A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » when the darkness takes you


when the darkness takes you

Сообщений 21 страница 23 из 23

1

don't give in too quickly, find the thing she's erased
http://funkyimg.com/i/2J8GM.gif http://funkyimg.com/i/2J8GQ.gif
http://funkyimg.com/i/2J8GN.gif http://funkyimg.com/i/2J8Hg.gif
in blind faith i would shelter you, keep you in light

› Участники: Bellamy Marlow, Michèle Laurent
› Место: мм -> дом бэллами;

› Время: когда разбиваются сердца; осень 2000
› Погода: шепчет на ухо, что пора бы пересмотреть свои приоритеты;

Она не знает, чем не угодила этому миру и почему так умело встаёт на одни и те же грабли дважды. Привыкшая всегда держать свои проблемы внутри себя, в этот раз она не выдерживает.
А Бэллами Марлоу очень кстати оказывается рядом, пусть и после целого нервотрепного дня.

21

Когда-то Бэдджлерт не вызывал в Бэллами столько отторжения. Ему нравились и ранние подъемы с рассветом, и рутинные прогулки верхом. В то же время, когда-то свист ветра за ставнями разбавлял детский смех и шутливо-недовольный тон Адалин. На кухне пахло выпечкой, в углах шумела надраивающая посуду губка и неподвластная никакой магии стиральная доска, бившая все рекорды по порванным рубашкам Бэллами Марлоу. Когда-то это место было доверху пропитано жизнью, и пугающе быстро вернулось в строй, стоило Мишель Лоран переступить за порог охладевших помещений.
Его разбудило забытое и одновременно привычное чувство умиротворения. Пустые стены не давили тишиной, дом не был окутан прохладой одиночества. Всё в нём дышало, настойчиво напоминая о постороннем присутствии, пробудившим просторные комнаты от длительной спячки. Марлоу не слишком сопротивлялся, когда Мишель изъявила желание встать за плиту. Полагаясь на прошлый опыт, так или иначе она бы там оказалась, сколько бы волшебник ни закатывал глаза, твердя о правилах гостеприимства. Впрочем, он бы соврал, сказав, что ни на долю секунды не поддался банальному желанию хоть раз за век принять заботу о себе, не бодаясь рогами. Мишель и без того терпела упрямство мужчины с утра до позднего вечера. Меньшее, что он мог сделать, это не устраивать те же аттракционы вне рабочих часов.
Уверенным движением накинутого на голову одеяла Бэллами Марлоу не стал соблюдать привычный распорядок; он не вышел на пробежку и не потревожил утреннюю полудрёму в стойле, решив, что перевыполнил нормативы вчерашней попыткой не дожить до сорока. Неподобающе самому себе лениво он исчез в ванной и с неизменной скоростью накинул на себя рабочую рубашку и пиджак. И вместо того, чтобы громко озвучить своё пробуждение, едва заметно отворил дверь и встал в середине проёма, наблюдая за оживлённой суматохой, развернувшейся на кухне.
Не борясь с мгновенно появляющейся улыбкой, Бэллами внимательно смотрит за тем, как стол пополняется продуктами фантазии Лоран. Пропорционально кончающейся свободной поверхности брови мужчины ползут вверх, пока тот не дергается навстречу девушке в надежде, что это прервёт разрастающийся завтрак, плавно переходящий в обед и ужин. Или он похож на тех людей, прячущих тайну бездонного желудка до тех пор, пока не почувствуют себя достаточно комфортно в вашем обществе?
Доброе, — не скрывая красноречивого удивления происходящему, приостанавливается Бэллами, — Мерлин, и ты думаешь, что я смогу этим наесться? — он скрещивает руки на груди и в театральном недовольстве уставляется прямым взглядом прямо в глаза Лоран. Спустя секунду из него вырывается сдавленный смех, — Когда я соглашался на завтрак, я соглашался на пожаренный на скорую руку омлет, а не бранч в лучшей гостинице Лондона. Ты... — стараясь поместить все эмоции в единую гримасу, жестикулирует Бэллами, — Явно не знаешь что такое серая зона посредственности, — выдыхая смешок, волшебник наконец садится за стол и роняет ладони на твердую поверхность в попытке определить с какого конца начинать.
