A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » mackenzie » Use this chance


Use this chance

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://funkyimg.com/i/2wC49.png
Используй этот шанс, не пропусти его
Sibren van der Reijden, Yuna Mackenzie.
Хогсмид, Братхейм; 19 декабря 2003; R

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
Сибрен назначает "второе первое свидание" Юне в Хогсмиде, где как они оба надеются смогут восстановить то, о чем так сильно скучают - отношения, которые были так бездарно испорчены пять лет назад. Но кое-что явно пойдет не по плану и приведет к серьёзным последствиям.

2

Ещё в среду, после того как он отправил письмо, и видимо будучи крайне самоуверенным, Сибрен узнал о возможности отправиться уже в эту пятницу в Лондон. Да, опять в Лондон. Дядя, у которого он в первую очередь спросил, возможно ли это, лишь удивленно поднял одну бровь, но не стал интересоваться зачем и главное что же так интересует младшего Рейдна в Англии, что он хочет отправиться туда второй раз подряд. Но если дядя дал добро и не спрашивал лишний раз, то вот отец и мать вечером того же дня, когда все вопросы о возможности отправиться в Лондон были решены, решили выведать у младшего сына, а куда это он собрался? "Наверняка к Корин! Она такая прелестная девочка, я очень рада, что вы наконец-таки нашли общий язык!" Ох уж эта милая его мать, когда она волновалась, то в её идеальном нидерландском можно было услышать её родные французские нотки и Сибрену оставалось лишь вздыхать - он любил свою мать, но так никогда и не смог понять её до конца, французская душа всё же куда сильнее отличалась от них, голландцев. А учитывая тот факт, что фрау ван дер Рейден была по истине воодушевлена тем, что её сын однажды женится на француженке, то все видимые факты она явно игнорировала - ни Сибрин, ни Корин этого брака не желали. Отец же был так же заинтересован, но понимал, что едет он в Англию не ради невесты. Расстраивало ли его это? Не очень, ведь о понимал, что жениться всё же лучше на той, которую любишь... а ещё на той, у кого чистая кровь и отличное положение в обществе. Вслух он пока эти мысли не озвучивал, однако не попрекал сына оттягиванием помолвки.
Письмо от Юны пришло на следующее утро, подтвердив его уверенность в их скорой встречи. Сибрен был счастлив, читая что написала девушка - значит они встретятся в эту пятницу! Уже в эту пятницу! Он казался себе в этот момент совсем мальчишкой и попытался успокоиться, скрыв широкую улыбку на своём лице, не дело это. Однако всё складывалось так, как он и запланировал, пусть и спохватился об этом как-то поздно, но ведь всё в итоге идет хорошо!
В послеобеденное время пятницы Сибрен отправлялся вместе с небольшим кораблём, перевозившим какие-то грузы, в Лондон. Его маршрут был просто - он попадает в Лондон, после чего отправляется в Хогсмид, в небольшую гостиницу, которую ему посоветовал один знакомый и где его уже должны будут ждать, так как он отправил им сову о своём прибытии. А потом в пять часов он будет ждать Юну в ресторанчике, про который она писала. Казалось бы ничего сложного. Сложное самое разве что то, что нужно как-то утихомирить своё нетерпение, относительно встречи.
За минут двадцать до встречи, Рейден вышел из своей гостиницы и решил немного прогуляться. Было уже темно и весь Хогсмид светился как рождественская ёлка, домики были украшены как вкуснейшие прянички и здесь было по истине много снега, который радовал глаз, а легкий мороз освежал сознание и заставлял изредка вздрагивать от неожиданного порыва ветра.
Встретились они как и планировали в небольшом и правда милом ресторанчике в пять часов вечера. Юна светилась от счастья, не хуже, чем рождественская ёлка в углу зала, а может даже и куда ярче. Да и Сибрен выглядел не мене счастливым от этой встречи. Они болтали, смеялись, ели и просто хорошо проводили время. Порой девушка начинала краснеть и выглядела в эти моменты чудесно, от чего сердце Сибрена неожиданно начинало биться сильней. Он чувствовал себя тем неопытным мальчишкой, каким был, когда они встретились в первый раз. Это было даже странно, учитывая что последующие пять лет он изменился, так же как изменилось его отношение к таким вот встречам. Но с Юной он будто бы вернулся назад во времени и всё было так трогательно и беззаботно, что они оба даже не заметили, как время пролетело и был уже поздний вечер. Но расставаться не хотелось, точно так же как и сидеть за столом, когда всё было съето и выпито, а душа требовала простора.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2wDKb.gif[/float]- Если хочешь, мы можем немного прогуляться, - улыбаясь предложил голландец прежде, чем попросил счёт, что бы расплатиться и не забыть оставить щедрые чаевые. Юна согласилась, от чего этот вечер начинал казаться по истине волшебным. Хотя нет, стал он таковым, когда они вышли из теплого ресторанчика на улицу, где огромными хлопьями падал снег, а всё вокруг светилось множеством рождественских украшений. Ночь спустилась на тихую волшебную деревушку, прохожих было не так много, зато все окна горели мягким теплым светом - все уже были дома и сидели кто за столом, кто за книгой у камина, а кто-то может уже готовился ко сну. Было тихо и холодно.
Они не спеша прогуливались по главной улице Хогсмида, которая по всей видимости и была самой красивой здесь. Деревушка оказалась очень маленькой и уютной, похожей на рождественскую сказку, не иначе. Сибрен и Юна о чем-то говорили в тот момент, когда в Юну попало что-то большое и белое, оказавшееся снежком. Сибрен сначала нахмурился, не поняв, что произошло, потом не удержавшись рассмеялся, за что поплатился когда уже в его ухо попал второй снежок, на этот раз по всей видимости даже большего размера, чем первый. Потом ещё один оказался у него в волосах, а где-то вдалеке послышались голоса детей, убегающих и смеющихся. Смеялся и Сибрен, эта неожиданная снежная бомбардировка сделала своё дело - он расслабился, хотя до этого чувствовал себя несколько скованно, идя рядом с Юной, но не решаясь ни обнять её, ни взять за руку.
- Чудесно, - продолжал смеяться голландец, пытаясь стряхнуть весь снег со своей головы и пальто, кое что попало за ворот от чего было несколько неприятно, холодно и мокро, - Фламель всемогущий, не помню, когда в последний раз играл в снежки. - Он продолжал посмеиваться, но полностью от снега ему так и не удалось избавиться.
Потом он замолчал. В волосах Юны осталось ещё немного снега и он аккуратно помог девушки избавиться от них. в этот момент он выглядел довольно серьёзно и сознание подсказывало "Это тот самый момент, идиот! Не упусти!" Напомним ещё раз, что Рейден чувствовал себя двадцатилетним парнишкой, когда всё таки решился и, наклонившись, поцеловал ту, месяц назад о которой он думал, что между ними всё кончено.

