче, когда сбегала с работы минута в минуту, явно спеша к вечерним планам, а на следующее утро светилась ярче обычного, хоть спасайся солнечными очками. «Видно, кто-то нашёл себе парня,» — и когда Мишель появилась в одном и том же два дня подряд, мысль перестала звучать вопросом, а засела в голове очередной заученной информацией о той, с кем он проводил большую часть суток.
Он видел, ему было не всё равно, что вовсе не значило, что теперь ей можно было доставать Марлоу, не рискуя нарваться, ждать от него панибратских отношений и вообще считать, что через почти полгода мистер Марлоу превратится в Бэллами. Нет, мисс Лоран. До Бэллами вам как пешком до канадской границы. [float=left]http://funkyimg.com/i/2x1EV.gif[/float]
Что расслабились? У вас ещё целых две недели до конца, не думайте, что раз до этого отзывы были весьма положительными, ничего уже не изменится, — Марлоу грозно хмурится, экспрессивно выражая своё недовольство. — Что значит: вы были полчаса назад и результаты не были готовы? Это было полчаса назад! А вы сейчас сходите проверьте, — настойчивое движение бровями, намекающее, что сейчас – это сейчас, а не через пять минут. Он дожидается, когда Лоран поднимется с места и поравняется с ним, чтобы остановить её за плечо и вручить бумаги в руку, — Я вчера был на ужине у главы отделения, он дал мне бумаги и, видимо, ещё не успел занести копию результатов к колдомедикам. Выдыхай, — мужчина пару раз хлопает её по плечу и тихо смеётся. Иногда он забывался и порывался обратиться к девушке по имени. Когда твои стажёры сводятся к единственному лицу, и это лицо сидит у тебя на голове – непросто делать вид, словно вас связывает профессиональные отношения и ничего больше. Разумеется, они были только коллеками, и Марлоу не претендовал на звание... Кем он там мог ей являться? Друга? Скорее, дружка. (Пирожка.) В общем, волшебника устраивала расстановка сил, только вот сопротивляться французскому шарму – задача на выживание. Вместе с Мишель в комнату заходило и хорошее настроение, или вы решили, что в одиночестве Бэллами тоже травил анекдоты двум-трём портретам, висевшим в его кабинете? Спешу расстроить, нет. Они проводили вместе невероятно много времени. От восьми до десяти часов в день. Каковы шансы, что вы так и останетесь друг другу никем и звать никак? Вот и он о том же.
У вас ровно, — он поднимает руку, сверяясь с часами, — Ровно двадцать семь минут, чтобы пообедать. Мне надо зайти к начальству. Потом отправимся смотреть, что за горе нас ждёт на этот раз, — пару новых трупов за выходные – многообещающее начало недели, и сказать по правде, Марлоу совсем не нравился знакомый рисунок происходящего. Другое дело, его позвали в качестве постороннего мнения, уже столкнувшегося с подобным больше года назад, а по касательной там где появлялся Бэллами, появлялся французский хвост. Благо, всё, что от них требовалось, – осмотреть пару помещений, дать своё мнение и вручить наводки в руки коллег. Подобный расклад более чем устраивал мужчину.
Рапорт колдомедиков только не забудьте прочитать, — конечно он знает, что она прочитает. Но отказать себе в удовольствии посмотреть на запускающиеся шестерёнки Мишель, увы, не может. [float=right]http://funkyimg.com/i/2x1EW.gif[/float] — Две недели до аттестации, мисс Лоран. Мы скоро коллегами будем, а вы всё ведетесь, — он разочарованно качает головой и смеётся, — А ведь стажёров я жалею, в отличие от коллег, — считайте, что это предостережение перед первым апреля. Этот праздник Бэллами Марлоу любил всей душой. Раньше, так точно. И пускай он продолжал думать, что как раньше уже не будет никогда, все заметили как часто волшебника заставали в хорошем расположении духа.
К назначенному часу Марлоу находился перед выходом из Министерства, и к назначенному часу светлая макушка высветилась в толпе. Он даже не хотел представлять с какой скоростью Мишель заглотила свой обед, если вообще стала обедать. Но ничего, на этот случай он всегда предвидел забегаловку на вынос на обратном пути, как минимум, потому что сам в последний раз видел еду около шести тридцати утра. А ещё Бэллами не желал своим стажёрам язвы желудка. Но это так. К сведению. Потому что в некоторых кругах популярное мнение считало его тираном-убийцей. Не будем показывать пальцем на наседок из секретариата.
На самом деле, если не быть слепым, довольно просто определить, когда Бэллами было не наплевать. Достаточно минимального таланта в наблюдательности, и вы узнаете, что, оказывается, – о неожиданность! – он никогда не сваливал на Мишель кипу папок к концу дня, когда видел сменные каблуки в шкафу и боевой раскрас на лице. Пинками выгонял бестолковую девицу домой, когда она приходила в Министерство с насморком и температурой, вовсе не потому что боялся заразы, из-за которой сляжет весь Аврорат, чем апеллировал в гневных тирадах. Возможно, Марлоу не сможет признаться даже самому себе, однако он искренне заботился о Мишель. И ему не надо было разрешать загадку «почему она не может уйти с работы, не закончив разбираться с бумагами», чтобы забирать их с недовольным видом и сообщать, что черепахи здесь не нужны – он сделает сам. Лишь бы эта безумная начала спать. И наверное, если бы Мишель Лоран оказалась для него обычным проходным лицом, он бы повёл себя совершенно иначе.


Э т о т   ж е   д е н ь ,   к о н е ц   р а б о ч е й   с м е н ы .
Возвращаясь в Министерство, мужчина был молчаливей обычного. В одно мгновение прилипшая улыбка просто спала с его лица, превратившись в сведённые на переносице брови и плотно сжатые губы. Это был он. Или они. Чёрт возьми, Бэллами готов был дать руку на отсечение, что казавшийся знакомым рисунок преступлений был далеко не совпадением, а скорее каким-то издевательством Вселенной. Почему сейчас? Почему столько времени спустя? Вопросы стучали головной болью, отдававшей в виски. И он едва справлялся с накатывающей волнами злостью, что уж говорить про привычный шуточно не шуточный диалог.
Чёртовы ублюдки, бегают от нас второй год, — толкая дверь кабинета, шепчет Бэллами себе под нос, — Что ж, — он говорит уже громче, поворачиваясь к девушке и забирая из её рук бумаги, — Я отнесу ребятам. Теперь это их забота, — мужчина проходит к рабочему столу, шлепая документами на стол и чувствуя тление кожи на спине, вновь оборачивается на волшебницу, — Ну, что вы на меня так смотрите? Они прочтут всё к утру и сами решат обыскивать новый адрес или нет. Смею напомнить, что это всё ещё не наше дело, — невнятный звук вылетает из Мишель, но обрести смысловую форму ему не суждено. — Нет, вы неправильно меня поняли, это не обсуждается. Ни я, ни, уж тем более, вы не будем устраивать операцию «поймай того, не знаю кого, за ногу». Бумажку с адресом мы нашли не случайно, это я вам гарантирую, а устраивать осаду в один с половиной человека – увольте. И у нас не угроза национальной безопасности, чтобы вести в поход пол отдела. Уймите свой геройский пыл и дайте людям спокойно вернуться домой, — Бэллами нервно дергает рапорт с бюро, захватывая по дороге пару папок, по которым должен был пробежаться дома, — Мисс Лоран, это не тот раз, когда со мной надо спорить, — он чуть смягчается в тоне, понимая, что Мишель не могла знать всего и рвалась в бой из лучших побуждений. Пусть, и никому не нужных, — Не задерживайтесь и идите домой, сегодня обойдёмся без спасения Вселенной. Доброго вечера, — в любой другой ситуации, Бэллами бы потратил лишние полчаса, чтобы достучаться до юного сознания. Но не в этот раз. Не сегодня, когда единственное, на что у него оставались силы, – не канализировать разливающийся по телу гнев в того несчастного, который окажется рядом. И решит доказать Марлоу, что нет, он не прав, и они не закончат в земле, если поведутся на найденный пасхальный подарок. Возможно, он ошибался. Только ключевое слово здесь «возможно», и именно по этой причине мужчина, не проронив больше ни слова, вышел из кабинета.