Одно дело согласиться на заботу, другое – принять, и последнее у Марлоу выходило с трудом. Он мог бы просто поблагодарить её, не устраивая театр падающих в обморок, но обычное «спасибо» давалось мужчине куда тяжелей, нежели словесный фонтан значащий многое и в то же время не значащий ничего. Наверное, он был смущён? Растерян? Определение собственных эмоций – как и жизнь, судя по всему – тоже не входило в список сильных сторон Бэллами, и оттого он продолжал тянуть уголки губ вверх, перебирая в недрах головы подходящие ситуации слова признательности.
О, боги, — засовывая вилку в рот, воодушевлённо вздыхает мужчина, — Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Признавайся, ты пытаешься заставить меня пожалеть о том, что мы не соседи? Если так, у тебя это выходит, — наверное, это и называется шуткой без шутки, потому что с каждым днём, проведённым здесь в обществе француженки, он всё больше хотел, чтобы все свободные в Англии квартиры кончились, и ей не осталось иного выбора, как смириться со своей комнатой на втором этаже. Он бы принял её даже без завтраков. Впрочем, стоило подобной мысли промелькнуть в голове Марлоу, как он тотчас гнал её прочь. Помнится, в тридцать семь лет он должен был выжить из возраста ночёвок у друзей. Они ведь именно ими и были, не так ли?
Он застывает взглядом на темных кудрях Мишель и одёргивает себя, отвлекаясь на шведский стол, уместившийся к нему на тарелку. Бэллами заметил изменения ещё со спины, когда счёл верхом нормальности молчаливо созерцать хлопочущую со сковородками Лоран, но отчего-то не мог произнести об этом вслух. Если подумать, то незаметно для окружающих, однако весьма ощутимо для самого себя Марлоу вёл себя непривычно странно. Будто подхватил драконью оспу и находился на предшествующей горячке стадии.
Всегда хотел побывать в Шармбатоне, — заостряя внимание на цветах, отзывается волшебник, — Школам стоило бы установить открытую программу обмена. Уверен, желающие нашлись бы, — один весьма посредственный выходец Англии так точно, — Вроде бы мы все выходим с равноценным образованием, но могу заверить – ни одна английская домохозяйка не сделает это, — кивая в сторону старательно накрытого стола, прокашливается волшебник, — Да и не в этом дело. На фоне французских волшебников, мы похожи на неандертальцев в дубинами. Удивительно, что какое-нибудь англо-саксонское дарование ещё не придумало тыкать волшебными палочками в глаза в качестве смертельного приёма, — разумеется, он преувеличивал, но разницу не нашёл бы только слепой (тот самый, на котором испытали четвёртое непростительное). Достаточно было поставить его и Мишель рядом – заклинания девушки всегда выглядели изящней, мягче. И дело было не в мужском начале Бэллами. Женская половина Англии размахивала волшебной палочкой с таким же упорством, что и Марлоу, в то время как французы словно писали магию кистями. Разве желание посетить место, где эти таланты брали свои истоки, было не очевидным?
Как ни прискорбно, за все прожитые годы Бэллами ни разу не покидал Соединённого Королевства. Разрываясь между родственниками, семьёй и работой, то немногое, что он знал о мире, хранилось на страницах книг и колдографиях в ежедневной газете. А когда необходимость распределять свободные часы пропала... он не взял ни единого дня отпуска, с концами забыв о давней затее уехать колесить по самым дальним уголкам планеты, на которые смотрел, затаив дыхание, ещё мальчишкой. Удивительно, да? Эти мысли не посещали его столько лет, чтобы внезапно вернуться посреди завтрака с человеком, которого Бэллами никогда не ждал увидеть рядом с собой. А если задуматься – ничего удивительного. Мишель умела вдыхать жизнь не только в мёртвые дома, кажется, ей удавалось проворачивать подобный трюк даже с личностями, забывшими, что они ещё не сыграли в ящик.

