luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » mackenzie » between us


between us

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://funkyimg.com/i/2v1VZ.png
МЕЖДУ НАМИ
Sibren van der Reijden, Yuna Mackenzie.
Шотландия - Нидерланды; ноябрь-декабрь 2003; PG-13

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
Всего лишь несколько листков бумаги, казалось, что здесь сложного? Но разве так уж просто написать хотя бы короткое письмо, если хочется сказать так много, но сделать это слишком сложно, как для Юны, так и для Сибрена.

2

[float=right]http://funkyimg.com/i/2v6bR.gif
[/float]  Первые лучи холодного осеннего солнца переливаются на кружевном полотне тюли. Одинокие птицы, что не успели отправиться на Юг, сонно напевают привычную мелодию, которую можно услышать лишь отворив оконные ставни. В самой же спальне настолько тихо, что слышен нетерпеливый стук пера о пергамент и тихое дыхание Юноны. Она не зря выбрала то время суток, когда до завтрака еще пару часов, а обитатели Братхэйма видят сны или лениво потягиваются в кроватях, готовясь принять новый день. Посему это время идеально для того, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Только зря они сейчас разбежались по закоулкам, не давая волшебнице перенести на бумагу свое раскаяние. Сложно признавать свои ошибки, а еще сложнее признаваться в них другим.
  “Быть может, для начала хотябы обмакнуть кончик пера в чернило? Так, это я сделала, а что теперь? С чего начать письмо?”
  Юнона выводит “Дорогой Сибрен” и тут же раздраженно зачеркивает, да так, что на месте слов теперь сплошное черное пятно. Нет, это не подходит. Так он решит, что девушка пытается сделать вид, будто ничего не произошло, начиная письмо столь непринужденно и в большей степени формально. Что может быть банальней слова “дорогой”? Такое обозначение используют по отношению к друзьям и родственникам, а Маккензи не хочет называть Сибрена так же, как, к примеру, своего дедушку. Еще невольно справится не болят ли у него суставы на погоду. Может, “мистер ван дер Рейден”? Ну нет, это уж слишком плохая идея, если вспомнить, каким тоном волшебник произносил “мисс Маккензи” и какой смысл вкладывал.
  Ладно, с обращением не задалось, попробуем справиться с основной частью. “Может, здесь будет проще”, — не смешно пошутила Юнона Брук, шумно выдыхая носом и закрыв глаза. Девушка не первый день начинала писать письмо тому, кого обидела. В ее письменном столе уже лежала стопка испорченного пергамента, и Юна начинала верить, что разучилась переводить мысли на бумагу — слишком красиво чувства звучали в голове и слишком пресно, лживо на бумаге.
Порой она задумывалась: стоит ли писать вообще? Уже прошла неделя, сова будет лететь столько же, — а захочет ли ван дер Рейден возвращаться к этому спустя столько дней? Может, он и вовсе выкинул ситуацию из головы или же пытается это сделать, а тут прилетает сова (в случае семьи Маккензи — ворон), как снег в июле, больно клюет в макушку и требует забрать письмо. Да и чего младшая Маккензи добивается этим? Извиниться перед Си или успокоить собственную совесть, простить себя?
  Юнона откидывается на стуле и поднимает голову вверх. Она щекочет шею пером и ее мысли перескакивают на рассуждения о том, было ли больно фазану, когда ему выдирали перышки для писательских потребностей волшебников. Да и был ли он жив в это время вообще.
  “Мерлин, что за бред”, — Маккензи роняет перо на пергамент, оставляя на нем черную полосу, со скрипом отодвигает кресло и встает. Она большими шагами меряет комнату, а тяжелый длинный халат шлейфом волочится следом. В комнате тепло, Нэни услужливо растопила камин еще до пробуждения Юноны, но волшебницу трусило от холода. Всему виной переживания и недосыпы, ведь какой может быть сон, когда на душе неспокойно, а чувство вины, будто лавина, наслаивается над ней после каждого прегрешения.
  Письмо должно было помочь, но Юна не продвинулась ни на строчку, единственное, что ей понравилось в своем бумагомарании — ирис, нарисованный в правом углу пергамента два дня назад.
  “Может, мне поможет, если я вспомню тот день?” — рассуждала Юнона Брук и увидела перед глазами лицо Сибрена, который только что получил пощечину. Наверное, за это ей было стыдно больше всего, хотя слова, должно быть, ранили волшебника куда сильнее. Думая об этом, сохраняя в мыслях эту эмоцию, девушка, дабы не тратить драгоценные секунды, трансгрессировала к столу, взяла в руку перо и стоя начала писать.
  “На самом деле, я не хотела говорить того, что наговорила тебе в тот день. Я идиотка, раз стала обвинять тебя и не смогла объясниться, как разумный человек”, — она писала сосредоточенно, на испорченном свитке, зная, что еще несколько раз будет править предложения, тасуя их между собой. Немного помедлив, она продолжила:
  “То лето было для меня настоящим и, возможно, единственным по-настоящему счастливым. Я буду вспоминать его всю жизнь, а так же ту любовь, что была между нами. Ведь я все еще ...”, — Юна оторвала перо от пергамента, испугавшись. Неужели она только что хотела написать, что все же любит Его? Она как-то и не задумывалась об этом, и все же не стоит этого писать в письме, особенно в том, где пытается извиниться. “Не к месту это, да и Сибрен мне не поверит”, — подумала девушка и несколькими штрихами зачеркнула два последних предложения.
Маккензи еще постояла какое-то время над письмом, а после села за стол, обмакнула перо в чернило и продолжила писать.

  — Мисс Маккензи, просыпайтесь. Матушка ждет вас к завтраку, — за дверью послышался елейный, но достаточно звонкий голос домовика.
  — Спасибо, Нэни, сейчас спущусь, — крикнула девушка, запечатывая сургучом письмо. Она наспех оделась и причесалась, а после, дабы вновь не терять время, трансгрессировала к ворону, подкормила его и отправила в путь с привязанным к лапе письмом, на котором было аккуратно выведено всего две буквы: “Си”.
  А после Юнона Брук, пребывая в волнительном возбуждении, поспешно спустилась в столовую, где ее уже заждалась Аделайн. Миссис Маккензи заметила, что глаза ее дочери вновь обретают присущий им блеск, но не стала расспрашивать о причинах тому. А сама девушка не замечала улыбки матери, в которых раз прокручивая в голове написанное сегодня утром письмо.

10 ноября 2003

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
  Никакие слова не смогут в полной мере выразить моего сожаления и искреннего раскаяния. Нет нужды скрывать, что у меня достаточно скверный нрав, я часто становлюсь врагом самой себе, и это был как раз тот случай. Я наговорила слишком много, но ничего из того, что действительно хотела тебе сказать.
  Посему хочу, чтобы ты знал: для меня те шесть недель были настоящими. Я помню все, будто это было вчера, теплая память о том лете живет по сей день и будет жить вечно, вне зависимости от того, каким станет наше будущее.
  Да, я лгала о своем происхождении, за что теперь ненавижу себя куда сильнее, чем кто-либо другой, но о своих чувствах — никогда. Они были, быть может, самыми искренними из всего, что когда-либо смогла ощутить.
  Я понимаю, что многого прошу, но ты бы сделал меня невероятно счастливой, встретившись со мной и дав шанс объясниться — спокойно и без моих истерик. Я готова признать, что вела себя как ребенок, и за это тоже прошу прощения.
  Быть может, когда-то ты сможешь меня простить, хоть я не смогу простить себя никогда. Но одно я знаю наверняка: мне не хотелось бы заканчивать всё вот так.

