luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » ever since I met you


ever since I met you

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://funkyimg.com/i/2KWYe.png
ever since I met you, no vacancy
Michèle Laurent & Bellamy Marlowe
15 - 16 марта 2001 года, ресторан в Лондоне, позднее Аврорат.

2

Она оглядывается по сторонам, несколько раз открывая и закрывая ящики, проверяя, не оставила ли она в них свои вещи. Подсознательно Мишель думала, что открой шкаф и заметь там забытое платье или даже гвоздик сережки, то подумала бы на счет того, что стоит забирать его или нет. Ей не нужно было искать поводов общения с Бэллами, тем более, с тем фактом, что они виделись практически каждый день, и она была уверена, что после переезда, вряд ли ей не удасться заглянуть на чашку чая в его дом. Это было детское поведение, и убеждаясь, Лоран всё же отметила, что можно покидать гостиничную комнату, которая практически на месяц стала для неё домом.
Поиски квартиры могли бы быть более короткими, живи француженка в другом месте. Каждый день преодолевать расстояния для того, чтобы оказаться на работе, выбери она своим домом – старый было бы накладно, точно также, как и жить в гостинице. Было ли эгоистично использовать пространство Бэллами она не знала, да и, в общем-то, просто не хотела лишний раз поднимать этот внутренний разговор внутри себя. Тем более, что и шаги, которые ей пришлось преодолеть для выбора новой квартиры были не самыми простыми, начиная от получения нового ключа банка в центре Косой Аллеи и заканчивая подписанием договора с владельцами. То ли любопытство нового административной части Великобритании, или попытка продолжать оказываться у воды там, где другому человеку она уже могла надоесть, но Мишель Лоран, практически, закрытыми глазами тыкалась во все места страны, в итоге останавливаясь на краю Уэльского [float=right]http://funkyimg.com/i/2L1SH.gif[/float]Кардиффа. До самого вечера она морила разговорами Марлоу, смеясь над их акцентом, замечая, что они фактически на пальцах объяснялись по поводу оплаты жилой площади и о ближайших достопримечательностях. Для неё это было очередным приключением; и пусть Плимут был не на другом конце света, но всё же, Мишель была рада, что выбрала абсолютно другой город, с иными привычками и жизнью, чем прежде. Оставалось надеяться на то, что она не подхватит привычку говорить, как валлийцы, потому что так и не смогла высечь из своей жизни французские корни. И сможет ли?
Приоткрывая дверь, обернувшись, она взмахивает волшебной палочкой, до конца скрывая свои следы в комнате – так уголки заправленной кровати выпрямляются, кисточки на шторах весело перевязываются, впуская свет в окно, а пергаменты и перо на столе оказываются друг на друге. Лишь запах парфюма мог выдать, что в этой комнате совсем недавно была целая французская жизнь.
Как только я обустроюсь, то ты точно не отвертишься от того, чтобы прийти ко мне на ужин на новоселье, — весело произносит Лоран, попутно успевая чуть ли не расписать меню, которое ждёт его в недалеком будущем. Продолжая о чём-то болтать, пока надевает на плечи пальто и шарф, Лоран не замечает того, с каким трудом ей даётся каждое слово, но она продолжает говорить, чтобы не создавать неловкости между ними. Почему внезапно ей становится тяжело дышать? Дом Марлоу за короткое время стал спасительным местом – удивительно, что вместо выхода с подругами в ресторан после работы, она скорее перехватывала по пути в кондитерской выпечку, торопясь обратно. Мишель не была назойливой, и в какие-то дни вела себя довольно молчаливо, шелестя листами бумаги и задумчиво бегая взглядом по страниц книги, но тем не менее, время от времени бросала взгляд на Бэллами, почти всегда имея возможность отвлечь его от своих дел. Сейчас она вновь поднимает глаза, пытаясь понять, рад он её отъезду? Выдохнет ли он свободно, как только она пересечет площадку перед домом, и скроется в уже привычном направлении, откуда сможет спокойно трангрессировать? Еле заметно темноволосая качает головой, а затем делает шаг вперёд:
Спасибо. Я знаю, что говорила это уже много раз, и ты, возможно, успел устать от этого, но ты даже не представляешь, насколько это важно, — Мишель широко улыбается, опуская ручку своего чемодана, а затем переступая все привычные нормы англичан, прижимает свой подбородок к его плечу, обнимая волшебника, — Надеюсь, я не слишком сильно наследила у тебя в доме своим существованием, — смеётся она ему под ухо, — И, если когда-нибудь тебе нужно будет сбежать от своего зверинца или полчище родственников нагрянет, а таверна в деревне будет закрыта, — девушка отпускает его, делая шаг назад и забирая прядь волос на сторону, продолжая тянуть губы вверх, — Двери моего дома всегда для тебя открыты! — подмигнув Марлоу, Мишель выдыхает, оглядывая коридор и ту часть гостиной, которую можно увидеть отсюда в последний раз. Казалось бы, светившаяся от счастья, она совсем не ждала стягивающего чувства в груди. Если бы это было возможно, она постаралась бы ещё сильнее оттянуть свой отъезд отсюда. И больше всего на свете темноволосая старалась отогнать от себя одну единственную мысль – ей не хотелось верить, что ему было всё равно.

Мишель поворачивает голову на очередную шутку отца, искренне смеясь, иногда смахивая выступающие слёзы на глазах. Он был с самого детства рядом с ней, и была бы её воля, Мишель Лоран перевезла бы своего отца в Англию, пусть и не в собственную квартиру, но куда-нибудь поблизости. Проблемы до сих пор не было – Франция была не другим краем света, но, тем не менее, Ла-Манш и территории между ними всё равно сокращали возможность встречи. Она писала ему письма даже тогда, когда толком и не было о чём писать, а когда отец в ответ прислал, что приедет на международную конференцию, Мишель казалась себе самым счастливым ребенком на свете. Моник из-за работы не смогла составить компанию Патрику, но тем не менее, он подозрительно отказался от ночлега у самой волшебницы, сообщив, что снял номер в отеле. Из аргументов она услышала лишь дурацкие «Мне рано уезжать», «Ну что я буду занимать твоё место», но главный, который выбил её из сознания был «Не хочу мешать!»
Кому? Девушке, живущей в полном одиночестве? Она даже оглянула квартиру сквозь строки, пытаясь определить, какой по размеру отец представляет её жилище, что считает, что будет ей здесь помехой. Настаивать она не настаивала, в конце концов, ценя чужой комфорт, но всё же, пообещала себе при встрече ещё раз спросить отца, какую настойку он выпил перед тем, как писать такой бред.
Насколько было удивительно, что Бэллами Марлоу оказался в компании двух французов? Настолько же, насколько было удивительным слышать от Патрика, что он хотел бы познакомиться с её коллегой, например, на ужине в ресторане. Так часто рассказывающая о напарнике, Лоран даже не позволила какой-то задней мысли прошмыгнуть мимоходом, тем более, что она была бы рада познакомить их друг с другом. Не до конца уверенная в согласии со стороны волшебника, Лоран широко улыбается, стоит Марлоу дать положительный ответ.
Я помню, в детстве волосы у неё были вот такой длины, — волшебник отводит руку в сторону к спине, начиная очередную историю, — Их вечно приходилось заплетать в косы, потому что путались они страшно – никакая магия не поможет. Я тогда очень устал после работы, когда вернулся, бабушка Мишель как раз собиралась уходить, и пока она возилась с ней, я успел прилечь на диван, и не заметил, как уснул, — Патрик всегда рассказывал свои истории с каким-то предыханием, начиная издали, хотя почти всегда можно было перейти к сути. Слышался шелест салфеток, в зале негромко играла музыка, а Лоран сосредоточилась на том, чтобы разрезать кусок мяса, стараясь вспомнить конец истории прежде, чем папа её расскажет, — А когда проснулся, обнаружил, что одна коса была прилеплена прямо над моей губой! Вот сюда! — волшебник начинает громко смеяться, тыча себе пальцем в лицо, — С бабушкой она читала книги про викингов, и решила сделать своего отца похожим на них! Смотрю – а она уже вставляет вторую косичку в ножницы, видимо, сердце требовало симметрии, — Мишель и сама начинает смеяться, звякнув приборами и опуская их себе на тарелку:
Это ещё чего – теперь попробуй вспомнить, как пытался приклеить мне её обратно, — сидящая с одного края стола, она пытается дотянуться до бока отца, чтобы ткнуть его, но тот уворачивается, продолжая хохотать, — В итоге, пришлось снова вызывать бабушку, чтобы она обрезала мне всю длину волос. А папе убирать его прекрасную косу викинга, — произносит светловолосая, повернув голову к Марлоу, продолжая улыбаться. И не спрашивайте, почему Патрик не стал вселять в себя силу парикмахера самостоятельно. Он пытался, и сделал всё только хуже.
Казалось бы, наличие матери, когда у них была Франческа, должно было научить его многим вещам, отчего и проблем с младшей дочерью возникнуть не должно было. Но удивительно, что в детстве именно старшая была куда более спокойнее, нежели Мишель, редко выдающая проблему одну за другой, в попытке хотя бы отрезать себе всю длину волос. Кто бы знал Фран с самого детства также, как Алиот, не поверил бы при встрече в то, кем она стала. Тем более, до этого у Патрика была опора, жена, которая брала на себя детские проблемы, не смотря на загруженность своего распорядка дня. Когда мужчина остался с Мишель наедине, ещё совсем маленькой, он абсолютно не знал, что с ней делать. Иногда она спрашивала сама себя – жалел ли отец о том, что отстаивал права на неё? Но затем каждый раз вспоминала все те теплые слова поддержки, что в детстве, что сейчас, и эти мысли растворялись сами с собой.
Параллельно своим рассказам, отец успевал расспрашивать и Бэллами обо всём, что приходило ему в голову. Было удобно, ведь какую-то часть информации он уже получал от Мишель до этого в письмах, и поэтому с лёгкостью опускал вопросы возраста, место жительства или того, как он попал на работу. Со стороны можно было подумать, что Патрику в целом и не нужно было спрашивать ничего – он и так всё знал. В прочем, стоит отдать должное отцу в том, какие темы он не затрагивал – со знанием существования дочери, он не поднимал разговор о ней, и тем более, о матери девочки. Подсознательно Лоран всё равно держала пальцы за то, чтобы после очередного бокала [float=left]http://funkyimg.com/i/2L1SF.gif[/float]вина, отец внезапно не лишился всех вопросов, кроме этих, но пока что француз держался молодцом, лишь изредка смотря на светловолосую, быстро спрашивая у неё какое-то слово.
Ты будешь скоро совсем как англичанка! — качнув головой, произносит мужчина, вызывая улыбку на её лице. Краем глаза она смотрела на Бэллами – когда твой отец говорит, что ты англичанин, это вовсе не означает, что твой напарник считает точно так же, с учетом того, что слышит тебя каждый день, — Вон, уже и говорить начинаешь совсем без акцента, приеду к тебе через несколько лет, а у тебя тут муж, дети, и абсолютная чистая речь! — подмигнув девушке, он натыкает на вилку порезанный картофель, ловя лишь мягкий, может слегка озадаченный взгляд волшебницы:
Какой муж, пап?
Как какой! Бэллами! — хлопнув сначала по столку ладонью, а затем указав на англичанина, резво произносит Патрик, а затем поворачивает к нему голову, — Не хочу показаться неприличным, но как часто вы...
Папа! — громче обычного произносит аврор, положив руки на стол, широко раскрыв глаза и смотря на отца не отводя взгляда. Её абсолютно не интересовал, какой мог бы быть конец вопроса, оставалась лишь надежда на то, что он спрашивал про совместные завтраки на рабочем месте. Сейчас было кое-что, что стояла на голову всего остального. Мишель чувствует, как вспыхнули её щёки, хотя ничего ещё толком не произошло. Откуда он знает? Что он знает? — О чём ты говоришь? — нервничая так сильно, она не замечая для себя переходит на французский.
В смысле, Мими? Ты же сама говорила, что вы встречаетесь, — седовласый, в прочем, не торопится переходить на тот же самый язык так быстро.
Что?.. — растеряно она смотрит на Патрика, а затем на Бэллами, а затем снова на отца. В голове её шестеренки слишком туго передвигались для понимания, о чём говорил мужчина. Он сошёл с ума? Придумал себе историю двух влюбленных там, где не было и...
Так вот, я надеюсь, вы счастливы вместе? В смысле, я помню, письма Мишель, когда она рассталась с этим, — он выругался быстро и невнятно, нахмурив брови, — И был так рад, что она нашла кого-то достойного и защищающего её, — он болтал, болтал без умолку, и чем больше он говорил, тем сильнее краснела сама Лоран, мысленно представляя, насколько много у неё будет шансов исчезнуть, если она опуститься под стол.
Папа мы не... Мы не встречаемся, — наконец, произносит девушка, на мгновение прижав обе ладони к лицу, — Он глупый! Я понятия не имею, почему он так решил! — быстро тараторит она, повернув голову к Марлоу, устремляя на него виноватый, абсолютно не понимающий жизни и стыдливый взгляд. Она знала, а точнее, только сейчас смогла представить, как сквозь строк её писем аккуратным почерком, везде загорались чувства, которые она питала к Бэллами. Это давно были истории и рассказы не на уровне работы. Словно школьница, девочка тринадцати лет, она думала, что писала отцу обычные письма. Как оказалось, вовсе не таковыми они были в его глазах.
Но как так? Я думал... — как его выключить? Закатывая глаза, светловолосая дёргает руку к бокалу, пытаясь залить в себя всё оставшееся, словно от скорости зависело, как быстро она отключится от этого разговора, — Вы ведь идеально смотритесь вместе! — казалось бы, ничего не могло быть хуже. Кроме одной вещи – это был совсем не конец ужина, и она бы не удивилась, если бы Бэллами Марлоу, извинившись перед ними, решил покинуть этот сумасшедший дом. Даже не извиняясь, пожалуй, она бы смогла простить ему эту грубость.

3

В день, когда Мишель Лоран упаковала вещи в дорожную сумку и покинула ставший убежищем на несколько недель дом, дождь хлестал по окнам до самого вечера. Не то что бы дождь был редкостью на английской земле, но прислушиваясь к равномерному щебетанию капель по черепице, стараясь не обращать внимания на запах сырости, расползавшийся по тёплым помещениям, Бэллами поймал себя на мысли, что разражался на природу, устроившую плаксивый залп, будто насмехаясь над ним.
Глупости. Конечно же, ни серому небу, ни потухшему солнцу не было дела до кромешной тишины, воцарившийся в тёмных коридорах и в голове Марлоу. И перемещаясь из комнаты в комнату тише обычного, в абсурдной надежде расслышать чужие шаги, Бэллами прекрасно понимал, что вовсе не плохую погоду стоило винить в постом выражении лица, изредка смотревшего на него из отражений. Он хотел, чтобы она осталась. Честное слово, на мгновение безумная мысль даже сумела прорваться в голову мужчины, звенящим ударом оглушив рассудок, и в ту же секунду была нервно выброшена прочь. Как бы он объяснил ей это предложение, не споткнувшись о здравый смысл и нормы приличия? Какими бы близкими – он бы не побоялся этого слова – друзьями они ни стали, друзья не жили под одной крышей. Не в их условиях, не с их общей историей. Ну, разве это возможно? Они ведь не были стажерами, отчаянно нуждавшимися в маленькой студии в центре города и не желавшими тратить мизерную зарплату на комнату у болтливой старушки. Они не были двумя закадычными холостяками, предпочитавшими обществу любовников друг друга. Она всё ещё зашла в его жизнь с широкого шага аврора-практикантки, была его напарницей, его странной подругой не-по-возрасту, и Марлоу бы самолично нарёк себя сумасшедшим, реши он, что это не стало бы помехой благоприятному сожительству.
«Обязательно, обещаю,» — впервые в жизни Бэллами Марлоу так и не выполнил данного обещания. Вовсе не потому что не хотел. Ему нравилось узнавать её, нравилось запоминать маленькие детали вроде цвета свитеров, количества кубиков сахара в чае и сезонными изменениями волос. Разве он мог не полюбопытствовать какой была квартира Лоран? Была ли она светлой? Походила ли на картинки из книг о французской богемы или встречала свою хозяйку белизной стен и пастельными тонами, столь любимыми европейскими архитекторами? Сказать по правде, его бы не удивил и скромное английское жилище – за утёкшие полтора года мужчина привык ожидать всего сразу, чтобы не терять дар речи и не задирать брови в молчаливом замешательстве от увиденного. Но за всё время он так и «не нашёл» свободной секунды, чтобы заглянуть на обещанный чай.
И в своей занятости волшебник был весьма убедителен. Он, кажется, перестал расставаться со стопками бумаг, то и дело скрывался в архивах и, что повергло большую часть отделения в немой шок, даже стал консультировать ментров-авроров, добивавшихся его аудиенции последние пару лет. А самое главное, Бэллами Марлоу делал это не специально. Он просто... Кто знает, что стряслось с головой мужчины, что рассудок затрубил сигнал тревоги и вытащил его из уравнения, которое существовало только на просторах его сознания. Наверное, он испугался, однако далеко не своей привязанности, не тёплого чувства от мысли, что Мишель Лоран существовала в этом мире. Нет, ничто из этого более не пугало его. Он боялся, что скажет лишнего – жестом, словом, движением навстречу. Поселит неловкость там, где быть её не должно, или заполнит чуть больше выведенного ему пространства. Сам того не осознавая, Бэллами освобождал выданные ему полки из лихорадочного беспокойства, что и без того занял уже слишком много. Впрочем, Мишель не облегчала ему задачу. Январский бал, всевозможные выходы после работы, свойские шутки во время расследования – то и дело Бэллами останавливался спросить себя: «А не наступил ли он на жирную границу уверенным шлепком ботинка?» Что примечательно, большую часть времени ответ звучал пугающе утвердительно.
Тем не менее, услышав о том, что отец девушки прибывал в Англию и по далёкой от его понимания причине желал увидеть воочию того, с кем дочь коротала большую часть своей жизни, Марлоу согласился без единого сомнения. Отдалённо он был знаком с Патриком. Пускай, лично они не пересекались, а Бэллами не спешил навещать ближайших соседей через море, фамилия мужчины нередко проскакивала в разговорах коллег, с Джулианом, порой он слышал её от самой Мишель. Отзывались о нём зачастую положительно, что совсем не удивляло Марлоу. В конце концов, личность его напарницы говорила многое о том, каким человеком был её отец.
Он волновался. Не сильно, но достаточно, чтобы застыть перед зеркалом в уборной Аврората, убеждаясь, что выбранный костюм подойдёт для ужина после работы. Авторитетные личности всегда возвращали мужчину в далёкий подростковый возраст, заставляя Бэллами забывать, что ему было далеко не пятнадцать и люди не видели в нём неказистого волшебника без опыта и репутации. В особенности, авторитетные личности, связанные с его близкими, чьё мнение было небезразлично для мужчины. К его огромному облегчению, люди говорили правду. Патрик оказался весьма открытой и жизнерадостной личностью, с которой не найти общий язык можно было лишь недюжинными усилиями. Не прошло и получаса, как Марлоу нашёл себя смеющимся над очередной детской историей с бокалом вина наперевес.
Я бы хотел сказать, что повержен в шок этой историей, но, — мужчина морщит нос, переводя взгляд и улыбаясь Мишель, — Почему-то я даже не удивлён, что ты была весьма... весёлым ребёнком, — многозначительное движение бровями. Он не жаловался, пусть не думает. Безумие Мишель, когда последняя не пыталась пасть смертью храбрых, скорее развлекало, нежели докучало волшебнику. Бросающаяся на него верхняя одежда становилась забавной байкой для ужина, а рабочие будни скорее походили на мрачные анекдоты, чем на драматическую новеллу. И следуя обещанию самому себе, Бэллами старался говорить ей об этом чаще, чем раз в полгода. Как минимум, потому что мгновенно расцветавшее лицо француженки прогоняло любые сомнения на счёт необходимости частых комплиментов.
На самом деле, — выдерживая небольшую паузу, Бэллами поднимает бокал и запивает заказанный стейк, — Я всегда удивлялся, когда люди молились на то, чтобы у них родилась дочь, а не сын, потому что, — изображая наигранный ужас, он делает широкие жесты руками и, кажется, полностью погружается в происходящее за столом, выключая белый шум сознания, — Казалось бы, мальчики известны тем, что разрушают всё на своём пути. Не знаю, как ты, но я был поразительно безущербным ребёнком. Сыновья моих знакомых были безущербными детьми. В то время как Аврора, моя милая дочь с ангельским лицом, как-то умудрилась взять с меня слово помочь ей с, как раз к слову о волосах, — он задирает ладони в воздух, изображая кавычки, — Временной краской для волос. Разумеется, как хороший отец, я стоически был готов испробовать любое издевательство над собой до тех пор, пока это оставалось между нами, — [float=right]http://funkyimg.com/i/2LKeM.gif[/float]  прогрессивно истории, экспрессии Марлоу меняются вместе с содержанием сказанного, — Приходит час икс, мы сидим в ванной, Аврора наносит краску, всё идёт хорошо... и тут я смотрю на упаковку и вижу «перманентный цвет». И в эту же секунду я представляю, как принимаю зачёты у стажёров с серьёзным лицом и апельсиновый головой, — задирая голову вверх, словно вспоминая лучшие мгновения своей жизни, смеётся Бэллами, а затем спешно задирает палец в воздух, сообщая, что это не конец, — Естественно, Аврора в панике начинает извинятся, причитать, что всё исправит, и прежде чем я успеваю остановить благой порыв, все мои волосы падают на пол, — юмористическая пауза с соответствующим лицом, — Что ж, я принимал зачёты с оранжевой и лысой головой, жалея о том, что закатывал глаза на однокурсниц в школе, когда те практиковали заклинания для цвета и роста волос, — было ли это самым ужасным в этой истории? О, нет. Хуже стало тогда, когда, заливаясь свинячим смехом, мать Авроры, весьма продвинутая, в отличие от мужа, в эстетической магии, отказалась исправлять ситуацию, сказав, что не простит себе, если не увидит его завтра на работе в «новом прикиде». Однако эту главу рассказа волшебник тактично опускает, не горя желанием омрачать вечер рассказом о том, что матери девочки не было в живых.
Не заметив, как они опустошили бутылку вина, Бэллами оживлённо прыгал с темы на темы, следуя за вопросами Патрика, не особо задумываясь о подозрительной осведомлённости мужчины в некоторых аспектах его жизни. Он и Мишель проводили значительную часть суток в обществе друг друга; то, что её отец, знал о Марлоу больше, чем некоторые его коллеги, было вполне ожидаемым. Помня, насколько болтлива и детально-ориентировала была Лоран, вполне ожидаемо, что вместе с рассказом о пальто-убийце француженка лепила подноготную в виде его биографии, карьере и увлечениях. Другое дело, чего Бэллами Марлоу не ожидал, так это того, что Патрик будет обладать знаниями о волшебнике, о которых не было известно самому волшебнику! Он что-то пропустил или... они с Мишель встречались?!
Впрочем, осознание приходит к Марлоу с большим опозданием. С приветливым лицом он вслушивается в неоднозначное заявление, застывая в принятом положении, словно беря минуту на переваривание только что прозвучавшей информации. Свадьба, дети; будто перезвон откуда-то издалека слова долетают до ушей Бэллами, но не цепляют его внимание слишком очевидно. Со стороны можно решить, что он взвешивает услышанное и подбирает правильный ответ. На деле? Бэллами Марлоу нет в этом ресторане. Есть его тело. Эдакая гниющая плоть, покинутая душой, которая явно не готова к десятку мертвых петлей на горке, где помечено «до пяти лет». Мишель что-то причитает, Патрик реагирует, а Бэллами продолжает смотреть за ними, как за увлекательной сценкой театра, захватывающей правдоподобной игрой актёров.
Но девушка обращается прямиком в зал, и от неожиданности единственный зритель подскакивает на кресле, щурясь, распахивая глаза и быстро моргая – и всё это без перерыва. Нервная улыбка. Ещё более нервное движение плечом, которое должно сказать: «Забей, всё отлично!», — но говорит что-то совершенно иное. Он в панике. Он не знает, что с этим делать! Будь ему семнадцать, Бэллами Марлоу бы не постеснялся вскочить со стула и убежать прочь от ситуации, про которую не говорили в учебнике жизни. Но, увы, привилегии юности давно им утеряны и, дружелюбно смеясь, он глубоко вдыхает и подаёт голос:
Ну, в каком-то смысле работа в паре сравнима с браком, — пожимая плечами, как можно более умиротворённо произносит мужчина, — С разницей, что вы не пытаетесь убить друг друга, а скорее сохраняете друг другу жизнь, — в любой непонятной ситуации... шути? В любом случае, иного выхода с тонущего корабля Бэллами не видел. И прежде чем он подумает почему Патрику Лоран пришла в голову наибезумнейшая идея, он намеревался залатать хлещущую в лицо всем троим пробоину, — А я говорил ей, чтобы шла в отдел расследований. Мне, конечно, очень повезло, что тёмная магия интересовала тебя больше, — он поворачивается корпусом к Мишель, но чувствуя неожиданный укол возвращающейся паники под рёбрами, спешит прервать зрительный контакт, — Но фактически мы состоим в отношениях с работой, что, разумеется, накладывает свой отпечаток, — прокашливаясь, Марлоу дергает бровями и расползается в истерической улыбке, скрывающей молитвы о спасении вечера любому, кто был готов его услышать. Или хотя бы спасения его рассудка, потому что стоит им невнятно перейти на другую тему, Бэллами Марлоу принимается думать.
И нет, с каким бы усердием ни гудели виски мужчины, ничего внятней захватившей всё тело тревожности он не надумал. Потёмки разума Патрика Лоран оставались дремучим лесом, как и тайны рассказов Мишель, вызывавшие подобное умозаключение у отца. Он не сомневался – девушка однозначно не говорила, что они встречались, и ставить под вопрос психическое здоровье француженки не собирался. Однако почему так подумал Патрик? Пожалуй, это было известно одному Патрику, и если честно, вполне могло оставаться таковым.
Остальную часть вечера Бэллами говорил больше, чувствуя витающую в воздухе неловкость между родственниками. И чем очевидней выглядела эта неловкость, тем сильнее его беспокоило содержимое писем напарницы. Окажись это простым недоразумением, они бы махнули рукой и продолжили трещать, как ни в чём не бывало, но они словно умерли изнутри! Да настолько, что Марлоу постеснялся заказывать десерт, решив, что не хочет стать причиной скоропостижной кончины никого из присутствовавших.
Прекрати, — [float=left]http://funkyimg.com/i/2LKeP.gif[/float] подхватывая бокал вина, с которым Бэллами сроднился за вторую половину ужина, отмахивается волшебник, — Я не могу позволить гостям платить, тем более, что когда-нибудь я обязательно окажусь во Франции и тогда, — прикладывая свободную ладонь к сердцу, продолжает Марлоу, — Обещаю не оказывать никакого сопротивления, — как показал опыт, про некоторые обещания мужчина тактично забывал, но никто об этом не узнает.
Проталкиваясь сквозь столпившихся перед входом курильщиков, он наскоро прощается с причиной сегодняшней встречи и добродушно благодарить мужчину за вечер. Теребя полупустой бокал в руке, Марлоу поворачивается к Мишель и коротко улыбается:
Не против? — приподнимая стакан в вопросительном жесте постоять около ресторана ещё немного, он зажигает ту редкую ежедневную сигарету, без которой явно не дожил до кульминации сегодняшнего дня, — Я бы предложил тебе прогуляться до твоей квартиры, но теперь ты живешь в, — Бэллами морщит нос, прикрывая один глаз, — Почему я снова удивляюсь – Кардиффе, так что могу предложить пройтись до Темзы, — он смеётся и замолкает, переводя внимание на редких прохожих, на звук машин вдалеке и гогот, раздававшийся из открывавшихся дверей ресторана. [float=right]http://funkyimg.com/i/2LKeN.gif[/float] Бэллами старается не реагировать на быстрые удары сердца у горла, явно не замедлившиеся с той секунды, когда их с Мишель судьба была переплетена свадьбой и детьми. Раздражала ли его эта мысль? В последнюю очередь. Она скорее была странной смесью одновременно волнующей и болезненной идеи, как если бы в нём существовало два человека: семнадцатилетний влюблённый мальчишка и Бэллами Марлоу – вдовец, отец взрослой дочери и совершенно не подходящий на эту роль мужчина. И он бы с удовольствием отпустил произошедшее, списав всё на французское безумство Патрика, но беспокойство о том, что это могло неблагоприятно повлиять на их с Мишель как рабочие, так и дружеские отношения, не давало Марлоу бросить всё на самотёк.
На первый взгляд я бы сказал, что ты, вероятно, больше похоже на свою мать. По внешним данным, я имею в виду. Но достаточно послушать его пару минут и... нет, думаю, что ты скорее пошла в своего отца, — смеясь, улыбается мужчина, — Мне редко удаётся определить своё впечатление о людях, увидев их один раз, а у вас, это, кажется, семейное. Я рад, что ты позвала меня сегодня, — делая глоток, Бэллами ненадолго затихает. Он вертит бокал в руке, устраивая в нём маленький водоворот, вдруг бросает бестолковое занятие и отставляет его на подоконник, — Только я должен спросить, —  сводя брови, он щурится и сжимает губы в полуулыбку, — Он всегда так тебя сватает или мне просто повезло? — отбрасывая сигарету в урну, Бэллами скрещивает руки на груди и опирается о холодную стену. Его голос звучит совсем без иронии, потому что иронии там не было. Он, действительно, считал, что любому, кого выберет Мишель, невероятно повезло. И пускай, он не был валидным претендентом в список, это не значило, что Марлоу мог позволить подкалывать девушку, словно приятель-однокурсник с орехом вместо мозга. Особенно после всего, что выпало на её долю.