・・・this is the first day of my life・・・
swear I was born right in the doorway

Он практически справился. Чувствуя, что ещё один кусок обернулся бы пищевой комой, Бэллами слёзно пообещал доесть остатки блинов на ужин. И выходя грузным шагом на улицу, наконец поборол бестолковую голову и остановился, чтобы бросить короткое: «Мне нравится новая версия Мишель,» — и нелепо указать куда-то наверх, намекая на волосы девушки. Интересно, существовал ли тот цвет, который бы заставил Бэллами многозначительно поджать губы? Если подумать, с харизмой Лоран вытянула бы зелёный, лиловый... любой, в худшем случае заявив, что она на одну десятую русалка и невежественный критик может пойти утопиться.
Им редко доводилось работать по воскресеньям, хотя Бэллами не сильно возражал. И вовсе не из-за трудоголической натуры! По воскресеньям люди, действительно, редко трубили тревоги мирового масштаба, и большая часть дня проходила за смиренным сортированием макулатуры, до которой никому не было дела на неделе. Коллеги обязательно приносили пончики или печенья к чаю, собираясь в общей комнате отдыха за затянувшемся обедом. Последний, к слову, Бэллами был вынужден пропустить, изобразив немощное движение утопающего, требующего, чтобы его бросили, когда Мишель предложила доесть остатки. Она ведь издевалась, да?
Вставай, — бубнит себе под нос Марлоу, когда последняя из папок приземляется в небольшую стопку отправляющихся в архив дел. Сказать по правде, с Лоран его бумажная работа в разы облегчилась, но с прибитым к земле желудком ощутить былую легкость оказалось задачей не для начинающих двуногих поросят. Глубокий вдох. Отталкиваясь от рабочего стола обеими ладонями, Бэллами подхватывает груз в руки и плетется в сторону главного зала, не замечая лишние в отделе лица за мешающими обзору папками, — Лэнни, отправишь привет Маркесу на нижних этажах? — хлопая увесистой кучей по стойке, Марлоу наскоро улыбается и собирается вернуться в сидячее положение, как его останавливают на полпути.
Погоди, Бэллами. Тут молодой человек ищет Мишель, — он делает несколько шагов, прежде чем реагирует на просьбу.
Она на обеде. Подождите минут десять, она вернётся, и я скажу, что её искали... Как, кстати, передать? — стоит волшебнику развернуться, как дружелюбие смывает волной воспоминаний, которых в его голове не должно было быть и в помине. И падающие вниз уголки губ должны подсказать собеседнику – передаст он ей разве что его отрубленный палец или на худой конец голову. — А знаете, — резко останавливаясь, Марлоу делает оборот на сто восемьдесят и шагает навстречу незнакомому знакомому мужчине, — Думаю, что вряд ли хорошая идея омрачать её и без того насыщенные будни такой... скверной новостью. По хорошему, идите куда шли и впредь не ошибайтесь отделом, — вся тяжесть в теле проходит, будто последней никогда и не было. Бэллами говорит со всей присущей его экспрессиям проникновенной учтивостью, стараясь, упаси Мерлин, не показаться грубым и невежливым. Ведь все здесь взрослые люди и все здесь понимают, о чём они?
Разумеется, только шнурки завяжу и сразу на выход. Я пришел поговорит с Мишель, а не с вами, так что не мешайтесь на дороге, — или не понимают. Небезызвестный персонаж ночных кошмаров Марлоу делает уверенный шаг вперёд, но, увы, в следующую же секунду сталкивается с ладонью, ложащейся ему на грудь и ненавязчиво твердящей: «Ты не пройдешь».
Это было не предложение, — нервно кривя губы улыбкой, спокойным тоном продолжает волшебник.
А я не спрашивал разрешения, — Марлоу чувствует ответный толчок, должный убедить его в том, что собеседник не шутил. Что ж, не он один.
Наверное, в любой другой день с любым другим человеком Бэллами Марлоу не стал бы реагировать так остро. Но всё, что лезет в его голову, это обрывочные вспышки не его воспоминаний, заставляющих виски пульсировать жаром, и вместо того, чтобы оступиться назад, Марлоу ложится всем своим весом в удар правой. На мгновение весь немногочисленный персонал перестаёт дышать, отчего высокое помещение погружается в абсолютную тишину. На мгновение может показаться, словно названный гость уяснил свой урок и, согнувшись пополам, собирается удалиться прочь. Всего лишь мгновение. Однако вместо здравого смысла Винсент прибегает к помощи волшебной палочки, пытаясь выудить последнюю – зря.
Экспеллиармус! — вырывается из Бэллами быстрее, чем мужчина напротив успевает выпрямиться в полный рост. Хлесткое движение запястья – звучное приземление на спину расходится эхом под самый потолок, — Амбициозно, однако, — не менее резко убирая наставленную на парня палочку, с неизменным ледяным тоном цедит Бэллами, — Хотя учитывая заурядность талантов среднестатистического пролетария, я бы сказал, что весьма слабоумно. Я повторю последний раз: выход там. Если, конечно, вы не хотите проверить сколько шагов вы сделаете, прежде чем окажетесь в Мунго. Могу подсказать: не много, — на этот раз никто не сопротивляется. Лишь бросает что-то ядовитое сквозь зубы, проходящее мимо ушей Бэллами. Его цель достигнута; всё остальное – лишний белый шум.
Пристальным взглядом волшебник провожает подхрамывающий силуэт до двери, опускает взгляд на правую руку и несколько раз сжимает и разжимает её, невольно морщась. Он не сразу замечает испуганные глаза секретарши, он вообще не замечает ничего до тех пор, пока не натыкается на неуверенное движение навстречу одного из коллег, пытающегося решить насколько резонно арестовывать или отправлять Бэллами домой. И прежде чем он определится, Марлоу кладёт волшебную палочку на офисную доску, поднимая руки в воздух и дружелюбно улыбаясь.
Чтобы всем было спокойней, — разворот на пятке, — Если что, я в кабинете, — судя по мертвенной тишине, никто и не возражает.

