luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » hidden from all those darker days


hidden from all those darker days

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

hidden from all those darker days
http://funkyimg.com/i/2Cry3.png

› Участники: Miles J. Walsh, Ayleen Blackwood.
› Место: Хогвартс.

› Время: VII курс, 1996 – 1997 год.
› Погода: беспокоит меньше всего.


< . . . . i ' l l   b e   y o u r
                      Constant,
        .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
You'll be
                           m y   p r i d e . . . . >
w e ' l l   b u i l d   o u r   h o m e ,  l o c k   t h e   w o r l d   o u t s i d e
hidden from all these darker days
safe from all these wicked times

2

Майлз любил проводить каникулы дома, и в большинстве случаев, когда школьники садились на Хогвартс-Экспресс, чтобы отправиться в родные дома, волшебник был из числах тех, кто ставил свои вещи на верхние полки. В прочем, если на коротких каникулах ты не успевал соскучиться по профессору Снейпу, старой иве, которая была готова размозжить твои мозги или флоббер-червям, то летние каникулы всегда казались затянутыми. Обычно уже в начале августа Майлз ожидал встреч со своими друзьями, писал письма и планировал своё время для Косой Аллеи, когда под предлогом, что нужно купить учебники, он мог выпить сливочного пива с кем-то из однокурсников, лишь бы не таскаться с Оливером.
В этот раз всё было иначе. Не встречайся они с Айлин, юноша бы всё равно подумал, что остался бы в Дублине ещё на пару месяцев; а теперь представьте, какой эффект имел статус занятости молодого человека? Конечно, поездка в школу не равнялась тому, что Айлин бы уехала бы в Англию ещё с полмесяца назад, но всё же, иногда и в Майлзе просыпалась ответственность. Седьмой год, а? Он уже был готов тяжело выдыхать от количества домашней работы, которую будет задавать им преподаватели лишь бы подтянуть их перед неизбежным – Ж.А.Б.А. всегда казалась какой-то далекой, к чему ты обязательно успеешь приготовиться за семь лет учебы. И где они теперь? Остались позади, а Уолш мог почти что по пальцам перечислить те семестры, на которых удавалось заставить свою голову находиться в вертикальном положении, а не лежащей на его руках.
Когда доберетесь, обязательно напиши письмо, — мать бережно дотрагивается до плеча юноши, а затем поправляет воротник его кофты. Не смотря на то, что день будет тёплым, из-за ветра с моря и утреннюю погоду им пришлось одеться куда теплее, чем когда юноша вылезал из кровати.
Мам? — он удивлёно дёргает бровями, — Ты ведь помнишь, что мне не пять? — он смеётся, вовсе не собираясь обижать женщину, и прежде, чем она скажет хоть что-нибудь, тянется к ней, широко раскинув руки и захватывая её в объятия. Всё же мысль, что он не увидит её в ближайшие полгода заставляла делать его сентиментальные действия. Когда же он её отпускает, Фионна сразу же поворачивается к Блэквуд, делая шаг в её сторону:
Милая, мы были очень рады, что ты стала частью нашей семьи на это лето. Обязательно, слышишь, обязательно приезжай ещё? — она берёт её руки в свои собственные, и аккуратно потрясывает, — Если тебе нужно будет что-нибудь, можешь писать в обход Майли – этот оболтус сделает это спустя несколько недель, а мы уже сможем решить проблему, — миссис Уолш смеётся, выпуская её пальцы, но прижимая юную волшебницу к себе.
Их решила проводить вся семья. Ну, как, вся – спасибо за родителей и Оливера. В прочем, можно было сказать, что где-то здесь оставалась душа и от Кейси с Фениксом, потому что миссис Уолш умудрилась сделать праздничный ужин, созывая всех практически за день до их отъезда. Поэтому руку Айлин успел пожать и старший брат волшебника, и тем более, цветоволосая сестра. Прощание с их братом вышло куда менее гуманное – Кейс опять умудрилась вступить с ним в борьбу, а Фел накричал на него, когда увидел вынесенные в коридор заранее вещи и метлу Майлза. В общем, в итоге, они сидели и ковыряли её не смотря на то, что давно уже было пора прощаться. Чтобы сэкономить время отец Ричарда договорился на работе, что они смогут воспользоваться порталом и переместиться в Англию, откуда им будет куда более удобно трансгрессировать в Лондон, нежели ещё несколько часов тратить смотря на увлекательные волны и думать о том, что это время ты мог ещё лежать в кровати и не двигаться, делая вид, что ты мёртв.
Майлз так и делал бы, но всё равно был благодарен, что им удалось поспать лишний час. В Лондон они всё равно решили прибыть немного с запасом, на случай, если что-то пойдёт не так. Поэтому в назначенное время они все дружно сгруппировались в порту, и если для Ричарда и Фионны это было нормальное дело, то Оливер дёргал голову направо и налево – обычно родители не брали его на работу, а тут ему повезло не только от того, что он избавляется от старшего брата на целый год, так ещё и сможет знатно провести время, бегая по кораблям фирмы родителей.
Нам будет тебя не хватать, — говорит Риштерд, улыбнувшись. И думаете, он сказал это сыну? Нет! Не скрывая грустной улыбки, он приобнимает Блэквуд за плечи, а затем протягивает руку Майлзу, — Что бы привёз её в следующем году в целости и сохранности, понял? — и это был тот момент, когда ты не понимаешь, шутил ли этот весёлый с виду мужичок или, всё же, нет.
Если у вас будет как-нибудь время, приезжайте в Хогсмид, ладно? — Джо, в свою очередь, пропустил отцовские слова мимо ушей или, скорее, принял их как должное – если и сама Айлин думала так быстро избавиться от его семьи после длительных каникул, что же, она крупно ошибалась! — Я вышлю вам примерное расписание, когда нас будут выпускать, а то до зимы мы можем и не увидится, — и потрепав волосы подошедшему младшему брату, Майлз улыбнулся. Он искренне любил каждого и, разумеется, грустил, что придётся покинуть родной край ещё на год.
Не забудь прислать мне друбблс, — Оливер смотрит на Айлин, продолжая стоять между ней и Джо. За это лето он... Изменился. [float=right]http://s7.uploads.ru/rThlN.gif[/float]Оливер не стал более открытым для окружающих, однако, намного проще стал относиться к тем, с кем уже общался. И если изначально он принял Айли с подозрением, непониманием того, почему она вообще находиться в этом доме, то сейчас девятилетний мальчик думал о том, как их семья могла всё это время жить без неё, — Я буду ждать, когда ты вернешься, — мальчик говорил это с максимально беспристрастным лицом, однако, каждый, кто знал Олли достаточно хорошо, успел заметить, что и то, что он не отвёл от неё взгляда, и то, что он кивнул головой, а затем поджал губу, вовсе не было какими-то простыми действиями. На секунду мальчишка стопорится, но потом делает шаг и на мгновение утыкается волшебнице в живот, крепко обнимая её за талию своими ручками. А когда отходит, то убирает руки за спину и поворачивает голову куда-то в сторону, мол, ничего такого не было.
Что ж, нам пора! Пап, а где? — Майлз был тем человеком, который опаздывал. Его пунктуальность проявлялась только на матчах, и то, потому что если тебя берёт за шкирку Джинни Уизли, ты уже не можешь даже сделать попытку не прийти вовремя. Поэтому когда люди еле дыша пытались придумать миллион и одну причину, почему именно они пришли позднее договоренного, он лишь качал головой – сам был таким, понимал. Но сегодня... Сегодня о них будут слагать легенды. Спохватившись, Риштерд протянул им небольшой игрушечный кораблик и вскинул руку, чтобы посмотреть на часы. У них оставалось не больше пары минут, и когда момент наступил, Майлз лишь покрепче ухватился за нос корабля, хмуря глаза, а родители, сделавшие шаг назад, уже ожидали полное отсутствие детей через мгновение.
Что, почему не... — продолжает он слышать голос матери, когда в ушах должен был звучать звон колоколов на соседней улицы, говорящей о том, что они находились не на морском берегу, а недалеко от местной церкви. Фионна что-то быстро произнесла на гэльском, повернув голову к мужу, а тот уже дёрнувшись к волшебной палочке, несколько раз пробормотав заклинание, указал на портал.
Не работает! — со всей горечью произносит он и тут Майлз Уолш понял – кажется, у них проблемы.
Так, без паники! — зачем-то властно произносит Джо, при этом судорожно ища руку волшебницы и сжимая её пальцы. А она как раз таки подступала, волшебник прямо чувствовал, как она зажимает свои пальцы на его шее. Юноша быстро моргая смотрит на нерешительный взгляд отца, непонимающий взгляд матери, и уж тем более, смеющегося Оливера, кричащего, что они останутся здесь с ним ещё на год, чтобы дождаться его собственного письма в Хогвартс. Он оглядывается по сторонам, продолжая держать в голове мысль, что им придётся терпеть маленького демона так много времени, решая, что нужно сделать всё, что угодно, чтобы этого избежать, — Пап, разве сейчас не время «Быстрого Вилли»? — невероятная способность юноши в такой момент быстро просчитывать ситуацию всегда спасала его и на поле квиддича, когда в голову тебе летел бладжер, а получать его ты точно не хотел, точно также, как и когда кто-либо на занятиях в Отряде Дамблдора пытался выбить палочку из твоих рук. Будь метаморф в полном одиночестве, наверное, даже не повёл бы бровью и посмеявшись, сказал, что отправиться в школу на следующий день. Однако рядом стоящая блондинка не давала ему упасть в грязь лицом и вот они уже бегут в сторону небольшого, но скороходного кораблика, который они использовали для перевозки мелкого груза, но который доставить нужно было быстрее, чем чайка крикнет над морем. Тяжело дыша они забегают по тонкой деревянной полоске, пока мистер Уолш кричит капитану о срочной доставке детей в Англию, хотя бы на то расстояние, с которого они смогут трансгрессировать.
И почему никогда ничего не может быть просто? — выдохнув, произносит Майлз, когда он перетаскивает чемодан Айлин и свой поближе к тени, не забывая и про клетку Хогги, — Я надеюсь, что мы успеем добраться до поезда, потому что иначе.., — он выдыхает, замолкая, потому что громкий гул корабля оповещает что они отходят. По палубе забегало несколько моряков, волшебными палочками поднимая якорь и поднимая швартовы. Уолш тянется в сторону борта, махнув рукой родителям. Оливер что-то крикнул им, но из-за нового гудка было не расслышать, что именно.
Я буду скучать по ним, — внезапно произносит Майлз, складывая руки на плотном дереве и поворачивая голову в сторону волшебницы. Он прикусывает губу, а затем смотрит вперёд, куда направлялся «Быстрый Вилли» – в открытое море, — Я... Я рад, что они остаются в Дублине, — на выдохе произносит юноша в тот момент, когда капитан корабля подходит к ним и радостно улыбаясь, протягивает пару галет:
Наверняка вас накормили перед отъездом, но, — хитро дёрнув бровями в сторону Уолша, он добавляет, — Но этот парень всегда голоден, — он столько времени в своё время проводил в порту, что здесь его знал каждый моряк. Он рос, и они старели, и сейчас он последний раз кинул взгляд в сторону семьи, которая отдалялась настолько быстро, что совсем скоро пропали из виду. Или это потому, что кому-то пора было отправляться на работу, которая началась несколько часов назад?
Перспектива, что семья будет как можно дальше от Англии не могла не радовать. Не потому, что они были максимально далеко – не западная Европа, конечно, но всё же дальше чем семьи его знакомых волшебников. Но Уолш читал газеты, он видел, что происходило что-то ещё со времен пятого курса, и чем старше они становились, чем темнее становилось время. Сейчас, когда ничего не происходило об этом было трудно думать – каждый раз ты думаешь «А вдруг это закончилось?», но затем ты вновь читаешь в Пророке о событии из Косой Аллее и осознание о том, что всё только начинается с новой силой разгорается в твоей голове.
Думаешь... — Майлз нервно перекладывает галеты из руки в руки, в какой-то момент останавливаясь и поднимая на девушку взгляд, — Элайджа вернется в школу? — он связывался с волшебником, когда узнал, что произошло, и смог выдохнуть спокойно от мысли, что рядом с ним уже на тот момент оказалась Трэйси МакМиллан. С другой стороны... Он видел, как родители не отпускали волшебников в школу ещё с несколько лет назад – и когда они обнаружили Василиска, и когда узнали, что профессор Люпин оказался оборотнем. Было столько спорных вещей, и боялись как взрослые, так и дети, и он понимал, что это будет тяжелый выбор и для Грэмов. И он волновался, чертовски волновался, что друг может не оказаться рядом. Или он не окажется рядом с другом в такой момент?

3

Айлин просыпается рано, – с каждым днём раньше обычного – памятуя о скором возвращении в каменные стены Хогвартса. Аккуратно девушка поднимается с постели, стараясь не потревожить глубокий сон волшебника рядом. Порой, когда Блэквуд выбирает встать позже привычного, им удаётся проснуться вместе, и тогда Айлин аккуратно щекочет его за прядку волос, встречая Майлза шутливым: «Только не бей.»
Но сегодня она следует отработанному ритуалу и исчезает в дверном проёме, ведущем в ванную, возвращаясь уже с туго заплетённой косой и посвежевшим лицом.
Обычно, родители Майлза просыпаются первыми, захватывают завтрак на бегу и желают девушке хорошего дня, оставляя Айлин пару часов единения; ровно до тех пор пока на втором этаже не послышится мельтешащий шаг, а затем грузное сонное приземление на твёрдую поверхность. В свободное от шума время Блэквуд вытаскивает конспекты, ставит перед собой чашку кофе или тянется к утренней газете, пробегаясь глазами по заголовкам последней сводки новостей.
«Нападение в Косом Переулке,» — напечатанный на первой странице заголовок заставляет слизеринку нахмуриться и подтянуть сверток к себе поближе. Заговорщически мозоля чёрный текст, Айлин сидит на месте с минуту, резко поднимается и бежит на второй этаж, лишая Майлза Уолша посленего получаса утреннего сна.
Лето уходит с первым раскатом грома, нашёптывающим: «Случилось что-то плохое. И это только начало.»

I ' L L   S T A Y   ' T I L L   A L L   O F   T H E   R I V E R S   R U N   D R Y
B U T   I F   Y O U ' L L   G O   I ' L L   G O

http://funkyimg.com/i/2DuoY.gif http://funkyimg.com/i/2DuoZ.gif
O H ,   I F   Y O U ' L L   G O   T H E N   I ' L L   G O
A S   L O N G   A S   Y O U   W A N T   M E   T O   S T A Y

С тех пор прошло несколько дней, но мысли Айлин продолжали вертеться вокруг Элайджи и трагедии, свалившейся на семью магглорождённого. Они остались в Ирландии, – Майлз послушался подоспевшую по первому зову Трэйси, – и пускай ждать встречи в школе казалось Блэквуд не лучшей идеей, настаивать она не рискнула. В конце концов, юноши были лучшими друзьями, и Майлз наверняка понимал больше остальных, как стоило себя вести и с кем Элайджа хотел находиться в тяжелый период.
Впрочем, присущая сборам суматоха всё же сумела выбить мрачные мысли из головы слизеринки. Постепенно её вещи начали просачиваться в разные, весьма неожиданные уголки дома, и запаковать их в первоначальном количестве оказалось задачей не для слабонервных. А может, она просто оттягивала момент, когда чемоданы встанут в угол породнившейся комнаты и подведут короткий итог двух с половиной месяцев: пришла пора возвращаться.
Спасибо вам, миссис Уолш. За всё, — Айлин улыбается шире в бесполезной надежде, что слёзы не проступят едва заметной пеленой на глазах. Она совсем не ждала, что Уолши не только устроят прощальный ужин, но ещё и доведут их до конечной точки, отчего держаться было в разы тяжелей, — Я всегда буду рада вернуться в вашу чудесную семью, — миссия провалена. Слизеринка прикладывает ладони к щекам в попытке вмять эмоции обратно в лицо, и, кажется, делает только хуже. Прощания всегда давались ей с трудом. Она старалась верить, что произнесённые приглашения обратно не были пустым звуком, но на всякий случай повторяла себе: не стоило надеяться слишком сильно. Блэквуд могла бы составить целый список катастроф, способных лишить её шанса на возвращение в ирландский дом, однако не собиралась тратить на него ни секунды. Только не сегодня.
Вжимаясь чуть сильней в легкое пальто, Айлин подступает к Риштерду, чьё имя она всё же научилась произносить без невольных попыток превратить мужчину в Ричарда, и коротко смеётся, когда тот отдаёт указания сыну, словно Блэквуд была не посторонней персоной, а его собственным ребёнком. Стараясь не показывать смущения, волшебница прячет взгляд на линии горизонта и морщит нос от солёных порывов ветра. Наверное, сколько ни пытайся, привыкнуть к такому невозможно. Но не верить в искренность родителей Майлза, спустя столько времени, девушка больше не могла.
Друбблс, значит, — последнего из Уолшей слизеринка встречает выжидающей улыбкой. Нельзя сказать, что она познала мастерство чтения Оливера Уолша, однако замечала маленькие сигналы «что-то происходит» в движениях мальчишки. Другое дело, предвидеть удар прямо по растроганным чувствам Айлин была не в силах. От неожиданности она едва шевелится, аккуратно опуская ладони на плечи Оливера и приобнимая парнишку, — Куда я от вас денусь, — в одном девушка была уверена: что бы ни произошло в будущем, она навсегда запомнит то, что сделала для неё эта семья; и навсегда они останутся в её сердце.
Делая глубокий вдох, Блэквуд с благодарностью смотрит на Майлза, ненавязчиво намекающего на поджимающее время, – ещё немного и Ирландии бы досталось солёное озеро на память. Напрягаясь, Айлин распрямляет плечи и готовится к тому, чтобы удерживать завтрак в желудке, но ничего не происходит. Выжидающе она смотрит на лица Уолшей в надежде увидеть там подтверждение, что всё происходит, как и должно. «Без паники,» — так себе подтверждение. Правда, паниковать девушка и впрямь не собиралась.
Поедем завтра?.. — неуверенно бубнит волшебница под нос, опасаясь потревожить гудение шестерёнок в трёх головах и восторженные фейерверки в одной чуть поменьше. В конце концов, они могли сесть на вечерний паром, переночевать в Лондоне и отправиться в школу с утренним поездом на день позже? Нет, кажется, их ждал «Быстрый Вилли», и лицо Айлин Блэквуд сказало всё, что девушка не произнесла вслух. Что бы это ни было, она искренне надеялась, что в уши совать ничего не будут, — Вилли, так Вилли, — на одном дыхании выплёвывает Блэквуд, пока её утягивают ближе к порту. Неужели всё-таки ушам будет мокро?
К счастью, страшные предсказания не сбываются. В несвойственной Майлзу спешке они запрыгивают на кораблик, отчего Айлин едва успевает прокричать слова благодарности и в который раз попрощаться с фигурами, остающимися на берегу. Улыбаясь, она стоит так ровно до тех пор, пока не чувствует характерный толчок под ногами.
В худшем случае, снимем комнату на ночь, — невзначай дергает плечами Блэквуд, осторожно поднимая глаза на Уолша и скрытно поджимая губы в улыбку, — Думаю, Хогвартс не рухнет за один вечер, не окажись нас на церемонии, — она до конца не осознавала, что это был их последний год в школе. Теперь они были теми «взрослыми», на которых когда-то сами заглядывались в первый и последующие года обучения. Отчасти Айлин испытывала облегчение, понимая, что ей больше не придётся наблюдать старшекурсников в гостиной Слизерина. В особенности, Кассиуса Уоррингтона и его команды поддержки. Однако утверждать без единого сомнения, что он навсегда покинул её жизнь? Увы, она никогда не славилась наивной верой в лучшее, и что-то в ней предчувствовало: они ещё встретятся. И совсем не как давние друзья.
Они у тебя замечательные. Поверить не могу, что уже завтра мне придётся здороваться с вечно недовольным лицом профессора Снэйпа, вместо твоих родителей, — наконец отворачиваясь от удаляющейся земли, не без недовольства выдыхает Блэквуд. Застывая взглядом на лице юноши, она смято улыбается и хмурится от собственных мыслей, — Если бы сюда не доставляли Ежедневный Пророк, можно было бы решить, что в мире всё спокойно. Как если бы темнота не могла пробраться через море, — если бы Айлин могла, она бы не задумываясь осталась в Ирландии, забыв о пугающих новостях, как о ночном кошмаре, растворяющемся под первыми лучами солнца. Но что бы стало с Александром? Полин? Элайджей? В конце концов, что бы стало с её матерью? Все они так или иначе не могли бежать от происходящего. И пока в Англии оставался хоть один из названных, слизеринка не позволила бы себе бежать прочь, закрывая глаза, зажимая уши, будто всё было на своих местах, — Пускай, так оно и остается, — возможно, она обманывалась беспочвенными надеждами, однако думая об Оливере и обо всех, кто остался за их спинами, Айлин не хотела представлять, как им хоть на мгновение придётся прочувствовать мрак, окутавший столицу Соединённого Королевства.
Благодарю вас. Пожалуй, я пас, но вы всегда можете отдать мою порцию этому парню, — морщась одним глазом, девушка чуть толкает Уолша в бок и ухмыляется. Пускай, по меркам долгоиграющих пар, они были вместе добрые пять минут, Айлин перестала ждать будущего, будто плохих новостей. Рядом с твердо стоящим на ногах Уолшем не почувствовать бетонный фундамент было невозможно. И со временем Блэквуд всё больше и больше доверяла своему сердцу, не обращая внимания на неугомонные причитания внутреннего голоса, — Признавайся, ты знаком со всей Ирландией или тремя четвертями? — или это только у неё складывалось впечатление, что остров был большой деревней, и если Майлз кого-то не знал, то всё равно знал его хотя бы косвенно?
Смирившись с тем, что путь окажется не таким быстрым, как предполагалось, Блэквуд усаживается на небольшой выступ и задирает лицо к солнцу, пытаясь ухватить последнее тепло, прежде чем Британия погрузится в бесконечные дожди и осеннюю серость. Впрочем, звучащий вопрос возвращает волшебницу из полузабытья, заставляя Айлин нахмуриться и поджать губы. Она думала о том, что молодой человек мог не вернуться в Хогвартс, и знала, что это наверняка мучило Уолша, пусть тот и не показывал своих переживаний в полной мере. Вспоминая себя в первый год смерти отца, Айлин бы сказала: ждать стоит худшего. И всё же оставляла надежду, что Трэйси и Майлз, остающиеся в школе, перевесят чашу весов в нужную сторону. Друзья ведь должны держаться вместе, разве не так?
Я... — не договаривая мысль до конца, Блэквуд поднимается на ноги и останавливается рядом с Майлзом, уперевшись в деревянную перекладину, — Не знаю. Я хочу верить, что он вернётся. Трэйси убедит его, ведь она нужна ему. Мы нужны Элайдже, — задумываясь, она добавляет, — А он нам, — иначе, что будет с МакМиллан, откажись он возвращаться? А с Майлзом? Ей совсем не хотелось смотреть на то, как её, пожалуй, самые близкие люди страдают. Какой бы тяжелой ни была ситуация Грэма, слизеринка не собиралась мириться с той реальностью, где их общий друг терял здравый смысл и становился затворником своего маггловского района. Да и делать вид, словно Элайдже бы позволили отрезать себя от магического мира одним лишь желанием – бессмысленная затея. Конечно, парень всегда мог прикинуться, что ничего не видит и не понимает, но вряд ли те, кто устроили беспорядки в торговом районе, разделили бы позицию юноши. Только в Хогвартсе они находились под защитой – вот во что верила Блэквуд и надеялась, что её друг разделял эту веру.
Майлз, — аккуратно касаясь предплечья Уолша, она нерешительно смотрит на него с несколько секунд, собираясь с мыслями, — Что если всё станет только хуже? Что если, — Айлин запинается и продолжает тише, — Опасения Аврората сбудутся, и быть войне? Что ты... мы будем делать? — Блэквуд не хотела бежать. Тем не менее, поставить перед ней выбор между благополучием мира и Майлзом Уолшем, волшебница бы не раздумывая бросила Вселенную на произвол судьбы. Возможно, это было неправильно. Возможно, рвущиеся стать героями бы осудили её. Однако вовсе не мир оказался рядом с ней, когда вся жизнь девушки рушилась под основание. А значит, не ему она будет предана до самого конца.