4

Она хотела бы вернуться на мгновение обратно, когда звонкий громкий смех вырвался из неё после истории про лысого и оранжевого Бэллами Марлоу. Мишель задержала на нём взгляд всего лишь на мгновение, представляя это прямо сейчас, но на деле, увлекаясь скорее общим видом мужчины. Всё чаще и чаще она ловила в своей голове мысль о том, что не смотря на его шутки про возраст, не смотря на серость макушки, всё то, что обычно многие могли бы расценить как минус жизни, что же... Верьте или нет, но Лоран скорее подмечала в этом какую-то свою особенность.
Что забавно, она не могла точно для себя определить, что ей нравилось в Бэллами больше всего. То чувство страха и непонимания, где шутка, а где нет, которое присутствовало ещё в первый день их знакомства ушло далеко на задний план. Сейчас она думала об остроумии, и не могла вспомнить ни одного человека из ближайшего круга, который заставлял её рассмеяться так же быстро. Всегда аккуратно выглядящий, хотя часто появляющийся на публике как с щетиной, так и с бородой. Хотелось бы ей находиться чуть-чуть ближе к нему, определяя, какой же всё же цвет глаз, – голубой, серый, зелёный? – был у мужчины, стоило свету заиграть яркими бликами на его лице. Мишель не могла вытащить из сознания один единственный факт. Их было слишком много; и будь у неё время, будь у неё возможность, и отсутствия паники, то она могла бы поделиться с ним этими мыслями.
Однако, случая, до момента, пока отец не решил поделиться самым сокровенным за ресторанным столиком не предоставлялось. Лоран молчала, думая о том, что это глупость – она и Бэллами? Зачем ему сдалась такая, как Мишель? Кажется, только за последние месяцы она перестала перетягивать на себя канат всех проблем на свете, ходя по острию ножа. И даже не смотря на то, что они продолжали много проводить времени как на работе, так и после, она всё равно чувствовала, как что-то изменилось. Всего лишь на мгновение француженке показалось, словно он иногда избегает её; однако, как об этом можно было думать, когда она видела Бэллами прямо здесь, перед собой?
Он первым подаёт голос после того, как отец сообщает своё мнение о том, какая пара бы на сегодня стала лучшей в Британии. Мишель не сразу поворачивает на него голову, но когда поднимает взгляд, сталкивается с несколько видоизмененным Марлоу. В смысле, казалось бы – ничего не изменилось; он продолжает шутить, явно переводя тему в другое русло, и в общем-то, ведёт себя довольно естественно. Она хмурится на секунду, роняя ладони себе на колени, на которых лежала салфетка, начиная нервно её комкать, сама этого не замечая.
О, ты чертовски прав, Бэллами, — вновь подаёт голос француз, мягко засмеявшись, — Я когда-то пересекался с матерью Мишель по работе, и знаешь? Иногда это было куда проще, чем когда я возвращался домой, — он переводит взгляд на Лоран, и она знает, что мужчина был бы готов сейчас спросить её о какой-нибудь глупости, которая могла бы показаться смешным ему, но не ей; аврор давно перестала тяготиться от их прошлого, тем более, что все, пусть и натянуто, но продолжали общаться, с другой стороны, столкнувшись с ней взглядом, Патрик прокашлявшись, добавляет, — Что же до тёмной магии... Я рад, что вы напарники, — качнув головой и несколько раз стукнув по стеклу пальцем, продолжает мужчина, — Она всегда хотела бороться за светлое будущее, — волшебник переводит взгляд на дочь, мягко улыбнувшись. Насколько это помогает его дочери? Ни на сколько. Француженка быстро дёргает уголками губ, промямлив что-то. Пожалуй, отец знал, как заставить её выпасть из реальности на какое-то время. Лоран пытается сделать вид, что ничего не произошло, а просто кусок стейка стал в несколько раз интереснее компании, предоставляя им возможность пообщаться. Однако, теперь разговор толком не клеился ни у кого из них, и даже вечноговорящий Патрик Лоран не был уверен в том, что мог и должен был сказать следующим шагом.
Ох, уже так поздно! Я мог бы продолжать сидеть ещё долго, если бы не боялся проспать свой поезд, — волшебник уже тянется к портмоне, однако, Марлоу остановил его, — Ты уверен? — седоволосый переводит взгляд на Мишель, но та не смотрит, да и не спорит, начиная наматывать на свою шею платок, полностью сосредотачиваясь на этом деле, — Ладно, — вздыхая, он хлопает по карману, широко улыбнувшись англичанину, — Но я ловлю тебя на слове! Ты обязательно должен посетить [float=left]http://funkyimg.com/i/2LU1n.gif[/float]Францию, у нас так много замечательных мест, — он уже был готов вдаться в подробности, о бесконечных парках, монументах, мостах или домах культуры, как Мишель аккуратно дёргает отца за рукав пиджака:
Папа, если ты всё расскажешь ему, он потеряет интерес, и не приедет, — хотя, на деле, Патрик рассказал уже достаточно того, что могло остановить Бэллами от... Всего? Начиная с их общения и заканчивая дёрганьем за пару ниточек, убирающие все неловкости между ними переводом её к другому напарнику, — Я была рада тебя видеть, — произносит Мишель, выходя на улицу и оборачиваясь к родителю. В конце концов, светлые чувства, испытуемые к волшебнику, всё равно продолжали теплиться в её душе, сколько бы волшебных палочек он не сломал бы об колено своими словами. На неё накатывает грусть от мысли, что уже завтра волшебник покинет Британию, — Хотела бы я, чтобы ты остался на подольше, — добавляет она, несколько раз целуя высокого мужчину в щёки.
Я люблю тебя, Мими! Теперь твоя очередь наведываться домой, что скажешь? — разобравшись со своей девочкой, он резво разворачивается, протягивая обе руки Марлоу, — Бэллами! Спасибо что пришёл, и надеюсь, я не слишком сильно подпортил нам всем вечер, — несколько тряхнув его ладонь, он добавляет, — Франция ждёт. Буду рад снова увидеться! — и более не задерживаясь, Патрик, засунув руки в карманы полу-танцующей походкой отправляются в противоположную от них сторону на встречу к своему привычному отелю. Лоран не нужно было гадать, в каком номере нужно было искать отца; с самого детства он, если нужно было, бронировал одно и тоже место, и сама Мишель нередко оказывалась с ним во время своих каникул или командировок.
Светловолосая ещё какое-то время смотрит в спину французу, и прежде, чем обернуться к лицом к Марлоу, чуть ли не считает до десяти, пытаясь успокоить своё сердце, выбивающееся из груди, стоило подумать о том, что теперь они остались с Бэллами наедине.
Ничего не произошло. Она ведь сказала, что это ошибка; а он сказал, что они женаты на работе. Да, некий конфуз от неудачливости семьи Лоран продолжал витать в воздухе, однако, это то, на чём стоит фиксировать себя слишком сильно, верно?
Конечно, — кивая головой, кашлянув от лёгкой хрипотцы произносит волшебница, не до конца понимая, на что именно отвечает – просьбу подождать, пока мужчина покурит или на то, чтобы прогуляться до Темзы.
Неверно. Мишель засовывает руки в карманы своего плаща, нервно дёргая край ткани внутри, смотря на край тлеющей сигареты, — Знаешь, Кардифф мне нравится больше Плимута. Люди совсем... — она хмурится, подбирая слово, но затем лишь выдыхая, дёргает уголками губ, добавляя, — Другие. — Как она может говорить о чём-то другом? Судорожно она пытается распихать все хаотичные мысли обратно по полкам, и не до конца осознает, насколько вообще это реально сделать сейчас. Она словно даже не сразу слышит Марлоу, но поднимает взгляд, стоит ему начать говорить. Как бы ей хотелось попасть в его голову сейчас. Так ведь легко – вытащи волшебную палочку из кармана, направь её в лицо Бэллами и можно было бы с лёгкостью узнать о его мыслях, о том, что он чувствовал пол-вечера назад. Разумеется, она верила в искренность его слов по поводу радости от встречи с ней и её отцом, однако... Было ли что-то ещё? Незнание заставляло её нервничать ещё сильнее, но отбрасывая хотя бы на мгновение чувства неуверенности, она бодро произносит:
Я рада, что ты пришёл. У папы талант – всегда люди тянутся к нему, стоит ему только открыть рот, и его болтливость, зачастую, вовсе не раздражает, — она ухмыляется, прикрывая один глаз на секунду, оглядывая Бэллами с ног до головы. С Патриком он смог разговориться куда быстрее, чем с напарницей год с лишним назад. Тогда они ещё говорили на расстоянии в две вытянутые руки, волшебник извинялся за кавардак, который она услышала за дверью, и отсылал её в архивы для того, чтобы избавиться от Мишель быстрее, чем она попробует расклеить хотя бы один привычный квадратик на стене. Пожалуй, она не скучала по этому времени; оно было совсем другим. В прочем, если сравнивать всё это с тем, что произошло сегодня – Лоран не была уверена в том, какую минуту выбрала бы на данный момент. В конце концов, там ей не было страшно.
Он... — от неожиданного вопроса волшебница оступается на полшага, чуть не попадая каблуком в вентиляционную дырку, — Я могу тебе точно сказать, что в последний раз он успел расстроиться от того, что появилось на пороге моего дома, — уклоняясь от ответа, говорит Мишель. Отец, на деле, не так часто лез в её дела, и больше, чем Бэллами сегодняшним вечером, была удивлена и сама девушка. Было ли дело в том, что она была свободна? Или в том, что она слишком часто отзывалась в письмах о мужчине, и отец решил, что дочь давно скрывает от него какую-то правду, упоминая обо всём этом вскользь, не слишком торопясь знакомить родителя с будущим  «женихом»?
Обычно притягивающий шум ресторана сейчас начинал раздражать, и Лоран аккуратно двинулась в сторону перехода. Темза была до смешного близко. Аврор помнила, как широко раскрывала глаза на каждую достопримечательность, стоило ей оказаться в Лондоне – она любила путешествовать, и получать от каждого приключения максимальное количество эмоций. Поэтому в о время, как большинство её знакомых французов-коллег не слишком с большим воодушевлением останавливались напротив Биг-Бэна или красных автобусов, Лоран лишь громко причитала, торопясь крутя головой, чтобы успеть запечатлеть всё, словно больше у неё не будет такой возможности. И это человек, работающий в Лондоне, дамы и господа.
Мне очень жаль, что он... Что он сказал это, — кашлянув, произносит девушка, аккуратно ступая по плиткам, смотря в землю, — В смысле, я не знаю, что... Я не знаю почему, — не в силах подобрать нужное слово, она злясь цокает языком, — Понимаешь, он всё понял слишком буквально! Мерлин, я до сих пор не понимаю, почему он вообще решил озвучить это вслух? — в сердцах бросает Мишель, явно злясь на своего отца. С каждым своим гневным словом она начинала идти быстрее, вовсе не замечая этого, но стоило тону вновь утихомириться, и шаг её стал ровнее, вместе с цоканьем каблука. Волшебница молчит, краем глаза стараясь усмотреть за эмоциями Марлоу. И если бы у неё была возможность не думать о том, о чём она думает – было бы намного проще. Однако словно паста, накручивающаяся на вилку, точно так же ком в голове Лоран перемешивался с сливочным соусом, вовсе не дававший отпустить назойливую мысль. И в какой-то момент Мишель глубоко выдыхает, резко дёргаясь в его сторону.

How could I be silent?
I used to wonder if I could ever by loved
http://funkyimg.com/i/2LU1q.gif http://funkyimg.com/i/2LU1p.gif
Never gonna live up, should I give up? Will I ever be enough?
What I didn't understand is you love me as I am

Но... Если быть до конца честной, — она останавливается, — Держись, потому что ты, возможно, захочешь убежать, — она по-дурацкому шутит, не в силах стоять ровно на месте. Будь ей пятнадцать, она бы постоянно спрашивала себя, за что именно она волнуется, но сейчас?. О, она знает. Оступись, и их отношениям будет конец. Скажи то, что должна была – всё можно было пустить на самотёк. Благодаря давшему в голову вину её щёки пылают, – или это что-то другое? – и поднимая взгляд зелёных глаз под яркие фонари на променаде, она эмоционально выпаливает, — Ты особенный для меня человек, Бэллами. Полтора года назад ты был моим наставником, спустя время напарником и коллегой, позже – ты стал моим другом, на которого я могла положиться, вверяя свои переживания и радости, а сейчас... — Мишель замолкает, прикусывая губу и быстрым движением рук убирая волосы за уши, — Рядом с тобой я чувствую себя иначе, понимаешь? Я... — рывком она делает шаг вперёд, стараясь перехватить его пальцы своими, теряясь в улыбке, — Я не говорила отцу о том, что мы встречаемся – он неправильно понял меня, но я думаю, что он не просто так разглядел что-то в моих письмах. Потому оно там есть, действительно есть, Бэллами, — вы когда-нибудь слышали настолько дурацкое признание в чувствах? Потому что или у Лоран было слишком мало опыта, либо... Она знала, что влюбилась – и это то, что она чувствовала к Марлоу уже явно не один месяц; но так боязно, так сильно она паниковала от мысли, что скажи она всё напрямую, и он подастся наутёк, — Ты... Я никогда не была такой счастливой, как когда нахожусь рядом с тобой. — И всё же, сделала шаг вперёд, потому что эгоистично, как и в случае с пятой точкой своего бывшего молодого человека, ей хотелось поделиться с Бэллами самым сокровенным, что, она надеялась, сможет понять только мужчина, и пока она говорила, нервничая и спотыкаясь на словах, она всё равно говорила это с куда большим воодушевлением, явно вкладывая в каждое слово свои счастливые воспоминания. Счастливые воспоминания плечом к плечу с Бэллами Марлоу.

5

Он никогда не думал о них вместе. Вовсе не потому что никогда не хотел. Бэллами Марлоу был законченным... реалистом; а ещё весьма упёртым и своенравным человеком, нередко уверенным в том, что его версия Вселенной была правильной версией. Не из ребяческой противности или пугающего габаритами самомнения. Он думал, что знает как лучше, и, вычеркивая собственное сердце из уравнения, выводил безошибочное решение «минимальных потерь». Не для себя. Для других.
Он бы никогда не позволил себе думать о них вместе, потому что никто бы не позволил себе портить белоснежное полотно серыми кляксами отслужившей своё палитры. И Бэллами Марлоу видел себя в этой старой палитре накопленного багажа воспоминаний из россыпи ярких всплесков, смешавшихся в единую неразборчивую грязную жижу. Такие как он и Мишель могли существовать рядом, порой так тесно, что казалось, словно они были не из разных измерений, разделённые скрытой от глаз пропастью, но коротким видениям было свойственно растворяться под внимательным взглядом. Удивительным было лишь одно – неужели мнимая стена между ними была столь размытой и неясной, что даже глаза Патрика подвели мужчину, заставив предположить невозможное?
Наверное, если бы он мог, то предпочёл бы мотнуть маховик времени вспять, сбежав за несколько секунд до катастрофы. Он бы выбрал никогда не слышать, никогда не позволять живучей идее трогать его сознание, потому что знал – оказавшись там, назойливая мысль не даст ему покоя. Как паразит, она будет разрастаться, захватывая всё новые и новые территории, лишая сна, здоровья и, в конце-концов, даже здравого смысла. Но у Бэллами не было ни маховика, ни средств предотвратить произошедшее. Невидимый глазу урон был нанесён, и ему не оставалось ничего, кроме ожидания. Неизбежного, предначертанного... кто знает, быть может, Патрик лишь опередил запаздывавшее будущее и не услышь Марлоу этого сейчас, непослушная голова всё равно бы разбудила громом посреди белого дня.
Действительно, ведь сосредотачиваться я могу не дольше пятилетнего ребёнка, и если не подпитывать мой интерес занавесом тайны, — мужчина кривит губы в сожалеющую экспрессию, пожимая плечами, — Уже завтра я буду мечтать об Италии. Какие-то ещё умозаключения, о которых я не был осведомлён? — он шутит, задирая брови на Мишель. Однако предположение, пускай и несерьёзное, о том, что его желание навестить Францию держалось на достопримечательностях и незнакомых улицах забавляло Бэллами в несколько печальном свете. «Замечательные места» были последним в списке причин, по которым мужчина бы наконец ступил на землю, не принадлежавшую Соединенному Королевству. Обвиняйте его в старческой сварливости не по возрасту, но, не окажись рядом с ним Мишель, и покорения французских земель бы подождали следующей жизни, в которой Бэллами Марлоу не был помешанным на работе узником рутины и однообразия. Он не имел ничего против нового и непривычного, зато имел бестолковую привычку откладывать на никогда не наступавшее завтра.
Всё в полном порядке. Доброй ночи! И хорошего пути! — задирая ладонь в прощальном жесте, он улыбается растворяющемуся в ночи мужчине и едва слышно выдыхает. Остался бы он таким спокойным, узнай Марлоу, что Аврора решила связаться с человеком в разы её старше? С коллегой! Практически начальником! Если бы Бэллами и смирился с выбором дочери, то потребовалось куда больше, чем приятная манера речи и удачный вечер в ресторане. Впрочем, вспоминая о возрасте юной девушки, он облегченно смахивал нервозный пот со лба – до пугающего момента у волшебника было ещё парочка лет в запасе. А сейчас любой ровесник, старшекурсник, да кто угодно, выглядели в глазах Марлоу личностями определённо недостойными.
Ещё бы, — отзывается смешком мужчина, оборачиваясь на воодушевлённую переездом Лоран, — Не хотел тебя расстраивать тогда, но среди англичан Плимут... вроде как худшее, что может с тобой случиться, — морща нос, Бэллами щурится и скрещивает руки на груди, — Если мне не изменяет память, то в один из моих визитов в это волшебное место бездомная женщина пыталась поинтересоваться не нуждаюсь ли я в жене, а незнакомый парень на остановке предлагал научить пить огневиски, заливая его в глаза, — прокашливаясь, Марлоу экспрессивно изумляется на яркое воспоминание, проносящееся словно вчера, — Кажется, мне было шестнадцать, — Бэллами практически не сомневался в том, что павший на неоднозначный город выбор принадлежал далеко не француженке, скучавшей по тёплой средиземноморской погоде Перпиньяна. А если и принадлежал? Что ж, тот-кого-не-стоит-вспоминать мог бы напрячь то самое запылившееся в его голове серое вещество и подыскать дом подостойней скопления всех пороков Великобритании. Интересно, хоть когда-нибудь бывший молодой человек Мишель перестанет вызывать в нём необъяснимое желание найти его и повторить удар с правой? Для закрепления эффекта.
Это у вас семейное, — он часто возвращался в прошлое. В тот самый день, когда Мишель Лоран ворвалась на порог его кабинета и жизни и с тех пор отказывалась отступать дальше, чем на расстояние вытянутой руки. Она понравилась ему сразу: открытая, бойкая, честная, и в лучших традициях испуганных и запутанных, Бэллами гнал её, что есть мочи, прочь. Словно подземное животное, забившееся в угол от яркого, непривычного сумраку света он всё надеялся, что потеряет интерес девушки, если будет сидеть там достаточно долго. Что ж, наверное, самое время поблагодарить Вселенную, что ей хватило терпения дождаться, когда глаза привыкнут к слепящему освещению?
Отталкиваясь от стены, Бэллами ступает медленным шагом, то и дело косясь на спутницу сбоку. Предположить, что Мишель Лоран встречалась с ним? Пожалуй, он бы не удивился, сделай отец волшебницы своё умозаключение после нескольких часов проведённых напротив Марлоу, и то скорее в сторону однобокого восхищения мужчины. Он заботился о ней – не нужно было высматривать космических знаков, чтобы заметить как сильно Бэллами менялся рядом со своей напарницей, как застывал взглядом на живом лице, стоило Лоран пуститься в очередной рассказ о Франции, школе, да чём угодно! Он обожал её, и, пускай, Мишель не тонула в фонтане комплиментов с утра до ночи, выслушивая куда больше носового гундёжа, чем заслуживала, это было заметно! Коллегам, посторонним, всем, кому довелось знать Марлоу хотя бы несколько часов. Волшебник никогда не был закрытой на сотню замков книгой, когда речь заходила о привязанностях и дорогих ему людях. И личностей, в обществе которых Бэллами мог находиться больше получаса в неделю, можно было пересчитать на пальцах одной руки.
Слушай, какой бы он был отец, если бы не нашёл способ пробудить в тебе желание закопаться по пояс в землю хотя бы раз за вечер, — стараясь выдать беспечный смешок, мужчина засовывает руки в карманы и хмурится собственным мыслям. «Понял всё слишком буквально?» — Марлоу старается не обращать внимания на звенящие в ушах слова, придумывая с несколько сотен безобидных фраз, которые можно воспринять не в том ключе. Однако чем настойчивей Мишель мельтешит, то ускоряясь, то замедляясь, тем ощутимей становится разрастающийся ком в круги, видимо, передавшийся ему воздушно-капельным. Что такого вообще можно написать, кроме буквального и очевидного, чтобы человек по ту сторону пергамента сложил два плюс два и получил новоиспеченную пару Аврората?
А тем временем умозаключения продолжаются, — он поджимает губы, дергает бровями и на мгновение может показаться, словно Бэллами Марлоу не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит, беспечно продолжая задорную вечернюю ноту. Но он понимает, чувствует иллюзорные тиски, давящие на горло, и перекрывающие кислород, и даже если бы очень попытался, вряд ли бы смог скинуть всё на простуду или доселе неизвестную аллергию на речной воздух.
Останавливаясь следом за Лоран, он ежится мнимому холоду и смотрит напротив себя. Он улыбается намертво прилипшей нервозной улыбкой, будто француженка волнуется без причины, произнося давно известные ему вещи. Конечно, он был её другом. Разумеется, они уже давно не подходили под описание коллег-приятелей, готовых пропустить пинту пива друг с другом пару раз в месяц. И он не сомневался, что Мишель Лоран была в здравом уме и чистом рассудке и не жила в параллельной реальности, о которой рассказывала отцу в письмах.