22

Никого не должен был удивлять тот факт, что за несколько дней, проведенных у Бэллами, она всё равно возвращалась мыслями в прошлую жизнь. Нет, не жалея себя или желая смерти Винсенту, а просто сравнивала те или иные ситуации, с которыми сталкивалась каждый день. Разумеется, всегда можно было сказать – там была рутина, постоянные отношения, а здесь их вовсе нет; Бэллами лишь пытается развеселить её, дать возможность забыться, показать, что жизнь продолжает двигаться дальше, и она явно не камень преткновения. С другой стороны, она всё равно продолжала верить, что вот он – Марлоу, понимал её куда лучше, нежели бывший парень, с которым она провела сколько лет вместе? А если просуммировать с предудыщей попыткой быть вместе?
И, конечно же, она не могла дёргать уголками губ каждый раз, когда какая-то мысль проносилась в её голове стрелой. Проще было проглотить ком, широко улыбнуться, и напомнить себе, что всё это осталось в прошлом; и у неё есть люди, куда более хорошие люди, которым не было всё равно на её существование. На её чувства. На саму Мишель. И разве для таких не хотелось быть лучше? Казалось бы, волшебница лишь старалась следовать следовать золотому правилу нравственности, с которым она то и дело сталкивалась по жизни, начиная от нравоучений отца и заканчивая длинными эссе по философии или истории ещё в Шармбатоне. В конце концов, хочешь или не хочешь, но после длительного времени поверишь в то, что Аристотель не говорил глупостей.
Она слышит его резкое предложение, но уже знает, что сейчас он смягчится – или думал, что сможет всю жизнь славливать её на эту уловку? Мишель тепло улыбается короткому смешку, подмечая и аккуратность утреннего костюма, – хотя этому удивляться уж точно не стоит, – и добавляет прежде, чем сесть за стол:
Всего-лишь стараюсь поддерживать атмосферу, существующую в доме, — может говорить и утверждать что угодно, но если подумать, дом Бэллами, пусть и не походил на пафосный небоскреб в центре Лондона с красной дорожкой, однако, для людей с определенным вкусом был бы лучшим местом на свете со своим домашним и спокойным уютом. Стоит ли пытаться показать пальцем на человека, кто сразу бы дёрнул руку вверх, спроси его, где ему захотелось бы остаться больше?
Было легко не только опустить Лоран на самое дно, сказав одно слово, но и точно так же поднять темноволосую до небес. То, что он всё ещё не выплюнул еду изо рта и не начал яростно натирать язык говорило о многом; стоило ли сказать, что когда Бэллами похвалил приготовленный завтрак, Алиот еле-еле сдержала радостный писк?
Уже вижу, как торгуешься в Лютном переулке за последний маховик времени, чтобы найти меня пораньше на несколько лет, — без какой-либо задней мысли шутит Мишель, подмигнув ему, аккуратно придерживая пиалку с десертом, — Но ты должен сказать мне, что понравится тебе больше всего! Это главное условие, — добавляет волшебница. В конце концов, большой выбор был не только для того, чтобы накормить его до взрыва желудка, но и узнать, что ставить в приоритеты на следующий раз. Никто ведь не думает о том, что это первый и последий завтрак, который приготавливает колдунья? Сначала она будет забирать у него по обязанности раз в пару дней, а затем и вовсе большинство из них перекочует в её руки – никто ведь не надеялся, что она будет жить здесь на птичьих правах? Сама она, как и, предположительно, Бэллами, вряд ли бы взяла денег с нуждающего, даже если они есть. Стоит мысли проскочить в голове, и в который раз за утро девушка напоминает себе о том, что нужно обязательно после работы попасть в банк, чтобы попытаться выторговать у гоблинов новый ключ. Каждый раз это было то ещё приключение, ведь попытка повлиять на них своим шармом заканчивалась провалом, и не всегда у неё получалось попасть к своей ячейке, без забытого дома, ключа.
Меня всегда расстраивало, что попасть в Хогвартс студентом можно было только во время Турнира Трёх Волшебников. В итоге я выпустилась до того, как их возобновили, и... Когда он был? — на мгновение она выуживает из памяти чёрно-белые колдографии, — В прошлом году всё вновь повторилось, а я уже вовсе не числюсь студентом. С другой стороны, — она ухмыляется, — Думаю, когда ты – аврор, не трудно попасть в любую школу, тем более, когда твой напарник выпускник французской школы. Ни на что не намекаю, но, — она на мгновение поднимает обе ладони, негромко хохотнув. В конце концов, она была в неплохих отношениях с мадам Максим, и была уверена, что даже спустя десять лет легендарная волшебница смогла бы попытаться вспомнить о существовании Мишель Лоран, тем более, с учетом международных отношений, которые она прокладывает, и как точно также этим занимается её отец, пусть и через другой отдел.
Что же до неандертальцев, то, — несколько раз она стучит ложкой по уже пустому дну, — Всё познаётся в сравнении. Ты видел когда-нибудь выпускников Дурмстранга? — Лоран хмурится, выуживая из сознания одну из таких встреч, — И, в конце концов, я уверена, что есть в закромах английская домохозяйка, умеющая делать простой букет, — она замолкает на мгновение, а затем хохочет себе под нос, — Как и не сомневаюсь, что где-нибудь практикуют удары волшебной палочки в глаз, — сама бы она явно не хотела попасться кому-нибудь под горячую руку, что умеет пользоваться таким приёмом.

