luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » do you ever feel nostalgia?


do you ever feel nostalgia?

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://funkyimg.com/i/2NfbS.png
do you ever feel nostalgia?
Alaister & Merilyn Mackenzie
От Каролины до Ильверморни и обратно, школьные годы.

2

[icon]http://funkyimg.com/i/2PzRX.png[/icon][status]it's not me, it's you[/status][sign]I'm winnin', yeah, yeah, I'm winnin'
rich kid, asshole, PAINT ME AS A VILLAIN
http://funkyimg.com/i/2PzPU.gif http://funkyimg.com/i/2PzPh.gif http://funkyimg.com/i/2PzPi.gif http://funkyimg.com/i/2PzPD.gif
d o n ' t   b e   m a d   c a u s e   I ' m   d o i n g   m e   b e t t e r   t h a n   y o u   d o i n g   y o u
better than you doing you, fuck it, what you gon' do?
[/sign]о с е н ь   1 9 9 6 ,  н а ч а л о   V I   к у р с а

...Гонзалес и Беннет идут друг за другом. Гонзалес на четыре фута впереди – он заметил снитч первым. Они поднимаются почти вертикально. Беннет догоняет Гонзалеса, теперь они плечо к плечу, — на мгновение гудящее криками поле накрывает мёртвое молчание. Ни одна живая душа не смеет оторвать взгляда от двух волшебников, поднимающихся всё выше и выше над полем. Словно мыльный пузырь, тишина раздувается, норовя вырваться за пределы трибун, и, достигнув предела, схлопывается под резким рёвом, — Беннет ловит снитч! Птица-Гром выиграла первый матч сезона! — срываясь на восторженный крик, Алистэр Маккензи подскакивает с места, начинает аплодировать, постепенно переходя на ритм командного гимна, — Э-о! — обращаясь к трибунам, повторяет юноша несколько раз и, замечая осуждающий взгляд со стороны судьи, падает обратно на место, — Perdón, — поднимая ладони в знаке капитуляции, смеётся волшебник, — Отличная игра со стороны Рогатого Змея. Первый матч в цикле ещё ничего не значит. Кто знает, может быть, двум командам будет суждено встретиться в предстоящих играх. Напоминаю, следующий матч будет через три недели. Вампус и Пакваджи. Вы уже чувствуете воинственное напряжение в воздухе? Но не стоит недооценивать наших сердечных друзей. Помните, они почти выиграли кубок в прошлом году, уступив его Рогатому Змею, — Алистэр вновь привстаёт с места, — Да кто меня вообще слушает? — смешок, — Что ж, больше я вас не задерживаю! С вами был ваши преданные глаза и уши – Алистэр Маккензи. Увидимся в школьных коридорах! И напоследок, вперёд Птица-Гром! Поздравляю с победой! — под громкий свист со всех сторон, Маккензи бросает свой пост, чтобы успеть в центр праздника.
Алистэр комментировал матчи с четвертого курса, дождавшись, когда его предшественник из старших классов закончит школу и уступит место редкому сопернику по болтливости. Пускай, у Маккензи была школьная газета, небольшой литературный кружок и парочка приятелей, относившихся к книгам не как к наказанию, ничто из этого не могло сравниться с возможностью участвовать в игре. Быть частью «элитного» кружка ребят, на которых засматривалась вся школа. Не сказать, что имя Алистэра Маккензи оставалось в стороне до получения заветного рупора в руки – мальчишка обладал удивительной способностью обращать на себя внимание без лишних инструментов – однако получить полное признание со стороны  казалось ему более значимым, чем одобрение учителей и студентов, бравших в руки газету, чтобы, действительно, её прочитать.
Они дружили и до этого, если отчаянные попытки Маккензи быть своим в доску можно было назвать дружбой. Поначалу, он подкупал их громкой фамилией и историями про небезызвестные «пушки Маккензи». Затем конспектами и помощью или, лучше сказать, выполнением их домашних заданий. Со временем Алистэр стал своеобразной «головой» компании, давая действенные советы с девушками и подбирая правильные моменты для колкой шутки. И всё же, как бы он ни старался, волшебник оставался в стороне.
Он не ходил на тренировки команды. Алистэру не досталось талантов по спортивной части. Возможно, он сносно держался на метле, при большом желании, мог сделать парочку незамысловатых трюков, увы, на этом списку достижений Маккензи приходил конец. Он был с ними на уроках, в свободное время и в гостиной общего дома, но всё это было ничем в сравнении с общностью тех, кто выходил вместе на поле. [float=left]http://funkyimg.com/i/2NYHY.gif[/float] Стоит ли говорить насколько всё изменилось, когда молодой человек заработал своё место рядом с командой?
Пти-ца-гром! — оказываясь в толпе, вторит Алистэр спускающимся с трибун студентам. Настойчиво протискиваясь к спортсменам, Маккензи попадается на глаза одному из них. В следующее мгновение толпа грязных и потных друзей двигается в его сторону, принимаясь обнимать, колотить юношу по плечам и орать несвязные победные слоганы, — Молодцы-молодцы, — почти задыхаясь, отзывается из под тучи людей волшебник, — Постарайтесь не убить меня до следующего матча. Хотите, чтобы вашу игру комментировал Джаспер? Выиграет Вампус или нет, у этого парня фитиль в заднице будет гореть в любом случае, — Алистэр смеётся, наконец отбивается от любвеобильной группы и проскальзывает в общий поток, возвращавшийся в школу.
Он старался не соваться в раздевалки после матчей. Победа или поражение – всё заканчивалось битвой на мокрых полотенцах и его непосредственными синяками или чем-нибудь похуже, вроде душа в одежде. Что бы он ни говорил, образумить затуманенные манражом от игры сознания друзей было так же просто, как заставить Мэрилин Маккензи признать, что они не были худшим, что случалось с Ильверморни. Тем более, что последние давным-давно пережили фазу «общаться с сёстрами – глупо», и если бы девушка перестала смотреть на них исподлобья, то запросто бы вошла в список самых красивых студенток школы. Но Мэрилин, разумеется, была выше всей этого «подростковой» бессмыслицы.
И, завидев белёсую макушку среди толпы, движущейся к замку, Алистэр поспешил нагнать кузину в компании верной подруги.
Эй, — он тыкает её в плечо со стороны Скай, встаёт к свободному плечу и, дожидаясь, когда Маккензи определит, откуда её позвали, коротко машет рукой, — Не зевай – птичка залетит, — зеркаля её удивление, Алистэр дергает бровями и широко улыбается, — Увидимся в столовой, — резкий тычок в бок. Заливаясь ехидным гоготом, Маккензи убегает дальше с толпой, не желая узнавать, с какой силой девушка влепит ему оплеуху на этот раз.
К счастью, на него больше не смотрели странно, стоило волшебнику оказаться в обществе одной из кузин. Однако, если к Юне большинство относилось с дружелюбным снисхождением – в конце концов, кто как не старший кузен присмотрит за младшей из Маккензи – то мнение о Мэрилин расходилось на полярные стороны. Кто-то считал студентку Вампуса кошмарной зазнайкой, считавшей себя лучше остальных, а другие в «недоступности» девушки видели своеобразный флаг для быка, призывающий попробовать укротить воинственную дамочку. Сам же Алистэр старался не участвовать в выборе сторон. Оба лагеря вызывали у него непроизвольное закатывание глаз, хотя возжелавшие запретный плод, наверное, претендовали на главный приз раздражающего фактора. Неужели так сложно было оставить его кузину в покое?
Слушай, Маккензи, может, позвать твою кузину с подругой на сегодняшнюю вечеринку? Нам девушки будут не лишними, — незаметно для всех, Алистэр выпал из разговора на последние десять минут.
О запланированном после отбоя праздновании известно было заранее. Узкий круг и несколько студентов из других домов. В основном, девушек парней из команды и пару-тройку близких друзей лидеров компании. Алистэр был приглашён и, как самый находчивый, должен был пронести бутылку огневиски в школу к сроку с чем, к своей удаче, справился ещё неделю назад.
Ты серьёзно, Коннор? Да она всех сдаст!
Никто никого не сдаст. Тем более, ты сам говорил, что не прочь познакомится с Хэкс поближе. Одна без другой не пойдёт, — отстраненно Маккензи помешивает кофе в своей кружке и намеренно пропускает мимо ушей всё, что похоже на имена его кузины и её подруги. [float=right]http://funkyimg.com/i/2NYHZ.gif[/float]
Эй, Эл, а ты чего молчишь? Что думаешь? Может, позвать их?
Не думаю, что это хорошая идея, — стараясь звучать наиболее нейтрально, медленно пережевывает волшебник, — Нас и так слишком много, — подставляя локоть под щеку, бубнит он для большей убедительности.
Ой, да он небось боится, что его кузину кто-нибудь уведёт. Да, Алистэр? То-то ты вечно околачиваешься вокруг неё? Может быть, у нас тут далеко не родственные...
Коннор, может завалишь? — огрызается юноша, — Если у тебя так чешется в одном месте, я спрошу. Только не удивляйся потом, когда я окажусь прав, потому что они скажут «нет», — он дергает бровями наверх и отталкивается от стола нервным движением. Идея закончить немую вражду между Мэри и ребятами подобным способом не нравилась ему от слова совсем. Не то, что он считал кузину доверчивой, но, кто знает, какими талантами эти безмозглые приматы обращали на себя женское внимание. А видеть девушку рядом с Коннором, да с любым из их компании, Алистэр хотел бы в последнюю очередь.
Хэксания, — приземляясь на пустую скамью, он разворачивается к девушкам всем корпусом и, переводя взгляд с одного лица на другое, ухмыляется, — Мэрилин, — достаточно интригующая улыбка, чтобы завоевать их полное внимание? — Девушки, — взгляд исподлобья, — Я прибыл к вам в качестве посла. Видите ли, сегодня ночью будет организовано одно тайное мероприятие. Вход только по приглашениям, и вы... приглашены, — секунда. Лицо Алистэра меняется с хитрого на скучающее, — Но я предполагаю, что ответ отрицательный. Я их предупреждал, только кто мне поверит, — парень пожимает плечами, устало вздыхая, — Меня бы не оставили в покое, если бы я не попробовал. Ладно. Простите за вмешательство. Приятного аппетита, — тараторит волшебник, подскакивает с места и на всякий случай скрещивает пальцы в кармане. Они ведь не согласятся? Ведь правда?

3

[status]срущаяся на ровном месте родственница[/status][sign]she knows me so well
- - - it's crazy when I think of it - - -
http://funkyimg.com/i/2Pj25.gif http://funkyimg.com/i/2Pj26.gif
but my heart just needs help
maybe later we could parlay?
[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2Pj35.png[/icon]THE DONNAS – DANCING WITH MYSELF

Я никогда... Слышишь, никогда не ду-думала, что я выиграю! — Хэксания заливается смехом, лежа на своей кровати, закидывая ноги над головой. Пусть сегодня был первый матч сезона, но они не слишком торопились на поле, зная, что в целом ничего не упустят – играет даже не их команда, за которую можно болеть! — Нет, не то, чтобы... Я сомневалась в тв-твоих способностях приручения существ, но... — перекинув подушку к себе на живот, Джонсон продолжает ослеплять всех своей звонкостью, в то время, как хмурое облако Мэрилин Маккензи, пожалуй, наконец-то смогла при помощи всевозможных заклинаний, баночек и зелий перед собой убрать остатки смердящего сока со своей щеки, — Но ведь у тебя «С» по травологии! О чём ты думала!
Святой Салэм... — бубнит она себе под нос, наконец, обернувшись на подругу, у которой, она надеялась, лопнет живот от такой истерии, — Ты уже успокоишься? Из-за тебя мы опоздаем на матч!
Из-за меня?!
Это ты... Это ты утянула нас в теплицы, чтобы узнать, насколько близко можно подойти к этому... Этой штуке, чтобы понять, когда она будет плеваться!
Мэрилин, ты осознаешь, насколько твой аргумент глупо звучит? — Скай никогда на неё не обижалась. Сколько бы ссор между ними не было, недоговоренностей или обид, на самом деле, темноволосая волшебница, не смотря на взрывной характер, всегда могла пережить выкиды Маккензи, чтобы она не сделала. Скажем, за время их знакомства, у неё давно выработался иммунитет, и именно по этой причине она смотрела на девушку, широко улыбаясь, наконец, поднявшись со своей кровати, откидывая подушку в сторону.
Нет!
Кто бы сомневался, — девушка прыснула себе под нос, подходя к однокурснице и нагибаясь к ней поближе, — Совсем и не пахнет.
Скай, если я воняю как потные носки, тебе лучше сказать это прямо сейчас, чтобы я осталась сидеть здесь и страдать, от того, что пропуская очень важный матч, — она то ли шутит, кидая саркастичную шутку, то ли говорит всерьез, сбивая подругу с толка. Хмурясь, Джонсон нагибается к ней ещё ближе, упираясь носом в светлые волосы, отчего Маккензи дёргается в сторону с усмешкой на губах:
Всё чисто, никакого запаха. Тебе нужно начинать выпускать книгу «Выведения запаха Смердящего сока, тысяча и один метод», — волшебница выдерживает паузу, добавляя, — И как это пропустить матч?! Неужели тебе не хочется послушать речи своего любимого кузена?
Ты думаешь, что я настолько редко слышу его голос? — довольная своими способностями, она уже и забывает о том, по какой причине создавала вокруг себя вонючую ауру. Мэрилин последний раз смотрит в зеркало, перед которым сидела, поправляя края губ, на которых немного скаталась помада, и поднимается за подругой. Напоминание о Алистэре Маккензи до сегодняшнего момента вызывали у неё смешанные чувства. Он... Он был совсем не тем мальчишкой, с которым она проводила время дома. Такой же шебутной и активный, эмоциональный и весёлый, Эл продолжал быть таким; но только теперь в новом окружении, где старшей из детей Маккензи было не место. Или лучше сказать, что его компания была собранием придурков, которые умели шевелить лишь одной извилиной, и то только по понедельникам? — Пойдём, а то мы, действительно, опаздываем, — и почему она надеялась на то, что в толпе людей волшебник с факультета Птицы-Гром был способен заметить светловолосую макушку, понимая, что в целом, кузина вряд ли присутствовала здесь из-за квиддича. Особенно, с тем фактом, что даже не очень-то умела держаться на метле, пусть и не получив «Т» за сдачу экзамена на первом курсе, но тем не менее, была достаточно близка к этому провалу.
Они уже спускаются на дорожку перед замком, как Джонсон невзначай добавляет:
Ты ведь не думаешь, что я забыла, что ты проиграла? Торчишь мне желание, — подмигнув девушке, Хэксания специально толкает её в плечо, при этом, ускорив шаг.
Ты долго будешь с этим тянуть?
Кто знает. — Мэрилин не удерживается от того, чтобы закатить глаза, ускоряясь за студенткой. Маккензи не любила сюрпризы, не любила неизвестность, когда твой план мог разрушиться потому, что какой-то Хэксании Джонсон приспичило именно в эту секунду напомнить о том, что она проиграла в глупом споре. Однако, было и одно преимущество – вы даже не можете представить, о скольких таких «желаниях» подруга успела забыть, так что, может и в этот раз она лишь запугивает светловолосую волшебницу, а на следующий день не вспомнит, чем они занимались на досуге. В итоге нагоняя большую толпу перед собой, они умудряются оказаться на стороне своего факультета, пусть и не участвующего в этот раз в матче, но тем не менее, успеть вовремя. Сразу же она высматривает макушку своего кузена, сидящего рядом с преподавательским составом, светящимся, словно самый яркий лучик солнца. Что же, хотя бы кто-то из Маккензи сверкал на этом веку.