3

Yuna Mackenzie написал(а):

Привычка просыпаться рано сыграла с ней не совсем злую, но довольно неприятную шутку. Так как Юна, сама того не понимая как, довольно быстро справилась с выбором одежды, подбором туфель, прически и макияжа, а потому ей даже казалось, что с ее внешним видом что-то определенно не так. Ведь невозможно без маховика времени так быстро подготовиться к свиданию!
“Это свидание, верно?” — как в полчаса спрашивала себя Юна, и особо серьезно задавалась этим вопросом при выборе нижнего белья. Надевать красивое или “счастливое”? Нет, определенно красивое, но для того, чтобы чувствовать себя уверенно, а не ради хвастовства перед Сибреном (не станет она раздеваться на первом свидании, хоть, по факту, оно далеко не первое). И даже не смотря на все заминки, Юнона Маккензи уже к обеду не знала, чем бы ей заняться. Привычные дела не отвлекали, и любая мысль, будто за ручку, приводила назад к предстоящему свиданию. Ведь свиданию? Сейчас бы ей хотелось прокатиться на своем Торе — чудесном нидерландском скакуне. Нидерландском. Вот видите — опять все сводится к Си!
А еще Юна думала, как поступить с родными. Говорить им о встрече с ван дер Рейденом нисколько не хотелось, так как, опять же, говорить пока особо не о чем. Но в свою очередь, ни сестры, ни мать не были столь глупы, дабы верить, что их младшая просто собирается прогуляться по вечернему Хогсмиду в одиночестве так прихорошена. Обычно, она надевала маггловское шерстяное пальто и куталась до ушей в огромный шарф, а волосы и вовсе связывала в пучок, дабы не путались в ветряную погоду — привычную для этих мест. Но сейчас же она выходила из дому в красивой темно-серой мантии на меху, теплых кожаных перчатках, а волосы уложены специальным средством для идеальных локонов, которым не страшна никакая погода.
Аделайн, наблюдая за уходом своей младшей дочери, решила, что не станет портить ей настроение своими расспросами, но позже обязательно заведет разговор о личности человека, с которым встречалась сегодня ее дочь. Одно радовало вдову Маккензи: если девушка в мантии, значит, идёт она к волшебнику, а не к какому-то не-магу, что довольно часто случалось в Америке. И все же, главное, чтобы не к волшебнице, ведь в это время, к превеликому сожалению, такие случаи все чаще распространены. Ох, слышал бы сейчас кто-то мысли Аделайн.
А Юна, тем временем, при помощи портала добралась до Хогсмида (могла бы и трансгрессировать, да только местности совершенно не знала). Она впервые была в этой деревушке, что славится не только своим соседством с Хогвартсом, но и гордо носит звание “единственный абсолютно волшебный населенный пункт Великобритании”. Все же как прекрасно ощущение полной свободы, когда не приходится скрываться, контролировать каждый жест и сказанное слово.
“Наверное, здесь живут счастливые волшебники!” — думала Маккензи, хоть и не подразумевала свободу от не-магов, как залог благополучной жизни любого волшебника.
[float=left]http://s6.uploads.ru/oATCr.gif[/float]Девушка приблизилась к дверям милого ресторанчика, в котором и должна была состояться их встреча. Или свидание? Коснувшись дверной ручки, внезапное волнение подобралось к животу, и она на миг остановилась, но тут же совладала с собой и вошла в помещение. Ведь что ей переживать? Это все тот же Си, более или менее, а она все та же Ю. Им не нужно заново находить общий язык, вроде как, у них есть фора в месяц с небольшим, чем не может похвастаться ни одна потенциальная пара на своем первом свидании. Разве что еще такие же смельчаки, решившие попытать удачу во второй раз.
Сегодня девушка замечает Рейдена сразу же, как только очутилась внутри. Она радостно помахала ему рукой, привстав на носочки, и чуть ли не вприпрыжку зашагала к столику, где сидел ее спутник. Все хорошо, это все тот же Си. Вечер
волшебников проходил так же — волшебно. Они много смеялись, кушали вкусную еду, пили отличные напитки. Юне понравилось это место, еще больше ей нравилась его компания, а от улыбки, что не сходила с ее лица, немели скулы. Давно не было так хорошо и спокойно. Хотя нет, недавно было — на прошлой их встрече. Маккензи не знает, к чему это может привести в дальнейшем, поэтому довольствовалась нынешним моментом, хватаясь за него, как за последний глоток воздуха. Здесь и сейчас она не думает обо всем том, что твориться сейчас в ее семье, здесь ей по-настоящему дышится свободно. Возможно, все дело в том, что в их первые отношения (а будут ли вторые?) были именно такими: безмятежными.
Вечер подходит к концу, вот только расставаться совершенно не хочется. И как же хорошо, что тут их мнения сошлись и Сибрен приглашает прогуляться. Ведь, действительно, волшебники ведь хотели посмотреть весь Хогсмид, а не только один из его ресторанчиков. Тем более сейчас, когда идет мелкий снег, деревушка кажется еще более прекрасной. Вот бы сделать колдографию!
Вишенкой на торте под названием “Хогсмид”, несомненно, была главная улица. Здесь, соответственно, было куда более оживленно, но не настолько, дабы протискиваться в толпе прохожих и уходить в улочки поспокойней. Пара волшебников шла напротив, несколько сзади — и лишь дети, играющие в снежки, с задорным смехом бегали по всей улице, устроив самую, что нинаесть, снежную баталию. Вот только Маккензи не слишком сильно следила за детьми, так как увлеченно рассказывала о том, как однажды ее ошибка в расчетах снесла половину дома, а поэтому не смогла увернуться от прилетевшей ей в голову снежку. Хотя навряд ли что-то изменилось, если бы знала о снежной атаке заранее.
— Ауч! — только и воскликнула Юнона, не понимая, что только что произошло. Она тут же схватилась за голову и в момент, когда до нее дошло, что это был снег, заметила, как ван дер Рейден пытается сдержать смех, который уже через секунду превращается в громкий хохот. Маккензи могла бы и разозлиться, вот только не успела она и рот открыть, как Сибрен получает и свою “порцию счастья” прямиком в ухо, отчего уже заливисто смеется сама девушка, прикрывая рот рукой.
— Вот же проказники, — говорит Юна, смеясь. Она наклоняет голову и вытряхивает снег из волос, а заодно и из капюшона, который все же надо было надеть сразу, как только они вышли на улицу, а не бояться за испорченную прическу. Все равно ведь только что ее испортила.
Когда Сибрен говорит о том, что давно не играл в эту снежную забаву, Юна заговорщически произносит:
— А давай им отомстим? — и вновь смеется, выравниваясь и последний раз потрусив волосами. Она смотрит на детей, которые бегут дальше, получив крайнее удовольствие от вовлечения в свою игру взрослых. А повернувшись лицом к Сибрену ее щеки тут же вспыхивают огнем. Если до этого мужчина был на расстоянии и они лишь случайно касались рукавами мантий, то сейчас Маккензи могла слышать его дыхание, пока он снимал последние снежинки с ее волос. Она с трепетом замирает, забыв как дышать. Сердце бешено колотится, а в животе трепещут бабочки. Все точно так же, как пять лет назад у костра, когда волшебник рассказывал историю о драконе, когда они впервые поцеловались. И прямо как тогда, ван дер Рейден целует ее вновь, а Юна, прильнув к нему всем телом, отвечает на поцелуй. Ноги подкашивались, а в голове будто тысячи маленьких феерверков взорвались и рассыпались еще на тысячи лепестков. Она уже и забыла как это — целовать своего Си, чувствовать вкус его губ, прикосновения и…
— Тили-тили теста, жених и невеста! — хором закричало двое мальчишек, которые одновременно кинули снежки в головы целующимся взрослым. Для них это было чем-то мерзким и они все повторяли “фу”, когда Маккензи со словами:
— Ну я вам сейчас покажу! — присела, стала делать довольные рыхлые снежки (не калечить же детей) и кидать в наглые движущиеся мишени, смеясь. Да, детки своей игрой немного испортили момент, но в то же время теперь у них будет время продолжить начатое, после того, как одержит победу.
Она же Маккензи!