t h r o u g h  t h e  w i n d  a n d  t h e  c h i l l  a n d  t h e  r a i n
and the storm and the flood,
i can feel his approach, like a fire in my blood

На душе всё ещё было тепло от короткого одобрения со стороны Бэллами по поводу новой причёски, когда они попали на рабочее место. Удивительно, но ей не было тяжело возвращаться после активных будней на работу, в то время, как обычно, после выходных требовался ещё один свободный день, чтобы привести себя и своё тело в порядок. Активно она распихивает часть бумаг по разным стопкам, словно готовясь к магической войне, которая редко наступала по воскресеньям. Обычно такие дни предназначались не для того, чтобы выходить в поле, а наслаждаться чашкой свежего кофе, запах от которого расползался по всему кабинету, а для разборов мелких дел, собраний с теми, с кем это было возможно, и попыткой быть готовыми к следующему дню, который был куда более тяжелым предыдущего. Благодаря тому, что Мишель не пыталась впихнуть в себя всё приготовленное, оставляя это на совесть Марлоу, она куда проще встала обеденное время, лишь дёрнув плечами, слыша отказ. Перехватывая в руки небольшую коробочку с остатками, француженка усаживается со всеми за общий стол, особо не включаясь в разговор. Люди часто обсуждают свои выходные, проведенное время с семьёй, события; должна ли она была говорить? Не нужно быть аврором в отделении, чтобы заметить с каким видом выходили Марлоу и Лоран несколько дней назад – ей явно была нужна помощь, и что-что, но отвечать на вопросы, ответы которые ей хотелось оставить при себе, отвечать точно не хотелось.
...Не хочу знать, чтобы случилось, если бы Дэн не сломал пальцы тому гриндилоу. Вас когда-нибудь утаскивало такое чудовище на дно? — слышит она краем уха, поднимая голову. С Маршей каждый раз приключалась какая-то история, где её муж пытался спасти её и их собственного ребёнка от утопления на дне, взрывах на гейзерах или нежелания оказатсья во рту у келпи.
Может пора провести хотя бы одни выходные в домашней атмосфере? — смеётся волшебница, качнув головой. Чья бы корова мычала – боль в плече от падения с Саммер до сих пор отдавалась неприятным ощущением, стоило ей обтереться об какую-нибудь стену или почувствовать приветливое прикосновение от какого-либо коллеги.
Кстати, Мишель, — она уже поднималась с места, когда волшебница её остановила, — Слышали, что вы с Мар...
Извини, мне надо бежать! Дела не ждут, как говорится, верно? — Лоран быстро перебивает её, подскакивая с места и быстрым движением волшебной палочки сметая все свои принадлежности в одну кучу, забирая их с собой. Даже когда у тебя есть несколько минут дополнительного времени в обед, явно куда проще будет провести их в своём кабинете, нежели среди любопытных глаз.
Нет, между ними ничего не было – и это каждому было понятно, но почему ей было так сложно говорить об этом? Обычно Лоран не слишком то секретничала, отвечая прямо в лоб, но в этот раз ей хотелось... Промолчать.
Ведь люди знали Винсента. Они работали в одном заведении, и трудно было бы не заметить его существовании время от времени поблизости от отделения авроров. И ответь она вопрос про Марлоу, тонкой нитью всё упёрлось бы в несложенные отношения, причины расставания, и... Прежде чем выйти в коридор, темноволосая делает глубокий вздох, вновь стирая невесёлые мысли из головы. В конце концов, мужчины здесь нет. А раз нет, значит, нечего и вспоминать о нём.