Р.S. Надеюсь, ворон застанет тебя
в добром здравии.
— Ю


http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png


П Р О Ш Л О   Д В Е   Н Е Д Е Л И
_____________________________________________

  Юна ходила по замку, будто приведение в халате, изучала все его закоулки. Так она нашла потайные двери на первом этаже, ведущие в пустую нишу, некогда хранившую хозяйские секреты. И множество наглухо запертых заклинаниями дверей, за которые ей теперь хочется заглянуть. Когда детьми они играли здесь в прятки, не смотря на запрет родителей, младшая Маккензи не находила столько интересных тайников. Возможно, это хорошо, ведь спрячься она за этим сундуком на чердаке и уснув, ее бы искали очень долго.
  Но Юнона бродила коридорами не ради интереса. Она пыталась отвлечься хотя бы так, раз не может не заниматься больше ничем полезным, пребывая в ожидании ответного письма. Она уже неделю, а то и больше не находила себе места. Еда не доставляла былого удовольствия, учеба тоже не шла, а к котелку Маккензи и вовсе боялась подходить - еще подорвет себя ненароком или покроет металлом, превратив в статую. Юна читала о подобных случаях, когда алхимик неверно рассчитал пропорции, хотя и не верила этому.
  — Соломон, мальчик мой! Ты решил составить мне компанию? — девушка наклонилась к собаке и почесала его за ухом, — Как думаешь, что мне делать? Написать еще раз, да? Эх, ты. Лишь хвостом виляешь, красавец такой! Ты бы мне сразу ответил, правда? — говорила девушка псу, а тот лишь крутил головой, не понимая чего же хочет от нее сестра хозяйки. А сестра хотела одного - получить хоть пару строк в ответ.
  Поэтому она бежит назад в спальню и запирается там в разгар дня, дабы вновь написать письмо, прикрепить его к лапе ворона и отправить в путь. На этот раз у нее получается писать куда быстрее и намного короче, с надеждой на то, что первое письмо Сибрен не сжег.

23 ноября 2003

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
  Я обещала себе не писать повторно, если не получу ответ на первое письмо, но это оказалось невыполнимой задачей. Поэтому ты сейчас и читаешь эти строки, если вообще их читаешь. Может, ты выбросил письмо сразу же, не раскрывая его, не желая даже знать, что я хотела сказать тебе.
  Но мне хочется верить, что это не так, поэтому я продолжаю пачкать пергамент чернилами в надежде дождаться твоего ответа, каким бы он не был.

— Ю
http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png

3

Спустя три дня Сибрен сидел в кабинете дяди и рассказывал тому о прошедшей встрече и продлении контракта с МАМС. Конечно же, молодой челок не рассказал абсолютно ничего о произошедшем скандале при встрече бывших возлюбленных, точно так же как никто из семьи, да пожалуй и всего мира, не знал, что юные ван дер Рейден и Маккензи, та которая старшая, были не просто знакомы до этой официальной встречи. в прочем всё, что было в Чикаго осталось там же и выплывать наружу уже было по сути нечему, тому было подтверждением и тот факт, что в одну из сестёр Остары он был влюблён раньше. Нет, если начинать думать об этом, о всё превращалась в какую-то ужаснейшую кашу, от чего хотелось сбежать куда-нибудь далеко, например в леса Амазонки. И да, всё таки женщины, народ весьма опасный - в который раз убедился ван дер Рейден, без удовольствия вспоминая всё, что он услышал от двух сестёр Маккензи. Но дяде этого знать было не обязательно и с легкой улыбкой Сибрен рассказал лишь то, что было важно.
А ещё спустя неделю, пришло письмо от Юноны Маккензи, а Сибрен во всю собирался отправиться на другой конец Света - в этот раз он опять же один, всё так же провожаемый наставлениями дяди и отца, отправился в Южную Африку, и опять же по делам бизнеса. Нравилось ли это Сибрену? Ещё как! Хотя бы потому, что это давало возможность голове быть занятой чем-то иным, кроме как обдумывания крайне некрасивой ситуации как в Шотландии, так и в Чикаго несколько лет ранее. Мерлиновы трусы, и почему он не был тогда сдержан! Возможно это будет самой его большой ошибкой во всё жизни, ну или их будет две - и обе связаны с семейством Маккензи. Но какая же вторая ошибка? Неужели он жалел, что встретил тогда летом, пять лет назад, Юну? Нет, он считал это лучшим событием своей жизни, так как он был действительно влюблён и счастлив с ней, но тот момент, когда он решил молча уехать - видимо всё же это была самая большая ошибка, не иначе.
Но Южная Африка должна была помочь избавиться от всех этих мыслей, работы было предостаточно, так как MS Reijden хотел распространить своё влияние и на ту часть света, а потому было множество переговоров и встреч, что бы задобрить местное Министерство Магии, и не всегда это было так просто. В Африке он должен провести почти до конца ноября, а письмо, которое прислала ему Юнона, по всей видимости так и пролежит на его столе около трёх недель, а всё потому, что Сибрен закрутившись со сборами и стараясь выкинуть из головы их встречу в Шотландии, попросту забывает то самое письмо, которое принёс ему ворон на кануне отъезда по делам.
Сибрен тогда складывал какие-то бумаги, прибирался в столе, искал нужные ему документы - одним словом готовился к предстоящей поездке, когда в его окно постучала клювом птица. Чуть нахмурившись от неожиданного звука, молодой человек глянул туда и заметил черного огромного ворона, что было довольно странно, такие птицы ему ещё писем не носили. Голландец открыл окно, впуская птицу, которая тут же вылетела обратно, как только мужчина забрал у неё письмо, явно предназначавшееся ему. Несколько секунд ван дер Рейден рассматривал печать, которой было запечатано письмо. Если честно, он не сразу узнал её, а когда узнал, а так же сумел догадаться, кому принадлежит почерк, которым было подписано письмо. Сибрен задумчиво сел за рабочий стол, всё так же держа в руке послание. Это было письмо от Юны, по крайней мере он был в этом уверен почти полностью. Ведь реши ему написать Остара, или если это было бы деловое письмо, то подпись была бы явно другая. Да, это определенно была Юнона.
Молодой человек некоторое время сидел и просто смотрел на письмо, окно всё так же оставалось открытым и в него задувало промозглым ветром с верфи. Если честно то ван дер Рейден уже не злился и не обижался на Юну, за прошедшую неделю он успел обдумать всё это такое количество раз, что сам был уже своим мыслям не рад. Да, он понимал, что девушка имела право злиться на него и ругать за его поступок. Точно так же, как она не имела права оскорблять его (пощёчина, которую он получил, Сибрен считал вполне себе справедливой). Да, слова девушки были тогда обидными и жестокими, но сейчас, спустя неделю, когда он остыл и всё взвесил, Сибрен уже не испытывал никакого негатива к Юноне. Но при этом открывать письмо от неё он не был готов - ему казалось, что пусть оно останется не распечатанным, что бы не знать того, что может скрываться за печатью, хорошее ли, плохое ли. И с этим своим (весьма трусливым) решением, мужчина решает, что прочитает письмо позже, во время своей поездки, которая состоится уже завтра. А потом со всеми своими сборами он попросту забыл письмо на этом же столе.
Когда у него выпадало свободное время, пока Сиб был в Африке, он ни единожды вспоминал о письме и очень жалел, что оставил его в Нидерландах, но делать что-то, что бы письмо вновь оказалось в его руках он не стал, здраво рассудив, что скоро дела подойдут к концу и он вернётся домой. Но всё несколько затянулось, так что в следующий раз, когда он вновь увидел того же ворона, разве что несколько потрепавшегося после невероятно долгой дороги, Рейден получил второе письмо, запечатанное той же печатью, - Стой, - Сибрен не дал ворону улететь обратно и постарался с ним "договориться", в конце концов через пару дней его ждал корабль домой и было бы жестоко отправлять в слишком долгое путешествие птицу обратно и решил выпустить того, сразу же когда они вернутся в Нидерланды. Только вот и это письмо он распечатывать не стал, под не одобряющим взглядом ворона, решив всё таки прочесть в начале то первое, которое осталось забытым дома.
Спустя три дня, голландец всё таки вскрывает (весьма неохотно и неоправданно сильно волнуясь) то самое первое письмо, которое открыть ему не хватило мужества три недели назад.
Он сидел молча ещё некоторое время, невидящим взглядом смотря на расплывшиеся перед глазами строчки. Сибрен не знал, что ему делать и как ответить. Да, он верил каждому написанному на бумаге слову и в то же время он не понимал, как именно к этому относится. Одна его часть, которую он пытался заглушить в себе, была слишком рада, неприлично рада. Вторая часть, была в замешательство - что он должен делать с этой информацией? Ну и третья была слишком расстроенной, что всё вообще сложилось так скверно. Дело не в их последней ссоре, да наверно даже не в том, что он её бросил. Нет, Сибрен не понимал, почему он чувствовал невероятное тоскливое одиночество от данного письма.
В кабинет постучались и он отложил письмо. Через некоторое время, когда молодой человек вновь остался наедине с двумя письмами - одно было распечатано, а второе всё ещё ждало своей очередь. Оно было упреком его промедления с ответом. Если он гадал, что было в первом письме, то Юна по всей видимости вовсе не находила себе место в течение последним трёх недель и Сибрену стало стыдно, на столько, что он решился на ответ.
Писать ответ было слишком сложно: не зная, как обратиться к неё, Сибрен последовал примеру Юны и оставил данную часть письма пустой. С самим содержанием письма так же было множество проблем. Рейдену хотелось написать обо всём, что было у него на душе, обо всём, что он успел обдумать за прошедшее время. Но если бы он начал писать об этом, ему понадобилось бы несколько листов бумаги, что бы хоть как-то попытаться донести до Юны свою точку зрения. Или точнее сказать чувства, ведь это куда важнее для женщин, чем его "точка зрения", которая скорее всего была бы крайне неуместной. Однако не зная, чего хочет добиться своим письмом, писать его было пыткой. Сибрену хотелось всё наладить между ними, но тут же возникал весьма справедливый вопрос - зачем? Что будет, если они всё наладят и как оно будет? [float=left]http://funkyimg.com/i/2vbqp.gif[/float]Мужчина не знал, а потому не мог выбрать то, что хотел бы написать и в итоге выбрал самое простое.
"Я получил твоё письмо, но к сожалению не успел ответить на него и был вынужден уехать по делам в Южную Африку. Я много думал про нашу последнюю встречу и ссору, что случилась между нами. Мне очень жаль, что это случилось и я прошу прощение. Точно так же, как как я хочу попросить прощение за моё исчезновение, как жаль, что сейчас это уже никак не исправить. Хотел бы я вернуться назад и всё исправить."
На этом он остановился и положил перо на стол. Ещё какое-то время Сибрен смотрел на свой не очень то аккуратно выведенные почерк, не зная, как продолжить письмо. Проблема была в том, что он попросту не знал, чего хочет им добиться - а если бы знал, то было бы куда проще подбирать слова и составлять осмысленные предложения. Мужчина зачеркивает последнее предложение и берёт новый лист бумаги, всё ещё сомневаясь в своём неожиданно пришедшем решении, однако пишет то, что подсказывало ему сердце (и возможно не разум) в эту самую минуту:

