A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » we'll never get free, lamb to the slaughter


we'll never get free, lamb to the slaughter

Сообщений 21 страница 28 из 28

1

http://funkyimg.com/i/2PjWn.png
grandson – Blood // Water
we'll never get free, lamb to the slaughter
Elijah Graham & Tracy MacMillan
июнь 1997 года – 2 мая 1998 года.


«I know your kind – men that mistake cruelty for strength… the smallness of your kind of life is nothing to fear. Only to pity.»
Sense8

21

[indent] С детства оберегаемая семьей, сложно представить, какой именно Трэйси МакМиллан вышла бы во взрослый мир. Она не могла жаловаться на то, что шотландский клан подарил ей счастливое детство с большими праздниками, вечным держанием её за руку по каждому случаю и возможности заниматься тем, чем она сама хотела. Возможно, ничего бы плохого не случилось? На фоне тёмного времени, она бы продолжала неспешно ходить на работу, закрывая уши от навязчивого шума войны, стараясь закрывать глаза на то, что кругом ощущалось присутствие смерти. С другой стороны, как это уже может не подстраиваться под «ничего плохого», особенно, учитывая тот факт, скольких людей магглорожденного происхождения сама МакМиллан знает, и более того, общается.
[indent] Она вкладывала много смысла в слова, говоря, что Элайджа изменил её. Кто-то, видевший и общавшийся с волшебницей в школьные годы, мог сказать, что и не в лучшую сторону – она стала менее летящей, всматривающейся в людей, а не просто принимающей каждого, кого встречала на своём пути, старающейся побороть свои страхи. И, разумеется, это могло быть не на руку тем, кто привык пользоваться более слабыми людьми, не ожидая от них отпора. Это те изменения, которые были ей необходимы. Не удивительно, что несмотря на возникающие споры между молодыми людьми, они были по одну сторону реки, крепко держась за друг друга. В конце концов, с каждым годом общего у них становилось куда больше, чем вещей, приносящих в их отношения раздор.
[indent] Её не обижали его шутки, Трэйси знала, что однажды сказав какую-нибудь глупость или сделав что-нибудь, как, например, убив зубную щётку Илая этим же вечером, ей это ещё аукнется. Поэтому дёрнув уголками губ, она не противится его шутливому настроению, разве что пожалев, что щётку они с собой не захватили – может, раз она была так важна, стоило устроить официальные похороны, зажигая её ярким пламенем на металлическом подносе, отправляя в плаванье в ванной? Почти как традиционное прощание у викингов; разве что, без реки, лодки и лука с горящей стрелой.
[indent] Как много они хотели друг для друга сделать. Она умалчивает шутку «тот, кто хотел жить на верхних этажах паба», лишь коротко усмехнувшись и дёрнув взгляд куда-то в сторону, да бы не портить монолог волшебника, слушая то, что он говорит. Его стремление дать ей, им больше того, что у него было вовсе не поражало сознание МакМиллан; вместо того, чтобы падать в обмороки от каждого упоминания их будущего, ей лишь сильнее хотелось сдавить его в объятиях, и перебивая, дополнять всё то, что он говорит. Она ведь тоже хотела большего, и там, где у неё была возможность сделать первые маленькие шаги, у Грэма таковая была отобрана. Волшебница встречала разных людей на своём пути, как и тех, кто рос в богатых семьях с самого рождения, воротя нос от каждой перспективы, потому что не достаточно хорошо и тех, кто родившись в рубашке получал всё то, что желал. Несмотря на сложившуюся ситуацию и не слишком правильные попытки найти плюсы там, где разглядеть их было трудно, она смотрела на Элайджу с гордостью, увлекаясь его стремлением быть выше, лучше, значимее. По крайней мере, именно эти чувства заменяли недовольство от его попыток оставить её жить самостоятельной жизнью, всё ещё являясь частью её.
[indent] — А жаль, я помню истории о квартирах, которые волшебники делали в чемодане. Не то, чтобы я хотела запихнуть тебя в один из таких, конечно, но, — невнятно пожимая плечами, хитро усмехается волшебница, прикрывая глаза от мягкого прикосновения его губ к своему лбу. И всё же, конечно, она знала. Знала и понимала, что шутить об этом или о том, что сам Грэм посадил бы её в погреб до окончания войны, – что всё ещё, кажется было не такой уж шуткой, – и там, где она не могла принять решений, Элайджа мог сделать это без её спросу. В конце концов, не обсуждая, всё может выльется в повторную ситуацию, где он пропадает, пусть и не совсем с горизонта, а рыжеволосая отправляется на его поиски. И сегодня ей повезло; кто знает, что будет в следующий раз?
[indent] Ведьма вздыхает, награждая волшебника серьёзным пристальным взглядом. Ещё секунда, и может показаться, что она поднимется над ним, вновь начиная старую добрую песню о том, что они всегда должны быть вместе, однако, лишь тянется рукой к его ладони, сжимая пальцы своими:
[indent] — Хорошо. Если что-то должно произойти, мы будем готовы к этому, — она резко мотнула головой, раскидывая волосы ещё сильнее на его локте, прокручивая последние слова Элайджи в голове ещё раз, да бы не придумывать себе кошмары перед сном, — Обещаю, что не будем откладывать это в дальний ящик, — она делает паузу, хохотнув и закатив глаза, добавляет, — Можем, конечно, и сейчас, если это, действительно то, чем бы ты хотел заняться в данный час, — немного откинувшись назад, вглядываясь в стрелку часов, фоне медленно светлеющего неба, МакМиллан разворачивается обратно, — Правда, боюсь, я в таком случае, буду лишь грузом в твоих размышлением, чем чем-нибудь полезным, — как и всегда, хочется добавить, но губы Трэйси лишь складываются в мягкую улыбку.
[indent] Приподнявшись, она подтянула себя по выше, высвободив ладонь и переложив ему её на шею с одной стороны, утыкаясь в неё же лицом со второй, едва ощутимо коснувшись его кожи губами, тихо проговаривает, — И как я смогла добиться внимания такого защитника, ума не приложу, — и усмехнувшись, закрывая глаза, ещё тише добавляет, — Пожалуй, придётся сделать всё, чтобы у него было поменьше проблем из-за меня, и побольше времени на меня, — она умела сдерживать обещания. И всё ещё прокрутив слова Грэма в голове, вновь дала себе одно из тех, где сделает всё, что было в её силах, чтобы никогда не оставлять его; потому что последнее, чего ей хотелось – это сделать Элайджу несчастным.