Мишель Лоран редко позволяла защищать себя, но скорее по причине, что она редко чувствовала себя обиженной. Мальчишки в школе, тянущие за косички? На такие глупости не не хотелось даже поворачивать светловолосую голову. Конфликты среди студенток, когда одна сказала что-то не то другой? Вот где просыпались настоящие неандертальцы, о которых даже не мог догадаться Марлоу, однако, и тут француженка умудрялась выкрутиться без необходимости доставать свою волшебную палочку или звать кличь подмоги. «Сама» – вот что часто звучало из её уст в случае проблем. Так почему она стоит в момент и не может сдвинуться с места в момент, когда Бэллами останавливает Винсента от того, чтобы переступить мысленный порог их отделения и получает кулаком в лицо? Девушка дёргается, но продолжает стоять на месте, лишь прикладывает руку ко рту, сдерживая негромкий восклик. Нечасто твоему бывшему дают в морду. Ещё реже – когда это делает человек, продолжающий не первый день подавать тебе руку помощи.
Снова и снова Мишель думала о том, что каждый последующий поступок Бэллами вряд ли станет лучше предыдущего. Казалось бы, что они шли от большего к меньшему, где первое – спасение её жизни несколько лет назад, а последнее это хруст носа темноволосого, но на самом деле, сама Мишель выставляла свои собственные приоритеты. И там, где для яркости воспоминания мог бы требоваться Омут Памяти, зрелище секундой ранее горит яркой вспышкой.
Он не замечал её всё это время, а сама Лоран делает шаг вперёд, словно просыпаясь после длительного сна, стоит только спине Марлоу пропасть за дверью, а отделении робко зашептать о происходящем. Не часто у них появляются локальные драмы, и то, от чего так уверено бежала француженка на протяжении всего обеда вполне вылезло наружу. Однако, мысли её были совсем не с этим. Она проходит мимо людей, и те замолкают, провожая её взглядом. Темноволосая останавливается перед дверью на мгновение, а затем оборачивается назад, шепча «Акцио» себе под нос, примания палочку коллеги, а затем сжимая её в ладони.
Она не просовывает сначала голову, а затем и саму себя, а сразу же проходит в кабинет, прикрывая за собой дверь. Он был на своём месте и на секунду ей даже показалось, что она всё придумала – здесь вовсе не было Винсента, который пришёл по её душу, не было тяжелого взгляда мужчины и попытки на дипломатию там, где её никто обычно не ждёт. Удара или свиста взлетевшего в воздух тонкого деревяного прута. Однако покрасневшие костяшки пальцев Марлоу, которые были видны, стоило мужчине поднять кружку с, наверное, остывшим чаем в воздух, возвращали её в реальность, как и палочка, которую она продолжала держать в своей руке. Нерешительно она делает первый шаг, устремляя на него взгляд. Затем ещё и ещё один, и оказываясь прямо перед Бэллами, она не произносит ни слова, а [float=left]http://funkyimg.com/i/2Kovf.gif[/float]лишь нагибается, обхватывая его плечи руками, и утыкаясь лицом куда-то в шею, задевая его волосы своими.
Спасибо, — шепчет девушка, повторяясь, — Спасибо, Бэллами. Ещё никто и никогда не защищал меня вот так, — она пытается говорить серьёзно, но всё равно не сдерживает улыбки. Лоран стоит так недолго, и стоит глазам заблестеть привычнее обычного, она выпрямляется и наскоро протирает под глазами пальцами, неловко хохотнув, — Это было... Потрясающе? Я не уверена, какое слово должна подобрать в таком случае, — на выдохе произносит девушка, в голову которой только что пришло осознание, что именно она сделала. Еле заметный румянец появляется у неё на щеках в момент, когда она делает шаг в сторону, аккуратно кладя его волшебную палочку на край стола, — Правда, не уверена, что он оставит это всё... Так, — в её голосе читались нотки волнения. Она, действительно, переживала, о том, что может произойти. В конце концов, когда-то Марлоу отстранили от того, что он должен был следить за своей стажеркой получше, а теперь из-за неё же он набивает лица чуть ли не прохожим. Может подняться скандал; и, разумеется, его не уволят, но нужно ли кому-то очередное отстранение от работы по такой глупой причине?
Мишель смотрит прямо на Марлоу, слегка наклонив голову набок. Точно у неё не было возможности описать свои чувства сейчас, уж точно на английском. Но здесь было что-то помимо обычной благодарности, но может и к лучшему, что она не могла понять – что именно?