4

Если бы когда-нибудь Майлзу сказали о том, что Хогвартс разберут по кирпичам, он бы лишь с усмешкой на губах добавил «Ага, когда русалка на горе свистнет.» Он точно не мог определить, почему так рвался в школу, не смотря на то, что они, в действительности, могли приехать и позднее. Если оттолкнуть в сторону все шутки о том, что он пропустят пир, которым славился Хогвартс на протяжении всех лет... Майлз до сих пор не мог поверить, что это будет последний год в школе. Волшебник никогда не чертил перед собой линию, оставаясь на стороне сентиментальных, с другой стороны, заранее готовил себя к тому, что вернуться так просто уже явно не получится. Пройти на кухню, поднимая полный стакан с тыквенным соком над головами домовых эльфов и подносы, которые они тащили на себе под потрескивание в печи. Взлёт над школьным квиддичным полем, которое чинилось столько раз, что если пересчитывать на деньги магглов, они бы явно влетели в копейку со всем этим; и то, как шумят подолы яркой красно-жёлтой мантии с крупной пятеркой на спине. Подбадривающе посмотреть на первокурсников, которые в спешке торопятся к своему столу после того, как старую Шляпу сняли с их головы; хлопнуть по плечу и радостно заявить, что теперь это – их новый дом. Майлз любил свой факультет, не смотря на то, что большинство его друзей, как и девушка, были из других домов, однако... Стены одной из самых высоких башен всегда встречали с особенной теплотой, как и студенты внутри неё, не смотря на некую раздражительность, исходящую от определенных.
Ты просто забыла, какой пуддинг они преподносят на десерт, — качнув головой, заявляет Майлз вместо всех тех мыслей, которые крылись в его голове. До сих пор непривыкший к тому, что иногда переживания могли вылезать на поверхность, Уолшу было проще отшутиться, сказать что-то, что первое пришло в голову, лежало прямо на поверхности, — Хотя, — он многозначительно качает головой, оглядывая слизеринку с ног до головы, а затем перехватывая свои локти пальцами, отводит взгляд в сторону, продолжая улыбаться. Заканчивать свою мысль он не стал, дабы не оставлять на себе никакого клеймо. Юноша уже не смотрит на берег – Уолши не слишком любили долгих прощаний. Он помнил, как быстро всегда мать приобнимала его за плечи, оставляя поцелуй на макушке, и стоило только волшебнику запрыгнуть в поезд, как они уже семенили в сторону порталов, которые могли бы помочь им переместиться в Дублин.
А представь каково мне? Снэйп – твой декан! А мне приходится мириться с ударом скрученного пергамента по голове только потому, что я учусь на Гриффиндоре, — Майлз грузно вздыхает, — Хотя, с другой стороны, закономерность – тоже самое я получаю и от МакГо, — волшебник задумчиво чешет подбородок, а затем поправляет кепку, стягивая её сильнее на макушку, тем самым освобождая зелёные кудри, поблёскивающие в лучах солнца. Уже несколько дней цвет его волос не сильно менялся, и смотря на себя в зеркало, Уолш мог сделать это лишь на тот период, когда вообще задумывался об этом. Вместе с его мыслями цвет возвращался. Несколько раз он ловил на себе взгляды матери, которая поджимала губы. Один – вопрос от сестры, которая дёрнув бровью, сказала «Ты чего переживаешь?»
Ежедневный пророк в последние года стал приносить всё больше и больше тёмных новостей. То и дело на первых полосах появлялись статьи о нападении, фотографии людей, которых разыскивал Аврорат, и пусть всё ещё положительных новостей было куда больше, внимательный читатель должен был обратить на это внимание. Уолш не слишком часто читал газеты; но у него была Айлин Блэквуд, делящаяся новостями, заставляя волшебника и самого протянуть руку к магической газете. Волшебник задумчиво кивнул на её слова – он и правда надеялся на то, что темнота не могла так просто пробраться сквозь морские волны, точно также, как и сами маги аппарировать. Родители, правда, всё ещё проводили какое-то время и в Англии – по делам они часто навещали Глазго, что являлся второй их торговой точкой, и не смотря на то, что он был далеко от Лондона... Проблемы ведь происходили не только в нём, верно?
Всё же отказавшись от дополнительной порции, которую предложили Блэквуд, он усмехнувшись, дёргает бровями, мол я не я, и рыба не моя – понять о чём она говорит было слишком сложно. В прочем, не долго юноша мог корчить лица, и добродушно улыбнувшись, посмотрел в сторону снующих туда-сюда людей, многие из которых успели сойти с палубы, отправляясь на нижние ярусы. Пусть кораблик и был небольшого размера, но то, что скрывалось у него внизу... Как палатки колдунов, выглядящие внутри больше, чем снаружи.
Девяносто и девять процентов. Мне просто повезло – когда твои родители занимаются торговой фирмой, все хотят с вами дружить, в надежде, что вы сможете помочь с отгрузкой рыбы, — он смеётся, добавляя, — Вот у кого-кого, но у Оливера связей больше на один процент, чем у меня. Тот своим любопытством доканывает людей настолько, что удивительно, что не знает, где лежит ключ от их ячейки в банке, — маленькому волшебнику было не так уж сильно интересно общаться с детьми его возраста, но что касалось взрослых... Пристать он мог к ним надолго, хватаясь за руку и делать вид, что  он мальчишка, который потерялся и не знает, куда идти. Его бы упорству да в правильное русло – вышел бы тот ещё магический шпион.


w e l l , the way I feel is the way i write,it isn't like the thoughts of the man who lies,http://funkyimg.com/i/2DXyR.gif http://funkyimg.com/i/2DXyS.gifthere is a truth
                                            a n d  i t ' s  o n  o u r  s i d e


Открытое море должно было успокаивать, как и бьющиеся в пену об борт корабля волны, однако, глубоко внутри напоминание о том, что где-то там есть Элайджа Грэм, борющийся со своей трагедией заставляла его сдвинуть брови к переносице со вздохом подумать о том, что ему очень хочется помочь. Они дружили куда меньше, чем если сравнивать общение Илая и Саттэра, или ту же МакМиллан. На самом деле, Уолш до конца так и не смог понять, почему за столько лет в школе, они столкнулись лоб в лоб только в прошлом году, не смотря на общие интересы, увлечения, одинаковое мышление в том или ином вопросе. Чему он был рад – всё же столкнулись.
Слова Блэквуд на мгновение ослабевают его тревогу. Она была права – Трэйси, действительно, поможет ему выбрать нужную сторону, а факт того, что и сами волшебники поддерживали его, пусть и на расстоянии, должен достучать до его головы то, что они будут рядом, сколько бы времени не потребовалось. Тем более, насколько это будет логичным для него? Что изменит, если Элайджа решит остаться в Лондоне, вместо того, чтобы вернуться в Хогвартс? Все эти вопросы, ответы на которые чересчур нелогичными, тем более, зная о мировоззрении Элайджи, волшебник выдохнул. Майлз поворачивает на неё голову:
Ты права, нет причин для беспокойства – бешеный барсук точно сделает всё, как надо, — пытаясь как-то подбодрить и её, и самого себя после сказанных слов, Уолш уже готов отойти от грузной темы, однако лёгкое касание его плеча заставляет Джо дёрнуть бровями и вновь перевести взгляд от голубизны моря к зелёным глазам волшебницы.
Он думал об этом, возможно, куда реже, чем многие маги, но тем не менее, и сквозь прослойки, словно пирога, но мозга Майлза проходили эти опасения. Он на секунду хмурит брови, несколько раз стучит пальцем по перекладине, а затем выдыхая, говорит:
Войне, значит? — гриффиндорец на секунду дёргает уголками губ, — Айлз, я... Я только что говорил о том, что рад, что моя семья остаётся в Дублине, но сам я, в случае, войны вряд ли смогу остаться в стороне, — он вновь дёргает руку к кепке, снимая её, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, и утыкаясь в доску спиной. Несколько раз он трясёт матерчатый козырек, словно проветривая его, а сам попутно приглаживает волосы. Подбирает слова, — Я хочу помочь. Ещё когда мы были в Отряде Дамблдора, я понял, что есть столько вещей, о которых мы не знаем: которые скрывает и правительство, и даже преподаватели школы, люди, которым мы должны доверять... И я понимаю, что этот героизм как от обычного... Школьника? — он тяжело ухмыляется, понимая, что они уже стали совершеннолетними, но многие до сих пор смотрели на них, как на обычных слабомыслящих учеников Хогвартса. Вновь надевая кепку на голову, юноша разворачиваясь к девушке полным корпусом, продолжает говорить, следуя заданной девушкой интонации, — Может казаться глупостью, но всё же, так будет правильнее – я просто не могу поступить иначе. С другой стороны втягивать тебя во всё это? — он тянет руку к её ладони, несильно сжимая её пальцы, смотря на волшебницу исподлобья, — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — он не хотел даже об этом думать. Думать о том, что хотя бы на одно мгновение возможно будет отпустить Айлин Блэквуд из своего поля зрения, как это случилось несколько лет назад. Наверняка, любой взрослый мог бы качнуть головой и напомнить, что встречаются они слишком малый отрезок времени, с другой стороны, будет ли их кто-то слушать? За тот период времени, в который их жизни столкнулись, волшебники успели пройти через столько, через сколько все остальные люди не могли пройти за всё время своего существования. Утрировано? Нет, сэр, — Что ты... Что ты думаешь обо всём этом? — он не мог её просить пойти с ним, с другой стороны, насколько эгоистично звучит мысль, что придётся уйти ему? В конце концов, он мог бы плюнуть на всё это, качнуть головой, сказать, что останется с волшебницей ради себя и её безопасности – всем было бы проще. Но мог бы? Его родители не участвовали в Первой магической войне, полностью оказавшись на стороне нейтралитета, и возможно, тот факт, что они остались за морем, полностью свернули на время свою работу, скрывшись, и помогло им остаться в живых. И пусть война закончилась, и на какое-то время определился мир, а родители твердили, что без них бы не стало лучше, Майлз Уолш был другого мнения, пусть и никогда не поднимал его среди семьи – они просто не смогут понять его мысль. Но каждая поднятая вверх волшебная палочка могла помочь. Каждое выкрикнутое заклинание могло спасти чью-то жизнь. И снова и снова возвращаясь к этой мысли, Джо знал, что если войне, действительно, быть – ему быть среди тех, кто будет бороться.

5

Хватаясь крепче за перила, волшебница покачивается назад на каблучке балетки и задерживает взгляд на профиле гриффиндорца. Хмурясь, Айлин вспоминает тот день, когда на четвертом курсе Майлз свалился на трибуны, и бессознательно дергает кончики губ чуть выше. Весь прошлый год она смотрела на Трэйси и Элайджу со скрытой завистью, думая, что по своей же вине потеряла возможность иметь что-то подобное с Уолшем. И теперь, когда все недопонимания и обиды были разрешены, а страхи были прогнаны упорством юноши рядом, она порой застывала во времени, удивляясь, что всё происходящее было реальностью. Случись что-то в её жизни или жизни Майлза, Айлин верила: они вытянут друг друга. А значит, не было поводов считать, что Трэйси не найдёт верных слов
Не зря же они знают друг друга целую жизнь, — Айлин охотно подхватывает его надежды, веря в то, что юноша не ошибается. Её привычка ожидать худшего не привела бы ни к чему хорошему, кроме лишних беспокойств Уолша; добавлять туда, где – она и без того чувствовала – было предостаточно тревог, слизеринка совсем не хотела.
Волшебник начинает говорить, заставляя её остановиться и опустить стопу на твердую поверхность. На мгновение Блэквуд корит себя за прямолинейность. Какой дракл её дернул начинать этот разговор сейчас? Словно у Майлза в голове освободилось свободная ячейка для поводов ворочаться от ночных кошмаров, и Айлин тотчас заспешила её заполнить. Но хватает парочки фраз, девушка понимает: увы, эта ячейка была полна давным давно. Наверняка, с первой новости о беспорядках и нападениях. И от осознания, что, вероятно, Уолш просто гнал свои размышления в дальний угол, героически спасая их беззаботное лето, Блэквуд чувствует тяжесть в груди. [float=left]http://funkyimg.com/i/2EMKR.gif[/float]
Войне быть, – была ли Айлин Блэквуд не в себе, раз позволяла наводящей ужас мысли пустить корни в сознании? Может быть, ей надо было сжигать чёртовы газеты, прикусывая себе язык? Разве было не здравей нацепить на глаза шоры, воззвать к богам и понадеяться на то, что худшее позади? Так делали многие; пугающее большинство, снующее по коридорам школы как ни в чём не бывало. И не столь важно шелестел ли по канализациям василиск, выл ли за окном сбежавший из Азкабана безумец или нападали ли на мирное население в самом центре Лондона... некоторым, судя по всему, не было никакого дела до сотрясающегося мира. И Айлин завидовала им со всей искренностью. Ей бы тоже хотелось без содрогания думать о будущем, строить планы без расчета на то, что в любое мгновение всё могло рухнуть. Она ведь, впервые, не должна была ни мифическому долгу перед семьёй, ни Уоррингтонам, никому. Айлин Блэквуд была вольна выбирать любую судьбу, но спрашивая себя что ты хочешь, всякий раз натыкалась на глухую безответную стену.
Она не знала. Разумеется, не в абсолютной степени; Блэквуд не сомневалась с кем собиралась разделять туманную неизвестность. Что же до остального? Ни единой идеи. Она могла бы стать зельеваром, как отец, может, развить творческую жилку и шить мантии или наконец дать своему увлечению прорицанием полную волю, но защищаться от тёмной магии иголкой, кидаться склянками из лаборатории или угрожать гадальными картами? Кажется, сама вселенная толкала её на тропу, по которой девушка не хотела идти. Вышел бы из неё хит-визард, аврор? Вполне. В Айлин было достаточно злости и жажды справедливости, чтобы выстоять тяжкий избирательный процесс. Но ни капли желания, отчего Блэквуд продолжала скитаться по путающимся дорожкам мыслей, не находя ответа, что лишний раз доказывало: делать вид, что всё в порядке, не выход. Рано или поздно реальность свалилась бы на их плечи, и попытка защитить близких от надвигающегося мрака, закрывая им глаза, в конечном итоге, оказалась бы медвежьей услугой.
Я понимаю, — она тянется к его предплечью, чуть теребя край майки. Правда, понимала, разрываясь между банальным инстинктом, твердящим, что мир мог гореть, главное, чтобы её близкие спаслись, и осознанием, что если не потушить огонь, когда-нибудь тот доберётся даже до самого прочного убежища. Кто-то мог уличить Блэквуд в несвойственном змеиному факультете взгляде на выживание, однако Айлин преследовала те же цели, что и все остальные. Просто, в отличие от большинства, девушка прекрасно понимала – бездействие и молчаливое подчинение приведут к куда более ужасающим последствиям, чем риск погибнуть на войне.
И это не героизм школьника, — сводя брови на переносице, возражает слизеринка, — Если бы все волшебники думали, как ты, возможно, никогда бы и не возникло необходимости нашего разговора обо всём этом, — и Блэквуд верит в каждое слово, которое произносит.
В зелёной гостиной зачастую проскакивали шутки в сторону других факультетов. В особенности, слизеринцы любили потешаться над рвущимися грудью вперёд львами, ёрничая, что с таким успехом, весь дом сляжет в больницы до того, как появится нужда бороться за бравое дело. Ведь с подожженным фитилём вместо хвоста, они встревали в любые драки! Пожалуй, то была главная позиция змеиного дома, которую Блэквуд не желала ни слышать, ни уж тем более поддерживать. Миру нужны были герои. Да, зачастую, героизм заканчивался трагично, но именно этот героизм позволил Айлин взрослеть, видя чистое небо над головой. Всем им! Надменным, потешающимся идиотам, считающим, что окажись Волдеморт у власти, в мире будет царить покой и процветание. Айлин Блэквуд быстрее бы проголосовала за неказистого Гарри Поттера в Министры Магии, чем поверила в эту ересь.
Майлз, — негромко хмыкая, Айлин расплывается в широкой улыбке, стоит юноше озвучить свои волнения на её счёт, — Мне кажется, что ты сильно меня недооцениваешь, — впрочем, она могла догадаться почему. Они никогда не сталкивались в ситуациях, где девушке приходилось использовать боевую магию. Всё, по чему Майлз мог судить, уходило далеко в практические занятия по ЗОТИ, где Блэквуд старалась не выделяться из общей массы, довольствуясь хорошими оценками, не более того. — Чтобы развеять твои беспокойства, я даже готова бросить вызов твоей мужественности и уложить тебя на лопатки в честном поединке, — расплываясь в заговорщической улыбке, девушка качается в его сторону и заглядывает в глаза гриффиндорца. И почему эта светлая идея не пришла к ней тогда, когда у них было целое поле для попыток померяться длиной палочки? — Надо же нам чем-то заниматься в свободное от учёбы время, — приятное с полезным, так ведь это называется? Особенно теперь, когда некоторые хобби станут недоступными, и им придётся искать новый выход бьющей через край энергии.
Айлин смотрит на ладонь Майлза, сжимающую её руку, и тихо вздыхает, усмиряя игривые настроения. При всём желании развеять гнетущую атмосферу, девушка не хотела отшучиваться от серьёзных решений. А их обоюдное согласие при необходимости принимать активное участие в судьбе Англии было одним из таких.
Я на твоей стороне. И не только потому что я хочу быть рядом с тобой, что бы ты ни выбрал. Я наблюдала за тем, как мрак сгущался ещё тогда, когда все эти идеи были только в зародыше. Поместье Уоррингтонов большое, но иногда шёпот в нём громче криков. Если всё так, как предполагает Александр, значит, мы больше не должны думать, словно у нас есть выбор участвовать в этом или нет. Мы обязаны нашим родным, друзьям. Обязаны самим себе. Потому что такие люди как Уоррингтоны, окажись они у власти, они угробят не только им неугодных, они угробят всё волшебное общество, — она говорит негромко, внимательно наблюдая, чтобы никто вокруг не расслышал сути их разговора, — Я бы хотела сказать, что уехать к Дублин и переждать бурю – это хорошая идея. Но это ужасная идея. Потому что возьми они Министерство Магии, Лондон... следующим будет всё остальное, и нам только и останется, что встречать их на пороге, — Блэквуд замолкает, не отводя взгляда с лица юноши. Она стоит так с полминуты, а затем негромко вздыхает и кладёт голову на его плечо, прижимаясь лбом к тёплой шее.
На самом деле, я просто надеюсь, что мой стакан наполовину пуст, и всё это мысли паникёрши по жизни, — она смеётся и не верит ни одному произнесенному сейчас слову.


Остальная поездка прошла без глубокомысленных диалогов. Вероятно, чувствуя разрастающуюся тревогу друг друга, они негласно решили не вытаскивать запрятанные в далёких углах страхи до тех пор, пока это не станет неизбежным. По крайней мере, так было в случае Айлин, в один момент ожившей и крикнувшей рыбакам, что она передумала на счёт своей порции и не готова ей делиться. Вплоть до берега она принялась трепаться о школе и о предстоящих матчах, на которых наконец сможет раскрасить лицо красным цветом или вовсе нацепить голову льва, как Полумна. И она бы продолжала дальше, если бы часы не затрубили тревогу к моменту, когда они сошли на твердую землю.
Майлз, время! — вырывается из неё, стоит глазам выцепить пугающую близость стрелки на циферблате к отправке поезда. Разговоры о номере в отеле и спокойном вечере странным образом испаряются из сознания слизеринки, превращая Блэквуд в кудахчущую курицу-наседку, не готовую упустить возможности беспокоиться об всём. — Чёрт, мы всё-таки опоздаем! — дергая его за локоть, причитает светловолосая и смотрит на Уолша так, будто их жизнь зависела от попадания на Хогвартс-Экспресс. Как оказывается, зря.
Иногда Айлин не осознавала, что имела влияние на Майлза. Ей казалось, что парень бы обязательно отправился с утра пораньше на пляж, если бы об этом просила не она. И то, как героически гриффиндорец отдирал себя от постели на рынок! Блэквуд была уверена, что подобные подвиги имели место быть и для матери, и для сестры, и, может быть, даже для младшего брата, когда тот вёл себя вполовину терпимей. Конечно, она надеялась, что молодой человек отреагирует на её крик в небо успеть. Однако не ожидала, что это станет вопросом жизни и смерти для Майлза Уолша тоже.
Давай! Давай, он сейчас отъедет! — путь от порта к Кингс Кроссу сливается в одну сплошную спешку, и возвращается в реальность Айлин уже тогда, когда проводник начинает закрывать двери вагонов, готовый свистнуть отправку с минуты на минуту. Едва дыша, девушка вырывается вперёд, утягивая Уолша за собой, но уже спустя пару секунд понимает, что единственный задерживающий балласт здесь она. Отдавая все силы в бесконечный бег, Блэквуд смеётся, хватает воздух губами и заливается сильней, слыша паническое уханье несчастной совы, видавшей многое, но не такое. Видя, что проводник их заметил, девушка громко реагирует, — Подождите! Мы тоже на поезд! — провожающие отскакивают в стороны от двух сумасшедших; некоторые чертыхаются им в спины, к сожалению, оставаясь незамеченными. Каким-то чудом они не врезаются в пожилого мужчину, и пока Майлз закидывает чемоданы в багажный отсек, Блэквуд машет перед носом контролёра билетами и запыхается в рассказе о том, как они торопились на поезд. Дожидаясь юношу у дверей, она заскакивает в вагон, прошагивает внутрь и валится спиной на стену, сгибаясь пополам и тяжело дыша. Айлин делает несколько глубоких вдохов и, чувствуя, что хоть немного пришла в себя, приподнимает голову, чтобы посмотреть на Уолша. Пожалуй, главная её ошибка. В следующее мгновение из девушки вылетает совсем не девичий смешок, и Блэквуд принимается гоготать, задыхаясь ещё сильней, чем раньше.
Ну и что? Выиграли мы с тобой большое ничего? — прерывисто выдавливая из себя слова, она смахивает подступившие слёзы. Как же все ошибались, когда говорили, что эти двое были словно небо и земля. Что-что, а выражение: «два сапога – пара», списывали с нездоровой Айлин Блэквуд и заражённого её бешеством Майлза Уолша.

6

Думая о своём будущем Майлз Уолш всегда вспоминал разговор со своим отцом, который случился годом ранее. Тогда на каком-то празднике за семейным столом, отец в шутку сказал, что совсем скоро передаст главенство в компании своему среднему сыну, и так уж получилось, что шутку Джо поддержать не смог. Он до сих пор помнит, с каким секундным удивлением смотрел на него Риштерд, и сразу же почувствовал, что им предстоит длительный разговор. Мистера Уолша можно было понять – из четырёх детей уже двое отказались от семейного бизнеса, в который волшебник вложил много своих сил, поэтому, не удивительно, что он надеялся на Майлза и его помощь. Это был один из тех дней, когда он разозлился, и метаморф не мог винить его в этом, но с другой стороны, и горечь от того, что отец не понял его давила на горло. И, разумеется, не стоило ожидать, что глава семьи так быстро оставит эту мысль в покое, и пусть не при каждом случае, но всё же, не забывал упомянуть, что у него всегда есть место для него. И чем больше волшебник шутил на эту тему, тем сильнее юноша сдвигал брови, сжимая губы, понимая, что кажется, так никто и не воспринял его слова всерьез.
Удивительно, но в отличие от Гарри Поттера, вечно попадающего в передряги или близнецов Уизли, которые успешно сбежали с Хогвартса в прошлом году, Майлз не был затычкой в каждой бочке. Он всё ещё был готов встать с поднятой волшебной палочкой против противников, которые сеют страх среди жителей магической Британии, однако, делал это куда более спокойно, видимо, противясь определенным стереотипам о своём факультете. С другой стороны, хмыкнув, гриффиндорец понимал, что уже несколько раз попадал в ситуации, когда скорее эмоции вставали впереди всех разумных мыслей. Он всегда мог остыть прежде, чем дать в нос Кассиусу на предыдущем курсе и уж явно не выступать, когда Долорес Амбридж вновь завела свою шарманку на тему нормальности исключительно теоретических уроков на Защите от Тёмных Искусств. Но... Был бы он готов работать в таком ключе? Смог бы перенести Отряд Дамблдора в свои постоянные будни, встречаясь с опасностями благодаря заданиям из Министерства Магии, которые на летучках разбирают авроры? С толикой зависти он смотрел на своего лучшего друга, когда они обсуждали своё будущее, и он видел, насколько в Грэме бушевала справедливость, насколько сильно мир расходился лишь на чёрное и белое, не оставляя места серым тонам. Уолш понимал, что именно такие волшебники, как Элайджа Грэм должны работать в Аврорате, а явно не Майлз. Ему не был чужд мир во всём мире, но в нём была та нерешительность и колебание, которое могло бы сложить проделанную работу, словно карточный домик от сильной встряски. Спорт был намного ближе ему, чувство свободы когда свист бьёт по ушам, а сам ты – уже так далеко находишься от земли. Ликующая толпа, поддержка в глазах близких, которую ты стараешься перехватить, пролетая над трибунами, напряжение, когда мимо пролетает отправленный загонщиков противоположной команды, и, наконец, победный свисток. Для многих это могло быть просто игрой, которая не приносила никакого смысла в жизни волшебников, однако, тут Уолш бы с вами поспорил. В конце концов, что станет с людьми, убери у них развлекательный досуг?
Слова понимания Айлин вызывают короткую улыбку, а последующие слова лишь чуть сильнее сжать её ладонь и почувствовать теплоту от поддержки, которую он получал от неё. Майлз всегда довольно скептически относился к словам той же МакМиллан, верующую в то, что когда ты влюбляешься, то сразу понимаешь, что это надолго. Пусть они не общались до шестого курса, а во время встреч на квиддичном поле было трудно сложить слова в более-менее логичный диалог, он всё же мог уследить, когда тот или иной молодой студент появлялся с ней за руку в помещении. Конечно, он не знал, думала она так же, прежде, чем начать встречаться с Грэмом или нет, но всё же, понять её ему было трудно. А теперь... Теперь Уолш понял, о чём она говорила. Чувствовал это, когда волшебница напротив заглядывала в его глаза, не отпуская его руку, всячески пытаясь помочь ему с гнетущими мыслями.
Нет, но я... — не успевая договорить, как резко дёргает бровями на предложение пасть перед волшебницей на лопатки. Кажется, он даже теряет нить разговора, не пытаясь плыть по нужному течению, где они продолжали обсуждать защиту о заклинаний, — Думаю, что мы сможем пропускать и некоторые предметы, — не тушуясь, негромко проговаривает юноша, ухмыляясь. Слишком уж явно представилась перед ним уж нужная картина, где, конечно же, Айлин Блкэвуд просто напросто выбивает из руки волшебную палочку каким-нибудь Экспелиармусом, ничего другого.
После собственных произнесенных слов о волнении за волшебницу и том, что ей лучше не участвовать в военных действиях, он уже знал, что она не будет думать так же. Поэтому, только слыша «Я на твоей стороне», юноша грузно вздыхает. Он рад. Рад, что Блэквуд по прежнему хочет предоставлять ему максимальную поддержку, но от этого, не становится легче, потому что волнение за неё звенит с куда уж более сильными отголосками. Вслушиваясь в каждое её слово, он переводит взгляд за её спину, по её примеру следя за их окружением. Холодок проходящий по спине от её напоминания про историю с Уоррингтами заставляет его слегка оттянуть голову в бок, словно растягивая мышцы, а самому сжать губы вместе.
Думаю, что уехать в Дублин будет хорошей идеей, когда это закончится, — он коротко ухмыляется, закрывая глаза, чувствуя теплоту её лба на своей ключице. С секунду он молчит, аккуратно прижимая губы к её макушке, с задумчивостью прислушиваясь о волны, бьющиеся о борт маленького кораблика, — Но чтобы ни случилось, Айли, пока мы есть друг у друга, думаю, нам не стоит сильно переживать. Тем более, может всё это лишь короткая чёрная полоса в магическом мире, — он не пытался свести разговор на «нет», но всё ещё, чувствовал, как он подходит к концу. То, что казалось бы, они оба хотели выяснить – они смогли. И стоящие на скрипучих досках на еле качающихся волнах в отрытом море, держались друг друга, как никогда прежде. Он аккуратно кивает головой на наполовину пустой стакан, стараясь именно эту мысль оставить самой главной. Она права.
Так что ты там говорила про «уложить на лопатки»? — в короткой паузе, произносит Майлз, убирая ладонь от её пальцев, и притягивая её к себе за талию, продолжая спиной опираться о край борта. Он несколько заговорщически улыбается, на мгновение прикрывая глаз, — Жалко, что мы выбрали «Билли» в свой транспорт, а не что-нибудь побольше. Там и каюты есть, и на палубе места побольше, — легко он пожимает плечами, добавляя, — Там можно было бы устроить настоящий бой, — несколько раз юноша топает носком ботинка по деревяшке, поднимая взгляд на Айлин. Такие разговоры, пожалуй, никогда не надоедали.