4

Весь этот вечер он не уставал любоваться этой красотой, что так мило смеялась, краснела и улыбалась ему, сидя напротив. Юна была прекрасна- молода и свежа, и на столько мила, что порой казалось, что это всё не правда и таких милых девушек просто не должно существовать. Ну или они вымирающий вид. Или всё же что-то Юна скрывала от Сибрена, на этом самом настоящем свидании. Только вот мужчина об этом как-то не думал, он лишь любовался, ведь как известно - мужчины любят глазами, ну а женщины ушами. В этой паре всё так по всей видимости и обстояло, правда они сами ещё не до конца это понимали. Да и зачем им? Парочка отлично проводила вечер, будто бы не было ни ноябрьской громкой ссоры, ни пяти лет разлуки - всё шло так, как будто они знали друг друга всю свою жизнь и всю эту жизнь были вместе.
"Какая она красивая!" То и дело ловил себя мужчина на этой мысли и заглядывался на свою спутницу. В Юне было всё, что привлекало его - миниатюрная фигурка, не высокий рост, милое личико и огромные наивные глаза. Таких девушек хотелось защищать, холить и лелеять. Или быть может это не типаж у него был, ведь первая его влюблённость была полной противоположностью этому образу, а "типаж" появился лишь после его отношений с Юной. Его мысли не заходили так далеко и всё же периодически он думал об этом, наблюдая за улыбающейся и что--то живо рассказывающей блондинкой. "Да, она определенно прекрасна."
Но хотел ли Сибрен начинать, точнее пробовать, начать ещё раз отношения с Юноной Маккензи? Да, он пригласил её на свидание, но всё же - имел ли он в виду что-то серьёзное или просто так, особо ничего не обещающая "дружеская" встреча? Ответа на этот вопрос он не знал, точнее не смог бы с уверенностью на него ответить, но компания столь милой девушки, которая в самом деле ему очень нравилась, Рейдену была приятна, а потому и возможность вновь начать отношения не казались ему ужасной идеей.
Они не спеша идут по главной улице, разговаривают о чем-то, но Сибрен не спешит делать какие-то "серьёзные" шаги на встречу Юне. Он не обнимает её и не берет за руку, хотя ему и хотелось бы сделать что-то подобное, ещё бы нет! Возможно Сибрен решил бы повести себя как джентльмен и не совершать никаких поспешных решений, если бы не маленькие разбойники, закидавшие их снежками.
Закидать мальчишек снежками? Это можно, однако сейчас мужчине казалось, что это было бы через чур по-детски, а он уужевзрослый дядя... хотя кто-бы говорил! Если бы не компания Юны, он вполне мог бы устроить снежную баталию с этими разбойниками, но вместо этого выбрал её, ведь у них всё же свидание. Сибрен задорно улыбался, пока не решил помочь Юне и убрать остатки снега из её волос, которые в мигающем свете рождественских украшений больше походили на расплавленное золото. А потом случилась та самая магия, которую никогда не сможешь создать с помощью волшебной палочки - магия такая идёт лишь из сердца.
Его сердце билось чуть ли не быстрей, чем во время его первого поцелуя. Возможно так же быстро, как тогда у костра, а ощущения были всё такими же волшебными и незабываемыми, будто бы они оба закрыв глаза, перенеслись в лето девяносто восьмого, Сибрен мог бы поклясться, что почувствовал запах горящих поленьев. А Юна в его объятиях была всё той же Юной, в которую он тогда влюбился в первого взгляда. Это была его первая и самая настоящая любовь, которую он тогда смог разглядеть во время большой ярмарки, где были сотни таких же как Юна девушек. И всё же он увидел её и подошёл именно к ней.
Ему в голове прилетает ещё один снежок и запах костра, так же как и тепло Юны в его руках исчезает. Мужчине остается лишь смеяться, обернувшись в сторону кричащих "обидные" песенки мальчишек. Не поверите, но он был точно таким же! Вот правда, будучи студентов первых курсов в Шармбатоне он выкидывал такие же фокусы, считая что все эти сопливые поцелуйчики, особенно на День Святого Валентина просто отвратительны! И вот сейчас он смотрит точно на такие же мальчишек, каким был и он и ему смешно.
[float=right]http://funkyimg.com/i/2wKRY.gif[/float]Сибрен лишь посмеиваясь наблюдал за снежным боем между уже взрослой девушкой и двумя сорванцами лет восьми или девяти. Побеждали однако именно мальчишки - их было двое и у них была удобная для ведения боя одежда. Таким образом пока голландец стоял он был отличной мишенью для разбойников и успел пару раз получить снежком то в плечо, то в живот, Юне же удалось увернуться ото всех снежков, летящих в неё. Правда когда парнишки всё таки убежали, громко смеясь и о чем-то перекрикиваясь, мисс Маккензи была ещё милей, чем была до этого - на щеках появился яркий румянец, а глаза блестели. Волосы спутались и уже не лежали идеальными локонами, но это понравилось Рейдену даже больше, так что удержаться от ещё одного поцелуя было сложно. Рейден вновь наклонился, что бы поцеловать Юну - делать ему это нравилось, а он даже и забыл, на сколько!
Однако и в этот раз их отвлекают. Да что такое! Правда уже не мальчишки, а какой-то старческий голос, который даже казался знакомым. - Сибрен ван дер Рейден! Какая встреча! - В их сторону не спеша шёл старичок, в котором Сибрен узнал одного из друзей своего деда. Лет двадцать назад они даже путешествовали пару раз вместе, а потом даже спустя годы голландец узнал этого старичка, лицо которого хоть и постарело, но ни сколько не изменилось.
- Мистер Уэлш! - Не без удивления и радости восклицает Сибрен. Вот кого-кого, а старого валлийца в Хогсмиде он встретить уж точно не ожидал. Сначала эта встреча ему показалась удивительной и приятной, пока он не понял, что ему придётся представить свою спутницу. Юны он не стеснялся, но подозревал, что многие были осведомлены о его помолвке, а мистер Уэлш явно видел, что он целовался с Юной. Дилемма, одним словом. Но Решать ему её не пришлось, старичок продолжал.
- Очень рад тебя видеть, мой мальчик. Не так давно смотрел старые колдографии, вспоминал тебя и твоего дедушку. отличный мыл человек,  - добродушно говорил волшебник, он всегда был болтуном, хотя слушать его всегда было интересно. - А это наверно мадемуазель Мильфёй? Наслышан о Вас и Вашей кофейне, юная леди. - Волшебник чуть щурился и Сибрен понял, что он не так уж и хорошо видит. С другой стороны он же как то увидел его? Может мистер Уэлш не знаком с Корин? Хотя это положения по всей видимости не спасало и лицо Сибрена приобрело какое-то странное выражение, как будто его поймали за воровством или ещё чего похоже. Волшебник продолжал, особо не давая возможности вставить хоть слово, - Я правда думал, что вы брюнетка. Однако был уверен, что красавица - и правда! Ох, наверно ваши родители очень счастливы по поводу такой удачной помолвки. - После этого мистер Уэлш поворачивается к Сибирену и будто бы не замечает его кислой мины, - Очень надеюсь что вы пригласите меня на свадьбу, уж больно давно я не видел никого из Рейденов, а время знаете ли бежит ,что глазом моргнуть не успеешь, уже и внуки у вас пойдут. Жаль твой дедушка их не застал, очень жаль! Ты же был его любимчиком! - Мистер Уэлш всё болтал и болтал, по нему было видно, что у него осталось не так уж и много собеседников, а его супруга миссис Уэлш всегда была довольно сдержанной особой и не болтливой. Только вот Сибрен не оправдывал Уэлша в его болтливости от этого и мысленно он был готов направить на волшебника палочку и сотворить зелёную молнию. Ладно, не был готов, но смотреть в сторону Юны он не решался, понимая, в какое не хорошее положения вводит каждое сказанное Уэлшом слово. Желудок голландца сковал холод и его пару раз пробрало до самого нутра - неужели по такой глупости он вновь может потерять Юну?!
- Мистер Уэлш, это не то, что Вы подумали... - начал Сибрен не своим голосом, а потом замолчал, понимая, что больше ему сказать в своё оправдание не чего и ненавидел себя за это. Чертова помолвка! Да он совсем думать забыл о том, что могут быть какие-то последствия из-за неё!