23

Можно ли начать жизнь заново, когда негласный список «больших» событий пугающе пестрил вычеркнутой половиной? Отмотать стрелку часов десятью годами раньше и притвориться, словно не было ни свадеб, ни детей, ничего из делившего жизнь на «до» и «после»? Бэллами Марлоу смотрел на мир слишком ясно, чтобы притворяться, словно одним днём мог избавиться от прошлого. Да и найдись способ, стал бы? Ни в одной версии реальности он не предпочел бы судьбу без лишних трагедий судьбе подарившей ему Аврору, когда-то веющий теплотой и светом родной дом, вместе с ворохом воспоминаний, заставлявших уголки губ кривиться в улыбку.
И всё же смотря на рано выцветшие пряди волос, различая бороздящие лицо доказательство чрезмерной чувствительности, он чаще и чаще спрашивал себя: «Быть может, ошибся?» Слишком рано подвёл финальную черту, доживая отведённый век скорее зрителем со стороны, нежели актёром собственной постановки? И пускай ответ на этот вопрос оставался спрятан за плотной стеной страха неизвестности, он знал: не будь с ним рядом Мишель, дурная голова не стала бы отправлять запросы в космос. Тяжело не заразиться жизнелюбием, когда у собеседника его хватит на двоих.
Но всё же намекаешь, — сжимая губы в улыбку, он задирает брови и неспешно подаётся, вперёд, облокачиваясь на стол, — И мой ответ: «Конечно, кто в своём уме откажется от такого?» — смеётся волшебник, экспрессивно не соглашаясь с воображаемым сумасшедшим, отказавшим Лоран, — Что до Хогвартса... всегда можно сделать вид, что я приехал навестить свою дочь, и мне смертельно нужна компания в поезде. Да и не думаю, что нынешний директор окажется против. В своё время именно она побудила меня на светлую мысль проходить с листом мандрагоры целый месяц, — не то, чтобы слова Минервы Макгонагалл звучали как: «Бэллами, ты должен немедленно стать анимагом!», но кто бы запретил впечатлительному подростку не услышать в похвале за успехи призыв к действию, — Хотя не думаю, что стоит ей об этом рассказывать, — неуверенно морща нос, заключает мужчина. Вряд ли бы Минерва оказалась в восторге, узнай она, что воодушевлённый её словами студент яростно жевал горчащий лист на протяжении целого года, то проглатывая, то по-случайности выплёвывая его наружу во сне, пока не встретил успех в спокойной обстановке дома.
Кажется, я понимаю о чём ты, — хмыкает под нос Бэллами и, выуживая яркое воспоминание из дальних ящиков головы, застывает взглядом на остывшем кофе. Ему доводилось видеть учеников из других школ: Дурмстранга, Шармбатона, Ильверморни. Не в Хогвартсе, разумеется. В студенческие годы Марлоу Турнир Трёх Волшебников оставался пережитком прошлого, и волшебников с других континентов ему довелось встретить лишь после выпуска. Не сказать, что это расстраивало мужчину тогда, но думая о том насколько маленьким и узколобым был его мирок до сих пор, Бэллами не мог не сожалеть о просиженных тридцати семи годах под покровом родных туманов. А ведь у него была возможность, были друзья, зазывавшие на другой край света! Однако на очередное добросердечное приглашение находилось очередное добросердечное раскаяние. Стажировка, жена, ребёнок, Аврорат – он готов поспорить, что придумал бы неотложное дело и сейчас, если бы не начал чувствовать непривычное стеснение перед девушкой, одним днём перевернувшей свою жизнь и отправившейся в иноязычный мир.
И подняв взгляд на Мишель Лоран, он пообещал себе сесть на первый поезд в страну пугающего акцента, подвернись ему возможность.

so you know that it's the truth
w h e n   n o b o d y ' s   h e r e   f o r   y o u
let me make it clear i'll shed a tear
for you