3

Мишель каждый раз с удивлением оглядывалась назад – когда внезапно закончился сначала пятый курс в школе, а затем и вовсе произошёл выпускной. Когда впервые попала на стажировку в Министерство, а затем и получила должность. Когда длительное время состояла в отношениях, переехала в Англию, и вновь продвинулась по карьерной лестнице. Она помнила многое из своей жизни, и каждый раз спрашивала себя «Куда так быстро уходит время?» Когда-то она часто жаловалась отцу о том, что хочет быть взрослее, но он лишь хлопал её по плечу говоря, что ей пока некуда торопиться.
Был прав, а она не понимает, почему ей уже больше двадцати пяти, идёт третий десяток, и куда пропали те полгода, которые она провела в Англии. Жаловаться на то, что дни сливались в один она не имела права – они были разными, как шоколадное ассорти, стоящее на углу её стола, для того, чтобы и Марлоу, в случае необходимости, мог угоститься конфетами. Мишель уже чувствовала себя на работе не как только что приехавший турист, а работник с определенным опытом. Она спокойно махала рукой секретарям, весело перекидываясь с ними вежливыми «Как дела, выспалась сегодня?» или «Как прошло ваше свидание, уверена, что отлично!» Ещё проще становилось, когда кружки кофе содержали нужное количество жидкостей, а она могла усесться за свой стол до того момента, пока в кабинет не врывался (если уже не находился там, что было чаще) Марлоу. Иногда утра были спокойными, иногда слишком спокойными, а потом наоборот – торопиться, бежать, прямо сейчас, в эту секунду. Она срывает пятую точку, а потом он говорит успокоится, осаживая её обратно, и лишь усмехаясь себе под нос.
Например, как это произошло сейчас. Она удивлено вскидывает брови, поднимаясь с места, но почти сразу же ей приходится вернуться на место, когда бумаги оказываются в её руках. Мишель уже не хмурится, она даже не пытается вздохнуть и произнести что-нибудь в стиле «Вы опять за своё?», потому что это было довольно бесполезно.
Две недели по сравнению с отметкой почти в полгода – это почти отпуск, — она смеётся, со стуком положив папку себе на стол. Кажется, ему не нужно было и секунды, чтобы узнать, что было внутри. Марлоу почти всегда был на шаг впереди девушки, и сейчас, конечно же, ещё с вечера изучил документы прежде, чем давать их в руки девушке, — К начальству? Теперь вы зовете главу к себе в гости? — ехидно добавляет она. К сожалению, хотел он этого или нет, но спустя полгода она стала куда более открытой в том, что говорила. Делала девушка это, зачастую, не слишком задумываясь, а не видя с его стороны осаждающего взгляда, не теряла надежды, что ещё успеет выйти стендапером на большую сцену. Откладывая в сторону доделанную с прошлого вечера документацию, которую по пути должна будет передать в архив, она принимается изучать дело.
Приятного аппетита, — бросает она на его слова, задерживая на Марлоу взгляд и слабо улыбнувшись, — И в тесте ведь не будет вопроса по поводу реакции на вашу шутку, которая может оказаться не шуткой? Потому что если да, то я обязательно провалюсь, — она говорит громче, чтобы мужчина услышал её слова прежде, чем выйдет из помещения.
Откидываясь на спинку стула, Мишель поворачивает голову на часы. Полчаса на обед было много для среднестатичного человека, но недостаточно для мисс Лоран. Тут было два варианта – или она торопилась вместить в себя десятисантиметровый сендвич или растягивала пасту на вилке несколько часов. Двадцать семь звучало как ни то, ни другое, и поэтому она лишь крутанулась на стуле, вновь задумчиво сделав глоток кофе, и наклонившись над рапортом.
Через двадцать минут она поднялась с места. Через двадцать две она широко улыбнулась мистеру Джонсону, архивисту, с которым общалась первые дни своей стажировки, протянув ему старые дела. Вообще архив теперь заставлял её дёргаться в сторону. И не потому, что она знала, что все дела аккуратно стоят стопочками на полках. Совсем наоборот. Она помнит, словно это было вчера – ей нужно было положить их первое дело, которое они закрыли вместе. Да, она была настолько сентиментальной. И да, всё стало только хуже в момент, когда она осознала, что все дела были вновь распакованы по коробкам вперемешку. О, то был прекрасный день. «Мистер Марлоу, вы не знаете почему все дела раскиданы по коробкам?»
О, он знал.
Двадцать пять и она быстрым шагом пересекала холл Министерства, перехватив газету у молодого юноши, перекидывая через плечо ему монетку. Сейчас она читать её не будет явно, но по крайней мере, не придется идти с пустыми руками домой. По хорошему, ей нужно было освободиться сегодня вечером пораньше – приболевший Винсент остался сегодня дома, и она будет не самой лучшей девушкой, если не приготовит ему куриный суп.
Они сошлись с ним обратно спустя несколько месяцев после её переезда. Как-то шла речь о том, что Мишель старалась давать людям второй шанс. Видимо рана, которую нанес ей молодой человек первый раз успела зажить, и отголоски прошлого уже не так сильно беспокоили девушку. Она чувствовала себя взрослее, за всё это время придумав себе миллион и одну причину, почему всё вышло так, как вышло. Он аккуратничал, и в общем-то, не пришёл пытаться в лоб возвращать её, но просить прощения – в первую очередь. Лоран поняла, что он изменился. В прочем, старалась об этом ни с кем не говорить, ведь Винсент также, как и она, работал в Министерстве, и если вокруг неё будет поменьше шуток по поводу служебных романов, тем будет лучше. Тем более, некоторые из Хит-Визардов, с которыми она работала, знают, что однажды их судьбы уже были связаны.
Чем больше они погружались в дело, тем уже становилась улыбка на лице Марлоу, которая со временем пропала совсем. Он больше не шутил шутки, как с утра, полностью сосредоточившись на происходящем. Чувство, что она чего-то не знает присутствовало в девушке с самого начала, и пытаясь в этом разобраться, она также не слишком активно лезла вперед, в прочем, это не мешало ей больше углубляться в дело, проникаясь им. Ей хотелось разобраться. Ей хотелось помочь. И возвращаясь в офис с небольшой документацией, которую у них получилось раздобыть, она для себя определила, что есть только одна возможность сделать большой шаг в этом деле.
Осталось только уговорить Бэллами.
Ей не нужно ничего сказать – как и прежде, всё было написано на её лбу. И чем больше говорит мужчина, чем больше вбивает кол в землю, на котором прикручена табличка «Нет, на этом деле мы ставим крест.»
Но почему? Мы ведь.., — но он словно отбивает бладжер в её голову, отчего ей автоматически хочется пригнуться, дёрнувшись в сторону. Мишель складывает руки на груди, отводя взгляд от Бэллами в сторону и прикусывая губу. Он не прав. Он не был прав по поводу того, что это не было дело национальной безопасности, не был прав по [float=left]http://funkyimg.com/i/2HDu5.gif[/float]поводу того, что им нужно было оставить это всё другим специалистом. Не был прав по поводу её бесполезности, не посчитав её хоть за кого-то.
Хорошо, — наконец, вздыхая, произносит она, подняв обе руки на уровне лица и широко улыбнувшись, — Никаких споров. Вы здесь босс, — Мишель знает, что ему не до шуток, но это было лучшее, что она могла сделать, чтобы отвести от себя подозрения, — Хорошего вечера, мистер Марлоу, — произносит светловолосая, отсалютировав наставнику, и отворачиваясь на какое-то время лицом к стене. Мишель смотрит на всевозможные записки, которые были уклеены её стеной. Здесь была только одна фотография – с её отцом, и то, которая уже давно погрязла в многочисленных бумажках, налепленных друг на друга. Какие-то дела, о которых нельзя было забывать, мелкие записки, которые ей выдавала Пэнни «Хорошего дня!» значилось на одной.
Да. Хорошего дня.
Он станет хорошим только тогда, когда она сделает то, что было нужным. Мишель несколько хмурится, посмотрев на пометку «куриный суп», а затем быстро поднимается с места. Она быстро накидывает на плечи куртку и перематывает шею шарфом, вытягивая оттуда свои волосы и забирая их в высокий хвост. Лоран выключает свет и тихо прихлопывает дверь, а затем уверено идёт в сторону соседнего отдела, заглянув в него.
Эй, есть тут кто? — тихо зовёт она, всматриваясь, а затем выудив нужную ей чёрную голову, быстро проговаривает, — Слушай, Бэллами Марлоу не заносил рапорт?
— По делу проклятий? Только то принёс. Кажется он не в духе, да? — он пытается заговорить с ней, но она лишь отмахивается, мол, слишком много дел, делая несколько шагов вперёд и открывая папку, перебегает пальцами по строчкам и выудив оттуда нужный ей адрес, слабо кивает головой, благодаря товарища.
Лоран довольно быстро оказывается по нужному адресу. Она оглядывает высокий фасад, аккуратно выуживая волшебную палочку из кармана куртки, несколько нахмурившись и действуя как никогда осторожно. Сама по себе она понимала, что делает большую глупость, не сообщив никому о том, куда направилась. Потому что это было бы ещё более бесполезно, чем то, что она пришла сюда – кто бы её пустил? Марлоу чётко дал понять, что это не обсуждается. Вряд ли это обсудили бы с ней другие.
Ей нужно всего-лишь узнать. Она не планировала никого ловить и тащить за уши в Министерство. В современном обществе информация была именно тем, что могла спасти множество жизней, а когда дело касалось проклятых вещей и их продажи... Мишель идёт вдоль дома, проникая в него через заднюю дверь, при этом оглянувшись. В темноте она шепчет заклинание освещения, но при этом придерживает палочку так, чтобы не отсвечивать от стёкол.
Она слышит только стук своего сердца и шуршание под ногами. Еле слышный звук каблука. В какой-то момент она даже думает, что ошиблась домом, или встреча сорвалась. Что угодно могло бы произойти, и нутро подсказывало – надо валить. А тело не слушалось, и двигалось дальше.
В какой-то момент – удача и она слышит голоса. Несколько человек, кажется, трое мужчин. Она заглядывает в узкую щелку, тихо произнося «Нокс», заставляя палочку погаснуть. Девушка прижимается к стене, прислушиваясь. Они обсуждали сделку, то, сколько должны были прислать ещё вещей из Флориды и что их сроки поджимают.
Шорох сбоку отвлекает девушку, и она реагирует слишком поздно, а яркая вспышка заставляет её тело обмякнуть и спуститься по стене. Лоран отключается.
Сгибаясь пополам, она кашляет и еле открывает глаза.
Сколько вас тут? — спрашивает высокий мужчина и она пытается поднять на него взгляд, но не успевает, потому что сильной пинок в живот заставляет её глубоко вздохнуть. Ни ответа, ни привета.
Она одна.
Неужели ты настолько глупа? — громкий смех, который отскакивает от стен, заставляет её содрогнуться. Мишель делает попытку привстать, но тело не поддаётся. Пытается сжать и разжать кулак, но, конечно же, не обнаруживает в руке волшебной палочки.
Как там тебя? — он приседает перед ней на корточки, хмуро оттянув её пропуск, — Мишель Лаурэнт, — он хмыкает себе под нос, добавляя, — Ну и дурацкая фамилия.
Они не спешат поднять палочки на головой, лишь ещё несколько раз пытаются выбить из неё хоть какую-то информацию, в ответ лишь получая кашлянье и выдохи. Неспешно они продолжают обсуждать дело, словно Мишель здесь вовсе и не было, говоря о том, где хранят большую часть своей поставки в Великобританию.
Ну конечно. Они не планируют, что она вообще доживет до утра. Сколько ей осталось? Кажется, они сломали ей несколько ребер, с учетом того, что дышать ей было невыносимо тяжело. Отчего она умрет быстрее? Разве это должно было её волновать? Лоран успевает подумать, что не хочет умирать. Она не может оставить своего отца одного, пусть у него и была жена. Она не могла оставить одного и Винсента. Не могла оставить Бэллами. Не могла оставить всю информацию, которую имела теперь, только в своей голове. Это не могло стать концом Мишель Лоран. Её глаза мокнут и она быстро жмурится, не желая показывать свою слабость.
Кажется, и они не хотели более возиться с ней. Мишель не помнит, как теряет сознание.