http://funkyimg.com/i/2MyLQ.gif http://funkyimg.com/i/2MyLP.gif
t o   t h i n k ,  t o   t h i n k ,  t o   s p e a k ,  t o   w e e p
it's you holding me together, together

Честное слово, он выглядит таким спокойным, будто всё происходящее перед ним – само собой разумеющееся. Ровно до тех пор, пока не замечает движение навстречу, сменяющееся теплом рук Мишель. Бэллами не дёргается прочь, но дёргает бровями вверх и раскрывает рот, словно подобное заключение монолога – последнее, что можно было ожидать. Неспешно Марлоу прикрывает глаза, качая головой на шумящий в ушах внутренний голос. Взгляд перед собой.
Я тоже, — он замолкает, перерывая неожиданно скудный словарный запас, и так же быстро сдаётся, — Счастлив рядом с тобой, — неловкая улыбка. Не менее неловкий смешок, — Извини, сейчас это звучало так, как будто это не правда, но, Мишель, я не знаю, где бы я был, не появись ты в моей жизни. Я удивлён, что заставил почувствовать то же самое, потому что, — невнятное движение плечом, — Я не помню, когда в последний раз улыбался и смеялся с такой лёгкостью, — наверное, это вовсе не то, что люди ожидают услышать, выплёвывая своё сердце наружу? Впрочем, откуда Бэллами Марлоу знать что хотят люди. Кажется, первую заинтересовавшуюся в волшебнике девушку он довёл до слёз, так и не поняв, когда это признание произошло. И сейчас, перехватывая обе руки Мишель, он вовсе не искал повода повторить неудачный опыт. Он всего лишь пытался... объясниться. Заверить её в том, что Бэллами Марлоу останется в её жизни, что бы ни случилось, и для этого не надо было заковывать себя в цепи работы, отношений и всего, что могло их повязать друг с другом. Особенно, когда Бэллами Марлоу был явно последним в списке достойных претендентов на звание судьбы.
И я не собираюсь никуда испаряться. Я имею в виду, я понимаю – из-за нашей работы мы много времени проводим вместе и... мы сблизились за короткий срок, — громкий выдох. Тщетно волшебник подбирает слова, но всякий звук, выходящий из него, кажется неправильным, совершенно не таким, каким он представлял себе секундой раньше, — А теперь и твой отец, но, — вновь осекаясь, мужчина хмурит брови и смотрит на собственные руки, сжимающие руки Мишель. На короткий миг он сомневается. Ведь, кажется так просто, согласиться с ней; пойти на поводу у подкинутой минутами раньше идеи, подкреплённой полумраком вечера, мерцающими огнями набережной и парочкой стаканов вина в организме. Но с каких пор «проще» стало синонимом «правильно»? — Мишель, ты всегда сможешь находиться рядом со мной и... тебе не обязательно при этом быть со мной, — ему ли не знать, как легко можно перестать видеть разницу? Однако кто-то должен был. Хотелось ему этого или нет.

6

Удивлёно дёрнув бровями, Лоран не до конца уверена, включил ли Бэллами Марлоу снова в себе шутящего на серьёзные темы или нет. Однако, он не пытается хлопнуть её по плечу как обычно и напомнить, что ей пора бы привыкнуть к его шуткам. Плимут никогда не казался ей опасным, пусть и поддерживал статус необычного города, особенно, по меркам того, откуда приехала сама волшебница. Она даже отводит взгляд в сторону, пытаясь вспомнить все те самые неловкие и непонятные для неё ситуации, и прикусив губу, Мишель медленно возвращает лицо обратно в его сторону:
Это... Чёрт, сейчас это многое объясняет, — она тупит взглядом, вздыхая и негромко засмеявшись, словно только что одновременно над её головой зажглась лампочка, и оттуда же свалилась, словно яблоко, на голову, — Я даже думала – может, это со мной что-то не так? В конце концов, это я тут приезжая и гордо должна держать на своей груди значок странной особы! — Мишель качает головой из стороны в сторону. Сколько раз ей предлагали на улице странные вещества, просили зайти за угол в поисках помощи потерянного башмака и всего в таком же духе? Казалось бы, аврор явно не должен был быть таким наивным – она и не была, к слову, – но по прежнему думала об этом не как о чём-то глобальном и невероятно страшным. Ну бывает, наткнулась! Лоран, при том этом, всё ещё жила не в самых худших кварталах Плимута, и у неё на тот момент был рядом Винсент. Возможно, он отводил её от совсем грешных мест?
Волшебница помнит день своего переезда. На самом деле, изначально город выбрала она, но явно не с тем расчётом, что останется там навечно. ЕЙ просто нужно было откуда-то начать, и место на юге Англии показалось ей просто куда практичнее и даже теплее, по сравнению с центром или севером Туманного Альбиона. В прочем, все и без того знают причину, по которой она застряла там на несколько лет. И не стоит сомневаться в том, что светловолосая была рада перешагнуть через эту черту своей жизни и более никогда к ней не возвращаться.
Надеюсь, ты не про раздражающую болтливость? Потому что иначе я не знаю, как ты выдерживаешь мою компанию, — она смеётся, но на секунду можно услышать нервные нотки в этом смешке. Помнится, тогда волшебница думала, что хочет понравится своему новому коллеге. Её амбиции были настолько высоки, что она хотела не просто понравится; но и чтобы он сам проникся к ней дружелюбными чувствами. Она не пыталась выдумывать себя, как это делали многие в её жизни – притворяться более приятным человеком, открытым и общительным, Мишель просто была самой собой. С учетом того, что Бэллами только что вышел вместе с ней с ужина, где присутствовал её отец, можно считать, что она вполне смогла достичь своей цели, разумеется, и не только этот вечер был тому подтверждением. С другой стороны, это не исключало того факта, что в голове Лоран могла проскочить ненавязчивая мысль о своей раздражительности, докучливости и упрямства одновременно. И пусть она сказала это как шутку, как то, что можно всегда пропустить мимо ушей, – и явно не переживёт, если так и будет, – тем не менее, всё же несколько раз успела повторить себе, что явно не о её бесконечной трепливости шла речь.
Часто ли Патрик Лоран приводил её к состоянию переспелого помидора? Ещё маленькой девочкой скорее она могла вызвать у отца чувство замешательства, когда она гордо вставляла руки в бока, сообщая его новой пассии, а ныне – мачехе Мишель, что носки у него должны быть чище зубов, и примет она в её в семью только в том случае, если ей удастся держать все его трусы в чистоте. А всё почему? Потому что он сам с самого детства прививал ей чувства чистоплотности; так почему маленькая девочка должна ходить в чистом, а отец – не следить за собой и своим исподним? Переварив фразу Марлоу, она вздыхая, согласно кивает головой. И всё же, чтобы он не сказал, он редко ошибался. И это, наверное, было одним из самых пугающих его качеств. Сколько раз она слышала о том, что новоиспеченный молодой человек, внезапно вырастающий около на неё более на долгий срок, чем месяц, а то и неделя, не подойдёт для неё в качестве суженного? Конечно, всегда можно было подумать, что отец говорил так обо всех, тем самым, стараясь отвадить от своей младшей дочери просто кого угодно. Тогда почему седоволосый передумал, стоило ему провести время в компании её коллеги несколько часов? Краем глаза девушка посмотрела на Бэллами, пока тот докуривал сигарету. Она знала, что ей нравилось в нём; но теперь не имея возможности обсудить с отцом прошедший ужин, ей было интересно, что именно Патрик увидел в Марлоу, а главное, совпадают ли они мнениями или нет. Или есть какая-то ещё одно скрытое от её глаз качество, о котором прознал только француз? Мужской контакт? Лучше бы она об этом никогда не задумывалась.

why do birds suddenly appear
everytime you are near?
just like me, they long to be
/// close to you ///

И всё же, неизвестно, какая мысль была бы более продуктивной в этот час. Она не ожидала сама от себя, что вывалит на него всю правду, пусть и немного в завуалированном виде, с другой стороны, судя по лицу волшебника напротив, он явно не ожидал, что на него такую вообще выкинут таким чудесным вечером. На берегу Темзы аккуратно покачивались небольшого размера жилые яхты, для людей в которых, она была уверена, Мишель Лоран только что подготовила чудесное представление. Осталось только услышать чьё-нибудь негромкое прихлопывание в ладони за своей спиной, может свист как герою одной сцены. Правда, в одиночестве на пьедестале ей никто не дал остаться, и гордо взошёл тот, к кому, в общем-то, высказан короткий, но значимый монолог.
Она не знала, чего ожидать. Быстрого разворота на пятке и то, как она оставалась в одиночестве, смотря на его удаляющуюся макушку? Резвое подпрыгивание вокруг неё, и громкое признание в ответных чувствах? В конце концов, падая из крайности в крайность, Лоран не предвидела правильного варианта – того, где он с присущим ему спокойствием, пусть и долей неловкости, какой-то неуклюжести сообщает, что явно не была последним человеком в списке его знакомых. И она должна была выдохнуть свободно, перестать так крепко сжимать его ладони, но почему сердце продолжало колотить так, словно ничего... Ничего она не узнала? Или не до конца поняла его слова?
Пока она думала, Бэллами в прочем, не стал заканчивать на ноте «ты заставляешь меня улыбаться.» Волшебница аккуратно дёргает губами на обещание оставаться рядом с ней, но стоит факта сближенных отношений благодаря работы проскочить мимо, и пихнуть в спину уж слишком прямолинейными высказываниями отца о том, насколько хороши они сидя рядом, как улыбка стирается с её лица, оставляя на себе лик непонимания. Так Мишель выглядела, когда не могла самостоятельно разобраться в деле, когда секретарша Пэм за стойкой пыталась объяснить ей смысл бытия, когда у Марлоу было плохое настроение, а у неё не получалось придумать, как его развеселить. Всё, в итоге, всегда возвращалось к нему. Каждая мысль, которую она озвучивала в своей голове, любая ниточка вела к мужчине. А он считает, что всё это только из-за большого количества рабочих дел и вишенкой на торте оказались слова Патрика?
Ты не понимаешь, да? — расстроено улыбнувшись, спрашивает Мишель, чуть отпуская его пальцы, — Ты не... — она внезапно замолкает, уставившись в одну точку. Она издаёт довольно громкий смешок, тряхнув распущенными волосами, — Или это я дура? Мерлин, — а ведь раньше она взывала к мадам Максим из своей школы, не видя мага сильнее в своей жизни, — Ты не хочешь быть со мной, верно? Твои слова по поводу работы, отца, я... В смысле, нет, — Мишель внезапно начинает хватать ртом [float=left]http://funkyimg.com/i/2MRk6.gif[/float]воздух, упираясь пальцами в свои бока, пытаясь сконцентрироваться. Она хмурится, прикусывает губу, топчется, стараясь подобрать нужные ей слова, а затем издав непонятный звук, вновь открывает рот, — Потому что если всё же хочешь, — Мишель поднимает голову и свои руки, резко двинув их перед собой, — Тогда я вообще не понимаю, Бэллами, к чему были твои слова про «не обязательно быть со мной», — и поезд было уже не остановить, — Ты думаешь, я была бы несчастна с тобой? Грустила? Что со мной должно произойти, окажись я рядом не в том смысле? Потому что спроси моего мнения и я скажу тебе, что хочу быть с тобой. Хочу, проклятье, этого с непонятно какого времени – я даже не смогу тебе точно озвучить этот момент, такое чувство, это всегда жило со мной! — экспрессивно размахивая руками, то нелепо улыбаясь, то вновь роняя уголки губ, Лоран не была в силах пытаться удержать свои эмоции, себя, потому что его слова максимально выбили её из привычной колеи. Пусть было не так много людей, кого совсем не интересовало мнение волшебницы, однако, первый раз она сталкивалась с тем, чтобы мужчина перед ней отказывался быть с ней... Потому что причины она до сих пор не знала.
Проблема во мне? Я не подхожу тебе? — внезапно вновь она возвращается к своей шарманке, — Я слишком молодая? Потому что мы работаем вместе? Мои проблемы с тем, что я всё поправляю и ровно клею? Я... — француженка переминаясь с места на места, пошатнулась и сделала шаг в сторону, прижав пальцы к обоим вискам, тяжело вздыхая. Вините её эмоциональность в лишнем бокале вина, но явно только что переварив хотя бы кусочками часть своей бессвязной речи, она пришла к тому, что лучше бы вообще не открывала рот, — Кажется та самая пятилетняя девочка из детского сада, которая испортила наши отношения. В следующий раз напомни, чтобы я ткнула в себя палочкой и заставила замолчать. Или не знаю, поддержала бы англичан и тыкала себе ей в глаза? — Лоран растеряно обхватывает свои локти пальцами, чувствуя, как по спине проходит дрожь. Наверное, даже если бы в нём было желание быть с ней, только что после такого прекрасного зрелища оно явно должно было испариться вместе с несуществующими парами любовного зелья. Осталось сделать последнее – взять её за ручку и отвести на тот самый утренник, с которого она сбежала с такими речами.

7

i f   I   c o u l d   c h o o s e ,  I'd have you stay,
but I gave my heart to you and it's yours to break
B E F O R E   M Y   F E A R S   T E A R   U S   A P A R T
won't you follow me into the dark?

Он вовсе не задумывался, что брошенная в лицо правда существовала куда дольше, чем несколько неловких часов. Может быть, будь у него чуть больше времени, Бэллами Марлоу успел бы представить, какой неожиданной могла показаться мысль о них вместе, когда последняя пустила свои корни в голове француженки; каким неуютным вдруг стал кабинет на двоих, когда постороннее присутствие мутило сознание и, кажется, забирало все остатки кислорода. Наверное, будь у него чуть больше времени, Бэллами Марлоу бы обязательно подумал дважды, чем произнести нравоучительное пожелание лучшей жизни. Но ответ от него требовался здесь и сейчас, и, пощади Мерлин его несчастную душу, на эмоциональных поворотах на сто восемьдесят волшебник держался с дрожащими коленями.
О чувствах Мишель ему стало известно в лучшем случае в середине ужина, в худшем – мгновением раньше. И, как и следовало узколобому реалисту, смотрящему на картинку действительности, ограниченную полем зрения, не покрывающим «мёртвые» углы, Бэллами не предположил ничего, кроме самого очевидного: произнесённое сейчас могло случиться только сейчас, и ни днём, ни месяцем раньше. Спросите его: неужели ты не думал, что сказанное вслух было вовсе не решением последних пяти минут? — Марлоу бы, разумеется, ответил, что никогда не подозревал Мишель Лоран в подобной импульсивности. Только его никто не спрашивал. И, к своему же сожалению, Бэллами существовал в слепом коконе нынешнего момента. Уверенный в непробиваемой логике собственных суждений.
Не понимаю? — он не выглядит оскорблённым. Скорее... растерянным? Словно секунду назад волшебник объяснял ей десятичную систему исчисления и вдруг услышал твёрдое и неоспоримое: «Это неправильно. Всё по-другому». Но ведь по-другому быть не могло. По крайней мере, не в расчерченной и разобранной по полочкам Вселенной мужчины, где не было множества «верных» версий правды – правда была всего одна; всё остальное – лишь неудачные интерпретации человеческой субъективности. Наверное, стоило почаще вспоминать, что даже Бэллами Марлоу не был защищён от последних, каким бы здравомыслящим ни казался самому себе и окружающим.
Воздух сотрясает внезапно громкий голос Лоран, и Бэллами перестаёт выглядеть блаженно сочувствующим. Его будто будят стаканом ледяной воды в лицо, заставая врасплох, отчего мужчина чуть дергается и уставляется напротив себя, надеясь, что показалось. Не показалось. Нервные взмахи руками, чеканящие по барабанным перепонкам интонации, – всё в ней кричит, что заботливые слова Марлоу – худшее из услышанного за неполные тридцать лет. И вместо того, чтобы прекратить парад вопросов к небу, волшебник участливо ловит каждое движение француженки, врастая в землю и изредка вспоминая о том, что стоит дышать.
Нет, — Бэллами хмурится, нервно трясёт головой, однако все его реакции теряются в хлещущем в него потоке признаний, разбавленных меткими бросками булыжников в саму себя. Он вовсе не считал Мишель молодой и бестолковой, – срок годности был здесь только у него. Он никогда бы не стал упрекать её в том, что она контролировать не могла, – да и кого вообще раздражало запрограммированное стремление к порядку и организованности, если не лентяев и лодырей? Он не обрекал её ни на несчастье, ни на трагичный конец, – в конце концов, волшебник был в состоянии отличить нашёптанную прошлым опытом паранойю от реальной угрозы для жизни француженки. Но отчего-то Бэллами Марлоу был уверен: она могла быть счастливей, могла смеяться громче, улыбаться шире; главное – не с ним. Рядом с ним Мишель, наверное, была бы... довольной. В меру смешливой, в меру радостной. Не жалующейся на свою судьбу, однако не живущей с перехваченным эмоциями дыханием. Нет, рядом с Бэллами ни у кого не замирало сердце – разве что у волшебников с плакатов розыска.
Когда я вообще это сказал? — шепчет мужчина под нос, всё сильнее сводя брови на переносице. Он старается понять, всеми силами вникает в каждое отлетающее от губ девушки слово, однако путается ещё сильней. Чувства Мишель Лоран были и без того непростой задачкой. Но её оскорблённые чувства? Пожалуй, ещё один жирный пункт в списке того, с чем Бэллами не сталкивался до сегодняшнего вечера.
Мишель! — взмахивая ладонями к небу, он наконец находит в себе силы обратиться к ней достаточно громко, чтобы быть замеченным, — Пожалуйста! — смотря на неё умоляющим взглядом, Марлоу делает шаг навстречу, но останавливается на полпути, — Остановись, — роняя громкость на пару ступеней ниже, выдыхает волшебник, — Я боюсь представить, как прозвучало то, что я пытался тебе сказать, раз ты пришла к выводу: пора выколоть себе глаза, — наверное, смех – не лучшая реакция в подобных ситуациях, но с каких пор ему знать, что лучше, а что нет? Как показала практика – Баллами скорее портил и доводил до белого каления.
Он экспрессивно щурится, ведёт бровью и хмыкает, невольно представляя страшную картину, где волшебник продолжает гнуть свою «правду», и Мишель, не выдерживая, изображает «глаза бы мои тебя не видели» слишком буквально. А он думал, что плачущие однокурсницы – вершина достижений.
Потому что всё, что я сейчас услышал, — он отмахивается рукой от воздуха, будто пытаясь прогнать наваждение, заставившее их говорить на разных языках, — В каком месте, я сказал, что ты... слишком молодая? Что проблема в работе? В памятках на стене? Мишель?! — взывая то ли к самой девушке, то ли к спрятанным от человеческого глаза процессам, заставившим её искать объяснения в вещах настолько обыденных и привычных, что Бэллами не обратил бы на них внимание, если бы не захотел сделать это намеренно, — Ты ничего не испортила! — практически рявкает Марлоу, стараясь сделать акцент на том, что имело значение, на фоне белого шума из сбивчивых предложений, вылетавших из него последние несколько минут, — И если тебе очень хочется тыкнуть палочкой в глаз, то лучше целься в меня, потому что, судя по твоему лицу, я этого вполне заслуживаю, — кто-нибудь же должен был отомстить за всех выведенных из себя женщин, пытавшихся достучаться до сердца Марлоу через десятки метров бетонных плит?
Одна загвоздка – Мишель Лоран не требовалось пытаться. Она поселилась там... кто знает, порой ему начинало казаться, словно она была в нём с самого начала, с первого столкновения слепящего сгустка света и угрюмого взгляда исподлобья. И именно поэтому Марлоу хотелось провалиться под землю, вылезти из собственной кожи и позвать на своё место кого-нибудь лучше, кого-нибудь способного донести свои чувства и мысли, не вызывая при этом желания нанести себе увечья.
Он всего лишь хотел, чтобы она знала – он чувствует то же самое. И лишь поэтому гонит её прочь.
Ты – лучшее, что со мной случалось. В каком месте это значит, что ты мне не подходишь? — сдвигаясь с мертвой точки, он не останавливается до тех пор, пока не оказывается на расстоянии вытянутой руки. Бэллами морщит нос, закрывает глаза и шлёпает ладонью по лбу, стараясь не превратить вторую попытку в то, что, действительно, испортит их отношения. Глубокий вдох. Смотря ей прямо в глаза, он начинает говорить.
Мишель, — не зная, как убедить её в том, что проблема была далеко не в том, что Мишель Лоран являлась своеобразной проказой с невыносимой одержимостью чистотой и структурой, к которой не прикоснуться, он обнимает её плечи ладонями, — Я не считаю, что возраст в паспорте – показатель. Как не считаю, что общее рабочее место – тревожный звоночек. Чёрт, если бы я сказал тебе, что мы не можем быть вместе из-за общего кабинета, я бы сам воткнул в своё лицемерное лицо какой-нибудь непредназначенный для этого предмет. Я имею в виду, технически, я был женат на своей коллеге, — не без многозначительной экспрессии прокашливается волшебник, — Но ты права, я, правда, думаю, что не смогу сделать тебя счастливой, — внезапно теряя всю иронию из интонаций, негромко проговаривает Марлоу, — В длительной перспективе, — он вновь замолкает, неловко дергает уголками губ и хмурится, пытаясь разгрести однородную неразборчивую кучу мыслей, — Может быть, если бы в комплекте со мной не шёл целый букет «подарков», — невнятное движение плечом, — Но он есть. И я уверен, что тебя не напугает, возможно, самое недовольное лицо моей дочери или любые другие постные лица моей семьи, которую никто никогда не спрашивает, а им всё равно есть что сказать. Я знаю – тебя вообще тяжело напугать драконом в пещере. Я просто не хочу... не хочу, чтобы в один прекрасный день ты проснулась и поняла, что могла бы быть счастливей. С кем-то... проще. С кем-то без багажа из мёртвых жён, обиженных детей и проблем с выражением эмоций, — он роняет одну из ладоней с девичьего плеча, кладёт руку на её щеку и, улыбаясь усталой улыбкой, смеётся, — И не называй себя больше дурой, пожалуйста, — потому что если Мишель дура, то ему пора на свалку бракованной продукции, которой забыли вложить мозги при сборке.