2 декабря 2003

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
Здравствуй. Я получил твоё письмо, но не успел вовремя на него ответить. Последние три недели я был в Южной Африке по делам и только сейчас пишу ответ. Я много думал про нашу последнюю встречу и ссору. Мне очень жаль, что это случилось и я прошу прощения. Точно так же, как как я хочу попросить прощение за моё исчезновение пять лет назад. Я знаю, что мы уже ничего не исправим и я не уверен, что нам нужно встречаться ещё раз.
Однако я возможно буду не прав и скажу, что да, мы можем встретиться ещё раз. К сожалению я не знаю, когда смогу оказаться в Великобритании ещё раз, у меня много работы, однако возможно в течении декабря мы сможем встретиться.
В любом случае, я получил твои письма и ни в чем тебя не обвиняю.

— Сибрен
http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png


После того, как он написал всё это довольно импульсивно, ван дер Рейден ещё раз перечитал и признав письмо удовлетворительным, запечатал его и подписал, что оно адресовано Юне. После этого отправился в небольшую совятню компании, что бы не самым лучшим решением с одной стороны, с другой - его собственный филин где-то умудрился сломать крыло и выздоравливал вот уже около месяца, так что отправлять его в Шотландию было бы довольно жестоко. Письмо было отправлено, а сомнения Сибрена возрастали с каждым часом всё сильнее - стоило ли ему отсылать его или нет?

4

  Когда Ворон не вернулся на третий день, Юнона забеспокоилась. Она понимала, что с птицей ничего не могло случиться в пути, он был не настолько стар, чтобы умирать. Хотя Рой Маккензи так же был еще молод, и девушка теперь боялась, что на семью навели проклятие. Чего только не придумает уставший от частых семейных ссор и горя утраты разум юной волшебницы. На четвертый день девушка уже хотела бить тревогу, отсылать спасательную группу, если такие существуют, и искать Ворона, иначе, пропади он, Тара бы точно не полюбила сестру еще больше.
  Но на пятый день приходит сова. Она стучится в окно Юноны и девушка, решив, что Сибрен ей все же ответил, не всматриваясь в имя отправителя, вскрывает конверт и читает написанное.
  "Что? Алан?" - волшебница хмурится и удивляется одновременно, - "Но зачем он мне пишет? Три года прошло, Мерлин! Чего он добивается?"
  Алан Джонатан Пиквери - чистокровный волшебник, чья семья все еще очень уважаема в волшебной Америке и имеет очень полезные для МАМС связи в МАКУСА. Как-то раз Рой Маккензи познакомил его со своей младшей дочерью в надежде, что они понравятся друг другу и Юна, наконец, перестанет заниматься ерундой и выйдет замуж. Но отец не стал давить на дочь, когда та чуть ли не в истерике повторяла, что никогда не свяжет свою судьбу с таким отвратительным хамом и убийцей (мужчина любил охоту больше жизни и кичился своими трофеями - чучелами убитых животных).
  В своем письме Алан приносил соболезнования и сокрушался, что весть о кончине Роя дошла до него так нескоро, но Юна думала лишь о том, как он причмокивает после каждого второго слова. Нет, ну правда - каждого второго слова.
Так и не дочитав до конца, Маккензи скривила гримасу и кинула письмо в растопленный камин.
  И все же через недели полторы ворон по кличке Ворон стучится в окно ее спальни. Девушка, дернувшись от неожиданного стука, бросает расческу на столик и бежит открывать окно, дабы впустить птицу. Ворон на удивление бодро перелетел в комнату и сел волшебнице на предплечье. Ни письма, ни даже маленькой записки у птицы с собой не было, что расстроило младшую Маккензи, хоть за время ожидания она уже практически смирилась. Сколько прошло времени с первого ее письма? Недели три?
  - Ворон, ты, наверное, безумно устал? Тебя так долго не было! - воскликнула Юнона, - Давай я отнесу тебя наверх, где ты поешь и отдохнешь. Спасибо тебе за хорошую работу, милый мой, - с любовью добавила она и дернула рукой, на которой сидела птица, чтобы та перелетела ей на плечо.
  "Видимо, пришло время выкинуть его из головы? Ну правда, что еще мне надо сделать?"
  Но письмо все же приходит на следующее утро. Сова застает волшебницу за завтраком в столовой и под негодующие возгласы домовика Нэни вручает девушке письмо.
  - Не сердись на нее, Нэни, лучше дай ей покушать и передохнуть, если она захочет, - говорит Юнона, а сама бежит наверх в свою спальню, чтобы поскорее прочесть письмо. Она бы могла в миг переместиться туда, вот только девушке сейчас хотелось пробежаться.
  “Юна” было выведено на его обороте доселе незнакомым ей почерком. Раннее им не приходилось переписываться, а значит, почерк Сибрена она узнала только сейчас, и лишь это заставило ее сердце трепетать. Он написал ей, он дал ответ и это уже было счастьем.
  Девушка села за стол, забрала волосы за уши и выдохнула. Она коснулась пальцами пергамента, разглядывая свое имя, написанное Его пером. Она перевернула письмо сургучной печатью вверх и провела по ней пальцами, изучая герб Его семьи. Юна не спешила ломать печать, наслаждаясь моментом. Ведь мало что может быть в том письме? Быть может, ван дер Рейден пишет о том, как зол и требует больше ему не писать? Как сжег предыдущее письмо? Как женат и имеет трех детей? “Что?” - удивилась девушка собственным мыслям и нахмурилась, - “Да не приведи Мерлин”, - ей не хочется знать, что она опоздала с извинениями. Так что, пока ей хочется верить, что это просто письмо от возлюбленного, где он пишет, как скучает и считает секунды до долгожданной встречи.
  А ведь так и могло быть, не будь Юнона Брук такой дурой.
  Волшебница находит в себе силы и, зажмурившись, ломает печать, раскрывает письмо и вновь открывает глаза, один за другим. Она встает с места и, меряя шагами комнату, пробегается по строкам, а потом еще раз, но уже медленнее. И ей бы стоило прыгать от счастья, узнав, что ее простили, вот только лицо ее становится мрачнее тучи, а на глаза наворачиваются слезы.