1 АВГУСТА 1997 [indent] — Илай, это отличная идея! — меняя вопрошающее выражение лица на радостные нотки, громче произносит МакМиллан, шурша бумажным пакетом. Совсем недавно вернувшись с работы, она не переставала кружить по квартире, сначала занявшись ужином, чтобы успеть накормить волшебника, и в том числе, себя, перед его уходом, и после предложения помощи в глажке, занялась сандвичами, — Мерлин, и в кого у меня такое везение, получив себе в руки мужчину, умеющего делать всё на свете? — усмехнувшись, весело кивая сначала на гладильную доску, с которой волшебник прекрасно справлялся самостоятельно, а затем и на всеобщий факт о перестройки стен собственными руками, она оглядывает помещение взглядом, продолжая довольно улыбаться. Действительно. Поднимая это рассуждение однажды, волшебница вовсе не размышляла о том, чтобы сделать это сию секунду, однако, не могла не поделиться своими мыслями с ним. Рыжеволосая замечает переходы от к «тебе» до «нам», понимая, что несмотря на прожитый почти совместно месяц, поставить себя в этой квартире как полноценного хозяина было не так легко; и всё же, теплое чувство расходится по телу Трэйси, когда она понимает, что он, действительно, не прочь заняться этим совместно.
[indent] Упоминание денежной валюты Великобритании заставляет её немного сбавить рвение, более вдумчиво кивая головой. Они не так часто ходили за покупками вместе, и не только потому, что кто-то делал это по пути с работы или в часы, когда это было удобно каждому из них. Так было проще не привлекать к себе лишнее внимание, и там, где молодой человек ходил в одни магазины и торговые лавки, Трэйси шла не рядом, а параллельно, делая то, что он не мог. Пусть это и звучало слишком громко – такой возможности у него никто не забирал, но она понимала, по какой причине волшебник осторожничает, и, следовала его примеру, при этом, для всех остальных ведя себя, как обычно, просто существуя в менее многословном варианте, скорее спрашивая у людей о них, нежели рассказывая о собственной жизни, ловко отводя вопросы как о своём жилье, так и существовании в целом.
[indent] — Нас не остановить, правда? — смеясь и непринуждённо наблюдая за сменой гардероба на ходу, дёрнув бровью, кивает головой, – то ли себе и увиденному представлению, то ли словам Илая. При его приближении она лишь скрипнув бумагой в пальцах, свободной ладонью прикасается к его предплечью, целуя его в ответ, — Хорошо. И, — пауза, — Ваши сандвичи, — протягивая ему пакет, без возможности отказаться, ведьма дёргает головой, но бросает попытки найти его сумку взглядом, переводит его на волшебника вновь, — Будь осторожнее, — она говорила так всегда, одновременно вкладывая и не вкладывая в это особого смысла. Конечно, он будет таким и без её наставлений, но ведьма не могла не проговорить это, переживая за него каждый раз, когда молодой человек отправлялся на работу.
[indent] От его слов девушка смеётся, облокотившись о дверной проём:
[indent] — Напоминаю, ты сам выбрал меня и ты знал, на что шёл! — шутливо произносит МакМиллан, дёрнув ладонью в воздухе на прощание, — До завтра, — и несмотря на захлопнувшуюся дверь, рыжеволосая намеренно стоит на месте лишнюю минуту, ещё раз оглядывая комнату вместе с прихожей под закрывающийся замок, прислушиваясь к еле слышным шагам Элайджи по коридору.
[indent] — Поспорить со мной, значит, — негромко буркнув себе под нос, прыснув с усмешкой на губах, волшебница разворачивается на месте, ища взглядом палочку, брошенную на письменном столе, — Вингардиум Левиоса, — чётко слышится заклинание, произнесённое ведьмой, и отставляя на своё место гладильную доску с утюгом, она присаживается на стул, вздыхая и переводя взгляд на разложенные со вчерашнего вечера пергаменты и книги. Честно говоря, она была бы вовсе не против жить мыслями ровного газона и нового сервиза. И взглянув сначала на сипуху, безучастно от мира дремавшую в клетке, и переведя взгляд в окно, на затягивающееся сумерками небо, рыжеволосая не менее уверено кивает сама себе, ведь, Грэм был не далёк от истины – начало и правда было положено.