4

Двадцать третьего марта тысяча девятьсот девяносто девятого года Бэллами Марлоу вышел из здания Министерства Магии в последний раз попрощавшись со своей ныне мёртвой женой. С неподдельной лёгкостью он сбежал вниз по ступеням, спустился к променаду у набережной и задержался к ужину в задумчивой прогулке. Но к ужину его никто не ждал.
«Опять соврала, что не будет задерживаться,» — он помнит отчётливую мысль, осевшую в сознании давней неозвученной обидой. Так было не первый месяц. И даже не первый год. Незаметно они превратились в удобных друг другу сожителей, утерявших потребность находиться вместе, но приученных видеть породнившееся с определением уюта лицо, переступая через порог.
Когда наступит утро, он ещё долго будет задаваться вопросом: «Как можно, проведя с кем-то бок о бок столько лет, не разглядеть тревожных звоночков? Не выявить в словах фальши?» Долго и упорно Бэллами Марлоу будет мучаться с чувством вины, удвоенным молчанием дочери и собственными убеждениями, и когда последнее станет стихать, вновь столкнётся с ним лицом к лицу. Больше года спустя.
Мишель не была виновата в своём наивном желании перекроить весь мир. О, что бы люди ни думали, ему было знакомо ощущение твёрдых ног; разливающейся по телу уверенности в собственных силах. Когда слышишь удары своего сердца так же отчётливо, как пульсирующие в висках мысли, начинаешь верить, что тебе под силу удержать на своих плечах куда больше, чем целую Вселенную. И каждый шаг, каждое нераскрытое дело несут себе мировую значимость. Какими бы маленькими и нелепыми они ни были. Как бы настойчиво тебе не твердили обратное.
Он всё понимал.
Он знал этот взгляд, этот застрявший в горле протест. И наверное, злился ещё сильней, разглядев в постороннем человеке призраков прошлого. Юного, неопытного мальчишку, убеждённого в том, что он что-нибудь изменит. Будет пытаться изо всех сил и, быть может, случайно сделает мир лучше. Хоть на самую малость. Ему хотелось схватить этого мальчику за плечи и трясти до тех пор, пока эта дурная идея не оставит бестолковую голову. Но чувства вины было больше.
Адалин виделась ему в строчках рапортов, она стояла за его спиной в темных коридорах помещений, которые они топтали в поисках зацепок. Он был беспомощен перед лицом смерти своей жены, и ощущение абсолютной беспомощности перекидывалась на всё, что окружало это воспоминание. Ему казалось, словно сколько ни пытайся – они никогда не поймают беглецов. Сколько не наступай им на пятки – они всегда будут на один шаг вперёд. Как бы ему ни хотелось содрать с себя это чувство слоем отмершей кожи, оно намертво въелось в тело, не желая уступать. Он был готов на что угодно, лишь бы не мириться с простой истиной: он ошибся; он не мог её спасти; это так.
И Марлоу выбирал злиться.
Не было той лёгкости в ногах. Не было спокойной пустоты за копной серых волос, когда Бэллами выскочил навстречу холодной английской весне. Шаг за шагом дыхание спирало всё сильней, и в поисках глотка кислорода без примеси свинцовой тяжести Марлоу трансгрессировал на смотровую площадку здания в нескольких кварталах от Министерства. Ему нужно было оказаться в тишине, потеряться на огромном пейзаже Лондона, и всё будет в порядке – по крайней мере, так он считал. В последний раз Бэллами сталкивался с подобным приступом паники много месяцев назад, когда первичный шок от произошедшего ещё не успел прижиться в сознании, и Марлоу списывал своё состояние на ноющий зуд старой раны, с которой неудачно сдёрнули бинт. Он почти убедил себя в том, что всё верно, так и было. Но стоило мужчине сделать глубокий вдох в надежде протолкнуть остаточный нервный ком обратно внутрь, как пульс подскочил с новой силой.
http://funkyimg.com/i/2xwqq.gif http://funkyimg.com/i/2xwqp.gif Мысли ударяли в виски хаотичными волнами. Что-то было не так. Мозоля холодный бетон под ногами, Бэллами как умалишённый задавал себе один и тот же вопрос: что? Что было не так? Снова и снова он спрашивал себя, получая в ответ сбивающийся сердечный ритм и напряжение в солнечном сплетении. Адалин была мертва, он знал это, он давным давно принял её смерть, и задыхаться, будто сейчас вовсе не май, а март девяносто девятого, противоречило всякой логике. Он резко оттолкнулся от поручня, пошатнулся, поймав баланс, и посмотрел на часы. Он провёл здесь целый час. Ничего не изменилось; и именно в эту секунду в ушах раздался пищащий звон ясной мысли: его паника датировалась не прошлым годом. Что-то случилось. И оно случилось сегодня.
Хватило мгновения, чтобы шагнуть вперёд, оказавшись в одном из прилегающих к Министерству переулков. Доли секунды, чтобы отчётливо услышать имя Мишель Лоран, звучащее ударом в гонг. Больше он думать себе не позволял. Волшебник действовал словно на автопилоте. Не переводя дыхания Бэллами Марлоу проскочил мимо клюющих носом коллег, дернул ручку в кабинет, где оставлял рапорт часом раньше, и, столкнувшись с сопротивлением, произнёс чёткое «Алохомора», игнорируя окружающую действительность. Не требовалось гадать, надеяться на лучшее и, уж тем более, проверять квартиру Мишель на предмет наличия хозяйки – её там не было. Он знал это, потому что ещё пару лет назад его бы там точно не оказалось.
Марлоу повезло: указанный адрес был ему знаком, и в считанные минуты Бэллами очутился в нескольких блоках, переходя на бег и сбавляя скорость шагов с приближением к пункту назначения. В мыслях волшебника звучит уверенное: «Нокс,» — заставляющее фонари потухнуть. [float=left]http://funkyimg.com/i/2xwuL.gif[/float] Он огибает здание, стараясь не попадаться на светлые участки, освещённые луной. Мягко ступая на скрипящие половицы крыльца, он прикрывает глаза и прислушивается к происходящему в доме. На короткое мгновение мужчина надеется, что изрядно потрёпанная нервная система подала ложную тревогу. Мишель Лоран уже давно свернулась в пледе на диване, с привычным оживлением пересказывая события дня своему избраннику, а Бэллами Марлоу просто поссорившийся с головой дурак, дернувшийся в другой край города на зов беспочвенной паники. Толкая дверь и оказываясь внутри, он едва слышно произносит:
Гоменум ревелио, — Марлоу забывает как дышать. Наверное, даже волшебники не способны двигаться так быстро, но у него получается. На одном дыхании. Будто единственным рывком Бэллами оказывается над лежащей на полу фигуркой, падая на колени. Дышит. Жива. Но хватает одного взгляда на синеющие губы, как в сознании звенит: «Ненадолго.»
Держись, — он поднимает глаза в бессмысленном поиске помощи из вне. Рваный выдох, — Давай, хорошая. Держись, — быстро поднимаясь, Марлоу взмахивает палочкой, — Левикорпус, — и ловит Лоран в руки, осознавая, что прогуливаться с витающим в воздухе телом – не лучшая идея, несмотря на ситуацию, — Прости, — он не уверен за что именно. За возможную боль под тяжестью собственного веса в руках или за то, что произошло здесь по его вине. Марлоу собирает всю свою концентрацию, представляя обычно безлюдный переулок рядом с Больницей Святого Мунго. А дальше всё происходит как в тумане.
Воспоминания сохраняются отрывками. Криком на витринного манекена, не торопящегося пропускать их внутрь. Командного голоса, просящего немедленной транспортировки на пятый этаж. За долю секунды вокруг них становится слишком много снующего народу, засыпающего вопросами, и Бэллами только и успевает, что отследить как Мишель вырывают из его рук и уносят за пределы допуска сопровождающих. Женщина в форме тянет его за рукав, повторяет о том, что о Лоран позаботятся, и настойчиво интересуется в порядке ли он. Каким-то чудом Марлоу умудряется выдавить из себя кивок, заворожённо мозоля двери, в которых пропали носилки вместе с волшебницей. Она почти умерла.
«Она почти умерла из-за тебя», — ноги подкашиваются, и мужчина валится на скамейку. Все те мысли, которые он сдерживал, пока Мишель была на его руках, обваливаются на плечи неподъёмным грузом. Замедлившее свой ритм сердце принимается колотиться, как сумасшедшее, будто он только-только увидел очертания одинокого тельца и дернулся ему навстречу. Если она не выживет, он никогда не простит себе. Если с ней хоть что-то...
Вы... вы отец Мишель Лоран? — Бэллами не знает сколько часов спустя посторонний голос вырывает его из коматозного состояния. Окажись он в других обстоятельствах и в другом настроении, волшебник бы обязательно отшутился от щедрой набавки десятки лет или обвинения в непозволительно юных похождениях.
Нет, я... я её напарник. Как она? — не рассчитав силы, мужчина подскакивает с места и чуть не падает, оступаясь.
Она сильно пострадала, множественные переломы, и чары, которые на неё наложили... — замечая белеющее лицо Марлоу, колдомедик спешит добавить, — Она истощена, но поправится. Не волнуйтесь, мистер?..
Марлоу.
Мистер Марлоу. Она в лучших руках Англии.
Я, — он хмурится, застывает в сомнении, но всё же спрашивает, — Я могу её увидеть?
Она сейчас крепко спит. Ей нужен покой, так что...
Я не буду её тревожить. Я бы просто... посидел в палате. Если это возможно, разумеется.
Следуйте за мной.
Небольшая комнатушка, освещенная дрожащей свечкой, встречает Бэллами теплом. Испуганно он бегает глазами по силуэту в постели, ещё не привыкший к полумраку. Сопровождающий его целитель прощается шёпотом, на что волшебник коротко кивает и разворачивается обратно к Лоран. Подходя к краю кровати, Марлоу напрягает зрение, тяжело вдыхает и грузно выдыхает. Жива. Мишель Лоран жива. И пускай утомлённый организм реагирует с опозданием, Бэллами уверен, что уже давно так сильно не пугался и не чувствовал облегчения следом.