Знаешь, мне кажется, что в квиддиче чего-то не хватает. Вот, например, бладжеры? — поднимаясь по тропе в некрутой тропе в гору, задумчиво произносит Мэри, всё это время идя смотря вниз, смотря себе под ноги, зная прекрасную попытку споткнуться там, где другой бы прошёл обычным шагом, — Его ведь так легко заметить, так в чём проблема отлететь в сторону? То ли дело, если бы их обстреливало чем-то маленьким и незаметным, — поднимая взгляд на Хэксанию, она лишь получает полное недоумение в ответ.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2PimG.gif[/float]— Не хочу тебя расстраивать, но боюсь никто не примет поправку правил от дамочки, которая знает, как стрелять из револьвера с детства. Ты ещё скажи, что квофл нужно кидать не в кольцо, а в мишень, и если ты пробил лист бумаги – тебе засчитали пару очков.
По-моему, это было бы в разы интереснее, — в её голосе звучат обиженные нотки до того момента, пока сбоку не прилетает несколько быстрых хлопков, на которые она автоматически поворачивает голову. В прочем, не обнаружив там никого, Маккензи сразу поворачивает голову в нужную сторону, встречаясь лицом к лицу с быстрым кузеном, спешащим в сторону быстрее пули, стоит только его пальцу прилететь в бок.
И почему это мой кузен? — она прыснула себе под нос.
Ты хотела сказать «Как здорово, что этот парень – мой брат!» — громко усмехнувшись, поправляет её Хэкс.
И знаешь, что самое ироничное? Ведь «увидимся в столовой» означает просто «увидимся в столовой», — вздыхает Мэри, смотря в спину быстро удаляющемуся молодому парню, — Готова отдать пару галлеонов, что даже не подойдёт ко мне.
Договорились!
Что? Скай, я не...
Первое слово дороже второго, Маккензи, — и видя щурящийся взгляд Мэри, Джонсон лишь повыше вздёргивает подбородок, — Получить желание и два галлеона за один день? Госпожа Удача, где бы она не была, очень любит меня сегодня!
Ой завали, — складывая руки на груди, теперь очередь американки толкнуть волшебницу плечом, а затем ухитриться увернуться от летящего в бок пальца. Нет, пожалуй, только один человек умел делать это быстрее всех; Алистэр Маккензи был мастером в своём деле. И, если подумать, ещё во много других, однако, готов ли он был выслушать такие слова от кузины, а не лучших друзей, которые стали ему куда ближе за эти пару лет, нежели девушка, с которой он провёл всё своё детство? Маккензи вновь тряхнула головой, словно откидывая в сторону не слишком привлекательные на вид мысли, одновременно с этим почувствовав, как в желудке начинает зарождаться новая мысль. Это что-то новое – почему мысли о волшебнике вызывают у неё голод?


Мэрилин Маккензи умела общаться с людьми, пусть и не все были готовы стерпеть её выпады, как это мужественно делала Хэксания. В основном общаясь с представителями женского пола, она с трудом понимала, где найти пару страниц ума у тех, у кого бладжеры давно отбили всё сознание. С другой стороны, волшебница редко проводила время в большой компании, даже предпочитая садиться поодаль от всех, с кем проводила, например, время в гостиной. Усаживаясь на скамью, она вытягивается, словно по струнке, пытаясь взглядом уцепить макушку младшей сестры. Заприметив её там, где и планировалось – в компании однокурсников, которых Мэрилин знала от и до  благодаря полной открытости Юноны, – она утыкается лицом в свою тарелку, медленно переворачивая с одного на другой бок кусок курицы, попутно переговариваясь с Джонсон. Она не сразу обращает внимание на довольное лицо Скай, которая смотрит словно мимо неё, куда-то в сторону, но когда проводит взглядом от её глаз до точки назначения, выдыхает, быстро поворачивая к ней голову:
Ты подговорила его! — произносит она шипя, и вернув её на только что подсевшего Маккензи, она сверли его взглядом, попутно запуская пальцы в карман своей мантии, — Доркас, — почтенно добавляет она, вытаскивая из кармана два галлеона, снимая невидимую шляпу и хлопая ладонью перед Хэкс, — Рада нашей встрече вновь, — и оставляет перед её лицом монетки, что весело звякнули. Она опускает щёку на одну из своих ладоней, согнув руку в локте, и со скучающим взглядом смотря на юношу. Он ведь знает ответ, верно? Волшебница уже даже открывает рот, чтобы уточнить, стоило ли трудиться и что найдутся планы получше секретной встречи, как Маккензи громко ойкает, подскакивая на месте.
Проклятье, Скай!
Пойдём.
Да ты шутишь?! — она перегибается вперёд через свою тарелку, не отводя взгляда от подруги как раз в момент, когда Алистэр теряет к ним интерес. На деле, такой приём не должен был сработать – говорит воодушевляюще, а потом добавляет, что вовсе и не думал, что они согласятся? Она думала, что эта детская психология не сработает ни на кого из них, но репутация Хэксании прямо рушится на глазах светловолосой.
Торчишь мне желание, — угрожающе смотрит на Мэри подруга, и под этим взглядом она усаживается обратно, упираясь руками о скамью. В случае проигрыша, Мэрилин Маккензи всегда исполняла то, что проиграла. Слишком честная, она никогда не [float=right]http://funkyimg.com/i/2PimF.gif[/float]хитрила, чтобы уж точно победить, и была слишком пылкой, поэтому спорила на любую ерунду, не всегда отдавая отчёт, что процент проигрыша был слишком... Больше, чем сто процентов.
Я ненавижу тебя, Джонсон, — она говорит это сквозь зубы, а затем тяжело выдохнув, поворачивает голову к Маккензи, и прежде, чем отойдёт от них на достаточное расстояние, чтобы пришлось встать и пойти за ним, она спрашивает:
Эй, Эл! — дожидаясь оборота его головы, Мэри дёргает голову в бок, широко раскрывая веки и поджимая губы на долю секунды, добавляя, — Мы придём. Где и во сколько? И кто будет? — она всеми фибрами души чувствовала ликующую подругу; Мэри до сих пор не понимала, зачем темноволосой это нужно, но обязательно выяснит. Дайте только Алистэру Маккензи покинуть поле зрение, и пусть Хэксания будет уверена – она ещё получит за то, что втянула в их это дерьмо.

4

[icon]http://funkyimg.com/i/2PzRX.png[/icon][status]it's not me, it's you[/status][sign]I'm winnin', yeah, yeah, I'm winnin'
rich kid, asshole, PAINT ME AS A VILLAIN
http://funkyimg.com/i/2PzPU.gif http://funkyimg.com/i/2PzPh.gif http://funkyimg.com/i/2PzPi.gif http://funkyimg.com/i/2PzPD.gif
d o n ' t   b e   m a d   c a u s e   I ' m   d o i n g   m e   b e t t e r   t h a n   y o u   d o i n g   y o u
better than you doing you, fuck it, what you gon' do?
[/sign]
Алистэр и Мэрилин Маккензи были далеки от звания образцово-показательных родственников и, уж тем более, друзей. Их отношения скорее напоминали игру в пинг-понг, в которой все матчи заканчивались метко брошенной в лоб юного волшебника ракеткой. Большую часть времени – по его же вине.
В лучших традициях рождённых в родственные семьи детей, Алистэр и Мэри собирали все кочки совместного взросления, то сближаясь, то вновь отдаляясь. Они пережили долгие года детских преступлений, с единственным виноватым в финале. Начальные курсы, с перепуганными глазами, направленными друг на друга, в озере непривычного и незнакомого. Они надолго застряли в ожидаемом подростковом бунте друг против друга, недовольно закатывая глаза, стоило главному «вражескому» объекту появиться в поле досягаемости.
И всё же несмотря на мишуру из накопленных обид и непонимания, Алистэр любил свою кузину. Странной, надоедливой и порой совершенно неясной окружающему миру любовью, но любил. Иначе стал бы он доставать её, напоминая о себе тычками под бок или засунутым мокрым пальцем в ухо? Стал бы пытаться – пускай, неловко – выстроить обвалившийся мостик между ними, стараясь перетянуть кузину на свою сторону? Он старался заговорить с ней. Порой, шёл на крайние меры, зазывая на не видевшие Мэрилин Маккензи вечеринки и получая неизменный отказ. Алистэр понимал, они упустили много времени, бросая молнии друг в друга в коридорах школы, однако помогала ли волшебница это исправить? Если только Мэри считала, что «Доркас, нет» было лучше склеивающего заклинания.
Я бы спросил почему моё появление празднуют двумя галлеонами, но, наверное, мне лучше этого не знать, — примечая сверкнувшие монетки, хмурится волшебник и переводит взгляд на излучающее явное недовольство лицо кузины. Они делали ставки на то как скоро он придёт раздражать их снова? Пожалуй, Маккензи предпочёл бы не разбивать своё сердце подобными деталями. Зато «Доркас, нет» стало бы чудесным завершением их короткого разговора. Стоит ли благодарить Мерлина, что Алистэр Маккензи стоял на своих двух, когда девушка, вопреки всем правилам мироустройства, решила... принять приглашение?
Что? — разворачиваясь на полпути, он не успевает смягчить угол сводящихся на переносице бровей, не улавливает момент, когда яркая эмоция являет себя так очевидно, что Хэксания зеркалит её, вероятно, не понимая, почему приглашающая сторона не искрится ожидаемой радостью. С несколько секунд Алистэр хлопает глазами, оценивая масштаб возможных разрушений, и только потом оживает, шагая обратно к девушкам: — Прошу прощения, я просто боролся с желанием пошутить, что нам в еду, кажется, начали подсыпать какие-то особенные травы, раз вы... — нет, заканчивать эту фразу он не собирается. Громко прокашливаясь, Маккензи задирает подбородок, ухмыляется и по-торжественному сообщает: — После отбоя, когда Уильям уйдёт спать. Я буду ждать вас у входа в гостиную, когда он погасит свечи. Никого незнакомого не будет. Команда. Брат Коннора. Из девушек – Джулс и Кристина, а с остальными будет сюрприз, — уследить за часто сменявшимися пассиями членов команды по квиддичу было так же тяжело, как догнать Алистэра Маккензи, удиравшего с места преступления. Имена приглашённых на «закрытые» мероприятия дамочек всегда узнавались в последний момент; в конце концов, наверняка, никто не ждал того, что и Мэрилин с Хэксанией внезапно пополнят списки не спящих по ночам студентов. Но мир перевернулся с ног на голову, и, сказать по правде, Алистэр не был уверен до конца пугало ли его это или нравилось.
В таком случае, до встречи на нашем ночном свидании, — расплываясь в заговорщической улыбке, Маккензи нагибается к двум подругам, тут же выпрямляется, ударяя кеды друг о друга, и прежде чем отправиться обратно с благой вестью, добавляет: — Праздничный дресс-код приветствуется, — впрочем, джинсы и майки бы вполне устроили непривередливых участников. Но он ведь не мог упустить свой шанс нарядить кузину в платье без внятных на то причин?
Резвые шаги обратно невольно замедляются, стоит Маккензи заметить искрящиеся любопытством глаза одной половины мальчишеского стола и усталые мины второй. Волшебник звучно вздыхает и, останавливаясь с непричастным видом, буркает тише обычного:
Они придут, — главное, вовремя отключить слух, чтобы не расслышать сыпящиеся со всех сторон «добрые» издёвки и вздохи, что Алистэр должен им денег, которые юноша ни на что не ставил. Ничего он им не должен. Разве что щедрой оплеухи за разразившийся на всю столовую гул, словно случилось невиданное чудо.
И какого тролля Мэрилин Маккензи вдруг решила испробовать присущие подростковой фантазии развлечения?