5

Yuna Mackenzie написал(а):

Играя в снежки с ребятишками, которые с задором поддержали игру со взрослой тетей, Юна смеялась и радовалась каждый раз, как удавалось уклониться от атаки или же задеть своих оппонентов. Сибрен не поддержал ее в этой забаве, наблюдая со стороны, но все же стал невольным участником баталии, так как, когда уклонялась Маккензи, некоторые снежки долетали и до него, что так же смешило девушку. На эти несколько минут ей удалось побывать в своей детской мечте, насладившись моментом сполна. И ведь только неделю назад девушка поделилась с Рейденом своим желанием сыграть в эту забаву. Кто бы мог подумать, что оно все же сбудется?
— Пока! — кричит она вслед убегающим мальчуганам, когда тех позвали родители домой, а они машут ей в ответ. Один, самый задиристый из этих двоих, напоследок кидает в Юну еще одну снежку, которая, впрочем, пролетает мимо и ударяется о стену близ стоящего здания.
Юна, запрокинув голову, разразилась новой порцией смеха и повернулась к волшебнику, подходя ближе. Ее рот был приоткрыт, сама она тяжело дышала после беготни и по инерции продолжала понемногу посмеиваться.
— Что? — наклоняя голову, с явным смущением спрашивает она Сибрена, который как-то, мм, загадочно, что ли, смотрит на нее. А в ответ получает поцелуй, от чего у волшебницы вновь перехватывает дыхание и дрожат коленки. Как все же прекрасно целовать того, кого когда-то любила и, быть может, все так же любит. Юна еще не знает ответа на этот вопрос, у нее нет времени его искать, ведь она целует Си. Хотя, что же утаивать, девушка действительно его до сих пор любит, но до ужаса боится себе в этом признаться, сама не понимая причины такого страха. Быть может, она понимала, что подобное признание самой себе воспринимается более серьезно, нежели в школьные годы, а может она просто боялась спугнуть эту магию, вновь возникшую между волшебниками, а от того и не хотела слишком явно быть счастливой.
Оторвавшись, она с улыбкой стряхивает снег с его волос и легонько целует в губы, тихо смеясь.
“Как же хорошо”.
— Сибрен ван дер Рейден! — Юна поворачивается к незнакомцу, который оторвал двоих друг от друга. Это был невысокий старик и открытым взглядом. Тогда Маккензи еще не знала, что пожилой волшебник с добродушной улыбкой станет посланцем дурных вестей.
[float=left]http://s8.uploads.ru/askVh.gif[/float]“Ч-что?” — Юнону будто окатили кипятком, кровь пульсировала в висках, а руки тряслись. Мисс Мильфёй? Свадьба? Может, старик что-то путает и есть другой Сибрен ван дер Рейден, который и женится на той мадемуазель Мильфёй, которая брюнетка? Прямо сейчас Маккензи готова поверить во что угодно, но только не в то, что Си помолвлен.
Си. Помолвлен.
Она повернулась к Рейдену, будто тот сейчас признается, что все это розыгрыш или, как минимум, хоть что-то ей объяснит, но волшебник даже не взглянул на ее. Неужели он ей врал?
“Неужели обвинял во лжи меня, когда сам делал то же самое? Мерлин, да его сейчас где-то ждет невеста, которая даже не догадывается, что он целуется с другой. Почему он не сказал сразу о том, что помолвлен. Неужели это такая изощренная месть мне?” — мысли гулом отзывались в голове, наматываясь на огромный клубок. А с каждым сказанным магом словом девушке становилось все хуже. Ей было нечем дышать, ее мутило и кружилась голова. Кровь все сильнее била в висках, а звон в ушах перекрывал голоса и шум улицы. Кажется, именно так и начинается то, что называют состоянием аффекта.
Она машинально отошла на пару шагов от Сибрена.
— Спасибо, сэр, — говорит Юнона, перебивая Рейдена. Она не запомнила имени его знакомого, поэтому и пришлось обратиться к нему обычным “сэр”.
— Мы с радостью пригласим вас на свадьбу, уже жду не дождусь ее, а вот о детях мы еще не думали, — как заведенная, лепетала девушка, изобразив прелестную улыбку. Хотя актриса была из нее бездарная: голос дрожал, а глаза были на мокром месте. По каким-то причинам, она не стала разрушать образ, сложившийся в голове пожилого мага, да и разыгрывать скандал с криками “Подлец!” и “Да как ты мог!” тоже не вызывало особого восторга. Все, чего ей сейчас действительно хотелось — вернуться домой, именно домой — за океан, подальше от этого острова, которое приносит больше разочарований, нежели радости.
— Ох, прошу меня простить, я забыла свою сумочку в ресторане, где мы только что ужинали. Я сбегаю за ней, пока вы беседуете. Не стоит идти со мной, тут недалеко, — произносит Юнона, глядя исключительно на старика. После она разворачивается так, чтобы ненароком не встретиться взглядом с Сибреном и спустя три шага трансгрессирует в Братхэйм, где ей предстоят быстрые сборы на самолет до Чарльстона.
Она не может оставаться в этой стране ни минуты больше.