Мужчина практически не спал, несмотря на заботливо принесённый дежурной целительницей плед и удобное кресло. Стоило солнечным лучам заполнить палату, он проснулся и обнаружил Лоран неизменно спящей. Оно и к лучшему. Марлоу не хотел, чтобы он был первым, кого она увидит, открыв глаза. Сова была отправлена к её родителям ещё вечером, а значит они должны были оказаться здесь довольно скоро. Аврорат наверняка уже стоял на ушах, ожидая объяснений почему их ценное вложение чуть не распрощалось с жизнью прошлой ночью. А главное, все наверняка задавались вопросом: где носило Бэллами Марлоу, когда его стажёры гуляли по опасным точкам без сопровождения? Поправочка. Его единственный стажёр.
Подождав ещё около получаса, Бэллами взмахнул палочкой, поправив вчерашний костюм, и вышагнул из больницы, навстречу надвигающемуся на него цунами. На удивление, его не отстранили. Не придумав ничего умней, как прикинуться умалишённым камикадзе, который: «Думал, что дом безопасен», — Бэллами получил длительный выговор и обязательство взять отпуск на ближайший месяц. Проветрить голову. Освежить мысли. И возвращаться на работу, не повторяя тестов на выживание на неокрепших новичках. Конечно, не все сотрудники уверовали в ошибку системы в голове Марлоу, однако скептический взгляд Джулиана ждал ответ в виде кирпичной стены вместо эмоций. Джулиану пришлось смириться с мнением большинства. К слову, к продвижению дела ему даже не дали прикоснуться, сообщив лишь, что полученный в ночи адрес оказался верным. У неё получилось. Мишель Лоран сделала то, что не мог сделать никто последний год. И он бы радовался вместе с остальными, если бы не одна деталь: она сделала это ценой собственной жизни. Не опомнись Марлоу вовремя, они бы устраивали поминки, а не ликовали от успеха.
Условия были приняты, и подготовив все необходимые бумаги на те недели, которые волшебник будет отсутствовать, он покинул стены Аврората. По пути в Мунго Марлоу заскочил в булочную, подоспев к вечерней партии выпечки. Колдомедики в больнице могли быть лучшими, на своём опыте Бэллами помнил – еду там лучшей явно не назовёшь. И удостоверившись у знакомых целителей – где-то в между пробелами в памяти Бэллами умудрился поднять все свои связи в больнице, чтобы за Мишель Лоран следили лучшие не только на словах, – что состояние девушки улучшилось, направился в её палату.
Можно? — предупреждая своё появление стуком, мужчина шагает внутрь и непроизвольно дергает губы в быстро гаснущую улыбку, когда видит Мишель очнувшейся, — Как ты себя чувствуешь? — размеренным шагом волшебник рисует траекторию к прикроватной тумбочке. Останавливается, не оборачиваясь на девушку, и ставит пакет из булочной на столик. — Кормят тут, — он прокашливается, дергая бровью, — В общем, я выбрал тебе разных, — где-то здесь умирает желание пошутить про здоровое питание, про которое надо забыть, когда лежишь в подобных местах. Иначе точно откинешься раньше времени.
Если вчера покалеченный вид Лоран заставлял сердце сжиматься, то теперь, когда она больше не отдавала синим оттенком и выглядела вполне живой, сжималось что-то в желудке. От полыхавшего там пламени.
Марлоу выдерживает долгую паузу, чертит цокающими каблуками путь к стулу, и подтягивает последний поближе к кровати. Звучный выдох, следом за которым волшебник падает на седушку.
Я даже не знаю откуда мне начать, — улыбка спадает с его лица. Бэллами упирается ладонями в колени, резко выдыхает и понимает, что сидя не получится. — Ты понимаешь, что ты чуть не умерла ради этого? — он не замечает, как перешёл на ты ровно так же, как и не замечает скачка громкости в голосе, — Нет, это ладно, может быть, жизнь ты свою не ценишь. Но ты понимаешь, что с тобой будет? Мой рапорт о том, что ты намеренно ослушалась прямого приказа, Мерлин знает что сделала, чтобы заполучить этот адрес, и будет хорошо, если ты не отправишься обратно во Францию поездом этого же дня. Мишель! — нервный всплеск руками, — О чём ты думала? — громкость доходит пика. Марлоу смотрит в глаза девушке и уже не может кричать. Хватает немого вопроса о том как скоро ей собирать вещи, чтобы Бэллами больше не мог пугать её тем, что решилось ещё этим утром.
Да не написал я этот проклятый рапорт, чёрт возьми, — хватаясь за переносицу, мужчина вновь вздыхает, а затем возвращается на стул, — Выключи уже этот взгляд: «О, нет! Бэллами Марлоу спас меня лишь затем, чтобы убить самолично!» — имитируя французский акцент, он пытается перекривлять привычную экспрессивность Лоран, — Какая ж ты, — ладонь шлепает по лицу, — Бестолковая, — он устал. Устал злиться, устал бояться за неё, а затем вновь злиться, кажется, Бэллами Марлоу просто устал с ней тягаться. — «Со мной не будет никаких проблем,» – так это теперь называется? — на его лице появляется улыбка, чтобы быстро погаснуть, — А если серьёзно, то... у тебя больничный. На две недели. И это не обсуждается. Будешь рваться обратно – напишу рапорт, и самолично департирую тебя во Францию. Через две недели выйдешь обратно, только пройти через регистрационную не забудь. Они должны будут выдать новый пропуск, — он слабо улыбается, откидываясь на спинку, — Я бы и сам выдал, только меня отправили в насильственный отпуск до конца месяца. Можешь чувствовать себя виноватой, нет, не так. Чувствуй себя виноватой, — смешок, — Мишель, — его интонации делаются совсем серьёзными, — Только пообещай мне, что такого больше не повторится? Если чтобы ты не погибла в очередном таком приступе идеализма, мне надо лишить тебя всякого доступа к Аврорату, я это сделаю. Даже если ты меня потом всю оставшуюся жизнь будешь проклинать. Ты мне живой нужна, а не героически погибшей во имя не своей родины, — веселея, он округляет на неё глаза, и добавляет чуть тише, — И мне жаль, что я не выслушал тебя. Должен был, и тогда бы мы, как минимум, избежали насильственных отпусков.