“Я знаю, что мы уже ничего не исправим и я не уверен, что нам нужно встречаться ещё раз”.
  Юна, вмиг обессилив от прочитанного, падает на кровать. Это предложение перечеркнуло полученное прощение и первым желанием стало - умереть. Нет, девушка не сделала бы этого никогда, но неужели у вас никогда не было такого же?
И теперь слишком быстрое прощение Сибрена за ту ложь и причиненную обиду кажется девушке фальшивым. А если даже на мгновение представить, что ван дер Рейден искренне простил глупышку, то почему он говорит, что уже ничего не исправить и им не стоит встречаться? Да, он все же говорит, что встретится можно, но зачем тогда было писать, что не надо? Почему он просто не переписал этот момент, раз изменил свое решение? Юна десятки раз перечитывала и переписывала письмо, тем самым извела уйму свитков, а Сибрен, возможно, написал все с первого раза наотмашь? Или что он хотел этим сказать? Девушки привыкли искать подтекст и скрытый смысл во всем. Они находят его в жестах, интонации, построении предложений и даже пунктуации. Они наблюдают его везде, а особенно ярко видят его там, где его и не было.
  Так и Маккензи. Она тут же прочла письмо Сибрена между строк, хотя стоило читать лишь строки. О, Юна, милая, наивная Юна! Она еще так юна, дабы знать, что мужчины прямолинейны, они живут в мире, где все желтое является исключительно желтым, а не лимонным, лаймовым, кукурузным, горчичным или, о боги, цвета шафран (и еще 130 тонов по палитре Пантона). Они не видят, как их называют женщины, сложно уловимых граней и оттенков, они не знают таких понятий, как намеки и скрытый смысл, о котором только что говорилось выше. Им недоступны полутона эмоций и множественные причины простых поступков. И это, скажу я вам, прекрасно. В этом их сила и залог крепкой нервной системы, в то время, как женщины рвут на себе волосы и льют слезы, пытаясь понять, что эти самые мужчины имели в виду, говоря, что хотят, допустим, спать. Так и Маккензи сейчас вцепилась в одну единственную фразу из письма мужчины, даже толком не сумев порадоваться, что ее все-таки простили.
  Юнона вновь начинает плакать. Она роняет письмо на пол, перекатывается на кровати лицом в одеяло и начинает попросту реветь от невыносимой жалости, и в то же время, ненависти к самой себе. Волшебница отказалась от завтрака, попросила не входить и не появляться в ее спальне. Она так же не вышла на обед и лишь на ужин попросила Нэни принести ей горячего чаю, так как от количества пролитых слез мучила жажда и знобило. Девушка и сама не понимала, почему так много плачет. На что она вообще рассчитывала? Нет, ей нужно уже до завтра взять себя в руки, осушить слезы и продолжить жить дальше. Еще нужно бы что-то ответить на письмо, вот только желание писать пропало.
  “Сама написала о встрече, а теперь получится, будто я отказываюсь”, - рассуждала Юнона ночью, пока пыталась заснуть, - “Но Сибрен же, в конечном итоге, написал, что не против. Значит, нужно попробовать. Ведь так? В любом случае, хуже уж точно не будет. Я на это, по крайней мере, надеюсь”.

[float=right]http://funkyimg.com/i/2vb42.gif
[/float]  Проснувшись ближе к полудню, что совершенно не свойственно для такой ранней пташки, Юнона, не успев протереть глаза, садится за письмо. Она решила не тянуть с ответом и пообещала себе вернуться в прежнее русло, а не проживать в тревожном ожидании нового письма. Ведь его может и не быть.
  Взяв в руки перо, Маккензи на миг закрыла глаза и задумалась, собирая мысли в кучу, а после обмакнула кончик пера в чернило и коснулась чистого пергамента, выводя на нем слова.

4 декабря 2003

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
  Здравствуй, Сибрен.

  Спасибо за ответ и прости за второе письмо - я не знала, что ты в отъезде, и, получается, попусту тебя торопила. Надеюсь, твоя поездка была успешной.
  Так же хочу от всего сердца поблагодарить тебя за прощение - оно греет мне душу и привносит спокойствие. Быть может, я тоже смогу себя когда-нибудь простить.
  И не стоит извиняться за минувшее, ведь во всем виновата была именно я, да и в любом случае я тебя простила сразу, как только мы увиделись в Глазго. Вот только вела я себя там отвратительно.
  Я верю, что ничего не могут исправить только мертвые, поэтому все же хочется попытаться. Не знаю, как долго пробуду в Шотландии, планировала после Рождества возвращаться в Штаты, но я буду ждать твоего письма, где бы не была.

P.S. Как же хочется, чтобы письма мы писали друг другу по другому поводу.

- Юнона
http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png

  Она перечитала пару раз постскриптум и задумалась стоит ли его оставлять, не звучал ли оно как-то неправильно или двояко.
  “Ну и пусть”, - сказала себе девушка, поджигая сургучную свечу.