Он сгибается пополам, стоит ему только представить, как на голову волшебнице водрузился голова льва в качестве поддержки его команды. Им оставалось совсем немного времени до прибытия в Лондон, и они заполняли эти минуты бессвязными темами, перескакивая то к одному, то к другому. Смахивая выступившие слёзы на краях глазах, он услышат громкий трубящий звук, а затем и резкий голос Блэквуд. Опаздание на поезд не входило в его планы, ведь рядом явно больше не окажется их морского помощника, да и он сомневался, насколько возможно попасть в Хогвартс по воде. Пусть их товарищи из Дурмстранга показали, что это возможно, [float=right]http://funkyimg.com/i/2FAU9.gif[/float]однако выныривать со дна озера у него явно не было никакого желания. Поэтому стоит только кораблю положить доску между собой и берегом, как два студента сразу же вырываются вперёд, успевая только махнуть на прощание капитану.
Не опоздаем! — вырывается из него рык, и он подхватывает свой чемодан, при удобном случае, помогая ещё тащить и чемодан волшебницы. Бросая извинения, когда на пути встречаются люди и громкие призывы расступиться, потому что у них совсем не было бы времени помогать доводить встречных до больницы или вообще узнавать об их состоянии, Майлз вкладывает в этот бег свою максимальную силу. В конце концов, что-что – а бегать было его своеобразным коньком. Мысли об отъезжающем без нужных ему студентов поезде настолько прошла по всем нервным клеткам Уолша, что притормаживается от лишь перед кирпичной кладкой, разделяющей нужный им перрон от мира магглов. Оборачиваясь за спину, он бросает свои вещи, перехватывая чемодан и Блэквуд, толкая их через магический барьер, а оказываясь по ту сторону, уже вновь бежит вслед за волшебницей, слыша её крик сквозь шепот прохожих. Комичность ситуации доходит до него, несколько раз он чуть ли не спотыкается на бегу, давясь смехом как и его спутница, и активно машет рукой, стараясь предотвратить закрытую перед носом дверь.
Победа. Они успели.
Держи мой билет! — он вытаскивает скомканную бумагу из заднего кармана, передавая её Айлин, а сам напрягая мышцы поднимает их вещи, стараясь не упасть с не слишком широкой для таких размеров лестницы. Как только вещи были установлены на места, Майлз чувствует, как громкий гул оповещает об отходящем поезде, а сам быстро запрыгивает вслед за светловолосой в вагон. Поезд трогается, медленно набирая скорость, а Уолш до сих пор не может поверить в то, насколько близко они были к тому, чтобы остаться на перроне ни с чем. Конечно, это не конец света, однако, только что он именно этим и казался. Он смотрит на раскрасневшиеся щёки девушки и выбитые из хвоста несколько прядей, да и сам чувствует, как одышка больно бьёт ему по рёбрам, прижимая холодные пальцы к своему лицу.
Ну как же, теперь мы сможем посмотреть на распределение студентов старой Шляпой, как и остальными шестью годами ранее, — он вторит ей смехом, резко стуча ладонями по своим коленям, сгибаясь и продолжая попытки отдышаться, — А если бы мы пропустили Пир! Нет уж, не зря бежали, — заглядывая в окошко рядом с собой, он понимает, что за это время они успели выехать за пределы вокзала, и уже вовсю мчались по окрестностям города. Совсем скоро они выйдут за пределы Лондона, а там уже будет долгий путь до Шотландии. Они снова едут в школу.
Ладно, пойдём, найдём себе место, — качнув головой, он добавляет, — В конце концов, Элайджа с Трэйси тоже должны ехать из Лондона, — он усмехается, а затем протягивая ей свою ладонь, увлекает вдоль узких коридоров. Улыбка, в прочем, падает довольно быстро. Что он скажет другу? Уолш чувствует, как сердце начинает биться сильнее от волнения, и он неосознанно сжимает ладонь волшебницы сильнее. С момента, как Трэйси сказала им, что всё в порядке и им не стоит приезжать в Лондон на помощь, он не услышал никаких новостей. Майлз делает глубокий вздох, стараясь успокоить себя. Они разберутся, нужно будет просто посмотреть на рэйвенкловца, и он сразу же поймёт, что ему делать.
Издали пахнет сладостями, и вот ещё один пункт, который бы они смогли пропустить – тележку со сладостями, которую из года в год везёт одна и та же улыбчивая волшебница. Аккуратно переступая между вагонами, протягивая девушке руку, чтобы она не споткнулась, вновь оставляя шум позади, кажется они успевают пройти почти весь состав, прежде чем остановиться, оставляя впереди только кухонные вагоны. Волнение подступает к горлу с новой силой, но Майлз лишь морщится, стараясь затолкнуть его куда подальше. Разворачиваясь, он отпускает её ладонь, качая головой в сторону купе и людей, сидящих за дверью:
Студентов, кажется, не становится меньше с каждым годом, все места заняты. Думаю, что Саттэр и Полин не будут против нашей компании? — и не приметив следов отрицания, он открывает дверь, пропуская вперёд Айлин, а затем и заходит сам, — Привет ребята! — пожимая руку темноволосому юноше и неуклюже то ли приобнимает, то ли в смехе протягивает ладонь и Полин, он усаживается напротив волшебницы, — Как прошли ваши каникулы? — и Уолш спрашивает то, что на самом деле не хочет знать. Точнее, конечно же, хочет, но вопрос, вертящийся на его языке был совсем другим.
«Вы не видели Элайджу и МакМиллан?» — однако он так и остаётся не произнесенным.

7

Лето в Ирландии приглушило воспоминания прошлого года. В Дублине, в окружении прохладного морского ветра и греющего лицо солнца, Хогвартс казался не просто далёким событием; он был словно другой жизнью, прожитой совершенно другой девушкой, и случайно вернувшейся к Айлин Блэквуд, пробиравшейся к свободному месту вдоль вагонных рядов. Она забыла большинство лиц, украдкой поднимающих взгляды на двух нарушающих покой студентов. И если их значительная часть не навевала ничего, кроме мыслей о мимолетных столкновениях в стенах школы, некоторые заставляли волшебницу настойчивей фокусировать внимание поверх зазевавшихся ртов. Впрочем, если Блэквуд сбивалась, достаточно было обернуться за плечо, и беспокойство отступало.
Она знала: наверняка, к вечеру новость о том, как студенты с «разных фронтов» – и кто вообще определил Слизерин и Гриффиндор врагами? – держались за руки, разойдётся от подземелий до самых высоких башен. И пускай, её мало волновал шёпот за спинами, Айлин прекрасно понимала, что надежды на спокойствие в зелёной гостиной было мало. Да, Кассиус Уоррингтон был бельмом на глазу, испарившимся на ближайшие месяцы. Нет, ни Паркинсон, ни Малфой, никто из знакомых лиц из Инспекционной Дружины не пропал вместе с ним. И увы, список на них не останавливался.
Неосознанно Блэквуд отступает назад, хватаясь за протянутую руку, – не в её принципах расстраивать школьных болтунов, не давая им тем для обсуждения. Хотя они – последнее, о чём девушка вспоминает, перекидываясь немым диалогом с Уолшем. Кажется, кому-то суждено ехать стоя. Или разложить палатки в одном из переходов и хватать за ноги проходящих студентов, требуя с них место или жизнь.
Кто сказал, что мы их будем спрашивать? — волшебница дергает бровями и изображает злодейскую ухмылку, которая куда ближе к правде, чем могло показаться. Пропуская Майлза в купе к ребятам, с несколько секунд Айлин топчется за гриффиндорской спиной и выныривает с широкой улыбкой, принимаясь обнимать друзей и закатывая глаза на уточнение темноволосого юноши о том, что он всё слышал.
И мы очень рады тебя видеть, Брэдли, — на самом деле. Если подумать, в школе оставалось не так много людей, которых девушка могла без единой запинки назвать «своими». Ей бы хватило пальцев рук, чтобы посчитать тех, в ком Айлин не сомневалась, и тех, кто не сомневался в Айлин, – стоит заметить, имена в обоих списках не слишком разнились. События последних двух лет закрепили за ней прочную репутацию, которая преследовала её в стенах собственной гостиной в той же мере, что и среди других факультетов. Малая часть поверила в искренность слизеринки, направившей палочку на Кассиуса прошлой зимой, и вряд ли поменяла мнение за несколько месяцев. Что же до зелёных мантий? Кто-то держался её стороной, кто-то исподлобья осуждал Блэквуд; к счастью, единицы осмеливались открывать рот в сторону волшебницы, вероятно, побаиваясь судьбы, постигнувшей пятую точку Уоррингтона. И всё же в сумме все они действовали не самым положительным образом на желание вернуться в замок.
Всего год, так? Тем более, она не будет одна. И с этой мыслью Айлин задерживает взгляд на всё ещё чуть красных щеках Уолша, улыбаясь себе под нос.
Как прошли наши каникулы? — когда Полин задаёт ответный вопрос, девушка невзначай косится на Майлза и хитро поджимает губы, будто удерживая какую-то тайну на кончике языка. Она нарочно не говорит сама, лишь изредка уточняя упущенные ирландцем детали. Вовсе не с целью устроить ему проверку на качество памяти. Несмотря на то, что всё между ними было обговорено задолго до сегодняшнего дня, Айлин не могла избавиться от навязчивой идеи, словно отношения с ней усложняли Уолшу жизнь. Не настолько, чтобы запрокидывать голову и умолять бросить её, но в достаточной мере, чтобы не выставлять их больше, чем делал сам гриффиндорец. Не обязательно же было делать официальное заявление? Ей бы вполне хватило неподтвержденных чужих догадок, если бы это означало, что последний курс не сделает из них героев застольных бесед.
На самом деле, мы еле успели на поезд. Что-то случилось с порталом в Лондон, и пришлось устроить себе проверку на скорость. Если бы не Майлз, боюсь, я бы не прошла её, — смеётся Блэквуд, аккуратно качнувшись в сторону юноши и задев его плечом, — Кстати, — совсем некстати, однако упускать возможность спросить то, что волновало их обоих, девушка не собиралась, — Вы видели Трэйси с Элайджей? А то с нашей гонкой наперегонки с поездом, мы толком не успели рассмотреть кто где сидит, — хотелось бы сказать, что волшебница верила в свои слова в той же мере, в которой хотела в них верить, но пробиваясь сквозь заполненные ряды, она то и дело выискивала рыжую голову МакМиллан и её мрачный хвост с факультета умников. Весьма безуспешно, что вовсе не должно было означать правдивость худших опасений! Они могли вернуться раньше, чтобы провести остаток каникул в Хогсмиде. Айлин не исключала возможности, что была недостаточно внимательна после спортивных испытаний. Или ребята сидели в тех немногих вагонах, в которые они с Уолшем не заглянули. Ей достаточно было видеть лицо Майлза боковым зрением, и оправдания плохому предчувствию рождались будто сами собой. Жаль, не все разделяли её положительного энтузиазма.
Нет, — голос Саттэра звучит отстраненно, отчего тело девушки напрягается, словно в ожидании очередного ценного комментария, о котором никто не просил; или она плохо его знает? — Мои ставки – потому что ни один из них не сидит на этом поезде, — лучше она не знала его совсем.
Ничего не хочу сказать, но твои ставки имеют свойство оказываться весьма пессимистичными и абсолютно неверными, — с заумным видом волшебница скрещивает руки на груди и невзрачно кивает в сторону Полин, с которой, если верить словам Брэдли, им никогда не было по пути. С неловкой улыбкой девушка надеется, что ей удастся свести всё в шутку ради всеобщего настроения. 
О да, Айлин. А ты теперь, я смотрю, записалась в клуб полных стаканов? — уголки губ юноши тянутся наверх, отчего на мгновение Блэквуд распускает нервный ком в груди, — Ещё скажите, что никакой войны нет, – я посмеюсь. У него брат умер, какой... [float=left]http://funkyimg.com/i/2Hf53.gif[/float]
Мы знаем, Саттэр. По-моему весомая причина не оставаться одному, — резко одергивает его слизеринка, уставляясь парню глаза в глаза.
Ага, мы точно с одним и тем же человеком знакомы? Хватит лезть в мою голову, Айли. Не подключай меня, пожалуйста, к параду «не расстрой моего парня», — подскакивая с места, чеканит Брэдли и ставит жирную точку невнятным: «Пойду проветрюсь».
В купе повисает мертвое молчание, и на короткий миг Айлин готова поспорить, что тишина превращается в невыносимый парализующий звон. Она не слышит ни стука поезда по рельсам, ни кроткое: «Прошу прощения», — прошёптанное побледневшей подругой, покидающей внезапно душное помещение следом за Саттэром. Только всеобъемлющий шум в ушах, постепенно уходящий на задний план. Аккуратно волшебница переводит внимание от сжатых на юбке ладоней, к коленям Уолша, пока наконец не поднимает глаза к лицу юноши.
Я... я просто пыталась попросить его засунуть своё мнение в то место, откуда оно вылезло, — вылетает на одном дыхании. Она не лгала. Что бы Айлин ни думала и ни чувствовала мнимым третьим глазом не являлось правдой. По крайней мере, до тех пор, пока они не войдут в Большой Зал и не получат финальный ответ за праздничным ужином. — Я не считаю, что Брэдли прав, — ведь говорят же, можно достичь его угодно – стоит лишь захотеть? И в случае Айлин Блэквуд, держаться до последнего несвойственного положительного настроя не казалось ей преступлением против собственных принципов. Особенно, зная как сильно Майлз цеплялся за дружбу с Элайджей, и каким ударом бы это было для него в и без того мрачное время.
Айлин делает глубокий вдох, предпринимая попытку улыбнуться и прогнать непрошеный дождь над головами раньше, чем они утонут в нём; вместо улыбки у неё выходит сжатый в тонкую полосу рот, и Блэквуд сдаётся.
Добро пожаловать в Англию, — негромко произносит слизеринка, ненадолго отворачиваясь к окну. Кажется, покинуть Дублин – было худшим из их решений.

promised it would all be good, but does this feels good to you?
• • • 'cause you promised not to fall • • •

didn't you?

Стоит ли винить во всём богатый на эмоциональные встряски день или недооцененный талант Брэдли окутывать своим настроением половину материка, разговорчивость, как и отголоски хорошего настроения, не вернулись к девушке, даже когда орёл пришёл класть голову на плаху. Она не злилась на юношу. По крайней мере, точно не после того, как тот извинился и забился в самый угол купе, стараясь не тревожить остальных негативными флюидами. Наверное, сам не подозревая, он выбил из неё последнюю частичку Ирландии, не тронутой кошмарами, в которых существовали люди в столице Великобритании. В попытке убежать от принявшейся гудеть головы, Блэквуд уткнулась виском в теплое плечо Майлза и уснула вплоть до прибытия поезда в Хогсмид.
Как думаешь, не поздно заколдовать меня в животное и протащить с собой в башню? — пользуясь последними совместными минутами до ужина, Айлин тянется к ладони Уолша, — Каким образом я вообще должна засыпать теперь? — говорит уже чуть тише, наклоняясь к уху гриффиндорца. Что-то подсказывало: Вайолет вряд ли оценит сон в обнимку на узкой постели. Хотя проблема, конечно, заключалась совсем не в отсутствии человека, на которого бы Блэквуд закинула ногу. С каждой секундой волшебница всё отчётливей вспоминала прошлый год, и сколько бы Айлин не повторяла себе, что была не одна, сравнивать школу с умиротворением, которое она испытывала в Ирландии, у неё бы не повернулся язык. Благо, хотя бы времена Инспекционной Дружины и Долорес Амбридж остались далеко позади.
Никого не вижу, — переступая порог Большого Зала, девушка хмурит взгляд и поднимается на носочки в надежде найти две искомые головы, но снующие туда-сюда студенты перекрывают обзор. Приостанавливаясь, она смотрит на Уолша и неуверенно улыбается, — Пора по разным столам? Думаю, увидим их, когда все рассядутся, — не без вздоха. Она преувеличивала. Конечно, Айлин Блэквуд прекрасно понимала, что нет поводов для слёз в подушку. Их не развозили по разным полюсам, и всё же от мысли, что теперь её будни будут проходить по большей части вдали от Майлза, в солнечном сплетении образовывался тугой ком. Она привыкла, сроднилась с укладом жизни в доме Уолшей, и возвращать себя к прошлой рутине хотелось в последнюю очередь.
Кидая провожающий взгляд в спину гриффиндорца, волшебница протискивается к боковым столам, выискивая Вайолет глазами. Пускай, внушительная часть слизеринцев недолюбливала светловолосую, у неё всегда было одно дружеское лицо в их толпе. Разве этого не достаточно? Однако силуэт кажущийся темноволосой подругой ускользает куда-то в сторону, и в следующий момент кто-то из учителей просит занять свои места.
Как ваши каникулы? — давая искру галдежу, улыбается Блэквуд и тут же отвлекается, принимаясь высматривать двух друзей за соседними столами. Первым её взгляд встречает Саттэр, которому не требуется ни думать, ни подавать никаких знаков, чтобы всё стало понятно. В бессмысленном отрицании Айлин бежит поверх орлиных голов, пока не чувствует, как на неё смотрят, поворачиваясь в ту сторону. Застывая на глазах Уолша, она растерянно поджимает губы и вдёргивает плечами. Элайджи нигде не было. Кто знает по какой причине – она её совсем не волновала. Он бросил их. Бросил Трэйси, чей рыжий затылок Блэквуд выделила несколькими минутами раньше.
Мне очень жаль, — шепчет девушка одними губами. Лучше бы они опоздали на все поезда, лучше бы никогда сюда не возвращались. Но их звали не Элайджа Грэм. И все здесь понимали: простой выбор – никогда не верный.

8

На мгновение они погружаются в рассказы о каникулы. После того, как Брэдли и Полин сошлись благодаря силам и толчкам со стороны Блэквуд, у Майлза не возникало желания выйти из помещения, где бы они не находились. В конце концов, он как никто другой чувствовал на себе все эти неловкости и недосказанности, и хуже всего было в те моменты, когда он абсолютно не понимал не только то, что происходит вокруг, но и то, что он совершенно ничем не мог никому помочь. В любом случае, он с улыбкой поворачивает голову то к хаффлпаффке, то к менее трепетному по отношению к эмоциям юноше, откинувшись на спинку сиденья. Можно было сказать, что ему не хватало Хогвартса, не хватало вот таких путешествий в поездах, разговоров ни о чём, но всё же, всё это не вставало ни в какую по сравнению с прошедшими каникулами. Когда их встречает встречный вопрос, он на мгновение стопориться, повернув голову к волшебнице.
Ни на мгновение у него не было желания скрыть тот факт, что теперь они официальная пара. Волшебника никогда не задевали сплетни, собиравшиеся вокруг популярных и не очень людей, словно мухи, летящие на светильник. В конце концов, это смело можно было назвать развитой иммунной системой, ведь на его факультете были две главные сплетницы всей школы! Затем он негромко хмыкает и поворачивает голову обратно к ребятам:
Знаешь, если бы не необходимость обустраивать своё будущее, пожалуй, я бы с радостью остался в Дублине. С другой стороны, непонятно, кого из нас двоих мои родители захотели бы видеть больше – меня или Айли, а с учетом того, что она успела подружиться и с моим младшим братом, боюсь, что весы бы вовсе не опустились в мою пользу, — он говорил непринужденно, подпитывая это широкой улыбкой, — Вам нужно обязательно будет попасть в Ирландию на длительное время, если вы ещё там не были. И море, и зелёные равнины, панорамы с каменными домиками... А с учетом того, что нам теперь семнадцать, — он смеётся, пожимая плечами. Что-что, а ради ирландского пива стоит ехать в Дублин уж точно не на одни выходные. Сам юноша не сказал бы, что был большим фанатом алкогольных напитков, но, тем не менее, всегда гордо отзывался о их острове как о месте с одним из лучших сортов темного пива. И чтобы не говорили о том, что его можно было купить по всему мира, ожидайте одного из самых презрительных взглядов и бурчания под нос, что это совсем не то, что у зелёных лепреконов. Юноша ухватывает краем глаза ладонь Айлин, пока та добавляет к его расскажу свои впечатления, и перехватывает её своими пальцами, — Ну, и мы смогли разобраться ещё в паре вещей, — незаметно он несколько раз сжимает и разжимает её ладонь.
Можно было ли это представить? На дворе был девяносто шестой, в то время, как прошло уже два года с момента падения на Айлин Блэквуд тогда, когда он даже не мог вспомнить её имени. Тогда она позволила ему помочь, а за принесенный ужин и компанию в больничном крыле отблагодарила мазью со запахом моря, прямо как его цвет волос в тот день. И не смотря на перерыв в их общении, не смотря на недосказанности и секреты, которые они оба хранили из-за боязни показаться незащищенными, с односторонними чувствами, теперь едут вместе в одном вагоне неразделенные своими факультетами или мнением других людей. Юноша понимал – прошло так мало времени; и, по опыту других можно было убедиться в том, что эта первая влюбленность может перерасти в совсем не те чувства, которые они могут ожидать друг от друга в будущем. Но кто поверит в это сейчас? Майлз готов был бить кулаком в грудь, доказывая, что у них всё будет со всем по-другому. Он чувствовал это, знал и вовсе не планировал никого слушать.
Не озвученный им, но сказанный вопрос Блэквуд заставляет его поднять взгляд на Саттэра. Он и правда надеялся на то, что они просто не заметили их в большом количестве студентов. Хотел, чтобы они оказались с другими ребятами – может, их смогли приютить к себе ребята с команды Хаффлпаффа, и теперь Элайджи приходится выслушивать о том, как надменно они сообщают о будущей победе и в этом году. А, возможно, наоборот, Трэйси попала в компанию его однокурсников, и он с лёгкостью представляет её лицо, когда они пытаются придумать очередную сложную загадку для того, чтобы попасть в гостиную орлов, лишь вспоминая знакомый ритм, отбиваемый на бочках.
Он слушает разговор волшебников не вмешиваясь. Что он должен был сказать? Он не смотрит ни на кого из них, понимая, что пусть слова Брэдли и звучат грубо и без надежд, но, в какой-то степени, он был прав, по крайней мере, по поводу отсутствия ребят на поезде. Какова вероятность, что не смотря на произошедшее, никто из них не попытался бы найти друг друга после трёх месяцев разлуки? Они тесно общались последний год, и было бы странно, если бы Илай или Трэйси не сделали попытку найти ребят просто для того, чтобы всё обговорить. Они были тем ещё квартетом, при том, что цеплялись за одни и те же цели – именно это понял Майлз за теми обсуждениями про дальнейшие жизни, про тёмные времена, про существование Отряда Дамблдора в том году, в конце концов. Но всё же, слова Саттэра заставляют его нахмуриться, опустив взгляд к себе в ботинки, а когда студент выходит из помещения, Уолш делает короткий выдох. Что если он прав? Прав настолько, что они не смогут найти их не только в поезде, но и в Хогсмиде, точно также, как и в школе?
Всё в порядке, — он дёргает уголками губ, подняв взгляд на Блэквуд, пока упирался локтями в свои колени, нагнувшись вперёд, — Саттэр всё же, немного прав, не считаешь? В конце концов, если это будет правдой и ребят не будет, это явно не исправит ничьё настроение, — пусть на его лице и появилось секундное изумление, когда юноша сказал о попытке залезть в голову, Майлз сразу же вспомнил о способностях волшебницы – наглядный пример происходил в тот момент, когда её дядя решил переступить порог его дома. Он никогда не боялся и открыть свою собственную голову; только кому от этого станет лучше, раз он и так считал сам себя, практически, полностью открытой книгой? — С другой стороны, ещё рано опускать нос, — не смотря на свои слова и попытку поддержать её, Джо чувствует как ком застревает в горле, видя, что последняя надежда ускользала также быстро, как и они сами из туманного Лондона. Метаморф делает глубокий вздох, последний раз кидая взгляд на дверь, за которой, он был уверен, Полин с переживающим взглядом смотрела на Брэдли пытаясь добиться от него весомой причины вести себя так, как он вёл себя со слизеринкой. Ирландец откидывается на спинку сиденья, прикрывая глаза. Седьмой курс начался совсем не так, как они планировали.o u r  l u c k  i s  t u r n i n g  a r o u n d
c h a s i n g  t h e s e  e m p t y  v e r s e s

Всё же, остаток путешествия был не таким нервным, как его начало. Через какое-то время Майлзу удалось выкупить часть шоколадных лягушек и других сладостей у женщины с тележкой, и не смотря на то, что Саттэр отказался от сведенных сахаром зубов, юноша всё равно передал им с Полин волшебных конфет. И не смотря на то, что ноги начали быстро затекать, дёргаться сам по себе Уолш перестал довольно быстро, лишь изредка поправляя выбившиеся из хвоста Блэквуд пряди волос, как и саму её голову. А затем и вовсе накинул на неё свою тёплую кофту, да бы у волшебницы не было возможности замёрзнуть.
Когда же они сошли на станции Хогсмида, Майлз на секунду остановился, оглядываясь по сторонам. Юноша слышал громкий голос преподавателя по уходу за магическими существами и главного лесничего школы, Хагрида, который созывал первокурсников своим басом. Тихий звон исходил от поезда после полной остановки, и сейчас пар валил из него, опускаясь на тропинки, что вели в маленькую деревню. Уолшу всегда было сложно загадывать о чём-то наперёд, пусть он и имел какие-то планы на далёкое будущее, и не смотря на то, что у него ещё будет шанс вернуться в Лондон на старом добром Хогвартс-Экспрессе, он не мог быть в этом уверен. Проходя через качающиеся тёмные тележки, идущие узким рядом, он смотрел на величественный замок, пытаясь вспомнить, что было, когда он попал сюда первый раз. Сразу чувствовалась сила магии, которая присутствовала в этом месте; что тогда, что сейчас, она заполняла сердца ещё молодых волшебников, но если раньше она давала чувство защищенности, непоколебимости, то сейчас Майлз с опытом понимал, что не стоит опираться ни на кого сильнее, чем на себя. Школа не защитит и не спасёт. Только они сами.
Не знаю, насколько сильно отличаются мальчишеские разговоры от женских, но тебе явно не хочется вслушиваться в это, — он коротко смеётся, перехватывая её пальцы поудобнее, — И слабо представляю, как мы бы высыпались, — пожав плечами, Майлз подмигивает ей, чуть сильнее сжимая её ладонь. Конечно, он понимал о чём она говорит. И почему нельзя было поменять факультет? Он слышал, что во французской школе как таковых различий между домами вообще не существует, а даже если он и есть, то настолько условный, что менять его можно хоть каждый год. Он вздыхает, тоже отвлекаясь от разговора с волшебницей и поднимая голову на зал, заполненный волшебниками.
Ничего, завтра мы уже сможем завтракать как нормальные люди, — благо, никто не заставит их рассаживаться потому, что факультетам не положено. Да и у кого бы получилось? В конце концов, бунтари могли бы собирать пирожки в свои мантии и заниматься приёмом пище на улице, пока ещё тепло, а после – и в других укромных местах. Юноша прижимает её на мгновение к себе, прежде, чем они расходятся и утыкается губами в её макушку. Сразу же вспоминается, как быстро рассекались руки таких людей в прошлом году, когда Амбридж, видимо, от недостатка любви к собственной персоне, не позволяла и другим студентам держаться за руки или обниматься в коридорах Хогвартса. Майлз хмыкает – теперь этой старой карге явно не найдется места в школе.
Усевшись за стол рядом со своими однокурсниками, пытаясь параллельно ответить на все насущные вопросы, глазами он ищет темноволосую голову за столом орлов. Но столкнуться взглядом у него удаётся только с МакМиллан, которой, он был уверен, без труда удалось заметить взглядом его цветную голову. И хватает секунды, хватает только одного взора, чтобы понять – было бесполезно искать того, кто не приехал в школу. Майлз поворачивается к зелёному столу, чувствуя, как стягивается ком в горле, как всё то, на что они надеялись на протяжении всего дня, этого времени, развевается в воздухе как несбыточная мечта. Он поджимает губы и кивает головой смотря прямо на Айлин, а затем и вовсе утыкаясь лицом в стол. Как же так, Элайджа? Как так?