5

Она помнит один из уроков в школе, когда на уроках у них была тема о будущей профессии. Вроде бы ерундовое занятие, когда преподаватель спрашивает тебя о том, кем ты хочешь стать, а ты в ответ ему отвечаешь: зоологом, танцором, колдомедиком. Возможно, ему не слишком интересно тебя слушать, но он всё равно уточняет причину твоего рвения. «Я люблю животных», «Я люблю внимание», «У них красивые халаты» отвечали многие, лишь вызывая улыбку на лице взрослого человека.
Уроки повторялись из года в год. Интересы многих поменялись, и уже вместо любителя животных они хотели стать спортсменами, вместо танцоров – поварами, а колдомедицина сменилась журналистами. Мишель была одной из тех, кто хотел выбрать себе профессию, но не мог – ведь при помощи стольких дел ты можешь защищать людей вокруг! С другой стороны, ни у кого не возникло сомнения в том, что Лоран сможет стать тем, кем хочет, когда она резво подняла руку на седьмом курсе и сказала «Хочу стать аврором.» Не задавался нелепый вопрос почему, но девушка бы спокойно ответила. И своими действиями сейчас доказала, что эта мысль глубоко вселилась в её мозг и оборудовала там уже не летний домик, а официальное место жительства.
Эхом до неё доносились слова. Она слышала «Её состояние стабилизируется», слышала как кто-то сказал, что ещё чуть-чуть, и её бы пришлось отвозить на этаж к остальным людям, что потеряли возможность жить. Слышала многое, но никак не могла ответить, и были бы у неё силы, злилась бы на это. На себя. На весь мир вокруг, потому что столько мыслей, которые у неё есть, столько всего, с чем она должна была поделиться.
И поделилась. Открытый разум и чистое желание явно не стало преградой для специалистов по леггилеменции, пусть сама Лоран об этом не знала. Не знала и то, что информация была передана в Аврорат Англии, не знала, что по возращению, ей конечно же, дадут по голове, но она помогла там, где многие опускали руки и не делали ничего.
Волшебница не будет гордиться своим поступком. Потому что могла бы сделать лучше.
Просыпалась она несколько раз, но веки оказывались слишком тяжелыми, а боль пронизывала её тело так сильно, что она вновь отключалась. Только ближе к обеденному времени девушка открыла глаза, обнаружив около своей кровати Патрика.
Папа? — слабо произносит она, еле шевеля губами. Отец резко вскидывает голову, какое-то время смотря на свою дочь удивленными глазами, словно не веря происходящему. Аккуратно он берет её за пальцы, и под светом видно, что глаза его начинают блестеть.
Привет, принцесса, — он улыбается, чуть сильнее сжимая пальцы её рук.
Так она поняла, что осталась жива.
Отец ушёл довольно скоро, сообщив о своих намерениях отправиться в Министерство Магии и узнать, что произошло. В прочем, дочь наскоро его остановила, осознавая, что если он выбьет дверь с ноги и заявит, что на международном уровне Англия подвергла его дочь к опасности, то время её депортации будет исчисляться не днями, а часами. Он пришёл к ней прямо с поезда, поэтому распрощались они на мысли, что ему стоит подобрать место ночлега для себя на пару дней, пока девушка не пойдет на выздоровление. От проживания у неё в квартире мужчина отказался, сославшись на то, что не хотел её теснить, пусть сейчас там никого не было – они лишь думали с Винсентом о том, чтобы съехаться вместе. Она не стала также спрашивать у отца, приедут ли мать с Франческой. Ей не хотелось расстраивать ни его, в случае их отсутствия в Великобритании по случаю почти-смерти родственницы, ни себя в том, что матушке было плевать на свою дочь. Так или иначе, она не знала, выслали ли сову Винсенту о произошедшем, но она также отдавала себе отчёт, что не хотела, чтобы он видел её в таком состоянии.
Пожалуйста, — произносит она, стоит целителю войти в помещение, — Информация, мне нужно, чтобы вы.., — но не успевает волшебница договорить, как её обрывают:
Да, мы знаем. Ваш напарник, — он хмурится, словно пытаясь вспомнить, как звали мужчину, который мозолил его взглядом поздно вечером, но Мишель выдыхая, аж дёргается вперёд, но боль пронизывает её шею, поэтому она откинувшись, спрашивает:
Бэллами Марлоу?
Да, мистер Марлоу в курсе всего, что произошло ночью, — эта информация совсем не радует девушку. В том смысле, что она рада, конечно, что аврорат в курсе происходящего, а значит, они знают и про количество людей, и про адрес и встречу, о которой узнала француженка. Но также они знают про её фиаско, что могло означать...
Он.., — Мишель вновь поворачивает голову на целителя, тяжело вздохнув, — Он был здесь? — в конце концов, ему могли отправить сову, её могли отправить всему чёртову отделу, а Марлоу мог оказаться даже не первым на пути для получения письма.
Мистер Марлоу принёс вас. Он также остался с вами до утра, но вы крепко спали, — целитель несколько хмурится, поправив пару трубок, что висели в воздухе, и что-то пробубнив себе под нос, мужчина кивнул головой, — И советую вам поспать ещё. Действие зелья ещё не закончилось, — и с этими словами колдомедик более не стал отвечать на её вопросы.
Он вернулся. Не смотря на то, что Лоран всеми способами показала, что отправится домой, что не будет заниматься этим делом, он знал, где её искать (хотя, это было очевидно – рапорт наверняка остался на столе у ребят) и знал, что нужно делать это поскорее. Воспоминания об ударах в живот заставляют её нахмуриться, и не переворачиваясь на бок, она закрывает глаза и пытается уснуть. Мишель Лоран потерялась во времени.
Вроде бы тихий, но звучный стук в дверь заставляет её открыть глаза и отреагировать тихим «Да», хотя волшебница была не уверена, что это вообще возможно услышать по ту сторону помещения.
Ну... — девушка слабо улыбается, приподняв забинтованную руку, — Надеюсь что через пару часов мне станет лучше, иначе как мне ходить в туалет, — шутит Мишель, провожая его взглядом до тумбочки, куда он ставит пакет с выпечкой из её булочной. Там делают отличные кондитерские изделия, — Спасибо, — её голос звучит тише обычного. Лоран не привыкла, чтобы Марлоу приносил что-то или делал для неё. Это ведь была её задача делать свежий кофе с утра пораньше или покупать булочки, которыми они могли перекусить, если никто из них не уходил на обед из-за большого количества работы.
Она хочет сказать ему, что не думала, что так выйдет. Она хочет сказать, что знает, что напортачила. Хочет поблагодарить. Но Бэллами первым открывает рот, решая её всех этих возможностей сообщить о том, что ей искренне жаль что всё вышло так, как вышло. И именно этот щенячий взгляд он ловит в момент, когда голос повышается, а саму стажерку величественно называют по имени.
В любой другой ситуации она порадовалась бы; она бы пошутила, что начинать можно с ответа на «А как дела у тебя, Марлоу?», но Мишель лишь отводит взгляд от него в сторону, чувствуя себя, словно нашкодивший пёс, которого хозяин ругает из-за разорванной подушки или прогрызенной двери. Дышать становится тяжело – а что если её депортируют? Что если запрятать работать в аврорате даже во Франции? На её карьере можно смело ставить крест, и что ей, бальными танцами заняться что ли?
В какой-то момент Бэллами вновь делает то, что делал всегда – тыкал ей дело в лицо, хотя она уже поднялась за ним, просил пойти куда-то в срочном порядке, а потом напоминал, что уже сам сходил туда несколько часов назад, сказал, что написал рапорт, а потом, что этого не делал. Мишель не шутит в этот раз, и слушает его внимательнее, чем когда-либо. Открывает рот и закрывает, потому что он не даёт вставить слова, а затем она понимает, что сейчас всё, что она скажет будет той ещё занозой в заднице.
Но он оставил её. Он позволит ей продолжить работать дальше, и мало того – она станет аврором. Улыбка появляется на её лице, но сразу же тухнет от мысли, что после её возвращения на работу, в привычном кабинете она не увидит Бэллами Марлоу, поднимающего на него взгляд и работающий с утра пораньше.
Я, — Мишель делает усилие, приподнимаясь на локтях и хмурясь от неприятного ощущения по всему телу, — Мне очень жаль, правда, — Лоран поднимает взгляд на Бэллами, — Я не хотела подставлять вас, мистер Марлоу, — он ведь не разрешал? Разрешал? А вот и разрешение, кажется, подкатило, на что она слегка ухмыляется, расслабляя руки и вновь укладывая голову на подушку, — Обещаю, что больше не пойду на такое дерьмо одна, — кажется, за всё это время она не позволяла себе такой грубости, но как по-другому скажешь здесь в такой ситуации, если оно таким и было? — Со мной не будет никаких проблем. Теперь, — тихо добавляет Лоран, слабо улыбнувшись. 
Она прикрывает глаза, вздыхая и какое-то время молчит, слыша тиканье часов на заднем плане, дыхание Бэллами и запах вкусной выпечки из булочной.
Они сказали, что моё состояние стабильное, и совсем скоро я смогу отправиться на домашнее лечение, — произносит девушка, вновь переводя взгляд на мужчину, — Может, ты выпьешь со мной кофе, пока будешь в отпуске, а я – на больничном? — за это ведь он не депортирует её! — Это звучит как слабая возможность благодарности, но пока это лучшее, что я могу тебе предложить, — она была должной ему. И пусть сама она бы сделала для него тоже самое, не каждый напарник готов подставлять себя под другого. В конце концов, они могли остаться там. Они могли убить и его, в случае, если бы он нашёл её не одну. И их смерти, также, как и насильственные отпуска, были бы напрасным занятием.

6

«Бэллами, мне всё равно, что ты думаешь по этому поводу! Неужели ты не понимаешь? Скажи мне что ты чувствуешь!» — Адалин повторяла это так часто, что по сей день всякий раз, когда мужчина терялся в собственных эмоциях, её голос начинал стучать в висках, запутывая ещё сильней. Те редкие ссоры, случавшиеся в доме Марлоу, всегда упирались в одно и то же. Она видела сердцем, он – головой. Она реагировала, словно накалённый фитиль мгновенно давая искру, когда как Бэллами пропускал любое чувство через фильтр разума, а порой и вовсе закрывал глаза на то, что твердил сопротивляющийся орган в груди.
Ему было проще довериться логике. Она не подводила. А если бы на то пошло, то даже вероятность неудачи была вычисляемой. Интуиция? Для Бэллами она была сродни игре в русскую рулетку. Чувства могли обмануть, когда как выгравированные в сознание схемы поведения не давали сбой: долг, правила, принципы. Всё это внушало ощущение защищённости. Оно не требовало разбираться в себе, распутывать душевные узлы в надежде выявить верный ответ из сотни неверных.
Однако вовсе не логика привела его к порогу опустевшего дома, где, по словам здравого смысла, никого не должно было оказаться. Вовсе не логика сохранила Мишель Лоран жизнь. И бегая глазами по редким ссадинам на лице девушки, Марлоу чувствовал себя как никогда потеряно.
Разве можно злиться и испытывать облегчение одновременно? Разве теплящаяся в солнечном сплетении радость могла ужиться с искренним желанием придушить светловолосое создание принесённым с собой пакетом булочек? Как он мог стремиться к одиночеству и надеяться, что перед лицом выбора девушка сделает его в пользу работы с Бэллами Марлоу? Это было похуже просьб рассказать, что он чувствовал. Ненарочно она заставляла его приоткрывать железную завесу собственного сознания в попытках отличить истинное от навязанного. Заставляла оборачиваться в прошлое, вызывающее искренний ужас. Она, конечно, ничего из этого не понимала – как она могла, не зная всей истории? – но проще от этого не становилось.
Это что-то французское или гипертрофированное чувство человеческого достоинства? — или простое: принцессам утки не полагаются? Впрочем, спустя мгновение он хмурит брови и быстро закрывает покатившийся по наклонной разговор, — Лучше мне не знать, — Бэллами морщит нос и отрицательно мотает головой. Они, конечно, проводили много времени вместе, но некоторым вещам стоило остаться под вуалью таинственности. Например, как Мишель Лоран была готова сходить в туалет, если вдруг не поправится через несколько часов. Но не прокашляться смехом волшебник не смог. Кажется, даже под прицелом приступа его первородного гнева девушка умудрялась найти способ вызвать улыбку. Она вообще много чего умела, с чем не справлялись остальные, и Бэллами оставалось надеяться, что это не было частью хитрого плана. Иначе впору беспокоиться за пригретого на груди манипулятора. Хотя достаточно поднять взгляд в два больших искренних бойскаутских глаза – не очень похоже.
Я знаю, — он улыбается и вдруг резко меняется в лице, задирая указательный палец в воздух, — Бэллами, — усталый пораженческий вздох, — Насколько мне не изменяет память, в Соединённом Королевстве ещё пока равноправие, — хотя если ей нравилось, она могла продолжать величать мужчину «мистером» дальше. Быть может, показала бы пример Джулиану, который потерял всякий страх перед Марлоу ещё за школьной партой. Видишь, Джулиан, они были коллегами, но она все ещё понимала перед кем здесь снимать шляпу, когда он входит в комнату. — Всё в порядке, — значительно смягчаясь во взгляде, волшебник откидывается на спинку стула и тихо выдыхает.
И он говорил не только в разрезе полученного выговора, в котором её не винил. Ему требовалось сказать это вслух, чтобы наконец сжиться с идеей с тем, что всё действительно было в порядке, что он не очнётся через пару мгновений и не окажется вновь в тёмном коридоре, в конце которого виднеется едва освещённая фигура на земле. Что злость, испуг, волнение, которые Марлоу держал в тисках самоконтроля, – в них больше не было необходимости; всё это можно было отпустить.
О, ради великого Мерлина, не надо делать таких обещаний, — поднимая ладони в воздух, Марлоу делает лицо, словно увидел дементора в любимом платье своей матери, — А то где-то я это уже слышал, — мужчина смеётся, намекая, что шутит. Но в каждой шутке есть доля шутки, и если «со мной не будет проблем» чуть не обернулось крайне трагично сейчас, то с беспроблемным поведением «не одной»... Бэллами не совсем уверен, что имеет достаточную квалификацию, чтобы справиться с Армагеддоном. Так что обойдутся с косяками время от времени.
Ему все ещё тяжело смотреть на неё в таком состоянии. И нет, не потому что у Мишель Лоран внезапно убыло в привлекательности. Бэллами поднимал взгляд на волшебницу, но сталкивался лицом к лицу с мрачной картинкой того, как всё могло обернуться, не послушайся он необъяснимого предчувствия. Он больше не мог позволить себе закрываться, как делал это целый год. Если не всю жизнь. Это стоило ему Адалин, и Марлоу не мог допустить подобного с ней. Она была ему важна и была ему нужна, пускай, чтобы заставить его признаться в этом хотя бы самому себе, Мишель пришлось сбегать одной ногой на тот свет.
То есть я обращаюсь к тебе по имени и ты уже решила, что мы друзья? — умиротворённая экспрессия Марлоу в одно мгновение сменяется задранными бровями и искренним недоумением, — Я, конечно, спас тебе жизнь, но это совсем не значит, что... — его эмоции скажут лучше, оттого мужчина кривляет многозначительный отказ, а затем тихо посмеивается и говорит спокойней, — С удовольствием, — растягивая уголки губ в улыбку, он скрещивает руки на груди и аккуратно пожимает плечами, — Я заходил в наш кабинет сегодня и, — Бэллами щурится, смотря сначала на потолок, а после вновь на Лоран, — Кажется, понял, что испытывают жертвы стокгольмского синдрома. Поразительно, как там неуютно тихо, — а ведь когда-то тишина была синонимом удачного дня для волшебника. Никто не заклеивал стену пугающим количеством бумажек, никто не совал под нос чашек кофе и выпечки, всё было молчаливо, монотонно. Как он вообще выживал в таких условиях? Он уже и не вспомнит. Каких-то несколько месяцев, и французский бойскаут устроил настоящую революцию. Видимо, не зря эта страна была известна своими борцами против системы и непримиримым нравом. Куда его английскому джентельмену переть против государственного переворота по кличке «пчела». Заговорит до смерти, ужалит в жопу, вы и не заметите.
Вообще, булочки и выговор – это не единственное зачем я пришел, — беря серьёзную интонацию, Бэллами нарушает короткую молчаливую паузу, — Благодаря тебе мы наконец закроем это дело. Ты молодец, — мужчина замолкает, опуская взгляд в одеяло. Это всё ещё не то. И если пару дней назад он бы счёт эту информацию ненужной для головы Лоран, ему хотелось объяснить. А заодно наконец перестать прятаться произносить вслух правду, с которой долго не мог смириться. — И ещё, — его голос становится тише. Марлоу подаётся вперед, опираясь локтями на колени и окидывает свои ботинки взглядом, прежде чем посмотреть на Мишель, — Наверняка ты смотрела старые файлы, натыкалась на что-то, — Бэллами останавливается, негромко цокая, — О чём могло захотеться спросить? Адалин Марлоу. Моя жена. Точнее, бывшая жена вела это дело до ребят. Технически, оно перешло ко мне... по наследству, если так можно сказать. Но заниматься я им не стал, — прикусывая себя за губу, он окидывает глазами комнату и останавливается на окне, — Не знаю, сколько бы они ещё возились с ним, если бы не твоя безбашенность, — смешок. Бэллами поворачивается к Лоран, улыбаясь, — Спасибо, — мужчина запинается, — Я знаю, ты бы сделала так с любым делом, но всё равно, не могу не выразить личную благодарность. Хорошо знать, что это закончилось. Давно пора, — он сует руки в карманы и вновь опирается на спинку стула. Странное ощущение спокойствия наконец селится в грудной клетке, и Марлоу не может не связывать это с тем, что сделала Мишель. Каким бы безумным способом она это ни сделала, у него появилась надежда больше не просыпаться от кошмаров. И за это он ей будет всегда благодарен.