flames rise and war has begun

[indent] С момента ухода Элайджи, МакМиллан не сдвинулась с места, бесшумно только губами читая очередной параграф книги, взятой из библиотеки больницы. С самого первого дня, когда она пришла на стажировку, волшебница занималась по вечерам дома отдельно, стараясь хотя бы несколько часов уделить теоретической части. Работа в больнице, как и ожидалось, не давалась с лёгкостью, однако, не сдаваясь, волшебница больше случала менторов, делала себе короткие пометки на рабочем месте, а принося домой, разбирала всё это по книгам, делая конспекты. Пожалуй, страх о том, что это будет повтор школьной программы и вечного мучения за школьной правдой, даже не появился в голове Трэйси. Там её заставляли изучать предметы, к которым она абсолютно не стремилась; здесь же, стажёрка больницы св. Мунго прекрасно понимала, зачем это делает, подпитываясь интересом и азартом, не часто, но иногда горделиво рассказывая Элайдже об очередном правильно сваренном зелье или ответе при составлении анамнеза, что случилось с только что попавшим в их крыло пациентом.
[indent] Негромкий хлопок из коридора заставляет её удивлёно дёрнуть взглядом в сторону часовой стрелки, пытаясь понять, не просидела ли она здесь до самого утра не заметив, или Элайджа и правда вернулся слишком рано. Кинув взгляд на волшебную палочку, рыжеволосая слышит его голос, выдыхая, — Ты чего, что-то забыл? — без задней мысли спрашивает его МакМиллан, уже готовясь к быстрым шагам по квартире в попытке найти оставленную до работы вещь, а сама складывает книгу пополам, прижимая свой палец вместо закладки, не рассчитывая на слишком долгий разговор. Так она думала.
[indent] Замечая его боковым зрением и поднимая взгляд, готовая расплыться в улыбке, она видит вовсе не спешащего мимо Элайджу, и явно не того, кто вернулся, забыв поцеловать МакМиллан перед уходом, – тем более, что не забыл, – и безмолвно смотрит на молодого человека, так и застывая с еле слышным «нет..,» на губах.
[indent] Почему сейчас? Ещё час назад они разговаривали о таких бытовых вещах, как перестройке комнаты, шутили и прощались до утра; ведь ничего не предвещало беды! МакМиллан чувствует, как тут же от одной мысли, от одного осознания, что на самом деле значит фраза Элайджи, ей хочется скукожиться до самых маленьких размеров, чтобы незаметно скрыться в каком-нибудь укромном [float=right]https://funkyimg.com/i/2ZPis.gif[/float]месте до окончания всего. Забрать с собой волшебника, друзей, семью, и просто переждать...
[indent] — Что? — она испугано дёргается, а проговорив в голове ещё раз фразу Илая про себя, тут же кивает головой, — Хорошо, — пауза, — Хорошо, что у нас есть ещё время, — МакМиллан, вновь мотает головой, растеряно оглядываясь вокруг себя, а затем втыкая в том первый попавшийся предмет, оставляет книги и записи, поднимаясь с места, — Хорошо, — повторяет волшебница третий раз, будто это что-то меняло, и рваным движением дёргается к шкафу, наклоняясь:
[indent] — Вот твоя сумка, сейчас, я только переложу туда пару вещей. Или лучше чемодан? Мерлин, хотя, конечно, с ним будет совсем неудобно, ещё эти колёсики, — судорожно ведьма пытается вспомнить всё то, о чём они говорили, игнорируя реальность. Волшебники повторяли этот разговор снова и снова, и там, где обычно был только чёткий путь из пункта «A» в пункт «B», в их случае это расходилось на все буквы английского алфавита, подразумевая, что чтобы не случилось – они будут готовы. Конечно, это был вопрос времени, когда произойдёт следующая ступень наступления тёмных волшебников; в конце концов, это было очевидно после нападения на школу и смерть директора, — Достань, пожалуйста, сумочку с верхней полки, — ведьма махнула рукой куда-то вверх, попутно беря с полки то одну, то вторую футболку Элайджи, — Там все скопления, хорошо, что мы особо не тратились, правда? О, и ты покушал? — судорожно меняя одну тему на другую, МакМиллан теряется, не замечает за собой, как всё это время её голос нервно скачет, как дрожат её руки, тревожно бегает взгляд по всему, за что она ухватывается, — Конечно нет, когда, если прошло так много времени, положим сандвичи тогда тоже в сумку, и, Мерлин! — всё это время делающая попытки смахнуть рыжие волосы куда-то в сторону, которые, благодаря собственным действиям Трэйси падали на лицо, она резко дёргает их куда-то вверх, пытаясь стянуть в хвосте без резинки, — Честное слово, как было проще, когда они были короче! — импульсивно гаркает саму на себя МакМиллан, невольно злясь на волосы, когда проблема была не в них; выпуская пряди, Трэйси прижимает остывшие за несколько минут ладони к своему лицу, замолкая.
[indent] Трэйси МакМиллан думала, что справится с этим. Уверено кивала головой, всем своим видом подтверждая, что это сработает, сжимая ладонь Элайджи в качестве поддержки, когда они делились своим планом с Айлин и Майлзом, приговаривая, что всё будет хорошо, они всё хорошо придумали, потратив на это не один вечер. И всё же, несмотря на серьёзность, ей хотелось верить, что это не случится сейчас; не сегодня, ни через месяц, а где-то глубоко внутри себя, и вовсе думала, что никогда. Сильно она прикусывает губу от мысли, что вопрос времени, когда Трэйси останется одна. Ох, Мерлин, сейчас ему покажется, что все её резкие телодвижения делались с мыслью, что она только и ждёт, когда волшебник покинет границы квартиры!
[indent] — Извини, — надломано произносит рыжеволосая, прося прощение то ли за свою реакцию, то ли за отросшие со временем волосы, отсутствие времени на наслаждение поздним ужином или всё вместе. Прижимая пальцы к своей губе, смазывая выступившую кровь, она вздыхает, обхватив себя и опуская взгляд в пол, стоит так, словно виноватый во всём ребёнок. Ведь она чувствовала себя такой. Как волшебник может рассчитывать на неё, как на своего партнёра и не волноваться, оставляя без присмотра, если уже на первых секундах она срывается, не зная, как вести себя? — Я не знаю... не знаю, что сказать. Что сделать, чтобы это остановить, — вновь не конкретизируя, она вновь нервно прикусывает губу, и грузно вздыхая, поднимает взгляд к потолку, пытаясь остановить то, что обычно никогда нельзя было. Что же, если Трэйси МакМиллан расплачется здесь и сейчас – это будет отличное начало поддержки кого угодно в новой главе, которую открывает перед ними Вселенная.

22


Don't ever think that everyone who leaves wants to.