i  a i n ’ t  d o n e  n o t h i n g  w r o n g
but we done nothing right
http://funkyimg.com/i/2HKDq.gif http://funkyimg.com/i/2HKD1.gif http://funkyimg.com/i/2HKD2.gif
o n e  d a y  w e ’ l l  f i n d  w h a t ’ s  m i s s i n g

Юноша считал, что самое худшее было только узнать, что лучший друг решил не доучиваться школу в этом году. Из разговора с Трэйси после он также узнал о том факте, что юноша вообще решил полностью оборвать все связи с волшебством и магическим миром. И, разумеется, как бы сильно не переживал сам Уолш на тему того, что после смерти брата Илай решил выбрать именно этот путь, больше всего досталось его девушке. Он счастливой и весёлой, вечно разговорчивой и освещающей, кажется, всю планету МакМиллан не осталось и следа. Она вела себя сдержаннее, отстранено, словно вообще не присутствовала в этом мире. В прочем, в отличие от девушек, понять что ему нужно было сделать, чтобы поддержать подругу оказалось куда сложнее, поэтому в этом, как никто, помочь ему смогла Айлин, наводя его на правильный путь.
Несколько раз Майлз отсылал письма и Элайдже, в надежде на ответное письмо, однако, каждый раз поднимая взгляд или ловя посылки, он не видел ни адреса, ни имени своего друга, только Уолши за стенами Хогвартса напоминали ему о том, что в этом году – сложные экзамены, и будет куда лучше, если он сразу же возьмётся за голову.
Однако, спустя месяц всё изменилось. Изменилось с раскрытой дверью и переходящим через порог Элайджей Грэмом, решившим вернуться в магический мир, в котором он не видел смысла ещё в конце августа. Когда шепот поднимается со стороны его факультета, Уолш смиряет всех взглядом, заставляя их замолкнуть, а сам юноша утыкается взглядом в спину волшебника, чувствуя, как готов прямо сейчас подняться со своего места и с силой тряхнуть волшебника. С одной стороны, Майлз мог понять его. Смерть брата, нависшая угроза над его родителями, и то, что не смотря на постоянное давление и попытку отразить его, такие как Уолш и сам Илай, оставались в стороне и попадали в куда большие передряги, чем все остальные. С уходом Инспекционной Дружины, пока и не было появления никакого знака о том, что и Отряд Дамблдора будет восстановлен, а у самого Джо так и не появилось возможности поговорить с Гарри в этом году, не смотря на один факультет, и более того, на одну команду квиддича, тренировки которого начались с самого начала курса.
Разве он смог бы пройти мимо? Смог бы не попытаться заговорить с рэйвенкловцем после того, как тот, практически, пожелал вычеркнуть их всех из своей жизни?
Майлз думал, что всё самое плохое произошло месяц назад, не подозревая, что худшее может произойти с возвращением друга, который вовсе не планировал больше иметь с ним дело. Он не мог обижаться на Трэйси, пусть и пообещал поговорить себе с девушкой, которая не выполнила своего обещания. Гриффиндорец доверился ей, и чем это обернулось? Смотря на то, как Элайджа уходит прочь, Майлз остается в коридоре практически один – это был уже последний урок, совместный только с орлиным факультетом, и близилось время ужина.
Как так вышло? Почему он не смог прямо сейчас объяснить Грэму, что произошло тогда? Его выброс был настолько резким, что юноша лишь растерянно смотрел на Грэма, хотя у него было оправдание, была причина, почему прошлым маем он промолчал. И не смотря на то, что в этой ситуации не было вины Майлза, чувство совершенного преступления начинало подниматься от самых пят. У него была возможность догнать его; объясниться, но вместо этого он выбрал Айлин Блэквуд, с которой договорился встретиться сразу же после их урока.
Как прошло прорицание? — не имея желания ходить на этот курс после того, как он стал необязательным, Майлз ещё делает несколько глубоких вздохов, чтобы сравнять дыхание после резкого подъема на одну из самых верхних башен школы. Все остальные уже спускались вниз, когда юноша настиг Блэквуд. Он стопорится, отводит взгляд в сторону. Ему не хотелось ввязывать Айлин в его ссору с Грэмом, но разве не он говорил о том, что между ними не должно быть секретов? Однако, звучащий вопрос рывком вытягивает его из своих размышлений, не слишком оставляя выбора:
Что? Да, нет... Я просто, — он оглядывается по сторонам, а затем перехватывает её сумку с учебниками, и отводит её к глубокому подоконнику. Усаживаясь на самый край, он обхватывает свои локти руками, и вскидывает взгляд к потолку, — Я попытался поговорить с Элайджей, но кажется, он совсем не настроен на дружбу со мной ни в этом году, ни в каком другом, — юноша поджимает губы, — Я не говорил тебе, потому что пообещал МакМиллан, — он переводит взгляд на волшебницу, понимая, что уже не будет так уж важно, будет ли он молчать об этом или нет, — Но в мае Пьюси, кажется, — он морщится, вспоминая имя того слизеринца, — И пару его дружков столкнули МакМиллан в озеро, думаю, из-за её отношений с Илаем. Я проходил тогда мимо, помог ей, и хотел сразу же рассказать обо всём Илаю – в конце концов, если бы такое же случилось с тобой, а он был оказался рядом, я бы хотел об этом знать! — говорит он резко, а затем вновь выдыхая, он несколько раз топчет ногой по каменному полу и кусает губу, а затем, продолжает говорить, — В общем, она пообещала, что сама сделает это, и я не стал больше ввязываться, доверился ей, — Уолш даже позволяет себе грустно усмехнуться, отпуская руки от локтей и проводя ими по лицу, — Какой же я дурак. Наверняка, знай Илай, он бы сразу же рассказал мне, а мне даже не показалось странным, что за все эти месяцы мы не обговорили этой ситуации, — он протягивает волосы меж пальцев, что медленно становятся фиолетового оттенка вместо голубого, вновь посмотрев на Айлин. Никогда раньше он не делился ни с кем своими проблемами, и сейчас выпалил всё, как на одном духу. Разве не это означало, что он нашёл того, с кем мог поделиться всей тяжестью, что хранил на своей душе?

9

Миру не настал конец. По крайней мере, не миру Айлин Блэквуд, существовавшей в защитном коконе мыслей о будущем. Конечно, жизнь в Хогвартсе не шла в сравнение с умиротворённой рутиной Ирландии. Твердящие о выпуске учителя, ухудшившийся в разы – а казалось, куда уж хуже, – настрой декана Слизерина, едва ощутимое напряжение витавшее среди каменных коридоров – всё это откладывало свой отпечаток на студентов. Но едва ли результаты будущих экзаменов стояли первыми в списке беспокойств слизеринки.
Пускай, её Вселенная оставалась в полной сохранности, не заметить как стремительно обвалился привычный мирок Трэйси МакМиллан было невозможно. Это было слышно в её словах, видно в движениях; не прошло и нескольких недель, как первая проверочная работа по зельеварению подтвердила все опасения Айлин – её подруга была далеко не в порядке, и сколько бы её не тормошили во все стороны, вовсе не Блэквуд, не Уолш, никто из находящихся рядом приятелей не мог исправить этого. А тот, кто мог, сбежал, как последний трус, и тратить на него ценные секунды мысленного потока волшебница не собиралась.
Трэйси была не единственной. Несмотря на то, что поступок Элайджи отразился на рыжеволосой девушке более остальных, Айлин видела, как мучился Майлз. Задерживала в голове наигранно радостные интонации о написанных письмах и отсчитывала дни без ответов. В каком-то смысле, и сама Блэквуд чувствовала себя преданной, как ни старалась не думать о юном волшебнике, словно последний был её другом в настоящем понимании этого слова. Кого она обманывала? С её скудным кругом общения, Элайджа Грэм был подсознательной точкой опоры, человеком, на которого Айлин Блэквуд рассчитывала, и которого не стало рядом. И теперь, давящее в солнечном сплетении предчувствие преследовало её: вдруг, он был не последним?
Как жаль, что предчувствия редко обманывали слизеринку. В отличии от твёрдой уверенности в том, что хуже случиться не могло. Могло. Случилось. И сидя за крытым шелковой скатертью столиком, напротив Трэйси, Айлин делала всё возможное, чтобы сгладить острые углы, коих было неумеренное количество.
Надо будет обязательно собраться в Астрономической Башне на Хэллуин. Одолжим шар у мадам Трелони, заварим чай и устроим вечер гаданий. Позовём Полин, может, кого ещё с твоего курса? — наблюдая, как оставшиеся на дне чаинки переливались со стенки на стенку, невзначай предлагает волшебница и поднимает глаза на подругу, — Всяко лучше, чем сидеть в гостиной и ждать, пока очередной шутник решит изобразить из себя полтергейст. Или как пару лет назад... помнишь? До сих пор не понимаю, какими усилиями Майкл нашёл боггарта, и ведь, главное, поймал же! — болтает Блэквуд, эмоционально всплескивая руками. Она переигрывала. Не слишком заметно, но достаточно очевидно для знающих, что слушать слизеринка любила куда больше, чем трепаться. Увы, с возвращения Элайджи и без того немногословная МакМиллан превратилась в каменную статую, едва реагирующую на окружающую действительность. И если решение не приезжать в школу Айлин могла прожевать, скривившись как от горького костероста, то смотреть на благородно страдальческое лико Грэма без рвотного позыва у девушки получалось с трудом. Или она была не права?
Вспоминая себя курсом младше, Блэквуд могла бы проникнуться пониманием к самодельному одиночеству Элайджи, только вот в чём была загвоздка: его никто не заставлял. Ни обстоятельства, ни давящая авторитетом мать, ничего не приговаривало рэйвенкловца к отшельническому существованию, кроме собственного выбора. И мысль о Грэме, думающем, что он делал одолжение Вселенной, раздражала Блэквуд до той степени, что ей приходилось сдерживаться от хука с правой, пересекаясь с тошнотно мрачным лицом юноши в коридорах.
Кажется, на следующей лекции мы не вместе, — бережно убирая конспекты в сумку, бормочет Айлин, — Увидимся на обеде? — коротко улыбаясь, намеренно оживляется слизеринка и провожает взглядом уплывающую с толпой Трэйси.
Ей было неловко. Она прекрасно понимала, что всё это было глупостью, но вопреки здравому смыслу старалась не светиться рождественской гирляндой, когда к их дуэту прибавлялся радужный гриффиндорец. Словно они не могли обойтись и дня, не тыкая Трэйси в лицо своим счастьем.
Убеждаясь, что хаффлпаффка пропала с горизонта, Айлин поправляет мантию, наскоро прощается с профессором и курсирует в сторону выхода, чуть не врезаясь в мужскую фигуру, пахнущую знакомым одеколоном.
Ух, — останавливаясь ладонями о грудную клетку юноши, она охает от неожиданности и тут же расплывается в улыбке, — Вроде бы давно уже выросли, а привычки, смотрю, всё старые, — интересно, насколько нездорово бы звучало, скажи она, что была не против сломанных конечностей до тех пор, пока причиной увечий становился Майлз Уолш? Так и не найдя определённого ответа, Айлин предпочла оставить эту информацию в тайниках собственной головы; будет крепче спать.
Уверен, что хочешь знать? — будто скрывая страшную новость, щурится девушка, но не наблюдая ответной реакции, усмиряет воодушевлённое настроение и отстранённо пожимает плечами, — Как прорицание. Между страдающими от неразделенной любви девицами и параноиками, за которыми Лорд Волдеморт придёт сегодня за ужином, этот урок всё больше и больше напоминает отделение психиатрии, — закатывая глаза, вздыхает слизеринка, — Хотя есть и хорошие новости. Я гадала на сдачу ЖАБА, и думаю, что он у нас в кармане, — порой Блэквуд не замечала, как говорила глупости. Задеть Майлза было сложно, но пожалуйся она на вздыхающих по своим пассиям однокурсниц при Трэйси, вряд ли бы последняя не почувствовала себя включённой список. Совершенно незаслуженно, правда, неловких ситуаций меньше от этого не становилось. Тем более сейчас, когда одно имя волшебника с орлиного факультета заставляло Айлин гневно бледнеть и сжимать кулаки, проигрывая упоительную картину летящей струи огня в мишень.
Она открывает рот, чтобы продолжить болтать, – благодаря Трэйси, теперь это вошло в привычку со всеми, – но вовремя одёргивает себя, присматриваясь к Майлзу внимательней.
Эй, — значительно тише окликивает молодого человека волшебница, перехватывая его за локоть, — Всё в порядке? Не то что бы я не помнила, что прорицание не входит в список твоих главных увлечений, но даже для последнего фаната, ты, кажется, сейчас научишься спать на ходу, — она шутит, приостанавливая парня для досконального осмотра пристальным взглядом. Айлин всё так же запрещала себе лезть в голову гриффиндорца, как бы сильно ей порой ни хотелось. Не сказать, что Майлз мало говорил о спрятанном за тёмными кудрями, но положительного он выдавал куда больше, чем проблем. Точнее, единственной проблемы, напоминавшей огромного слона в комнате, которого все настойчиво не замечали. Потому что не одна Трэйси МакМиллан попала в немилость Элайджи. Избегал юноша всех и каждого, будто в Хогвартсе прошла обострённой на магглорождённых драконьей оспы, передающейся сквозь диалог, и Грэм боялся заразиться, произнеси он лишнее слово в адрес своих – как ни прискорбно – всё ещё друзей.
Стоит Майлзу отрыть рот – она знает. Знает, что «просто» далеко от обыденного расстройства из-за проигрыша в квиддич или низкого балла по нумерологии. Айлин дёргает бровями вверх, напирая на него всем своим видом. Она и так слишком долго ждала, надеясь услышать от Уолша порядком застоявшийся душевный поток, и этот взгляд говорит: сегодня это ожидание должно закончиться. Насильственно или нет – решать самому парню.
Ей требуется вся её выдержка, чтобы не цокнуть на звучащее скрипом по доске имя. Действительно, и на что она надеялась? Что причиной поникшего вида окажется кто-нибудь другой, кроме натёртой ими тремя мозоли на одном и том же мизинце? Вместо цоканья, Айлин делает глубокий вдох и хмурится, стараясь придать лицу серьёзный вид раньше, чем гнев вылезет на лоб. Девушка вслушивается в каждое произнесенное Уолшем слово, боясь сделать лишнее движение или издать лишний звук и ненароком спугнуть редкий момент, когда молодой человек вспоминал, что он имеет право не ходить с приклеенной улыбкой двадцать четыре на семь.
Она никогда не рассказывала, — негромко бормочет Айлин, будто игнорируя жирное заявление о вине Майлза в... простите, она плохо расслышала, в чём там он должен был быть виноват? На короткое мгновение ей хочется вспомнить, как Элайджа пытался запугивать слизеринку, отгоняя её от Майлза, как прокажённую, и всё же прикусывает себе язык. Как бы сильно Блэквуд ни мечтала уронить Хагрида на исхудавшее тельце Илая, никакой пользы, кроме её личного удовлетворения, этого бы не принесло. К сожалению, Грэм не перестал быть близким другом её парня, исполнив, судя по рассказу, истерический выпад заслуживающий театральных аплодисментов. И теперь ей требовалось не только проглотить едкое замечание, но и найти в действиях рэйвенкловца хоть какой-то смысл. Время невыполнимых миссий?
Ты не дурак, — резко меняясь в тоне, чеканит волшебница, — Но... предположим, если бы Элайджа или... Трэйси решили умолчать что-то о тебе, зная, что я бы хотела это знать, — она щурится, сжимает губы и несколько раз качает головой перед тем как продолжить, — Я бы попросила Трэйси никогда больше так не делать и, — вынула бы Элайдже сердце, — Элайджу тоже, — прокашливаясь, быстро добавляет девушка, — Но явно бы не стала отправлять никого на костёр, потому что если и есть поводы прервать дружбу, это явно не один из них, — по такому принципу им стоило перестать общаться ещё в прошлом году, когда висящая тяжким грузом тайна о чувствах Айлин заставила всех неловко ковырять остывшую в тарелках еду.
Блэквуд вздыхает и прикрывает глаза. Отчасти, она понимала. Как бы её ни злило поведение волшебника, Айлин было несложно догадаться, что последний чувствовал. В конце концов, когда-то и ей пришлось провожать самого близкого человека в последний раз. И пускай она была ещё ребёнком, гнева это не убавило. Впрочем, был не только гнев. Было отчаяние, ощущение полного бессилия и единственное желание – остановить проклятое время, чтобы хоть на секунду прекратить ноющие спазмы в грудной клетке. Она слишком хорошо помнила, как огрызалась на всякую мелочь, чтобы удивиться услышанному. И слишком хорошо помнила, что несмотря на все просьбы оставить её в покое, совсем не хотела оставаться одна.
Что бы он тебе ни сказал, не думаю, что Элайджа имел в виду и половину, — смягчаясь в голосе, девушка делает шаг навстречу, чтобы заглянуть Майлзу в глаза, — Он злится – это нормально. Правда, в этой злости твоей вины процентов пять, если очень повезёт, — качая головой, на выдохе произносит Блэквуд, — Знаешь, когда отец умер, я запиралась в комнате и сидела в ней целыми днями. Когда пришло письмо, я в слезах умоляла мать не отправлять меня в школу. Всё, о чём я могла думать, это об отце, и заполнять свою голову мыслями о школе казалось мне... Мне казалось, как будто из-за этого отец умрёт ещё больше, потому что уйдёт из моих мыслей. А ещё я злилась. Много. На всё. И каждая неурядица выглядела, как конец света, — неловкое движение плечами, — Я не знаю, что творится в голове Илая, но предполагаю, что ему очень больно, и он совсем не знает, как с этой болью справляться. Наверняка, винит себя, представляет, как это повторяется с каждым близким ему человеком, вот и ведёт себя, как... идиот, — не без усталого выдоха, говорит слизеринка, — Дай ему время. Он отойдёт. Возможно, не сразу, но обязательно отойдёт. А нам только останется быть рядом, когда это случится, — она дёргает уголками губ вверх и на момент ловит себя на мысли, что, наверное, не злится на парня так сильно, как делает вид. В конце концов, кто из них не делал ошибок? Не вёл себя, как последний кретин, искренне полагая, что поступает правильно? Айлин Блэквуд явно не входит в этот список.
Но я всегда могу поджечь его мантию, если тебе от этого станет хоть на секунду легче, — скрещивая руки на груди, невзначай бросает ведьма, — Нам не обязательно быть понимающими друзьями, — но, кажется, будут. А жаль.

10

Майлз давно определил для себя, что намного проще держать свои проблемы при себе. Дело было не в том, что у него их не было – разве кто-то поверит в такую сказку, с учетом его возраста? В конце концов, как и любой подросток, он мог накручивать в своей голове массу воображаемых препятствий, заставляющих его перепрыгивать их, словно спортсмена на марафоне. С другой стороны, каждый раз он задавал вопрос себе «Кому это нужно?», разбираясь со своими тараканами самостоятельно. И так было на протяжении очень длительного времени – дома в Ирландии Джо был самым не проблемным ребёнком, даже на фоне не слишком эмоциональных Феликса или Кейси, в конце концов, они дали ему определенную фору из-за того, что были старше. Благодаря тому, что оба волшебники влипли во взрослую жизнь на несколько лет раньше Майлза, у всех появилась возможность их сравнить, и многие даже не задумывались о том, что делать этого не стоит.
Практически, с самого начала их знакомства, Уолш делился с Грэмом куда большим и сокровенным, чем со всеми вместе взятыми. С ним было просто говорить, а говоря о том, что его волнует, он вовсе не ждал от друга подножки в виде лёгкой насмешки на его губах, заставляющая мысли забиться в тяжелом ритме. Случись такое, Майлз не стал бы говорить ничего; но в следующий раз, вряд ли раскрыл бы свой рот. И, разумеется, в последнее время, он часто общался с Айлин – вынуждающий взгляд, легкое прикосновение её руки, и одна лишь мысли о её волнении заставляя волшебника открыть рот, и совсем не переживать о том, что он покажется ей слабым. Раньше он считал, что от того, что кто-либо будет знать о его проблеме кроме него никому не станет легче, однако, он ошибался.
Волшебник хмыкает на слова про прорицания, качнув головой. Ещё пару лет назад всего перечисленного девушкой там не было, и, как ему казалось, посещать урок было куда приятнее. С другой стороны, стоило только шелесту слухов о наступающей войне пробежаться по закоулкам магической Британии, как об этом заговорили все, используя самые мощные громкоговорители. Что же, хотя бы не стоит волноваться на счёт экзаменов – что-что, а гадания Блэквуд редко были ошибочными.
Они остались совсем одни. Северная башня редко использовалась для чего-то, кроме уроков прорицания. Прятаться по углам и наслаждаться видами было куда проще рядом с Астрономической башней, а если вы являлись друзьями студентов Гриффиндора или Рейвенкло, то была возможность увидеть мир и оттуда. Майлз дёрнул головой в сторону окна – в последнее время, погода портилась куда быстрее, что, собственно было не удивительно. С неслышным вздохом он вырывает из сознания воспоминание о пляжном дне, где только пятки Блэквуд сверкали до того момента, когда не были подхвачены и подняты в воздух, а затем с шумом воды опущены на самое дно.
Ну, это утверждать я точно не могу, — он пытается улыбнуться, дёрнув нелепо плечами, но затем роняет уголки губ. В конце концов, именно так он себя чувствовал, стоя перед Грэмом, и выслушивая всё то, что тот держал сколько? Когда МакМиллан решила ему обо всём рассказать? Очевидно, что не в секунду его возвращения, потому что накопленного хватило бы на несколько человек, — До сих пор не понимаю, почему она не рассказала ему. Точнее... С одной стороны понимаю – она переживала за то, что он будет волноваться и что подумает всё на себя, но, чёрт, Айли! — он хмурит брови, не продолжая своей мысли, ведь и так было всё понятно. Скажи она ему об этом ещё в мае, Элайджа бы, возможно, точно так же бы разозлился, ведь придумать повод для такого случая всегда была возможность, как минимум потому, что не находился рядом с ней в такой момент. Но это бы осталось уже далеко в прошлом – не сейчас, когда на них и так с каждым днём сваливается всё больше и больше проблем.
Он перестаёт пилить взглядом плитки на полу в тот момент, когда Айлин делает шаг в его сторону, стараясь наладить зрительный контакт. То, что она находилась рядом часто действовало на него успокоительно – вините в этом то, что волшебница жила с ним всё лето, и он просто свыкся или то, что в нём до сих пор существовало чувство эйфории смешанное с непониманием происходящего, что светловолосая его девушка, а сам он перестает пытаться выбить плитку своей ногой. Юноша прекращает и держать руки крест на крест, опуская их, а затем опирается ладонями в каменный подоконник, лишь несколько раз стучит пальцами об него.
Количество раз, когда волшебница вспоминала про своего отца можно было посчитать на пальцах, и стоит ей затронуть эту тему, юноша замирает, не отводя от неё взгляд. Как же они отличались друг от друга. Воспитанный в полной и большой семье, Майлз то и дело забывал о тех людях, у которой такой возможности не было. С удивлением каждый год он дёргал брови, когда подмечал взгляд ряда волшебников на тёмные тележки, везущие школьников по широкой тропе к Хогвартсу. Помнится, он смог узнать о фестралах только на третьем или четвертом году обучения, когда оказался в одной из таких возниц вместе с однокурсником. Он чувствовал себя полным дураком, который абсолютно не интересовался магической фауной! Майлз тогда специально взял книжку у соседа по комнате, который увлекался уходом за магическими существами, и прочитал всю главу, посвященную этим странным существам. Больше у него не возникало ощущения незнания; однако, чувство, словно он упускает что-то из жизни, чёрное, что никто не смог бы пожелать другому, так и продолжало следовать за ним по следам. Разве можно кому-то пожелать шанса увидеть фестралов? А тем, кто их уже видит – не сочувствовать?

one day were friends forever, next day were friends for never.
you say (you say)

were best friends forever
i say (he say)
till the end.

Если честно, я совершенно не представляю, что вам пришлось пережить, — виновато произносит волшебник, — Иногда меня посещают мысли о том, что родителей в один момент может не стать, точно так же, как и Феликса, Кейс или Олли. Я думаю о том, как на нас могут повлиять все эти тёмные времена, — на мгновение он вновь отводит взгляд в сторону окна, а затем выдыхая, произносит, — Это страшно, и ты права – он, наверняка, снова и снова представляет, как это происходит со всем и каждым, — Майлз прижимает ладонь к своему лбу, негромко добавляя, прежде, чем уронить её к боку, — Винит во всём себя.
Ведь это было так логично. Трэйси МакМиллан была опущена в воду потому, что какие-то придурки решили, что они имеют права решать, кто с кем имеет возможность общаться и встречаться, но разве это было не потому, что их кровь отличалась? Уолш никогда не обращал на это внимание – Грэм справлялся с рядом заклинаний куда быстрее самого гриффиндорца, запоминал всё так быстро, словно в его голове был встроен фотоаппарат, которым иногда пользовалась рыжеволосая, ловя их в самые неподходящие и рядовые моменты, он был одним из лучших, против кого ему приходилось сражаться на поле квиддича. Как его вообще можно было считать не волшебником, предателем крови? Честное слово, не знай бы Майлз всей предыстории, он бы никогда и не назвал Элайджу магглорожденным, да только частые разговоры о музыкальных группах, явно не популярных на магической сцене или фильмов в кино, а не театральных постановок, срывали с него все маски. И разве от этого он становился хуже?
Если не лучше.
После всего, что ты сказала, я не думаю, что нам стоит оставлять его в своей голове, — не смотря на сказанное, он чувствует, как его медленно отпускает, пусть переживаниями и была забита вся его макушка, — В смысле, ты ведь знаешь Элайджу – он придумает себе столько всего, а, в итоге, вытаскивать его оттуда придётся нам, — юноша ухмыляется, отталкиваясь легко от подоконника. Он говорил так, словно им часто приходилось заниматься этим, но на деле, Грэм уходил куда-то в свой мир не так часто, как это могло бы показаться. Разумеется, если мы не говорим о начале седьмого года – тут он побил все рекорды, но разве его кто-то винит в этом, учитывая обстоятельства? — Думаю, я попытаюсь поговорить с ним ещё раз... Потому что не уверен, что смогу сидеть просто так сложа руки, даже если он не хочет меня видеть, — кажется, его голос даже начал звучать воодушевлено – а как же? Майлз просто поставил себя на место Грэма. Хотел бы он, чтобы его оставили одного в такой ситуации? Нет, сэр, ответ категорично отрицательный! Её слова заставляют его и вовсе громко усмехнуться и прыснуть, и он качает головой. Делая шаг в её сторону, волшебник аккуратно приобнимает её со спины, целуя куда-то в висок.
Всё в порядке, оставим его мантию в покое, но я ценю это и ты даже не представляешь, насколько, — кого не воодушевляла боевая женщина, что готова стать поджигателем после Финнигана с курса по младше? В конце концов, может быть, это именно девушка подожгла мантию профессора Снейпа на далеком втором курсе? Тогда та история так и не раскрылась, а преступник не был пойман, однако, над учителем ещё несколько месяцев хихикали в гостиной Гриффиндора, — Я на сегодня покончил с лекциями, но у тебя, кажется ещё одна? — он пожимает плечами, — Никак не могу нарадоваться тому, что с шестого курса нам сделали свободные часы, — и, да, разумеется он знал, что «свободными» они назывались только условно, и в это время стоило находиться не где иначе, как в библиотеке, занимаясь подготовкой. Но разве что-то изменится от одного пропущенного дня?
Пойдём, я провожу тебя до предмета, — он подхватывает сумку волшебницы с подоконника, куда ранее поместил её сам, — Не хочешь вечером прогуляться до нашего места? — гриффиндорец запинается, хохотнув. Не смотря на то, что он только что утвердил, что обязательно поговорит с Элайджей – для этого ему всё равно потребуется время, чтобы определить для самого себя, что именно он должен будет сказать. А пока, почему не провести время со своей девушкой? — Если, конечно, внезапно не грянет гром, потому что одно дело мокнуть под летним дождём, а другое, под уже не слишком тёплым осеним ливнем, — так он говорил о том месте, где однажды обещал волшебнице справиться со всеми её проблемами, не смотря на то, что они не общались продолжительное время. Разумеется, иногда туда забредали и другие, но чаще всего, волшебники могли остаться там наедине друг с другом. В прочем, как он уже заметил – стоит похлопать несколько раз по карманам, проверяя волшебные палочки, потому что вряд ли им удастся избежать поднятия их в небо, чтобы сделать для себя зонты.