6

Старый волшебник, мистер Уэлш, бесконечно нравился Сибрену, при чем всю его жизнь - Уэлш был веселым и легким на подъем, он был кладезем полезной информации, а ещё он всегда приносил гостинцы, одним словом это был отличный старикан, который сам того не подозревая сейчас стал яблоком раздора. Огромного такого раздора. И Сибрен прекрасно понимал, что старый волшебник ни в чем не виноват и говорит всё это от чистого сердца, но всё равно Рейден был готов (и ему было стыдно за это накинуться на старика с кулаками или накричать на него, лишь бы тот замолчал и исчез с глаз долой. Но Сибрен всё же был воспитанным молодым человеком и вместе со злостью на Уэлша он испытывал и отвращение к себе самому - почему он не казал Юне про помолвку? Потому что и сам про неё забыл! Кто для него эта мадемуазель Мильфёй? Никто, лишь приятельница, с которой они в одном положении и при одних желаниях. Но как объяснить это Юне?!
Мужчину трясет от страха, ненависти к самому себе и желания, что бы старый волшебник исчез. Рейден от всех этих чувств даже не может набраться смелости и посмотреть на Юну, ему стыдно за себя. И он пытается как-то исправить эту ситуацию, что-то сказать. Но что тут скажешь!
Юна перебивает его, а голос у самой дрожит - Си это слышит, ему даже смотреть на девушку не надо, что бы понять, что она плачет. Старый волшебник так же это замечает и его выражение лица несколько меняется. Он кажется не понимает, от чего столь прекрасная юная девушка так расстроилась, ведь свадьба это счастливое событие! Ах, если бы мистер Уэлш только понял, к чему привели его слова.
Если бы только Сибрен знал, о чем в этот момент думает девушка! Ах, если бы только знал. Он бы смог ответить на все её вопросы и объяснить, что помолвка эта липовая и что невеста его не то, что бы не ждёт, а искренне надеется, что никакой свадьбы с Сибреном ван дер Рейденом у неё не случится. А не сказал лишь от того, что забыл. Да, именно забыл! Не столь это важная информация для него, да и всерьёз эту помолвку он никогда не воспринимал. И кто же думал, что именно сегодня вечером он встретится с кем-то, кто решит завести об этом разговор? И всё же да, он должен был сказать об этом Юне, но их встречи были столь теплы и счастливы, что он и думать забыл обо всём, что случилось с ним за последнее время - Сибрен будто вернулся в прошлое, где никого кроме них двоих не было.
- Я сказал что-то не так? - только это старый волшебник и успел вставить, не понимающе смотря то на девушку, то на Сибрена. Такой реакции он точно не ожидал, а Юна тем временем продолжала говорить, а потом и вовсе сбежала.
Это было на столько неожиданно, что Сибрен даже не успел должным образом среагировать и как-то остановить её, - Юна! - Но она уже исчезла, оставив за собой лишь всполохи магии.
На несколько секунд между двумя магами повисло молчание. Сибрен не знал, что сказать, точно так же, как мистер Уэлш не знал, что спросить.
- Вижу, мой мальчик, я стал причиной больших бед, - протянул волшебник, не без боли во взгляде смотря на Сибрена, который в этот миг был похож на дикое животное, которое по злой шутке заключили в клетку. Взгляд Рейдена был таким, что старый волшебник не решился как-то журить молодого человека или давать ему советы, лишь подумав добавил, - Надеюсь ты решишь всё, что я сейчас натворил. И прости меня, старика. - Это была на столько неудобная сцена, что никто из них двоих не знал, что ещё можно сказать. Сибрен беспомощно смотрел на старика, а тот в свою очередь неодобрительно поглядывал на Рейдена. Первый раз Сибрен видел такой взгляд от всегда доброго к нему старика. Мистер Уэлш сухо кивнул и пошёл прочь, оставляя Сибрена наедине с самим собой.
А Сибрен тем временем не знал, что ему делать. Он хотел объясниться перед Юной, рассказать всё, как есть. Но он банально не знал, куда отправилась та, которую он по всей видимости всё ещё любил. Или банально заново влюбился, а от того и отпускать её так просто не мог - казалось, что это был его последний шанс. Пока он стоял и думал, лихорадочно соображая, что ему делать, Сибрен понял, что скорее всего Юна трансгрессировала домой. И если это так, то он не мог трангсрессировать туда же - он попросту не знал, где Юна сейчас. Единственная возможность хоть  как-то её найти, это отправить письмо в надежде что она ответит. Но ведь это глупо надеяться на это, верно?
- МАМС, - сам для себя в какой-то момент сказал Сибрен, его сердце забилось чуть быстрее от свежего глотка надежды, хоть и весьма посредственного. Если есть хоть кто-то сейчас на заводе, быть может ему удастся узнать, где живут Маккензи. Надежда была очень призрачной и шаткой, было уже начало девятого вечера, пятница, и все работники наверняка уже давно сидят дома, в компании своих семей или друзей. И он, который ощущал потерю самого важного в своей жизни. Не думая, голландец трансгрессирует в приемную Остары Маккензи, только вот поможет ли она?
В кабинете Остары горит свет и в первые секунды сердце Сибрена начинает биться от появившейся надежд. Не думая, он открывает дверь, даже не удосужившись постучать в неё. Остара сидела за столом и в руках у неё был, по всей видимости, тот же самый бокал, в который она в прошлую их встречу наливала виски. Только сейчас мужчина сообразил, что в общем-то это не нормально, сидеть на работе так поздно. Он пару мгновений смотрел на своего делового партнера, а она на него.
- Тара, - он обратился к ней не как к деловому партнеру, а как к человеку, с которым у него было общее прошлое, - Мне нужна твоя помощь. - Голос его был спокоен, но глаза выдавали внутреннее волнение.
Маккензи спокойно посмотрела на ван дер Рейдена, словно их встреча была назначена. Покрутив в руках стакан, из которого она пила, Тара наливает в него виски и кончиками пальцем пододвигает в направление к Сибрену. Сама же не долго думая перекладывается к бутылке, - Я в твоём распоряжении.
Сибрен в замешательстве садится на против молодой женщины, которая неожиданно готова стать его союзником. Он берет в руки стакан и залпом выпивает всё, будто это может помочь. Но нет. - Это на счет Юны. Мне нужно поговорить с ней, - голландец сжимает стакан в пальцах, после чего вновь пододвигает его к Таре. Его голос сквозит сомнением, но делать то нечего, и он повторяется, - Мне нужно с ней поговорить. Объясниться. Но я не знаю, где она.
- Что значит, ты не знаешь? Где может быть Юнона в этот час? В своей постели в обнимку с плюшевым медведем. - Сделав ещё один глоток Остара брезгливо ставит бутылку на стол. - Вы поссорились?
- Да, - Сибрен сглатывает ком в горле. Наверно всё же стоит рассказать хотя бы Таре, всю правду. Начать хотя бы со старшей дочери Маккензи. - Мы встречались сегодня в Хогсмиде. Всё было хорошо, пока она не узнала... Я помолвлен, Тара, но это не взаправду. - Голландец хмурится, после чего пытается объясниться, - Родители были инициаторами, но мы не собираемся жениться... а Юна, она узнала не всю правду... Мне правду нужно с ней поговорить. Сейчас.
Зря, пожалуй, Тара отказалась и дальше пить. Подобные новости плохо перевариваться без виски.
-Ты спишь с невестой?
- Нет не сплю. У нас договор - не допустить свадьбы - признался мужчина после чего поспешно добавил - Я бы рассказал но совсем забыл об этом. Это правда ничего не значит. А Юна значит. - [float=left]http://funkyimg.com/i/2wNsX.gif[/float]Он признался кому-то ещё что юная Маккензи для него больше чем просо прошлое. Но ещё странней был тот факт что он впервые признался об этом перед той кто во-первых сестра Юны а во-вторых та с кем он однажды чуть не переспал. Всё было слишком запутанно.
- Разорви помолвку, слова мисс Маккензи.
- Да, - резкие слова Тары сбили его с толку и он замешкался, - Да, я так и хочу сделать. - Мужчина нахмурился. Всё таки он хотел этого, но сейчас всё было так просто, как будто?
- Слова - пустое. Это воздух! Поступки говорят сами за себя. Если ты разорвёшь помолвку она, может быть, и простит. Но, Сибрен, если ты не уверен... значит зачем? Зачем все это? Пудришь только ребёнку мозги.
- Тара! - Взвился Сибрен, понимая, что Остара попросту его не понимает. И Юну тоже она не понимает! - Я сделаю это, но сейчас один Фламель знает, что сделает Юнона в таком состоянии. Мне нужно поговорить с ней сейчас. - Его взгляд метал молнии и сам он не отдавал себя отчет, что в общем-то говорит с единственным человеком, который может помочь.
Маккензи ударила костяшками пальцев по столу. Лишь бы он перестал визжать, как поросёнок. У неё болела голова. - И это ты сказал Юне?! "Не сейчас". Глупец! Что она сделает? Все возможное, чтобы не видеть тебя.
- Я ничего ей не сказал! - Наконец успокоившись сказал Сибрен, - Поэтому мне и нужно с ней поговорить. Пожалуйста. - Его голос был полон мольбы, оно и не удивительно, он буквально чувствовал что если не объяснится, то всё пропало. Юна больше никогда не взглянет на него и конечно же не простит.
- Наверное, она дома, - отмахнулась Тара.
- Ты можешь мне помочь?
Тара скривилась. В Брайтхейм она возвращаться не хотела. - А сам не найдёшь дорогу? На улице не так уж и темно. - Вяло улыбнувшись она посмотрела в черноту шотландской ночи. На небе не было ни одной звезды.
- Тара. - Он медлил, не желая вспоминать прошлое, но всё же не видел сейчас другого выхода, нужно было поскорее попасть в Братхейм, ну а сам он дорогу не найдет, - У нас есть общая тайна, пожалуйста помоги мне и эта тайна навсегда будет похоронена вместе с нами. - Ему было против даже вспоминать об этом, не то чтобы говорить об этом вслух. Но Остара выглядела как человек, который и пальцем не шевельнет этим вечером ради других. Даже ради своей сестры.
Она отстранилась, растекаясь по креслу.
-Шантаж?! Сладкий, негоже шантажировать женщину с ружьём. Но, впрочем, я помогу. Не ради тебя, ради Юны. Не уверена, правда, что я смогу трансгрессировать... Но ты, если что, будь добр, собери мои отвалившиеся кусочки.
- Спасибо, - с облегчением выдыхает Сибрен. Ему правда не хотелось говорить об этом, но другого выхода он не видел, казалось, что каждая секунда дорога.
Тара помогла и они оказались уже через пару минут в Братхейме. В поместье было тихо и два волшебника не заметно для остальных жителей замка добрались до этажа, где находились спальни. Остара оставила его возле двери, сказав, что это спальня Юны. После чего отправилась спать, явно не особо интересуясь что будет происходить дальше. Сибрен был безумно ей благодарен и надеялся исправить свои предыдущие слова чуть позже. Он обязан.
Рейден тихо стучится в дверь спальни Юны, внутри слышны какие-то звуки, но что там происходит, Сибрен не мог. Он тихо позвал девушку по имени и ещё раз постучался, надеясь, что никто больше не услышит этого. Внизу дома же напротив, кто-то говорил, но слов было не разобрать, зато голландец почувствовал себя почти воришкой, а он знает, это чувство.