7

У тебя нет подготовки, Мишель, — волшебница сжимает пальцы руки, а свободной прижимает пальцы к переносице. Стоя здесь уже битый час, она спорила о возможности перевода во французским Аврорат, — Ты слишком молода. Словно вчера ты поступила к нам в Хит-Визарды! — мужчина громко стукнул ладонями по столу, всматриваясь в лицо девушки.
Вы не понимаете. Я могу помочь, я ведь зна.., — но прежде, чем француженка успевает договорить, волшебник сидящий перед ней, воротит носом, складывая руки на груди.
Я сказал, нет. Это не обсуждается.
И она ничего не могла сделать. Тогда она бессильно хлопнула себя по бёдрам, закусывая губу, чтобы изо рта не начали вырываться оскорбления своего начальника. Джессика рассказала ей о деле, которое они только начали изучать, но доставившее им немало хлопот. Несколько грабежей подряд в разных местах, охота на артефакты, одни и те же метки, которые оставляют тёмные маги, словно издеваясь, что их не могут так легко поймать. И на вопрос «Почему вы ещё не поймали их?» Джесс лишь пожала плечами – не хватает людей. Сильнейшие уехали на помощь в Англию, испугавшиеся – покинули и Францию. Волшебница выходил из кабинета начальника, недовольно оглянув помещение.
Через несколько дней подруга сказала, что есть первая смерть – пожилая волшебница была в доме, когда её дом напали. Дом находился совсем недалеко от места жительства Лоран; и если бы ей дали возможность, если бы она могла помочь – этого могло бы не произойти.

Мишель Лоран не была из тех людей, которые считают, что лучше там, где их нет. Стараясь уместить в своей голове большее количество информации, только для того, чтобы охватить проблемы мира, она совсем забывает о том, что всесильной назвать её сложно, и пусть сейчас она уже полгода была на стаже в Аврорате, и получила, несомненно, опыт... Этого было недостаточно, раз она находилась в больнице, а Бэллами Марлоу приносил ей булочки, боясь, что она отравится местной едой. Она слегка сжимает пальцы рук, сжимая губы, словно проваливаясь в свои воспоминания, но с каждым словом Бэллами, возвращалась обратно.
После цунами, которое он обрушил на неё, английское море успокоилось. Бэллами не делал резких движений, улыбался, а по комнате раздавался тихий смех. Мишель вновь со скрипом на лице опустилась на подушку, еле двинувшись телом под одеялом.
Если я не дам обещаний, всё может обернуться намного хуже, — произносит она, слабо улыбнувшись. Хотя, конечно, она поняла свою ошибку. Больше никаких «пойду, потому что думаю, что готова», по крайней мере, без предупреждения Бэллами. Или поставлением его перед фактом.
А потом увольнением, поездкой во Францию, и окончанием своей карьеры в каком-нибудь ресторанчике с фартуком на талии. Класс.
Она правда надеялась на то, что этот прокол даст ей пинок под зад явно в противоположную сторону от очередной попытки убить себя. Обещать она могла сколько угодно, но разве это может изменить её принципы? Разве при следующей такой ситуации, Лоран не постарается вновь уйти от спора, задирая руки вверх, сообщая о том, что конечно она не будет ничего делать. Но затем сделает. И если повезет – то останется живой. Лоран вновь и вновь прокручивала в голове вчерашний вечер. Вновь и вновь указывала самой себе на ошибки, которые совершила. Вновь и вновь думала, что не может обещать Марлоу того, что может когда-нибудь повторится. И дай Мерлин, что всё же нет. И точно также, как не Мишель не могла изменить себя за несколько секунд, также, как и Бэллами не мог перестать говорить что-то серьезно, заставляя душу француженки падать на самое дно, а затем шутить об этом или говорить противоположные вещи.
Когда-нибудь я привыкну.., — выдыхая, произносит сама себе она, но при этом краем глаза смотря на мужчину. Не привыкнешь. Каждый раз ты будешь снова и снова думать, что он говорит серьезно, и выдыхать свободно, когда он говорит, что шутит. Или делает что-то, тем самым доказывая, что это всего-лишь шутка. Казалось, дай Лоран себе возможность подумать, что дальше будет шутка в той или иной ситуации, как лицо Бэллами не выдаст ей улыбку, а встанет, хлопнув ладонями по коленям, и выйдет из помещения. Пожалуй, лучше она переживет пару кульбитов.
Стой-стой, — шутливо произносит она, переводя на него взгляд и невысоко поднимая одну руку, словно держа в руке маггловский диктофон, — Повтори это ещё раз, — и она делает вид, что нажимает на кнопку. Приятное ощущение от его слов растекается по её телу. И если Бэллами сам заявил, что ему в их офисе «неуютно тихо» без неё, не кажется ли ему, что он ступает на скользкую дорожку? Она ведь вернется на несколько недель раньше, чем мужчина. Конечно, она не будет перекрашивать стены в розовый для ещё более уютного представления кабинета, но, тем не менее, его стол в опасности, и он никак не может ему помочь.
И если она думала, что на этом приятные вещи, которые говорил волшебник, закончились – она ошиблась тысячу и один раз. Он говорит «ты молодец», и Лоран чувствует, что несколько раз быстро моргает, таким образом сводя мокрую пелену с глаз. Она была рада. Рада, что могла помочь. Рада, что когда-то старое «у тебя нет подготовки», всё ещё кричало на неё из-за двери, но уже не с такой повышенной громкостью, как прежде. Она не успевает сказать что-то. Хотя, что она должна была сказать? Мишель была не из тех, кто открыто гордился своими победами, тем более, осознавая, что для этого пришлось сделать, и где она могла бы быть, если бы не Марлоу. И он явно бы не пришёл благодарить её сюда за то, что она раскрыла дело. Наверное, лучше бы проклятья и дальше бы продолжили передаваться из рук в руки, а преступники были на свободе, нежели твоя смерть, застающая тебя в таком возрасте.
Они молчат недолго. Волшебник снова начинает говорить, отчего она еле поворачивает голову, переводя на него взгляд. Она натыкалась. Натыкалась на много вещей, о которых хотела спросить, но не могла. Да и, если честно, проработав с Бэллами Марлоу даже месяц, она поняла одну простую вещь – не из тех, кто будет болтать о своей жизни, словно они старые друзья, сидящие за чашечкой чая. Она интересовалась. Ей хотелось. Но как показывала практика, иногда желания шли поперек возможностям.
Мишель сама не замечает, как задерживает дыхание, лишь изредка выпуская воздух. Она смотрит на Бэллами не отводя взгляда, впитывая его слова, слово губку. И не слова благодарности застревают в её голове, а мысль про Адалин, про отсутствие возможности вернуться в прошлое, возвращая близких ему людей. Она бы хотела помочь. И ей жаль, что не смотря на раскрытие дела, которым занималась его жена, вместе с этим она, как по необыкновенной случайности, вернется домой. Словно проклятье бы сломалось.
Ей хочется узнать у него про жену, но она молчит. Ей хочется сказать «мне очень жаль», но разве нужна ему эта жалость? Ей хочется сказать «я бы хотела помочь», но чем, простите, вы, Мишель Лоран, смогли бы?
Теперь всё будет хорошо, — наконец, произносит она, на секунду хмурясь. Это не то, что она должна была сказать, но волшебница так и не смогла подобрать нужных слов, — Я... Я рада, что смогла помочь, — добавляет она, слабо улыбнувшись. Но после его слов, светловолосая не могла отделаться от ощущения, что пойди всё по накатанной, неизвестно, чтобы произошло с Бэллами. И сама мысль, что она смогла бы этим самым причинить ему невероятную боль...
Хотя, с какой стати?
«Мы коллеги. Напарники.»
Но волшебница не могла отделаться от ощущения, что что-то изменилось.
Она поворачивает голову в сторону пакета с выпечкой, хмыкнув. На секунду она прикрывает глаза, а затем делает неаккуратный рывок вперёд, тем самым, садясь на кровати.
Давай посмотрим, что ты принёс, — ребро отдаётся болью, но она не подаёт виду, отдавая куда большее предпочтение бумажному пакету с выпечкой, — О, шоколадные круассаны! — радостно произносит она, еле касаясь забинтованной рукой обертки, и достав из свертка булочку, протягивает пакет Марлоу, — Держи, пообедаем вместе, — произносит неловко волшебница, улыбнувшись. В конце концов, теперь он на месяц безработный, и она была уверена, что на одну-две булочки у него найдётся время для неё.