5

Если в момент отправления Сибрен прекрасно помнил, что именно написал в письме, и в общем то был согласен с тем, что встречаться им не стоило - по крайней мере до тех пор, когда хотя бы кто-то из них двоих не поймёт, чего именно хочет от данной встречи. Сибрен не знал, чего хочет в данный момент от Юноны, а потому и встречаться с ней не хотел. А если учитывать тот факт, что у него пять лет назад были все шансы продолжить их отношения, узнай он, что девушка была не просто магом, а ещё и чистокровной волшебницей из очень перспективной семьи... да, сейчас всё было бы совсем иначе. К слову у него сейчас не было бы обязательств перед ещё одной волшебницей, интересы которой он всё равно должен учитывать. Таким образом Сибрен так и написал - прямо, без лишний скрытых смыслов - он не считает хорошей идеей встречаться с Юной, но если той это так сильно нужно, он готов.
Но если при отправлении письма он чувствовал лишь лёгкое сомнение, то через пару дней, пока он ещё не получил ответ от девушки, сомнения эти лишь возрастали и возрастали - а в действительности, чего он хочет?!
Когда они расстались в последний раз, молодой человек был крайне зол за обман и беспочвенные обвинения Юны, но чем больше времени проходило, тем более забывалась и злость и обида, и если даже он и не простил её окончательно всем сердцем, злиться на юны он уже не мог и это факт. С другой стороны по мимо той злости и неприятия он испытывал и нечто совсем иное - Сибрену казалось, что в нём всё ещё остались чувства к девушке и отделаться от этого было не так то и просто. Но даже если и осталось что-то, это не значит, что он должен бросить всё и бежать к ней, это глупо! Да, это глупо - у него есть невеста, пусть даже они оба против брака с Корин, это не меняет факта всё таки наличия помолвки. Ну а что Юнона Маккензи? У неё вполне может быть кто-то, возможно парень или жених, в конце концов прошло пять лет и есть ли смысл пытаться что-то исправить? Это вам не взмахнуть палочкой с простым заклинанием "Репаро", отношения людей куда сложней, чем отломанная ручка у фарфоровой чашки. И Сибрен сомневался, стоило ли начинать общение вновь, не зная, к чему оно может привести в этот раз.
Последующие три дня вместе с волнениями и сомнениями принесли и новые дела. Сибрен был занят почти целыми днями, они с дядей подготавливали все необходимые документы для заключения сделки с южно-африканскими компаниями, которые дали согласие не сотрудничество с MS Reijden за время переговоров Сибрена в течение последних трёх недель. Это было очень и очень хорошо, что он сумел показать как себя, так и завязать выгодные связи, тем самым помочь с развитием компании. Был ли он безумно счастлив от всего этого? Ещё как! А потому, возможно, сомнения по поводу завязавшейся переписки с мисс Маккензи возникали в его душе лишь по вечерам, когда работа заканчивалась, а ко сну он ещё не отходил.
Но что в сущности он думал про Юну? Он скучал, он действительно скучал по ней. Или по их отношениям пятилетней давности? Или лишь по воспоминаниям... сложно было сказать, по чему именно скучал ван дер Рейден, но по вечерам часто ловил себя на мыслях о том, а что, если и правда попробовать что-то исправить, даже если это кажется пока совершенно бесперспективным (и возможно неправильным) занятием.
После Юны у него не было серьёзных отношений, которые он считал, возможным продолжить. Да, три года назад в его жизни объявилась непрошенная невеста, но по сути кто у него был ещё? Лишь случайные связи, но не более. хотя была одна девушка, маглорожденная волшебница из Бельгии с которой они учились на одном курсе в Шармбатоне. Она была милой, но была магглорожденной, хоть и волшебницей. Старшая сестра любила шутить, что у Сибрена пунктик на магглов, да и вся семья не считала отношения младшего наследника с той девушкой чем-то серьёзным, а потом они и расстались. Расстались весьма странно и со временем Си даже стал подозревать, что в этом посодействовали его родственнички. В прочем сейчас она замужем и очень счастлива, да и он не страдает по ней. А вот по Юне по всей видимости и ещё страдает.
Тот же самый ворон вновь принёс ему письмо от Юноны, на этот раз птица дожидалась молодого человека в его небольшом кабинете, деловито расхаживая по письменному столу. Скорее всего, птица прилетела не так давно, но как она очутилась в кабинете, было непонятно. С другой стороны это было не так важно, как факт осознания Сибреном, что он рад. Поняв это своё чувство, мужчина тут же нахмурился и подошёл к птице забрать письмо, на котором всё так же значился он, как адресат послания и всё тем же почерком девушки. Всё это начинало несколько беспокоить Сибрена - как сами письма, так и та реакция, которую он испытывал от каждого полученного послания. Ворон почему-то улетать не спешил, по всей видимости всё же это был не самый близкий путь - от Шотландии в Нидерланды, так что Рейден решил, что стоит птицу отнести в совятню, что бы о неё там позаботились. Письмо он положил в карман,а пока ходил до совятни и его вновь увлекли в работу, о послании молодой человек вспомнил лишь вечером, а ворон возможно уже был по пути домой.
Вскрывал письмо Сибрен мучительно, сомневаясь, в своих поступках и явно подозревая, что всё это по-тихоньку приобретает странный оборот. Одно дело встретиться с бывшей, что бы обсудить прошлые проблемы, другое дело вновь хотеть продолжить эти самые отношения. Серьёзно? Или это просто гормоны после тяжёлого рабочего дня говорят?
Как бы там ни было, печать была разломана и Сибрен начал читать.
Мужчина несколько раз перечитал постскриптум с тем самым чувством, которое гнал от себя последние пару дней, после того, как отправил письмо - всё это и правда начало приобретать странный оборот. Только вот хорошо это или плохо, Сибрен не знал, а потому ещё раз перечитал письмо Юны. Да, он возможно и не простил её полностью, с другой стороны вроде как уже и не злился за ложь, просто ему было несколько неприятен этот факт и грустно от того, что тогда всё так оборвалось. Но сейчас он не знал, что ему делать и как написать ответ, что в него вложить и чего ждать. Таким образом ответ на послание был отложен на время.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2vcBc.gif[/float]В конце концов он написал ответ лишь вечером воскресенья через два дня. Ему казалось, что он что-то всё таки решил для себя, но пока не знал - верно ли его желание. Он хотел встретиться с Юноной Маккензи просто ради того, что бы решить, что делать дальше. Порой Сибрен был излишне горяч и поспешен в своих решениях и порой они бывали крайне неудачными. Сейчас он не спешил, но на счёт правильности сомневался точно так же. Ответ он написал быстро и в этот раз всё же решил отправить его со своим филином, раз переписка начала приобретать более личное содержание. Послание было крайне коротким, но при этом весьма недвусмысленным, как казалось самому мужчине.

7 декабря 2003

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
Здравствуй, Юна.

Спасибо за твоё письмо.
Если ты планируешь уезжать, думаю мы можем встретиться с тобой на следующих выходных. Я смогу прибыть в Лондон в выходные, остаётся лишь выбрать где и когда, если ты точно уверена в этом, конечно же. Назови удобное для тебя время и место и мы встретимся там с тобой.
— Сибрен
http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png

Письмо было написано и мужчина чувствовал, как начинает кипеть в нём кровь - всё было ясно как день, он всё ещё что-то испытывал к ней, только вот что ему с этим делать Сибрен не знал, а письма Юны в понимании никак не помогали. Только вот что ему стоит делать, как расценивать действия девушки? Быть может он вообще совершенно не понимает, чего она от него хочет? В любом случае узнать он это сможет лишь при личной встрече, а потому всё с тем же сомнением, но в этот раз прибавляется ещё и жажда скорейшего ответа, Сибрен запечатывает послание и отправляет со своим филином, - Не переутомись, путь не близкий. И помни - ты всё ещё не оправился до конца, - отпускает птицу в тёмное декабрьское небо.

6

  Юна пообещала не жить ожиданием, не понимая вначале насколько сложную задачу поставила перед собой. Она действительно старалась не думать ни о письме, ни о волшебнике, загружала себя всевозможными делами, возобновила утренние походы на рынок в соседний городок, читала книги и убивала время беседами с родными у камина в гостиной и не разрешала себе унывать. Кто, как не Юна в семье Маккензи будет смеяться и веселиться не смотря ни на что?
  На первый взгляд, у нее все получалось. Вот только время от времени глаза бегали по небу в поисках совы или реагировали на каждую пролетающую мимо птицу. А иногда девушка ловила себя за рассуждением о том, чем в эту минуту мог заниматься Сибрен. Вставал ли он то же время, что и она? Когда ложится? За каким занятием проводит досуг? Чем сейчас обедает? Юне было себя жаль, поэтому она разрешала подобным слабостям появляться в ее мыслях. Так ей казалось всё куда лучше, чем есть в действительности. И ведь можно подумать, что ответ она ждала несколько месяцев, но на самом деле прошло всего несколько дней с момента, когда она отправила письмо.