8

Если Бэллами думал, что он единственный попал в ситуацию, в которой сложно было разобраться, то будь они в другом положении, Лоран дала бы ему звучный удар по ладони, кивая головой. Не будем вдаваться в подробности то, сколько Мишель сменила ухажеров, говоря одним словом – достаточно, чтобы иметь в своей жизни примеры о том, как это бывает. Однако, в первые в жизни француженка сталкивалась с мужчиной, который считал, что, пожалуй, не смотря на вроде как положительные чувства в её сторону, предпочтёт остаться в стороне. Это вообще... Законно? Поэтому она говорила громко, доказывала какую-то свою правду, абсолютно не вслушиваясь или слушая то, что старался ответить ей Марлоу. Как оказалось, незнание, как реагировать на его слова, выливаются в достаточно громкое объяснение, от которого не становилось лучше никому. И как только она договорила, решив, что лучшей идеей будет выколоть себе глаза, как только замолкла, подняв на него несчастный взгляд, словно делая паузу, ища в себе силы ринуться в бой с новой силой, Марлоу и сам просится, чтобы она перестала.
Она просто... Не понимала. Не понимала, как могла делать кого-то счастливым, но при этом, протягивая к нему руки, отпугивать своими чувствами. Она говорит, что счастлива с ним, а вторя ей словом, добавляет, что ведь можно и так жить, верно? Она хмурится, готовая топать ногами, ударять руками по бёдрам, вести себя как непонимающий маленький ребенок; и не сказать, что часто Мишель сталкивалась с жизненными ситуациями, заставляющие чувствовать её такие эмоции. Стоит отдать аврору должное – он, вот, смог; а чем вы можете похвастаться?
Я не хочу тыкать в тебя палочкой, — неуверенно произносит она явно не от сомнений в том, что это плохая идея, а в сомнениях, что вообще правильно поняла его, в конце концов, в её словах было мало шутки – от своей глупости и слов ей, действительно, хотелось закопаться под землю и умереть там мучительной смертью. Что же до Бэллами...
В прочем, выглядел он не сильно счастливее её самой, выдерживая на своём лице такие же ноты непонимания, которые выдавали и её привычный настрой. Волшебница давно уже потеряла счёт времени – давно ли они распрощались с её отцом и ушли от ресторана? Улицы всё пустели – когда они только дошли до вечерней Темзы, здесь было куда больше гуляющих, а теперь на променаде остались только кричащая Мишель и, теперь уже, на мгновение говорящий на повышенных нотах и волшебник напртив.
Она не сдвигается с места, слыша шуршания ткани его подошвы и ткани одежды, когда мужчина оказывается напротив в достаточно близком расстоянии. И последующие слова явно не заставляют её расстроиться; наоборот, возвращая Мишель хотя бы какой-то живой облик, вместе с румянцем на её щеках, который можно было легко спутать с тем, который появлялся от уличной прохлады. Пусть тепло [float=right]http://funkyimg.com/i/2NAVT.gif[/float]одетая по английской погоде, но всё же, не до конца рассчитывающая, что они долго будут задерживаться на одном месте; с другой стороны, сейчас последнее, что волновало Мишель Лоран, это ветра за шиворотом или холодеющие в туфлях пальцы ног.
Тогда я не понимаю, — безвыходно добавляет она, выдыхая. Если он счастлив, она счастлива, и никто из них не против быть вместе друг с другом – к чему была эта волнующая часть разговора? К чему желание остаться у разбитого замка в полном одиночестве, тем более, что логичная мысль должна последовать далее – он ведь и её оставит несчастной. Да, видимо, в его сознании лишь на какое-то время, а затем она вновь вернётся в свой светлый мир, где не было месту печали и тоске, и, как выясняется, Бэллами Марлоу. Как некстати оказавшемуся единственным волшебником в Англии, которого француженка хотела видеть рядом с собой. И стоит ей сделать попытку отбросить все свои переживания, ослабить вставший поперек горла ком в горле, мешающий адекватно соображать, как Бэллами вновь возвращает её в водоворот чувства непонимания реальности и того, насколько правильным всё это время она вообще воспринимала мир. Кажется, не должным способом.
И если до этого она думала, что проблема была в ней: не достаточно умна, молода, некрасива, слишком эмоциональна или имеет в себе французскую кровь, на деле всё оказалось куда проще. Намного проще, что она лишь смотрела на него с удивлённым взглядом, широко раскрыв веки. С каждым словом светловолосого она была готова с новой силой начать кричать на него, но уже совсем в другом ключе. Как он не понимал, что плевать она хотела на, так называемый, «груз прошлого» за его спиной? Жена, наличие, на секунду, уже взрослого ребенка, который должен был из любви к отцу, как считала Мишель, понять волшебника, и тем более, родственников – кто они вообще такие, чтобы попытаться пошатнуть её сознание? И всё же, стоически она переносит соблазн даже открыть рот, чтобы перебить его до того момента, пока его ладонь не оказывается на её щеке. Ожидающая этого, или даже, проще сказать, желающая, волшебница всё равно удивляется, нутром чуя проскакивающие мурашки по рукам.
Бэллами... — произносит она тихо и мягко, наклоняя голову, за счёт своего же плеча сильнее прижимаясь к его пальцам. Проходит мгновение, прежде, чем она вновь начинает говорить, вновь повторяя его имя уже более громко, — Бэллами, ты всё ещё не думаешь, что раз с твоей стороны я не кажусь тебе неподходящей, — и если у него была бы возможность перебить её, Мишель быстро добавляет, — Где «подходящей» я была бы только в том случае, будь ты более исправным. Ведь кажется, даже, если бы я вышла прямиком на эшафот, где меня могли бы повесить из-за открытых чувств к тебе, всё ещё было бы недостаточно в качестве доказательства подходящей персоны, — она ухмыляется, на мгновение опуская взгляд вниз, смеясь своей собственной остроумности. Есть проблема – оно было очевидным только дня неё, — А я вполне осознанно говорю тебе, что выбрала бы тебя, потому, что испытываю к тебе уже явно не дружественные чувства, и тем более, не слишком зацикливаюсь на том, что ты называешь «букетом», и если тебе станет проще, я вообще не думала об этом до этого момента. И не думаю, что подумав это что-то поменяет, — девушка сгибает руку в локте, аккуратно касаясь своими пальцами той ладони, что осталась на её плече, поднимая на него взгляд и улыбаясь чуть шире. Ей казалось, что она говорила о слишком очевидных вещах, но с учетом того, что только что выкрикивала всё то же самое, и всё ещё не была понята, – ей по-прежнему хотелось чихать на его прошлое до того момента, пока ей позволяли выбрать, кого и с кем она хочет находиться, – что выбора не оставалось.
Просто... Ты не можешь знать, что будет с нами в длительной перспективе, как и я не планировала просыпаться в один день думая, что драконы, всё же, начали меня пугать, — еле заметно она дёргает плечами, — И поэтому я предлагаю попробовать это вместе. Что будет? В конце концов, мы взрослые люди! — она надеялась, что в её голове он дал ей статус хотя бы дошедшей до юношества, потому что если всё ещё копалась в своей песочнице, тогда у него могут быть проблемы с тем, что она делает его счастливой в таком возрасте, — Я не говорю, что обязательно всё будет в итоге плохо – я не хочу этого больше всего на свете, наоборот, я протягиваю руку тебе, не боясь того, что может ждать нас впереди, — искренне произносит она, на случай, если могло показаться, что только подростки умели задавать романтический тон в своих отношениях, пока розы пахнут слишком вкусно, а глаза людей напротив заставляют лирично подобрать их цвет.

when i kiss your world apart
in a moment
- i know that I'll be the only girl -
to shake your lonely heart

Выпуская его ладонь, она поднимает пальцы к его лицу, поднимая взгляд выше и осторожно поправляет прядь волос, отчего сокращает расстояние между ними уже чуть меньше, нежели вытянутая рука. Оправляет край воротника, перескакивая взглядом от мелочи к мелочи – пуговицам на пальто, затянутом на шее галстуке, ворсинке на лацкане. В какой-то момент она оставляет ладонь на его груди, поднимая глаза к его. Она приоткрывает рот, быстро дёргая уголками губ, и хохотнув, словно предлагает сделать какую-то глупость, как снять обувь и побежать по улице босиком или искупаться в Темзе, стоит только температуре воды немного стать теплее, произносит:
Ты можешь поцеловать меня? — потому, что если слова не до конца помогают ей объяснить, что Мишель Лоран хотела от Бэллами, может, действия объяснят смысл её предложений куда проще? В конце концов, казалось бы, что такое поцелуй? Просто прикосновение губ друг к другу; приятное, словно один из тех немногих кусочков паззла, которого ты пытаешься добиться всю свою жизнь. Однако, это можно было и считать предложением себя, предложением прикосновения лечащих рук, крепкого, но в тоже время, нежного объятия. Ей правда не хотелось, чтобы сказанное растворилось в воздухе, словно ничего не было; не хотелось возвращаться в следующий рабочий день в их кабинет, думая, что они просто коллеги, друзья, и не смотря на те знание, которые они вложили друг в друга за этот разговор, всё останется, как прежде. Лоран могла двигаться дальше; она хотела. Осталось только узнать – хотел ли этого также сильно, как и она Бэллами? И ни слова больше о том, что она ещё пожалеет о своём выборе, потому что в таком случае, хочется делать всё назло.

9

At some point you have to make a decision. Boundaries don't keep other people out, they fence you in. Life is messy. That's how we're made. So you can waste your life drawing lines or you can live your life crossing them. But there are some lines that are way too dangerous to cross. Here's what I know: if you're willing to take a chance, the view from the other side... is spectacular.

Бэллами никогда не чувствовал себя достойным. Ни в школе, ни на работе, ни сегодня. Всю свою сознательную жизнь мужчина считал, что мог сделать лучше, стараться усердней, и добиваясь очередной поставленной цели, вопреки всякой логике ощущал себя самозванцем, взявшим чужое, ему не принадлежащее. Он пытался образумить собственную голову. Повторял, как мантру, что заслуживал. Ведь он отдавался работе сполна. Он был верным другом. Честным коллегой. Хорошим отцом. Но сколько бы времени ни проходило, Бэллами всегда осекался, возвращаясь туда, откуда начинал.
Его ошибки преследовали мужчину по пятам, рассеивая всякое воспоминание о том, что делало его «достойным». Глупая, ненужная смерть Адалин. Долгая болезненная обида Авроры. Как внезапный снег посреди осеннего вечера, напоминания о самых страшных просчётах Марлоу касались его сперва незаметно, а затем сильнее, напористей, превращаясь в непроглядную метель сожалений, пока не заслоняли обзор белой стеной.
Разве он мог позволить себе думать, что Мишель Лоран – самое светлое и доброе создание, попадавшееся на его пути – была допустимым выбором для кого-то, вроде Бэллами? А если и мог, сколько бы времени прошло, прежде чем Марлоу бы вновь оступился? Как всегда – того не желая. Как всегда – сожалея всей душой и сердцем. Только... что это меняло?
Прости, — хмурясь, устало и растерянно выдыхает волшебник.
Он прекрасно помнил – как показывал многолетний опыт, Бэллами вообще мало кто понимал. Особенно, когда мужчине вдруг казалось, словно он умел разговаривать, а, главное, умел доносить до окружающих то самое неразборчивое месиво, которое обзывал собственными мыслями. Весьма самонадеянно для кого-то, неспособного различить нюансов между симпатией и дружеской привязанностью. И всё же Марлоу казалось, что на этот раз всё было по-другому. На этот раз, цепочка его умозаключений не должна была звучать, словно бред сумасшедшего или скрытая попытка намекнуть Мишель о её непригодности на выбранную девушкой роль. Что ж, в очередной раз Бэллами Марлоу переоценил свои способности?
И всё же, Мишель Лоран не убежала. Второй дубль был завершён, а девушка выглядела так, словно внезапно нашла успокоение во всех обозначенных им проблемах; даже повеселела и, главное, совсем не собиралась отпускать Бэллами так просто. Или она думала, что попавшая в плен между щекой и плечом ладонь останется незамеченой? Впрочем, Марлоу совсем не спешил выдергивать её с криками о помощи. Если кому-то она здесь и требовалась, то далеко не источнику хаоса, вызывавшему у людей настойчивое желание воткнуть себе по волшебной палочке в глаза. Спасать надо было этих несчастных.
Пускай, Лоран больше не размахивает руками, не хмурит на него брови, выкрикивая оскорбления в свою сторону, легче ему не становится. Мишель говорит. Много говорит, повторяя слово «чувства» на каждом новом повороте и где-то на третьем уточнении о том, что этот поезд едет в одном направлении, Марлоу сдаётся. Его скорее раздавят, чем мужчине удастся убедить её сменить курс. [float=right]http://funkyimg.com/i/2NZU1.gif[/float]
Но я могу предположить, — Бэллами щурится, поджимает губы и, сдерживая улыбку, поворачивает ладонь так, чтобы взять её за положенную сверху руку. Наверное, он больше не хочет ничего предполагать. Или, может, вдруг ясно понимает, что бы он ни предположил, у Мишель Лоран найдётся парочка контр-версий, где напугавший их до смерти дракон на деле – тень от дерева, приукрашенная живым воображением. Как знать, быть может, она была права. В конце концов, из них двоих Бэллами Марлоу куда больше походил на трусливого мальчишку, придумавшего подкроватных монстров даже там, где их не было в помине.
Как так вышло, что всякий раз, когда я уверен, что говорю, — Марлоу хмурится, вздыхает, — Казалось бы, не идиотские вещи, ты... умудряешься сообщить мне: «Нет, Бэллами, прости. Это дерьмо собачье. Может, попробуешь снова?» — смешок, — И я тебе верю, — и, кажется, он правда верил.
Бэллами Марлоу был взрослым мужчиной и порой не стесняйся последним бравировать. Он говорил – мы равны, однако стоило ситуации пойти под откос, их возрастное равенство растворялось под гнётом невысказанной вслух, но жирно обозначенной мудрости и опытности волшебника. Ведь он прожил дольше! Он состоял в браке! Он мог бы стать управляющем всего Аврората! Увы, на деле Бэллами Марлоу был не лучше напуганного ребёнка, защищавшегося любым доступным ему способом, лишь бы не признаваться самому себе: он боялся.
И эти страхи не заканчивались на банальном отказе родителей принимать новую главу в жизни сына – произойди подобное, Марлоу бы предложил им хлебнуть протухшей ухи с привкусом того, насколько его это заботило. И даже не в весьма вероятной истерике Авроры. Рано или поздно она бы осознала – Бэллами не мог оставаться несчастным навсегда; это бы не вернуло ей матери. Он боялся, что всё пойдёт плохо. Боялся потерять потерять своего друга. Он боялся сделать ошибку, стать той самой причиной, по которой Мишель Лоран уйдёт из его жизни. Чёрт подери, он умудрился испугаться, что сойдись они – Мишель будет ожидать тот же конец, что и покойную жену! Словно на Марлоу лежало неизвестное проклятье.
И этот список ночных кошмаров можно было продолжать очень долго. Но, сжимая её ладонь здесь и сейчас, ему хотелось верить, что все эти мрачные финалы, нарисованные его воображением, не были ничем больше. Просто глупыми мыслями, надуманными неспокойной головой. Неудачными попытками заглянуть в будущее. Он хотел думать, что Мишель оказалась права. И если ставить вопрос ребром, верил ей куда охотней, чем самому себе.
Ты спрашиваешь с технической точки зрения или... — однако Бэллами не суждено закончить свою неуместную шутку, достойную награды за «как испортить рассказ о первом поцелуе». Ему просто-напросто не дают этого сделать. Тем не менее, едва ли мужчина возражает, мгновенно отвечая движением навстречу и спешно перекладывая ладони на щёки Лоран, притягивая её ближе.
Забавно, как он был уверен в своей правоте, потому что больше волшебник себе правым не кажется. Этот поцелуй – молчаливое и одновременно говорящее согласие взять её за руку, шагая в темноту вместе – совсем не похож на то, что Бэллами считал неправильным. Совсем наоборот. Он наконец-то делает то, что должен был сделать очень давно, абсолютно уверенный в безошибочности их общего решения. И все монстры, все страшные сны растворяются, оставляя их наедине на безлюдной набережной, среди прохладных порывов ветра и теплого дыхания друг друга.

I'll kiss you again, between the bars
where I'm seeing you there, with your hands in the air
waiting to finally be caught

Могу, — разрывая поцелуй, он смеётся почти шёпотом. Отстраняясь, Бэллами не сдерживает трогающей его губы улыбки от мысли, что ещё пять минут назад он с яростью доказывал ей насколько ужасна была идея их совместного будущего, чтобы после двух неудачных попыток, пожать плечами и со всей душевной простотой сообщить: «Всё чушь. Я передумал. Отличный план.»
Знаешь, кажется меня всё же постигла участь всех представителей мужского пола, и мой ментальный возраст так и остался где-то в районе семи-десяти лет, — иначе как объяснить всё произошедшее между рестораном и нынешним моментом? — Нам повезло, что в этом тандеме хоть кто-то перевалил за пубертат, — резкий порыв ветра наконец заставляет Марлоу обратить на себя внимание, отчего волшебник ежится, роняя ладони на плечи девушки, — Как на счёт сдвинуться с места, иначе кто-нибудь рискует примерзнуть к брусчатке? — впрочем, это вовсе не значило, что он собирался таким способом прекратить нарушать личные границы друг друга.
Стоит им зашагать вдоль набережной, Марлоу перехватывает её руку и ненавязчиво дергает Мишель чуть ближе, бестолково улыбаясь себе под нос. В его ушах больше не было тревожного внутреннего голоса. Ничего, что могло отвлечь волшебника от происходящего здесь и сейчас. И всё же он чувствовал свою вину за устроенный спектакль ломающейся дамочки, требующей долгих уговоров. Последнее, что он хотел, это чтобы Мишель подумала, словно Марлоу сомневался. Он не сомневался. По крайней мере, точно не в себе и не в самой девушке.
Мишель, — неожиданно он останавливает её за ладонь, разворачивая к себе лицом, — Я говорю это с большим опозданием за что... наверное, прошу меня извинить. Я должен был сказать это когда ты съезжала от меня в квартиру, но, думаю, я испугался, — на мгновение Бэллами опускает взгляд вниз, улыбаясь печальной улыбкой своим мыслям, и вновь смотрит на француженку, значительно веселея, — Так вот... я бы хотел, чтобы ты осталась. На день, неделю. На столько, на сколько тебе захочется. Ты всегда можешь остаться, — Марлоу делает короткую паузу, смотрит куда-то в сторону, — Останься, — лучше поздно, чем никогда? А она не могла не заметить, Бэллами был мастером опозданий там, где стоило начать торопиться уже очень давно.