8

You can build a house out of anything, make it as strong as you want, but a home, a home is more fragile than that. A home is made of the people you fill it with and people can be broken, sure, but anyone knows what's broken can be mended, what's hurt can be healed, that no matter how dark it gets, the sun's gonna rise again.

О, он прекрасно понимал какой смерч вызовет невзрачное замечание о пустоте кабинета. Бэллами Марлоу пошёл на эту ошибку добровольно. В своеобразном мазохистском припадке подписался на ближайшую вечность в компании бой-скаута по имени Мишель Лоран. Или, по крайней мере, надеялся, что подписался.
Возможно, это прошло мимо внимания волшебницы, хоть Бэллами и констатировал факты ещё в самом начале, – она была нужна отделу. Расследователям, патрулёрам, борцам с тёмной магией. Стоит ей выписаться из больницы, и на Лоран придётся не меньше трёх-четырёх предложений от прямо противоположных людей. Можно не сомневаться, среди них обязательно будет стоять знакомая ей фамилия.
Однако не в характере Марлоу было переоценивать себя. Он прекрасно понимал, что во многом проигрывал отделам со свободой действий. Кто захочет находиться в его обществе целый день? Пытаться найти компромисс, терпеть пугающие шутки, в конце концов, кто станет добровольно слушать его выговоры? Наверняка, те же патрулёры были готовы выделить ей людей в командование, а в отделе расследований Мишель бы стала руководить небольшой группой не позже чем через год. В команде с Бэллами Марлоу предоставлялся огромный спектр возможностей. И Бэллами Марлоу вместе с ним.
Но не произнести вслух то, что он произнёс, как бы неумело это ни прозвучало, мужчина не мог. Наверное, он надеялся, что невзрачное наблюдение не пройдёт незамеченным. И если ему очень повезёт, склонит весы выбора в его сторону. Да-да, вам не показалось, Бэллами действительно надеялся, что волшебница останется. Отбросить неудачное знакомство и его манеру ворчать на окружающую действительность, мужчина никогда не показывал обратное. Даже не осознав в полной мере, что без Мишель Лоран его работа внезапно бы обрела привычные серые краски, он принял все нововведения ворвавшиеся в кабинет вместе с приходом французского легиона. Кофе, булочки, залепленная пугающим количеством бумажек стена – Бэллами сжился с ними. И что пугало больше всего: теперь не хотел привыкать обратно.
Тебе не показалось, — он смеётся, дёргая бровями в наигранной усталости. И всё же мужчина заметил с каким блеском в глазах девушка слушала благодарности. Бэллами не замечал, что за всё время, никогда не хвалил её. Нет, разумеется, порой в кабинете звучало рядовое «отличная работа», но на этом аттракцион комплиментов заканчивался. Он не делал этого вовсе не из душевной черствости или искренней веры в то, что никто не заслуживал похвалы от самого Бэллами Марлоу. Он просто... не знал, не умел различать моменты, когда это было необходимо. Бэллами вырос в семье, где заслуги замечали лишь тогда, когда не заметить было невозможно. Всё остальное считалось самим собой разумеющимся. Ты должен быть вежливым, должен быть старательным, в его голове хранились сотни выбитых в подкорку мозга «должен». Он смотрел на мир через призму обязанностей к нему, что вовсе не мешало ему замечать чужих стараний. И уж тем более стараний своей единственной и последней стажёрки.
Сидя перед ней здесь и сейчас, он думал о том, что стоило делать это чаще.
Прямо Рождество без Рождества, — Марлоу облокачивается на ручку стула и роняет голову на подставленную ладонь. Теперь, когда больше не требовалось держаться оловянным солдатиком во время шторма, он чувствовал как усталость сползала на веки, прибивая к мягкой спинке. Поразительно, что в девушке было столько энергии после того, как она побывала одной ногой на том свете. Хотелось бы пошутить про возраст, но ранимое сердце Бэллами не вынесло бы такой подставы даже от собственного внутреннего голоса.
Она протягивает пакет, и в первое мгновение мужчина теряется, словно это последнее, что он ожидал. В каком-то смысле, так оно и было. Марлоу не собирался задерживаться тут дольше получаса, предполагая, что Лоран обошлась бы без ходячего напоминания о работе. Но, вероятно, не один Бэллами страдал мазохистскими припадками.
Почему бы и... да, — вытаскивая первую попавшуюся булочку из бумаги, быстро соглашается Марлоу. — Мне теперь некуда спешить, — и это многозначительное движение бровями и пожатые губы не хотят ни на что намекнуть. Что вы, — Мерлин, я даже не могу представить, что люди делают, когда не работают. Теперь, когда я это произнёс вслух, это звучит  как-то... дерьмово, — корча озадаченное лицо, Бэллами издаёт сокрушающийся смешок и останавливает свой взгляд на девушке.
Когда-нибудь ему станет понятно, почему имея возможность избавиться от мучителя-ментора, она всё равно выбирает его компанию. А до тех пор, ему остаётся смириться и удивляться молча, заедая это круассаном.


Он не ожидал, что они всё-таки выпьют обещанную чашку кофе. Не то что бы Бэллами Марлоу нашёл своё самомнение в глубокой канаве, но поверить до конца, что Мишель Лоран разглядела в нём не только иглу в правой ягодице, но и личность, сумел только увидев её вне стен Аврората и не побитым телом на больничной койке. Это могла быть простая вежливость. Благодарность. Пьяный бред под обезболивающим отваром. В конце концов, она могла позволить себе эту несчастную чашку кофе благодаря его неожиданной паранойе, не удивительно, что она чувствовала себя должной. И всё же Марлоу давно заметил, что Мишель ни перед кем не выслуживалась. Она просто была... такой.
Как выяснилось, Бэллами не умел отдыхать. Поначалу он взялся за дом. Починил там, где и не вспоминал, привёл в порядок то, что откладывал целый год, загулял несчастных лошадей так, что те пятились вглубь стойла, стоило им услышать приближающиеся шаги Марлоу. Затем он взялся за родственников. Визит к родителям, выходные у сестры Адалин, о которых, кажется, пожалел как Бэллами, так и Эвелин, не найдя общего языка за столько лет. В конечном итоге, он дошёл даже до друзей, отписав письма тем, кто сбежал на другой материк, и изрядно удивив тех, кто увидели лицо Бэллами за месяц больше раз, чем за всю жизнь. И всё бы ничего, но гора дел закончилась на первой неделе. А следом за ней пришло стойкое ощущение, что Марлоу постепенно становился опухолью общества, разлагающейся на диване. И плевать, что он не коснулся несчастного дивана ни разу, всё изобретая и изобретая новые способы занять скучающую по загруженности голову. Он был абсолютно бесполезен. Странным образом в обществе Лоран это чувство уходило на задний план. Они толком не разговаривали о работе, но мысль о том, что Бэллами тратит время впустую, ни разу не посетила волшебника.
Тем не менее, стоило Мишель вернуться в Аврорат, и свободный график Марлоу внезапно претерпел непроходимую загруженность. Мнимую, разумеется. Хотелось бы сказать, что он не понимал откуда росли ноги, но даже не смыслящий в хитросплетениях человеческой психологии Марлоу догадался: она наверняка подписала контракт. И узнать какой их всех он хотел многим меньше, чем не хотел. Когда календарь приблизился к долгожданной дате окончания пытки, на секунду Бэллами поймал себя на мысли, что не прочь продлить насильственный отпуск ещё на пару дней. К счастью, вовремя опомнился.
Что бы его ни ждало, не умрёт. Не умер же до сих пор?
Эвелин, вы что, спите на рабочем месте? — имитируя голос начальства, пугает Марлоу. Он раньше на полчаса. И явно переполнен энергией. Улыбается так широко, что секретари невольно вскидывают брови, провожая обычно хмурый силуэт вдоль рабочих столов. Он даже задерживается у парочки, чтобы поболтать с особо скучавшими. Бэллами Марлоу никогда не претендовал на здоровое отношение к загруженности. И там где люди пускают скупую слезу, мужчина готов запустить пару хлопушек в честь своего возвращения.
Аккуратно толкая дверь в кабинет, он старается не смотреть на волнительные зоны, но всё же замечает краем глаза – на стене новые стикеры. Рано радоваться – волшебник способен назвать вам с десяток причин, почему его кабинет не потерял стойкий запах женского парфюма и, кажется, оброс ещё большим количеством напоминаний о том, что здесь поселилась Мишель Лоран. Намеренно медленным шагом он подходит к рабочему столу, неспешно разгребая скинутые с утра бумаги и натыкаясь на знакомый документ, который держал в руках месяц назад. Секунда на размышление. Нервный выдох, сопровождающийся рваным движением. Подписала. Несколько мгновений Марлоу пялится на чернильную кляксу, а затем быстро тянется к перу и расписывается следом, хлопая папкой.
Кажется, не у одного Бэллами были неправильные отношения с кроватью по утрам. За спиной слышится звук шагов.
Серьёзно? — он поднимает руку, чтобы взглянуть на часы. У неё ещё минимум десять минут вне рабства. Мужчина ведет бровью и всё же не сдерживает улыбки, останавливая внимание на кофе и завтраке. — Доброе утро, — нарочно выдержанная пауза, — Коллега, — ему даже не хочется издеваться. По крайней мере, не с самого порога, иначе она скоро выучит все его приёмы и перестанет впадать в неистовый ужас. Теперь-то они здесь точно надолго; и от этой мысли волшебник дергает уголками губ чуть шире.
Я тут как раз шёл возмущаться к начальству, — он пожимает плечами, совершенно не стараясь звучать правдоподобно – всё равно ему никто не поверит, — Кто-то пошутил и подложил мне вот это прямо на стол, — он трясет контрактом, шагая навстречу Мишель, — Но, видимо, придётся соглашаться. С кем же мне завтракать тогда, — останавливаясь на мгновение рядом с Лоран, Бэллами издаёт негромкий смешок и шагает к выходу, — Лавры выбора дела на тебе, — замедляясь, оборачивается волшебник, — Раз уж у нас сегодня праздник: Мишель Лоран больше не в ясельной группе, — и силуэт скрывается в направлении Джулиана.
Если честно, тяжело не заметить – он искренне рад тому, что она согласилась. И явно не сживётся с этой мыслью очень скоро. А значит, у Мишель есть где-то пару недель на счастливое существование с пугающе положительным Марлоу.
Но это не точно.