SO, DON'T STOP ME NOW

Сколько бы Алистэр не обижался на кузину за твёрдые отказы, в глубине души волшебника устраивала её отдалённость от эпицентра школьных сплетен. Она, казалось, не слишком интересовалась молодыми людьми, и Маккензи было легче на душе от мысли, что ему не придётся взывать к давным-давно уснувшему в нём викингу, должному защищать честь своей родственницы. При всех его актёрских талантах, вряд ли Алистэру было под силу убедить окружающих, что худощавый подросток мог завалить хоть кого-нибудь на лопатки. В особенности, пугающих шириной плеч громил из команды. Стоит ли говорить, что непредвиденные перемены во взглядах на мир девушки его беспокоили?
В несвойственной себе манере Маккензи старался обходить стороной живое обсуждение сегодняшнего вечера в надежде избежать чьего-нибудь предсказания о том, что Мэри обязательно влюбится в него до беспамятства. Если подумать, он толком-то и не видел, чтобы девушка обращала внимание на мальчиков в школе, а если и обращала, то всё это было настолько быстротечно и непримечательно, что Алистэр не успевал разглядеть красные сигналы на коротких переменах между лекциями. Но не заметить случись что-то подобное прямо у него перед носом? В гостиной Птицы-гром, и которой никуда не деться? От возвращающейся к нему весь день мысли лицо юного волшебника всё сильней обрастало хмурой гримасой. Такой очевидной, что даже самые слепые из компании принялись интересоваться не приболел ли Маккензи чем-то серьёзным перед главным событием школьного года. Разве что обострением беспочвенной ревности, только вот Алистэр Маккензи бы никогда в этом не признался.
Да и что бы это изменило? Всё, что Алистэру оставалось – в назначенный час, когда коридоры замка, видные из окон спален, потухли, подскочить из постели и двинуться в сторону входной двери, ожидать двух новобранцев в компанию нарушителей правил.
Дамы, — он появляется из темноты достаточно предвидимо, чтобы не устроить хоровое выступление прямо в коридоре, перебудив дремлющие портреты и, ещё хуже, Уильяма с его подопечными, — Прошу за мной, — приоткрывая дверь в освещённую камином гостиную своего факультета, Маккензи осматривается по сторонам, а затем неспешно захлопывает проход, — Вы одни из первых, так что пока мы дожидаемся остальных, могу предложить вам самодельный пунш, смородиновый ром или веселящей воды, — наклоняясь к светловолосой кузине, Алистэр морщит нос и, явственно подучивая, уточняет, — Прости, никто не подготовился с детской газировкой, — или она хотела сказать, что собирается взять в руки молот и начать крушить все собранные годами стереотипы о «слишком правильной родственнице», снося последние под основание? Могло показаться иначе, но Алистэру вполне нравились последние. По крайней мере, до тех пор пока они жили в сердце Мэри, не требовалось никаких защитников с широкой грудью.
Тише вы!
Коннор, брось бояться каждого шороха! Бесшумные чары уже наложены, — провожая девушек к свободному дивану и вручая каждой по стакану, шикает Маккензи.
Зная, кто их накладывал, не удивлюсь, если наши голоса будут раздаваться в рупорах школьного радио, — прилетает от развалившегося на всё кресло Феллона, предусмотрительно выбравшего себе близкое к комнатам расположение. [float=left]http://funkyimg.com/i/2RsuL.gif[/float]
Не слушайте его, я стоял у двери последние минут десять и ничего не слышал, — закатывая глаза, Алистэр бросает последний осуждающий взгляд в сторону ленивого тела и широко улыбается редким гостьям, — Могу я спросить, почему вдруг две снежные королевы Вампуса оттаяли к простому народу? — задавая скорее общий, нежели свой беспокоящий вопрос, щурится юноша и тут же подпрыгивает на месте, стоит аккуратному ненавязчивому стуку раздаться за спиной. На короткое мгновение он собирается дернуться с места, приветствуя остальных прибывших, но видит курсирующее в сторону девушек тело Коннора и невзначай просит:
Откроешь? Это, наверняка, твой брат, — или Джулс со своей подругой, учившиеся на Рогатом Змее и интересовавшая Алистэра Маккензи до той секунды, пока... Если честно, он так и не понял, что произошло, но определенно не собирался покидать удобного места на журнальном столике у дивана, на котором уселась его кузина и Хэксания. В конце концов, если он не может быть грозным северным воином, роль сторожевой собаки была не такой сложной. И если надо, Алистэр бы не стал брезговать и впился бы в лодыжку неугодным ухажерам.
Неугодным ему.

5

[status]срущаяся на ровном месте родственница[/status][sign]she knows me so well
- - - it's crazy when I think of it - - -
http://funkyimg.com/i/2Pj25.gif http://funkyimg.com/i/2Pj26.gif
but my heart just needs help
maybe later we could parlay?
[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2Pj35.png[/icon]Было ли тяжело быть кузиной человека, который был затычкой в любой бочке? На Вампусе она то и дело слышала – Алистэр то, Алистэр сё. Вы слышали, как он интересно ведёт матчи? А  то, что влез в драку на заднем дворе, пытаясь доказать своё мнение? А то, что его семья занимается оружием?! Мэрилин каждый раз удерживалась от того, чтобы закатить глаза; а иногда и нет, особенно, когда дело касалось МАМС. Конечно, если припомнить, это была скорее тема для разговор на самых первых курсов, и всё же, давшая своеобразный рычаг. Маккензи... Не завидовала тому, что её кузен был общительней всех учеников вместе взятых, популярнее, отчего крутился в кругах с участниками команды по квиддичу или даже ребят, что были старше их на несколько лет. И всё же думать о том, что они были лучше... Мэри?
Они поступали в школу с мыслями, что будут проводить время вместе. Что же, Эл действительно был близко, напоминая о своём существовании обкусанным бутербродом или накидыванием капюшона мантии на голову в самый неподходящий момент. Что же до остального? В конце концов, видимо, они оба никогда не попадали в серьёзные ситуации, когда нужно было сесть на лавочке в саду школы, опираясь о плечо друг друга, и поговорить по душам, так, словно от этого зависела чья-то жизнь или решение. Маккензи хотела бы больше проводить времени с кузеном; а он?
Тогда до встречи, — кивая головой, произносит девушка, и возвращается к своей еде, однако, прежде, чем продолжить трапезу, сверлит взглядом Хэксанию так долго, пока подруга не открывает рот:
Ты слышала, что он сказал? Мэрилин, мы никогда не ходим на такие встречи, когда нас зовёт, и многое пропускаем, — Джонсон делает паузу, утыкая вилку в запеченную рыбу, а затем засовывая кусок себе в рот, веселее добавляет, — А у нас начинают заканчиваться доказательства, почему нам стоит их недолюбливать. Будет весело, давай. В конце концов, и ты сама мало времени в последнее время проводишь с Элом, — кивая взглядом на стол встрепенувшихся резко мальчишек, она качает головой:
А он хороший парень, так-то.
Ну конечно же, тебе-то лучше всего знать, смотрю, всю жизнь прожила вместе с ним почти что в одном доме, — огрызнувшись, правда, скорее в шутливой форме, произносит Маккензи, вздыхая, — Не я выбрала сократить количество нашего общения, ты же знаешь, — пауза, — Однако, выбора ты не оставляешь мне. И если у нас будут проблемы, Джонсон, я с радостью свалю всё на тебя.
Кого ты обманываешь, — усмехнувшись, произносит темноволосая. Что же, в этом она точно была права – если был выбор между тем, чтобы взять на себя вину, или подставить близкого человека, Мэри всегда клала свою голову под гильотину, думая, что её пронесет куда быстрее, правда, до сих пор не найдя аргументов, по какой причине.
Она часто задавалась вопросом – была ли она скучной? Конечно, спроси она своих ближайших подруг, и была уверена, что они ответят отрицательно, пусть иногда ей и не хватало той самой искры, которая заставляла подскочить кого угодно с места и двинуться создавать неприятности всем вокруг. С другой стороны, срывайся она со своей пятой точки, соглашайся на любую авантюру, сиди перед кабинетом директора или завхоза, изменило бы это что-то? с Юноной она всегда могла найти для себя приключение дома, хоть перехватывая поводья своих лошадей и отправляясь на охоту, или просто оставаясь на заднем дворе Чарльстона и делая себе тропу препятствий, держа ружье наперевес. Мэрилин могла быть весёлой и интересной, но только в том, в чём была уверена! Спускаться же по лестнице домика студентов на заколдованном дверном коврике или попытка простоять у стены на руках до того момента, пока кровь слишком сильно не прильёт к голове? Увольте.


and so with the slow graceful flow of age
I went forth with an age old
desire to please

o  n   t  h  e   e  d  g  e  o  f   s  e  v  e  n  t  e  e  n


И сейчас, идя по коридорам к гостиной Птицы-Гром, она то и дело хмурилась, не до конца уверенная в правильности решения. Спор спором, но всё же, никто бы не стал её останавливать, реши светловолосая остаться в своих пижамных шортах, нежели надевая пусть простое, но чёрное платье, приправляя это завитыми на один бок волосами, вместо высокого пучка на макушке.
Ещё не поздно развернуться назад, — предупредительно говорит девушка, оглянувшись назад. Им было довольно легко выйти из своей гостиной – час был поздний, и не смотря на подготавливающихся к контрольным и экзаменам, мало кто оставался около каминов, когда они выходили из помещения. Тем более, что на факультете было довольно простое правило – не суй нос в чужой вопрос, тем более, что мало кто любил ябед, и уж явно иметь с ними интересный диалог в будущем, когда ты знаешь, что человек может подставить тебя в любой момент.
Да брось, будет весело, — как мантру повторяет ей Джонсон, отчего у светловолосой не остаётся другого выбора, кроме как вздохнуть. Ждать Алистэра им приходится совсем недолго, и выныривая откуда-то из-за угла, мягким голосом он зовёт их в сторону дверей гостиной Птицы-Гром.
Они должны радоваться, что всех встречаешь ты – на любого другого пришлось бы тут же развернуться в противоположную сторону, — негромко произносит Маккензи поднимая взгляд на кузена, прежде, чем её голова появляется в проёме двери. После сказанного, в прочем, она призадумалась – всех ли? Чувствуя, как в бок её пихает подруга, Мэри пожимает плечами – разве она сказала что-то неуместное, а главное, не правдивое?
В гостиной Птицы-Гром она бывала редко, и, наверное, чаще всего на первых курсах, когда отношения с кузеном были ещё куда на более высоких уровнях. Сейчас в этом не было практически никакой необходимости, и не сказать, что у неё было много подруг или однокурсниц с этого факультета, с кем она часто общалась, и к кому обязательно нужно было попасть в спальню – куда проще было обойтись общими помещениями, как библиотекой, столовой или даже уличными лавками, если на это позволяла погода. Мэри в целом, не слишком любила делиться своей жизнью, так что, если она никого не звала на свою кровать, прихлопывая ладонью по одеялу, по какой причине люди должны были делать то же самое для неё?
Так и знала, что надо брать свою бутылку, — щуря взгляд прежде, чем ответить, Мэри добавляет, — Пунш будет кстати, спасибо, — поворачивая голову к Хэкс, которая просит ром, они двигаются в сторону свободного дивана, кивая головой или негромко здороваясь с теми, кто находился уже в гостиной и ожидал гостей. В отличие от Джонсон, выглядевшей максимально приветливой, Мэрилин до конца не могла почувствовать себя в своей тарелке, и пусть и улыбалась кончиками губ, но всё же, вела себя достаточно осторожно, то и дело бросая взгляд на товарищей из команды.
Ты скажи, если вдруг сделал из этого место радио – у меня есть пара любопытных историй для школы, — усмехнувшись, она пригибается вперёд, чтобы слышал её только кузен, а затем откидывается обратно на спинку дивана, благодаря юношу за принесенный ей бокал. Приподняв его к носу и принюхавшись, Мэри пробует, а затем широко раскрывает глаза, — Не хочу знать, какой градус алкоголя вы сделали в пунше, потому что хватит нескольких капель, чтобы убить Дестини, — произносит Маккензи упоминая в разговоре о своей лошади.
Она не то, чтобы не пила, но, действительно, выбирала что именно употреблять, особенно, примерно представляя реакцию своего организма на алкоголь. Наверное, вдобавок ко всему, несколько раз она слышала и видела то, что происходило с кузеном, ей просто не [float=left]https://funkyimg.com/i/2TkWc.gif[/float]хотелось попадаться на те же самые грабли? Часто говорили о том, что пока ты сам не встанешь на собственные грабли, то вряд ли послушаешь чужие советы. Что же, перед вами Мэрилин Маккензи, которая не привыкла повторять ошибки людей, о которых она слышала и не раз.
Могу я спросить, почему ты решил, что спроси нас об этом в таком формате, мы останемся спокойно сидеть на диване, а не уйдём в свою гостиную? — дёрнув бровью, спрашивает Мэри, но затем быстро добавляет, под одобрительный взгляд Джонсон, — Скажем так, решили дать вам шанс. К тому же, ты ведь вечно звал меня вырваться за пределы собственной скучной жизни, почему бы не начать прямо сейчас? — не сказать, что она любила врать – всё же, родители с самого детства пытались внедрить в голову всем отпрыскам, что это занятие было не для благородных людей. С другой стороны, она ведь говорила правду – что в детстве, что сейчас, – пусть и шанс решила дать вовсе не Маккензи, свято верящая, что они не найдут здесь ничего, кроме неприятностей.
Она вновь хмурится, делая глоток, и ставя стакан на свою ладошку, немного дёрнувшись с места, когда поняла, что к ним вот-вот приблизиться Коннор. Пожалуй, что-что, а компания только Алистэра Маккензи её устраивала больше.
И какой план? — дёрнув бровью, спрашивает Мэри, — У всего ведь должен быть план, верно? Или мы... Просто будем сидеть на диване, попивая высоко-градусный алкоголь и...
Боятся каждого, кто к нас подсядет. Ты права! — однако, стоит светловолосой повернуть на подругу голову, как та моментально добавляет, — Не боятся, а учтиво пронзать его взглядом, чтобы он сам испугался и ушёл.
Ты невыносима, — вздыхая, произносит Мэри, а затем несколько раз качает из стороны в сторону бокал с жидкостью, ставя её на столик, на котором сидел кузен. Прикусывая накрашенные губы, она поднимает на юношу взгляд и дёрнув уголками губ, произносит:
Эл, можно с тобой поговорить? — касаясь пальцами подруги, волшебница кивает головой, словно это означало, что она скоро вернется, и осторожно отталкиваясь рукой, прижимая край платья к ногам, светловолосая скорее по привычке перехватывает его предплечье, двигается в сторону, где их никто не услышит – потому что увидит было куда сложнее в этой гостиной.
На самом деле, в глубине души она понимала, что подруга была права – и от этого не стала останавливать своё желание сказать хотя бы что-нибудь ему. Пусть они отдалились, но разве это означало, что стоило постоянно махать ружьями друг на друга, пытаясь прицелиться, чтобы отомстить за... что? Мэри выпускает его руку, чтобы скрестить свои собственные на груди. Коротко она смотрит куда-то в сторону, словно в темноте оконной рамы можно увидеть истину – посмотри Эл туда же, и не нужно будет вслушиваться в слова волшебницы.
Ты, наверное, не ожидал, что мы согласимся? — наконец, спрашивает она, — Конечно не ожидал – это было видно не только по твоему лицу, но и вопросам, которые ты продолжаешь спрашивать с кафетерия. Слушай, — вздыхая, Маккензи облокачивается плечом об стену, приподнимая обтянутые чёрной тканью плечики чуть повыше, словно это даёт ей какую-то потенциальную защиту, — Спасибо. Чтобы не читалось на моём лице, но я рада, что ты позвал нас. Меня, хотя мог бы этого не делать, и не важно, если это была может не твоя идея, — Мэрилин наклоняет голову, коротко улыбаясь, на секунду отводя взгляд в сторону, всматриваясь в лица учеников чужого факультета, а затем продолжает, — В последнее время мы не так часто общаемся, и я скучаю по тому времени, когда мы проводили его вместе, так что, — усмехнувшись, Маккензи вытаскивает руку и осторожно толкает кузена в плечо, — Надеюсь, сегодня мы хотя бы немножко наверстаем упущенное, — и не давая возможности этой ситуации стать неловкой, она быстро наклоняется к нему, добавляя  полу-шепотом, — У вас точно нет воды? Алистэр, этот пунш смешан просто отвратительно, — а затем засмеявшись, невзначай дотрагивается до его предплечья вновь, словно от тактильного контакта он скорее раздобудет для неё что-то, отчего она не потеряет весь рассудок. И в этот момент она, действительно, поверила, что... Этот вечер может быть совсем не провальным.