10

Папа говорил ей: «Мими, ты всего достойна.» Бабушка сообщала: «Ты всего добьёшься, стоит только постараться.» Её сестра, надувая губы и перехватывая собственные локти от зависит гундела: «Я же старше, это у меня должно всё получаться!» Мишель Лоран никогда не думала, что всё, чего она добилась – это чистая случайность. Старание, труд и упорство: эти три вещи всегда ожидали её где-то за углом, и только вместе с этими друзьями она выскакивала на улицу, заполненную проблемами. Стоит отметить, что многие считали её поверхностной и летящей, не понимали, по какой причине такой молодой специалист, которому, по хорошему, нужно провести в стажерах несколько дополнительных лет, уже светился среди состава авроров. А задумайся, сколько людей косо смотрели на то, что ей достался Бэллами Марлоу в начальники? Разумеется, не все делали это с презрительным взглядом, – Алиот была уверена, что остались среди волшебников и нормальные, – однако, сейчас мы высчитываем тот самый процент, который был. Лоран всегда закрывала глаза, прикладывала руки к ушам, дёргала подбородком. Да, ей нравится быть идеальной для всех, но это не означает, что и для тех, кто даже не планировал увидеть в ней что-то хорошее.
И после этого кто-то стоящий перед ней был способен удивляться тому, что упёрто француженка не хотела отпускать навязчивую мысль о своих чувствах? Пожалуй, Бэллами не конца осознаёт, насколько приставучей могла бы быть волшебница. И пусть она несколько раз повторила себе, что ничего страшного, если он не чувствует того же самого; вы должны понимать, что на случаи отмена поцелуев, всегда есть план в. Или другой.
А ты не предполагай, — качнув головой, Мишель быстро улыбается, — Просто плыви по течению. — И как бы легко не звучал собственный совет, светловолосая знала, насколько сложно иногда бывает ему следовать. Точнее, стоит напомнить, что это было практически невозможно для самой волшебницы – с шилом в заднице и постоянной необходимостью знать всё наперед, поступать так, как складываются обстоятельство было чуть ли не самым сложным в её жизни. Однако как поднимаются его губы вверх, как пальцами сжимает он её собственные, и Мишель понимает, что есть в этом мире человек, с которым она способна на это – не предпринимать ничего, что в обычной ситуации ей прикладывал в качестве подсказок разум. Ей не хотелось думать головой; а вот сердцем очень даже.
Талант не пропьёшь, что скажешь? — внезапный смешок вырывается из неё вместе с широкой улыбкой. Он ей верил. Верил, и ей не нужно было знать ничего другого, возвращаясь мыслями к только что пережитому разговору, потому что какой в этом смысл сейчас? — Но и, хочу заметить, что я никогда не использую в своей речи такие обороты! Но-но, — быстрое подмигивание и короткий выдох и она смотрит на него не отводя взгляда зелёных глаз, словно стараясь запомнить это лицо на весь остаток своей жизни. Мишель была влюблена в Бэллами Марлоу, хотел он этого или нет, и пожалуй тот факт, что он поверил её словам – можно было считать маленькой победой.
Как и то, что следует дальше.
«Замолчи» одними губами произносит Мишель, лукаво улыбнувшись и немного щуря взгляд. Поцелуй был тем, с чего начинались многие вещи. Стоило только появиться на свет, а мама уже накрывает тебя поцелуями и громкими разговорами о том, что никогда не оставит тебя. Отец покрывает руки поцелуями, стоит свершиться первому выбросу магии. Подруга целует после длинных каникул на первой встречи тебя в щёки на радостях, что вам снова придётся делить комнату вместе, и это куда лучше, чем с той вонючкой, которая не умеет правильно мыть свои ноги. Лоран не помнила свой первый поцелуй – он затерялся во многих отношениях, с которыми она связывала себя, лишь бы не оставаться одной. Лишь бы не быть одинокой. Целуя Бэллами она чувствовала, как мурашки проходили по всему делу волной, накрывая её с головой, и ей совершенно не хотелось выпускать его; словно утреннее пробуждение, когда вам нужно ещё минутку. Ещё парочку, прежде, чем всё закончится.
С тем только различием, что она знала – это не закончится. По крайней мере, она не хотела верить в то, что это произойдёт, как обычно.
Ещё как можешь, — произносит Мишель на выдохе, вторя ему коротким смешком, пусть и громче, нежели издал Марлоу. Светловолосая аккуратно поднимает ладонь на уровень их лиц, поправляя его очки на переносице передвигая их пальцем. Она продолжает смотреть прямо, убрав кисть вниз, не отводя взгляда до момента, пока его руки не оказываются на плечах, а сам волшебник не напоминает, что месяц был вовсе не май, а сама волшебница лишь на мгновение отправляется на берега Перпиньяна; что же, она ни о чём не жалеет, если кто-нибудь успел подумать об обратном.
Ничего, зато ты взрослый в других вещах, — подбадривающие подмечает француженка, убирая прядь волос себе за ухо, — Зато из нас вышли бы вполне неплохие статуи, — оптимистично добавляет она, — Романтичные, если не возвращаться к тому моменту, где я пытаюсь прокричать в тебе дырку, — Лоран смеётся, чувствуя небольшой укол совести, но не подавая виду, двигается вперёд, последний раз через плечо бросая взгляд на место, где они только что стояли. В конце концов, такими методами она ещё не пыталась признаться в том, что всё волнует на романтическом фронте – выкрикивать в людей свои эмоции был не её способ, но когда-то ведь надо столкнуться с таким в первый раз? Стоит отметить, что она была благодарна судьбе, что это был именно Марлоу; и, пожалуй, готова попросить её, чтобы это был как первый, так и последний раз.
Лоран не прячет мягкую улыбку, как только волшебник притягивает её к себе, и чуть сильнее сжимает его пальцы своими. Бросает взгляд на руки, а затем усмехается себе под нос, краем глаза смотря за самим мужчиной. Второй ладонью она перехватывает его локоть и идёт так до момента, пока он не останавливается, заставляя её развернуться. Мишель дёргает бровью, слыша своё имя, слушая каждое его слово.
Она помнит, как сильно хотела услышать это – «Останься.» Не подозревала, конечно, потому что подсознательно скорее просто хотела никуда не уезжать, и дело было не в словах Бэллами. Теперь же, когда она слышит это, Лоран сначала дёргает уголками губ, улыбаясь всё шире и шире.
Иди сюда, — ведьма тянет его за локоть на себя, делая и сама шаг вперёд; только до этого она задаёт вопрос, но в этот раз вряд ли он ей требовался, и она была уверена, что уж точно не нужен был Марлоу. Светловолосая прижимает руку к его волосам, пропуская пряди сквозь пальцы и чуть наклоняя свою голову в бок, она целует его увереннее прежнего, — Тебе не за что извиняться, — отстранившись, произносит она, — Однако, — ей приходится вложить весь свой талант в одно действие, но не сказать, что у неё получается, так, как волшебница планирует. Вновь она переплетает пальцы с его, и дёргается вперёд:
В этот раз придётся остаться тебе. Ты полгода обещал мне зайти «на чай», и я ни разу не увидела тебя на пороге, — пожав плечами, волшебница усмехается себе под нос. Она не обижалась ни сейчас, ни до этого. Конечно, задумывалась о возможных причинах, но наскоро отмахивалась от назойливой мысли, чтобы не испортить себе настроение лишний раз, — И я даже прощу, что ты будешь без пакета с круассанами, — светловолосая разворачивается, взявшись за его локоть поудобнее, и затем явно представляет перед глазами свою улицу. Хлопок – и больше не было и следа двух волшебников на берегу Темзы. Словно никогда и не было.
C A R L A  B R U N I  – Q U E L Q U ' U N  M ' A  D I T
Мишель Лоран нравилось здесь жить. Она жила поодаль от центра по направлению в сторону Барри. В нос сразу же бил тот самый запах – свежий морской бриз, многим холоднее, чем на южном береге Франции, однако, более родной, чем сухой воздух в людном мегаполисе. Отсюда не было видно залива, однако, стоило пройти несколько кварталов, а в данном случае, пробежать, потому что она не забывала о пробежках по утрам, и открывался вид на променад и море, а в нужное время суток – можно было встречать рассветы или провожать закаты. Для волшебников это не было проблемой, и так или иначе, они могли обратиться к Солнцу когда этого хотели; но иногда хотелось добраться до этого момента собственными ногами, не используя никакой магии.
Обратив взгляд на Бэллами, словно проверяя, что её аппарирование не доставило ему хлопот, она уверенно тянет его в сторону из-за узких домов. Она трансгрессировала прямо к дому, и сразу же закопошилась, доставая связку ключей, выданные хозяевами.
Я бы хотела соврать, что не ожидала гостей, — она неловко смеётся себе под нос, ведь в конце концов, ещё сегодня ожидала, что отец навестит её на вечер, а не будет снимать треклятый отель. Что же, стоит отдать должное Патрику – он словно прочитал её мысли. Мишель заходит сначала через одну дверь, поднимается по одному пролёту, а затем останавливается у второй двери ведущую, собственно, в саму квартиру. — Не могу сказать, что не рада, что они решили не навещать меня, — уже более прямо произносит она, наконец, отомкнув замок и делая первые шаги через порог. Лоран тянется к волшебной палочке, что всё это время покоилась в клатче, и взмахнув ей, озаряет большую часть помещений. Она не стала пугать хозяев квартиры, сразу же принимаясь за ремонт, отчего пришлось несколько потрудиться, чтобы перемешанные французские и английские стили не выглядели слишком... Странно.
Тут немного узко, — тараторит она, наскоро скидывая с плеч своё пальто, и освобождая место в коридоре, — Но, благо, только это место. Проходи-проходи! — радостно Мишель перекидывает шарф на вешалку вместе с верхней одеждой, и быстрым движением ног скидывает с себя туфли, довольно виртуозно ставя каждую из них на полку без помощи рук, — Ты будешь что-нибудь? — в отличие от дома Марлоу, сама волшебница ютилась всего в двух комнатах, не считая ванной. В прочем, когда твоё место не заполняет Пинат, наверное, оно было и к лучшему – зато было куда проще устраивать для себя мир в уюте. Девушка энергично двигается в сторону кухонной части, — У меня есть... — открывая все ящики по-очереди, она начинает перечислять вслух:
Кофе, какао, апельсиновый сок, виноградный, красное вино, белое вино, шампанское, бренди, виски, кажется, — она шуршит, открывая нижнюю полку холодильника, — Даже лёд, чёрный чай, зелёный, красный, жёлтый, пуэр, с жасмином, с мандариновыми корками, — она ухмыляется, нырнув в банку носом, — Наверное, остался с Рождества. Так, на чём я? Яблочный сидр, кальвадос, пиво тёмное, пиво светлое, и-и, — Мишель разворачивается на сто восемьдесят, упираясь руками в бока, — И вода.
В какой-то момент она уже просто была не в состоянии остановиться. Мишель могла подолгу лежать в кровати, и не уснуть до тех пор, пока не пересчитает все линии, которые легко просвечивались сквозь темноту на потолке. От скуки начать раскладывать цветные конфеты по цветам для того, чтобы начать опаздывать на работу потому, что их слишком много. Поэтому и в момент, когда она перечисляла бесконечное количество напитков, на удивление скрывающихся в недрах её квартиры, Лоран не до конца осознавала, что возможно, ему не захочется пить всё это, особенно, вместе взятое. Но большим удивлением было то, что он не захотел ничего!
Ты ведь мог меня остановить! — возмущается волшебница, театрально закатывая глаза; но удерживаясь долго, она широко улыбается, и всё же наливая воду в стакан и ставит его на журнальный столик перед диваном. Лоран стоит в собственной квартире [float=left]http://funkyimg.com/i/2P4Es.gif[/float]словно неродная, оглядываясь по сторонам. Коротким движением руки она поправляет неровно стоящую на краю бутылку и только затем проскальзывает в сторону софы, усаживаясь на неё. От того самого идеального вида, в котором она предстала перед ним с отцом сегодня мало чего осталось. Потрепанные волосы от ветра давно разошлись в разные стороны и небрежно лежали на её плечах. Несколько помятое на подоле платье. И она была уверена, что у неё вполне могли осыпаться тени; волшебница аккуратно проводит пальцами под глазами, а затем поднимает взгляд на мужчину, неловко улыбаясь:
Надеюсь, ты рад, что не выставил меня на аукцион перед всеми коллегами в первый день? — и если он скажет, что это была ошибка – она не поверит, будьте уверены. Бэллами Марлоу сделал большую ошибку, позволив французской даме оказаться у его сердца так близко.

11

Люди всегда смотрели на волшебника косо, по крайней мере, в те годы, когда Бэллами Марлоу приходилось доказывать о своём праве на пропуск в Аврорат по несколько раз на неделе. И, пускай, причины подобного к ним отношения были полярными, ему было знакомо глубоко спрятанное чувство несправедливости. Ведь он так старался; отдавал всего себя, чтобы заслужить почётное место на доске принятых в ряды. Почему людям не было этого достаточно?
Бэллами не был ни слепым, ни глухим; непонимающие гримасы редких коллег и других стажёров не проходили мимо него. Они молча спрашивали: почему она? Почему иностранная громкая невежа, до сих пор патрулировавшая улицы от мелких воришек? Ведь им казалось, были личности достойней, опытней. Те, кто провели в стенах Министерства не один год. Носители говорящих фамилий, потомственные наследники строгой формы и заветного серебристого пропуска. Отдельные личности опускались до того, что многозначительно поджимали губы на миловидную француженку, делая самое простое из возможных умозаключений – достаточно иметь кудрявые светлые волосы с зелёными глазами оленёнка, все двери раскроются настежь. И проваливались с треском, пытаясь докопаться до «скрытой» от общества правды.
Никто не отрицал – Мишель Лоран обладала и шармом, и внешностью, и лёгкой натурой, располагавшей к себе всякого собеседника. В тот день, когда француженка переступила порог его кабинета, вовсе не хвалебное письмо, не блестящие школьные результаты заставили Бэллами Марлоу вздёрнуть бровями, задерживая свой взгляд на розовеющих щеках дольше обычного. Мишель заходила в комнату, и люди сворачивали головы; и Бэллами не стал редким исключением, не видевшим в упор того эффекта, что Лоран производила на окружающий мир.
Однако вот, что кладоискатели грязного белья не понимали: вовсе не широко распахнутые глаза, не звонкий смех позволили волшебнице занимать принадлежащее ей по праву положение в Министерстве. Её красные или сухие от мороза губы, уложенные или растрёпанные в разные стороны волосы ничего общего с тем, где Лоран работала. Он читал переведённое на хромой английский письмо и видел в нём упорство, целеустремлённость. Бэллами смотрел на девушку напротив и встречал сильного, волевого человека, готового биться за то, чего он хотел от своей жизни и карьеры.
В конце концов, разве сегодняшней вечер не был доказательством того, что стоять на пути у Мишель Лоран было сродни самоубийству? Даже если вас звали Бэллами Марлоу и «упрямство» числилось негласным четвертым именем.
Знаешь, в кричащей статуе есть своя романтика, — понятная только волшебнику, потому что большинство здравомыслящих людей бы предпочло красивую картинку державшихся за руки влюблённых. Большинство, но не Бэллами Марлоу, — Романтика суровой реальности, — его слова звучат даже не в половину мрачно, насколько могли бы. Непричастно пожимая плечами, мужчина издаёт горестный смешок и продолжает: — Всю свою сознательную жизнь я умудряюсь доводить женщин до первобытных криков. В особенности тех, кто дороги мне больше всего, — на секунду он замолкает и, меняясь в лице, являет Мишель весьма осознанную ухмылку, — И нет, это не завуалированная попытка набить себе цену, — пусть не говорит, что не ожидала столь стремительного обращения джентельмена-страдальца в мастера самоиронии; за плечами Бэллами были годы тренировок. Тем более, выданная со всей трагичной серьёзностью мысль буквально умоляла, чтобы кто-нибудь разбавил её «глубину» шуткой ниже пояса. Да и достаточно с них драматичных выпадов и театральных всплесков руками. Хотя бы на сегодняшний вечер.
Мужчина не сдерживает улыбки, стоит ему заметить, как из неуверенного подростка, целующего свою первую симпатию, Мишель превращается... кажется, в саму себя. Прямую, уверенную и явно не готовую шаркать носком туфель по асфальту в ожидании, когда её спутник сподобится на второй шаг навстречу.
Я бы мог попытаться поспорить, — едва заметно отдаляясь, чтобы посмотреть ей в глаза, шепчет волшебник, — Но боюсь, что ты опять начнёшь угрожать мне засовыванием палочки в не предназначенные для этого места, — сначала глаза, потом Мишель решит больше не слышать его бредней и пробьёт себе барабанные перепонки. Она же о них подумала?
Сжимая теплую ладонь француженки, утягивающую их вперед, он идёт следом, не сопротивляясь. Получись у них всё, как бы им хотелось, этот вечер мог бы превратиться в достойную историю о том, как начинаются отношения не нормальных людей. И, пускай, сознание мужчины было куда мрачней, куда безнадежней, чем полные светлой веры в лучшее будущее мысли Лоран, ему хотелось оказаться неправым больше всего на свете. Ему хотелось верить, что прорезающаяся теплым ощущением уверенность в завтрашнем дне была вовсе не результатом ударившего в голову вина и парфюма девушки. В противном случае, он бы потерял её навсегда; а Марлоу был совсем не готов пережить ещё одну утрату разрушительных масштабов.
Я даже не попытаюсь отказываться, — вторя её тону, не подразумевавшему никакого ответа, кроме согласия, смеётся волшебник, — В своё оправдание скажу, что... пытался избежать, — он поднимает свободную руку в воздух, описывая красноречивое движение вокруг них, — Неизбежного. По крайней мере, со своей стороны, — если Бэллами был способен вздыхать на расстоянии, судя по увиденному за короткие полчаса, Мишель бы рано или поздно нашла его в тёмном углу, чтобы зарядить оплеуху за опоздание с предложением руки, ноги и всего остального впридачу. И если кому-то стенопробивающая целеустремлённость могла показаться пугающей, в случае Марлоу он находил козий характер очаровательным. Считайте его странным, но Бэллами всегда отталкивали тихушницы, молчаливо кивавшие на весь бред, что низвергал порой мужчина, и чем больше Лоран с ним спорила, тем настойчивей он замечал за собой далеко не дружеские порывы в сторону француженки. Чего стоила её выходка с танцами в забытой человечеством таверне! Не сказать, что волшебник сильно сопротивлялся, однако окажись на месте Мишель ковырявшая стол серая мышка, выбивать дырки в полу она бы пошла в гордом одиночестве, так и не дождавшись своего партнёра.
Оказываясь в предположительно нужном городе, волшебник оглядывается по сторонам. Улица была плохо освещена, и едва различимый туман, опускавшийся в ночи из-за близости океана, не упрощал задачи. И всё же то, что мужчине удалось уловить, совсем не удивило его. Уютные небольшие дома, выстроившиеся в узкий ряд; приятная слуху тишина, рассеивавшаяся, если прислушаться к отдалённому шуму прибоя. Несмотря на светящуюся жизнью натуру Мишель, её выбор золотой середины между центром Лондона и дыре, в которой стоял дом Бэллами, был более чем понятным. Когда-то же она должна была успевать вдыхать полной грудью и отдыхать от собственной суматошности. Иначе ему бы было впору начинать беспокоиться.
Думаю, твой отец был бы определенно не готов стать свидетелем продолжения этого вечера, — смеется себе под нос Марлоу и, продолжая вертеть головой, проходит следом за хозяйкой дома, — Давай помогу, — подхватывая пальто сзади, спешно реагирует мужчина.
Стоило ожидать, всё помещение было пропитано запахом её парфюма, навеки борющегося с преследующим из дома в дом ароматом старой-доброй британской сырости. Впрочем, не только запахи находились в бесконечной войне за главенство в квартире. Аккуратно сняв с себя пальто и ботинки, Марлоу оказался в центральной части, где стены и пол, мебель и декоративные элементы соперничали друг с другом, не давая сделать точный вывод какая из стран, в свое время приютивших Лоран, первенствовала по стилю.
Не могу понять, это Франция въехала в английские апартаменты или ты нашла французского владельца, но быстро соскучилась по атмосфере пабов? — ненавязчиво исследуя доступные полю зрения уголки, замечает мужчина и, разворачиваясь, добавляет: — Мне нравится. Если бы я оказался здесь, и мне бы предложили определить кому из моего круга общения принадлежит это место, вряд ли бы я ошибся, — и дело было далеко не в маленьких деталях, напоминавших о женском присутствии. Если среди тех, кого знал Бэллами, одна Мишель Лоран была способна сочетать несочетаемое и делать это так, что оно... работало.
Занятый изучением квартиры, Марлоу не улавливает той секунды, когда его ответ имеет какое-то значение. А когда мужчина осознаёт, что должен был остановить её сразу, останавливать Лоран уже не хочется. С заинтересованным видом человека, определённо страдающего от жажды, он кивает на сердобольное перечисление каждой пылинки, что находилась в зоне досягаемости.
Это всё? — подозрительно щурясь, на всякий случай уточняет волшебник, стоит Мишель замолчать. Как жаль, он бы с удовольствием послушал приятный слуху голос ещё несколько минут.
Нет, спасибо, ничего не буду, — хотелось бы сказать, что улыбка Бэллами не говорит ни о чём, но расплывающиеся в ухмылке губы весьма очевидно намекают – он позволил ей продолжать до последнего предмета в ящиках совсем не случайно, — Ничего не мог с собой поделать, мне так нравится слушать твой голос, — что было абсолютной правдой! Значило ли это, что Бэллами Марлоу не издевался над ней пару секунд назад? Разумеется. Только взгляните в его по-детски невинные глаза! Этот человек априори не умел этого делать.
На мгновение он хмурится собственным мыслям, отслеживая стакан воды в руках француженки. Неспешным шагом он следует за ней в гостиную и останавливается барной стойки, чтобы опереться о последнюю. Может, ему всё же стоило согласиться на чай? На секунду Бэллами представляет насколько недвусмысленным мог показаться его ответ, а затем слышит то, что услышал. Нет, если бы она звала его на чай, она бы сделала чёртов чай и поставила прямо перед его носом. Поджимая губы в попытке скрыть подступающую широкую улыбку, мужчина выдерживает внушительную паузу после прозвучавшего вопроса, почти беззвучно прокашливается и наконец подаёт голос.
Интересная формулировка, — щурясь, он намеренно отвечает невпопад, — Зайти на чай. Раз без круассанов, так значит и без чая? — а он-то думал, что отказы в обществе Мишель не принимались. Отталкиваясь от твердой поверхности, Марлоу делает шаг навстречу и продолжает, — А на счёт аукциона, — ещё один шаг, — Технически, я попытался скинуть тебя нескольким коллегам. Большинство согласились, но один из них был готов оторвать тебя с руками и ногами, — приближаясь в такт своей речи, негромко говорит Бэллами, а когда оказывается напротив дивана, протягивает ей ладонь и тянет на себя, — Примерно в ту же секунду я схватил твоё личное дело из его рук и пришёл изображать, словно беру тебя в стажеры, потому что у меня нет другого выбора, — перехватывая её пальцы своими, улыбается мужчина.
Сколько раз он закатывал глаза и изображал из себя страдальца, проклятого назойливой недоколлегой? Сколько раз отправлял её в глубины архивов, давал бестолковые задания, лишь бы убедить себя, что никакая Мишель Лоран не была ему нужна даже близко? Он проиграл в то мгновение, когда вцепился в папку с документами француженки, будто согласившийся взять Мишель под крыло аврор собирался его ограбить. И если честно, был рад избавиться от последней тайны «мрачного» аврора, видавшего жизнь. Она навсегда связала Марлоу с собой, переступив порог его кабинета – теперь он это видел.
Скажи мне, если я прочёл что-то неправильно, — неспешно волшебник изучает её лицо, аккуратно касаясь волос, а затем щеки, — Я самый невежливый гость, который у тебя был, и мне надо немедленно согласиться на чашку чая, чтобы исправить ситуацию? — он смотрит ей прямо в глаза, заводя руку за шею, — Или, может, пошёл он к чёрту? — многозначительно дёргая бровью, Марлоу застывает рядом с её лицом. Он ведь не варвар! Если даме хочется, чтобы он пил чай, он сядет и будет пить чай, пока Лоран не решит, что испытание чаем пройдено и чая с него достаточно. А если нет? Что ж, это бы значительно сократило неловкие разговоры с нависающим в воздухе «тем самым», о чём не говорят в приличном не-варварском обществе.

12

У Мишель редко когда были сложности с пониманием речи, и в общем-то, в последние пары лет опыта общения на английском, речь идёт о разговоре на обоих языках. То ли она сталкивалась с довольно простыми людьми говорящие очевидные вещи, то ли просто хорошо могла распознать, где был откровенный флирт, а где – шутка, но всё же, обычно на её лице появлялась та или иная нужна эмоция, которые и вызывали слова собеседника. Однако, сложности появились с появлением в её жизни Бэллами Марлоу, где почувствовать тонкую грань для Лоран было ну очень тяжело. Вспоминая о том, как она вела себя только при знакомстве, реагируя на его повышенный тон или серьёзное лицо там, где должна была быть шутка, ей приходилось подумать несколько раз, чтобы привыкнуть и начать вычислять те моменты, где Бэллами делал одно, а на деле – совершенно другое. Точнее, его действия, зачастую, понять можно было, что не скажешь про озвученные предложения. И до сих пор были те дни, которые заставляли француженку остановиться на мгновение, чуть-чуть щуря взгляд, словно пытаясь таким образом определить, произошёл ли только что тот хитрый момент, когда Марлоу показал свой уровень или нет. Прокалываться она не любила – это факт, и можно было сказать, что не понимая, она проигрывала сама себе, что ещё больше возмущало ведьму. Каждый раз она возвращалась к тем моментам, где ей казалось, что Бэллами флиртует, но слишком уверенная в том, что могла просто понять его не правильно, только сейчас она понимает – всё то, где ей что-то казалось было чистой воды монета. Как бы светловолосая хотела вернуться в прошлое, чтобы образумить саму себя; это же сколько сомнения он поселил в её голове!
Чем больше аврор говорил, тем сложнее ей было подавлять смешки и еле заметные качания головой. Это она, вино или всё же мужчина и правда говорил так, чтобы вызвать у нормальной представительницы женского (кто знает, может и мужского) пола едва заметный румянец на щеках? Конечно, Лоран было так легко не пробить, но всё же, не обратить на это внимание?
Если я начну засовывать палочки в не предназначенные для этого места, то уже я буду вызывать первобытные крики, — Мишель выдерживает многозначительную паузу, прикусив край губы, оставляя свои мысли при себе, потому что скабрезные шутки выдаваемые Лоран уж точно нельзя было не определить к «ниже пояса», в отличие от тех, которые тонко умел завуалировать её коллега.
Избежать неизбежного. Она успевает посмотреть на него краем глаза, словно это помогло бы ей определить, как долго бы она ещё терпела. Патрик Лоран, можно сказать, помог им, точно своей дочери сделать первый шаг, с другой стороны... Не сказать, что она не задумывалась уже о том, чтобы сделать это. По существу, зарождаемые мысли пронзали её разум и редко когда покидали голову девушки, если не были озвучены и освобождены. Ей было трудно забывать или перестать держать что-то на своём уме, не исполнить то, что казалось бы, любой другой человек мог бы спокойно оставить в покое. Молчи она до упора, и кто знает, насколько громче Бэллами пришлось бы слышать гневную тираду. Или того хуже – искать полу-мёртвую Лоран в потёмках собственной квартиры, которая уже просто бы не смогла выходить за её пределы, потому что видеться с мужчиной в реалиях, где ей нельзя сказать о своих чувствах, потому что он не ответит ей тем же? Так что  то, как они «разрулили» сегодняшнюю ситуацию, пожалуй, стоит отдельных аплодисментов. Тем более, что вечер ещё продолжался и кто знает, куда их заведет их тропа.
Как хорошо, что ты плохо знаешь Патрика, — негромко проговаривает волшебница себе под нос, чуть нахмурив взгляд, вспоминая все те ситуации, когда мужчина хвостом ходил за ней, стучался в комнату, когда у неё был какой-нибудь из однокурсников в гостях чтобы предложить чай, и в её страшных снах, которые, она была уверена, могли бы стать реальными, чувствовала как он прикладывал ухо к её двери, чтобы понять, что происходит. Нет, у Патрика не было необходимости поддерживать свою дочь во всём – будьте уверены, Мишель бы не стала отмахиваться на это рукой считая нормой, но... Он просто переживал? В конце концов, каждый отец хотел, чтобы у его дочери всё складывалось в жизни хорошо, а с его талантом предугадывать, с кем француженка будет оставаться максимальное количество времени, не мудрено, что он косо смотрел на юношей, театрально закатывая глаза. Можно сказать, что сегодняшний ужин был своеобразным обрядом посвящения, и слушай она полностью то, что говорил ей Патрик – она бы запрыгнула на Бэллами раньше, чем тот успел бы бросить сигарету у ресторана в урну. И всё же, в ней был здравый разум; пусть девушка и разочаровывалась несколько раз, когда нужно было возвращаться на плечо к отцу в очередной раз сообщая, что он был прав. В общем-то, и сейчас придётся, только в положительном ключе, что не могло не радовать.
Могу сказать, что удивительным образом эта квартира живёт сама по себе, и стоит одному стилю начать преобладать над другим, как сразу же в снах мне приходят мысли о покупке винтажного комода или, наоборот, клетчатого пледа, — она усмехается, но затем расплывается в тёплой улыбке, — Я рада. Пожалуй, это место и квартира очень сильно отличается от тех мест, где я жила до этого, — ей так и не удалось сделать квартиру Винсента уютной и комфортной не только для него, но и для себя тоже. Сколько бы она не пыталась преподнести какие-то мелочи или глобальные идеи, всё было не то, а большинство из них пресекались словами об отсутствии в этом необходимости. Здесь она могла делать всё, что хотела: менять мебель каждый день, как и цвет стен, штор и декоративных вещей. С учетом того, что иногда ей приходило в голову полностью сменить обстановку, то под запретом было только снос стен – вряд ли хозяева квартиры оценили бы такое рвение с её стороны. Хотя, кто знает? Может быть, они такие же сумасшедшие, как и она.
Как можно долго сверлить его взглядом? Конечно и без лихо сказанного комплимента она не стала бы впихивать в него чайные листья заливая кипяток прямо в рот (кажется, это вообще похоже на отдельный вид пыток?), с другой стороны, французская дама быстрее переходит от щура в глазах к мягкой усмешке. И всё же, с него можно было бы начать, а теперь перед ней был только стакан с водой – сама Лоран явно не хотела поверх нескольких бокалов вина вливать в себя кружку жасминового отвара.