9

Бэллами был не одним индивидуумом на этой планете, который не знал, что делать без работы. Организму Мишель Лоран потребовалась дня три-четыре для того, чтобы перестать умирать, и её выписали на домашнее лечение. К счастью, в её голове не возникло идеи предпринять попытку очутиться на работе по какой-нибудь причине. Прогуливалась. Мимо шла. Просто пришла забрать бублик, который не доела прежде, чем пойти убиться. Но от этого легче ей не становилось, и тем более, она не стала заплывать гордостью от своего поступка.
В итоге Лоран решила заняться собой – она обратилась к центру по красоте на Косой Аллее, чтобы та сделала её покрасивше и свежее, дабы вернувшись на работу, она не оставляла о себе впечатление увядшего цветка. Один день можно вычеркнуть благодаря уборке, длившейся до поздней ночи, и пока последняя пылинка на полке не была смахнута и соломинка в стаканчике не была поставлена ровно, глаз волшебница сомкнуть не смогла. Проблема в том, что как оказалось, не так уж много было занятий, которые она могла для себя найти. И как назло, в Министерстве в отделении Винсента, наоборот, пришёл большой поток работы, и поэтому он допоздна засиживался в стенах своего кабинета. В прочем, было несколько полезных дел которые она сделала, и которым была рада! Во-первых, она съездила во Францию. На самом деле, она была бы той ещё самоубийцей, если бы не доказала семье Лоран, что с ней всё в порядке, и она больше не планировала делать глупых вещей. Конечно же, не обошлось и без «Вот во Франции с тобой такого бы не произошло!» с другой стороны, чем чаще бабушка об этом сообщала, тем быстрее сокращались каникулы на юге французского региона её внучки. Во-вторых, у неё была возможность выпить кофе с Бэллами, и это была совсем не рабочая атмосфера! Эти встречи заставляли смотреть на мужчину совсем под другим углом, вызывая у Мишель улыбку поздними вечерами, когда она погружалась в воспоминания о прошедшей встрече.
Правда, в отличие от Бэллами, отпуск волшебницы кончился на несколько недель раньше. И честно говоря, она была рада этому, не только из-за того, что можно, наконец, начать заниматься своими делами и рабочей рутинной. Ей не хотелось, чтобы по возвращению Марлоу слышал что-нибудь о прошедшем деле. Она была уверена в том, что всё происходящее скинули на него – он был ответственен за неё, и было справедливо, если бы все шишки полетели на него. Поэтому Мишель в его отсутствие смогла отбить разговоры о деле так хорошо, что с каждым днём об этом вспоминали всё меньше. Ну раскрыла. Ну поймали преступников. Йюпи-хей, ещё одно дело в копилку Аврората.
Хотя, конечно, всё это звучало так только в голове самой Лоран. Взгляды коллег стали совсем другими, ведь пусть в ней видели самоубийцу, которая сделала несколько глупый поступок, но тем не менее, нескольких брала гордость, другие качали головой – ну не дурочка что ли? А француженка лишь улыбалась в ответ, потому что в душе теплилось «Хорошо, что это закончилось. Давно пора.»
Работать без Бэллами было скучно. Если для аврора она создавала здесь уют, словно в родной квартире, то без его колких шуток, замечаний, да и в целом будничного разговора волшебница лишь утопала в своем стуле, беря в руки новую стопку документов. Более того, она привела в порядок то, что было не сделано до этого, потратив несколько вечеров. Не тронуто было лишь одно – стол волшебника. Кроме положенной сверху бумаги с подписью Мишель Лоран. Она не собиралась переходить в другой отдел. Она не собиралась, конечно же, и покидать Министерство Магии Великобритании, оставаясь сидеть именно там, где начала полгода назад. И сколько бы раз ей не пророчили более хорошее, по их мнению, рабочее место, пожалуй, извольте не лезть не в ваше дело.
Спроси её в лоб о том, почему светловолосая решила остаться, и она обязательно уйдет от ответа. Конечно быть здесь важно – она по прежнему спасала жизни, боролась с тёмной магией, делала всё возможное, чтобы сделать этот мир лучше, пусть уже не в таком отличительном героизме, как несколько недель назад – ей ещё хотелось дожить до момента, когда Бэллами Марлоу пересечет порог кабинета после длительного отпуска и встретит её здесь. Но в общем и целом, можно было сказать, что она осталась из-за него.
И это даже любопытно – волшебница редко когда привязывалась к людям. У неё были друзья, был молодой человек и более узкий близкий круг людей. Но она так и не смогла понять, в какое из уравнений своих отношений необходимо поставить Бэллами, чтобы получить ответ. Одно она могла сказать точно – он не был простым коллегой, соседом по кабинету.
В день его возвращения Лоран вышла из дома пораньше. Она заходит в пекарню, что стояла напротив неофициального входа, беря несколько круассанов и булочек с кремом, прося положить их в разные пакеты и расплачивается. Словно в полете, она машет рукой администратору, широко улыбаясь.
Он уже на месте, — Эвелин говорит негромко, видимо, боясь что волшебник её услышит, а Мишель лишь затормаживает, не планируя переступать порог помещения без кружек кофе в руках. Она чувствует теплое чувство, когда подхватывает не одну, а обе кружки пальцами, на локте держа пакет с булочками.
Раньше начнём – раньше закончим! — весело произносит Мишель, посмотрев на, внимание, коллегу. Она быстро шагает по помещению, ставя на свой стол свой стакан и один из пакетов, второй же плавно переходит на стол Марлоу, — Доброго утра, — тянет она на французском.
Снимая с плеч пальто, Лоран оглядывается в сторону Бэллами. У вас бывает такое чувство, что когда вы смотрите на какое-то место, и вам кажется, что там что-то не хватает? Так было с Мишель – каждый день заходя в кабинет, она останавливалась по центру помещения и хмурясь, кратко оглядывала стол мужчины. Отдыхать надо всем, но явно не без [float=left]http://funkyimg.com/i/2DKdB.gif[/float]желания самого человека. И теперь, когда она повернула голову, увидев Марлоу там, где он должен был находиться, она не удержалась от короткой улыбки, еле дёрнув уголками губ.
Начинается, — засмеявшись, она закатывает глаза и складывает руки на груди, — Теперь я не попадусь так просто – без меня тебе неуютно, и ты с этим ничего не поделаешь, — разведя руками в сторону, волшебница устремилась к своему столу, уже наклоняясь для того, чтобы вскинуть в пальцах дело. Он правда думал, что она ничего не найдет, и будет ожидать, пока Бэллами разрешит ей? Пусть даже не надеется, потому что всё будет как прежде – она будет говорить «Пойдём-пойдём», а он лишь качать головой по своим причинам, сообщая, что «Это уж вряд ли.»
Но ясельная группа! Громко хлопает папка по её столу, отчего по кофе в стакане расходятся несколько широких кругов, а сама она, смахивает волосы за плечо, устремляя взгляд вперёд:
Только потому, что на должности няни, видимо, мало платят! — громко произносит Лоран в спину волшебнику. На самом деле, уже ничего не будет так, как прежде.
Мишель выпрямила спину, продолжая смотреть за дверь. Опустив взгляд на папку, она приподняла одну, другую, словно в поисках чего-то. А выудив то, что хотела, не быстрыми шагами направилась в сторону двери. Волшебница достаёт волшебную палочку, и слегка наклонив голову в бок, на глаз прикрепляет именную табличку, шепча себе под нос «Агглутиум», чтобы уж если кто-нибудь лишит её отклеить, сделает это со всеми словами проклятий в её сторону. И теперь на уровне глаз значилось имя не только Бэллами Марлоу, но и Мишель Лоран. Хлопнув в ладони, она как ни в чём не бывало вернулась к своему столу, в ожидании своего напарника.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » explosions on the day you wake up needing somebody