6

https://funkyimg.com/i/2UX6m.gif https://funkyimg.com/i/2UX6n.gif
t h i n g s   h a v e   c h a n g e d   f o r   m e ,  a n d   t h a t ' s   O K
I FEEL THE SAME, I'M ON MY WAY

Алистэр был громким мальчишкой. Не крикливым, но громким. Будучи ещё совсем крохотным, он ворочался, шлёпал детскими погремушками по бортикам колыбельной и всячески привлекал к себе внимание, стоило взрослым покинуть помещение на пару минут. И с тех пор не многое изменилось.
Алистэр всегда чувствовал себя... незаметным. Вам уже смешно? А ему вот не было. На фоне троих сестёр Маккензи, мальчику казалось, будто выделялся он тем, что не носил платья и отчего-то всегда возвращался в поместье в Саванне, оставляя девочек заправлять их огромной «песочницей» на берегу моря. Рой Маккензи всегда хвалился собственными дочерьми и, куда реже, вспоминал о четвёртом ребёнке – не удивительно, в конце концов, Алистэр никогда не был его сыном. Только вот и отец Алистэра не славился порывами к хвастовству, вынуждая мальчишку показывать себя самостоятельно. И он показывал. Выдуманными театральными сценками на семейных приёмах, рассказами об очередной «проблеме», вычитанной в «Нью-Йоркском Призраке». Будучи абсолютным ребёнком, Алистэр Маккензи зачастую умилял гостей своей начитанностью и включённостью. Прошло много лет, прежде чем юноша осознал – умилял он только гостей, своих сверстников Алистэр раздражал. И если Юнона зачастую не вслушивалась в то, что говорил кузен, то Мэрилин порой показывала всем своим видом: почему он вдруг решил, что это важно?
Алистэр всегда действовал от противного. Его не одобряли – он переставал слушать. Ему говорили прекрати – Маккензи принимался делать настойчивей. Он и не заметил, как постепенно перетянул любое внимание, уделённое сёстрам небезызвестных Маккензи, на себя. Редактор школьной газеты, утренний голос на радио Ильверморни, комментатор игр по квиддичу, нередкий гость хора с оркестром и театрального кружка. Назвать Алистэра вездесущим – слегка приуменьшить его творческий вклад в будни американской школы волшебства. И всё ради чего? Он просто хотел, чтобы она признала, чтобы вся его семья признала: всё, что делал Алистэр, было важным. Алистэр был важным. Но Мэрилин продолжала смотреть на него непонимающим видом, и Маккензи упирался ещё сильней.
Ты... — щурясь, волшебник смотрит на неё так, будто пытается отыскать подвох в предложении поделиться общими воспоминаниями, — Ты знаешь слишком много, Мэрилин Маккензи. Мне придётся тебя убить, — подхватывая шутку ненавязчивым смешком, юноша принимается суетиться с напитками и обустраивать двум гостьям место на диване.
В этом были все они. Вечно воюющие, пока кто-нибудь не делал шаг навстречу. Застрявшие в затянувшейся игре баш на баш. Алистэр шутил, Мэрилин улыбалась. Мэрилин недовольно морщила нос и получала мгновенный ответ в виде едкого комментария от своего кузена: никто и не сомневался, что девушка не была в состоянии его понять. Она ведь здесь самая умная.
Видимо, я люблю рисковать, — Маккензи дергает бровями, полностью зеркаля интонации и многозначительный взгляд волшебницы. Ему так и хотелось сказать: вас не держат. Но вместо этого юноша прикусил свой язык и участливо кивнул на снисходительный шанс, которым их наградили. Он за все эти годы так и не смог понять, что заставляло Мэрилин так сильно ненавидеть его «популярное» окружение. То, что оно было популярное? Или, может быть, не блестело исключительным умом? Но ведь и не все друзья кузины отличались особенной сообразительностью, однако, отчего-то, не вызывали в юной Маккензи столь гневных реакций.
В таком случае, я просто не имею никакого морального права позволить вам скучать этим вечером, — щёлкая пальцами на манер фокусника в цирке, оживлённо произносит молодой волшебник, —  Но я всё продумал, не волнуйтесь, — горделиво вздёргивает носом Алистэр. И нельзя сказать, что окружающие этим его талантом никогда не пользовались.
Где-то в глубине души Маккензи понимал, что так сильно раздражало кузину – в основной своей части вечеринки спортивной команды напоминали игру в «кто согнётся в три погибели в ванной последним». Или, в лучшем случае, «кого не поймают с поличным». С тех пор, как Алистэр стал вхожим в элитный клуб, организованные вечера постепенно видоизменились, став действительно организованными. Разумеется, оставались верные первым двум играм участники, являвшиеся только для того, чтобы напиться, однако появились и те, кто с энтузиазмом участвовали в настольных играх, объясняли слова с помощью жестов, и оставались допоздна поболтать по душам с главной болтушкой Птицы-Грома.
Нет, попивать вам высокоградусный коктейль, конечно, не запретят... — неуверенно начинает Алистэр, понимая, что вряд ли девушки способны услышать его план на сегодняшний вечер, пока разбираются на кого им придётся бросать взгляды, наполненные громом и молнией. Поэтому когда Мэри возвращает своё внимание к нему, предлагая поговорить, Маккензи не скрывает удивления. Он ведь ещё не успел рассказать им свой план! Неужели девушка забраковала последний, даже не дав ему шанс?
Можно, — сводя брови на переносице, коротко улыбается волшебник и следует за кузиной, не сопротивляясь её руке на собственном предплечье. Наверное, не перепугайся он этого разговора, обязательно бы что-нибудь отвесил: неужто Алистэр Маккензи больше не заразный?
Внимательно наблюдая за движениями Мэрилин, юноша напрягается. Может быть, он опять сказал что-то не так? Да, конечно, он подшучивал над ней. Но разве не она грозилась уйти с вечеринки, едва на ней оказавшись? К тому же, он всегда подшучивал над Мэри, и не сказать, что ведьма была шибко в восторге, однако явно не отчитывала парня за беззлобный юмор. А был он – совершенно точно! – без злого умысла.
Впрочем, стоит волшебнице открыть рот, и всё становится куда понятней, позволяя Алистэру сделать первый глубокий вдох за последнюю минуту.
Да, я не ожидал, — сбивая с лица флёр гиперактивности, впервые за вечер Маккензи отвечает ей серьёзным тоном, — Но... ты вроде тоже раньше не давала поводов думать, что вдруг согласишься, — он не старается уколоть её и оттого говорит аккуратно, неспешно, почти шёпотом. Он знает, видит, что Мэрилин Маккекзи делает шаг навстречу и мгновенно подхватывает её инициативу, стараясь сделать такой же в ответ.
Девушка продолжает говорить и, слегка теряясь от её слов, Алистэр стоит несколько мгновений с открытым ртом. Она рада? Хочет наверстать упущенное? Едва сдерживаясь, чтобы не атаковать ничего не подозревающую Мэри волной энтузиазма, он позволяет улыбке тронуть свои губы и неспешно говорит:
Я рад, что вы пришли. Что бы ты ни думала, я, — Маккензи делает глубокий вдох, заметно теряясь и нервничая, — Ты... — и вместо того, чтобы разродиться, он вдруг выдыхает на манер лошади и издаёт нервный смешок, — Вот это позор. Где мои хвалёные таланты толкать речи, когда они так нужны, — виновато смотря себе в ноги, он поджимает губы, улыбается и возвращает взгляд на лицо Мэрилин, — Я считаю, что мир гораздо лучше, когда мы с тобой в одной команде, — выдерживая момент на пару секунд дольше, чем необходимо, Алистэр надеется, что она увидит: ему тоже это очень важно. И как бы высок ни был шанс, что он всё равно что-нибудь испортит, он не хочет этого делать. Никогда не хотел.
У нас нет воды, — оживляясь, он морщит нос, но не останавливается, — Дай, — делая глоток, Алистэр тут же кривит физиономию, — О, Мерлин, так недолго и на тот свет отправиться. Так, — ладонь вперёд, — Сейчас я всё исправлю, — он щурится, ухмыляется и зыркает на неё так, словно придумал нечто гениальное. Словно? Так оно и есть! — Возвращайся на своё место, я сейчас, — и Алистэр Маккензи испаряется в неизвестном направлении, чтобы появиться с новым стаканом несколькими минутами позднее.
У него была хорошая память на «маленькие» события. Их игры в саду. Попытки напугать друг друга перед сном. Летние вылазки в ближайший пригород за газировкой, которая продавалась в магазинах у немагов. Пожалуй, последняя хранила отдельное место в сердце Алистэра и по сей день он просил маму присылать ему по упаковке хотя бы раз в месяц.
Встречая Мэри довольной физиономией, он вручает кузине стакан и выжидающе смотрит на неё до тех пор, пока та не определит, что именно находится в стакане. Коротко подмигивая ей, он разворачивается к остальным и громко хлопает в ладоши.
Мы все в сборе? — оглядывая комнату, Алистэр кивает самому себе, — Думаю, стоит начать с чего-нибудь сложного, пока все ещё в состоянии напрягать извилины. Все ведь знакомы с «крокодилом»? Раз нас тут немного, разобьёмся на команды по два человека. Я тут уже приготовил шапку с именами, а то я вас знаю, кучкующиеся социопаты. Мы здесь знакомиться друг с другом пришли, а не открещиваться. А чтобы вы не теряли мотивации и запала: команда проигравших будет носить вещи команде победивших всю следующую неделю. Итак, первая команда, — одно за другим, Маккензи выуживает имена, раскладывая их на столе. Воодушевлённо жестикулируя, он предлагает «парочкам» сесть рядом, наскоро успокаивает какую-то недовольную дамочку, оказавшуюся не в команде со своим молодым человеком, и медленно подходит к концу имён.
Алистэр Маккензи... так, это я. Кто же будет этим счастливчиком, который выиграет себе временных рабов вместе со мной, — дергая бровями, бормочет волшебник и продолжает шуршать небольшим количеством листочков в шапке, — И в лотерее лучшего напарника побеждает, — разворачивая записку, он молчит пару мгновений, дергает уголками губ вверх и поднимает глаза на Мэри, — Мэрилин Маккензи. Мой сегодняшний криминальный соучастник, — и несмотря на чей-то благородный комментарий, что Маккензи всё намухлевал, он невзначай дергает плечами и надеется, что увидит одобрение в глазах кузины. Ведь не зря же они хотели наверстать упущенное? Что-что, а Алистэр и Мэри всегда умели понимать друг друга с полуслова. И пришло время доказать, что никакие обиды не могли этого изменить.[icon]http://funkyimg.com/i/2PzRX.png[/icon][status]it's not me, it's you[/status][sign]I'm winnin', yeah, yeah, I'm winnin'
rich kid, asshole, PAINT ME AS A VILLAIN
http://funkyimg.com/i/2PzPU.gif http://funkyimg.com/i/2PzPh.gif http://funkyimg.com/i/2PzPi.gif http://funkyimg.com/i/2PzPD.gif
d o n ' t   b e   m a d   c a u s e   I ' m   d o i n g   m e   b e t t e r   t h a n   y o u   d o i n g   y o u
better than you doing you, fuck it, what you gon' do?
[/sign]