headed towards a fucked up holiday
monitor, squeeze squeeze and I'm singing
http://funkyimg.com/i/2PHBx.gif http://funkyimg.com/i/2PHBw.gif http://funkyimg.com/i/2PHBv.gif
fuck yeah, give it to me,
this is heaven, what I truly want is

Стоит ему заговорить, как Мишель сразу же отводит взгляд в сторону, хитро улыбаясь, но тут же легко пожимая плечиками – что правда, то правда, одно без другого не сработает:
Что я могу сказать – французы! — и всё же, она не старается вытащить из глубин свои театральные способности, смеясь и широко улыбаясь. И всё же не заметить приближающегося Марлоу? Она не перебивает, и с удовольствием протягивает руку, стоит ему оказаться на против. Осторожно она проводит большими пальцами по его коже, как только их ладони сплетаются вместе. Она молчит с мгновение, а затем не отдаляя лица от него самого, негромко произносит:
Пожалуй, мы чуть позже обсудим все те моменты, когда ты изображал из себя страдальца, а ещё позже – ты назовёшь мне того, кто хотел оторвать меня с руками, чтобы я обходила его стороной на случай, если эти мысли всё ещё находятся в его голове спустя столько времени, — Мишель весело прищуривается не отводя от него взгляда. Она хорошо помнит день их встречи. Громкие крики о том, что ему не нужен ребенок в отделе, неловкие моменты от осознания, что только что приехавшая француженка слышала весь разговор. И даже тот факт, что он не мог правильно прочитать её фамилию без помощи! Если адекватно считать, то прошло не так много времени – на дворе был первый год миллениума, но почему по ощущению всё исказилось, словно прошло не каких-то почти два года, а многим, многим больше? Находясь рядом с Бэллами каждый день, она не отдавала себе отчёт до конца, что взаправду была большую часть времени суток, особенно в то время, когда они успели пожить вместе. Стоит пошутить о том, что многие пары после долгих встреч лишь в своё свободное время в кафетериях начинают сходить с ума, стоит им съехаться вместе и осознать, сколько привычек было упущено благодаря отсутствию нахождения перед друг другом двадцать четыре на семь, а тут уже всё проверено, и только попробуйте сказать, что прожитый срок был мал, чтобы всё определить.
Разве была бы я гостеприимная хозяйка, заставляй делать людей то, что им не хочется, например, пить чай? — пытаясь игнорировать бегущие от шеи к спине мурашки от его прикосновений, чуть ли не шепча с улыбкой произносит Мишель. Волшебница поднимает руки к его плечам, двигая телом на встречу и оплетая светлые волосы, — Так что, пошёл он к чёрту, — он, как и все напитки, которые она перечислила ранее. Лоран вновь чувствует всю ту уверенность, которую успела растерять на мгновение, стоило ей только оказаться наедине со своими мыслями – одного прикосновения к её щеке, одних слов хватало для того, чтобы по новой ощутить ту невероятную волну, от которой быть сбитой, в принципе, не звучало как очень плохая идея. Мишель думала, что уже знала Бэллами, но при этом каждый раз смеялась над его шутками, как в первый, удивлялась серьёзности, стоило им оказаться в опасном месте по очередному сложному делу, рассуждала на серьёзные темы за, действительно, чашкой чая в обеденный перерыв. Он говорит – «я наскучу тебе», но волшебница не зря качает головой, уверенная в том, что это не произойдёт. Нельзя было называть скучным человека, который заставлял испытывать тысячу и одну эмоцию при встрече, и даже не находясь рядом вызывать короткую улыбку о себе, стоит только образу появится в голове. Когда она говорила, что хотела быть с ним, она действительно это и имела ввиду. Всё это было не то, как раньше – однодневная встреча, короткая вспышка и неуверенность в том, что из этого что-то вообще может выйти. Нет. Целуя Бэллами сейчас, в своей собственной квартире, ловким движением рук откидывая пиджак с его плеч и стягивая рукава, Мишель Лоран хотела верить в то, что это будет её будущим. Он будет им; и сколько бы ей не твердило окружение, что она живёт в слишком ярком и жизнерадостном мире, обычно закрывающая на это глаза француженка сейчас бы упёрлась руками в бока, сообщая, что все они – дураки, и ничего не понимают в этой жизни. В её жизни. Продолжая лишать мужчину на против одежды, шепча что-то про молнию платья на спине ему на ухо, мелкими шажками она упрямо ведёт Бэллами спиной к своей спальне. В какой-то момент квартира проваливается в темноту – это Лоран слепо успевает взмахнуть ладонью на мгновение переключая себя на использование магии без палочки, а затем вновь возвращает свободную руку на шею мужчины, нагоняя упущенное. После сегодняшней ночи, уже ничего не будет, как раньше. И прежде чем полностью отключить свои мысли, Мишель Лоран успевает подумать – она в самом деле была без ума от Бэллами Марлоу; и явно не планировала отпускать его так быстро, как он мог бы представить в своей голове.

13

Всю свою сознательную жизнь Бэллами Марлоу боялся собственного сердца. Да и как ему доверять, если последнее ныло, когда стоило держаться стойким оловянным солдатиком, противилось, когда всё твердило о верности решения, и не подчинялось никакой силе убеждения, сколько ни пытайся. И ему казалось – это работало. В конце концов, он дожил до тридцати восьми лет, не превратившись в завсегдатая Дырявого Котла. Не скинулся в Темзу, не прыгнул под вражеский огонь в Аврорате. Однако стоило взглянуть на жизнь мужчины в разрезе его будущего, оно не выглядело чрезмерно счастливым. Да, в нём была дочь, работа, парочка близких друзей, способных составить компанию одиноким вечером. Но разве он мог взваливать всю ответственность за его благосостояние лишь на них? Рано или поздно Аврора бы начала свою семью, работа в Министерстве сменилась бы занятиями по-спокойней, а друзья? У них были жёны, деты, и последнее, о чём Марлоу мечтал, это становиться тем самым странным дядюшкой на всех вечеринках – никто его не знал, но он всегда появлялся, чтобы разбавить веселье несмешной шуткой.
Рядом с Мишель Лоран он впервые задумался, что прожил последние неполных четыре десятка, делая что-то не так. С ней он впервые поверил, что не поставил жирную точку в марте девяносто девятого, обрекая себя на однообразное существование до конца дней. Рядом с ней он вдруг почувствовал, что смотрел вперёд то с опаской, то с любопытством, не имея ни малейшего понятия о том, что будет дальше. Раньше Бэллами казалось, что он уже пережил уготованное судьбой, увидел всё, что мог увидеть, и ему оставалось лишь смиренно доживать отведённое ему время, не надеясь на свойственное юности чувство перехваченного дыхания, неугомонного трепета в груди.
В который раз он проигрывал в их немом споре? Потому что стоя напротив Мишель, прижимая её ближе, целуя её, едва ли Бэллами Марлоу вспоминал о том, что волшебники ещё не научились существовать без кислорода. Сердце пропускало удары. Всё меньше и меньше ему казалось, что всё это ему было знакомо и привычно. Совсем нет. С мешком опыта и воспоминаний он чувствовал себя не лучше путешественника в чужой стране, потерявшегося и по-случайности завернувшего в уютную красивую аллею, не имея ни малейшего понятия куда ему идти дальше.
Спасибо за инструкцию, — на мгновение Марлоу отстраняется, смеясь и улыбаясь точным указаниям о молнии на платье, — Даже не знаю комплимент ли это или нет. Я сделаю вид, что это он, — в конце концов, предположи она, что Бэллами разбирался с любой одеждой на ощупь, впору было оскорбляться, что француженка видела в нём барного ловеласа, ведущего к себе всех, кого ни попади, и забывающего как их звали на следующее же утро. Что же до обратного предположения... Неужели, он смахивал на семнадцатилетнего подростка, страшащегося молнии пуще финальных экзаменов в Хогвартсе? Возможно, список его свершений не выкатывался замалёванной чернилами ковровой дорожкой, у него всё ещё была дочь – вполне весомое доказательство, что платье не пугало его больше, чем дементор.
Впрочем, довольно скоро оживлённые мысли мужчины поутихли, сменившись неразборчивым гудением в висках и редкими, проскальзывающими мимо его внимания неполными фразами. Сейчас ему совсем не хотелось слушать собственную голову – она слишком редко говорила ему толковые вещи, только отвлекая от реальности. И уже борясь с тяжестью в веках, Бэллами было открыл рот, собираясь заговорить, но заметил как глаза Лоран моргали всё медленней и побоялся спугнуть подкравшуюся на цыпочках сонливость. Аккуратно он погладил её волосы, улыбнулся какой-то своей мысли и провалился в глубокий бестревожный сон.

на следующее утро

Бэллами проснулся рано. Хочется спросить, а когда он просыпался позже восхода солнца, только ответ не менялся последние тридцать восемь лет. Поборов короткое желание предупредить девушку о своём утреннем побеге, Марлоу неспешно попрощался с теплом постели, прошёл по оставленным со вчерашнего вечера следам, попутно подбирая и вещи Мишель, чтобы оставить их на диване в гостиной, и пропал в сторону озлобленных жителей своего дома, не привыкшим оставаться в гордом одиночестве. Она догадается – подумал Бэллами. Нет, скорее, в его голове не было и мысли о том, что Мишель Лоран его английское прощание могло показаться подозрительным. Она ведь знала! Сколько раз ей приходилось видеть, как в любую погоду, в любом состоянии волшебник отрывался от рабочего места или собственной кровати, совершая утренний неизменный ритуал от Пината к конюшне и обратно. Да и что бы о нём подумали, появись Марлоу в Аврорате во вчерашнем костюме? И если шуточки Джулиана мужчина бы пережил со стоическим кирпичом вместо лица, то куриный гогот секретарш? Нет, пожалуй, к этому он точно не был готов. К тому же, он ведь даже не мог с точностью заверить, что им было над чем хихикать.
Пожалуй, случись подобное лет пятнадцать назад, Бэллами бы не вспомнил о профессиональной этике и косых взглядах на рабочие отношения. Как не подумал бы задаваться вопросом были ли последние действительно отношениями. Но, увы, Марлоу было не двадцать. И даже не тридцать. До тех пор, пока Мишель Лоран не сказала ему о своих желаниях, мужчина не собирался толкать входную дверь Министерства носком ботинка, скандируя на весь зал счастливую новость. Захочет – он не станет скрывать. Не захочет? Марлоу был в достаточной мере в себе уверен, чтобы не рвать волосы на голове, сочти француженка молчание лучшим выходом. Это было личное, принадлежащее только им двоим и не зависевшее от того, что думали случайные зрители; сказать по правде, Бэллами всегда предпочитал оставлять подобные вещи скрытыми от посторонних прищуренных глаз. Они только и умели, что оставлять неприятный осадок и портить.
Едва Марлоу вошёл в офис, он услышал чужие шаги за спиной и, развернувшись, получил наскоро выкинутый ему в лицо приказ. Общий сбор. Немедленно. Остальные подтянуться по мере прибытия на рабочее место. На неуверенную попытку предложить дождаться Лоран, волшебник получил отрепетированное: «Ей скажут адрес. Заодно введёшь в курс дела». И, устало вздохнув, не стал сопротивляться. Не объяснять же им, что он был первокурсником ждавшим понравившуюся девочку в коридоре в надежде дернуть за косичку?
Слушать монотонный голос Джулиана, расхаживающего по разрушенной лавке магических артефактов было непривычно тяжело. Марлоу то и дело дергался, оборачивался и выискивал в толпе лицо, которое должно было появиться с минуты на минуту. За какой-то десяток минут Бэллами устал от самого себя, волнуясь так, будто вместе с появлением Мишель Лоран мир грозился более не быть прежним.
Доброе утро, — замечая девушку в стороне, он спешно появляется из ниоткуда, — Я едва успел зайти в кабинет, как меня вызвали сюда. Слушай, я хотел, — командный голос Джулиана слышится спиной, подзывая их в сторону. Короткий вздох. Непроизвольно кончики губ волшебника падают и возвращаются в неестественную улыбку. Бэллами продолжает в разы отстраненней: — Хотел представить тебе наше новое дело, — разворачиваясь на пятке, он шагает в сторону окликнувшего их аврора, — Вчера ночью ограбили несколько десятков лавок по всей Англии, включая эту, — и уже не останавливается, не надеясь на несостоявшийся ни вчера ночью, ни утром разговор.
Как и стоило ожидать, ни на месте, ни по возвращение в штаб-квартиру, им не удавалось оказаться наедине. Те короткие секунды, когда глава Аврората отвлекался на остальных, какой-нибудь болтливый коллега обязательно появлялся в поле зрения, недоумевая о том, что именно взломщики могли искать с таким упорством. К счастью, Мишель не выглядела слишком обеспокоенной. Или так ему казалось во все те разы, что Бэллами поднимал на неё взгляд, стараясь прочитать непонятный язык жестов, и прятался обратно в бумаги, как только девушка ловила волшебника за странным занятием. Кто знает, отчего вдруг мужчине начало мерещиться, что настойчивое сверление в Лоран дырки являлось неблагопристойным в подобных обстоятельствах. А что, если она неожиданно посчитает, что он пялится на неё так, будто видел без одежды? И совсем не важно, что видел. Где Марлоу растерял свои манеры в конце-то концов?
К вечеру легче не стало. Приклеившийся банным листом на обед Джулиан весьма устрашающе намеревался существовать в их компании и дальше. Или только в его. Бэллами не мог определить точно, потому что начальник зачастую обращался к ним так, будто они с Мишель шли единым комплектом, и, получив приглашение в бар на пару стаканчиков, решил, что поступило оно для всех собравшихся. Наверное, стоило его обрадовать и рассказать насколько единым. Однако мужчина продолжал молчать на зависть всем расколовшимся партизанам, а когда обеспокоенный несвойственной рассеянностью Марлоу друг поинтересовался ничего ли не произошло, то получил лишь ёмкое:
Нет. А что-то должно было? — и он даже не играл на публику, скрываясь! Просто Бэллами Марлоу и предположить не мог, что Джулиан был в состоянии связать «А» и «Б», получив результат в виде вчерашней ночи, которую двое его коллег провели вместе; или хотя бы результат в виде подозрений о существовании чего-то, ему неизвестного. Да и разве он вёл себя настолько противоестественно? Скорее, наоборот. За исключением утренней нервозности он был безмятежней любого священнослужителя, порой выпадая из диалогов, как было свойственно всем говорящим с Богом.
Перешагнув порог общего кабинета второй раз за один бесконечный день, Бэллами не вернулся в мир живых по щелчку пальцев. Молчаливо, он придержал за собой дверь, пропуская Лоран внутрь, неспешно подошёл к рабочему столу и, рухнув в кресло, буднично обратился к девушке:
Если мы собираемся выйти сегодня до полуночи, придётся оставить это счастье до завтрашнего утра, — Марлоу приподнимает стопку накопленных за день бумажек и шлёпает последней по твердой поверхности, — Ты... — на короткое мгновение волшебник хмурится от мысли, что вновь позволяет обстоятельствам помешать их разговору, но тут же успокаивается. Она ведь всё прекрасно понимает. И всё знает! Разве может что-то пойти не так?
Ты готова провести свой вечер в той же компании, что и весь день, или на сегодня, пожалуй, хватит? — ухмыляясь, Бэллами склоняет голову и сосредоточенно бегает взглядом по лицу Мишель, непроизвольно удивляясь её способности выглядеть очаровательно каким бы утомительным ни был их день. И ни на миг его сознание не посещает идея: возможно, он всё ещё делает что-то не так.

14

Яркий луч солнца, чаще несвойственный для английского региона, заставил её ресницы затрепетать, открывая веки. Лоран сонно поворачивает голову в противоположную сторону, пытаясь избавиться от назойливого света, скользнувшего сквозь неплотно закрытые занавески. Рукой она шуршит по простыне и соседней подушке. Медленно в её голове начинают прокручиваться события вчерашнего дня, начиная от встречи с отцом в ресторане и заканчивая прикосновением её щеки к груди Бэллами Марлоу, на котором, можно сказать, после тяжелого вечера, она и ушла в безмятежный сон. Не до конца проснувшись она тянет уголки губ, издавая негромкий смешок. До сих пор ей чудился его волнительный голос, нежные прикосновения к коже, обжигающее дыхание. Что же, светловолосая не была бы собой, не посчитай, что любые «букеты», которыми постарался напугать её вчера мужчина, можно перекрыть хорошим чаем без чая. 
Она прислушивается –  тихо. Тихо не так, когда человек боится тебя разбудить, пытаясь не шуршать утренней газетой на кухне, а так, словно его здесь не было. Ведьма, наконец, приподнимает голову над подушкой, чувствуя, как гравитация тянет её обратно. Делает ещё одну попытку, и придерживая одеяло, перекидывает растрепанные волосы, мешающие обзору. Взгляд на часы.
О нет, — полу-хрипом произносит Лоран, резко подскакивая с мягкой перины, наскоро забывая о своём желании вернуться обратно.
Опоздания всегда пагубно влияли на волшебницу, и дело было не только в том, что она их просто не любила. Обычно люди, находящиеся рядом с ней видели только финальную точку – француженка немного задержалась, выглядела очаровательно взъерошенной и пыталась нагнать упущенное, будь то какое-то общее собрание или документы с новым делом, которые ещё не были изучены, но на которое уже стоило выдвигаться. И всё же, я не зря упомянула, что это был финал. Сейчас, на всех парах выбегая из спальни в чём мать родила, она не просто ощущала, как всё разваливается – Мишель Лоран знала, что всё будет абсолютно не так, как ей надо.
То и дело она смотрит на часы, стараясь остановить время. Уже держа в руках полотенце, она рывком открывает дверь в ванную комнату, но боковым зрением видит аккуратно сложенную на диване одежду – вечернее платье и белье. Она думает мгновение, а затем отпускает ручку двери, в несколько шагов перескакивая гостиную, и перехватывая пальцами ткань, торопится обратно, попутно кидая всё в мешок для белья. Мишель не может провести в душе меньше обычного, потому что методичные действия не дают ей выбора, точно также, как и кругообразные движения по челюсти, пока она чистит зубы. Выходит и снова ужасается; а ведь ещё даже не поставлен чайник! И снова сложный выбор, где она или лишит себя завтрака, или же начнёт собираться, чтобы выскочить в аврорат в надежде, что сможет перекусить где-то по пути или Бэллами возьмёт для них свежей выпечки в пекарне.
Бэллами.
Находясь в своих мыслях всё это время, она думала о нём поверхностно – нет его одежды, а её была сложенная, значит, очевидно, волшебник не спрятался голым где-то в шкафу, дожидаясь, когда у него будет хороший шанс подшутить над ней. Ушёл он явно недавно, потому что как бы крепко волшебница не спала ночью, но всё же надеялась на собственные способности к пробуждению, если лежа под теплым боком он внезапно испаряется. С другой стороны, она не заметила это под утро! Почему он не разбудил её? Если он ушёл на работу пораньше, думая, что так будет лучше, потому что у неё есть возможность поспать ещё немного, он или слишком плохо её знал, или забыл, что они довольно часто выходили одновременно из дома, когда француженка поселилась у него на время. Не хотел? Он что, не хотел с ней разговаривать?
На более глобальную мысль ей не даёт переключиться быстро бегущая минутная стрелка. Волшебница бубнит что-то под нос на французском, вынимая из шкафа первую попавшуюся одежду. Смотрит на пергамент на столе, подготовленный ещё в первый уход из квартиры – нужно было написать отцу, чтобы узнать, в порядке ли он и добрался ли до Франции. Но и тут привычное занятие ускользает из под пальцев, вместе с завтраком, кофе, и всем тем, что она привыкла делать в спокойной и тихой обстановке. Ладно. Всё не так плохо. Быстро сбегая по ступенькам, в уме просчитывая каждую из них, Мишель сразу же поднимает руку к лицу, ставя кисть козырьком. Забыла очки. Прежде, чем выскочить из квартиры, она специально вытащила из со шкафной полки.
Со всеми сборами, возвращениями туда-обратно, ей было трудно поверить, что она вообще добралась до Министерства, не расщепившись по пути. Аврор торопиться, но при этом, встаёт ровно в центр каждого плиточного квадрата, сосредотачиваясь на этом действии, и чуть не сбивает пару коллег из другого отдела перед собой. Громко прося прощения, Лоран заскакивает в лифт как раз в тот момент, когда металлические дверцы захлопываются и она вздыхает. Не обращает внимание на своё окружение до того момента, пока над головой громко не озвучивается нужный департамент, и в момент, когда она выходит, то видит знакомую волшебницу, всё это время, – и не спрашивайте, почему она в этом была уверена! – смотрящую на неё. Та махнула рукой и неловко улыбнулась, а Мишель даже не успела открыть рот и выдавить из себя звука. Лифт закрылся и двинулся куда-то прочь, так и оставив её с выбором найти эту девушку, да бы не показаться невежливой или двинуться в сторону своего отдела.
Мишель? Эй, Мишель! — голос отвлекает её, заставляя отвести взгляд в сторону от ушедшей надежды всё исправить, — Встала не с той ноги? Я тоже! Чувствую себя каким-то потерянным, словно что-то не сделал, и теперь не могу вспомнить что... — Роджер начинает болтать, в то время, как Алиот старается переключиться.
Надеюсь, дело не в не выключенной воде в ванной комнате, — она слабо дёргает губами, и роняет их также быстро. А она это сделала? Мишель двигается вперёд более уверенно, расправляя плечи, попутно разговаривая о ерунде с темноволосым, но при этом судорожно пытается понять, что стало с водой.
«Ты пользовалась волшебной палочкой, успокойся.» — твердит ей голос, и она, правда, выдыхает. Прощаясь с Роджером у его стола, девушка, наконец, перестаёт бежать. Да, она немного припоздала, но вряд ли кто-то поставит ей это в упрёк. И, пусть она осталась без завтрака, это не означает, что волшебница вовсе не поест. К тому же, ещё не всё потеряно, осталось только...
Лоран, — и снова её останавливают, когда француженка ставит две кружки на подставку. Замирая, словно нюхлер, не желающий быть раскрытым, она медленно разворачивает голову, — Меня просили передать адрес. Все уже там, — растеряно девушка дёргает голову в сторону двери кабинета, но словно прочитав мысли, ей быстро отвечают на не заданный вопрос, — Кажется, дело серьезное – Джулиан, Марлоу и остальные отправились туда одними из первых, — кто бы знал, как сильно ей хотелось лечь на пол и закричать.
Самое страшное в этом было то, что ты абсолютно не понимал, что ждать впереди. Если утро началось не так, как ты не то, чтобы привык; а вообще даже не представляя, что это возможно, кто же удивится, если через полчаса на Землю падёт метеорит, и она даже не успеет попрощаться со своей семьей, потому что... Ну, полчаса, вы в своём уме? Она хмурится, выставляя пустые кружки обратно и быстро проходит в кабинет, накидывая на себя рабочую мантию. Смотрит на пустой стол напарника, словно вместо домашнего шкафа он выбрал рабочий, а затем вновь торопясь, покидает помещение, а затем и Министерство в целом. Ей даже не успеть приготовиться к худшему; когда, если тебя постоянно дёргает из стороны в сторону? Одно было хорошо – та самая девушка, с которой Мишель так и не поздоровалась, по удачному стечению обстоятельств успела вернуться в холл и уж там никто не пожалел для неё тёплых слов с утра и извинений о том, что она осталась незамеченной до самого конца. Ком в горле Лоран хотя бы на секунду разжался.
Привет! — не успевает она вытянуться, чтобы увидеть Бэллами, как он сам находит её сбоку. Волшебница расплывается в тёплой улыбке, и уже дёргается вперёд, но останавливается из-за громогласного голоса начальника и выражения лица самого мужчины, — Да, мне передали, что случилось что-то серьезное, — внутри неё мешается растерянность и немного изумления, но виду она не подаёт. Он двигается вперёд, не задерживая на ней взгляда, и волшебница идёт следом, — Что они искали? — теряясь в рабочих вопросах, она всё равно еле заметно морщится, стараясь увидеть что-то, скрывающееся от её взгляда в Марлоу, однако, бесполезно. Она ничего не видит, словно... Ничего не произошло.