11

Ты прав, — вздыхает волшебница, накрывает своей ладонью ладонь Майлза и, качнув головой, вновь повторяет, — Ты прав. В одиночку он будет справляться с этим куда дольше, — на едва различимое мгновение её взгляд гаснет, притупляясь, и Айлин теряется в далёких воспоминаниях, часто всплывавших на поверхность в последнее время.
Никто не стучался в плотно затворенную две маленькой девочки. У неё не было Майлза Уолша, способного стерпеть шквал проклятий и попробовать снова через неделю, надеясь, что на этот раз кирпичная стена поддастся ударам с размаху. Она не винила Алисию. На плечах матери лежал дом, сохранность и благополучие единственной дочери. У женщины не было лишней секунды, чтобы обращать внимание на невнятные проявления детской скорби. Они обе злились на мир – это было нормально. Они захлёбывались в скрытых ночью слезах – и это тоже было нормально. Но находясь здесь и сейчас, чувствуя постоянное тепло ладони Уолша под подушечками собственных пальцев, Айлин впервые осознавала: всё могло бы быть куда легче, всё могло бы быть... не так одиноко.
Ему повезло с другом, — впрочем, не только ему. Пускай, Майлз Уолш опоздал в жизнь Блэквуд на несколько потрясений, ощущение надежной опоры не покидало девушку с самого лета.
На мгновение различимое чувство стыда колет под ребро, заставляя Айлин дернуть сумку и сдвинуться с места, невзрачно намекая на скорое начало следующего урока. Элайджа вёл себя, как последний дурак – никто этого не отрицал, но разве не все они? Разве Айлин Блэквуд была безгрешна? О, на фоне страдающего орла она не заслуживала и слова в свою сторону. Однако Майлз продолжал быть рядом, не вспоминая и не коря слизеринку за прошлое. Так почему Элайджа Грэм вдруг стал недостойным кандидатом на прощение?
С удовольствием, — заговорщически улыбаясь, она берет его под руку, — Не хочу показаться потерянной сестрой Гермионы Грэйнджер, но ты уверен, что свободное время у нас действительно свободное? — щурясь, смеётся девушка и тянет его вниз по лестнице. Несмотря на скептически настроенного Уолша, волшебница верила складывавшимся в фигуры чаинкам и странным образам в дымке гадального шара. Да и не требовалось талантов к прорицанию: за последние шесть лет Майлз магическим образом умудрялся справляться с экзаменами, видя десятый сон одним глазом. Айлин не сомневалась – последний год исключением не станет, а ей оставалось лишь завидовать светлой голове молодого человека, которой ей, увы, не досталось, что обрекло слизеринку на «свободные» часы в обществе пыльных полок и приглушённого света школьной библиотеки.
Продолжая щебетать уже о чём-то совершенно отдалённом, она вновь возвращается к мыслям о дружбе Элайджи и Майлза, о рьяных попытках волшебника защитить своего друга чуть больше года назад. Они хотели одного и того же: лучшего для дорогого им человека. И сколь настойчиво эго Айлин ни твердило о том, что девушка знала, как лучше, трио из них выходило не весть какое. Ничейное место за обеденным столом, сменяющееся одним за другим общим приятелем, резало глаз не только Трэйси МакМиллан. Оно надавливало на больную мозоль всем им. Долго ли ещё? Ответа она не знала, но искренне надеялась, что раньше, чем слишком поздно.


all I ever wanted, all I ever needed
is here in my arms
w o r d s   a r e   v e r y   u n n e c e s s a r y ,  t h e y   c a n   o n l y   d o   h a r m


Сколько бы Айлин ни пыталась улыбаться шире, с каждым днём воздух в школе становился тяжелей. Начинало казаться, словно широкие каменные стены коридоров сужались по миллиметру в ночь, постепенно перекрывая доступ к кислороду тем несчастным, кто имел неосторожность обращать внимание на едва заметные отклонения от нормы окружающей действительности. Впрочем, были и события, которые не могли пропустить даже самые отрешённые от школьной жизни студенты. Саттэр Брэдли покинул Хогвартс в лучших английских традициях, без записок и объяснительных, вероятно, посчитав всех недостойными своих планов на ближайшую жизнь. И как бы сильно Блэквуд ни хотелось заявить, что молчаливый уход юноши не ударил под дых из ниоткуда, уставшее лицо, смотревшее на неё из отражения следующим утром не давало лгать слишком откровенно.
Она не имела ни малейшего понятия. Не видела ни единой предпосылки, сослав нервозностью волшебника на его врождённую восприимчивость к положению дел в мире. Однако упустить из виду тысячу подсказок, ведущих к уже бесполезному выводу? Айлин полагала, что её талант к чтению мыслей давал ей фору не несколько шагов в вопросах душевных переживаний, но в итоге проиграла по всем статьям, уступив тому, кто не просто не умел разбираться в мыслях других, он едва справлялся со своими собственными.
И всё же она старалась выглядеть беспечно, провожая команду Майлза в сторону поля, выкрикивая о своей поддержке лучшего охотника красных мантий и спеша занять место рядом с зелёной трибуной. Не без неловкой тяжести в солнечном сплетении – теперь даже отвлекавшие голову слизеринки матчи становились испытанием на прочность. На каждый вскрик за «вражескую» команду, Блэквуд получала трекратный жгущий взгляд в спину с «невражеской» скамьи. Она сидела поодаль, стараясь не раздражать своим дыханием большинство студентов. Наверное, в любой другой день Айлин бы обязательно поинтересовалась причиной их кислого вида, но сегодня всё, на что девушка была способна, это попытаться выбросить лишние мысли. Хотя бы на время игры.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2JV5Y.gif[/float] С переменным успехом Блэквуд бегает глазами за силуэтом метаморфа, то и дело сжимая кулаки, стоит бладжеру пролететь в нескольких сантиметрах от Уолша. Они играют хорошо, даже очень хорошо, но змеиная команда, будто подпитавшаяся расшатанным спокойствием магического общества, играет агрессивней, уверенней прежнего, выматывая своих соперников. И путающиеся вокруг вчерашнего вечера воспоминания совсем не помогают Айлин поспевать за происходящим. Очередное «а что если» заставляет её отвлечься, переключая внимание на кроящий заусенец на большом пальце. А что если Брэдли поймали? Что если он забрёл не в то время, не в то место, и теперь покоится в земле, убитый перепуганным волшебником или воинственным ненавистником непохожих на большинство? Громкие возгласы возвращают её в реальность, однако стоит Блэквуд посмотреть наверх, всё в груди сжимается от ужаса.
На несколько секунд Айлин застывает в обездвиженной позе, заворожённо следя за силуэтом сломанной куклы, летящим вниз, на траву. Бездумно она отводит взгляд на остальных игроков, выискивая среди них Майлза, которого обошла судьба неизвестного гриффиндорского юноши. Но его нигде нет. В воздухе Уизли, Кут, Пикс, и ни следа Уолша. Айлин открывает рот, кидаясь к изгороди и хватаясь за перила в попытке разглядеть лежащего на земле волшебника.
Майлз! — на выдохе проталкивается сквозь напряжение в горле. Как в замедленной съёмке Блэквуд смотрит на происходящее внизу, слышит вскрики с трибун и шумные реакции команды, однако не может заставить себя сдвинуться с места. Она совсем не видит двигается ли он, дышит ли он, и прежде чем голова воображает самое страшное, девушка чувствует короткое прикосновение сбоку и твёрдый голос, командующий ей идти в больничное крыло. Не разбирая дороги Блэквуд сбегает вниз по лестнице, быстро перебирая ногами в сторону замка. Лишь на полпути она понимает кому принадлежали брошенные наскоро слова, но разворачиваясь, видит пустое поле перед переполненными трибунами и ни единого намёка на темноволосую слизеринку, оставшуюся на верхних этажах.
Что с ним? — практически сбивая с ног одну из школьных санитарок, Айлин залетает в пахнущее зельями помещение и собирается дернуться в сторону коек, как её ловит крепкая женская хватка, вынуждающая обратить внимание на что-то, кроме толпящихся учителей и мадам Помфри вокруг дальней кровати.
Браво, милочка! Всё в порядке. Жить будет, — Блэквуд хмурится, ловит губами воздух, но всё же оседает под настойчивым взором, — Присядь. Присядь, пока туда нельзя, — Айлин делает попытку к сопротивлению, терпит поражение и смиренно сдаётся, отступая от зала, собравшего в себе несколько рядов белоснежных простыней. Нехотя она пятится назад, пока не находит скамью боковым зрением и не падает на неё, крепко сжимая ладони на коленях. Она сидит, неподвижно мозоля проглядывающийся сквозь входную арку кусок комнаты, не слушая ни шумы вокруг, ни собственные мысли, и оживает, когда знакомый мягкий голос санитарки приглашает внутрь. Спешной поступью она проскакивает часть зала, замедляясь ближе к постели юноши, чтобы не потревожить. Айлин поднимает голову, вопросительно смотря на женщину рядом.
Он скоро очнётся, не беспокойся, — добродушная улыбка находит отклик в полсилы, следом за которым Блэквуд аккуратно опускается на край постели и кладёт обе ладони рядом с рукой Уолша, не касаясь последней из желания не возвращать его в чувства раньше времени. Нервно волшебница разглядывает мелкие ссадины на лице волшебника, которых не было на нём ещё час назад. Она повторяет себе: это глупо. Он в порядке. Не стоит раздувать из обыденной ситуации шекспировскую трагедию. Однако сердце не успокаивается, колотясь так, словно Майлз Уолш избежал встречи со смертью, а не стал жертвой привычных травм для тех, кто играл в квиддич.
К счастью, ждать приходится совсем недолго. Зрачки гриффиндорца оживают, и Айлин тотчас выпрямляется по струнке, придвигая свои руки к его ладони.
Привет, — вырывается выдохом облегчения, — Напугал же ты меня, — сжимая губы, пытаясь выдавить из себя улыбку, бормочет Блэквуд и тут же замолкает. Её всё ещё штормит, и под предлогом того, чтобы дать время Майлзу прийти в себя, девушка хлопает ресницами и по-кукольному улыбается, стремясь показать всем своим видом: всё в абсолютном порядке. Она ведь совсем не из тех бестолковых девиц, падающих в обморок от маленького пореза – видела и похуже. — Хотела бы я сказать, что знаю, чем закончилась игра, но я вылетела оттуда в ту же секунду, как ты свалился, — на одном дыхании выпаливает слизеринка, неожиданно задыхается и только сейчас замечает, что железной хваткой вцепилась в одеяло и ладонь Майлза, — Извини, — вздох, — Что... что произошло? — не поднимая глаз на лицо юноши и делая всё возможное, чтобы не давать слабину, невнятно спрашивает волшебница.

12

Хотя бы три раза в неделю команда Гриффиндора полным составом поднималась в небо, снова и снова проходя через многочисленные тактики, проверки собственной силы, зачастую, разговоры на повышенных тонах. И чем приближалась игра сезона, тем больше сил они выкладывали, желая достигнуть наивысшего результата. Для многих не нужно было привыкать к удобной посадке на метле, а те, кто только что вступил в команду быстро перехватывали необходимые навыки у старичков. Майлз не привык волноваться перед играми; но в этот раз хмурил брови, пока запихивал в себя омлет с травами на завтрак.
— Эй, — он уже сидел в форме своей команды, несколько поодаль от остальных, потому что в такое время, пожалуй, ему хотелось проводить время совсем с другим человеком. Поднимая взгляд, он перехватывает бледный вид МакМиллан, но та тянет уголки губ быстрее, нежели юноша успевает спросить её о самочувствии, — Постарайся, ладно? Всё же, мне хочется сыграть против тебя в этом сезоне, — хлопнув его по плечу, волшебница неуклюже пожимает плечами, махнув в руке небольшим флажком с эмблемой Гриффиндора. Не удерживаясь от ухмылки, юноша кивает в ответ:
МакМиллан, я не выдержу ещё одного года, где ты говоришь о победе прошлого сезона. Так что... Да, я постараюсь, — не смотря на её веру, как, в общем-то, и свою собственную, червячок сомнения продолжает жить в его голове. Волшебница отводит взгляд, смотря сквозь ряды, а затем резко дёргается совершенно в другую сторону, словно увидела кого-то. В прочем, в связи последних событий, ему даже не нужно гадать о том, кого именно. Хаффлпаффка быстро проговаривает о том, что они встретятся после матча, и хвостом проскальзывает вслед за своими барсучьими товарищами, а сам Майлз поворачивает голову к Айлин:
Доела? Потому что в меня уже не лезет, — он шутит, слегка отталкивая от себя полупустую тарелку, еда с которой, как и она сама, исчезает практически сразу же. Поднимаясь со своего места, он вздыхает при виде слизеринской команды, что тоже направляется в сторону своего поля. Честно говоря, пусть выбирать и не приходилось, но выходить на поле против Хаффлпаффа или Рейвенкло ему нравилось куда больше. С другой стороны, его куда сильнее подстёгивало нахождение там его друзей, и если у барсучьей команды ещё осталась МакМиллан, продолжающая гордо ходить на тренировки, чтобы не произошло, то от Элайджи, конечно, хотелось большего. Тем более, теперь и с отсутствием Саттэра Брэдли они лишились... Не только просто игрока в квиддич.
Джо отвлекается от собственных мыслей, начиная подхватывать шумную атмосферу вокруг себя. Гурьбой студенты шли к полю, кто-то успевал пожелать удачи игрокам, другие спорили о предстоящей победе, ставя ставки. Он ухмыляется когда слышит, что победа Гриффиндора стоила лишь пачку шоколадных лягушек, и лишь незаметно качает головой. Ради такого уж точно стоит стараться.
Стоит ему услышать громкие слова поддержки со стороны его девушки, как он невзначай выпрямляет свою спину, широко улыбаясь. Если шоколадные лягушки вряд ли смогли бы стать для него мотивацией летать быстрее и кидать квоффл сильнее, то статус лучшего охотника этой команды ему точно не хотелось подводить
Найди меня после матча! — прикладывая руку к лицу, произносит он ей уже в спину, а затем всем телом качается в сторону своих ребят, проходя через раздевалку. Прежде их ждёт вдохновляющая речь Поттера, и сползающие улыбки с лиц студентов – стоит им выйти на поле, как начнется серьёзная игра; и если для кого-то это можно было назвать лишь увлечением, что-то, что можно было бы бросить не раздумывая, выбирая совершенно другой приоритет в жизни, то у Уолша была несколько иная ситуация. Он хотел заниматься этим не только во время школы.
Сквозь сон на уроках и прогулки под руку вместе с Блэквуд, он так или иначе, возвращался к мысли своего будущего. И если с большинством у него не было никаких вопросов, то в будущем месте работы нужно быть уверенным чуть ли не на сто процентов. Майлз точно не хотел идти по стопам своего отца, как бы сильно он этого не хотел. Помогать – да, но заниматься этим постоянно? Увольте. Точно также, как и идти в Министерство Магии, тем более, больничное дело. Да куда угодно! Джо не видел себя и у магазинных полок, где аккуратно протирал бы каждую книжку. Когда ты семь лет поднимаешься в воздух, и казалось бы, летаешь лучше, чем ходишь, кажется, не это ли решает твоё будущее? Он хотел летать. И не смотря на то, что их команда побеждала не в каждом сезоне, это не означало, что они – были плохими игроками.
Он седлает метлу, подаренную Феликсом, и щурится, когда широкие деревянные двери открываются перед ними, выпуская всех семерых студентов на поле. Громкий голос комментатора озвучивает каждую фамилию, и не смотря на то, что он не может на такой скорости определить, где сидят его друзья и, в какой из зелёных мантиях затерялась Блэквуд, он всё равно поднимает руку вверх, махнув кистью в знак приветствия. Группировка по центру, речь мадам Трюк, и лучах солнца квоффл последний раз блеснул в воздухе без чьих-то прикосновений, и уже никто из игроков не дал ему упасть на землю.


give you freedom, give you fire,
give you reason, take you higher
http://funkyimg.com/i/2K7CM.gif http://funkyimg.com/i/2K7CL.gifsee the champions, take the field now,
you define us, make us feel proud


Давай, Робинc! — юноша вытягивает руки, перехватывая одной рукой квоффл, и пригибая голову, когда мимо со свистом пролетает бладжер. У него нет времени обернуться, чтобы посмотрел, кто из слизеринцев запустил его в его сторону – какое это имело значение? Главное, чтобы Пикс или Кут выполняли свою задачу на поле. Уолш забрасывает коричневый мяч в кольцо прежде, чем его успевают отбить и сразу же трибуны разрываются громким криком от открытого счёта со стороны Гриффиндора. Юноша ухмыляется, резко выпрямляя ноги, тормозя метлу и разворачивая её на сто восемьдесят градусов, ожидая, когда мяч снова будет в игре. Метаморф не всегда поспевал наблюдать за ловцами команды, в прочем, тем было лучше – заполнять свою голову лишним волнением или переживанием было ни к чему, особенно, когда ты верил в каждого игрока сборной. Тем более, когда Поттер их подводил? Он помнил, когда ещё мальчишкой его взяли на первый курс. Удивлено он вскинул брови в тот день, не уверенный в том, что это будет хорошая идея; и чем это закончилось теперь? Гарри был лидером команды, и продолжал каждый раз удивлять каждого из участников новыми трюками и выпадами. Его судить ни у кого уж точно не было возможности.
Он не обращал внимание на усталость, но зато несколько раз прошипел себе что-то невзрачное под нос, когда слизеринцы сравняли с ними счёт. Стоило только опередить их на десяток очков, как кто-нибудь забивал мяч Уизли и тот, неловко извиняясь перед теми, кто был близко, вновь выкидывал квоффл в игру. Это была его первая серьёзная игра, – Майлз сам иногда вспоминает, как играл в первый год, – и не стоило винить его в том, что играл не идеально. В конце концов, тот же Оливер Вуд, который раньше играл в команде за вратаря, не с первой секунды играл идеально, идя к этому постепенно.
— Уолш, сза..! — в голове было собрано одновременно слишком много задач. Юноша успевает лишь обернуться в тот момент, когда понимает, что оба загонщика противоположной команды запускают в него два бладжера в момент, когда он пытался закинуть свой мяч в одно из трёх колец. Не успевая увернуться, первый металлический мяч попадает ему в плечо, заставляя его вскрикнуть. Второй пролетает мимо головы, но Крэбб успевает на полной скорости пролететь мимо потрепанного Майлза, и запустить в него бладжер повторно, уже не промахнувшись. Он помнит только как выпускает древко из пальцев, и оглушительную боль, что пронзает его голову, стоит металлу соприкоснуться с кожей.
Яркий свет заставляет его несколько раз моргнуть и сощурить глаза. Значит, был ещё день? Или это уже следующий? Медленно начинают плыть по течению мысли, а негромкий голос Айлин пробивается сквозь ещё не до конца вернувшийся слух. Необходимо ещё несколько секунд чтобы осознать, где он находится на самом деле. Он неожиданно резко дёргается вперёд, одновременно пытаясь прошептать «Привет», но сразу же издаёт непонятный звук. Квиддич, игра! В голову резко отдаёт молнией, и он быстро хмурит брови, вжимаясь головой обратно в мягкую перину.
Как пр.., — но Блэквуд отвечает на его вопрос быстрее, чем он успевает его задать. Не знает. Он пытается прислушаться к уличному гулу, но сквозь звон, который, кажется, будет преследовать его до скончания века, не даёт возможности ничего расслышать.
Ничего, вроде живой, — он прокашливается, чувствуя словно ком в горле, что не даёт сказать ему сначала слова, — Извини, — явно не желая быть подбитым, он переводит взгляд на волшебницу, угловато улыбнувшись. Он закрывает глаза снова, тяжело вздыхает, пытаясь привести свои мысли в порядок побыстрее, да бы не заставлять девушку ждать, — Поможешь мне? — явно намекая на то, чтобы оказаться хоть немного под более удобным для разговором углом, он пытается приподняться и сам, — Чёрт, кажется, плечо.., — он снова тяжело выдыхает, покрутив головой. В больничном крыле кроме них двоих ещё никого не было, что можно было считать хорошим знаком – в конце концов, когда выбывает только один игрок из команды, значит, что остальные могут продолжать играть.
Попал в ловушку Крэбба и Гойла. Они пустили одновременно два бладжера, — он делает паузу, — От одного я успел увернуться, но Крэбб обошёл меня, и второй раз я уже не смог удержаться. А дальше уже не помню, — неловко произносит юноша, дёрнув уголками губ, — Ничего, не переживай, я быстро поправлюсь, — он старается проговорить эту фразу побыстрее, прежде, чем девушка разволнуется сильнее. Он тянет свободную руку к её щеке, стараясь не показывать боли, и аккуратно проводит по ней пальцами, — Я рад, что ты здесь, — добавляет он негромко, опуская руку на её, мягко улыбнувшись. В конце концов, кого бы вы хотели видеть рядом с собой, когда открываете глаза? Майлз знал ответ на этот вопрос, а волшебница уже крепко держала его за ладонь.

13

Последние годы Айлин не слишком жаловала больничное крыло своим присутствием. Или правильней сказать: последний год? А ведь у неё было предостаточно поводов мешаться хлопочущей от койки к койке мадам Помфри. Репутация падкой на спортсменов девушки пришла к ней совсем не случайно: ещё в начале прошлого года Айлин стояла на зелёной трибуне, обязывая себя смотреть далеко не на красные мантии, мелькавшие перед глазами. Кассиус не раз падал с метлы, ломал кости и покидал поле задолго до окончания матча. Но появлялась Блэквуд лишь в моменты, когда сделай она иначе – кто-нибудь бы заподозрил неладное. Не без причины, разумеется.
В сентиментальном порыве она охраняла законсервировавшее её лучшие мгновения в школе место от посторонних воспоминаний. Она хотела, чтобы больничное крыло навсегда сохранило блестящие восхищением глаза юной девочки, её первую неловкую влюблённость в... кто бы мог подумать, что сломанная нога могла отдать прямо в сердце? Скажете, что это не могло быть серьёзным? Тогда какого чёрта она забыла здесь, сидя рядом с тем же самым парнем два года спустя?
То был не единственный раз. Стоило Майлзу Уолшу заковылять или, куда реже, быть доставленным с очередным «боевым» ранением, не требовалось талантов прорицания, чтобы предвидеть появление зелёной мантии и неловкой улыбки, шутливо ругавшей юношу за неаккуратность. С мазью, с булочкой, с конспектами, когда травма выбивала гриффиндорца из колеи больше, чем на пару часов, – Айлин Блэквуд всегда находила повод, позволявший ей по-дружески врываться в его личное пространство.
Впрочем, не искать поводов ей нравилось гораздо больше.
За что ещё извинишься? — не сдерживая улыбки, смеётся девушка и тянется кончиками пальцев к лицу Уолша, однако, не находя уцелевшего участка кожи, прикусывает себе губу и оставляет порыв нежности для лучших времён. Например, когда попытка найти живое место на щеке не будет напоминать поиски соломинки в стоге иголок.
Может, лучше... — её когда-нибудь начнут слушать? Стоило бы привыкнуть к тому, что ответ на немой вопрос не менялся. Недовольно хмурясь и вздыхая, Айлин старается как можно аккуратней помочь юноше оказаться в сидячем положении. И морщится так, будто вовсе не Майлз свалился с метлы, а она сама.
Плечо, лицо, весь ты, — не без тяжелого вздоха шепчет волшебница. Бегая глазами по мелким ссадинам, словно угадывая, где именно очень скоро появятся синяки, Блэквуд безуспешно пытается угомонить шумящие мысли, готовые сделать трагедию из обыденной ситуации. А что если бы падение оказалось неудачным? Что если бы Майлз Уолш свернул себе шею? Напрягаясь, она старается вникнуть в рассказ о произошедшем, но то и дело отвлекается на сгущающий краски внутренний голос. Два бладжера! Ведь Майлз мог не увернуться от первого. Что бы произошло тогда? Кто знает, может быть, она бы бежала в больничное крыло не сжимать его тёплую руку, а опознавать переломанное тело.
Ладонь волшебника ложится на её щеку, но вместо тянущейся вверх улыбки он получает сжатые губы и обеспокоено сведённые вместе брови.
Ты можешь хотя бы секунду полежать смирно? — на манер обеспокоенной родительницы, вспыхивает Блэквуд, — Ты только что упал с чёрт знает какой высоты. [float=right]http://funkyimg.com/i/2Kxj6.gif http://funkyimg.com/i/2Kxj9.gif[/float] Может быть, тебе всё равно, но твоё тело тебя поблагодарит, если ты перестанешь ерзать и дашь ему время восстановиться, — дергая бровями, пыхтит светловолосая, — Прости, — моментально исправляясь, она дергает шеей в отрицании происходящего в мысленном потоке и отворачивается к окну, прислушиваясь к воцарившейся во всём замке тишине.
Всё шло своим чередом. Большинство студентов жили обычной жизнью, не обращая внимание, кажется, ни на что. Исчезновение Саттэра Брэдли стало забавной утренней байкой, подутихшей под влиянием приближающегося матча уже к обеду. И так происходило со всем. Со смертью брата Элайджи. С расставанием магглорождённого Грэма с чистокровной МакМиллан. Словно стервятники люди вокруг накидывались на свежую новость и забывали о последней, стоило чему-то интересней, сытней засверкать на горизонте. В обычное время её бы не злило это так очевидно, в конце концов, Айлин Блэквуд не раз становилась новостью на повестке дня. Только вот ничего «обычного» в происходившем как в школе, так и за её стенами не было, сколько ни притворяйся.
Я знаю, что ты будешь в порядке. Я просто, — дергая плечами, девушка устало качает головой, усилием дергает уголки губ вверх и переводит взгляд обратно к Майлзу, — У меня такое ощущение, что вот-вот и что-то ужасное обязательно произойдёт. Куда хуже, чем вчерашний разговор Илая и Трэйси и... то что Саттэра укусил оборотень. И я понимаю, что это всего лишь моя голова рисует страшные сюжеты на фоне происходящего, но... а вдруг нет? Письма Алекса ни капли не утешающие. В последний раз, — на мгновение волшебница сбивается и прячет глаза, принимаясь неосознанно гладить ладонь юноши большим пальцем, — А в последний раз, когда я проснулась с ощущением конца света, мы перестали общаться больше чем на год, — не пересекаясь взглядами с Уолшем, буркает себе под нос слизеринка. Она знает – то случилось по её вине; и вряд ли когда-нибудь Айлин Блэквуд перестанет эту вину чувствовать. Так что ей мешает сделать глупость снова? Принять неверное решение, будучи уверенной в обратном? Волшебница смотрит куда-то в сторону, и пыльная лента воспоминаний отправляет её в место, куда Айлин хотела возвращаться меньше всего – осень прошлого года.