7

Yuna Mackenzie написал(а):

Юна ступила на дубовый паркет спальни, принеся с собой морозную свежесть улицы и снег на подошвах сапог. Она шарит рукой во внутреннем кармане и достает палочку — перед тем, как ее истерика вырвется наружу, нужно не дать родным это подслушать. Вот только палочка не была намерена колдовать в руках волшебницы, которая даже не могла ее удержать. Юнона с остервенением скидывает мантию прямо на пол, издавая тихий рык, и кричит в воздух:
— Нэни!
— Да, юная мисс? Ох! — у камина появляется домовой эльф и тут же в ужасе подбегает к волшебнице, — Половицы сейчас отсыреют! Давайте снимем ваши сапожки и уберем мантию сушится. Сколько снега, сколько снега, — приговаривает эльф, пока тянется к ногам девушки. В своей мании идеального порядка она не замечает, как юную мисс разрывает в безмолвном рыдании.
— Сделай, — сдавленным голосом проговаривает Маккензи, — Сделай так, чтобы никто меня здесь не услышал.
— Да, мисс Юна, — говорит эльф и просто щелкает пальцами. Этим существам не нужна волшебная палочка, они куда сильнее своих хозяев, но все же столетия порабощения сделали их исключительно послушными. Юна часто думала об этом и была рада, что их семья относилась к эльфам, как к обычным работникам, хоть и выглядела при этом чудаковатой в глазах остальных.
— Но что с вами? — Нэни теперь смотрела на девушку, а не на ее беспорядок, и видела, что ей плохо.
— Прошу, уходи, — отрезала Юна, поворачиваясь спиной. Она все еще старалась держать себя в руках, но это у нее получалось еще хуже, чем держать в руках палочку, что была кинула на стол.
— Почему вы плачете? Я могу помочь? Позвать кого-то? — все не унималась Нэни, беспокоясь за младшую сестру своей хозяйки.
— Я требую! Пожалуйста, уйди! Оставь меня в покое! — выкрикивает девушка, путаясь между приказами и мольбой, и взмахом руки прогоняет ту прочь. Она уже не видит перед собой комнаты — лишь размытую картинку сквозь пелену слез.
Когда Нэни наконец исчезает, девушка, согнувшись, доползает до ковра, на котором стоит кровать, и садится у нее основания, давая волю слезам. Юна всегда плачет, когда ей себя жалко, но сейчас она, скорее, невыносимо зла на себя: “Неужели я такая дура?”
Младшая Маккензи никак не может понять, как все так закрутилось. Почему он ничего ей не сказал? Потому, что не счел нужным сообщить Юне об этом “пустяковом” факте?
Девушке становится неудобно в обуви и она разувается, хотя, на самом деле, сейчас хотелось не то, что снять с себя всю одежду, а разодрать кожу. Как будто это может помочь.
Ах да, она хотела собираться. Точно. Стоит бежать отсюда подальше, ведь это несложно: сложить некоторые вещи и отправиться в аэропорт не-магов или же к причалу. Нет, только не корабль — она еще долго не сможет путешествовать на них.
Маккензи поднимается с места, приглаживает мокрые от растаявшего снега волосы и вытирает рукавом глаза, громко всхлипывая. Ей и в голову не пришло, что стоит сказать родным о том, что она собралась в Штаты; что о ней будет кто-то переживать. А зачем? Она взрослая волшебница, которая может о себе позаботиться, правда, не в нынешнем состоянии, но все же. Как долетит — отправит сову. Само собой, было бы разумно или, скорее, честно забрать с собой маму, которая, по большому счету, только ради своих девочек и терпит общество женщин Братхэйма, но Юноне сейчас не до этого. Тем более, что она не хочет свою личную проблему выносить на всеобщее обозрение. Ей чересчур стыдно рассказывать о том, что у нее была романтическая встреча с без пяти минут женатым мужчиной. Мерлин, хорошо, что ничего не зашло слишком далеко. И зачем она только опять в него влюбилась? Глупая, глупая Юна.
Ее вновь начало мутить. Хорошо, что у Маккензи был крепкий желудок, иначе ее бы вывернуло прямо себе под ноги, а Нэни потом бы пришлось очень долго чистить ковер. “Ох, Нэни. Надеюсь, она не приведет ко мне никого”, — думала Юна, тяжело выдыхая воздух и шатая головой в стороны. Волшебница не хотела сейчас никого видеть, не хотела, чтобы ее успокаивали или жалели, называли Си сволочью и бежали за ружьем. Юнона просто устала, она просто хочет домой. Тут она вспоминает того, кто ждет ее в Чарльстоне, по крайней мере, так он писал в своем письме, на которое Маккензи вот уже неделю не хочет отвечать. Может, зря? Он смог разузнать ее полное имя, отправил письмо международной совиной почтой, что говорит о том, что он знает, где сейчас находилась Юна. Наверное, стоило ему ответить тогда, хотя сейчас Маккензи сделает куда лучше — она просто прилетит домой, назначит встречу, быть может, извиниться и станет ссылаться на трагические обстоятельства, что заставили ее сорваться с места и умчаться за тридевять земель.
Выкидывая со шкафа вещи в раскрытый на полу чемодан, она услышала стук в дверь. Неужели Нэни все-таки проговорилась? А разве она может ослушаться требования волшебницы, хоть та и не была главной хозяйкой? Но тут стук повторился, а вместе с ним и невнятное бормотание кого-то из своих. Каждый мог трансгрессировать в спальню друг к другу, но родные уважают личное пространство, поэтому и пользовались дверями. Но Юна не собиралась открывать до тех пор, пока не постучали еще и в третий раз, что уже вывело из себя.
Маккензи закрывает шкаф и захлопывает чемодан, ногой толкая его под кровать. Ей не хочется объясняться ни перед кем, а поэтому лучшим решением было скрыть то, что она собиралась уехать этой же ночью.
[float=right]http://s8.uploads.ru/GbtUm.gif[/float]Ю рывком распахнула дверь, ожидая там увидеть кого угодно, только не Его.
— Что? Что ты здесь делаешь? — вырывается из ее уст, от неожиданности девушка делает шаг назад. Волшебницу окатил беспричинный страх, и она постаралась взять себя в руки, вот только вместо этого слезы вновь градом полились по щекам и приходилось вновь вытирать их рукавом.
— Не надо быть здесь. Пожалуйста, уходи, — с надрывом говорит Маккензи, — Тебя… Тебя ждет твоя невеста.