[indent]Как просто было ненавидеть что-то само собой разумеющееся. Конечно, «ненавидеть» – это громко сказано, но не требовалось гения проницательности, чтобы вычислить пренебрежение Грэма к окружавшей его действительности. Вручите Элайдже все деньги мира, и волшебник бы никогда в жизни не выбрал район Лондона, пропитанный дорогим парфюмом снобизма. Казалось бы, люди вокруг были приветливыми, и лестницы всегда чистыми, и даже ненавистный букет в парадном подъезде больше не мозолил глаз, как в первые дни, но стоило сделать шаг назад, присмотреться к вылизанной до блеска картинке, как та становилась тусклой, будто из неё выжали последние соки, чтобы полить несчастный цветок на первом этаже здания.
[indent]Не окажись с ним Трэйси, он бы давным давно сбежал в мрачную сырую комнатку над баром. Неуютную, неопрятную, в неспокойном и опасном переулке, но, по крайней мере, никто и не пытался убедить окружающих, словно всё было иначе. Всё уродство лежало в открытой ладони у всех на обозрении. В Чэлси же больше подметённых тротуаров люди любили вежливые фальшивые улыбки, перешёптывания за спиной гостей, выходивших после щедрого ужина, и если раньше Грэму эта наигранность казалась худшим из зол, сегодня он бы пережил любой парад двуличия, лишь бы не получать весточки из Министерства.
[indent]Возвращаясь по вытоптанному пути обратно в квартиру, он смотрел на раздражающий интерьер новыми глазами. Да, жильцы здесь были не самыми искренними, и догадайся кто-нибудь до его происхождения, ни один из приветливых соседей не стал бы задумываться дважды перед тем как сдать изворотливого магглорождённого. Да, Чэлси был далёк от предела мечтаний юноши, но и лондонским задворкам было не ближе. Из всех мест, способных укрыть Грэма от нового режима, у всех на виду проявило себя самым безопасным. Кто знает, сколько ещё месяцев волшебник просуществовал в сердце благополучия магического сообщества, прежде чем кто-нибудь разглядел неприметное пятнышко на чистом полотне.
[indent]Сожалеть об этом теперь было слишком поздно. У них было несколько дней, в лучшем случае – недель, прежде чем новое правительство принялось бы разыскивать людей, подобных Грэму, вытряхивая все списки и регистрации, в которых, увы, найти имя волшебника было не так-то сложно. Он был наивным ребёнком, поступившим в самое удивительное место, которое человеку его происхождения доводилось видеть. Тот Элайджа не мог думать о том, что когда-нибудь известный Министерству домашний адрес окажется билетом на гильотину. Возможно, знай он как скоро его лучшим годам жизни настанет конец, Грэм бы внимательней вслушивался в несвязные лекции профессора Трелони и не ругался бы на Трэйси, не желавшей расходиться по гостиным факультетов вечером перед контрольными.
[indent]— Да, конечно, сутки у нас точно есть, — отрешённо произносит Элайджа, чувствуя, как шумевшие на заднем плане мысли постепенно догоняют его. Всё, о чём он думал на улице – это как поскорей добраться до их квартиры, и оказавшись на месте обнаружил, что внутренний голос не затихал ни на мгновение.
[indent]Оглядываясь по сторонам, он не замечает неорганизованных перемещений Трэйси из угла в угол. Он разглядывает стены, мебель, будто видит их впервые, будто Элайджа Грэм здесь чужой. Теперь чужой, сколько бы МакМиллан ни твердила обратное. Он угроза, и на этот раз даже Трэйси не сможет поспорить с очевидным. Если Айлин не ошиблась – а в таких вещах слизеринка не ошибалась – любой кто попытался бы просто помочь Грэму в миг превратился в персону нон грата в глазах нового Министерства, что уж говорить про волшебников, связавших себя с грязнокровкой ближе парочки любезных слов. Если у них был шанс выжить, по одиночке он только возрастал. Сегодня, сейчас, нравилось им это или нет.
[indent]— Сумка подойдёт, — хмурясь, отнекивается молодой человек, — Боюсь, что на чемодан моих вещей не наберётся даже с постельным бельём, — неспешно Грэм отходит от первого шока, выдавливая нечто похожее на смешок, и отрывает прикованный к ногам взгляд в поисках своей девушки.
[indent]Они говорили о возможности происходившего сценария и не один раз. Ему казалось – они были готовы. Они уже пережили и расставание, и месяцы молчания. В прошлый раз никто не знал как долго это продлится и будут ли они вновь вместе. Эта разлука могла стать долгой, куда дольше, чем на последнем курсе в Хогвартсе, но в противовес неизвестности они могли быть уверены: Элайджа и Трэйси любили друг друга и сделали бы всё возможное, чтобы оказаться вместе как можно скорей. Они справлялись и с худшим, поэтому, найдя волшебницу взглядом, Грэм совсем не ожидал увидеть её абсолютно растерянной.
[indent]Осторожно, боясь сказать лишнего и сделать только хуже, Элайджа подходит к суетящейся МакМиллан. Он видит и дрожащие руки, и вслушивается в спешащие фразы, прыгающие от одной мысли к другой. Делая тяжелый вдох, он открывает и закрывает рот, предполагая, что в этом состоянии девушка вряд ли отличит один его ответ от другого. Вряд ли большой запас в кармане или пропущенный обед изменит его судьбу. Путь до его будущего места жительства не занял бы много времени и накопленного бы Элайдже хватило с горкой. Да и вряд ли именно это волновало МакМиллан до трясущихся пальцев.
[indent]— Трэйси, волосы-то тут при чём, — он бормочет на выдохе, подступаясь к девушке сбоку и выжидая момента, когда она отвлечётся от сборов чемодана, идущих на мировой рекорд. Да, у них не было недель на раскачку, но вряд ли персона Грэма была настолько важной, что стоило ожидать Пожирателей с секунды на секунду.