Сжимая в кармане небольшой свёрток, Айлин неуверенно шагает вдоль коридора. По привычке тянется к длинным волосам, но вместо них хватается за касающиеся плечей кончики. На короткую секунду ей кажется, что вернуть высокий хвост – не такая уж плохая идея, и тут же волшебница гонит мысль прочь. Блэквуд совсем не хочется путать себя теперешнюю и себя из прошлого, и пусть глупая стрижка станет мнимым разделением на «до» и «после».
Ненавязчиво слизеринка бегает глазами по снующим туда-сюда студентам, стараясь высмотреть в случайных встречных лица, которые совсем ей сейчас не нужны. Убеждаясь, что никого из недоброжелательных приятелей нет в округе, Айлин почти на цыпочках ступает в комнату, насквозь пропахшую китайской жующей капустой. Разглядывая женщину в робе целителя, она стеснённо улыбается и проходит внутрь.
Добрый вечер, мадам Помфри, — стараясь говорить полушёпотом, чтобы неспящие её не услышали, а видящие десятый сон не просунулись, Айлин выуживает из кармана мантии небольшой свёрток и протягивает женщине, — Я принесла всё необходимое. Всего пару капель, обещаю, больше никогда студенты не пожалуются на то, что мазь от гематом пахнет тухлыми яйцами, — наверное, имей она возможность говорить с юношей, находившимся в доступности нескольких метров, Блэквуд бы не стала тратить силы, чтобы угодить взбунтовавшимся волшебникам, не желающим вонять пропавшим завтраком, когда Майлз Уолш благоухал морями. Но их прошлогодний разговор был ёмким и в то же время весьма содержательным. Баночки слизеринки были последним, что гриффиндорский охотник хотел от неё получить, и единственная возможность решить разящую проблему была спрятана в плотно завернутом флаконе.
О, спасибо, милая. Поставь в углу, — не отвлекаясь от бумаг, женщина отводит руку в сторону, а затем все же поднимает лицо к нарушительнице больничного покоя, — Вы, верно, к мистеру Уолшу? Он сейчас спит, но вы можете прийти завтра. Я скажу, что вы заходили.
Нет! Не стоит, — не рассчитывая возгласа, девушка шлепает рукой по губам и виновато хмурит брови, — Я здесь только для мази. Доброго вечера, — поспешно пятясь назад, откланивается Блэквуд и выстреливает в коридор так быстро, что если кто-то и мог расслышать возгласы из целительской, то вряд ли бы определил кому они принадлежали. Она повторяет себе: «Хорошо, что никто не узнает». Но в глубине души надеется: Майлз поймёт. Догадается, что слегка изменившаяся текстура вовсе не дело рук прислушавшейся к стенаниям студентов мадам Помфри. Пускай, ничего не изменится, он хотя бы будет знать – она не забыла, ей не всё равно.

Возвращаясь в реальный мир, Айлин резво дергает шеей и наскоро улыбается, будто беспокоясь, что просиди она так ещё немного, и юноша бы точно прочитал все её мысли. Нет, так она больше не ошибётся. Как впрочем, и решения Саттэра и Элайджи не угрожали их общей с Майлзом судьбе. Случись с Блэквуд нечто подобное, девушка бы не стала бежать в лесную чащу, в бестолковой попытке спасти друзей. Вместе они представляли куда большую угрозу, нежели по одиночке, и ей было не понять, отчего некоторым эта истина оставалась неведомой до сих пор. Майлзу бы никогда не пришла в голову такая глупость. Ведь не пришла бы?
Майлз, — хмурясь сильнее прошлого, неожиданно отзывается слизеринка, — Я хочу, чтобы ты знал, — выдерживая паузу, Айлин крепко сжимает губы, тяжело вздыхает и уставляется прямым взглядом в глаза гриффиндорца, — Если вдруг тебя укусит какая-нибудь тварь, если вдруг ты станешь самым разыскиваемым лицом во всей Англии, если с тобой случится хоть что-то, и ты вдруг решишь, что меня немедленно стоит от себя защитить, и убежишь в закат, – клянусь Мерлином, я найду тебя и превращу в хорька, — наклоняясь так близко, как если бы собиралась придушить парня подушкой, негромко проговаривает волшебница, — Поверь мне на слово: то, что я тебя люблю и выгляжу вовсе не устрашающе, не помешает мне поджечь твою бестолковую задницу, — с несколько секунд Блэквуд мозолит его плотоядно, а затем давится смешком и целует Уолша в нос, будто не угрожала ему стать поджаренной куницей мгновением раньше. Пусть знает и подумает десять раз стоит ли благая цель праведного гнева Айлин Блэквуд, потому что пускать слёзы в подушку трагичным ансамблем вместе с Трэйси и Полин девушка совсем не собиралась. За семнадцать лет она наплакалась сполна и пришла к логичному выводу: водопады еще никогда ничего не решали, в то время как огненный шар по пятой точке обладал самым, что ни на есть, отрезвляющим свойством.

14

Майлз боялся чего-то в редких случаях, и уж точно переживал, в первую очередь, не за себя. Только вчера они галопом бежали по Запретному лесу в поисках друга, однако, не полезь в ту сторону Полин, и уж тем более, Айлин, к которым, пришёл бы они или нет в подземелья, но уж точно присоединилась бы МакМиллан, юноша бы вряд ли бросился вслед за рэйвенкловцем, кем бы он в итоге не стал в лунную ночь. Или дело было в компании? Предложи ему такую авантюру Элайджа, он бы пошёл куда охотнее, но стоит благодарить волшебника за то, что он образумил всех и каждого, и они вернулись в замок без происшествий, только с опавшими и запутавшимися в волосах листками и иголками с деревьев.
Зато Уолш абсолютно не беспокоился за себя. Взлететь в воздух от слишком резкого выброса заклинания и упав, словно мешок картошки на твёрдую поверхность? Отделается всего-лишь мелкими синяками. Не рассчитает расстояние, на которое отплыл в школьном озере и был схвачен за ногу гриндилоу? Не страшно, если прежде переломанные пальцы, оставят ему несколько царапин. И даже сейчас, упав с большой высоты, в общем-то, в голове юноши даже не проскочило бы мысли о том, что больше он на метлу не сядет. Остался ведь жив, более того, сломанное восстановится, гематомы пройдут, а царапины – заживут, поэтому, переживать об этом уж слишком сильно не стоит. Однако, у Блэквуд, кажется, были совсем другие мысли на этот счёт.
Не слишком резко, но юноша отдёргивает руку от её лица, возвращая его на место рядом с собой. Волшебник прикусывает край губы, сначала смотря на тараторившую Айлин с удивлением в глазах, и даже бросивший короткое «Ты чего?», не уверенный в том, как должен отреагировать в ответ. А она ещё спрашивает, за что он извиняется – да за всё то, что юноша не замечал самолично. Слыша слова извинения, метаморф выдыхает, добавляя:
Да ничего, сам виноват, — его голос звучит явно тише обычного, и когда она отворачивается, устремляя взгляд в сторону, сам он утыкается глазами в свои руки и видимую часть тела. Весь в ссадинах и будущих синяках, а там где казалось, их нет, всё могло быть ещё хуже, раз поверх наложены белоснежные бинты. Каждый раз, не смотря на промахи и минусы, которые спортсмен старался исправить и изменить во время тренировок, он гордился тем, как играет. Однако, под ребро отдаёт неприятным уколом от мысли, что он заставляет волноваться Блэквуд так сильно. Как давно он ставил себя на её место? И пусть она с шумом отправляет его в небо, это не отменяет факта, что на трибунах она держит за него кулаки, лишь бы не квоффл был забит в кольцо, а сам Майлз удержался на метле и не решил сломаться совсем.
Ну уж это явно то, за что тебе не стоит переживать сейчас, — удержавшись от того, чтобы прыснуть, произносит волшебник. Вот уж Вселенная скорее разойдется на две части, но студенты не отпустят руки друг друга, чтобы ни случилось, — Я знаю, что не могу утверждать, что будущее не уготовит нам что-нибудь, что явно не входит в порядок вещей, но... — он неоднозначно старается пожать плечами, морщиться, и отталкивает голову на подушку, прикрывая глаза. Но всё будет хорошо? Каждый день они думают о том, что уже уже быть не может, а затем на следующий день читают в газетах об очередном сломанном мосту прямо в центре Лондона, событиях, которые расходятся по всей Великобритании, и если магглы не понимают, что за страшная сила гневно старается помешать им жить, то волшебному миру все их объяснения не просто покажутся глупостью. Это и будет полный бред. Аккуратно он сжимает руку, тем самым ловя её пальцы. Дёргает бровями и открывает глаза, когда слышит своё имя. Приближение к его лицу вкупе со словами вызывают у него смешанные чувства – должен ли он был действительно боятся волшебницу, не смотря на то, что верил в каждую произнесенную букву?
Вот настолько, — он показывает величину в пару сантиметров двумя пальцами, — Ты только что пробудила желание во мне ринуться прочь, чтобы проверить, каким запахом будет отдавать человечина в коже хорька, — он негромко смеётся, добавляя, — Но я обещаю тебе, — на секунду юноша становится серьезным, — Клянусь горелой задницей, что не буду заниматься такими глупостями, как побегом, даже если впереди будет самый лучший закат в мире. Закат из куриных ножек, может? — мгновение отведенного взгляда, слово в раздумьях, но затем он вновь усмехается, — Нет, даже они стоят в приоритете куда ниже, чем моя девушка, —  гриффиндорец тепло улыбается, и прежде, чем девушка успевает совсем отдёрнуться от него, тянет её обратно на себя, заведя руку ей на затылок, запечатлев поцелуй на её губах. Как бы шуточно не отвечал ей Уолш, они оба понимали, что там было мало от шутки. Смотря на Саттэра и Полин, на Элайджу и Трэйси, ему не хотелось такого же будущего для них самих. Повзрослевшие, они явно не планировали наступать на те же самые грабли, а время, проведённое вместе, делало их только сильнее. Он знал, что впереди их ждёт ещё много сложностей, но не желал думать о том, что у них не получится с ними справиться. Убирая руку, он касается головой подушки вновь, весело подмигнув ей:
И всё же, твои угрозы звучат довольно... Впечатляюще, — на мгновение он строит в голове план о том, как резво усаживается, обхватывая её руками и перекидывает на бок, толком не придумав себе в голове причину, но стоит вновь заёрзать на месте, и боль вновь отдаёт во все части тела, отчего юноша лишь вздыхает, — Знаешь, иногда я думаю, что лучше бы занимался чем-нибудь менее убивающим. С другой стороны, кто сказал, что делай я оригами, не смог бы оставлять себе шрамы на руках бумагой? — доносящийся шум с улицы, и Джо поворачивает голову в сторону окна, из которого еле-еле видна поднимающаяся толпа. Квиддич закончился, что означало, что совсем скоро в больничное крыло нагрянет толпа студентов. Стоит ли ему сделать вид, что он спит хотя бы на время? Видеть сейчас перед собой осуждающую взглядом младшую из Уизли он точно не хотел, поэтому оставалось лишь сцепить пальцы крестом, в надежде, что они смогут побыть с Айлин наедине больше, чем того предполагал этот день.


runny nose, my frosty toes
are getting cold but i feel alive

so i smile wide


Чем старше Майлз становился, тем с большим удивлением смотрел на мир, и на то, как быстротечно время. Казалось, только что они прибыли в Хогвартс на чёрных тележках и сокрушались о том, что последний год будет, наверняка, самым сложным из всех семи лет обучения в школе, и вот уже прошло полгода, и наступили рождественские каникулы. Мыслей о том, что двадцатые числа декабря намекали на приближение экзаменов у него не было; а вот то, что это были праздники – кто не радовался Рождеству?!
В прочем, ему пришлось довольно быстро охладить свой пыл. МакМиллан уж очень давно пригласила их к себе в поместье, чтобы не разбегаться по всем сторонам Великобритании, тем более, в такое время. Не смотря на то, что Уолш был рад провести время со своими друзьями, одной мысли, что Айлин Блэквуд не будет рядом на протяжении длинных каникул, заставляли его опустить голову. Конечно же, особой трагедии здесь не было – они всё равно обменяются подарками, и она успеет провести с ними последние дни праздников, с другой стороны, после летнего времени, которое они провели вместе, и месяцев учёбы, которые, как раз таки, мешали им это делать, лишь одного подарка ему бы хватило – её нахождение рядом.
Прибывши на место, привыкший к маленькому дому в Дублине, Майлз не ожидал огромной территории, на которой расположилась семья чистокровного шотландского рода. Разделенные поместья по семьям, и отдельный гостиничный дом – для того количества людей, которые здесь жили изначально, может быть это и было нормально, но то, только МакМилланов проживало здесь сейчас, вызывало лишь улыбку и лёгкое покачивание головы. Что же, по крайней мере, никто не сидит на голове друг у друга.
За несколько дней до Рождества сова была отправлена в сторону поместья Блэквудов, с посылкой, пусть и не слишком большого размера, что не отменяло его ценность. Впервые он дарил ей подарок, и было не тривиально думать о том, что он решится на украшение. Пришлось хорошенько потрудиться, чтобы договориться с родителями о пересылке нужного ему кулона вместе с совсем крошечными серьгами-гвоздиками, ведь у самого возможности отправиться в Лондон или Дублин у него не было аж до следующего года; пусть он и был уверен, что друзья не посмотрят на него криво, уехав он на несколько дней во время Рождества, но решить этот вопрос ему хотелось до того, как праздничная неделя вообще наступит. Тем более, скопленные деньги отправились не на что-то там, а на редкий, пусть и не в волшебных реалиях, минерал, о котором он узнал, что иронично, в одной из книжек про прорицанию. Он помнит, как листал книжку в библиотеке от скуки, дожидаясь, пока волшебница доделает свою домашнюю работу, и стоило только прочитать о том, что её магические свойства предполагают усиление проницательных способностей, ему даже не нужно было поднимать голову на Блэквуд, чтобы подумать, что такой подарок стоил её и, уж тем более, её интересов. Ещё большое согласие внутри с себя с выбранным подарком случилось, когда Фионна Уолш написала, что адуляр считается талисманом любви. Каким бы не слишком романтичным Майлз мог казаться окружающим, внутри он был ещё тем влюбленным балбесом. Страшнее всего было думать, что сова прилетит тогда же, когда и Айлин будет находиться рядом с ним, но душа была спасена, когда ночное существо постучалось в окно далеко за девятый час, когда все давно разошлись по своим гостиным. В день, когда птица поднималась вверх, ему было неловко от мысли, что он ничего не послал членам её семьи, и одно представление, что той самой бабушке отсылается лишь коробка конфет, точно также, как и что-то не слишком примечательное её дяде, и Майлз надеется на то, что просто Блэквуды или не помнят о существовании Уолша, или уж точно постараются о нём забыть.
В компании проскочили трёхдневные праздники, а затем и Новый год. Он чувствовал себя довольно неуютно и неловко, когда им пришлось сидеть за всеобщим столом, – ведь по прежнему, Рождество было семейным праздником, и сомнений в том, что МакМилланы заходят отпраздновать вместе было кажется... Ни у кого, – но каждый раз он отводил свой взгляд на Элайджу, и камень с сердца сразу же падал. Когда друг был рядом, проходить через всё это было куда проще. Пусть не смотрят на то, что Майлз родился и прожил всю свою жизнь в семье волшебников! У них, всё равно, всё было совсем по-другому.
Календарь сдвинулся на ещё несколько дней, и казалось бы, становиться всем должно было грустнее – каникулы подходили к концу, и им предстояло сделать последний рывок перед Ж.А.Б.А., но Майлз проснулся со счастливой улыбкой на губах, и в целом, утреннее время провёл в приподнятом настроении. Спрашивать его о происходящем не было смысла – все и так знали, что сегодня должна была объявиться Блэквуд и провести с ними последние дни каникул. Кто бы мог подумать о том, что отношения так меняли людей, и то, что Айлин встречалась с Майлзом влияло на него очень даже кстати. Будь они сейчас у родителей, мама волшебника обязательно бы сказала, что девушка делает её сына только лучше.
Я встречу её! — стоит МакМиллан прознать, во сколько она прибывала, как Уолш сразу же берёт борозды в свои руки. За эти несколько дней он очень даже неплохо освоился в поместье, и тем более, он был уверен, что и ребята хотели провести время вместе. Конечно, он и в целом старался не докучать Илаю и Трэйси своим присутствием, понимая, что ещё сначала школьного года всё задалось не лучшим образом, а затем они старались не афишировать свои отношения перед всеми, очевидно, что наличие Майлза Уолша, каким бы они не хотели видеть его рядом, иногда могло и не существовать. И, разумеется, никто никогда не говорил ему обратного, и уж точно не шикал в его сторону! Он сам так размышлял; и был уверен, что именно так оно и есть. Поэтому, под мелкий снег и задувающий за шиворот ветер, он двинулся в сторону большого ограждения, на точку встречи, откуда он должен был забрать волшебницу, не слишком заботясь о том, насколько тепло был одет.
Айли, я здесь! — махнул он рукой, только завидев её фигуру. Он делает несколько шагов в её сторону, а затем и вовсе не останавливается, пока не достигает своей цели, и схватывает светловолосую в охапку, кладя подбородок на плечо. Юноша радостно несколько раз вертит её из стороны в сторону, а затем целует её, чувствуя бросившийся жар на щёки, — Привет, — неуклюже подмечает он, стоит волшебнику, наконец-то, перестать дёргаться из стороны в сторону, как псу, что встречает свою хозяйку, и остановится на мгновение. Оглянувшись назад туда, откуда сам успел прийти, волшебник произносит:
Все уже ждут тебя! Правда, когда я уходил, Трэйси подозрительно спросила меня, с какой стороны мы будем возвращаться, — он открывает рот для того, чтобы сказать, как сильно рад её видеть, но вместо этого вновь сцепляет руки за её спиной, прижавшись щекой к её, — Но, сейчас. Ещё минутку, — а затем непринужденно смеётся, отчего пары горящего воздуха выбиваются из его рта.

15

Под умиротворённое шуршание поезда, Айлин отстранённо рассматривала правую ладонь, словно нечто чужое и чуждое. Она старалась не думать о событиях последних дней слишком напряжённо, но вопреки усилиям над собственной головой, воспоминания ярких змеек света, окутывавших их тугое с Дидри Блэквуд рукопожатие, возвращались к ней живыми картинками, будто она давала клятву прямо в узком купе непривычно пустого Хогвартс-экспресса.
Как просто оказалось пообещать свою жизнь, как в сделке с самим дьяволом, не имея за душой ни гроша, отдать то единственное, что ей ещё принадлежало. В своём решении Айлин не сомневалась; пожалуй, в своём решении Айлин была пугающе уверена, и всё же чувствовала себя неуютно. От кончиков пальцев до самого сердца, – за исключением последнего – всё было не её собственным, заложенным, словно дом или драгоценности, за гарантию убежища, сохранности, за обещанное состояние и влияние, которое не было доступно её матери. Дидри Блэквуд было далеко до позиций священных двадцати восьми, но с её деньгами и приятной многим персоной нерадивой внучке – очередной любительнице «магглорождённых» – был дарован второй шанс, негласное право на ошибку юного и буйного характера. И пускай Айлин не было дела до того, под каким углом кривились косые взгляды не практикующих чрезмерно либеральные для закостенелой волшебной аристократии мнения, возможность спрятаться в высоких стенах родового замка и толкнула слизеринку на, как могло показаться некоторым, крайние меры. Увы, говоря «некоторые», Блэквуд представляла весьма определённых личностей, и тем, что ждущим её друзьям и молодому человеку затея с разменянной за покровительство жизнью не понравится, волшебница не обманывалась.
И Майлз, и Трэйси, и Элайджа, – казалось бы, все они верили в начало войны. Последний из трёх прочувствовал на себе разрушительность сгущавшегося над туманным Альбионом шторма. Однако в глазах девушки они были чрезмерно беспечными, живущими сегодняшним днём подростками, будто ничто им не угрожало, а мелькающие бельмом на глазу смерти по всей Великобритании были продуктом прыткого пера проклятых журналистов, сгущавших краски для большей художественности утренней колонки. Но война началась! В тёмных переулках, среди незнакомых в газете имён, война отлетала от зубов Александра, достаточно испуганного, чтобы не мешать своей матери вербовать маленького солдата в пошитом на заказ новом платье. И каким бы своевременным её решение ни было, Айлин ни на секунду не сомневалась – Дидри и фамилия Блэквуд ей обязательно пригодятся.
Большую часть пути Айлин дремала и очнулась, услышав скрип тормозов, огласивший прибытие на станцию Хогсмида. Заторопившись девушка подхватила объемный чемодан, скрывавший в себе перешитую форму, не бывавшие в использовании книги, купленные бабушкой, и целый ворох новых вещей, о которых волшебница вовсе не просила, но на попытку возразить получила лишь ёмкое: «Люди не будут говорить, что я скуплюсь собственной внучке на достойный гардероб, так что не спорь».
Аккуратно ступая скользкой подошвой, девушка торопится от станции к городу к знакомой тропинке, показанной Трэйси неделями раньше, и ,напряженно смотря себе под ноги, не замечает Майлза до тех пор, пока не слышит мелодичный её слуху голос. Стоит ей поднять взгляд, и облегченный выдох вырывается из девичьей груди. Она дома.
А! — вскрикивает волшебница, крепко обхватывая широкие плечи юноши и, утыкаясь носом в кудрявые волосы, тихо смеётся, — Привет, — чувствуя, как улыбка её становится болезненно широкой, вырывается из неё на выдохе. С несколько секунд Айлин смотрит на розоватое лицо Майлза, словно боясь упустить какую-нибудь деталь, и прикладывая теплые ладони к щекам, вновь целует его, — Как же я рада тебя видеть, — находя глазами брошенную в сторону сумку, с придыханием отзывается девушка.
В гостях у Дидри было не так плохо, как она предвидела. Сказать по правде, Айлин не ожидала, что отнесутся к ней с заботой и вниманием, а присутствие Александра на Рождество, как и во время большей части её приезда, избавило Блэквуд от тянущихся в молчаливом одиночестве дней. И всё же невольно она завидовала Трэйси и Элайдже, который год проводящим праздники вместе, даже несмотря на плачевные предшествующие месяцы. Будь она предельно откровенной, слизеринка бы не постеснялась заметить, что их с Уолшем отношения выглядели куда менее турбулентными, и куда больше напоминали союз двух взрослых людей, а не чрезмерно чувствительных подростков. Но кто-то должен был позаботиться об их будущем, и раз никого оно не беспокоило в той же мере, что и Блэквуд, ей пришлось сродниться с мыслью, что общее Рождество дождётся их с Майлзом в следующем году.
Думаю, Трэйси ещё пожалеет о том, что затеяла диверсию, — довольно ухмыляясь, щурится Блэквуд и стискивает юношу крепче, прикрывая глаза. Резкое движение назад, — Кстати! — воодушевлённо вскрикивает волшебница, разнимая объятья и резво убирая прядки волос за уши, — Они чудесные, — крутясь вправо-влево, тушуется она, — Медальон я тоже ношу. Кто бы мог подумать! Ты всё-таки залез в книжку прорицания, — с тёплой благодарностью замечает девушка, — А теперь пойдём! Вторая часть твоего подарка у меня в чемодане, так что чем быстрее разделаемся с этими гоблинами, тем скорее я смогу его отдать, — отдавая чемодан в руки Уолша, принимается тараторить слизеринка.
С финансовой поддержкой Александра жить ей стало многим проще, но, разумеется, на присланные деньги Блэквуд могла обеспечить себе необходимыми к финальному курсу учебными принадлежностями – не более того. Не найдя идеи лучше, волшебница уселась вязать свитер чуть ли не в самом начале сентября и поспела как раз к сроку, вручив открытку и подарок Элайдже в руки перед отъездом и наказав положить под ёлку ровно в полночь и ни секундой раньше. Теперь же, когда в распоряжении девушки была целая ячейка в Гринготтсе, – прошу заметить, вовсе не пустая – она сочла своим долгом докупить что-нибудь более достойное, нежели её поделки, которыми она пичкала Майлза с самого знакомства.
Как и стоило ожидать, вопрос Трэйси был далеко не случаен. Им же хуже! Приблизившись ко входу, Айлин заблаговременно накидала снега в карманы и, стискивая в руках плотный снаряд, наметила себе цель в виде головы Элайджи, так заманчиво торчавшей из-за угла. Впрочем, без своей порции не остался ни один из ребят. В какой-то момент девушка даже перестала разбирать за чью команду билась и бросала едва слепленные куски во всех подряд, едва не задыхаясь от азартного смеха. Наконец угомонившись и выпив традиционную вечернюю кружку чая, все расползлись по комнатам готовиться к семейному ужину.
Тебе нравится? — [float=right]http://funkyimg.com/i/2Lzm4.gif[/float] бросая на мгновение попытки затянуть тугой хвост, она дергает губы в неуверенную улыбку и оборачивается, чтобы увидеть лицо волшебника. Подарок был именной с незатейливым рисунком и резными ручками. Блэквуд не ожидала, что маггловские мастерские работали так быстро, и, заказав барабанные палочки за неделю до отъезда, ведьма была приятно удивлена, когда получила их через пару дней. Пожалуй, если бы магазин Оливандера выполнял заказы с той же скоростью, волшебники бы с куда большим удовольствием чинили свои палочки и меняли рукоятки, — Я подумала, что раз вы с Элайджей пишите музыку, будет хорошо, если у тебя окажется подходящий инструмент. Вдруг вы решите выступать на нашем выпускном? — до которого ещё требовалось дожить! Однако Блэквуд не сомневалась в юноше. Если он пережил эти шесть лет, не открывая одного глаза, диплом был ему обеспечен.
Возвращаясь к сборам, она заканчивает подавлять свой хвост и поднимается к раскрытому чемодану, взмахивая палочкой. Парад новой одежды проплывает в воздухе, занимая своё место в выделенном для них шкафе. Пожалуй, не требовалось талантов внимательности, чтобы заметить явное пополнение в гардеробе девушки. Впрочем, не желая проверять знания Майлза на прочность, Блэквуд оставляет выбранный наряд на кровати и вновь отзывается:
Это не единственная новость, которую я хотела тебе рассказать, — её голос делается многим спокойней, заранее убаюкивая сознание Майлза от беспокойного взрыва. В конце концов, ничего криминального ни бабушка, ни Айлин ни сделали, ведь так? — Мы... помирились с бабушкой. Конечно, это и так было понятно, я ведь не вернулась первым поездом обратно, — нелепо хмыкая, тупит взгляд слизеринка, — И я взяла с неё обещание помочь, чем сможет, если ситуация усугубится. Если что Элайдже будет где прятаться, — пожимая плечами, заканчивает Айлин и принимается застёгивать платье, мысленно скрещивая пальцы, что Майлзу не придёт в голову спросить почему она была так в этом уверена, — А мне не придётся висеть ни у Александра, ни у тебя на шее после выпуска, — продолжает щебетать Блэквуд. А главное, её сердце принадлежало Майлзу Уолшу, и никто более не имел право говорить слизеринке кого и как любить! Подумаешь, за неё выбрали будущее место стажировки! Айлин всё равно не имела ни малейшего понятия о том, кем хотела стать. Так что в её отчаянном решении были одни плюсы, и расписывать она могла их бесконечно, лишь бы не признаваться во всём до конца.