  В ночь на понедельник ей впервые за эту неделю снился сон, и впервые за долгое время он был поистине чудесным. Это был отголосок прошлого, нежное напоминание о том, как сердце трепещет от одного касания руки, а щеки полыхают далеко не от пламени костра.
  Юнона, а тогда Ривер, с упоением слушала голос Си, который рассказывал о приключениях, встретивших его в путешествии. Будь девушка действительно не-магом, она бы ни за что не поверила ни единому слову рассказчика, считая вымыслом даже не существ, а то, как Сибрен героически со всем справлялся. Юна верила, возможно, даже больше, чем нужно, но кто станет винить в этом по уши влюбленную школьницу?
  — Настоящего дракона? — с удивлением воскликнула девушка, когда Си начал историю о том, как однажды встретился с драконом.
  Удивление было вовсе не наигранным, потому что Маккензи посчастливилось не встречаться с огнедышащими летающими хищниками. Она машинально придвинулась ближе, и, обхватив щеки ладонями, уперлась локтями в колени, с неподдельным интересом слушая, как волшебник смог уйти от дракона живым, иногда вставляя удивленное “ого” и “ах”. В тот летний вечер у костра Юнона Брук решила, что когда-то объездит весь мир.

  Девушка разомкнула глаза и оказалась в собственной постели. Костер погас, а влюбленность перестала обжигать щеки. На миг она подумала, что находится в Америке, но убранство спальни напомнило, что младшая Маккензи в Шотландии.
  “Хорошо тогда было”, — подумала Юнона. Она не спешила отпускать сон, а поэтому бессовестно долго валялась в кровати, улыбаясь картинкам, что возникали перед глазами, стоило только сомкнуть веки. Ей хотелось бы вернуть то время, тот вечер у костра, те рассказы и разговоры, когда молодые люди лишь узнавали друг друга, когда Сибрен еще не успел разочароваться в Юне, когда не было поводов для ссор.
  “Дура, дура, дура!” — кричала на саму себя девушка, зажмурив глаза и сжав кулаки. Последнее время она это делала настолько часто, что это уже вошло в привычку.
  Поднявшись с кровати, Юнона Брук начала свой новый день.

  Поздним вечером, когда дело шло ко сну, в окно спальни постучались. Волшебница уже была одной ногой в кровати и решила, что ей послышалось, но все же подошла к окну и открыла его. На подоконнике сидел филин с письмом в клюве и сердце девушки пропустило удар.
  — Проходи, — сказала она птице, но та не сдвинулась с места и Юна сама перенесла “гонца” на письменный стол. Одно крыло филина было неестественно опущено и девушка забеспокоилась, да так, что тут же позвала Нэни, которая подвязала бедолажному крыло и занесла его наверх к Ворону. А волшебница успокоилась и пообещала лечь спать лишь тогда, когда домовик в сотый раз подтвердила, что птице просто нужен хороший отдых.
  Так Юнона вспомнила, что филин летел не просто так, а с письмом ей. Поэтому открыла его девушка лишь на следующее утро и то после того, как справилась о здоровье птицы и выслушала заключение ветеринара, которого она все же вызвала, не смотря на все заверения Нэни. И только теперь она со спокойной душой садится за стол, ломает печать и разворачивает пергамент подрагивающими от волнения пальцами.
[float=right]http://s0.uploads.ru/Rc9YO.gif[/float]  С каждой прочитанной строчкой ее пульс учащается и расширяются зрачки. Он будет в Лондоне на следующих выходных — это так скоро и в то же время так долго! Какое выбрать место? А время? Утро слишком формальное, ужин чересчур интимный. Может быть, обед? Или бранч? Нет, тоже не то. Юна может с уверенностью сказать, что только не файв-о-клок, она не любит чай.
  Но главное, что Сибрен согласился. Да, он добавил уточнение “если ты точно уверена”, но в этот раз такая формулировка не смутила волшебницу - она точно уверена, что встретится им стоит. И она точно знает, как себя не вести в этот раз.
  Юна достает письменные принадлежности, наспех открывает чернильницу и макает в ее перо.

9 декабря 2003

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.pngЗдравствуй, Сибрен.

Я с радостью встречусь с тобой на следующих выходных в Лондоне. Как насчет кафе Форескью в три часа дня в субботу?

P.S. Твой филин повредил крыло в пути, но целитель сказал, что травма не серьезная, так что поможет обычный покой в пару дней и совиная микстура. Не беспокойся, здесь о нем заботятся.
Ответ можешь отправить Вороном, я попросила его не улетать, пока ты не напишешь. Иногда он слишком буквально воспринимает просьбы, и я надеюсь, что он не доставил тебе сильных неудобств.

— в ожидании встречи,
Юнона

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png


  Маккензи отставила перо и взяла в руки пергамент, перечитав написаное. Удовлетворившись своим ответом, волшебница запечатывает его и идет наверх за Вороном, не забыв дать наставления перед дорогой. Филин Сибрена сделал попытку улететь вместе с вороном, но пришлось его остановить.
  — Не переживай, улетишь сразу, как поправишься, — ласково произнесла девушка, будто обращалась не к птице, а к ее хозяину.

Отредактировано Yuna Mackenzie (2017-09-28 23:58:05)

7

Только на третий день ему пришёл ответ. Было утро среды и Сибрен никак не мог сосредоточиться на работе, он то и дело отвлекался, посматривая то на часы, то в окно, где висело низкое серое небо и никаких птиц. Точнее птицы были - сотни крикливых чаек, но на них Сибрен уже давно научился не обращать внимание, он ждал свою птицу, Филин должен был вернуться ещё вчера вечером, но его не было и молодой человек начинал беспокоиться за своего верного помощника. Филин был ещё не так уж и стар, однако из-за повреждённого крыла ван дер Рейден переживал сильнее, чем мог предположить. Он себя корил за такую беспечность и между тем страстно ждал ответа от Юны. Да, он правда этого ждал вот уже двое суток и даже больше, учитывая что своё послание он отправил поздним вечером воскресенья, после чего ещё долгое время не мог уснуть, вспоминая какие-то отрывки из их общего прошлого. Казалось бы, это всего лишь полтора месяца, но воспоминаний было много. И все они были на столько ярки в его памяти, что он почти наизусть помнил ту небольшую историю о драконе, полувыдумку, полуправду, которую он рассказывал Юне, которую его друзья уже прозвали Ривер, перед костром. Они были одни, все остальные ушли на какую-то вечеринку, а они вдвоём остались и он рассказывал ей эту историю, о том, как он помогал охотиться на дракона в Австралии и как получил серьёзный ожог на ноге. Но ожога уже давно там не было, а потому Юна по всей видимости не поверила и тем не менее восхищённо слушала его. Это так казалось ему тогда, но сейчас, зная что она так же волшебник, он уже и не знал - поверила ли девушка хоть единому его слову или нет. А ещё именно в тот вечер он впервые поцеловал её. И сейчас, вспоминая тот поцелуй он чувствовал себя мальчишкой, который впервые набрался храбрости, что бы поцеловать девочку в которую он был влюблён.
Сибрен не мог уснуть половину ночи, а когда уснул ему так же продолжал сниться тот вечер, тот огонь и какая-то незамысловатая песенка, которую он наигрывал на гитаре и пел для девушки. Он толком не знал слов той маггловской песни, да и сейчас он бы уже не вспомнил и мотив, но тогда она казалась самой подходящей мелодией для них двоих.