[indent]— За что ты... — замечая алую губу и раскрасневшиеся щёки МакМиллан, он непроизвольно сводит брови на переносице и качает головой, отрицая, что его отъезд действительно заслуживал чего-то, кроме печального вздоха. Она будет в безопасности. Она наконец-то сможет возвращаться домой, не думая, не заподозрила ли квартира напротив что-то неладное. Однако Элайджа соврёт, если сделает вид, словно не понимает почему Трэйси реагировала именно так.
[indent]— Трэйс, — уверенным шагом Элайджа оказывается рядом с МакМиллан и в следующее мгновение берёт её за плечи, — Трэйси, — пытаясь поймать девичий взгляд, тихо зовёт её Грэм, — Пожалуйста, прекрати извиняться. Я в полном порядке, ты тоже. Ничего страшного не случилось. Иди сюда, — он находит её руки и тянет на себя, — Иди сюда, — повторяет настойчивей, стараясь сдавить девушку в крепких объятиях. Неуклюже избавляя их от непослушных волос, Элайджа копошится и ерзает, пытаясь найти то положение, в котором бы не потребовалось слов, чтобы передать, как сильно он хотел забрать всё её беспокойство, все страхи и пережить их за неё. Пожалуй, именно эту утрату Элайджа чувствует ярче остальных – лишиться возможности быть ей поддержкой. Приглаживая мягкие волосы ладонью, он не может не думать, что у него нет долгих месяцев, чтобы взрастить в ней уверенность в завтрашнем дне, убедить, что сколько бы времени ни прошло, они ещё поспорят о цвете занавесок и необходимости третьего пуфика в гостиную. Всё, что у него есть – это жалкие часы, пропадающие в реке времени с каждой новой секундой. Он должен сказать правильные слова, должен возвести прочную крепость парой точечных фраз. Но как отыскать эти слова и фразы, когда в твоём арсенале несколько ускользающих мгновений?
[indent]— Трэйси, — впервые за те минуты, что они безмолвно простояли посреди комнаты, Элайджа зовёт её и отстраняется, чтобы заглянуть МакМиллан в глаза, — Послушай меня, — отпуская Трэйси из кольца рук, он перекладывает ладони на тёплые щеки и смотрит на неё упрямым взглядом, — С нами всё будет в полном порядке. Со мной всё будет в полном порядке. Я знаю, что ты бы с удовольствием послала этот день ко всем чертям. Я тоже, поверь мне. Но мы с тобой ко всему готовы, мы знали, что такое может случиться, и ничего не упустили. У нас есть время всё спокойно подготовить, — поглаживая кожу большими пальцами, Элайджа коротко улыбается и хмыкает, — Ну что ты, Трэйс. Ты пережила моё худшее решение в прошлом году. Ты переживала летние каникулы без меня. Я промолчу, что ещё ты делала без меня, — принимаясь ерничать, он ненадолго веселеет, но вновь возвращается к пронзительному взгляду, — К тому же ты не остаёшься совсем без меня. С тобой будет Айлин, Майлз, Джейн, Лорейн, — кивая на каждое имя, продолжает Грэм, — Я свяжусь с тобой, как только найду способ, а я, уж поверь, его найду. Трэйси, — вздох, — Мы с тобой – команда. Между прочим, я ещё никуда не делся, а ты уже проводила меня, — аккуратно ухмыляясь, он замолкает и всматривается в родные черты лица.
[indent]Он старается верить каждому своему слову, – иначе как он убедит в их правдивости МакМиллан, – но не справляется с сентиментальным порывом запомнить маленькие детали, проходившие мимо привыкшего к Трэйси вниманию. Элайджа выцепляет пару новых родинок, чуть блестящие ресницы, сдувает парочку выбившихся на лоб рыжих волос и, подаваясь вперёд, оставляет поцелуй на виске волшебницы. Он всегда спал спокойно рядом с МакМиллан и ненавидел, когда школьные каникулы заканчивались, вынуждая молодых волшебников расходиться по спальням факультетов, но тогда они хотя бы знали, что со следующим поездом в Лондон этому придёт конец. Теперь даже это знание было им недоступно. Всё, что у них было – надежда, а с последней Грэм дружил очень и очень плохо.
[indent]Осторожно отстраняясь, волшебник улыбается и гладит девушку по плечам.
[indent]— Нам не обязательно торопиться, — говоря медленно и размерено, Элайджа вертит головой по комнате, чтобы определить где случились хаотичные сборы и откуда стоит начинать, —  Для начала, соберём тебе маленькую сумку на выходные к Айлин и Майлзу, а потом уже займёмся моей – это дело пяти секунд, — пожимая плечами, негромко смеётся молодой человек, — Я не голоден, так что сэндвичи и правда пригодятся потом. Надо будет предупредить родителей, — отворачиваясь в сторону, он на мгновение замолкает. Элайджа не видел их с прошлого лета и не имел ни малейшего понятия найдет ли он их на месте. По понятным причинам мать редко созванивалась с ним и даже тогда оставалась немногословной. Но предупредить их Грэм был обязан.
[indent]— С этим я уже разберусь самостоятельно. А пока надо собрать тебя в гости, — произносит он многим оживлённей, чуть встряхивая волшебницу, — Что скажешь? — с надеждой в глазах смотрит на неё Элайджа.
[indent]Хотел он этого или нет, ему пора было начинать учиться надеяться на лучшее, когда внутренний голос твердил, что всё пойдёт не так. Как бы смешно это ни звучало, от этого зависело их будущее, выживет ли он или поддастся апатии, позволив худшим своим мыслям воплотиться в реальность. В такое время никакая смекалка и сила не гарантировали успех так сильно, как это делала вера, что всё получится. И если Трэйси должна была стать смелой и остаться одна, он должен был поверить в то, во что не верил никогда: доброта всегда побеждала. Рано или поздно. А им оставалось оказаться там, когда это случится.