16

В такие моменты, ему не верилось, что мир взаправду охватывала война. Чувствуя сладковатый привкус помады девушки на губах, держа её в охапку и вторя улыбке своей, как можно было думать о том, что где-то там готовиться очередной план по терроризированию мирного магического мира, Косой Аллеи или, не дай Мерлин, Хогвартса? Он хотел казаться беспечным – казалось, так сеется меньше паники вокруг, тратиться меньше нервных клеток. Он помнит, как ещё в прошлом году Финниган при всей гостиной решил, что обвинить Поттера во всём произошедшем будет хорошей идеей. Из-за страха: за свою семью, окружение, и в первую очередь, себя, и Уолш понимал это, пусть и не хотел принимать тот факт, что люди менялись по щелчку пальцев, забывая о преданности и верности. Оглядываясь на прошедшие года, ему было проще всего смотреть на это не через призму чужих воспоминаний, а снова и снова проживая свои собственные. Гостиная Гриффиндора скрывала много тайн, а когда на твоём факультете учиться Мальчик, который выжил, ты явно мог бы знать куда больше всех остальных. И если большинство школы даже не подозревали, что было за красной круглой дверью и меняющимся портретом поющей дамы, то кому-кому, а своим близким Майлз не стеснялся рассказывать обо всём. Кто как не они поймут? Даже Трэйси, пусть он и не знал её хорошо до шестого курса, но явно подмечал, какой болтушкой она была по сравнению со всеми остальными, начала верить в тёмные силы. Пожалуй, это показатель того, что всё, что делают волшебники друг для друга вовсе не расценивалась, как бестолковая информация, влетающая в одно ухо и вылетающая из другого.
Они тебе очень идут, — метаморф без зазрения совести гордо выпрямляет спину, дёрнув подбородком вверх, — Конечно! Я ведь знаю, чем увлекается моя девушка, — он на мгновение убирает руки за спину, дёрнувшись из стороны в сторону, хитро улыбнувшись. В принципе, толика правды в этом была – Уолш подсмотрел ответ на главный вопрос рождественского подарка в учебнике по прорицанию, и он не забывал о том факте, что этот предмет был близким для самой Айлин. Всё остальное, все совпадения, с которыми он столкнулся... Что же, ей не обязательно было знать о том, что её парень был не слишком сообразительным, и более того, вряд ли бы полез в бестолковые для него книжки. Опасаться стоило только того факта, что когда-нибудь Блэквуд захочет ткнуть в него палочкой, шепча заклинания проникновения в мысли, но тут оставалось только сцепить пальцы между собой и надеется, что у неё никогда не возникнет никаких подозрений в его сторону, а ему – нечего будет перед ней скрывать. В прочем, Майлз и не пытался; живо ещё было в его голове воспоминание летнего обещания, которое они дали друг другу под кроной ирландского дерева, признаваясь друг другу в чувствах.
Вторая часть подарка, но... Айлз! — растеряно произносит Уолш, пытаясь понять, что ещё она могла приготовить по мимо уже существующего в его реалиях прекрасного тёплого свитера. Означало ли это, что он тоже должен был приготовить ей что-нибудь ещё? Гриффиндорец быстро бросает взгляд на блестящие на солнце сережки, кажется, даже задерживая дыхание от слишком большого потока хлынувших в голову вопросов. Юноша теряется в эмоциях, дёргая уголками губ и качая головой, добавляет, — И за что ты у меня такая хорошая? — потирая переносицу, он приобнимает её за поясницу, последний раз целуя в щёку прежде, чем они разворачиваются и двигаются в сторону поместья, где он был уверен – их ждёт совсем не радушный приём. Крепко держа ручку её чемодана и ведя его по тропинке, он успевает поделиться с ней несколькими историями о каникулах, проведенных вместе с МакМилланами и Элайджей, не забывая подметить и то, что ему очень не хватало присутствие волшебницы. И нет, говорил он это явно не для того, чтобы попытаться выгородить себя, мол, «было весело, но смотри, без тебя всё ещё грустно.» В последние несколько месяцев, которые они проводили время, он стал говорить больше о том, что думал. Мысли вылетали быстрее, чем он успевал о них подумать, задержать в голове и переварить необходимость сказанного. Открытость Айлин рядом с ним воодушевляла его раскрывать душу ей в ответ – в глупых предложениях, очевидных фактах, любопытных историй, которыми он так редко делился с окружающими.
Толкая ворота, ему нет необходимости командовать девушкой и прежде, чем в них полетит первый снежок, он пригибается так, чтобы девушке было проще выстрелить в сторону Элайджи. Битва началась: чемодан был брошен в стороне, на ладони быстро натянуты перчатки, и комки снега формировались чуть ли не сами с собой, а затем летели в сторону врагов. Несколько раз он получил снежком ещё и от своей девушки, которая изначально была в его команде, но быстро перейдя на сторону, видимо, самой себя, облепила их всех. Майлз смеётся громче всех, сбиваясь с темпа, валиться в сугробы, которые так старательно подготовила для них всех МакМиллан, но почему-то собирал их только Уолш. Вот теперь надевать поверх футболки куртку было не самой лучшей идеей, и окоченев до кончика своих волос, юноша задрал руки в попытке капитуляции, и в общем-то, был поддержан, отпущен, но с кинутой фразой в спину с обещанием второго круга, пусть и не сегодня, но в недалеком будущем.
Мерлин, я рос в большой семье! Думал, что игра в снежки уж точно не сможет выбить меня из колеи, — он гордо вытерпел сидячее положение вместе со всеми за чашкой чая, но стоит ему перешагнуть порог их, теперь уже, совместной с Блэквуд комнаты, как он задирает руки, хватаясь за край футболки и стягивая её с себя, бросает на пол. На мгновение он останавливает взгляд, а затем нагибается, и поднимает майку, крутя её в руках, кидая на ближайший стул – живы ещё были привычки, которые вросли в его мысли с летней порой, где осознание появившейся в привычной месте одежды означало, что кто-нибудь придёт и подберёт её, складывая аккуратно, и это явно будет не Джо, а кто-то, кто явно не был обязан этим заниматься. Потянувшись, он плюхается на кровать, пытаясь то ли укутаться в одеяло и лежащий сверху плед, то ли потягиваясь, но стоит только Блэквуд позвать его и завлечь небольшого размера коробочкой, как он отвлекаясь тянет руки в её сторону, удивлено дёрнув бровями.
Не может быть, ты... — он догадывается, что внутри, и снятая сверху крышечка только подтверждает его догадки. Юноша аккуратно вытаскивает две палочки из коробки, — Потрясающе! — пока неизвестно, что именно из двух было таковым – новые барабанные палочки, кажется, выполненные по специальному заказу, – или просто так тут вырисовывалось его имя сбоку? – или тот факт, что перед ним сидела полуголая волшебница, которая, в общем-то, не слишком стеснялась себя? Он поднимает взгляд, когда Айлин оборачивается на него, и уж поверьте – ему нравилось, — Шутишь? Это потрясно! — всего на мгновение он с тоской оглядывает комнату, в которой явно не оказывалось барабанной установки, а затем подскакивает с места, наклоняясь над столом, за которым сидела девушка, и под её голос несколько раз барабанит по поверхности, — Выпускной? А это мысль, — выпрямляясь, Уолш продолжая ловко держать их в руке, оглядывает от самого наконечника до конца тела, а затем несколько раз прокручивает их в руке, подкидывая и ловя, — Спасибо, Айли, это... Это просто восхитительно. Я возьму их с собой на ужин, покажу Элайдже – он просто обязан оценить их! — он наклоняется к ней, опираясь ладонью об спинку стула, а вторую прижимает к её щеке; ненадолго он останавливается на расстоянии в буквально в несколько миллиметров, но не стоит думать, что было хоть какая-то дистанция, способная остановить Майлза, тем более, когда перед ним была такая красивая девушка.
По ощущениям, была бы возможность, Уолш сменил бы свою волшебную палочку на барабанные. Айлин была права – в последнее время они довольно часто встречались с Грэмом после уроков или в другое любое свободное время для того, чтобы заниматься музыкой. Изначально Майлз не был уверен в том, что это была хорошая идея, но хватило невероятно маленького количества времени для того, чтобы не просто усомниться в своих мыслях, но и оказаться полностью против себя в голове. Они схватывали рассуждения друг друга на лету, дополняли и поддерживали друг друга. У них было отличное трио; ведь не стоит забывать и о Полин, которая проводила с ними не меньше времени, что, в общем-то, положительно влияло на неё с момента, как Саттэр покинул школу.
Кто-то решил ограбить мантии Малкин? — он оглядывает поток вещей несколько удивлёно – его полка забитая футболками и майками выглядела довольно скудно по сравнению с тем великолепием, которое только что приземлилось рядом. В прочем, объяснения последовали почти сразу же. Слушая Айлин, он на мгновение хмурит брови, слыша её слова по поводу бабушки, но скрывает это за поиском нужной ему рубашки, которую довольно быстро выуживает из шкафа. Несколько раз он проводит по ней пальцами в надежде, что у той будет возможность выпрямиться, но затем лишь вздыхает и накидывает себе на плечи, просовывая руки в рукава. Не успевает [float=left]http://funkyimg.com/i/2LB7d.gif http://funkyimg.com/i/2LB7e.gif[/float]он застегнуть и первую пуговицу, как юноше приходится дёрнуть подбородком, посмотрев на Блэквуд, словно она успела сойти с ума в родном поместье:
«Висеть у меня на шее»? — он хмурится, но затем отдёргивая себя от лишних переживаний, неловко улыбается, — То есть после выпуска ты в принципе не планируешь находиться рядом со мной? С дядей – я ещё могу понять, но, Айлин, ещё слово о том, что ты будешь злоупотреблять моими... Даже не знаю чем? Финансами? Временем? И я подумаю о том, то мне стоит начинать волноваться, — правда, он так и не объясняет чего именно, видимо, чтобы не давать лишней пищи для размышлений. Майлз смотрит, как ловко её пальцы дёргают застёжки, второпясь и сам продолжает бороться с пуговицами.
И она даже ничего не спросила? — после небольшой паузы, произносит юноша, оглянувшись, — В смысле, я понимаю, что Илай явно не занимает много места, но, — волшебник поднимает руку к затылку, пропуская волосы сквозь пальцы, не до конца уверенный в том, что им стоит продолжать говорить на эту тему – всё ведь хорошо? Она помирилась с бабушкой, явно приехала не в плохом расположении духа, что означает положительные эмоции от их встречи, и... Однако что-то подсказывает Уолшу, что всё же, не стоит задвигать его переживания в дальний ящик. Уж лучше она сейчас рассмеётся ему в лицо, сказав, что всё куда проще, чем ему кажется, нежели случилось что-то, о чём она не хочет говорить, — Но она просто сказала «Да, конечно, этот парень может остаться здесь на столько, насколько угодно?» — он не был удивлён на тему того, что именно про Грэма трое студентов пеклись больше всего. Защищенные волшебной кровью, они вовсе не пытались выставить это как преимущество лишний раз, однако, не забывали думать о друге и о его будущем, не принижая его, а просто подстраховываясь. Так Майлз знал, что в случае чего, они всегда смогут отправиться по воде в Дублин – его семья была готова принять всех и каждого, тем более, предполагая, что в Ирландии было несколько спокойнее, нежели на главной острове Великобритании. Дожидаясь ответа, юноша перехватывает пальцами её подарок – свитер, который и планировал надеть на ужин, и наконец-то, согреться от снежной атаки, выбившая из него всю теплокровность.

17

Смотря за тем, как улыбка Майлза Уолша всё ярче прорисовывалась на лице маленькими ямочками и рядом едва заметных морщинок под глазами, всё меньше и меньше семейное перемирие Блэквудов казалось ей поспешным решением. Айлин более не сковывал ни её достаток, ни тянущий ком беспокойств о будущем в солнечном сплетении. Не задумываясь, волшебница могла себе позволить купить первое, что взбрело ей в голову, и заставить юношу напротив воодушевленно восклицать и смотреть на неё так, словно перед ним были не барабанные палочки, а коробочка переливающихся бриллиантов. И пускай Блэквуд понимала – это не главное, разве можно было отказаться от подобной возможности, видя искрящиеся радостью глаза Уолша?
Он заслужили. Они оба заслужили передышку. Вдали от Хогвартса, от двух гостиных, неустанно гудящих о мире, о войне, о равенстве, а главное – всегда полярно и фанатично. У Гриффиндора был Гарри Поттер – мальчик, который выжил, – и красные мантии без устали перемывали несчастному кости, балансируя между восхищением и проклятиями. Когда девушке казалось, что на их долю выпала тяжелая судьба, хватало одной мысли о студенте с шрамом-молнией – жизнь Айлин Блэквуд и её друзей переставала быть трагично невыносимой. Всегда были те, кому хуже.
В гостиной Слизерина воздух всегда пропитан ядом. Закрыть глаза, и могло показаться, словно под зеленым гербом расположилось настоящее змеиное гнездо, шелестящее, перешёптывающееся. Айлин не скажет уверенно, что её раздражало сильнее: тихий зуд слабоумия или громкие аристократы, не стесняющиеся ни своих мнений, ни жестокости. Казалось бы, Кассиус Уоррингтон более не мозолил взгляд мрачной тенью посреди гостиной, но меньше этих теней не стало. Подобно сорнякам, очередные «кассиусы уоррингтоны» являли себя миру среди младших студентов, однокурсников; порой, девушке начинало мерещиться, будто в её когда-то любимом месте не осталось ни единого человека, не желавшего смерти таким же волшебникам, как и они.
Они были. Просто-напросто боялись перебить монотонный шум выбивающейся нотой; даже Айлин Блэквуд предпочитала молчать, предполагая, что один голос против нескольких десятков прозвучит неразборчивым писком.
Не за что, Майлз. Я рада, что тебе понравилось, — улыбаясь юноше, она запрокидывает голову и подаётся навстречу поцелую.
Будь её воля, она бы каждые пару-тройку дней изобретала очередной способ раскрасить лицо Уолша широкой улыбкой восхищения. Если подумать, он и без того улыбался ей одной, словно Айлин Блэквуд была олицетворением всего списка желаний на Рождество, но ей думалось, что она могла сделать больше, лучше. Врываться в гостиную львов с домашней выпечкой, тайком складывать новые мази в школьную сумку, надевать только самые красивые из своих платьев, заставляя остальных завистливо смотреть им вслед.
Будь её воля, Айлин бы уже закончила эту чёртову школу и жила с ним под одной крышей. Она бы сделала всё, чтобы Майлз Уолш чувствовал себя самым счастливым. Теперь-то ей уж точно ничто не мешало.
Это всё Дидри, — она чувствует себя виноватой? Айлин старается не пускать сомнения в голову, сосредотачиваясь сортировке новой одежды по полкам и вешалкам, — Она решила, что одним перемирием не обойтись и повела меня обновлять весь гардероб. Не скажу, что очень расстроена, но, — заканчивая размахивать волшебной палочкой, Блэквуд скрещивает руки под грудью и задумчиво рассматривает трещащий по швам шкаф, явно не рассчитаный на такое количество одежды, — Мне не по себе от того, сколько мы купили. Я даже не знаю, успею ли я всё это переносить, — вздыхая, она краем глаза смотрит на сидящего в стороне юношу, пожимает плечами и торопится собираться.
Алисия была бы в бешенстве, узнай, что Дидри Блэквуд не только переманила её дочь на собственную сторону, но и баловала её, как в старые-добрые. Помнится, мать девушки всегда относилась к покупкам сдержанно и зачастую ругала отца девочки, когда тот устраивал «дни рождения» в неправильные даты календаря. «Вот увидишь, ей исполнится шестнадцать, и просьбы о леденцах превратятся в требования сотой новой мантии, пошитой на заказ,» — причитала женщина, встречая нашкодившую семью в дверях поместья. Как жаль, что ей так и не довелось узнать, какой бы Айлин была, не потеряй они того, на ком держался их маленький клан.
Впрочем, слова матери плотно въелись в основу Блэквуд, и внезапно свалившееся на неё богатство, действительно, смущало волшебницу. Она не была никакой аристократкой. Айлин Блэквуд подшивала свои мантии, могла выдраить бесконечные комнаты бывшего поместья без всякой магии и ни разу не пожаловаться на боли в спине или коленях. В гостях у куда более простодушных Уолшей она чувствовала себя на своём месте, когда как высокие своды потолков в «скромном» доме Дидри давили весом непрошеной ответственности держать марку перед бабушкой. И почему только семьи со значительным достатком не могли походить на МакМилланов? Что-что, а разглядывать под микроскопом они стали бы только Элайджу. По весьма очевидной причине.
От резкого взгляда Майлза, девушка застывает посреди комнаты и смотрит на него, словно провинившийся ребёнок. Радуясь своей новоиспечённой независимости, Айлин вовсе не думала о том, что при необходимости сможет распрощаться с юношей и не беспокоиться о том, где станет ночевать. И говоря «висеть на шее», вкладывала в свои слова волнение за неудобства, принесённые семье молодого человека, пока жила под их крышей за красивые глаза и приветливую улыбку.
Ну, что ты ворчишь? — прикусывая нижнюю губу, по-доброму смеётся ведьма, — В каком месте я сказала, что наконец-то избавлюсь от тебя, Майлз Джо Уолш? — она шагает к нему навстречу, сдерживая расплывающиеся в улыбку уголки губ, и, останавливаясь перед волшебником, аккуратно отводит его руки в стороны, — Я похожа на сумасшедшую? Кто тогда будет застёгивать твои рубашки, не позволяя светить торсом на весь мир? — бережно застегивая последние пуговицы, ёрничает Блэквуд.
Впрочем, она вовсе не собиралась отшучиваться от практически осязаемых на кончиках пальцев беспокойств Уолша. Она бы не назвала его молчаливым, но Майлз Джо Уолш редко говорил лишь затем, чтобы сотрясать воздух. И если поначалу Айлин не заостряла на всём произнесённом внимания, со временем слизеринка научилась замечать перемены в интонациях, в лице юноши, не упуская важное из виду.
Я пыталась сказать, что теперь ответственность за нашу будущую жизнь не будет висеть лишь на тебе. И я знаю, знаю, что ты с удовольствием бы тянул нас вдвоём и никогда бы не поставил мне это в укор, — складывая ладони на широкие плечи, на выдохе произносит Блэквуд, — Это одна из бесконечного списка причин, по которым я без ума от тебя. На твоём месте я бы куда больше боялась того, что я как раз-таки планирую находиться с тобой. Не просто в одном городе, и даже не на соседних улицах, — многозначительное движение бровями. Однако прежде чем ожидание их друзей растянется на дополнительные полчаса, волшебница отстраняется и курсирует к зеркалу, чтобы доделать последние штрихи с причёской и макияжем. Или она находит повод, чтобы не продолжать смотреть ему в глаза, потому что, как и предвиделось, Уолш не оставляет тему в покое.


http://funkyimg.com/i/2M5wf.gif http://funkyimg.com/i/2M5wg.gif
o h   w o - o ,  I ' m   a   r e b e l   j u s t   f o r   k i c k s ,  y e a h
your love is an abyss   for my heart  to eclipse, now
m i g h t   b e   o v e r   n o w , but I feel it still


Она помнила обещание, данное друг другу летом. И если Блэквуд была в состоянии оправдать недосказанность, то набраться наглости, чтобы соврать в лицо, – не набралась. Она ведь просто не хотела забивать голову гриффиндорца явно лишними там тревогами! Разве её намерения были плохи? Ведь Айлин прекрасно знала: что она ни скажет – он будет волноваться, будет злиться и ругать её за поспешные опасные решения, которые, стоит заметить, не представляли никакой угрозы, если взглянуть на ситуацию более глобально. Но разве Майлз умел смотреть глобально? Он жил здесь и сейчас, а здесь и сейчас Айлин Блэквуд была приговорена на смерть, если не станет слушать карьерные наставления бабушки-дьявола. Правда, Айлин вовсе не собиралась перечить Дидри и видела себя в любой обозначенной женщиной профессии. Хотя кому было до этого дело?
Айлин полагала, что извлекла из сделки куда больше выгоды, нежели её родственница. Неясность условий слизеринки давала внушительную свободу фантазии, а что же до бабушки? Вряд ли бы женщина пришла с доброй вестью, что выбрала судьбой внучки эскорт влиятельных волшебников или, ещё лучше, бордель на окраине Лондона. Любая другая профессия вполне устраивала Блэквуд. К тому же, ей больше не надо было ломать голову над стажировками. Все проблемы решили за неё! 
Думаю, тогда бы её звали не Дидри Блэквуд, — негромко хмыкая, отвлечённо реагирует слизеринка и чувствует, как всё тело сопротивляется против продолжения этого разговора, — Конечно, она была не в восторге от идеи прятать у себя Элайджу. Да и, как мне показалось, ввязываться в политику ей тоже не слишком-то хотелось, — она поправляет кулон, теребит и без того плотно застёгнутые серёжки, — Но с тех пор, как мой дядя винит её в расторгнутой помолвке, у Дидри нет никого себе на замену, — неспешно Айлин опускает ладони на колени, переводя внимание на отражение Майлза у себя за спиной, — Можно сказать, что я вовремя появилась на пороге, — глубокий вдох. Девушка отталкивается руками от стола и встаёт в полный рост, отряхивая намят от воображаемой пыли, — Вовремя попросила помощи, вовремя пообещала помочь в ответ, — невнятное движение плечами. Она улыбается так, словно ничего особенного там и не произошло, — Так что теперь я буду подавать документы в Министерство Магии, а у Дидри нет иного выбора, как выполнить любую мою просьбу, если мои худшие ожидания оправдаются, — прокашливаясь, Блэквуд делает шаг в сторону выхода из спальни и оживлённо спрашивает: — Пойдём? — и если это было похоже на побег от возможной реакции, что ж, вы определённо сошли с ума!

18

baby, i'm yours.
'til the sun no longer shines
baby, i'm yours

..... 'til the poets run out of rhyme .....