8

Он стоял и прислушивался к происходящему за дверью. Хотя и не только за дверью - где-то далеко, возможно в самом низу кто-то разговаривал, потом всё замолчало. Через ещё пару мгновений послышались чьи-то шаги по лестнице, но и они где-то стихли. Сирен постучал ещё раз, на этот раз чуть настойчивей и позвал Юну ещё раз. Он не знал, то ли девушки там и нет вовсе, поэтому она не открывает? Хотя в комнате определенно кто-то был. Возможно Юна просто не слышит тихий стук и то как её зовут? Но в третий раз он стучал куда настойчивей и громче. Непонятный звук за дверью исчез и через всего несколько секунд дверь отворяется. Наконец-то! На лестнице вновь слышны какие-то звуки.
- Юна, послушай, - девушка отходит и с глазами полными слёз смотрит на мужчину, а ему в свою очередь так безумно стыдно за себя, за свою беспечность, что хочется пару раз ударить себя чем-то тяжелым. Но слушать его Юна по всей видимости не собирается, сквозь слезы она просит его уйти. - Да не ждёт она меня! - Не выдерживает мужчина, однако говорит это четко, но тихо, что бы никто не смог их услышать.
Но чего боялся Сибрен? Всего. Он боялся, что Юна прогонит его, он боялся, что кто-то может их увидеть и не одобрить этой встречи, но ещё больше он страшился встречи с семьёй девушки, которую так неожиданно бросил более пяти лет назад. Он не боялся одну лишь Тару, но лишь потому, что у них двоих был свой общий секрет, и именно этот секрет хоть как-то, но защищал его. Но всех остальных - сестру, мать и один Фламель знает кого из родственников Юноны Маккензи он боялся.
Сибрен сделал несколько шагов на встречу девушки, он хотел обнять её и пожалеть, но пока не решался сделать это. Не сейчас, пока он всё не объяснит, хотя бы. Юнона продолжала отходить, а по щекам не переставая катились огромные слезы. Сам не зная зачем и главное как он набрался смелости, но закрыл дверь в комнату, что бы наконец объяснить ей всё.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2wPmW.gif[/float]- Юна, послушай меня, пожалуйста, - он хмурился, ему было очень больно, сердце болело от того, какой он идиот и что заставил чувствовать Юну. Он прекрасно понимал, что не сможет себе этого простить, точно так же как и тот факт, что сейчас он был готов ради неё на всё - потому что был действительно влюблён. Или же любил Юнону Маккензи все эти годы. - Помолвка. Невеста. Всё это подставное, не всерьёз, - начиная оправдываться, Рейден понимал, как глупо это звучит, но это ведь была правда, - Мадемуазель Мильфёй ждёт лишь того, как бы поскорей разорвать эту помолвку! Теперь я тоже этого жду, пойми, Юна, я забыл рассказать об этом. У меня эта помолвка буквально из головы выпала - на столько это не важно и лишь фикция! - Он сам не замечал, как пару раз вскинул руки, что бы придать своим словам больше веса и значимости. - Я не хотел обманывать тебя или скрывать этот факт, но всё шло слишком хорошо, что я попросту забыл. Поверь мне, Юна! Я не хочу, что бы ты считала, что я специально скрыл от тебя эту информацию, - всё это было сказано с горячностью человека, который на глазах теряет всё, чего успел добиться и будто бы верящего, что лишь слова могут как-то это спасти. - Пожалуйста, Юна, поверь. - Его голос был тихим, если сравнивать со всем сказанным до этого. Рейден буквально молил Юну поверить ему, но пока он не успел получить то, чего просил, мужчина наконец-то смог окинуть комнату взглядом. Почти тут же он увидел разбросанную по полу одежду, а чуть позже заметил торчащий из под кровати чемодан с вещами. Да, он чувствовал, что Юна может натворить делов, но собирать вещи? Хорошо, что Тара всё же ему помогла. Взгляд мужчины вновь вернулся к Юне - он жал своего приговора, хорошим он будет или плохим, ему оставалось лишь ждать.

9

Yuna Mackenzie написал(а):