7

[status]срущаяся на ровном месте родственница[/status][sign]she knows me so well
- - - it's crazy when I think of it - - -
http://funkyimg.com/i/2Pj25.gif http://funkyimg.com/i/2Pj26.gif
but my heart just needs help
maybe later we could parlay?
[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2Pj35.png[/icon]Сколько раз Мэрилин Маккензи вместо того, чтобы идти на встречу кузену, увиливала, кривила лицом или просто выбирала абсолютно другой путь, который казался ей более правильным, более простым, без опасных приключений, как того любил Алистэр? Пожалуй, именно в школе путешествие в одиночку, вместо того, чтобы идти рука об руку с человеком, который ей был, на секундочку, дорог, набрало новые обороты. Другое дело, что упрямство Мэри не позволяло ей пошире открыть глаза и понять, что не только волшебник был виноват в неправильном выборе компании или тактики поведения в целом; в конце концов, она знала его не первый день, чтобы выработать своеобразный подход к юноше, точно также, как и Эл знал светловолосую как облупленную, скорее всего, абсолютно точно смея предположить её следующее предложение.
Однако, уголки её губ хитро дёрнулись выше, потому что Мэри уж точно знала, что он предложит вариант её смерти на слова про огромный запас историй и знаний, которые хранились в её черепной коробке. Что было у юноши против неё? Конечно, он всегда мог опозорить её какими-нибудь панталонами в горошек, которыми светила перед ним ещё в детстве или историей про молоко, которое от смеха потекло через нос, и всё же, давайте будем честными – разве хотя бы это может сравниться с Алистэром Маккензи?
Ну-ну, — лишь усмехаясь, протягивает девушка, ненавязчиво дёргая бровями и отводя взгляд куда-то в сторону. Ей хочется продолжать отвечать, сказать, что слишком уж сильно он любит свою кузину, чтобы и подумать о различных пытках, которые можно было бы применить на ней, чтобы заставить замолчать навсегда, и всё же, на мгновение нахмурившись, Маккензи ведёт плечом, качнув в руках стакан, понимая, что лучше такие шутки она оставит при себе. По крайней мере, не при всех.
Он был в этом весь. Постоянно торопился куда-то, скакал и никогда не сомневался, заражая этим всех вокруг; Мэри точно могла поверить, что они здесь не заскучают, если за дело взялся Эл, но вот что она точно бы хотела, так это... Маккензи вздыхает, и сама не зная, чего бы она хотела. Пообщаться с кузеном наедине? Только по приезду на каникулы домой, кажется, у них и правда появляется возможность прогуляться по пляжу или заглянуть в такие знакомы уголки Чарльстона, о которых они узнали ещё с детства, стоило Юне пожелать остаться дома в одиночестве, выбирая вместо двух родственников свои игрушки. Да и то, только если у него не появлялись другие планы или приезжающие гости в Саванну. Хотя, конечно, жаловаться на то, что её никогда не звали было бы глупо.
Другое дело, что она могла найти другую причину придраться и даже не почувствовать себя плохо.
Маккензи пропускает несколько ударов, пусть и не подаёт виду, что волнение кузена перекидывается и на неё. Мэрилин настолько сосредотачивается на его словах, что каждая пауза умножается на два, и в какой-то момент она бестолково дёргается из стороны в сторону, переминаясь с ноги на ногу, словно, подгоняя его попытки сказать то, что крутится на языке.
Правда? — это не звучит уж с явными нотками удивления, и всё же, Мэри не скрывает приподнятых выше привычного век. И как она могла подумать, что он не хотел, чтобы они здесь были? Алистэр на протяжении всего времени находился рядом, пусть и делал это не самыми привлекательными, – будьте уверены, так думает только первый слой её разума, потому что глубже копая, можно понять, что без этого ей бы становилось труднее жить, – способами. На секунды дольше привычного американка рассматривает его лицо словно ещё мгновение, и что-то, правда? Выльется наружу, и она сможет ткнуть в него пальцем и сказать, что всё знала! И всё же, Маккензи благодарно вздыхает и кивает головой, более не желая омрачать себе их вылазку в чужую гостиную видеть плохое там, где этого абсолютно не была ни грамма, — Пожалуй, таланты или нет, но ты сказал самое главное, — мягко добавляет девушка, осторожно, словно он сейчас отдёрнет от неё руку, если волшебница будет действовать более резко, дотрагивается до его предплечья.
Его привычка лезть в чужой стакан её чаще забавляла, чем злила, и даже сейчас, он настолько быстро перехватывает её напиток, что она даже не успевает скривить лицо и напомнить, что обмен слюнями, пусть и помогает их иммунитету справляться с болезнями куда более активно, и всё же, пусть заимеет свой собственный кубок, из которого можно будет испить любую желаемую жидкость.
Я говорила! — не удерживаясь, произносит Мэри, сгибая руки в локтях и складывая их под грудью, вздёргивая подбородок, — Что? — и всё же, она не останавливает его, говоря, что нет, пусть оставит всё, как есть; если в голове Алистэра появилась идея, то этот поезд уже было не остановить. Тем более, ей чаще всего, и самой было интересно, к чему приведут его попытки пойти не через гору, а обойти её.
Как ей и велели, волшебница возвращается на своё место, усаживаясь рядом со Скай, и как только она ловит на себе её взгляд, лишь пожимает плечами:
Что. Ты ведь сама сказала, провести мне время побольше с Элом, — вздёргивая руками, Мэри усмехается, и поднимает пальцы к виску, отдавая ей честь, — Слушаюсь, мой капитан. Первая фаза исполнена, — или кто-нибудь ещё сомневался в том, насколько чётко девушка выполняла свои обещания или проигрыши в спорах? А с тем учетом, что внезапно сегодня всё было не так уж и плохо...
Стакан остаётся тем же, зато напиток на запах и вкус явно меняется. Она сначала недоверчиво смотрит на жидкость внутри, а затем не отводя взгляда от Эла, словно это чем-то поможет, делает первый глоток.
Мерлин, это... — прижимая стаканчик к груди, она усмехается вкусу детства и не только, с определенным восхищением и благодарностью во взгляде смотря на своего спасителя, мгновенно реагируя на его подмигивание. Конечно, газировка была в их кругах не редкостью, однако, получить её сейчас? Было лучшим спасением, особенно, когда она и думать не хотела, что было в её напитке до этого. В голове волшебницы проскакивает мысль, что по утру нужно будет обязательно связаться с семьей, и попросить выслать ей целую упаковку, на случай вот таких непредвиденных ситуаций. И, тем более, теперь она должна целую банку своему кузену, а оставаться в должниках она уж точно не любила.
Взгляды студентов полностью переключатся на стоящего в центре юношу, рассказывающего о их планах на вечер, и чем больше говорит Алистэр, чем сильнее хмурится его кузина, сжимая коленки между собой. Играть в такого рода игры, будь то «крокодил» или узнать, каким магическим существом ты являешься через наклеенную на твой лоб бумажку, она, пусть и любила, но куда реже в компании незнакомых ей людей, пусть это и были те, с кем она то и дело пересекалась в классах и кабинетах. Наверное, проблема как раз таки была именно в этом – страх оказаться нелепой и несмешной тогда, когда ты делаешь попытки, преследовал её с самого детства, не давая возможности Маккензи раскрепоститься и почувствовать себя собой. Хуже становится ситуация в тот момент, когда Джонсон упархивает от неё к какому-то мальчишке, явно радостному быть в компании с азартной темноволосой волшебницей, потому что каждый, кто хоть раз знакомился с Хексанией, понимал, что лучше споров в жизни не было... ничего.

tell me your fears
okay, it's everyone here

https://funkyimg.com/i/2Vv9m.gif https://funkyimg.com/i/2Vv9o.gif https://funkyimg.com/i/2Vv9n.gif
You mean just all of the people
y e a h ,  a n d  a l l  o f  t h e i r  p e e r s

Чем ближе был конец, тем больше она чувствовала себя аутсайдером, которому не досталась пара; и до последних сказанных кузеном слов о том, что он, оказывается, и сам ищет себе команду, Мэри не могла вычислить, кто же остался тем самым компаньоном.
Что же, — хлопнув себе ладонями по явно напряженным за последние минуты коленкам, которые теперь расслабились, она непроизвольно широко улыбается, поднимаясь с места и подходя к волшебнику поближе, — Не знаю, вышло ли это намерено или случайно, — произносит Мэри, услышав как кто-то пытается уличить его в мухлеже, она поворачивается голову на него вновь, — Однако, хороший шанс напомнить нам обоим, какой командой мы можем быть. Не скажу, что идея игры в «крокодила» показалась мне отличной идеей, но, — вздыхая, она наклоняется к нему чуть сильнее, пусть и зная, что мало кто сейчас обращает на них внимание, пытаясь прощупать почву в собственных напарниках, и всё же, тихо произносит, — Пожалуй, я бы не стала пытаться выбрать для себя другого напарника, Эл.
Команд было много, так что, чтобы сократить время на обсуждения, и бумажки с заданиями были заготовлены заранее. Мэри даже уточняет на всякий случай, кто составлял им слова и не знает ли ничего сам юноша, однако, получив подтверждение, что только один ни о чём не подозревающий студент знает всю правду, Мэрилин успокаивается – выигрывать нечестно было не по её правилам! Помещение заполняется смехом, и децибелы растут с каждой попыткой людей объяснить написанное. Что она только что не успела увидеть: и драконов, и зеркала, бесов и погодные явления. Когда же наступает её черёд, Мэри чувствует, как её полностью стягивают невиданные путы, и широко раскрыв глаза, девушка тянет руку.
«Флоббер-червь.»
Проклятый Салэм, — шепчет она себе под нос, под аплодисменты поднимаясь со своего места, выходя в общий круг, где только что кто-то перед ней пытался объяснить рыцаря, что, между прочим, было легко; как и червь. Маккензи смотрит на висящие в воздухе песочные часы, которые и отсчитывали несчастную минуту, даваемую участникам, и затем кивая головой, сразу же показывает перед собой горизонтально лежащую ладонь, а затем указывает на количество слов – всего одно, Эл, так что, это будет легче простого, только пусть он сосредоточится.
Как можно было предположить, она делает попытки сделать это более безопасность для себя – вы когда-нибудь пробовали изображать червя в вертикальном положении? Начиная с малого, например, показывая свои зубы и большой знак креста, обозначая, что у него нет рта; или показывая примерный размер в десять дюймов, и даже тот факт, что они практически не шевелятся – ничего не ушло от её воспоминаний историй про червей! Однако, чем больше обращала внимание на часы, которые, казалось, набрали всю скорость специально именно на их паре, из неё вырывается короткий писк, и со страхом во взгляде, она поворачивает голову на Алистэра. Больше всего её сводило с ума то, что она не могла сказать ни слова, и вела себя как надутая рыба с закрытым ртом, лишь глазами крутя, стоило прозвучать неправильной попытке угадать, кого она изображает.
Секунда.
Пожалуй, особые индивиды, могут навсегда запомнить тот момент в их жизни, когда в гостиной Птицы Гром они видели, как Мэрилин Маккензи падает на грудь, и упираясь то ладонями в пол, то отталкиваясь носками ног, изображает из себя червя. Потому что если хоть кто-то подумал, что она так легко отдаст победу любой другой команде только из-за своей стеснительности и незнания этих людей? Пусть Алистэр только попробует её подвести, и годы тренировок игры в «крокодила» с семьей падут крахом.

8

Скажите Алистэру, что Мэри ревновала кузена к его друзьям-остолопам – он бы никогда не поверил. Ему всегда казалось, что девочки – и в особенности Мэрилин – нуждались в нём куда меньше, нежели он в них. У Мэри была Юнона и наоборот, у Остары целый замок в Шотландии, где девушка была не хуже принцессы, и только Алистэру приходилось возвращаться в дом, в котором при всей его неподдельной положительности юноша любил с поджатыми губами. Наверное, поэтому оказавшись далеко от родных стен Маккензи рвался в новое общество так, словно всё его детство прошло в будке на привязи. Ему хотелось доказать себе, всем, что Алистэр был чем-то больше, чем просто «очередным Маккензи», кузеном из второстепенной «бунтующей» ветки или, ещё лучше, четвёртой сестрой. Приёмной, страшненькой и нескладной.
Мэрилин никогда не говорила, что ценила кузена больше, чем данность, пред которой её поставили ещё в далёком детстве. Он всегда был рядом, и сёстры Маккензи вели себя соответствующе. Юный волшебник и сам понимал: ему от них никуда не деться. И не сказать, что Алистэра это сильно расстраивало, но чем старше юноша становился, тем упорней он прикидывался, будто въевшаяся в детские сознания установка в любое мгновение могла превратиться в пережиток прошлого. Он думал об этом, думал даже в самых злых и обиженных настроениях, и всякий раз Маккензи приходил к одному единственному выводу – что бы ни случилось, появись в нём нужда, он бы всегда вернулся.
И я тебя услышал! — нарочно зеркаля движения кузины, зыркает на неё широкими глазами Маккензи. Пожалуй, сколько бы лет ни проходило, некоторые вещи не менялись. За прожитое бок о бок время утомлённые недовольные вздохи Мэри, стоило только Алистэру сказать или сделать что-то не так, как надо, – и только Мерлину и Мэрилин известно как надо было – стали ему родными и скорее умиляли, чем бесили. Вот он тыкал её в бок, и в спину летело гневное сопение. Вот он шутил бестолковую шутку на общей паре, и глаза кузины закатывались в другое измерение. Вот он посмел проверить степень непригодности для употребления напитка, и всё естество девушки кричало в него: «Да как ты смел! Обозвал меня лгуньей! Не веришь, глизень?» Верил. Не обзывал. Только теперь уже не верили ему.
Что вовсе не мешало Маккензи продолжать. Доставать или заботиться – каждый определял для себя танцы с бубном вокруг кузины на свой вкус. Алистэр, разумеется, полагал, что показывал так своё теплое отношение к девушке. И если вам кажется, что воткнутые в уши «мокрые Вилли» для этого не подходили, вы явно удивите юного волшебника. Ведь он не засовывал свои пальцы каждому встречному!
А ты как думала! — хитро щурясь, улыбается Маккензи. Он не сомневался, что кузина узнает вкус детства с первого глотка, и всё же видеть её загоревшиеся глаза и смягчившиеся черты лица было приятней, чем слушать о никудышнем бармене этого вечера. Он ведь и правда беспокоился за то, как чувствовали себя редкие на подобных мероприятиях гостьи. Возможно, это преследующее Алистэра в компании девушки беспокойство и послужило ещё одной причиной, по которой приглашений в гостиную Птицы-Гром Мэрилин не слышала последние несколько курсов. Кузина не разочаруется, если её на «празднике» не будет. А к косым взглядам на главного предателя он привык едва ли не с первого года обучения.
Да как вы смеете! — [float=left]https://funkyimg.com/i/2W2N7.gif[/float] упираясь ладонями в бока, театрально возмущается молодой человек, — С каких это пор я обзавёлся репутацией обманщика? Может, лучше расскажете с чего вы вдруг так сильно расстроились? — стреляя взглядом в бесчестных обвинителей, не скрывает радости от удачного способа обороны Маккензи. В конце концов, кому как не ему знать, что среди спортивной команды их факультета были юноши, находившие поведение Мэрилин Маккензи сигналом к действию. С синдромом завоевателя и позицией «противится, значит, набивает себе цену» в команде была разве что не половина. И, наверное, Алистэру повезло, что кузина была не единственной симпатичной девушкой в Ильверморни. Иначе он бы обзавелся метлой лишь затем, чтобы шлепать по мозгам назойливым мошкам, летящим на Мэрилин, будто та была сделана из пряничного теста.
Этого уже никто не узнает, — непричастно пожимая плечами, Алистэр отвечает кузине уже многим тише. Мэри продолжает говорить, и Маккензи не сдерживает преувеличенного вздоха, стоит девушке приняться причитать, что «крокодил» её величеству не подходил в достаточной степени.
А что показалось бы? — в шутливой форме реагирует парень, — Удиви меня! — Алистэр задирает подбородок и издаёт негромкий смешок, предназначенный только его собеседнице. Пожалуй, меньше всего на свете, ему хотелось вызывать праведный гнев Мэрилин в ту секунду, когда что-то сдохло на горе, и волшебница сообщила о том, что команда из них была очень даже ничего. Прошедшее время этого заявления ни капельки не мешало Маккензи. Он-то понимал что ничего не изменилось! Алистэр полагал, что свою кузину он знал, как облупленную, и что-то юноше подсказывало – она тоже не разучилась находить смысл в его бесконечном потоке бреда вперемешку с полезной информацией.
Иначе я бы сказал, что ты явно любишь проигрывать, — [float=right]https://funkyimg.com/i/2W2N8.gif[/float] он разве что не вскидывает челку наверх, хвалясь собственными талантами. В своё оправдание волшебник мог заверить, что заявления его было далеко не беспочвенными – команда Алистэра Маккензи не знала слова «проигрыш» до тех пор, пока не надо было тягать гири! Да и присутствующие в гостиной едва ли подходили под определение «соперников». Все, кто смог бы потягаться с семьёй Маккензи видели глубокие сны в своих спальнях. Спальнях Рогатого Змея.
Обсуждать стратегию игры с Мэрилин не приходится слишком долго. Тайные знаки на числа, пропуски между словами и глобальные темы игры они придумали ещё в детстве. Выяснив, что с тех пор никому не влетело заклинанием изменения памяти, он прислушивается к остальным командам – явно не таким трезвыми, как неусидчивый Алистэр, потерявший свой стакан ещё в начале вечера, и пытающаяся напиться детской газировкой Мэри.
Когда очередь доходит до них, молодой человек пропускает даму вперёд и, стоит Мэрилин развернуть задание, шлепает по таймеру. Достаточно посмотреть на лицо девушки - он знает, что бы это ни было, бумажка скрывала нечто ужасное. Для самой Мэри, разумеется, потому что любая безобидная «акушерка» в руках волшебницы могла стать проклятием на её безвинную голову. Предполагая, что девушка сделает всё возможное, чтобы не изобразить лёгкий, но компрометирующий вариант, Маккензи догадывается до слова примерно в ту секунду, когда перед ним встаёт однородная беззубая статуя. На короткое мгновение его рот открывается... и закрывается. Нет, он не мог отказать себе в удовольствии увидеть шоу до конца. Стоит ли уточнять, что Алистэр далеко не ошибся?
Ты... флоббер-червь? — всеми силами прожевывая вырывающиеся наружу усмешки, он произносит ответ за несколько секунд до того, как таймер встаёт на нулевую отметку. В самую точку. А, впрочем, он и не сомневался. Дожидаясь, когда кузина окажется рядом с ним, он наклоняется чуть ближе.
И почему ты не упала на пол сразу? Было же так просто, — качая головой, Маккензи нарочно прячет ехидные нотки в своей речи. Остаётся надеяться, что Мэри ещё не научилась видеть юношу насквозь. Иначе есть все шансы не дожить до конца и стать победителем... посмертно.
В отличие от кузины, Алистэр совсем не стеснялся показаться глупым. Да и как, если добрую часть своего детства он только и слышал, что был самым отсталым из детей Маккензи. Далеко не от девочек. Об этом параграфе позаботился отец Алистэра, объяснив со временем, что говорил это ради мотивации единственного ребёнка. Если он пытался вырастить сына, способного запрыгнуть на парту, чтобы станцевать недвусмысленный танец... у него определённо это вышло.
Круг за кругом семья Маккензи показывает отличные результаты. Не так-то сложно, когда вокруг все становятся всё пьяней и пьяней? На удивление, забракованный Мэрилин пунш раскрывает доселе неизведанные чакры в плохо стоящих на своих двоих соперниках. И когда Алистэр тянется к изрядно уменьшившимся свернутым бумажкам со словами, вытянутый клочок не сулит ничего хорошего. Вам уже доводилось показывать «эстетику» без единого звука? Надеюсь и не придётся. Методично юноша подскакивает с места, изображая, что загаданное слово будет «общим», а затем следует танец, который, будь у волшебников возможность, следовало запечатлеть на видеоплёнку. Он показывает философа, сгибаясь на корточки и приставляя кулак ко лбу на манер скульптуры «Мыслителя». Алистэр подскакивает, взмахивает руками, словно роняя блёстки на всех вокруг, и принимается бегать вокруг собравшихся, удивляясь всему красивому, что встречается на его пути. Вновь возвращаясь в позу мыслителя, он щелкает пальцами в воздухе, словно ему пришла гениальная идея в голову. Маккензи открывает воображаемый пергамент и пишет несуществующими чернилами. Замечая, что, кажется, вторая часть команды не понимает к чему он ведёт, парень показывает на себя, кривляя читающего книгу и болтающего без умолку, а затем на Мэри, спящую от скуки. Его глаза горят: «Ну же, Мэри! Я философ. Философ, который нашёл изучению красивого определение – эстетика!» Не обращая внимание на давным давно лежащих от смеха на полу, он выуживает плед из под чьей-то задницы, кидается к окну со стаканом и, манерничая, будто мечтательная девица, садится на подоконник попивая содержимое бокала. Внезапно, Маккензи вспоминает как он может намекнуть на слово. Кидаясь к Мэрилин, он принимается тыкать на свой нос, показывая, что когда-то тот был картошкой. Помнится, кто-то смел сказать ему, что с такими огромными щеками превращенная в картофель часть тела выглядела весьма гармонично и даже эстетично. С мольбой в глазах, он сидит у девушки в коленях. Ну же, Мэри, милая, вспомни! Вспомни, иначе он убьётся в попытках дойти до истины вместе.[icon]http://funkyimg.com/i/2PzRX.png[/icon][status]it's not me, it's you[/status][sign]I'm winnin', yeah, yeah, I'm winnin'
rich kid, asshole, PAINT ME AS A VILLAIN
http://funkyimg.com/i/2PzPU.gif http://funkyimg.com/i/2PzPh.gif http://funkyimg.com/i/2PzPi.gif http://funkyimg.com/i/2PzPD.gif
d o n ' t   b e   m a d   c a u s e   I ' m   d o i n g   m e   b e t t e r   t h a n   y o u   d o i n g   y o u
better than you doing you, fuck it, what you gon' do?
[/sign]