Стоило только переплыть ирландское море, как живущая на слуху у магического сообщества Дублина фамилия Уолшей становится уже не такой уж известной. Конечно, это всё ещё преувеличение, ведь они находились явно не в Японии или Индии, где уж точно всем было всё равно, какие священные или обычные чистокровные-полукровные волшебники ходили по землям Великобритании. Для Майлза это явно никогда не было трагедией. У известности была, всё же, не одна сторона монеты, и если сам он понимал и знал о существовании проблемы, то не всему сообществу, студентам-волшебникам, это было очевидно. Даже на своих родителях он мог прочувствовать это. Они  славились своей простонародностью, не лезли в политику, привлекая к себе внимание, а просто занимались тем делом, которое им было дано, но он знал, что и у Уолшей старших возникали проблемы с прессой, если не дай Мерлин, кто-то из семьи сделает что-то не так. Пусть коротким мигом, вспышками пресса выделяла это всего на мгновение, но зато какое! И все скандалы забывались людьми; а со временем и самой компанией, взрослыми, но какой ценой и каким количеством убитых нервных клеток?
Он не часто задумывался о финансах, которые находились у его семьи, и всё же был уверен, что о многом не знал. Каждый из детей Уолшей, по мимо самого младшего, или уже занимался своим бизнесом, или только планировал отправляться в путь. Как бы сильно не расстраивались родители тому факту, что старший сын ушёл в собственное дело, их единственная дочь рисует на руках людей волшебными чернилами, да и Майлз вовсе не планировал перенимать бразды правления, он знал, что главное для них было одно – чтобы их дети не пропали. И они были бы готовы давать им свои сбережения, любые деньги, насыщая их банковские ячейки серебряными и золотыми монетками, но была ли в этом необходимость? Да, у каждого из них был неприкосновенный запас, которым они могли сами распоряжаться. Такой был и у Уолша, и он уже знал, на что именно его потратит, когда придёт время. Переводя взгляд на Блэквуд, волшебник задерживает взгляд на её вздёрнутом хвосте, аккуратных серьгах, тонкой линии шеи. Было ли это поспешно, могло бы прозвучать глупо для кого-то, но для него их отношения не были пустым звуком, пролетающим мимо совместным временем, которое закончится, стоит им выйти за пороги школы. Он знал, что она будет с ним; точно также, как и знал, что если что-то пойдёт не так – он будет биться до последнего за неё, чтобы не случилось.
С другой стороны, ты можешь быть уверена в том, что не скоро придётся вновь отправляться за покупками, — он пожимает плечами, устремляя взгляд на еле закрывающийся шкаф. Быстро ухмыльнувшись, волшебник также добавляет, — Только если в том случае, что твои приезды к бабушке не станут более частыми, — может это и хорошо, что они продолжают учиться в школе, из которой был только один выход, и только на несколько часов? Хогсмид, конечно, был хорошим местом, и у них было даже несколько магазинов одежды, однако, в них явно нет больших шансов выбраться хотя бы в пригород Лондона, не нарушая магического соглашения и необходимости выглядеть как маггл. Сам он лишь на мгновение вернулся мыслями к своему комоду в Дублине, явно не со сломанными от веса ножками. Одежду он любил практичную и спортивную, в силу своего образа жизни, и обычно качественной хватало за глаза. С другой стороны, всё чаще и чаще он задумывался о том, что проходя мимо лавки в Косой аллее, небрежно оглядывал витрины в поисках чего-то нового просто для того, чтобы не быть сплошной одинаковой мозолью на фоне Блэквуд. Или только ей задумываться о том, какое платье сегодня надеть?
Ой ну ничего я не свечу, — вторит он ей, удерживая руки в стороне, позволяя ей помочь с рубашкой. Она всегда знала, когда нужно сказать, чтобы пресечь его переживания. Словно живя в его голове, Айлин перехватывала их до того, как разрастаясь большими шагами, наматывая на себя тонкую нить, волшебница появлялась рядом, в полу-шутливой, полу-серьёзной обстановке сообщая о том, что вовсе не планировала никуда сбегать, — Какие глупости ты бы не говорила, но жить не только на соседней с тобой улице – я забываю, о чём вообще ещё люди мечтают, потому что я уже застрял в будущем году, — поправляя затянувшийся на шее воротник, юноша смотрит ей вслед, улыбнувшись, — Ты знала, что я бы с удовольствием тянул нас двоих? — шутит он, негромко хохотнув, — Потому что я бы просто хотел тебе об этом напомнить. Ну так, на всякий случай, — и он бы, действительно, хотел. Если всё сложится удачно для него, то при идеальных раскладах, Майлз Уолш довольно быстро обретет финансы, о которых на первом году обучения можно только читать в книжках изобретений или открытий, за которые дают приличные премии. Конечно, он волновался – а что, если не получится? Что, если его талантов и опыта не хватит? Хватало одного взгляда на волшебницу, и всё это уходило на задний план. Он придумает что-нибудь. Выкрутиться и справиться.
Стоя за спиной Блэквуд, он не до подозревал, насколько же их разговор был... Уклончивый. Обычно он не задумывался о таких вещах, но чем более быстрые взгляды она кидала на него, чем более уходило в другую сторону от его вопросов, тем более серьёзным становилось его лицо. Он крутит в руках палочки, которые вновь оказались в его пальцах, мимолетно упирается руками в спинку стула, на котором она сидела, вслушиваясь в каждое слово, и впервые за долгое время включая всё своё мастерство к логическому мышлению.
Пообещала? — он плохо знал бабушку Блэквуд, но одно знал точно – эта женщина не имела уж очень легкого юмора, как более молодое окружение. Или это всё ещё не она, практически, выбросила свою внучку и невестку на улицу? Устои магического мира говорили ему о многом, и пусть какие-то вещи опускались, но не далее как несколько недель назад они повторяли клятвы. Случайность или нет, если этот разговор зашёл об этом прямо сейчас? — Обещать можно по разному! Как мы под деревом, или вон, заключить непреложный обет... — хватает взгляда на волшебницу, чтобы сделать шаг назад, — Ты шутишь. Ты серьёзно? — и ей не нужно было ничего говорить для того, чтобы всё необходимое прочитать у неё на лбу, лице, глазах – да где угодно. Он стопорится, а его последние слова звучат крайне комично, но не в свете происходящих событий. В голове сразу возникает вопрос – кто был третьим человеком? Однако стоит только напомнить себе, что в её жизни недавно появилась не только бабушка, но и Александр, и вопросы отпадаю сами собой, — Не мне тебе говорить, на сколько это серьёзно. Айлин, твоя собственная жизнь на кону! — с жаром произносит юноша, не сразу чувствуя, как быстро к щекам подступает жар.
Майлз опускает взгляд, пропуская сквозь пальцы волосы, на глазах меняющие цвет со светло жёлтого до зелёного; и ох как бы он хотел, чтобы это был салатовый, а не насыщенный оттенок. Страх, ужас и тревога наполняли его быстрее, чем приходящая на смену злость. Будь у него возможность смотреть на это всё не сквозь призму своих эмоций, то он бы понял – она сделала это ради них. Её слова по поводу Элайджи громко отзываются в его голове, точно также, как и мысль про худшие ожидания. Они всё ещё жили тогда, когда люди погибали, когда тюрьмы переставали быть непроходимой стеной, когда находиться в стенах Хогвартса становилось страшно не только [float=left]http://funkyimg.com/i/2MqgM.gif[/float]после всех событий предыдущих лет, но и сейчас, со всем тем буйством тёмной магии, которое скрывалось по другую сторону от школы. Здравый смысл говорил – она не глупая, она сделала это не просто так, Айлин взвесила всё, как и всегда.
Однако, было кое-что ещё.
Ты не сказала мне, — негромко произносит он, опуская руки, от волос, на секунду прикрывая глаза, — Почему ты не сказала? Не спроси я тебя об этом сейчас – я бы вообще узнал об этом? — как бы он не хотел этого, но в его обычном тоне всё равно звучат еле заметные ноты обиды, — Возможно, у тебя есть аргумент. Есть даже шанс, что я пойму, почему ты это сделала, и не буду злиться, пытаясь понять до конца всю ситуацию, но, — он роняет руки, негромко хлопая ими по бокам, — Я буду звучать [float=right]http://funkyimg.com/i/2MqgN.gif[/float]достаточно эгоистично, если скажу, что твоё «обещание» бабушке, — волшебник махнул ладонью перед лицом неуверенным движением, словно добавляя «или кому-либо ещё», — Это то, что может коснуться не только тебя? В конце концов, если с тобой что-то случиться, я явно не буду танцевать, когда твоё... — он замолкает, хмуря взгляд и быстро качая головой в сторону, максимально быстро отводя от своих мыслях слишком трагичные картины, — Знаешь, я бы никогда не стал скрывать от тебя такое, Айлин, — наконец, произносит юноша, делая шаг вперёд. Делая несколько шагов и мимо неё, не в силах остановить громко колотящие по вискам молоточки, — Пойдём? — и он не передразнивал, не думайте – Майлз Уолш не стал бы заниматься детским садом в такой момент. Он просто не знал, как дать понять, что её действия явно задели его и что ещё должен был сказать ей. Он был уверен, что внизу их друзья переглядывались, закатывая глаза – ведь Блэквуд и Уолш не виделись все каникулы, не удивительно, что они задерживаются! И как бы он хотел, чтобы повод был именно таким, каким они предполагали.

19

Айлин не было дела ни до посторонних гардеробов, ни до количества комнат в поместьях; ровным счётом, чужой достаток и внешний вид беспокоили слизеринку в последнюю очередь. И, наверное, потому Блэквуд бы и не заметила, что, поставь их с Уолшем рядом, могло показаться, словно они существовали в разных измерениях. Она и не замечала, и только сказанные зимой прошлого года слова матери служили напоминанием о том, что были люди, считавшие иначе.
О привязанной к спине незримой палке, заставляющей Айлин Блэквуд вздёргивать нос высоко, вышагивая так, словно она была дочерью какой-нибудь баронессы, а не девочки без фамилии, которой просто-напросто повезло, волшебница не забывала. Но последняя была настолько привычной, настолько... естественной, что Айлин не обращала на изобретение материнского воспитания никакого внимания. Затянутый туго хвост, вычищенная до блеска обувь и аккуратно подшитая мантия – кого они могли обидеть, если девушка вовсе не требовала, чтобы её окружение тотчас выстирало помятую форму и привело себя в достойный вид? Наоборот, рядом с себе-подобными Айлин чувствовала себя самозванкой, белой вороной, старающейся изо всех сил, потому что иначе заклюют. И она знала – она не одна такая, но то ли по привычке, то ли потому что уже не могла отмыть ставшую частью личности установку следовала негласному обету молчаливой терпеливости, настойчиво поправляя очередной выбившийся волосок.
Рядом с Уолшем она становилась проще. Рядом с ним не заразиться добрым простодушием, не выбросить из головы половину «заботливых» наставлений о ровной осанке и прилежном виде казалось преступлением. Её бывшие приятели бы не поняли, и от этой мысли Айлин Блэквуд хотелось зычно хихикать от удовольствия, представляя как бы широко раскрылись глаза матери и слизеринцев-однокурсников, кинься волшебница играть в догонялки, – только представьте себе! – отбросив в сторону каблуки и не боясь запачкать платье. Смотря на старшее поколение Уолшей, Айлин вовсе не боялась потерять слизеринский налёт спеси – она на это надеялась. Проснись волшебница в одно утро и пойми, что они с Майлзом стали точной копией его родителей, она бы наверняка решила, что это это утро не могло стать лучше.
Не думаю, что с экзаменами на носу стоит думать о визитах к бабушке, — непринуждённо смеётся слизеринка, продолжая суетиться из одного угла комнаты в другой. Однако Айлин чувствовала себя как угодно, но не принуждённо. Говоря на чистоту, она не знала захочет ли бабушка проводить с ней каникулы, вызовет ли её посреди учебного года в поместье или явится ли сама на выходные. «Работа в Министерстве Магии» звучало как-никогда туманно, и волшебница не имела ни малейшего понятия, что с неё потребуют к концу года, оставят ли в покое до конца школы. Впрочем, в одном Блэквуд не сомневалась: позволить себе провалиться на финальных экзаменах она не имела никакого права.
Я знаю, Майлз, знаю, — застывая в полуобороте, она тепло улыбается юноше и нарочно подавляет в себе порыв вернуться обратно. В конце концов, ей не хотелось заставлять друзей задаваться вопросами с очевидными ответами в первый день своего возвращения. Или, хотите сказать, что Элайджа и Трэйси не отыскали причин пропажи половины компании? Весьма вряд ли.
И всё же Айлин не могла не замечать сравнимого с детским восторга, представляя какая жизнь её ждала, пойди всё по их начерченному на скорую руку плану. Не могла остановить появляющиеся одну за другой мечты, где она бежала на тренировки гриффиндорца в обеденный перерыв, где готовила ему ланчи и желала хорошего дня коротким поцелуем, где сокрушалась над очередной травмой, скрывая пробивающуюся сквозь волнение гордость. Как бы ужасно это ни звучало, Айлин Блэквуд выдыхала с облегчением, понимая, что им ничего не угрожало до тех пор, пока они не лезли на рожон. И ей нужна была эта фора перед несущимся на всей скорости ураганом.
Майлз, — устало вздыхая, она останавливается и смотрит на него в упор, словно только что прозвучал наиглупейший вопрос во всей истории вопросов. Конечно, пообещала! [float=right]http://funkyimg.com/i/2Nh2d.gif[/float] Что ещё она могла сделать? Оглядывая комнату, словно в поисках забытой вещи, Айлин скрещивает руки на груди и, закончив мысленные сборы, приоткрывает рот, чтобы заговорить, но застывает на полуслове. Непреложный обет. Изо рта Майлза он звучал настоящим преступлением, подвергавшим риску всё волшебное население. Бестолковое, никак не касающееся его обещание с каждым звуком, вылетавшим из юноши, обретало осязаемые очертания, мрачное туловище и острые звериные когти, готовые вонзиться в мягкую девичью кожу в любой момент.
Ну, вот только не надо драматизировать, — закатывая глаза, оживлённо чеканит волшебница в ответ, — Я не пообещала что-то невозможное. Какая разница чем я занимаюсь, — дергая плечами, с неизменным усталым раздражением быстро говорит Блэквуд, — Так что обет нарушен не будет, а, значит, и волноваться не за чем, — хотя с каких пор её слушали? В особенности, когда мнение Майлза Уолша было прямо противоположным её собственному?
Наверное, поэтому она не хотела рассказывать. Айлин прекрасно понимала – так или иначе она окажется виноватой. Если бы написала ему письмо и пошла против него. Если бы рассказала постфактум с порога. Сейчас. Майлз был упёртым, но и она тоже. Айлин верила, верила всей душой каждому слову, произнесённому Александром, и потому ни на мгновение не сомневалась, давая слова клятвы в обмен на спасательный круг, случись что-нибудь непоправимое. Он не был там, не слышал всех ужасов, всех леденящих нутро предположений, звучавших не «худшей версией событий», а становящейся всё ближе и ближе будущей действительностью. Однако что бы это изменило? Смотря на то, как Майлз Уолш сокрушал хлипкие стены комнаты ощутимым кожей недовольством, ей казалось, что ни одна правда не заставит его поменять свои взгляды на происходящее.
Что ж, — кивая головой скорее собственным мыслям, нежели очевидному желанию юноши не продолжать разговор, спокойно отвечает девушка, — В таком случае, мои соболезнования. Тебе повезло меньше, — на короткое мгновение она застывает взглядом на его глазах, а затем делает уверенный шаг вперёд и не останавливается до тех пор, пока не находит уже ждущих их внизу Элайджу и Трэйси.
Возможно, она бы не стала реагировать так остро, не отчитай он её, словно маленькую девочку, не понимающую последствий. Майлз Уолш имел полное право на неё злиться, кричать и топать ногами, что Айлин Блэквуд ему наврала, но бросаться обвинениями и не давать ей сказать ни единого слова? Попахивало знакомой манерой ведения конфликтов. Без суда и следствия. С уже готовым приговором. И последующим притворством, будто всё было в абсолютном порядке.
Впрочем, Айлин не стремилась устраивать сцен. Айлин Блэквуд была прилежной девочкой, девочкой с проклятой палкой привязанной к спине, внезапно прилипшей неподъемным грузом, не дававшим спокойно вздохнуть. Она умела притворяться, умела посмеиваться в такт и делать вид, словно ей есть малейшее дело до происходящего за столом. В конце концов, Айлин продержалась целый год, поддакивая тошнотворному семейству Уоррингтонов, когда те затевали оживлённый разговор за семейными ужинами; да так успешно, что никто и не заметил, как она пыталась слететь с балкона во время одного такого мероприятия! Попадать по нотам в окружении друзей? Она едва чувствовала, как в солнечном сплетении пережимал нервный ком. Пожалуй, Майлз Уолш мог хотя бы попытаться усложнить задачу. Так сказать, вволю проверить её актёрские таланты.
И всё же она не случайно сбежала от нескончаемого улыбчивого притворства; и определённо не для того, чтобы найти себе другой повод устраивать бесплатные спектакли.
Прошу меня извинить, — выжидая короткой паузы, Блэквуд улыбчиво отталкивается от твердой поверхности, и, не спеша вдаваться в подробности, направляется прочь из людной гостиной. Голова командует: воздух! И девушке не остаётся ничего, как подчиниться первому инстинкту выживания, когда невидимый корсет давит со всех сторон.
Перехватывая оставшееся на крючке пальто, она толкает входную дверь, быстро накидывая его на плечи, делает глубокий вдох и останавливается, когда оказывается рядом с перилами. Правда, её одиночество заканчивается так же скоро, как и начинается, оглашая компанию характерным хлопающим звуком.
Я не собираюсь никуда сбегать, — не оборачиваясь, отвечает слизеринка. Ей не надо смотреть назад, чтобы догадаться кто именно выбежал за ней, словно она собиралась собрать чемодан и вернуться в школу раньше остальных, — Я постою здесь и вернусь, — обнимая себя руками за локти, она старается звучать как можно более нейтрально. Она не злится. Не планирует реветь. Ей просто нужен воздух. Но дверь не хлопает второй раз, вынуждая её развернуться.

you can call me the devil in disguise
I   D O N 'T   C A R E, call me anything you like
I   c a n   s e e   m y   r e d e m p t i o n   i n   y o u r   e y e s
FROM MY FOOL'S PARADISE

Ладно, — резкий кивок, — Знаешь, почему я не хотела об этом говорить? Потому что знала, что тебе не понравится. И попроси я времени подумать, напиши тебе письмо, что бы изменилось? Ты бы всё равно сказал мне, что это плохая идея, — сводя брови на переносице, куда более эмоционально тараторит волшебница, — И у меня начинает складываться впечатление, что никто, даже ты Майлз, не понимает происходящего вокруг... или просто не хочет попытаться, — она делает шаг навстречу, смягчаясь в лице, но не сбиваясь с быстрого речитатива, — Нас ждёт война, Майлз. Война, в которой, возможно, всем нам придётся выбирать между собственной жизнью и жизнью однокурсника; возможно, нам придётся сражаться с кем-то из знакомых; возможно, даже убивать. Я не знаю сколько у нас времени, не знаю, когда надувавшийся годами шар наконец-то лопнет, но это произойдёт – не сомневайся. Я сделала то, что должна была сделать, чтобы у нас был запасной план; чтобы, если того потребует момент, мы могли спрятаться. Мы – все, — Айлин роняет руки по швам, произнося последнюю фразу на выдохе:
Мне жаль, что я не рассказала тебе сразу. Но я не буду извиняться за то, что хочу защитить своих близких всеми мне доступными способами, нравится тебе это или нет, — и смотря ему прямо в глаза, Айлин чувствует, как напрягается, готовая схватить его за руку, попробуй он сбежать от неё ещё раз.

20

В окружении Майлза было несколько парней, которым с детства талдычили, как правильно разговаривать. И нет, речь шла не о привычном общении в классе или быть в ответе за слова, которые сказал перед преподавателем, находя в себе силы вступить с ним в дискуссию. Его никто не учил общаться с девушками; и каждый раз, где-то это вылезало ему боком. Феликс был просто слишком обаятельным, и на любой вопрос о том, как лучше, лишь пожимал плечами. Сестра? Увольте, потому что делиться с ней можно было чем угодно, только не своими переживаниями о какой-нибудь девочке, тем более, когда на своём веку Майлз встретил только одну, что будоражило его сознание. Ну и конечно, у нас оставался маленький милый Оливер, который был всё ещё слишком мал, чтобы идти к нему за советами, хотя иногда Уолш подозревал, что мальчишка мог быть куда более сведущ в определенных вопросах. Отвечая по детски, из его слов можно было вытащить определенную истину. А родители? Волшебник бы лишь шумно вздохнул, спроси вы его об этом. Так и приходилось, в итоге, выкрикивать свои переживания в формате, который казался каким-то детским поведением, нежели действиями уже совершеннолетнего юноши.
И более того, действия Блэквуд выбивали его из колеи ещё больше. И поднятая к небу голову, и закатанные глаза, и более того, фразы о слишком большой драматизации – всё это отбивало всякое желание ссориться на пустом месте, потому что Майлз не до конца понимал, что должен в итоге был сказать, и как не скатиться в глубокую яму, где они бы продолжали до бесконечности. Тем более, что волшебница и не понимала, в чём его проблема.
Он просто... Просто хотел, чтобы такие вещи не обходили его стороной. Разберись он в ситуации более серьёзно, слыша «грядёт война, и я сделала это для нашей защиты» вместо «я могу умереть, если оступлюсь и ты ничего не можешь сделать», он бы понял, по какой причине Айлин сделала это, и не стал бы злиться.
Волноваться есть о чём, — цедит он сквозь зубы, нахмурив брови и выдохнув. И, разумеется, не смотря на открытую дверь, не смотря на то, что он только что сам предложил им обоим выйти из помещения, тем самым, ставя неопределенную точку на всём этом, сам Уолш не хотел никуда идти. И следуя за Блэквуд, крутя в своей голове последнюю сказанную фразу, он не представлял, как сидя перед друзьями, сможет делать вид, словно ничего не произошло.

i want to protect you

i want you to be safe and sound
at night in this world

Как и ожидалось, у него ничего не вышло, а вот театральному актерству волшебницы можно было только позавидовать. Ковыряя вилкой жаренную картофелину и с подозрением косясь на хаггис, который стоял на столе что сейчас, что в Рождество (и почему эти шотландцы вечно пытаются напомнить, что они – шотландцы?), он не только забыл об одной из своих целей, а именно показать барабанные палочки [float=left]http://funkyimg.com/i/2Nud8.gif[/float]своему другу, но и о том, что вообще стоит участвовать в разговоре тогда, когда к тебе обращаются. Везло только в одном – точно так же, как он смотрел на хаггис, также на него смотрели и лучшие друзья. Видимо, построив в голове логическую цепочку, где до того, как Блэквуд и он удалились в комнату всё было хорошо, и стало плохо уже на ужин, очевидно, что-то произошло, пока они были наедине. Наученные горьким опытом, – или все уже разом забыли те ситуации, когда Трэйси подводила Айлин благодаря Илаю, который рассказывал своей девушке всё? – он чувствовал на себе волнующийся взгляд хозяйки, но старался не поддаваться на соблазн попытаться объяснить, что же именно произошло. Хотя очень уж хотелось узнать совета у Грэма о том, насколько рационален был поступок Айли, и сделай то же самое МакМиллан, как бы поступил волшебник на его месте. С другой стороны, в этот раз приходится делать своей головой. И он выбирает молчаливую битву.
Надолго, правда, его не хватает, и стоит светловолосой слизеринке дёрнуться из-за стола, тактично попросив прощение, Майлз делает это куда менее заметно, приковывая к себе все взгляды, пока своим телом цепляет и скатерть, и стол, и тарелку.
Извините, — быстро поправляя и стараясь вернуть всё на место, он следует за Блэквуд, не планируя оставлять её наедине с собой, тем более, когда знал причину быстрого побега, и это была точно не задача опорожнить свой кишечник. Пальцами он дёргается к своей куртке, но хмурясь, бросает её висеть на вешалке – палочку он оставил наверху, а высушить пропитанную водой ткань после битвы на снежках он не удосужился, видимо, в надежде, что она высохнет сама. Потянув ручку двери, он выходит вслед, не делая шага дальше, но прикрывая за собой дверь. Засовывая руки в карманы брюк, метаморф поднимает плечи поближе к шее, слегка кривясь от внезапной смены температур. На улице было тихо; удивительно, а ведь рядом была деревня. Поместье МакМилланов было поодаль от всей жизни в Хогсмиде, если её так можно было вообще назвать, особенно, когда ты всю свою жизнь прожил в Дублине. И не то, чтобы столица Ирландии отличалась уж очень большим населением, но это было всё же больше, нежели пять жилых домов в волшебной деревушке.
Я никуда не уйду, — негромко произносит он, но предоставляет ей свободу, отчего не делает никаких резких движений в её сторону, а лишь смотрит на её макушку поджав губы.
Он не умел не только общаться с девушками, но и давать людям, близким людям, право выбора там, где его мнение отличается от них. Майлз Уолш не говорил всем о том, что его решение всегда верное, но с другой стороны, чаще всего оно совпадало с наиболее безопасным путём. Сидя за столом семейства МакМилланов, он всё время крутил в голове их разговор, то хмуря брови, то плотно сжимая губы, максимально сосредотачиваясь на диалоге внутри себя. И всё же, пусть в его голове было понимание, почему она это сделала, но всё же... Очевидно, не до конца всё встало на полочки, и очень вовремя Айлин Блэквуд решила объяснить, что именно он сделал не так.
Юноша оттолкнуться от двери, забирая одну из рук за шею, неуклюже потирая её. Ничего бы не изменилось. Напиши она в письме, что заключит с бабушкой договор – он бы сказал нет; скажи она, что уже заключила его – он бы разозлился точно также, как и сейчас, просто это произошло бы на несколько дней раньше, и возможно по её приезду, юноша продолжал бы дуться, потому что такие вопросы сложно решать совиной почтой. Вот что было плохо. Он не давал ей выбора; волшебник поднимает на неё взгляд, словно громом пораженный. Часто ли он так делал?
«Мерлин, я сказал, что никогда бы так не поступил с ней. Тебя кто учил общаться с людьми?» — чувствуя укол совести, он не перебивает, продолжая смотреть на девушку немного исподлобья.
Они знали, что грядёт война, но продолжали пожимать плечами, словно спрашивая друг друга «Ну и что?» Что они могли сделать, тем более, пока учились в Хогвартсе, который считался самым безопасным местом во всей Великобритании. Словно за самой высокой стеной, он бродили по коридорам и готовились к сдаче экзаменов тогда, когда в Лондоне царили беспорядки, а из защищенной тюрьмы сбегали преступники – и это что, ничего не значило? И можно было сказать, что пока это не случилось с тобой – проблемы могли миновать тебя; однако, огромная волна уже смыла одного из близких, и каждый раз, смотря на Элайджу, Майлз понимал, что волшебник снова и снова возвращался к смерти своего брата. Война уже затронула их, так почему большинство продолжало стараться вести себя беспечно. Большинство, но не Айлин Блэквуд.

i say some stupid shit
don't mean a word of it
you know i got a lot of love inside me

Айли, — еле слышно произносит юноша, делая шаг вперёд и вытаскивая вторую руку из кармана тоже. Он вовсе не планировал сбегать или подавать поводов для побегов. В конце концов, любые отношения должны переживать такие конфликты, хотят этого встречающиеся или нет, и лучше они выскажут свои мысли друг другу сейчас, нежели будут погребены под повышенными тонами с высоким уровнем децибел позже, — Слушай, я не хотел говорить то, что сказал, и, более того, мне жаль, что... Я понимаю, что нас ждёт, — по крайней мере, точно не сказал бы этого повторно о том, чего он делал, а волшебница нет, начни они говорить об этом снова, — В смысле, ты сделала серьёзный шаг, и я должен был поддержать тебя, пусть и не подавляя своего волнения, но, явно не вести себя, словно... — он хлопает ладонями по бокам, предварительно вознеся их выше уровня груди, — Обиженная мимблетония. И ты права – скажи ты мне об этом раньше, вряд ли бы что-то изменилось, — он ухмыляется, вновь дёрнув руку к своим волосам, и опустив взгляд в пол на мгновение, возвращая его обратно к её лицу, — Не представляю, как тебе приходится мириться с моим упёртым характером, — он замолкает, подходя ближе и опираясь на перила, точно также, как только что стояла девушка, прежде, чем юноша нарушил её покой. Волшебник смотрит вперёд, щурясь, словно видя что-то в темноте, – и, в общем-то, замечает проскакивающую лису, бегущую в сторону лесной опушки, в стороне от другого поместья. Он не хотел, чтобы она извинялась – ей, действительно, было не за что просить у него прощения.
Но если что-то происходит, я... Я хочу знать, — вздохнув, наконец, добавляет Уолш волнующую его вещь, — Я постараюсь громко не бурчать, и это всегда можно скинуть на то, что я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло! Но, — тараторит юноша, повернув к ней голову и дёрнув уголками губ словно в свою защиту, — По крайней мере, я бы хотел быть готовым к тому, чтобы иметь костюмчик что надо, когда мы будем отправляться к твоей бабушке, в случае, если всё пойдёт плохо, — нет, вы правда думали, что он перестанет глупо шутить? Майлз Уолш не имел понятия, что нужно говорить в таких ситуациях, и единственное, как он умел выкручиваться, это выдавать свои нелепые шутки. Выпрямляясь, он разворачивается к ней, добавляя, — Иди сюда, — раскрывая руки, произносит юноша, и сам делает шаг вперёд, зарываясь носом в её шею и волосы, подсовывая свои руки ей за спину, но при этом, замыкая их под пальто, — Не хочу слышать о том, что я использую тебя, как грелку, — усмехаясь в неё, неспеша проговаривает гриффиндорец. Выдыхая, он добавляет тише, словно к парадному входу закрался кто-то ещё, а это был слишком большой секрет, чтобы слышали другие люди:
Я люблю тебя и хочу защитить. И буду делать это до своего последнего вздоха, — и если вы думаете, что Майлз Уолш был слишком громким на слова, то в качестве вишенки на торте, — Обещаю, — потому что какие бы шутки не шутили про подростковую любовь, сам юноша верил – у них это явно надолго.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » hidden from all those darker days