23

[indent] Многие слышали фразу «Раньше было лучше», и её популярность можно было проследить как у магглов, так и у волшебного населения. Мать Трэйси часто упоминала своё детство, промежутки между двумя войнами, без наличия опасностей в виде василисков в школе, готовых съесть твоих детей, вопреки мнению, что он ползал по стенам замка только за магглорожденными. Отчасти, и сама МакМиллан понимала, о чём говорит мама, пусть и старалась смотреть вперёд, вырывая, скорее, отдельные воспоминания, мягким комом сходящиеся в одном для неё человеке. Она была обладателем вполне счастливого детства, окруженная друзьями в школе, и несмотря на сложности, встречающиеся на пути, оглядываясь назад, она понимала – это было тогда, когда она ещё совсем ничего не знала. Иронично было думать, что поставь сейчас себя в положение своих четырнадцати, и сделал бы всё совсем по-другому. Лучше бы воспринимал материал и учился, лучше бы знал, что сказать близким, чтобы не уколоться, в конце концов, больше бы тратил времени на те вещи, которые тогда считал бесполезными.
[indent] Трэйси не могла думать, что прошлое было лучше, ведь в общем и целом, любое событие влияло на неё, позволяло ей расти, и сейчас она становилась той, кем являлась. Но только почему всё равно хотелось вернуться, хотя бы, во вчера? В час назад, когда не существующие снаружи, но громко трубящие внутри звуки опасности говорили, что теперь точно не будет, как прежде? И это не из разряда «никаких сидений у озера, положив голову на плечо Элайджи, чтобы не привлекать внимание». Нет. Им придётся разделиться, и даже Мерлин не подозревал, на какой срок.
[indent] Что она будет делать без него? Она ведь не может остаться здесь одна, просто ходить на работу, пить в обеденный перерыв кофе с Джейн и Лори, обсуждая, какой очередной барабан одна из них притащила в их квартиру, и возвращаясь домой, жить так, словно... Трэйси хмурится, не позволяя пройти мысли дальше, пытаясь вернуться к чему-то положительному – не сию минуту, у них есть время, у них есть.
[indent] «Сутки.»
[indent] Ничего не произнося, на самом деле сдерживая восклик мёртвого животного внутри себя; сутки прежде, чем Элайджа уйдёт без даты на своё возвращение. А ведь в некоторых случаях это могло казаться вечностью, как дожидаясь, когда же наконец у тебя будет возможность сесть на поезд для приезда в Лондон – хотелось поскорее прорваться сквозь бесконечно тянущиеся секунды, отсчитывая минуты и радуясь, когда стрелка сдвигается на очередной час. И она не могла определить, что хуже: собраться побыстрее, спеша в безопасность, или же оттягивать этот момент до последнего, стараясь не оборачиваться назад, где тебя ждала тяготившая неизвестность о завтрашнем дне.
[indent] Она не слышит, что он говорит, а в своём обычном состоянии, и вовсе начала бы спорить и шутить – «положим в чемодан ещё запасов еды на год вперёд, набьём место книгами, ты ведь так любишь читать,» однако, сосредоточенная, Трэйси так и продолжает снова по комнате, хватая то одно, то другое, откладывая в сторону, понимая, что это будет лишним и только мешать, чем приносить пользу.
[indent] МакМиллан никогда не чувствовала, что была готова, а когда говорила, что была, прекрасно понимала – как она могла быть? Рыжеволосая роняла голову, поднимая руку с носовым платком каждый раз, когда уезжала на каникулы, что говорить о ситуации, в которую они попали в эту секунду. Каждое расставание с друзьями давалось ей с трудом, а в тысяча девятьсот девяносто седьмом, ты и вовсе имеешь привычку просматривать некрологи, – только вдумайтесь, что стало обыденностью! – на знакомые имена и фамилии, надеясь, что там не окажется никого, кто бы имел с тобой близкую связь. А Элайджа? Её дорогой, родной и любимый Элайджа. Поэтому она злиться, сжимая разжимая кулаки, цепляясь зубами за свою губу до боли. Злится на себя за то, что не может сдерживать эмоции, которые никому не помогут, тёмных волшебников с Лордом во главе, злится на мир, который не может оставить их в покое!
[indent] Трэйси не видит приближение своего молодого человека со стороны, словно сквозь туман слышит своё имя, и обращает на него взгляд только тогда, когда чувствует прикосновение до своих плечей, и повторный зов. Он просит её прекратить, и это вызывает ещё большую бурю эмоций, расходящуюся по всему телу. Как маленькому ребёнку ей хочется топать ногами и кричать обрывистыми фразами, подтирая свои сопли: «Не в порядке!», «Случилось!», «Не тоже!», но вместо этого, покорно делает шаг вперёд, утопая в объятиях волшебника. Ей по прежнему сложно сдержать эмоции, но чувствуя поддержку, исходящую от Илая, сдерживать слёзы становится проще. Стараясь зарыться в мягкую ткань одежды, уткнуться в молодого человека, МакМиллан еле слышно произносит, — Не хочу, чтобы ты уходил, — зная, что не делает никому лучше. Пожалуй, что-что, а эту мысль она донесла до него очень давно.
[indent] Она фактически слышит. Слышит, как пока они стоят, время уходит сквозь пальцы, и вот, вместо гипотетических суток, его становится всё меньше. Только что они могут сделать? Выбирая между тем, чтобы ходить туда-сюда и стоять в объятиях любимого человека, что же, не нужно быть гением, чтобы знать, что она бы выбрала. Именно поэтому когда Элайджа вновь начинает говорить, на мгновение она хмурит брови, и всё же, задирает на него голову, стараясь не отводить взгляда от его лица.
[indent] Пожалуй, она была одной из тех, кому были необходимы эти слова. Похлопывания по плечу, когда боишься сдать экзамен, очередное «ты справишься!», стоит подготовиться палочке взвиться в воздух, громкий голос за спиной, говорящий о сильном ударе битой на поле для квиддича или с замиранием сердца дожидаться открытия конвертов, за которым скрывались результаты её экзамена. Элайджа никогда не давал ей шансов больно удариться, соскочить из-за собственной неуверенности, наоборот, осторожно подталкивая её, зная её темп. И сейчас молодой человек делает тоже самое, привычно забирая её внутренние страхи, давая возможность выдохнуть хотя бы на мгновение. В этот раз ей не хочется разыгрывать сцену из детского сада. С ними всё будет в порядке. На его быструю озорную фразу она лишь быстро щурит брови, качнув головой из стороны в сторону – вот уж о чём стоит вспоминать, так об этом! И всё же, его аккуратные прикосновения, поддерживающий голос и попытка показать ей, что мир не разрушился в одно мгновение работают. Всё ещё боится выглянуть за его плечо, желая спрятаться в ключице жмурясь, но всё же, сделай он маленький шаг назад в попытке проверить, насколько она способна жить самостоятельно, никто не бросится биться в истерике.
[indent] — Ты ведь знаешь, как бы я не любила их, они никогда не сравнятся с тобой, — шмыгнув носом и опустив взгляд, насупив плечи, успевает быстро пробубнить МакМиллан. Ей одновременно и хотелось, и не хотелось строить планы по проведению большего количества времени со своими друзьями. В конце концов, дело было даже не в том, что у каждого была своя головная боль, и пропихивать к себе МакМиллан было не самой лучшей мыслью, но и справится ли она с чувством в груди, видя счастливых Айлин и Майлза, которые продолжают иметь возможность жить вместе? Девушка ни в коем случае не желала им плохого, наоборот, возрадовавшись, когда у обоих пар появился шанс почувствовать себя взрослыми и самостоятельными, помпезно, пусть и в малом кругу, празднуя новоселье. Но смотря на неё, разве они не будут думать о жалости, которую испытывают к Трэйси, оставшуюся в одиночестве?
[indent] — Не правда! Я не провожаю тебя! — возмущёно произносит ведьма, вновь утыкаясь в юношу, обхватывая его талию и вжимаясь в грудь посильнее, — Зачем издеваешься, или ты забыл, что я чуть ли не была готова засунуть тебя в чемодан, лишь бы ты остался рядом? — вздыхая, произносит волшебница, немного отстранившись, щуря глаза, когда он целует её, не сдерживая короткой улыбки, появляющейся на губах, — Поверить не могу, что... что это правда происходит, — сбито произносит МакМиллан, широко раскрыв глаза. Она хочет попросить его писать ей как можно чаще, хочет спросить, если был бы у них шанс увидеться, пошёл бы на риск, лишь бы пересечься с ней в течении этого времени хотя бы на пару минут, позволил бы ей самой встретить опасность лицом к лицу, если бы она появилась? Однако, одного взгляда на Элайджу хватает для того, чтобы, как и прежде знать ответ на любой из этих вопросов. Каждый из них стремился всегда сделать лучше, пусть и в своей манере. Ему не нужно обещать, чтобы она поверила в то, что он сделает всё, чтобы оказаться рядом как можно скорее.
[indent] Она выдерживает паузу, несколько раз ткнув его пальцами в живот, словно взвешивая его план на ближайшее время, и вздыхая, неуверенно кивает головой. Ей хочется взять с его плеч больше, чем просто приготовление ему перекуса на ужин, но прекрасно понимает, по какой причине не её отсылают поговорить с его родителями.
[indent] — Я не уверена, что они хотят знать хоть что-нибудь о... об этом всём, — медленно начинает она, не думающая, что существование волшебницы после ухода Элайджи из дома вообще валидно в семье Грэмов, — Но я очень переживаю. Передай Анне и, — качнув головой из стороны в сторону, понимая, что связь с отцом у него была куда хуже, чем с матерью, — В общем, если им что-то понадобится. Ты знаешь. Я всегда сделаю всё, что в моих силах, — эти люди, в своё время, приняли её как родную лишь за несколько вечеров. Она никогда не забудет удивлённый и любопытный взгляд на трубку, которую ему передал отец Трэйси, счастливую мать Элайджи, то и дело хватающуюся за фотоаппарат, чтобы сделать семейные фотографии, где была бы и МакМиллан. Она задумывается и о его брате, на мгновение чувствуя, как сжимается сердце, и тут же произносит, — Ты прав. Что же, давай начнём, — и оглянув комнату ещё раз, МакМиллан более уверено кивает головой, и прежде, чем отвернуться от него, легко приподнимается на носочках, целуя его в щёку, с благодарностью смотря на юношу. Чтобы он не думал, он всегда знал, что сделать, чтобы вернуть ей силы и уверенность. И ведьма знает – с его отсутствием она никуда не денется.