You may say I'm a dreamer
But I'm not the only one
I hope someday you will join us
And the world will be as one...

В окно постучался всё тот же ворон, что приносил письма от Юноны прежде. Сибрен нахмурился и в его душе поселилось беспокойство - что случилось с его филином? Мужчина открыл окно, впуская вместе с птицей промозглый ветер и капли моросящего дождя. Зима в Роттердаме была тем ещё удовольствием.
Ворон сел на рабочий стол, выпуская из своей когтистой лапы небольшое послание с печатью Маккензи. Сибрен всё ещё хмурится, он так долго ждал письма от Юны, но по всей видимости получил не самые лучшие известия о своей птице. Зря он отправил его так далеко, можно было вполне воспользоваться совой компании, никто бы ему за это не погрозил пальцем перед носом. Сибрен взял письмо под пристальным взглядом ворона и, сломав печать, начал читать.
Юна писала о том, что он согласна с ним встретиться и назначила место и время, однако это известие не принесло ему той радости, которой он ждал прошедшие два дня. Только когда он прочитал постскриптум, что с его птицей всё в порядке, молодой человек смог расслабиться и дать волю эмоциям. На его лице появилась улыбка и спохватившись, он попытался её подавить. Он и правда чувствовал себя как в том сне - как влюблённый мальчишка.
Сибрен перечитал письмо ещё раз, правильно ли он всё понял - они встретятся в три часа дня в субботу, уже в эту субботу! А ведь он по настоящему не простил её обман, но всё равно поскорее хотел встретиться с Юной. Всему виной возможно был тот сон-воспоминание, а быть может он просто решился на что-то? Но нет, он правда не знал, что происходит за всеми этими письмами и чего стоит ждать от субботней встречи. Рейден нерешительно провёл рукой по волосам, убирая отросшие волосы назад, будто бы это могло как-то ему помочь в понимании своих чувств. А он ни черта не понимал, потому что одновременно скучал и был обижен, хотел встретиться и обнять её, вместе с тем хотел ещё пару раз накричать за то, какая она дура. Ворон всё так же сидел и внимательно смотрел на ван дер Рейдена, будто бы ожидая от него что-то.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2vn4Q.gif[/float]- Хорошо, подожди немного, - на самом деле, Сибрен не знал, что написать в ответ. Просто написать, что он придёт? Или быть может написать что-то ещё, вроде как что он ждёт этой встречи или вроде того? Или вообще ничего не писать? Но ворон то ждал, так что нужно было что-то придумать. Рейден сел за стол и взял в руку перо, быстро обмакнул его в чернила и так же быстро вывел следующие строки.

10 декабря 2003

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
Хорошо. Я буду тебя ждать в эту субботу в три часа дня в кафе.

P.S. Проследи, что бы он не улетал до выходных, я заберу его сам. Боюсь, что крыло всё равно не успеет востановиться и ему нужно больше отдыха.

— До скорой встречи,
Сибрен

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png

Вот и всё. Ещё посмотрев на своё коротенькое послание некоторое время, Сибрен всё же запечатывает его и отдает ворону, который явно неодобрительно наблюдает за всем происходящим, - Извини, но разберусь без тебя. - Себе под нос бормочет молодой человек и хмурится, эта птица ему совершенно не симпатична, слишком самодовольная и наглая. Ворон, по всей видимости, к нему симпатии так же не питал, так что взлетев со стола, спланировал в окно и был таков. Сибрену оставалось лишь проводить его взглядом, да закрыть окно. Дождь усиливался. До встречи с Юной осталось ещё четыре дня.

П Р О Д О Л Ж Е Н И Е   И С Т О Р И И   В   Э П И З О Д Е :    C A N  Y O U  F E E L  T H I S ?

Отредактировано Sibren van der Reijden (2017-09-29 11:35:08)

8

Сибрен много думал об их последней встрече. Если честно, то и о предпоследней так же не мало. Да и про то, что было между ними пять лет назад он задумывался ни раз и ни два за последние несколько дней. В итоге он решил, что чувства, который он когда-то испытывал к девушке, если и изменились, то тем не менее они были весьма и весьма близки к тому, что чувствовал Сибрен на пять лет моложе. Конечно, тогда он думал, что юна "та самая" и был бросить всё и жениться на маггле... сейчас же он этого не думал, да и ситуация, знаете ли изменилось, но всё же он был бы дураков, не попробуй начать всё сначала. Если после их ссоры в ноябре он считал, что лучше всего будет помириться, но так и оставить всё это дело - восстановление былых отношений ему казалось самой большой глупостью, то сейчас, это уже не казалось так. Возможно он был наивен и хватался за приятное прошлое, и всё же Сибрену хотелось попробовать ещё раз с Юной, на этот раз Маккензи. В конце концов она была всё так же мила и общаться с ней было так же легко, разве что сейчас Юна выглядела уже не совсем наивной дурочкой и это даже больше нравилось Рейдену.
Таким образом, взвесив все "за" и "против", дав себе достаточно времени для размышлений уже в среду Рейден был готов написать и отправить письмо Юне, что бы пригласить ту уже на настоящее свидание на этих выходных. В конце концов пусть будь что будет!
К обеду среды Сибрен всё таки одолел весьма сложное задание - написать письмо. Если предыдущие он писал не особенно задумываясь над тем, что пишет, то в этот раз подошёл к заданию более чем серьёзно. Даже слишком серьёзно, заметив в конце концов с пол дюжины измятых бумаг в своем мусоре, прежде чем решил отправить идеальное по его мнению послание.
17 декабря 2003

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
Здравствуй, Юна!
Надеюсь у тебя всё хорошо и ты отлично проводишь предрождественские дни.
Мы с тобой хорошо посидели в прошедшую субботу и я хочу предложить тебе встретиться на этих выходных. К сожалению в субботу я должен буду присутствовать на одном мероприятие во Франции, но если ты согласишься встретиться со мной в эту пятницу вечером, я был бы самым счастливым человеком на свете. Я вспоминал твои слова о зимах в Шотландии и знаешь, я хочу посетить Хогсмид, ведь я никогда прежде там не был. Я был бы очень рад, если ты составишь мне компанию на пятничном ужине.

P.S. Если ты согласна, то я был бы признателен, если бы ты выбрала место и время, обо всём остальном я позабочусь.

— Надеюсь на скорую встречу,
Сибрен

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png

Сибрен несколько раз перечитал письмо и он всё равно его не устраивало, но было всё же несколько лучше чем те, где он откровенно называл возможную встречу "свиданием" и корил себя за свою самонадеянность. Да и вообще, он не был уверен, что у Юноны нет планов на вечер пятницы, но в другое время (да ещё и перед Рождеством, а он от чего то очень сильно хотел поздравить девушку с этим праздником) возможности встретиться у него не было. В выходные его ждал большой Рождественский бал в магическом Париже, куда обычно приходили все важные личности не только магической Фрации но и все те, кто прежде учился в Шармбатоне. После будет рождество в неизменном кругу родных - а семья у Сибрена была огромная, да и у Юны наверняка будут планы на этот день, конечно же. После же он был приглашен на вечер в Англии, но это будет уже после праздника, а вот Сибрену хотелось увидеть Юну до этого. Он скучал, сам он понял это лишь тогда, когда был готов отправить письмо.
Выбрав самую быструю птицу, мужчина спохватился и быстро дописал на уже заклеенном и подписанном конверте "ответь с этой птицей, спасибо" на заднем обороте. Птица была собственностью компании, но он всё же надеялся, что её не хватятся. Таким образом в середине дня среды послание улетело к Юне и должно было достигнуть девушку уже ближе к ночи, если конечно не будет никаких неприятностей с птицей в дороге. Сибрен сдержанно улыбнулся, он уже предвкушал встречу с мисс Маккензи, хотя конечно, и не был в этом уверен, но от этого предвкушение подавить он не мог.