9

[status]срущаяся на ровном месте родственница[/status][sign]she knows me so well
- - - it's crazy when I think of it - - -
http://funkyimg.com/i/2Pj25.gif http://funkyimg.com/i/2Pj26.gif
but my heart just needs help
maybe later we could parlay?
[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2Pj35.png[/icon]Близкие Мэрилин Маккензи знали – нужно было очень постараться для того, чтобы она оказалась рядом с большим скоплением людей подшофе. Дело было в целом, даже не в алкоголе, в конце концов, как-то же она выносила свою семью во время празднеств и гуляний в мужских килтах и подбрасывания ружья на плечи в попытке доказать свою правду. Это же в целом касалось и любого увлечения. Дело было не в том, что она не любила крокодила. Мэри не любила крокодила там, где на неё могли уставиться люди, которых она не знает, и более того, часть из которых не вызывала у неё никакой симпатии. С Джонсон? Без проблем. С Алистэром? Дайте два, и позовите сюда ещё Юнону.
Поэтому на вопрос юноши она лишь ненавязчиво пожимает плечами, отводя взгляд в сторону, скрывая своё тушевание:
[float=right]https://funkyimg.com/i/2WreK.gif[/float]— Какая разница? Мне нравится проводить время с тобой, так что, — поэтому ей бы подошёл и крокодил, и нарды, и шахматы, и любая другая игра, даже если уровень Мэрилин был недостаточно хорош для того, чтобы не раскидывать вокруг себя фигуры, бумажки или фишки. Он должен был понимать, что если бы её позвал сюда не Алистэр, и тем более, если бы он здесь не присутствовал – вряд ли сама Маккензи сюда пришла. Какой в этом смысл? Общаться с людьми, пусть, скорее всего, и были не так плохи, как она считала, но не были ей интересны? Ведьма любила своё время и то, как она распоряжалась им; какой толк тратить его на тех, кто этого не был достоин?
Ей нравился этот вздёрнутый подбородок, горделивый взгляд. Волшебник всегда умел преподнести себя, и если подумать, этого качества самой Мэри в себе очень не хватало. Обида с лёгкостью селилась в её голове, в то время, как Алистэр плевал на ваше мнение! Там, где был хоть какой-либо процент, что у него может получиться что-то сделать – что же, пеняйте на себя, что вышли против американца, и величественно он проходил мимо держащейся в стороне с скрещенными на груди руками кузины. Она была азартна, но, пожалуй, только под определенным углом, в то время, как зажечь Эла можно с одного оборота. И до тех пор, пока светловолосая не смогла развить этот талант в себе, что же, она с удовольствием ухмылялась и вставала за его спину, свысока осматривая лица остальных ребят, кажется, абсолютно не понимающих, что им можно даже не пытаться вступать в эту битву. Она заведомо проиграна.
И всё же, кузен заставил её поволноваться, когда тянул до последнего с ответом на загаданное ей неизвестным слово. Слыша неуверенное название, американка кричит «Мерлин, да!» и стоит времени остановиться, она ещё с мгновение лежит на полу, дыханием поднимая еле заметные частички пыли. Как ни в чём не бывало, словно только что не изображала на полу часть танца маггловских брейк-дансеров, она отряхивает ткань платья и оказывается рядом со своим напарником, уже открывая рот, чтобы возмутиться, почему так долго, как Алистэр и сам кладёт палец ей в рот, мгновенно вызывая на её лицо эмоцию возмущения:
Раз было так просто, почему ты не отгадал сразу?! — пихнув его в бок, Мэрилин хмурит брови, складывая руки на груди, немного насупившись, и оглядываясь по сторонам. Людям вокруг было глубоко всё равно, чем занималась Маккензи сейчас – её триумфальное выступление прошло, они все дружно посмеялись, но перед ними уже была следующая жертва, по новой вызывающая накал страстей и громкого смеха, — Я уже боялась, что ты не отгадаешь, — обернувшись на него, она смотрит на него немного свысока, но затем качая головой, добавляет, — Хотя, мы бы всё равно нагнали. Скорее, дали бы всем этим, — она крутит глазами, указывая на толпу вокруг, не опуская руки от груди, — Фору. Ну и хорошо, что будем впереди, — стоило ли говорить, что проигрывать кузина Алистэра не любила?
Она могла бы перетерпеть, поблагодарить за игру, и даже порадоваться за людей, победителей! Правда, часто вы видели тех, кто не пытался хвастаться своим призом и новым титулом, в котором обязательно значилось «лучший»? Ей легко было зазнаваться сейчас, стоя рядом с Доркасом потому, что она знала – люди вокруг неё делали бы точно также. А жить по принципу «как к тебе, так и ты к ним» в школьной среде было куда проще, нежели без этого. И хотела бы она подумать, что вполне умела проигрывать своей семьей, но только появись на лице Эла улыбка в тридцать два и блестящие глаза, не трудно было догадаться, кто прикладывал кисти рук к подмышкам и изображал из себя курицу.
В какой-то момент и Мэрилин смогла дать себе волю, посмеявшись от души. Джонсон выпал в напарники не слишком умный студент, так что, сколько бы она не пыталась прыгать перед всеми на протяжении всего времени, он так и не смог угадать «дезинформацию», где-то она слышала более лёгкие слова, но или абсолютно не имеющие смысла, или в представлении самой Маккензи, являющиеся довольно сложными для описания. И когда круг замкнулся, а перед ней теперь оказался её собственный напарник, волшебница переключившись и настроившись на серьёзную игру, махнула рукой, чтобы начать отсчёт времени.
Первые мысли при объяснении, обычно, самые глупые. Картинки, а точнее, объяснения, которые предоставлял ей Алистэр, переключались слишком быстро; и стоило только одному предположению войти в сознание девушки, как он тут же сбивал её с толку, отчего ей вновь приходилось хмурить брови, и начинать всё заново. Что за человек на туалете, что за обогащение всех цветами и попытка написать статью? В какой-то момент, видимо, и вторая половина команды замечает, что не слишком то сильно стоило хвастаться их талантами – вот же они, встали на одной точке, не смотря на попытку Алистэра сделать всё возможно от него!
Я не... Давай ещё, — прижимая пальцы обоих рук к своим вискам, она вновь и вновь повторяет то, что делал кузен в своей голове, прикладывая к этому всему новые факты. Ответ лежал словно на поверхности, дотянись и он твой! Однако, как назло слово, крутящееся на языке, не приходило на ум, отчего Маккензи аж от недовольства топнула ногой – не Эл плохо объяснял, а она не могла понять, о чём идёт речь!
Нос? Что? — говорит она обрывками, пусть и знает, что он не может ответить, — Это связано с... носом. Заклинание? Первое заклинание? Твой нос – картошка! — ей хочется прыснуть на волшебников вокруг, своим смехом и гоготом сбивающих её с цели, как и время, подходящее к концу, — Я помню, ты был очень недоволен, а я...
Бум. Она словно смогла засунуть руку куда-то в глубокую сумку сознания, доставая оттуда свои воспоминания. Складывая всё воедино, ведьма на секунду прижимает ладонь к своему рту, а затем упирается пальцами в плечи юноши перед собой, громко говорит:
Прекрасный, изящный, эстетичный нос! Эстетика? Эстетика! — и вырываясь в победители, Мэрилин не сдерживает эмоций, довольно несколько раз подпрыгнув в воздухе, набрасываясь на волшебника, стоит ему встать с колен, — Что, что-о, кто задаёт такие слова! — однако, возмутиться с полными наполненными лёгкими кислородом ей всё равно не удаётся. Выпуская молодого человека из своих объятий, она несколько тушуется, смеётся, оттягивает край платья, поднявшийся на несколько сантиметров от резких движений, — Ты был чертовски хорош, но я сегодня прямо, — и почему она чувствовала свою вину за то, что играла плохо даже там, где смогла угадать слово? Мысленно представляя к голове свой револьвер, ведьма театрально изображает отстреливание мозгов в продолжение неоконченного предложения, чувствуя, как колотится её сердце. Она скучала. Скучала по их команде, скучала по их общению, и надеялась, что не только на этот вечер, но всё вполне может стать по-другому, стоит только показать, насколько сильно ей важно, что он позвал её.
До них больше не доходит последний круг – бумажки в шляпе заканчиваются, и не смотря на то, что последняя команда отгадывает слово, Маккензи широко улыбается. Трезвость ли ума, или просто держащийся в голове подсчёт очков, она знала, что их команда выходит в победители. Триумфальное чувство растекается по всему телу, и смотря на Алистэра, волшебница немного наклоняет голову набок, поджимая губы, ухмыльнувшись. Не смотря на то, что стоит благодарить лишь одну Джонсон, что они оказались здесь, она обязательно поблагодарит подругу позже, делясь с ней тем, насколько всё это нельзя было считать ошибкой.