I wait by the front step for your return
https://funkyimg.com/i/31eKW.gif https://funkyimg.com/i/31eKV.gif
grow,grow
you know I'm here holding on

[indent] — И-и... — она нагнулась над маленького размера котлом с быстро, под действием заклинания, остывающим зельем, — С этим готово, — волшебница несколько раз вертит головой в поисках колб, который успела специально подготовить, и засовывая палочку в рот, привычным движением переливает только что сваренное зелье в склянку, — Ефли тебве фто-т.., — беря палочку пальцами, она поднимает голову на юношу, — Если тебе что-то нужно будет ещё, — внимательно посмотрев на Элайджу, она не заканчивает предложение, всё ещё не до конца уверенная, каким образом они будут связываться друг с другом, но как только у них будет способ, то последнее, что она хотела, это оставить молодого человека без того, чем, фактически, зарабатывала на жизнь.
[indent] — Здесь всё подписано, — благодаря знаниям, которые вложила в неё мать, тем, которые она получила в школе, и изучила во время, пусть короткого, но срока на стажировке, у неё была возможность делать на скорую руку зелья, стоимость которых в магазинах была сильно завышена. Поэтому, не желая тратить время, и снарядить Элайджу полностью, после сбора собственной сумки, она бросилась делать недостающие настойки, попутно вытаскивая всё то, что собралось в их квартире за этот месяц, — Настойки, зелья, пасты. Здесь мазь Айлин. Я поделила противоядия от лечебных, чтобы было удобнее, и, — ведя пальцем, указывая то на одно, то на другое, МакМиллан также добавляет, — Не знаю, с кем вы можете столкнуться, но я стянула небольшую дозу аконитового, на случай, если, — пожав плечами, Трэйси вновь поднимает на него взгляд. Временами она возвращалась к событиям прошлого года, и их походу в поисках Саттэра Брэдли. Речь не была о том, что по случайному чуду юноша столкнётся именно с ним, но кто знает, сколько ликантропов встречается среди прячущихся, и тех, у кого нет возможности обезопасить себя и своё окружение, — Тут немного, но хватит на один раз, — наконец, заканчивает рыжеволосая.
[indent] Опасливо дёрнув взгляд к окну, за которым давно потемнело, она сильнее затягивает его шторой, и возвращаясь к столу, осторожно прокладывает ящичек внутри мягким материалом, обезопасив предметы внутри от разбивание, МакМиллан переносит это в подготовленную на стуле сумку, застёгивая её, и неуверенно прихлопнув её сверху, прокручивая в голове всё, что положила туда. Пожалуй, зря Элайджа сказал, что это было «дело пяти минут.» До тех пор, пока этим занимается Трэйси МакМиллан, готовая засунуть в чемодан или портфель весь дом, то органичное перекладывание туда-сюда вещей занимает куда больше времени, чем сваливание всё одним движением.
[indent] — Кажется, всё, — она бы настаивала на том, что делала, ей было необходимо это. Не зря он предложил делать всё размерено, никуда не торопясь и последовательно, потому что это дало ей время успокоиться, овладеть собой вновь после внезапной новости из Министерства, — Как думаешь, уже? — просверлив задёрнутое шторами окно, она стягивает ладони на локтях, возвращая взгляд обратно на Грэма, — Там ведь так спокойно. Как будто ничего не происходит, — поджимая губы, МакМиллан вздыхает, и в несколько шагов пересекает кухонное помещение, комкая пальцами его футболку, как делала это всегда. И спустя минуту, подавляя вздох, негромко спрашивает, поднимая на него глаза, — Напомни мне, почему я не могу отправиться с тобой? — Трэйси виновато и грустно дёргает уголками губ, подняв ладонь к его щеке. Ей хочется задавать так много глупых вопросов, полу-сидеть, полу-лежать на кровати в полумраке, и обняв Элайджу, столько всего у него спросить, слушая самые развёрнутые и бесконечные ответы, которые он только может придумать, лишь бы не отпускать его.