9

Yuna Mackenzie написал(а):

Вечером субботы, вернувшись домой, Юна мысленно все еще пребывала в Лондоне, в том уютном кафе Косого переулка. За ужином она сидела с отсутствующим взглядом, не в попад встревая в разговор или отвечая на вопросы. Вот только юной Маккензи пока не хотелось никому и ничего рассказывать, слишком маленьким казалось ее радость, чтобы делиться ею с кем-то еще.
В ту ночь она спала крепко и сладко, хотя от переживаний могла проворочаться всю ночь. Но нет, — прошлая встреча с Сибреном привнесла спокойствие куда большее, чем ответы на ее письма до этого. Она знала, что все можно исправить и что ее давняя ошибка не сделала ситуацию необратимой.
Юнона хотела написать письмо сразу же, но терпеливо ждала ответа от мужчины, как подобает леди. Почему-то Шотландия и этот замок вдохновляет вести себя в соответствии с положением семьи и титулом, который ее покойный отец не так давно сумел отвоевать.
После, во вторник она вновь порывалась схватиться за перо, но заставила себя подождать. А вот в среду утром ей уже казалось, что ван дер Рейден и вовсе не напишет ей в этом году, поэтому услышать ночью стук в ее окно девушка услышать никак не ожидала, а, поначалу, она даже испугалась, так как в тот момент она уже лежала в кровати и не сразу поняла, что в окно стучится сова, а не ночной кошмар.
“Кто же так поздно может слать сов?” — Юна поднялась с кровати исключительно из вежливости к ни в чем не повинной птице, подошла к окну и отворила его. Волшебница надеялась, что это ей пишет Си, и когда увидела сурчучную печать, упала в кресло — от радости кружилась голова.
Юнона хотела визжать от счастья, прыгать по спальне, поднять всех на уши, чтобы радовались вместе с ней, вот только никто радоваться не будет. Особенно Мэри и Эл — даже неизвестно, кто из них больше ненавид “засранца, который обидел их маленькую Ю”. Поэтому, читая письмо, она лишь широко улыбалась, отчего сводило скулы, и тихонько, будто мышь, попискивала, чтобы хоть как-то выплеснуть свою радость.
"Ответить с птицей? Что же это может быть, раз так срочно?" — девушка не сдерживает улыбки и, затаив дыхание, ломает сургучную печать и раскрывает письмо.
"В эту пятницу", "Сделает самым счастливым на свете": еще немного и Юну разорвет от счастья. “Неужели это свидание? Правда? Свидание? Второе первое свидание?” — внутренний голос визжал ультразвуком, и, как неугомонный, бился о стенки сознания.
— Тара! — девушка знала, что из одной спальни в другую ее так просто не услышать, но все равно стала звать сестру прежде, чем открыла собственную дверь, — Тара! — кричала она, пока бежала по коридору к ее спальне, — Та...ра? — запнувшись, слогами проговорила имя, будто не была уверена, что отворила нужные двери, и что перед ней сейчас ее сестра.
— Юна? Что ты здесь делаешь? — спрашивает волшебница, голосом Остары Маккензи. Ее невозмутимость в данной ситуации не столь удивляла, сколько шокировала. Нет, Тара не устроила в своей спальне жертвоприношения, не трапезничала живыми младенцами, не устраивала оргий с десятком мужчин. Да, именно так — мужчин в ее покоях не было, была только женщина. "Мерлин, какого лешего в ее постели делает эта... кем бы она не была?!" — думала девушка, но вслух произнесла лишь:
— Я не знала, что ты куришь, — Юнона кинула взгляд на только начатую сигару в пепельнице и
— Я бы с радостью прямо сейчас вышла и решила, что ненароком выкурила косяк невесть откуда у меня взявшийся, а ведь я давно в завязке, но мне нужна твоя помощь, — младшая Маккензи еще не до конца осознала, что сейчас видит и лишь поэтому она так спокойно реагирует на происходящее, — Посоветуй какое-то приличное место в Хогсмиде, мне действительно необходимо знать это прямо сейчас.
Остара практически сразу ответила:
— Самое приличное место в этой деревушке — бордель. Правда, он недавно горел, но там уже все в порядке.
— Мерлин, даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь, — прикрыв лицо рукой, говорит Юна, стараясь даже не смотреть на гостью своей сестры, с которой те лежат в кровати, — Ладно, я сама разберусь. Спокойной ночи, — машинально говорит Маккензи и зачем-то решает уточнить, — Или не спокойной. О нет, в общем, я пошла, — и закрывает за собою двери.
“Даже не думай об этом, пожалуйста, не стоит”, — говорила себе Юнона, идя дальше по коридору, — “Надо попросить кого-то стереть мне память. Надеюсь, Тара умеет это делать”.
К себе в спальню Юна вернулась спустя минут десять, имея ответ для Сибрена. Хорошо, что тетушка Айви еще не спала и смогла ей подсказать милое местечко, а еще лучше, что она находилась в комнате одна. Возможно, сама миссис Слагхорн с этим бы поспорила, но в данной ситуации уж лучше так.

[float=right]http://s3.uploads.ru/txJ9p.gif[/float]— Прости, я сейчас напишу ответ и отпущу тебя, — обратилась она к птице, но та даже клювом не цокнула, лишь неподвижно сидела на подоконнике, будто часовой на посту. “Вышколенная какая”, — подумала Юна и выкрикнула:
— Нэни! — в этот момент в спальне появилась эльф, — Будь добра, принеси нашей гостье угощение, ей предстоит дальний путь назад.
— Кто это пишет маленькой мисс?
— А вот и не скажу! — по-детстки отвечает ей Маккензи и хитро улыбается.
Пока девушка подготавливала канцелярские принадлежности, домовик успела принести совиное печенье и воды птице, не возобновив попытки выведать побольше о волшебнике, которому Юна пишет письмо, уже будучи в ночной сорочке.

17 декабря 2003

Здравствуй, Сибрен!
Я рада получить твое письмо так скоро. И, конечно же, я с удовольствием встречусь с тобой в эту пятницу. В Хогсмиде я так же впредь не была, что считаю своим упущением, поэтому при выборе заведения пришлось основываться на рекомендации посетить ресторанчик “Веселый щербет”. Его открыли совсем недавно, после Второй магической, и, говорят, там вкусно и уютно. Быть может, в пять вечера?
P.S. Сова застала меня ночью, поэтому прости за неровный почерк и несвязную мысль.
— с нетерпением жду нашей новой встречи,
Юна


Маккензи перечитала письмо и написанное ей даже понравилось, хотя она прекрасно знала, что все, написанное ею после полуночи, утром будет восприниматься, как бред. Поэтому не зря поставила пост скриптум. Единственное, что было зря — это выбранное время. Юноне кажется, что она просто не выдержит такого долгого ожидание, ведь до новой встречи еще целых две ночи! Почему нельзя ужин сделать утром? — с этой мыслью, она запечатывает конверт и вручает его птице, выпуская ее в морозную стужу шотландской зимы.
"Ну и холод", — волшебница быстро закрывает окно и кутается в халат, — "Не смогла бы я здесь круглый год жить", — подумала девушка и, не сняв халат, залезла под одеяло с головой.
В эту ночь ей снился Сибрен. Они гуляли вместе по какой-то долине, держались за руки в теплых рукавичках, смеялись, кидали друг друга в снег, играли в снежки. Если бы стены в замке не были такими толстыми, то родные услышали бы, как Юна всю ночь смеялась сквозь сон.
До тех пор, пока уже под утро ей не приснилась Тара со своей пассией в постели.

Отредактировано Sibren van der Reijden (2018-05-15 12:45:02)


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » mackenzie » between us