THERE'S NOTHING I WOULDN'T DO TO HEAR YOU CALL ME FUNNY
guess
                      I'm a sucker for you

Весь оставшийся вечер в ней и правда не было сомнения в том, что вечер останется хорошим воспоминанием в памяти. До того момента, пока громкий голос одного из друзей Алистэра не прошёлся по всему помещению с нотками задора:
Кажется, нас ждут «Seven minutes in Heaven»? — в неосознанном испуге она дёргается вперёд, но остаётся на своём месте, отдав себе отсчёт, что её поведение могут засчитать странным. Быстро она бросает взгляд на кузена задирая бровь в удивлении и немом вопросе «Это твоя идея?», но по его лицу можно понять, что его тоже застали врасплох, как и ведьму. Сидевшая до этого в расслабленном состоянии, волшебница всё же, осторожно поднимается с места, пытаясь покинуть сцену преступления, но не успевает сделать это незаметно:
Мэрилин, ты что, не присоединишься к нам? — если бы можно было проклясть человека не в слух, студент бы давно [float=left]https://funkyimg.com/i/2WreA.gif[/float]умер; однако, всё что он видит перед собой, это светловолосую, неуверенно пожимающую плечами, оглядевшую всех вокруг:
Нас нечётное количество, — произносит Маккензи, даже постаравшись дёрнуть уголками губ, однако, это далеко не помогает ей решить проблему. В суматохе она понимает, что вновь оказывается на этом диване, кого-то выпихивают из игры под предлогом, что у него есть пара и вообще, уступи место другим, новеньким! И сама не осознав, становится одним из участников дурацкой подростковой игры, так сильно популярной на пьянках у студентов.
Точные правила никто не объясняет – надо ли, с учетом того, что кажется, в этой гостиной игра давно кажется всем знакомой. Однако, следующее, что говорит их «ведущий» заставляет лицо Мэрилин в прямом смысле этого слова побелеть, и попытаться взглядом наткнуться на кого-нибудь, кто был способен вытащить её отсюда, лишь бы прекратить участие. Но что означало ринуться, снова встать и сказать, что она не будет играть? Покинуть гостиную громовых под взгляды полные разочарования и злости, что Мэрилин Иннис Маккензи опять портит всем жизнь? Зачем тогда приходила, если знала, что всё к этому придёт? Не знала. Не хотела об этом думать. Однако, оказалась здесь.
В качестве первого участника выбор падает на Мэрилин Маккензи, — и под её непонимающий взгляд и попытку отказаться, ей лишь вторят, — Ты ведь сама подпрыгнула на месте, чтобы привлечь к себе внимание. Мы не можем отказать! — Раздражающий её смех прокатывается по комнате, заставляя её на мгновение прижать руки к лицу.
Ладно.
Застревая взглядами на юношах дома, ведьма представляет страшное, сразу же переводя глаза на бутылочку, стоящую перед ними в самом центре. Все они образовали круг, и у каждого был шанс побороться за сердце Мэри в одинаковых условиях. Была ли готова она сама его отдать кому-то?
Вдох-выдох. Ладно.
Следующие секунды проходят в её голове словно в замедленной съемке. Вот рука запускает бутылку, и она слышит звук стекла шуршащий по деревянному полу. Маккензи чувствует, как на её плечи немного хмельная подруга кладёт свою руку – всё будет хорошо, Мэри, если что, всегда можно уйти; но она не может. И когда бутылка начинает замедляться, Иннис понимает, что ей даже не о ком молиться, не о ком думать, чтобы...
Эл... — шепчет она короткое имя волшебника, поднимая на него взгляд в тот момент, когда ведьмы и маги вокруг неё взрываются в пьяном громком шуме. Сколько угодно играя в другие игры, которые продумал Алистэр Маккензи они могли бы удивляться тому, что ему в пару попадалась кузина, но сейчас? Таких совпадений просто не бывает! Она чувствует как её ноги одеревенели, смотрит на него широко раскрытым взглядом до того момента, пока темноволосая не подталкивает её со спины – это закончится быстрее, если ты сделаешь несколько шагов! И Мэрилин понимает, что должна выдохнуть, радостно воскликнуть «Выкусите!» ведь ей попался её кузен, человек, который не будет следовать глупым правилам кучки пьяных школьников, человек, который не сделает с ней ничего...
Отрывками светловолосая слышит фразы людей, говорящих о том, что они, должно быть, мечтали об этом дне; некоторые из них смеясь, отворачиваются назад, притворяясь обнявшимися и целующимися, и в момент, когда студенты могут перейти границы, Маккензи быстрым шагом юркает в тот самый шкаф, на который им указывали в самом начале игры.
Она никогда не думала о них подобным образом. Или думала? Представляла ли она, как вместо того, чтобы засунуть палец ей в ухо, Маккензи на самом деле берёт её за руку, нежно сжимая пальцы? Думала ли о том, что вместо того, чтобы наклониться вперёд и отхватить кусок её бутерброда на утренней кухне, он делает это для того, чтобы оставить поцелуй на её губах?
Проклятье, — здесь было темно – не удивительно, в этом и был основной план. Ведьма вздыхая, немного поддаётся вперёд, роняя руку до своей ноги и немного задирая край юбки, выуживает волшебную палочку, шепча заклинание света себе под нос, чтобы хотя бы немного улучшить их положение. А становится только хуже. Места здесь было мало, и хотите или нет, но вы будете стоять близко; и ей всегда было всё равно! Мерлин, она каталась на его спине всё детство, куда уж ближе?!
Алистэр, я... Я... — сердце пропускает удар и ещё один, и, кажется, впервые в своей жизни, Мэрилин не находит ни обидных слов, ни разрезает воздух в сопении и гундеже.
Она никогда не думала об Алистэре Маккензи в таком ключе.
А почему нет?

10

Алистэр никогда не задумывался о том, что чувствовала Мэри, оказавшаяся за бортом его новой популярной жизни. Он не искал скрытого смысла в надменно поджатых губах и выпаленных на духу отказов на недослушанные предложения. Он верил тому, что видел и слышал: ей было не до глупых развлечений мальчишек, словивших недуг пубертатного возраста. Никогда не было. И произнеси кузина вслух, что виной всему были перемены в самом Маккензи, он бы потратил ни один час, чтобы переварить ценные поправки в привычную реальность.
Пожалуй, самая большая ложь Алистэра Маккензи заключалась в том, что он изменился. Нет, он был всё тем же. Может, оброс «завидным» кругом общения, прибавил несколько десятков сантиментов в росте и обзавёлся острыми чертами в лице, но, в конечном итоге, внутри он продолжал быть неусидчивым мальчишкой, раздражавшим своих сестёр очередной выходкой и неправильно подобранным словом. И главное, Мэрилин Маккензи была всё той же, отчего разглядеть причину их постепенного отдаления – непосильная для Алистэра задача, словно его просили получить другой результат с одинаковыми переменными. Они никогда не переставали быть хорошей командой. Но почему вдруг решили об этом забыть? Он бы обязательно спросил Мэри, будь Маккензи уверен, что не лишится важных органов после.
А до тех пор, ему остаётся ценить редкие проблески в затянутом серыми тучами небе.
Да, Мерлин. Да! — он подскакивает с пола и кричит так громко, насколько позволяет не обременённый хмельной дымкой разум, — Ты самая лучшая, Мэри! — встречая кузину широко раскрытыми объятиями, он не задумывается об окружающих, не слышит язвительных предложений поцеловаться. Он забывает, что секундами раньше кузина поделилась со всем миром его детским кошмарным сном! Всё блекнет на фоне маленькой победы. Алистэр чуть приподнимает девушку над землёй и тут же опускает. Улыбаясь ей граничащей с безумной улыбкой, волшебник аккуратно встряхивает Мэрилин за плечи и только потом возвращает ей полный контроль над передвижениями.
Ещё и прибедняется! Найди мне хоть одну живую душу в этой школе, способную расшифровать мои танцы на костях, тогда и поговорим, — пользуясь резким спадом интереса к их персонам, Алистэр утягивает волшебницу на крайние от общей массовки места и, отыскивая свой позабытый стакан с пуншем, роняет себя рядом.
Почти как дома. Устраиваясь по-турецки на диване, он не может избавиться от ощущения, будто они снова на крыльце поместья в Чарльстоне, посмеиваются над тщетными попытками младшей сестры заставить Остару сделать усилие и хотя бы попробовать отгадать. Он всегда предпочитал их скандальный дуэт другим, куда более миролюбивым, но недалёким родственникам. И сейчас Маккензи не может выделить ни единого лица, которое он бы хотел увидеть рядом с собой. Он даже забывает, что ещё несколько часов назад бросал недобрые прищуры в сторону Джулии, предпочитавшей настоящий спортсменов комментаторам. Она бы точно никогда не угадала; и странным образом сегодня этого вполне достаточно, чтобы Алистэр почувствовал себя настоящим победителем в лотерее удачи.
Конечно же, они побеждают. Маккензи не утруждает себя подсчётом баллов, стоит последнему кругу закончиться на едва стоящей на ногах команде, и без всяких объяснений встречает Мэрилин кошачьей улыбкой. Алистэр вздёргивает плечами, многозначительно поджимает губы и чуть закатывает глаза, награждая девушку приступом самоуверенности, будто другой опции, кроме их триумфа, не существовало. И «будто» здесь явно лишнее! Не существовало. Точка.
Уже предвкушаешь будни рабовладельца? — ехидно посмеиваясь, он кивает в сторону команды, собравшей меньший счёт, — Хотел бы я успокоить их, что ты куда добросердечней, чем я, но... — медленно качая головой, Алистэр вновь хохочет и откидывается на мягкую спинку дивана. Почему всё оказалось так просто? Никаких задушевных разговоров, никаких извинительных писем. Им требовалось всего лишь оказаться... вместе. С каждой улыбкой в его сторону, с каждым сдавленным смешком юноша всё больше убеждается, что когда-то порушенные между ними мостики выстраиваются в новый крепкий ряд. И пускай, ему всегда было свойственно видеть мир в лучшем свете, кто будет ждать подвоха, когда всё склеивалось, словно само собой?


HOLD IT, EVEN THOUGH IT KILLS YOU SLOWLY
e x p l o s i o n s ,  h i d d e n   w h e n   w e ' r e   i n   t h e   o p e n
keep on smiling, UNTIL IT'S OVER


Поначалу, всё выглядит безобидно. В особенности, для постоянных гостей подобных мероприятий, заканчивающихся одним и тем же. Встречая красноречивый взгляд своей кузины, Маккензи экспрессивно дёргается и округляет на Мэри глаза: он явно не причастен к неукротимому желанию подростков запереться в тёмном помещении наедине. То, что он один из них, ещё не значит, что Алистэр поддерживает подобные развлечения. Впрочем, стоит девушке стать центром всеобщего интереса, и волшебник лишается экспрессии, обделённой энтузиазмом. С искренним непониманием он прожигает дырку в безмозглом приятеле, решающем, что нет лучшей идеи, чем отправить Мэрилин первопроходцем в узкий шкаф, хранящий запасные мантии и постельное бельё в обычное время. На момент он надеется, что она кинет проклятой бутылкой в стену. Встанет, развернётся и в лучших традициях Мэрилин Маккензи расскажет на какой ступени развития членистоногих находятся друзья Алистэра. К его большому сожалению, девушка тянется к бутылке и удивляет его снова.  [float=left]https://funkyimg.com/i/2WwQ4.gif[/float]
Наверное, он поспешил удивляться, потому что главный сюжетный поворот случается тогда, когда размеренное шуршание стекла по столу останавливается и горлышко находит вторую жертву. Это шутка такая?
Какая жалость, Коннор, никакого спектакля. Какая жалость, — ему приходится выдавит из себя реакцию прежде, чем кто-нибудь заметит замешательство на лице волшебника. Алистэр громко хлопает по коленям, резко поднимается и курсирует в сторону шкафа так, словно это было обычным делом в семейном укладе Маккензи. Может быть, они прятались вместе всё детство? Он готов придумать любую историю, только бы никто не вычислил очевидное – «привычным» окрестить это событие у него бы не повернулся язык.
Ой, осторожно, — закрывая дверь за собой, он чувствует что-то мягкое под ногами, — Пожалуйста, скажи, что это не твоя нога, — к счастью, спустя секунду вещь определяет себя выбившимся одеялом. К несчастью, в голове Алистэра Маккензи внезапно кончаются все слова, и всё, что юноша может, это молчаливо сопеть, проклиная узкие пространства и отсутствие намёка на кислород. Интересно, с каких пор он стал бояться маленьких помещений?
Резко вспыхнувший свет не помогает. Щурясь, волшебник тихо смеётся и дергает головой назад, ничего не произнося. На любую просьбу сознания выдавить полфразы – тишина. И чем больше он не может ничего сказать, тем сильнее нарастает паника в солнечном сплетении. На секунду Маккензи кажется, что выскочить отсюда – лучшее, что он может сделать. Иначе он задохнется. Или сойдёт с ума. Или всё сразу.
Он почти тянется к внутренней части двери, когда помощь утопающим приходит оттуда, откуда не ждали.
Что? — способность развивать скорость до ста идей в минуту возвращается, стоит Мэри заговорить, — Ты что... напукала? — неожиданно воздух в шкафу не кажется ему таким спёртым, как несколько мгновений назад. И выпрыгнуть сейчас, значит, собственноручно подписаться на шуточки друзей-аборигенов до конца курса, если не до самого выпуска.
Ну, ладно! Ладно тебе! Я шучу, — давясь смешками, Маккензи прикладывает ладонь к губам, чтобы не рассмеяться в полный голос, — Я знаю, что девочки не пукают, — выдавливая сквозь содрогания, шепчет юноша и аккуратно убирает руку от своего лица. Успокаиваясь, он смотрит в упор на волшебницу и улыбается.
Посмотри на положительные стороны: пожалуй, ты находишься с единственным безопасным кандидатом из всех, что могли тебе выпасть, — правда, чем дольше Алистэр смотрит кузине в глаза, тем настойчивей ушедшая на второй план паника даёт о себе знать, — Ладно, ещё есть Хэкс. Хотя кто знает чем вы занимаетесь наедине – ходите, как приклеенные, — нет, если он продолжит видеть её на таком расстоянии, точно подпишет им билет в страну непрошеного юмора, — Меня беспокоит один вопрос: ты боишься темноты? — находя руку девушки, сжимающую палочку, Маккензи кладёт свою ладонь поверх, — Или, прошу прощения, меня... в темноте? — его ждёт прямо противоположный искомому результат. Вместо того, чтобы угомонить взбунтовавшийся организм, волшебник чувствует, как давление в центре живота возвращается, добавляя ускоренное сердцебиение в уравнение. Алистэр вновь раскрывает рот, но не может выдавить ни единого звука. Весь спектр его мыслей сужается до прохладной ладони Мэрилин, которую он непроизвольно сжимает чуть сильней. Он не замечает, как уголки губ падают, а его выражение лица теряет привычное ехидство, граничащее с самодовольством. Он смотрит на неё, словно растерянный мальчишка, которого застали врасплох. Но что? Что Алистэр Маккензи сделал, прикоснувшись к руке своей кузины?
О, затихли! — прорезается сквозь громыхающие удары в ушах настолько внезапно, что он не сразу понимает чей это голос, — А вы говорили: родственники! Парочка стаканов пунша, и кузина тоже сойдёт. Тихо-тихо, я кажется слышу звук молнии, — чистый разум возвращается Алистэру так скоро, как слово «молния» долетает до его ушей. В один миг Маккензи роняет свою руку вдоль тела, щурит глаза, дергает шеей в сторону и, лишь различая продолжение комментаторской деятельности, с силой ударяет по внутренней стороне двери. [float=right]https://funkyimg.com/i/2WwQ5.gif[/float]
Ты серьёзно?! — благодаря включившей свет Мэрилин, ему не приходится привыкать к освещению в гостиной. Не обращая внимания на схватившегося за глаз шпиона, он нервно вышагивает наружу, — Какая молния, Коннор? Что ещё твоя бурная фантазия услышала? Звуки страстного... ничего?! — низвергая один вопрос за другим, Маккензи не может остановиться. Не хочет останавливаться. Казалось бы, какая разница? Коннор всегда так делает. Без исключения. Но впервые Алистэр злится так, будто волшебника поймали с поличным, будто он действительно мой сделать шаг вперёд, простой они там ещё несколько минут.
А что ты так орёшь? Он угадал что ли?
Я ору, потому что это бред. Что за детский сад? Давай мы запрём тебя с твоим братом, м? Что? Уже спишь и видишь, как расстёгиваешь все молнии разом? — он не обращает внимания ни на удивлённые смешки, ни на переглядывающихся людей. Он хочет кричать и топать, как маленький ребёнок, повторяя одно и то же: «Это неправда!»
Да, ладно тебе, Эл. Ничего постыдного. Кто не целовал своих кузин? Твоя даже симпатичная. Щекастая немного и косметика бы не помешала, но уж точно не трагедия, — в ответ – нервный смешок.
Шлепая ладонями по бокам, Маккензи с неизменной эмоциональностью дергает рукой в сторону шкафа с Мэри и выпаливает на одном дыхании:
Вот именно! — спросите его, что он имел этим в виду завтра, он не объяснит. Он не объяснит и минуту спустя, но сейчас согласиться выглядит самым безопасным решением в глазах Алистэра. Они даже не поймут, что он подтвердил – пьяных мозгов не хватит. Поцелуй? Что это не трагедия? Что у Мэрилин ещё не сошли детские щёки?
Скрещивая ладони на груди, он наконец разворачивается, чтобы увидеть поддержку в лице кузины – наверняка, ей было не многим приятней слушать, как их обвиняли в том, о чём никто не думал! Увы, он видит далеко не согласный кивок. И когда Алистэр открывает рот, понимая, где допустил ошибку, становится слишком поздно. [icon]http://funkyimg.com/i/2PzRX.png[/icon][status]it's not me, it's you[/status][sign]I'm winnin', yeah, yeah, I'm winnin'
rich kid, asshole, PAINT ME AS A VILLAIN
http://funkyimg.com/i/2PzPU.gif http://funkyimg.com/i/2PzPh.gif http://funkyimg.com/i/2PzPi.gif http://funkyimg.com/i/2PzPD.gif
d o n ' t   b e   m a d   c a u s e   I ' m   d o i n g   m e   b e t t e r   t h a n   y o u   d o i n g   y o u
better than you doing you, fuck it, what you gon' do?
[/sign]