Когда Сибрен кричит, что невеста его не ждет, девушка понимает это лишь так, что она не ждет его сегодня. Быть может, ван дер Рейден сказал, что сегодня тот в командировке? “Интересно, насколько я похожа на командировку, в которую так часто ездят”, — какой-то бред проносится в ее голове, отчего становится ещё более тошно.
“Зачем он только пришёл?”
И только Маккензи решила произнести это вслух, как мужчина закрывает за собой двери и подходит ближе, заставляя тем самым отходить ее назад. Юне было некомфортно от того, что кто-то ведет себя в ее спальне, как хозяин. Она не чувствовала себя в ней защищенной еще и потому, что тот, из-за кого сейчас плачет, находится здесь. Как Сибрен смог не только подобраться к Братхэйму, но и проникнуть незамеченным внутрь? Если о местонахождении замка Маккензи он ещё мог по каким-то причинам знать, но вот оказаться внутри без посторонней помощи хозяев Рейден никак не мог. Любой волшебник мог защитить свое жилище от непрошенных гостей, если имел на это достаточно денег. А это значит, что Сибрена кто-то впустил. И этот вопрос остался открытым, так как маг не пожелал на него отвечать, сочтя свои оправдания куда более важной темой. Вот только Юнона не хотела слушать. Она решила, что от этого ей станет ещё хуже, поэтому закрывала уши и отходила назад, будто это поможет ей избежать хоть чего-то. Да, девушка могла, и это было бы вполне справедливо, позвать Нэни, дабы та выпроводила гостя вон из дома. Возможно, она бы даже взяла с эльфа слово, что такой инцидент остался бы в тайне, вот только где-то на подсознательном уровне ей хочется, чтобы все стало неправдой. Чтобы старик оказался маразматичным глупцом, который путает лица и события. Чтобы ей не нужно было выдворять Сибрена из своей спальни. Чтобы не нужно было вновь реветь, отчего ее уже просто тошнит, скидывая свои вещи в чемодан. Господи, как же Юна этого хочет!
И вот она слышит желаемое.
“Все подставное”, — говорил голландец. Но неужели собственный слух играет с ней столь злую шутку?
Волшебница остаётся стоять на месте, немного пошатываясь, и молча, правда, немного всхлипывая, выслушивает все то, что хочет ей рассказать Сибрен.
— Теперь? — не удержавшись, проговорила Ю, хотя это было больше похоже на сдавленный выдох, нежели на человеческую речь, а от того навряд ли мужчина мог ее услышать. Вот только она правда не смогла понять, что именно такого произошло сейчас, что Рейден решил разорвать помолвку. Да и как женщина, его невеста, могла хотеть разорвать помолвку? Ведь только Остара в старом свете не терпела браки — так считала Юна. Так отчего же это делать невесте, которая, небось, уже и платьем для венчания обзавелась?
— Фикция? — сдавленно прошептала девушка, будто за время молчания потеряла голос.
— Фикция? — прокашлявшись, громче повторила она, не отрывая глаз от ван дер Рейдена, — Но для чего? Какую выгоду можно извлечь из банальной фикции? — кажется та правда, о которой она молила, оказалась непосильной для принятия за действительность. Маккензи верила и не верила одновременно тому, что можно было забыть о таком факте, как помолвка. Логика, которой она пыталась руководствоваться, как детектором лжи, была одинаково “за” оба варианта, поэтому ыло совсем сложно верить хоть чему-то.
Юна не знала, как реагировать.
Она отошла еще на пару шагов назад и, нащупав ногой основание кровати, обессиленная села на край.
Говорят, от любви до ненависти один шаг, но сколько шагов потребуется для того, чтобы вернуться к любви? И применимо ли это к Юноне, которая не успела возненавидеть Сибрена, но уже не помнит, что еще в Хогсмиде она готова была мысленно признаваться в любви, веря, что та не исчезла за годы?
И в то же время, смотря на Рейдена, на то, как он убивается, она понимает, что не может долго на него злиться. Поэтому и опускает взгляд в пол, разглядывая ковер, дабы случайно не пренебречь советом Мэрилин: “Никогда не прощай сразу ничего, особенно, если мужчина не прав. Пусть вначале помучается как следует, дабы потом неповадно было”. Может, сестра права? Ведь Юнона с завидным постоянством дарила прощение всем своим избранникам, и ни один, в конечном итоге, не оценил по достоинству такой щедрости.
— Откуда ты знаешь, где находится этот дом? — вспомнив, что раннее не получила ответа, повторила свой вопрос Юнона. Сама того не осознавая, она не назвала Братхэйм своим домом, хотя в данный момент у нее все еще были такие же права на замок, как и у двух других сестер. Вот только, даже, если залетит раньше Тары или Мэри, младшая из Маккензи все равно не станет называть Шотландию своим домом, лишь местом, где когда-то давно жили ее предки. Да и, раз уж затронута эта тема, случись подобное, она сразу откажется от любых прав на имущество по эту сторону океана в пользу той, которая в состоянии называть Шотландию своим домом.
Внезапно со стороны камина послышались три коротких колокольных звоночка. Глаза Юны в ужасе округлились, и та вытянула перед собой руки, прокричав:
— Нет! Не входи! Больше ничего не надо! — отрывками выкрикнула волшебница. Ее слова предназначались домовику, которая, повидимому, или нашла билеты на рейс до Америки, или решила попытаться отговорить Юну от подобного решения, да ещё и в канун Рождества.
— Это была Нэни, — уже спокойно произносит она, на секунду столкнувшись с Сибреном взглядами, а после добавляет: — Я собиралась уехать сегодня, а она, видимо, нашла мне билет.
И зачем ей было это говорить? Чтобы придать ситуации большей драматичности, показать серьезность последствий недомолвок? Так они оба уже и так в курсе, к чему приводит сокрытие правды. А может Юна просто хотела показать, что могло случиться не появись волшебник с объяснениями? Ведь и правда: если бы Си не нашёл способа прийти к ней сегодня или сделал бы это на пару часов позже, Юна была бы на пути в Штаты. Там бы она занялась восстановлением сада, ведь для Чарльстона не существует, как здесь говорят, настоящей зимы. Так же она бы рассказывала своему Тору о том, какой его земляк подлец, а еще непременно встретилась бы с последним своим воздыхателем, правда, если тот не нашел себе новую девицу. Еще Юне пришлось бы извиниться перед родными за свой внезапный побег с острова, но ее бы обязательно простили, узнай они историю целиком. А заодно Мэри в паре с Элом захотели бы вновь пристрелить Сибрена, что могло бы стать куда более выполнимой задачей, ведь теперь известно его имя.
— И все же ты мне не ответил, как здесь появился, — все не унималась Юнона.
Позже, когда она собрала все свое спокойствие и выслушала объяснения Сибрена, девушка молча подняла глаза на него. Она все еще переваривала в голове сказанное, понимая в насколько странной и даже глупой ситуации они оказались. Но что еще Юна могла думать, слыша слова того старика?
Маккензи отвозит взгляд и обеими руками вытирает с глаз слезы вместе с тушью, а после легонько бьет себя по щекам, делая глубокий вдох и выдох.
— Присядешь? — спрашивает девушка, хлопая ладонью по ковру.

Отредактировано Sibren van der Reijden (2019-05-07 10:51:24)

10

Как же сложно убеждать женщину в том, что она не права! И как ещё сложнее убедить её, что она мало того что не права и не хочет слушать, а по всей видимости уже имеет какое-то укоренившееся мнение о том, какой ты человек. И будто бы смысла нет убеждать её в обратном - тебя просто не слышат и ты как идиот какой-нибудь стоишь и пытаешься привнести в этот "разговор" хоть каплю здравого смысла. Но здравый смысл будто бы не хочет, что бы его услышали, каким бы голосом это не говори. Вот и Юна его не слышала, не слушала и вовсе была на грани истерики. Или быть может это и есть истерика, только тихая - прежде Сибрен сталкивался лишь с громкими женскими истериками и они его пугали. Да что там, он их ненавидел!
Но вот сейчас Сибрен в попытке объясниться совершенно терялся в поведении Юноны Маккензи. Она то шептала, то требовала, то жаждала чтобы он ушёл, то вопрошала... Женщины такие проблемные, почему нельзя просто выслушать и не делать из недопонимания такую огромную драму. Мужчина хмурился, уже и не зная как ему донести до Юны свою правду. А что, если она не хочет эту правду слушать и так и выставит его за дверь, не дав всё объяснить. Вдруг ей так самой будет удобней и девушка только и ждала этого. Конечно, не прямо таки полностью осознанно ждала, но... Сибрен не был психологом, да и философом тоже, так что понять поведение Юноны ему было сложно, конечно он понимал, что она должна злиться и в общем-то делала всё правильно. Но почему нельзя выслушать?!
Прежде, чем он начал говорить, Юна что-то крикнула кому-то, как позже оказалось, своему домовику. Мужчине оставалось лишь поднять одну бровь в недоумении - уехать? билет? Совсем что-ли...
— Просто послушай, — вновь начал ван дер Рейден и тяжело вздохнул. Стоит ли ему отвечать подробно на все её вопросы или можно вскользь обрисовать общую картину происходящего? — Я попросил помощи у Остары. Фикция нужна для того, что бы не пришлось в серьёзно идти под венец. Ни я, ни Мильфёй этого не ъотим - но умело делаем вид, что хотим... ты сама слышала. И... Билет?! - Последнее было сказано с непониманием и с той самой интонацией, с которой он обычно говорит со своей младшей сестрицей, когда она делает какие-то дикие вещи. Уезжать после недопонимания - вот что было дико. Но Юна хотя бы на контакт с ним пошла, слава Фламелю!
Он просто стоял и смотрел на неё, и было в этом взгляде что-то такое осуждающее, хотя и не вопящее и бросающееся в глаза. Может даже Юна этого и не замет и решит, что Сибрен лишь хмурится в непонимании того, что происходит. Да он и не понимал. Ведь мистер ван дер Рейден думал, что у них всё ещё и не хорошо, то хотя бы всё налаживается и вот сейчас Юна собирается бежать в Америку... ну или куда она там собралась? Но факт побега его сбивал с толку - они что, поговорить не могут? Зачем такие радикальные меры? Ван дер Рейден совершенно ничего не понимал и не знал, как вообще реагировать.
— Конечно, — Юна явно успокоилась, раз разрешила Сибрену остаться и сесть напротив неё на пол... Очень по хипповски, а ведь он уже так давно от этого отвык. Знаете, обычно ему предлагают сесть на стул или на диван, а последний раз он вот так сидел с год назад, где-то в Африке. Фламель, как же давно это было!
— И что теперь? — И правда, что? Вот например Сибрен не знал, что ему делать и делать ли вообще, так что оставалось выслушать Юну и того, что она скажет. Может им и правда это всё не нужно и они были не правы этим вечером, а мироздание вот так вот "ненавязчиво" им намекнуло?


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » mackenzie » Use this chance