a c r o s s  t h e  c o n t i n e n t s
http://funkyimg.com/i/2Qu7M.gif http://funkyimg.com/i/2Qu6X.gif http://funkyimg.com/i/2Qu6V.gif
you may one day be queen
but to me you’ll always be that strange girl

Рабочие дни редко когда тянутся, словно бесконечная жевательная резинка, которую тебе не удаётся разорвать. Они жили динамичной жизнью; как иначе мог работать аврорат? И в который раз она чётко осознавала, насколько важно находиться в своей тарелке, как важно чувствовать себя комфортно. Хотя бы ещё раз она не поставит себе будильник, хотя бы ещё раз пропустит завтрак и утренний кофе. Лучше не пойти никуда прямо с самого начала, притвориться больной, – это смешно, она ведь и правда была больна! – но зато думать, что ты сделал всё правильно. Мишель старалась работать: искать улики, которые не бросались в глаза, общаться с теми, кто мог бы оказаться рядом, однако, малейшие зацепки вылетали из головы, и ей приходилось начинать сначала там, где она редко когда оступалась. Лоран злилась, и единственное, что ей могло помочь – это просто поговорить с Бэллами, и желательно, наедине.
Она никогда не задумывалась о тех парах, которые скрывали, или, наоборот, выставляли напоказ свои романтические отношения. В конце концов, это было их личное дело? И до того момента, пока они не занимались этим на её рабочем столе, Мишель Лоран лишь могла поддерживать всех и каждого, что они смогли обрести друг друга. Что же говорить про себя, то по наличию какого-никакого опыта, она могла заявить, что абсолютно не боялась скрывать то, что у неё было; пусть и поняла бы, по какой причине партнер не хотел бы показывать, что общается с Мишель куда ближе, нежели обычный коллега.
Но насколько это действенно при полном игнорировании сего факта? Ни слова, ни, казалось бы, намека! И то и дело она пыталась поймать взгляд Марлоу, но тот отводил его в сторону, заставляя французскую кровь закипать ещё сильнее.
Обычно существование коллег поблизости не раздражало или выводило из себя. Однако, стоило им оказаться рядом с волшебником, как рядом появлялся Том, или Дафна, или тот самый Роджер, нашедший растерянную Мишель сегодня перед утром, забивая их, казалось бы, свободное время лишней болтовней. Она не хмурилась и в её голосе, практически, не чувствовались негативные нотки; она лишь кивала головой, прикладывала руки к лицу и дёргала очки туда-сюда, то надевая их на переносицу, то вновь используя в качестве обруча для рассыпанных по плечам волос. Обед задержали, а когда он наступил, то, – в этом кто-то сомневался? Ведьма уже явно устала добиваться от Мерлина всех ответов, – им опять таки составили компанию на двоих.
Нет рыбы? — еле подав голос, спрашивает Мишель. Быстро лопочущий официант пытается объяснить причину, но она лишь отмахивается, тяжело выдыхая, — Есть что-то похожее на неё? Что, никаких морепродуктов? — живот подаёт сигналы, стоит почувствовать запах жаренного, распространяющийся по ресторанчику от распахнутой на кухни двери, и Лоран складывая меню, скомкано произносит, — Можно мне салат с креветками, очевидно, без креветок, — откидываясь на спинку скамьи, волшебница складывает руки на груди, прикусывая губу. Стоило ожидать. Конечно, у неё не было определенного расписания на неделю о том, что должно было быть обязательно на её тарелке, но если говорить о предпочтительности? Часто ли у вас возникает желание, что если вы съедите что-то, что не планировали заранее, то ваше настроение скатиться к нулю или просто оставит неприятный осадок? Сквозь свои мысли она не слишком вслушивается в разговоры двух мужчин, тем более, что не смотря на долгое присутствие в стране, не могла утверждать, что стала одной из близких друзей Джулиана – она была мила, он был вежлив, но для неё он по оставался начальником департамента, но, как раз таки, с которым её напарник был в хороших отношениях ещё со школы. Мишель переводит взгляд на Бэллами. Но она-то не считала его просто обычным коллегой! Вчера громче всех она кричала о своих чувствах, а вечером ещё и успела показать это на практике; на мгновение она даже задерживает дыхание, стараясь придавить мысль о том, что всё это ей приснилось. О, нет, до такой хорошей шутки её мозг бы просто не додумался, потому что иначе ей была бы дорога прямиком в больницу святого Мунго. С другой стороны, стоит англичанину сообщить, что ничего не произошло, Мишель уже не видит в своей мысли такой уж особенной ноты неадекватности.
«Ты ожидала, что он будет орать об этом на всё кафе?» — проскальзывает секундная логичная мысль, но перебивает её не противостояние двух Мишель в голове, а поставленный перед носом салат, в который она утыкается от голода слишком быстро, стараясь вновь выпасть из разговора, да бы не расстроить себя ещё сильнее.
И всё же, даже тяжелые дни должны были закончиться. Невероятно нудный, длинный и непростой, заставляющий её мозг гудеть с самого утра, и в ней всё ещё жило сомнение о том, что она сможет спокойно существовать и оставшийся вечер и ночь. Привыкшая за весь день к нарушению их личного пространства весь день, светловолосая не сразу смогла поверить в то, что они, наконец, остались наедине в общем кабинете. Остановившись у своего стола, она взглядом прослеживает за действиями мужчины, коротко дёргает губами, стоит ему сказать про документы. Ещё и оставить документы. Он шутит.
В той же компании? — её голос звучит потеряно, и она немного сводит брови к переносице. Джулиан говорил что-то по поводу вечерней встречи – как же, ведь они так мало пообщались! Мишель стоит молча ещё секунд тридцать, словно пережевывая его слова, а затем скороговоркой произносит, — Конечно, почему нет, в конце концов, Джулиан так редко появляется в нашей жизни, — и нет, кто бы услышал её со стороны, не подумал бы, что что-то было не так. Волшебница дёргает лицом в сторону и закладывает волосы за ухо, и расстёгивая пуговицы у шеи, отворачивается к нему спиной. И это всё? В смысле, они что, и правда пойдут?
Хотя знаешь, нет? — в полу-ответе, в полу-вопросе внезапно она подаёт голос, — Нет, я не хочу идти. Бэллами, ты... — разобравшись с мантией, и аккуратно поправляя её рукава, – хоть что-то она может сделать сегодня, как надо? – обхватывая локти руками, она сжимает губы и упирается в него взглядом, — Ты не хочешь мне ничего сказать? Потому что я не до конца понимаю, что вообще происходит, и... Ты ушёл рано, не оставил даже, не знаю, записки, не разбудил, — перечисляя, ведьма, наконец, затыкает в себе назойливый голос, весь день твердивший, что на сходит с ума, — И вёл себя настолько... Холодно и, — она хлопает ладонями по бёдрам, прикусывая нижнюю губу, стараясь дёрнуть уголками губ, но быстро теряет все попытки выглядеть не такой истеричной, — Что я уже подумала, может мне всё приснилось? В смысле, я не хочу думать, что всё, что было между нами было просто... Ты понимаешь? — она то прижимает руку к виску, то убирает и без того убранные за уши волосы, отпускает губу и повторяет цикл снова. Мишель Лоран похожа на нескладного подростка, который не до конца уверен, серьёзны ли были намерения мальчика-старшекурсника с другого факультета вчерашним вечером, когда он поцеловал её в щёку, или нет; она прижимает ладони к лицу, замолчав, и прокрутив в голове всё, что сказала. Негромко она хохотнула.
Знаешь что? Это был просто тяжелый день – всё вокруг меня сошло с ума. Я проспала, я не выпила кофе, не завтракала, забыла очки и пришлось возвращаться, и не постирала вчерашние вещи, не поздоровалась с Пенелопой, когда она поздоровалась со мной, каменные плитки так и норовили помешать идти прямо, не наступая на стыки, я всё ещё думаю, что моя квартира утонула вместе со всеми вещами, потому что я не закрыла кран в ванной, у них не оказалось рыбы, а теперь нам придётся оставить здесь документы до завтрашнего дня! — чем дольше она говорила, тем быстрее складывались слова, и концу на её щеках разбушевалась краска. Лоран шумно вздыхает, прикрывая глаза и приложив ладони к своему лицу, — Просто... Скажи мне, что я не схожу с ума представив, что мы встречаемся, а на деле мы до сих пор просто друзья-напарники, — она говорит негромко, выглядя довольно потерянно. Мишель пытается улыбнуться вновь, но улыбка выглядит скованной, точно также, как и сама Мишель; так она и остаётся стоять перед его столом беспомощно борясь сама с собой. А после высказанной тирады – ей бы очень сильно пригодились силы, потому что, кто вообще в своём уме готов продолжать встречаться с такой сумасшедшей девушкой?

15

I   c o u l d n ' t   u t t e r   m y   l o v e   w h e n   i t   c o u n t e d
ah, but I'm singing like a bird, 'bout it now
I   C O U L D N ' T   W H I S P E R   W H E N   Y O U   N E E D E D   I T   S H O U T E D
ah, but I'm singing like a bird, 'bout it now

Редкая молчаливость Мишель Лоран не осталась незамеченной. Непривычную немногословность Бэллами отметил чуть ли не с самого утра, правда, не придал последней глубинного значения. В конце концов, у кого не бывало дней, когда лишнее слово высасывало и без того скудные жизненные силы и одно лишь передвижение в пространстве казалось неоспоримым подвигом? К тому же, он помнил в каком положении находились стрелки на часах, когда двое вспомнили о том, что славная пора школьных лет осталась далеко в прошлом, и, не явись они утром в Министерство, кто-нибудь бы затрубил тревогу о похищенных аврорах. Что трагичней, багроветь и тупить взгляд в босые ноги пришлось бы в трусах и с увлекательной историей о злостных простынях, связавших по рукам и ногам. По крайней мере, не пришлось бы оглашать о своих отношениях – кто-нибудь бы обязательно сделал это за них. За чашкой обеденного чая и с задранным мизинчиком.
Говоря о последних, молчание француженки не постигла участь переработки пытливым разумом, определившим нерушимую связь между вчерашней ночью и съеденным языком. Хотелось бы сказать, что слоновье спокойствие Марлоу было качеством приобретённым, но, на деле, мужчина не трубил тревогу и в юности, до конца надеясь на иную своей персоне причину поджатых губ Адалин. За что бывал зачастую бит, но кто сказал, что Бэллами Марлоу учился на своих ошибках?
В каком-то смысле, впервые за долгое время мужчина пребывал в гармонии с самим собой и собственной головой, отчего даже кудахтание секретарш за стойкой регистрации выглядело сродни райскому щебетанию. Ладно-ладно, он попросту не слышал раздражающих звуков и спешил заглушить те, что пробивались через цементную стену его умиротворения. А их назойливый галдеж, уж поверьте, пробивал до самых глубин Марианской впадины, что говорить о хиленькой конструкции из хорошего настроения волшебника.
Разумеется, он бы предпочёл проснуться вместе. Ленно ворочаться в постели, ненарочно лишая друг друга сна шуршанием простыней. Увидеть заспанное и слегка румяное лицо девушки, улыбаясь куда менее приятной на вид физиономией человека, не спавшего с самого рождения. Он бы хотел сварить ей утренний кофе, обсудить статью на главной странице «Ежедневного пророка», но, к сожалению, устройство мира не позволяло исполнять сиюминутные желания по щелчку пальцев. Ворох надоедливых взрослых обязанностей нависал над душой, рисуя мужчине картинки перевозбужденных от собачьего лая лошадей и обезумевшего от голода Пината. И это в лучшем случае. Наученный опытом затяжных миссий Бэллами Марлоу знал – его дом был населён демонами, только и ждавшими, чтобы перевернуть последний с ног на голову. И, пожалуй, последнее, о чём мужчина мог подумать, – Мишель Лоран не имела ни малейшего понятия о штиле, в сознании волшебника, чьи беспокойства вертелись не дальше, чем вокруг приоткрытого шкафа с кошачьими консервами, грозившимися пасть жертвой бессовестного кота.
Он смотрит на неё с немым вопросом, стоит Лоран переспросить об их возможной компании. Он вновь подмечает несвойственное девушке отсутствие энтузиазма и весьма потерянное в пространстве состояние. Не сказать, что Бэллами не верил в то, что плохой сон мог так сильно сказаться на француженке, но, припоминая её первую неделю, проведённую во мраке архивов, Мишель не ломалась так просто. Во всяком случае, год назад. Ему стоит забеспокоиться, что чрезмерное нахождение рядом с ним вызывало отмирание души? Впрочем, вместо страшной картины всевозможных катаклизмов, Марлоу вновь отмахивается от паникующих идей, останавливаясь на мысли – она просто-напросто вымоталась. К тому же, ещё вчера несчастной Лоран пришлось кататься на эмоциональных американских горках по его же вине. Разве удивительно, что сегодня лимит экспрессивности ведьмы был сокращён до усталых улыбок и размеренной речи?
Да, — и, всё же, на всякий случай Бэллами решает уточнить, — Я знаю, что это не совсем вовремя, но он так редко позволяет себе отвлечься от работы, что я не смог отказать. Честное слово, послезавтра никаких ночных выходов – все обязательно выспятся, — ведь в этом же была проблема? Наивный. Наивный Бэллами. Если бы он только знал насколько мимо приземлилась стрела его единственной догадки, — И если вдруг ты так устала, что не готова идти дальше квартиры, обещаю, никто не заставит твои уши краснеть, мешая заснуть, — пожимая плечами, он улыбается беспечной улыбкой и поднимается из-за стола, принимаясь собирать рабочий портфель. Он помнил – незаконченные бумаги вне зависимости от сезона и времени суток висели смертным грузом на плечах девушки, и в порыве хоть как-то облегчить назойливые мысли Лоран, Марлоу собирался забрать их с собой. Если повезёт, и трезвость ему позволит, у него получится разобрать хотя бы половину. Если не повезёт... как минимум, он избавит себя от страшной картины вчитывающейся в сумраке в расплывающийся текст Мишель. Или он плохо её знал?
Она не отказывает. Значительно веселея, мужчина уверенным движением захлопывает сумку и перекидывает последнюю на плечо, вышагивая в сторону выхода. Без единой задней мысли он спешит к выходу, собираясь, в лучший традициях джентельменства, пропустить даму вперёд, но стоит голосу Лоран раздаться за спиной, Марлоу останавливается. Разворот.
М? — сведённые вместе брови, достойный резкой смене тона непонимающий вид. Тем не менее, с упорством самого твердолобого животного он продолжает верить, что всё дело в усталости. Сейчас она обязательно скажет, что больше не может бороться со слипающимися глазами и предпочтёт, чтобы два друга проводили её до дома и отправились покорять бары западной Англии без её незаменимой компании. Но чем дольше он вглядывается в лицо Мишель, тем меньше «всё в полном порядке» выглядит здравым выводом из картины происходящего.
В каком смысле? — с искренним беспокойством уточняет волшебник, делая шаг навстречу, но тут же останавливаясь. Скрещенные руки на груди, хмурящиеся брови – всё в Лоран говорит о том, что где-то сдох пушистый котёнок, и, кажется, сдох он под косолапой шлепающей ногой Бэллами, не видящем дальше своего носа. Губы мужчины повторяют: «Холодным?» – к счастью, беззвучно, потому что игра в повтори слова собеседника была явно не тем, что ждала от него француженка. Как и сегодняшний день, если ему не изменял слух.
Он не успевает остановить её быстрее, чем искра даст маленький пожар, отчего Марлоу остаётся неподвижной статуей в нескольких шагах от эпицентра. Словно болванчик, он коротко кивает и хмурит брови, пытаясь вернуться в самое утро и пережить последние сутки за каких-нибудь пять секунд. Желательно, выявив пару-тройку ошибок, которых не стоило повторять в ближайшую вечность. Жаль, ошибка была здесь всего одна, и звали её Бэллами Лэсли Марлоу.
Понимаю, — или? Оценивая степень своей честности, мужчина отрицательно мотает головой и, машинально опуская перекинутую через плечо сумку на пол, обезоружено роняет руки по швам, — Нет, кажется, не совсем понимаю, — виновато сводя брови на переносице, он сжимает губы в нечто отдалённо напоминающее предсмертную улыбку. «Не совсем» было явным приукрашиванием ситуации. Не понимал он скорее совсем ничего, чем хоть что-нибудь.
Приснилось? Где-то здесь не хватает шутки, что, в таком случае, Бэллами Марлоу надо срочно обратиться к лечащим голову инстанциям, раз ему мерещатся такие правдоподобные сны, но здравый смысл пресекает попытку податься в спасительный юмор раньше, чем их кабинет превратится в пепелище. И нервный смешок Мишель лишь доказывает – он принял правильное решение. [float=right]http://funkyimg.com/i/2RtDA.gif[/float]
К счастью, Лоран не бросает его в озере непонимания в жалких попытках выяснить, что Бэллами сделал не так, чтобы тот пришёл со списком проколов на следующее утро или не приходил вовсе. Француженка принимается спешно тараторить, и, проглатывая каждое влетающее в него слово, Марлоу расслабляет готовые к военным действиям плечи и являет взволнованную уже по-совершенно другому поводу экспрессию. И как только он мог не заметить? Стоит Мишель разложить утро из ада (или из зада) по полочкам, розовый налёт сметает одним резким дуновением суровой реальности. Не все существовали в мире цветов и бабочек, пока Марлоу разгуливал в саду Эдема, насвистывая мотив шаблонной романтической комедии. И от собственной глупости Бэллами ненарочно шлепает себя по лбу, удивлённо задирая брови.
Боже, — совсем не то, что от него требуют! Тут же понимая свою ошибку, мужчина спешно шагает навстречу и уверенно чеканит: — Нет, ты не сошла с ума. Я просто... — он широко раскрывает глаза – видимо, на собственную жизнь – и громко прокашливается. По крайней мере, у него вышло сказать самую важную часть мысли, и знакомое притормаживание синапсов, собирающих слова в цельные фразы, не сделает Лоран седой раньше своих лет. Если, конечно, он не запустил необратимый процесс уже второй раз за одни сутки.
Я идиот, — он произносит это с таким энтузиазмом, будто вместо «идиота» Бэллами только что назвал себя королём галактики, открывшим смысл жизни. Впрочем, в каком-то смысле он его открыл. Держа его ёмкое умозаключение в голове, можно было избежать множества ненужных расстройств, оправдывая любую непонятную ситуацию всеобъясняющим: он идиот, что с него возьмёшь. Марлоу прикрывает глаза, встряхивает головой и встаёт напротив француженки, аккуратно приземляя ладони на её предплечья.
Я не представляю насколько плохо ты могла обо мне подумать сегодня, когда я ушёл с утра, не оставив записки, с учётом того, что тут меня тоже не оказалось. Я не знаю, что со мной не так. Я... был уверен, что, видимо, ты получишь сообщение от космоса, что я вернулся домой, чтобы выгнать лошадей и покормить свой зверинец, — смешок, — Прости меня, я... правда, я идиот. Я не уверен, что это можно объяснить как-то иначе, — например, тем, что за столько лет он забыл как встречаться, но, если бы Адалин оказалась живой, то со всей неподкупной честностью она бы открыла страшную тайну: он никогда и не знал. При всей своей внимательности и стремлении заботиться об объекте своих чувств, Бэллами умудрялся пропускать самые банальные и, как оказалось, самые важные выписки из правил отношений. Например, не думать, что люди читали его мысли на расстоянии и, тем более, без помощи заклинаний.
Я взял документы с собой, — борясь с перехваченным дыханием, тяжело выдавливает волшебник, роняет взгляд в пол, но тут же поднимает его обратно на Лоран. Марлоу раскрывает рот, словно пытаясь выжать из себя не лезущие наружу слова, — И если твоя квартира утонула, то ты можешь переехать жить ко мне. Пока она не высохнет, — неловкий смешок, — Я не помогаю. Кажется, вообще никогда, — ещё один неловкий смешок, после которого Марлоу метафорично роняет голову на плаху и совсем не метафорично кладёт руку на щеку Мишель, сводя брови в сожалеюще-сочувствующей экспрессии, — Да, мы встречаемся. Я имею в виду, если ты встречаешься со мной, то я определённо где-то в том же состоянии. Было бы весьма неловко, если бы... — многозначительный кашель, — Если бы мы решили быть друзьями-приятелями, после... вчерашнего? — дергая бровью в верх в такт делающей скачок интонации, тактично замечает мужчина. По меньшей мере, он подобного не практиковал и потребовал бы с неё мануал с инструкцией допустимых шуток и действий в подобном распределении ролей.
Смазано Бэллами проводит большим пальцем по мягкой коже Лоран, роняя руку на её шею. Интересно, как она ещё не передумала встречаться с ним, когда за последние двадцать четыре часа Бэллами Марлоу успел разрушить и склеить её хрупкий мир дважды? И всё же, ему не приходит в голову спросить об этом вслух. В прошлый раз, когда волшебник попытался оспорить решение француженки, она грозилась засунуть себе волшебную палочку в глаз; а в позапрошлый попала в Мунго. Может быть, Бэллами и не учился на своих ошибках, но ради сохранности Лоран мог попытаться хотя бы не произносить фразы-триггеры. Ему нравились её глаза. Оба глаза.
К слову об этом, я думал задать тебе этот вопрос в менее... рабочей обстановке, но боюсь, что это очередная ужасная идея моего атрофированного мозга, — теплая улыбка, — Ты думала о том, хочешь ли ты, — глубокий вдох, невнятное пожатие плечами, — афишировать наши отношения? Думаю, я, не отдавая полного отчёта, вёл себя холоднее обычного, потому что решил не делать лишних движений в твою сторону, пока мы не выясним это. И если это имеет значение, я поддержу тебя в любом варианте – в этом плане, я обычно не ищу проблемы там, где их нет, — уточняет он на случай, если в глазах Мишель он походил на истеричную дамочку, готовую перевернуть свой рабочий стол, предложи Лоран оставить личное личным. В нём было много недостатков, но, пожалуй, этот Марлоу не пожадничал и оставил тем, кому он действительно необходим. Иначе впору величать его худшим кандидатом на построение совместного будущего. Истеричная слепая к чужим страданиям дамочка? Пожалуй, он бы самостоятельно вышвырнул себя в окно, если бы Мишель сжалилась над никудышным творением природы. Он и без того был на грани.