Вряд ли бы вы удивились, признайся Бэллами Марлоу, что в детские годы не был воинствующим драчуном с новым фингалом под глазом каждую неделю. Он не реагировал на деревенских мальчишек-задир и давал сдачи лишь тогда, когда последние лезли к нему несмотря на все попытки разойтись мирным путём. Если подумать, с возрастом волшебник не сильно изменился. Возможно, чаще и громче высказывал своё мнение, но не ставил точек ударами кулаков по столу или – ещё эффектней – по чужой челюсти. Бэллами искренне верил, что диалог можно было вести даже с самыми недалёкими из людей, и наверняка справился с непрошеным гостем без широких жестов по лицу. Только вот в чём загвоздка: Марлоу не собирался хотя бы попытаться.
Да-да. Упоительная картина встречи Винсента с примитивнейшим методом уравнивания двух чаш весов правосудия пустила корни в сознании Бэллами ещё в ту секунду, когда глаза мужчины встретились с деталями, о которых не забыть. Конечно, он не собирался кидаться на парня в подворотне и искренне полагал, что фантазия останется фантазией. Но было ли ему стыдно? Только если людям станет легче от мысли, что муки совести уже начали свой путь с голове волшебника. Что же до правды, он был готов выступить на бис. Снова и снова, не теряя ни запала, ни театральности. Потому что это было не простым делом принципа, не отданной джентельменству данью. Окажись он между коллегой и её непутёвой пассией, Марлоу вряд ли бы простоял под огненными стрелами дольше пары секунд и не стал бы ввязываться, не получи он на это прямое одобрение. Однако Мишель была не просто коллегой; и даже не просто напарницей. Её обиду, её боль он чувствовал, словно свою, и оттого вложил в свой удар всю скопленную злость, разраставшуюся с каждой внезапно гаснущей улыбкой девушки. Пришла пора беспокоиться за явные проблемы с рассудительностью? Он бы и не стал спорить, не шибко обманываясь откуда в нём было столько злости на любого, кто оскорблял француженку. Правда, нужно ли оно было Мишель?
Приближение шагов, сменяющееся скрипом входной двери, Марлоу слышит ясно, пускай, не поднимает голову сразу, пытаясь выцепить в походке личность решившегося взглянуть на наверняка заразившегося драконьей оспой или хворью похуже аврора. Долго гадать не приходится – шаг Лоран он способен различить в симфонии всего отдела. То ли взволнованно, то ли стеснённо волшебник смотрит перед собой, готовый класть голову на плаху, но вместо просьбы не лезть не в своё дело встречается с прямо противоположной эмоцией, и выглядеть не стеснённо теряется из спектра ощущений.
Ты, — он обращается слишком тихо, чтобы быть услышанным, и бросает попытки до лучших времён, стоит Лоран уткнуться в его шею. Медленно, практически боязливо мужчина кладёт ладонь ей на спину, выдыхая неожиданно образовавшийся ком в лёгких наружу. Вовсе не такой реакции Бэллами ожидал. Он вообще ничего не ожидал, надеясь, что занятая едой Мишель просто-напросто бы пропустила спектакль года, и, представив что она могла увидеть, мгновенно почувствовал жар, пробирающийся вверх по спине.
Уверена, что именно это слово ты хочешь использовать? Это не один из тех разов, когда ты думаешь, что говоришь одно, а значит это совершенно другое? — прокашливаясь, смеётся волшебник. Всё, что он мог – отшутиться, потому что начни Бэллами вести себя так, как велела ему голова, и его бы точно отправили на вынужденный отдых. Паникующий рассудок трубил тревогу, требуя спасаться и прятаться в самом дальнем углу Министерства Магии; что угодно только бы не видеть тот самый взгляд Лоран, от которого хотелось то ли открыто краснеть, то ли падать лицом в ледяной чай, сбивая всех с толку.
Ты... сейчас правда беспокоишься за то, что станет со мной? — с искренним недоумением щурится волшебник, — Ну, думаю, в худшем случае меня отправят на очередные каникулы. Мне не привыкать, — невзначай дергая плечами, не без намёка отмахивается Марлоу. Что-то, а в его случае даже самый упорный борец за правосудие не добился бы увольнения аврора, и наверняка нашлись бы свидетели, готовые утверждать, что Винсент сам поскользнулся и свалился на кулак мужчины. И всё же смолчать, приняв благодарность француженки, как должное, Бэллами не смог.
Прости, — резко меняясь в лице, он хмурится и смотрит в стол, сосредоточенно равняя слегка разъехавшиеся листы с документами в идеальную стопку, — Может быть, ты и имела в виду, что это было «потрясающе», но с донесением своих мыслей я явно переборщил, — хмыкает Марлоу, нервно дергая уголками губ вверх, — Я… — осекаясь, он застывает с открытым ртом, а затем смотрит на Мишель и пробует снова, — Я редко хочу ударить кому-нибудь по лицу, но этот парень... честное слово, я давно не испытывал столько гнева при виде человека. Мне кажется, если бы он не пришёл сюда разговаривать с тобой, я бы всё равно вдарил ему со всей дури, пересекись мы в очереди за хлебом. Потому что я не представляю каким же куском собачьего дерьма надо быть, чтобы, — Бэллами внезапно останавливается, сжимает веки и задирает ладони в воздух, — Не важно. Сделаем вид, что меня выпустили из прошлого века… что так и есть. Технически, — смешок.
Конечно, проблема была не только в дедовских принципах. Или лучше сказать: далеко не в них, но этого Мишель Лоран знать совсем не требовалось. Бэллами не страдал навязчивыми идеями излить правду на неготовую французскую голову и, сказать больше, не спешил озвучивать её даже в безопасности собственных мыслей. Она была особенным для него человеком. Однако это мог подытожить кто угодно, знавший Марлоу хотя бы несколько лет. Что же до остального? Некоторые части заглушённых переживаний виделись волшебнику пустой тратой времени, способной привести только лишь к головной боли и никому ненужным неловкостям. И потому хранились в дальнем ящике, в который Бэллами никогда не заглядывал, и о котором старался не вспоминать.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » when the darkness takes you