11

[status]срущаяся на ровном месте родственница[/status][sign]she knows me so well
- - - it's crazy when I think of it - - -
http://funkyimg.com/i/2Pj25.gif http://funkyimg.com/i/2Pj26.gif
but my heart just needs help
maybe later we could parlay?
[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2Pj35.png[/icon]Любой в школе знал, что подступиться к Мэрилин Маккензи была задача непосильных трудов. Приветливо она общалась с девочками, давно научилась скрещивать руки на груди и с вызовом смотреть на любого, кто был выше неё, вставая на защиту слабых, явно не чуралась студентов мужского пола, кто попросит у неё перо вместо забытого на прикроватном столике. Другое дело, романтические отношения.
Какой смысл бы проходить через людей, чтобы найти того самого? Она видела, как сходились и расходились люди, и больше всего ей не нравилась хаотичных действий, лишних ссор и эмоциональный горок, которых ей хотелось избежать. В конце концов, несмотря на поверхностное общение, по пальцам можно было пересчитать количество людей, с кем она могла поддерживать контакт, принимающих её такой, какой она была на самом деле. В гостиной Птицы-Гром таких людей было два; не трудно догадаться, почему единственное, что Маккензи может делать понимая, что один из её близких людей решает отдалиться от неё, так это нагадить ему на голову и размазать по лицу. Обида – она такая; а вот говорить о своих чувствах было тем, за чем нужно было уходить далеко, словно это был святой Грааль.
На деле, если быть до конца серьёзными, Мэрилин умела говорить о своих проблемах и без вытаптывания дыры в полу. Однако, это происходило уже после стадии «ты самый плохой, а я нет», и так сказать, мало кто мог до этого момента дожить. Быть до конца честной, большая часть отношений Мэри именно из-за этого и заканчивалась – у людей просто не было терпения и настроения ходить за ней и извиняться больше, чем один раз, с учётом того, что разогнать проблему до размеров Нунду она умела за считанные секунды.
Завидовала ли она тому, когда у Алистэра появлялся кто-то? Нравилась ли ей его любая девушка и хотела ли она поддержать его, хлопнуть по плечу, сказать, так держать? Мэрилин никогда не думала о том, что они могут встречаться; он её кузен! Брат! И всё же, сердце от обиды сжималось каждый раз, когда это происходило. И кажется, только спустя годы и благодаря этой идиотской ситуации в шкафу, Маккензи сделала первую попытку сложить два плюс два.
Что... Доркас, нет! — она задирает одну руку, несильно стукнув его по плечу, недовольно хмыкнув. Лучше бы на ногу наступил ей, вместо таких дурацких вопросов. Что-что, а она явно не планировала обсуждать с волшебником и вступать в дебаты на тему пускания газов, не важно, о каком полу они говорили. И всё же, можно было сказать, что благодаря его словам, у неё появилась возможность немного разжать сжимающий сердце ремень. Пытаясь дать ему побольше свободного пространства между ними, светловолосая топчется на месте, стараясь сделать хотя бы полшага назад, однако, чуть не спотыкается о несчастное одеяло, так что, решает остановить все свои попытки.
Нет, не ходим, — отзывается девушка, — Что ты вообще за глупости говоришь – чем занимаемся наедине, — она на мгновение хмурит брови, поднимая на него свой взгляд и дёргая бровью вверх, — Ты что, пытаешься уличить меня в романтических отношениях с Джонсон? — не удерживаясь, она даже усмехается, качнув головой из стороны в сторону. Пожалуй, таких новостей она ещё не успела услышать. С другой стороны, чему она удивляется? За дверью огромная толпа студентов, обпившиеся пунша, явно существующие только в собственных фантазиях, соревнующиеся, то придумает более развратную историю о тех, между кем ничего не было. Пожалуй, запись её в мнимые лесбийские отношения вряд ли смогли бы даже вызвать у неё усмешку на губах.
Я... — она уже готова ответить на его вопрос, но чувствует прикосновения его руки на своей ладони, сдерживаясь от того, чтобы резко дёрнуться в сторону. Вместо этого Мэри утыкается взглядом в землю, делает глубокий вздох. Она ведь может поделиться своими мыслями – они делали так всё детство! Лёжа на траве заднего двора в Чарльстоне, сидя в одном гамаке, закутавшись от океанского ветра в общий плед или даже высказывая негромко свои мысли под неяркое освещение звёздного неба, когда все давно ушли спать. Она прикусывает губу, поднимает на него взгляд, — Я просто никогда не думала, что... — однако, не успевает договорить, как громкий голос за дверью вызывает бурю эмоций в сердце юноши, заставляя его дёрнуться в сторону двери, освобождая её пальцы.
Мало что могло потрясти Мэрилин Маккензи до глубины души. Люди редко когда волновали её – если слушать каждого, кому было не всё [float=left]https://funkyimg.com/i/2X2aP.gif[/float]равно на её существование, и принимать всё близко к сердцу, можно уйти на дно, и никогда оттуда не вернуться. Конечно, её всё ещё трогали слова по поводу её внешнего вида, однако, они настолько редко доходили до её ушей, насколько быстро кто-нибудь из близких подруг прикасался к её плечу и мягко говорил обратное. И она им верила. Она верила своим подругам, потому что знала, насколько щепетильно подбирала их себе на протяжении долгих лет. Иннис верила своим родителям, зная, что чтобы она не сделала, они всегда будут любить её такой, какая она есть. Мэри верила Алистэру. И думала, что когда-то вверив ему часть себя, он всегда будет стоять за её плечами, защищая её также, как и она бы защищала его.
Диалог практически проскакивает мимо её ушей, и она не встревает, лишь сжимает руки под грудью, волком смотря на студентов вокруг себя, видя, как из толпы появляется Хэксания, виновато смотрящая на подругу – ведь она заставила пройти Мэри через это, всё из-за этого дурацкого желания, который было необходимо исполнить благодаря проигрышу. И всё же, громкие слова Алистэра Маккензи сначала вызывают в ней тёплое чувство – он и правда защищает её, говорит, что это всё глупость, все здесь глупцы! Однако, мир рушиться в тот же момент, когда в одно мгновение ей говорят о том, что ей не помешает косметика на лице, более худые щёки, а иначе – трагедия. Она была его трагедией.
[float=right]https://funkyimg.com/i/2X2aN.gif[/float]Взглядом светловолосая упирается в его макушку, чувствуя, как обида поднимается до самого горла, отчего ей хочется поднять подбородок повыше, чтобы не начать задыхаться.
По-твоему я... Некрасивая? — тихо спрашивает девушка. В конце концов, она же не может поставить вопрос «Ты что, не поцеловал бы меня?» адекватно понимая, что проблема была не в этом; на самом деле, она не знала, в чём была её проблема. Всё, что было произнесено, всё, что подтвердило предложение Коннора всего-лишь двумя словами вызвало в ней чувство огорчения смешанное с замешательством. Люди вокруг утихли, и Мэрилин чувствовала, как все перевели взгляд на неё. Некоторые смотрели с сочувствием – как же живёт с такими щеками, бедняжка. Другие с усмешкой – что же, не может справиться со своими подростковыми прыщиками? И чем больше она бегала взглядом по лицам людей, тем больше ей хотелось открыть свой рот.
Знаете... Вы... Все. Все вы просто отвратительные, недоразвитые и помешанные на собственном тестостероне люди! Почему вас волнуют только какие-то извращения? Мой вас совет – вырастите. Не зря я не хотела сюда идти, играть в ваши глупые игры, и просто... — Мэри делает шаг, другой, понимая, что она больше не может здесь оставаться, и не может продолжать говорить хоть что-нибудь. Маккензи утыкается взглядом в Алистэра в последний раз, — Больше не подходи ко мне, — а он, наверняка, и не думал об этом. Святой Салэм, а она ведь думала, что они изменились! Думала, что этот вечер, действительное, дал им возможность вспомнить, как им было весело общаться раньше, насколько на самом деле они были нужны друг другу. Опуская руки, она сжимает кулаки до боли от ногтей, и проходя мимо волшебника, делает шаг в сторону, без желания даже дотронуться до него, пройти мимо, с силой ударить его плечом, как это делали многие. Нет. Она больше не хочет иметь с ним дело. С неё хватит.
Хэксания, ты идёшь? — последний усталый вопрос, и кивок подруги заставляет её почувствовать себя менее одиноко. Вдвоём две волшебницы молча покидают гостиную Птицы-Гром, более не оглядываясь назад, а Мэри даёт себе обещание вообще не пересекать её порог.


Стоит ли сказать, что плохое настроение явно не прошло и на следующий день тоже? Несмотря на всё желание Мэрилин с утра пораньше пойти к учительскому составу, разгорячёно сообщая им о вакханалии, которая происходила вчера вечером в гостиной, здравый смысл остановил её, вместе с пониманием, что никому лучше она от этого не сделает; в первую очередь, подставит себя и Хэксанию. Возможно, для Алистэра это был бы отличный поучительный урок, и всё же, она просто хотела держаться от всей этой истории подальше, нежели привлекать к себе больше внимания.
Поэтому вместо административного крыла с деканами, со вздохом, Маккензи развернулась на пятке и двинулась прямо в столовую, на поиски того человека, который должен был как никогда лучше понять и принять её сторону.
Юнона Маккензи сидела вместе со своими однокурсницами, весело щебеча, и заприметив голову своей старшей сестры, махнула ей рукой.
Привет, — мягко улыбнувшись ей, говорит Мэри, качнув головой в сторону, — Пообедаешь со мной? — пропустив завтрак,  тем более, не слишком налегая и вчера на еду на вечере, Мэрилин была готова съесть целого слона, если бы ей это позволили сегодня. И усевшись вместе с Юной за один стол подальше от всех, волшебница начинает негромким голосом говорить ей о вчерашней вечеринке в гостиной их кузена, о том, что они нашли общий язык и играли против всех на свете, были в команде, а потом его друзья без головы испортили всё, вишенкой на торте сообщая, что сама Маккензи оказалась самой неподходящей кандидатурой на поцелуй, – представляешь, она! И замолкнув, девушка возмущенно вздохнула, чувствуя, как дышать стало легче.
Каков наглец, — Мэри уверено кивает головой, не слыша издевательского подтекста в словах сестры, — Но Мэри, у после всего этого у меня есть всего один вопрос. Ты не думаешь, что я куда лучше смогла бы понять ситуацию, если бы... Например, была там? Почему вы никогда не зовёте меня с собой?! Вы думаете, раз я младше, то не смогла бы вести бесед ни с кем, из ваших друзей?
Мэрилин широко раскрывает глаза, явно неожидая такого подвоха. Она что... Виновата?
Юна, я не...
И ещё меня ребёнком называете, — прыснув под нос, молодая девушка отталкивает свой поднос, и не поднимая его со стола, оставляет старшую из Маккензи в полном одиночестве с лицом полным непонимания. Когда она шла на поиски Юноны, в её голове даже не пробежало мысли, что младшенькой не понравиться идея, что они существуют где-то на весёлых посиделках без неё, и никакой аргумент в силу её возраста, факультета или подружек, которые бы обязательно сдали девушку, явно не были бы услышаны. Девушка подрывается с места, чтобы сделать попытку исправить ситуацию, видя как пятки Юноны сверкают, и чуть не влетает в, кого бы вы подумали.
Что? — ещё лелея надежду не потерять Юну за пределами её гостиной, девушка выпрямляет плечи, сцепив руки замком под грудью, и прямо смотрит на своего кузена.
Ещё вчера она думала, что его маленькое расстояние между ними, еле заметный запах юношеского одеколона, осторожное прикосновение его руки к ней и прямой вопрос могли заставить её сделать шаг вперёд, неряшливо выпалить вопрос, поделиться сокровенным; сегодня же она стояла перед ним словно нарл, всем видом показывая, что лучше не подходить к ней, о чём она и предупреждала вчера. И если он думал, что она шутила... У неё были плохие новости.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » do you ever feel nostalgia?