16

Она бы искренне хотела остановить саму себя от потока бессвязных слов, да только смогла бы? Накопленная внутри за весь день лавина не давала ей возможности устоять на ногах или ухватиться за ветку, хлипко выглядывающую и дающую ей хотя бы какую-то надежду на спасение. Выдавая слово за словом, Мишель прекрасно понимала, что, скорее всего, Бэллами не выдержит, развернётся на пятке и выйдет из кабинета быстрее, чем она поспеет его окликнуть. И всё ещё, как и вчера, рассуждая о том, что не удивилась, исчезни Марлоу из-за стола скорее, чем её отец договорит предложение о будущей свадьбе, она не стала бы удивляться этому. На мгновение она вспоминает тех мальчишек со школы или с кем она общалась, когда была маленькой, которые видя её привычки, усмехались себе под нос. Словно стоя сейчас перед ними, француженка видела, как прыснул один из них и приговорил «Сумасшедшая», а затем ускакал к компании, которая бы реагировала на покрытую трещинкой игрушку куда менее эмоционально, чем маленькая Лоран. И ладно, если бы проблема была только в школьных воспоминаниях.
И всё же, смотря на его непонимающее лицо, она метафорично трясет головой, как если бы в ухо попала вода – что за глупости, Мишель, ты ведь знаешь, что он никуда не уйдёт. Бэллами Марлоу не был таким. Его не беспокоили её привычки до их разговора в пабе, а после и вовсе никто не решил проверить на её реакции что случится, перевесь кто её стикеры на стене. И дело было даже не только в них, разумеется; ей, действительно, было сложно поверить в то, что причина, по которой волшебник не захочет с ней встречаться или общаться в целом – её проблемы с головой.
Или нет?
Она не выспалась, проголодалась, и конечно же, устала, и отчасти Марлоу был прав. Всё это могло повлиять на её желание увидеть Джулиана здесь и сейчас, тем более, когда был вариант провести вечер с более желанным человеком, и всё же, это не послужило для неё причиной в этот раз. Не смотря на всё желание понравится начальнику ещё больше, чем она уже это сделала, – горение быть лучшей звёздочкой на деревне номер один всегда будет в сердце француженки, даже когда она покорит сердце каждого из них, – Мишель смогла бы отказаться от встречи со всеми в угоду своему комфорту. Ей и так было днями трудно добиться для себя этой определенной точки, когда ни одна мысль не зудит в голове, так зачем же собственноручно насиловать себя?
Бэллами не понимает и это можно прочитать на его лице; он не понимает и вслух до того момента, пока Лоран тактично не излагает ему всю свою проблему и теперь наступает её время попытаться соображать в правильном направлении.
Что? — в свою очередь произносит Мишель, не дёрнувшись с места, а лишь потоптавшись на одной и той же дощечке, всё равно стараясь не наступить на её края. Наблюдая за приближением Марлоу к себе, девушка лишь растерянно опускает руки, хлопнув ими по бёдрам. И всё же, без объяснений, без всего на свете, а только с одной фразы, французское сердце уже не делает бешеного количество биений в секунду; уже более аккуратно входя во все виражи. Она была уверена, что на этом разговор не закончится, и всё же, надо отдать ему должное – успокоить волшебницу одним коротким предложением нужно было уметь.
Нет! — эмоционально вторит ему Лоран аж топнув по деревянному полу. Как он мог называть себя идиотом, если проблема была совсем не в нём? Это она причиняет им лишние переживания, это она говорит о том, что благодаря своим внутренним накручиваниям выходит, что женщина видит проблему там, где её нет на самом деле. И тем более, мысли подтверждаются лишь его словами – просто не стал будить, ушёл пораньше не потому, что планировал уйти по-английски доказывая, насколько она была пустышкой в его сознании, а потому, что просто... Не подумал.
Пока Бэллами пытается исправить то, что даже не ломал, Мишель Лоран смотрит на него виноватым и одновременно восхищенным взглядом. Её редко когда слушали, а проблемы – редко решали. Мнение волшебницы было важным, никто и не поспорит, но с другой стороны, разве не логично сделать по-другому, раз всем будет проще? Зачем упорно вставать раньше и идти в душ со спокойной душой, если всё можно сделать торопясь, но зато провести больше времени в кровати? Зачем идти не стараясь перешагнуть белые полосы сразу, это ведь трата времени! А позавтракать можно не приготовленной едой, а той, что продают в булочных. Множество вещей, делающие Лоран Мишелью, составляющие большую часть её привычек не принимались или не понимались, отчего рождались конфликты и проблемы, возникали обиды и недопонимания. И она знала, что виновата была всегда сама – она ведь не может перестроить своих близких под свои удобства? Знала, что если бы вела себя нормально, то ничего этого не было, но... Как? Ведь дело было даже не в том, что по пятам её преследовала болезнь; она тут вообще была не при чём!

WHAT MAKES YOU FEEL SO ALONE
i s  i t  t h e  w h i s p e r i n g  g h o s t s
http://funkyimg.com/i/2RN5q.gif http://funkyimg.com/i/2RN5p.gif
that you feared the most

Хорошо, — кивает волшебница головой, кидая взгляд на его сумку. Не забери он их, Мишель ничего бы не помешало сделать это в итоге самостоятельно. Ей не было трудно сидеть над документами – Лоран никогда не жаловалась на обилие той работы, которые получали авроры в отличие от других департаментов, и насколько бы кропотливое заполнение каждого поля не было утомительным, в итоге получался отчёт, который когда-нибудь сможет пригодится; и даже если нет, это была её работа, которую светловолосая хотела делать хорошо, — Если я скажу, что надеюсь, что в таком случае она никогда не высохнет, насколько по шкале от одного до десяти это будет похоже на... — она неуверенно пожимает плечами, не подавляя улыбку. Ей было проще отшутиться на эту тему, чем схватить волшебника за плечи и тряхнув со всей силы закричать о том, что её дом остался цел. Да и как бы он смотрел на неё после этого? Последние полдня она читает себе мантру, что квартира в порядке, и в общем-то, была уверена, что сможет подождать ещё (или в последствии чинить то, что сама сломала), — Я знаю! — вновь вырывается из неё эмоций, — И я не говорю о том, что не смогла бы так работать, но просто... — пауза и она вновь вздыхает, — Я встречаюсь с тобой, — негромко добавляет она, наклоняя голову, а затем осторожно кладя свою руку на его пальцы и дёргая уголками губ. Встречались. Обычно завязывая отношения с кем-то словно в спешке, эмоционально, а не рассуждая о будущих перспективах сидя на диване и держа в руках бокал вина, часто просыпаешься с мыслью о том, что, возможно, это не было сном, но понять друг друга вы могли по разному. Ведь почему это могло работать только в одну сторону, как произошло с отцом волшебницы? Всё ещё ей хотелось узнать, в каких-таких письмах отец прочитал сквозь строк о её чувствах к мужчине. И тут тоже самое – могли говорить о любви друг к другу, а на самом деле речь шла про апельсины или лимоны, и никто не подумал о том, что тут вообще-то, раскрывается вся правда жизни.
Она смотрит прямо перед собой, бегая взглядом по его лицу. Даже если бы захотела, Мишель никогда бы не смогла сравнивать ни с кем из тех людей, с кем она встречалась прежде. Дело было не в том, что люди колоссально отличались, или, наоборот, совпадали какими-то качествами. Смотря на мужчину перед собой, ей просто... Не хотелось думать о том, что было до этого. Влюбленная душа хотела узнать о нём ещё больше того, о чём не спрашивала ранее. Слушать его истории, спрашивать нелепые вещи, как любовь к мармеладу или какой носок он надевает на ногу первым, и главное, иметь возможность высказываться самой и знать, что ему будет не всё равно. Что он услышит.
Бэллами, я... Ради всего святого, не ищи вне рабочих моментов, ладно? — для начала произносит она, — Я думала о многом, но за многочисленными деталями именно этот вопрос пропустила из виду, потому что... Я не знаю, тут ведь нечего скрывать, верно? — она приподнимает подбородок, увереннее качнув головой из стороны в сторону, отчего волнистые волосы двинулись вслед за хозяйкой, — К тому же, попробуй скрыть что-нибудь от этих, — усмехнувшись, она уже более конкретно кивает головой в сторону двери, а затем возвращает на него взгляд, отбрасывая шутки в сторону, — Я хочу сказать, что если я смогу подойти к тебе во время работы и, ну не знаю, поцеловать, — как за мгновение превратиться из потерянного ребёнка в человека, готово отбросить все человечные нормы? Спросите Мишель Лоран. Уверенным движением волшебница тянется в его сторону, лукаво оставляя на уголках его губ короткий поцелуй, — Это было бы приятным дополнением к жизни, и всё же, имей я возможность делать так только после работы или выходных, или в любой день, когда ты захочешь увидеть меня вне этого кабинета, я явно не откажусь от всего происходящего между нами, — не смотря на то, что они уже в своё время провели достаточно много свободного времени вместе, она понимала, что сейчас это было бы совсем по-другому. Запихнутая под него нога ещё месяцы назад могла показаться странностью, намекающей на что-то, сейчас вполне очевидным действием влюбленной дурочки, что хочет получить своё внимание. Мишель могла представить многое – от бытовых моментов до совместных приёмах. Лоран была уверена в том, что они хорошо выглядели вместе; нужно ли представлять, если однажды они уже появились на балу у всех на виду, когда Марлоу случайно позвал себя вместе с ведьмой на праздничный вечер?
Я не знаю, насколько сильно Джулиан хотел видеть меня вместе с тобой, Бэллами. Думаю, приглашая нас обоих, он всё же имел скорее тебя – это ведь вы прошли огонь и воду вместе, а не я вместе с вами, — после паузы проговаривает волшебница, вздохнув и осторожно перехватив его свободную руку своей, опуская взгляд вниз. Женщина прикусывает губу, а затем продолжает говорить, — И я думаю, что будет лучше, если сегодня будет моя очередь заполнения отчётов, тем более, что меня всё ещё ждёт проверка утопленной квартиры и перевоз вещей к тебе в случае, если её уже будет не спасти, а делать это нужно так, чтобы потом громко кричать тебе «Сюрприз!» — она мягко и виновато улыбается, лишь специально завышая тон в самом конце; переживает, словно сказанные ранее слова Бэллами о том, что её не сожгут, если она откажется от путешествия в барную жизнь не слишком повлияли на ход её мыслей. На самом деле, она услышала его, и прекрасно понимала, что это был явно её выбор, и всё же, а что если он посчитает, что она не хочет идти вместе потому, что стесняется, или чтобы не было неловко, или... Внезапно в её голове начинает ворохом подниматься те мысли, от которых она только что избавилась:
Сейчас я снова начну сходить с ума, так что, готовься — с предостережением произносит она. Мишель выглядит уже совсем не так, как минутами ранее, когда перечисляла все те невероятные вещи, что принесли ей несколько седых волос на голове, и всё же, нельзя было не заметить нервный огонёк в её глазах, — У меня ощущение, словно я отказываюсь от первого и единственного выхода в качестве пары, но ведь это не так, верно? — чуть сильнее сжимая его пальцы, скомкано волшебница добавляет, — Потому что если ты пойдёшь без меня, это не значит, что я не хочу идти туда с тобой! — очередной всплеск руками, правда, теперь не отпуская его ладонь, — Я хочу, чтобы ты хорошо провёл время, и чтобы у тебя было хорошее настроение, и я хочу быть... Хорошей девушкой для тебя, — Лоран поджимает губу, а затем делает шаг вперёд снова, правда, на этот раз утыкаясь лицом ему куда-то в шею, не беспокоясь за то, что её собственные волосы будут со всей уверенностью лезть ему в рот, — Это пройдёт, я обещаю тебе, будет почти как в маггловских сказках Шарля Перро, где нужно дождаться полночи и я стану прежней, — волшебница глухо смеётся, даже неуверенная в том, что её слова не то, чтобы воспримут хорошо, а вообще разберут. Лоран настолько устала от себя самой, что продолжала городить и городить новые переживания там, где о них никто и не смел подумать словно специально пытаясь проверить Марлоу на его терпение. Нет, она сравнивала себя с Золушкой не специально; и явно не желала идти по всем историям французского писателя, только если её не попросят об этом. Единственное, что она хотела сказать – если он уйдёт, она найдёт чем себя занять, но если он останется с ней или придёт этим же вечером к ней, чтобы составить компанию и посидеть за чашкой чая, от которого он, возможно, откажется, она будет вовсе не против.

17

The beginning is perhaps more difficult than anything else, but keep heart, it will turn out all right.
Если бы Бэллами Марлоу хотел, чтобы вокруг него царило могильное спокойствие, то, не церемонясь с формальностями, отправил бы в меру улыбчивую стажёрку в кабинет противников кладбищенской атмосферы. Желательно, в противоположном крыле. Ещё лучше, на другом этаже.
Взглянув на мужчину поверхностным взглядом, не тяжело было решить, что перемести управляющие главный офис Аврората на покойные земли Святого Мунго, Марлоу бы не посмел протестовать. Если ни подал бы идею самостоятельно! Однако, не было впечатления обманчивей, как его любовь к тишине и стагнации. За плотно запертой дверью когда-то только своего кабинета он расхаживал от угла к углу, завешивал стены и занимал все доступные поверхности уликами, бумагами и отчётами, бормотал себе под нос и в одиночку создавал столько шума, сколько не смела поначалу сама Мишель, боясь помешать угрюмому начальнику. Едва ли что-то менялось, стоило мужчине перешагнуть порог дома. Какому здоровому человеку придёт в голову приобрести самое шумное животное на планете? Или приковать себя к рутине, растянувшейся от зари до поздней ночи? Однако редким личностям доводилось оказаться в месте, которое Бэллами называл домом, и созданный слухами миф о Марлоу продолжал своё существование.
Что же до напарницы, увидев её впервые, волшебник не обманулся – Мишель Лоран была кем угодно, но не тихой серой мышкой, от которой не будет никаких проблем. Конечно, стоило отдать должное актерским талантам и воспитанности, продержалась она до первого путешествия на больничную койку. Что вовсе не значило, что Бэллами не насторожился, когда недельное задание было исполнено за половину срока и с улыбкой шире, чем у выпускницы с «превосходным» дипломом. В хорошем смысле. Потому что окажись волшебница той самой тихоней с последней парты, за которую пыталась сойти, и он бы обязательно пожалел о своём решении взяться за обучение новой сотрудницы. Называйте его странным, но Бэллами Марлоу был последним человеком, который выбирал «легкое» из ленивого нежелания напрягаться. Когда в этой жизни легкие пути давали ту же отдачу, чем те, что заставляли стараться изо всех сил?
Впрочем, смотря на Мишель, он не видел «тяжелый» вариант, не думал о том, сколько раз ему придётся проглатывать собственное сердце, потому что мужчина в очередной раз сказал, не подумав, и получил волнующуюся француженку на выходе. Он вообще не видел ничего, кроме девушки, которую, определенно, не заслуживал даже в её «худшем» настроении, но, по счастливому стечению обстоятельств, всё равно получил.
Хорошо, — вопросительно шепчет волшебник, кивая успокаивающимся экспрессиям Лоран. Значит, он не до конца потерянный случай. Значит, со второго раза у него всё же получалось говорить то, что надо, а не то, что похоже на непереработанные сознанием отходы.
На лицо Мишель возвращается улыбка, и сердце Бэллами невольно замедляется, позволяя волшебнику выдохнуть. К тому же, она начинает шутить, и без промедлений мужчина вторит ей смешком, пускай, идея жизни под одной крышей и не казалась ему чересчур смешной.
Ты ведь понимаешь, что ты всегда долгожданная гостья. Даже без аквариума вместо квартиры, — улыбаясь ей в ответ, невзначай бросает мужчина, но идею не продолжает. На деле, Бэллами не знал, как это происходило у обычных людей. Сколько времени должно было пройти, прежде чем поставить свою зубную щетку в чужой ванной комнате становилось приличным? Когда в вопросах совместного проживания «слишком быстро» превращалось «как раз вовремя»? Когда он начинал встречаться с Адалин, всё было иначе. Их отношения складывались сами собой или, лучше сказать, в ритме, который левая пятка женщины находила удобоваримым. Сам же Бэллами не стал бы целоваться с человеком, с которым совместное проживание вызывало парад истерических мурашек по спине. Он бы вообще не стал тратить своё время ни на кого, с кем не видел себя хотя бы через год. Но не всех звали Бэллами Марлоу, и, набив достаточно шишек, иногда он об этом вспоминал.
Тем не менее, Марлоу не хотел жить близ Бэдджлерта до самой старости. Как не хотел продолжать проклятый цикл подъемов в пять утра, сожранных ботинок вне зависимости от положения стрелок часов и кошачьих криков под дверью, просто потому что Рэд ел только тогда, когда Рэд сподобился поесть. Этот дом был его прошлой жизнью, закончившейся главой, и, пусть, некоторые бы не стали придавать никакого значения стенам, хранившим старые воспоминания, – ведь это были всего лишь стены! – Бэллами полагал, что любые изменения требовали соответствующей обстановки. И их ещё совсем новые отношения совсем не напоминали ему огромное пространство на отшибе мира.
Боюсь, при таком раскладе, сломалась бы вторая половина, — невзначай намекая на себя, усмехается волшебник. По крайней мере, вряд ли бы Марлоу смог существовать, не задаваясь вопросом: «И что это было?» — ещё долгое время. Возможно, его лошадиной выдержки хватило бы, чтобы остаться в одном кабинете, но не поинтересоваться насущной проблемой? Пожалуй, в таком случае Мишель Лоран пришлось бы поступиться с пьедестала сильно волнующихся, отдавая лавры поломанному Бэллами.
К тому же, он никогда не умел подпускать людей «на время». И чтобы понять всю степень болезни, достаточно посмотреть на узкий круг общения мужчины, который он без запинок называл друзьями – все они были людьми, прошедшие с волшебником сквозь огонь и воду, пережившие школьные годы и волшебную войну. Стоит ли говорить, что в выборе «человека жизни» Марлоу вел себя не менее осторожней и, не побоюсь этого слова, придирчивей; и несмотря на то, что с Мишель они были знакомы далеко не последние десять лет, за короткий год в их багаже воспоминаний накопилось столько историй, что потребовалось бы больше, чем пару долгих вечеров, чтобы поведать их все.
Я постараюсь, — на всякий случай он округляет глаза и задирает ладонь в клятве, — Честное бой-скаутское, — потому что, будем откровенны, он бы не стал обрушивать на француженку поток сознания в волшебный момент, когда из-за любого угла в них могло вылететь смертельное заклинание. Или когда пойманный преступник плевался в «гнусных блюстителей закона» ядовитой – благо, не в буквальном смысле, хотя и такое бывало – слюной. Сюда же прилагалось желание не мешать, не отвлекать и... Нет, он, правда, был готов пересилить себя и сесть на незаконченный отчёт пятой точкой, требуя немедленного ответа на волнующий вопрос о том куда плыла их лодка. Оставалось надеяться, что Бэллами не забудет об искреннем рвении до следующего раза.
Внимательно наблюдая за тем, как Мишель медленно, но верно оказывается прямо у его лица, Бэллами не сдерживает расползающейся улыбки. Смешок – конечно, он прекрасно понимал, что реши они скрывать что-то от посторонних, рано или поздно люди бы заметили. Что лукавить, об «особенной» близости двух коллег говорили уже сейчас, и если до этого Марлоу сдерживали его собственные мысли о «неправильности» союза, то теперь прятать собственные чувства к девушке выглядело для волшебника сущей глупостью. Кого он удивит, показав, что боится потерять Мишель Лоран больше всего на свете?
Погоди, я не уверен, — резко хмурясь, вдруг отзывается мужчина и, притягивая её за шею, оставляет недолгий поцелуй на губах, — Нет, ты права, — отстраняясь и кривляясь, будто действительно рассматривал вариант «прятаться по углам», кивает Бэллами, — Это будет... Как ты сказала? Приятным дополнением к жизни, — многозначительное движение бровями. Пожалуй, она знала его достаточно хорошо, чтобы не задаваться вопросами говорил он серьезно или нет. Из вариантов «лгать» или «быть честным», Марлоу всегда выбирал правду. А если последняя резала кому-то глаза? Что ж, он мог предоставить черные очки или, в крайнем случае, лишить необходимости смотреть дедовским приёмом «по пальцу в глаз». Последнее, что мужчина ставил в расчёт того, как он будет строить свои отношения, это общественное мнение. До тех пор, пока они с Мишель придерживались одинаковых взглядов, всё остальное уходило на второстепенный план.
Последующие слова француженки заставляют Бэллами нахмурится. Джулиан, пригласивший Лоран за компанию, когда хотел видеть только своего друга? Не в обиду мужчине, но в голове Марлоу в конце смены Джулиан не мог думать так глубоко. Впрочем, не желая перечить ведьме, он коротко кивает.
Так и быть, я сделаю вид, что ты меня убедила, но... — он прищуривается, сжимает губы, — Отчёты остаются со мной, — она ведь не хочет драться с ним на пальцах? Быть может, Бэллами Марлоу выглядел в глазах француженки недостаточно устрашающе, но стоило не забывать, перед ней стоял человек, отправивший несчастную новенькую разбирать бумаги, годные разве что на розжиг костра. Если понадобится, он будет играть грязно и не по правилам. Или просто вырвет из рук отчёты и убежит со смехом, достойным дошкольного возраста.
Аккуратно сжимая девичье плечо в ладони, Марлоу тепло улыбается и медленно разворачивается в сторону выхода. Он же не мог заставлять её идти туда, куда, возможно, девушке не хотелось? Или... туда, куда её ждали, но не ждали; по правде говоря, построенная логическая цепочка оказалась непосильна для уставшей за день головы, и Бэллами решил поверить ей на слово. Однако подозрительное предупреждение заставляет его остановиться на полпути к сумке, обернуться обратно, свести брови и обеспокоено улыбнуться. Кажется, он рано радовался своему прогрессу делать всё правильно со второго раза?
Единственного? — возвращаясь к девушке, он протягивает свою ладонь к её руке, — Конечно же, нет, — на выдохе мгновенно отвечает мужчина. Но, судя по всему, это не последнее, что вертелось в светлой голове Мишель. Поначалу, он хмурится. Хочу, но не пойду. Пойду, но не хочу. Пытаясь выяснить, что именно имеет в виду и по-настоящему хочет Мишель Лоран, волшебник чувствует, как тянет последнюю исправно работающую извилину. Однако стоит ей продолжить, и запутанная экспрессия теряется в расплывающейся в разные стороны улыбке. Громко выдыхая, будто только что пережил самый яркий испуг в своей жизни, Марлоу берет её за обе ладони и неспешно качает головой.
Ты... — тихий смешок, — [float=right]http://funkyimg.com/i/2SsGm.gif[/float] Ты сводишь меня с ума, Мишель Лоран, — достаточно посмотреть на его светящееся лицо, становится понятно, определённо в хорошем смысле, — Как бы тебе объяснить... Если ты хочешь быть хорошей для меня девушкой, что ж, поздравляю, у тебя получилось. Примерно, в тот момент, когда ты родилась. Знаешь чего я хочу? Чтобы ты сделала так, как ты хочешь. Если ты устала, возвращайся домой. Если нет, идём. Пожалуйста, идём со мной в бар, и даже не пытайся думать, что Джулиан позвал кого-то по какому-то глубинному умыслу. Единственное, что он имел в виду, позвав нас вдвоём в бар, это то, что он хотел в бар, — и не факт, что их присутствие в списке приглашенных, не дань приличию. Никто ведь не может обвинить вас в алкоголизме, когда вокруг друзья, и вы отлично проводите время?
Приглаживая ладонью мягкие волосы, он отстраняется, чтобы приподнять лицо волшебницы ладонями и посмотреть в её глаза:
Пойдём, — короткая пауза, ухмылка, — Только для начала проверим не случился ли у тебя пожар, потоп и землетрясение, — красноречиво дергая бровями, Бэллами приобнимает её за плечи и пропускает вперёд, прихватывая сумку перед выходом. На выходе их уже ждёт высокая мужская фигура, лениво поворачивающая голову к идущей парочке и явным усилием вынимающая руки из карманов.
А я было решил, что вы решили избавиться от меня и сбежали через черный ход, — встречая их смешком, отзывается глава Аврората.
Touché. Жаль, дверь была заперта, пришлось натыкаться на тебя, — подставляя свою руку для Мишель, словно это было самое бытовое действие на свете, смеётся мужчина, — Что ты думаешь на счёт Кардиффа? — меняясь в тоне, оборачивается к другу волшебник.
Кардифф? — Джулиан поджимает губы и, дергая плечами, шагает ближе к Бэллами, — Кардифф, так Кардифф. Только тебе придётся взять под руку и меня тоже, — конечно же, он не мог оставить этого незамеченным.
Не медля, Бэллами закатывает глаза и подставляет второй локоть, оборачиваясь на Лоран.
У нас будет небольшая остановка. Мишель, кажется, очень не нравятся её соседи, и она попыталась их утопить, — Марлоу старается не замечать на себе хитрого взгляда приятеля, молчаливо спрашивающего откуда такие познания. Но ведь они решили ничего не скрывать? И держа девушку сейчас, Бэллами не мог подумать о решении лучше этого. Что-что, а прятать Мишель Лоран в шкафе от посторонних взглядов было настоящим преступлением. И он хотел, чтобы весь мир знал, что француженка выбрала его. Сейчас он понимал это особенно ясно.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » ever since I met you