24

To part is the lot of all mankind. The world is a scene of constant leave-taking, and the hands that grasp in cordial greeting today, are doomed ere long to unite for the the last time, when the quivering lips pronounce the word:
"farewell"

[indent]Элайджа часто задумывался о том, как бы сложилась их с Трэйси судьба, не окажись он в одной лодке с любопытной волшебницей, смотревшей на магглорождённого волшебника, как на незнакомую ей диковинку. Он никогда не обижался, предполагая, что вызвал первоначальный интерес у МакМиллан необычным статусом крови и знанием мира, до сих пор ей непонятного и далёкого. В конце концов, он так же, как и Трэйси, смотрел на школьную подругу с опасливой любознательностью, дергая её за подол мантии всякий раз, когда безголовое привидение пролетало над головой или винтовая лестница решала сменить направление, как ей вздумалось. Всё в её привычной среде было новым и непонятным, и, вполне ожидаемо, Элайджа тянулся к своему негласному проводнику во «вселенную из детских книжек». Тогда он не понимал насколько невозможной и неправильной выглядела его дружба с дочерью чистокровного рода МакМилланов, и прошло много лет, прежде чем Элайджа по-настоящему увидел разрушительную силу, крывшуюся за невинным детским шагом навстречу «чужому».
[indent]Он никогда не говорил ей об этом и уж точно не стал бы вспоминать об этом сейчас, но если бы у Элайджи появилась возможность, он бы не садился в судьбоносную лодку, связавшую их судьбы воедино. Не подумайте, он не жалел ни единой секунды, проведённой рядом с Трэйси. Дело было вовсе не в его чувствах, становившихся глубже и сильней с каждым днём, и не в трудностях, свалившихся на голову волшебника по одной лишь причине – он посмел влюбиться в дочь священного рода, стоявшего в одной шеренге с фамилиями, вызывавшими ледяной парад мурашек по спине Грэма: Малфои, Уоррингтоны, Блэки. Он всегда ставил жизнь Трэйси МакМиллан выше всего остального, и если бы кто-нибудь дал ему гарантию, что волшебница не окажется впутанной в чужую войну, то сделал бы всё возможное, чтобы так оно и произошло.
[indent]Даже Трэйси не смогла бы поспорить с очевидным – она рисковала из-за него. Будь Элайджа обычным среднестатистическим полукровкой, никто бы не подумал осуждать МакМиллан за её выбор. По крайней мере, высокомерное магическое окружение уж точно бы не стало угрожать девушке физической расправой, окажись Грэм всего лишь недостаточно обеспеченным для роли будущего мужа чистокровной ведьмы. Она бы не прочувствовала веяние новых тёмных времён так ясно, не разбила бы себе сердце, похоронив совсем юного брата Элайджи, не страдала бы сейчас, провожая его в туманную неизвестность. И ему не надо было долго искать примера «как могло бы быть». Айлин Блэквуд и Майлз Уолш были прекрасным доказательством, что правильная родословная избавляла от множества проблем, ставших для Грэма повседневностью. Если бы Трэйси выбрала кого-нибудь приближённо похожего на их друзей, ей бы не пришлось узнавать о том, что такое закрытые двери, косые взгляды и неуверенность в завтрашнем дне.
[indent]Впрочем, думать об этом сейчас было слишком поздно. Он мог сколько угодно представлять альтернативные Вселенные, где дорожки их судьбы шли параллельно, не пересекаясь, мыслям волшебника было не под силу исправить сложившиеся обстоятельства. Его мысли не могли защитить Трэйси. Всё, что он мог сделать теперь, это собрать сумку и бежать как можно дальше, делая всё возможное, чтобы имя Элайджи Грэма надолго стёрлось из окружения МакМиллан. И если держаться друг от друга подальше, находясь в городской доступности, выглядело в глазах юноши выполнимым условием, то оказаться чёрт знает где, без единой возможности убедиться в сохранности дорогой ему девушки, совсем не прельщало волшебника. Только какой у них был выбор?
[indent]— Поверь мне, если бы я мог прятаться в твоём чемодане, я бы обязательно это сделал, — поглаживая девушку по спи, негромко говорит Грэм, — Но я не хочу жить, бездействуя и прячась, подскакивая каждый раз, когда буду слышать посторонние голоса в твоей квартире. Конечно, бежать прочь – не многим лучше, но так у меня хотя бы будет шанс что-нибудь придумать, сделать что-нибудь, чтобы это закончилось, — отступая, чтобы заглянуть ей в глаза, продолжает волшебник, — А рано или поздно оно должно закончиться. В этом я уверен, — дергая уголками губ, заканчивает Элайджа.
[indent]Возможно, будь он другим человеком, его выбор не казался бы таким очевидно единичным. Возможно, если бы не его врождённое чувство справедливости и желание перекроить враждебный мир на лучшую его версию, остаться здесь не звучало бы преступлением против всех принципов. Им бы хватило смекалки создать домашний тайник, соблюдать осторожность, лишь бы иметь возможность остаться вместе, видеть другу друга чаще, чем один раз в неизвестность. Увы, цена за это желанное «вместе» была слишком велика – перестань он быть самим собой, кто знает, как быстро бы Трэйси МакМиллан перестала узнавать человека, которого полюбила. И, пускай, его стремление дать отпор, даже когда шансы были не на стороне обороняющихся, зачастую усложняло их с Макмиллан жизнь, она выбрала его именно таким. Не трусом, не парнем с чувством самосохранения в центре всей его личности, она обратила внимание на неугомонного борца за справедливость, заскакивавшего на школьные скамейки, чтобы привлечь внимание острых на язык задир.
[indent]Тихо смеясь от прилетевшего в солнечное сплетение пальца, Элайджа упирается руками в бок и громко вздыхает. От мысли, что Айлин и Майлз примут Трэйси в гости хотя бы на время, ему становилось спокойней на душе. Если он и мог доверить защиту МакМиллан хоть кому-то, первыми в списке стояли именно они. Он не сомневался в способностях парочки: таланты своего друга он наблюдал ещё во времена Отряда Дамблдора, а Блэквуд уже давным-давно зарекомендовала себя недюжинной ведьмой в глазах Элайджи. С ними МакМиллан находилась в безопасности; и, пожалуй, – не в обиду Джейн и Лори, – если кто-то и мог поддержать и понять девушку сейчас, то кто, как не их ближайшие друзья, переживавшие то же самое, что и Трэйси?
[indent]— Я расскажу им строго необходимое, — кивая собственному решению, отзывается волшебник, — Не думаю, что стоит вдаваться в подробности – мама будет волноваться, а Джеймс? Кто знает, что придёт в его голову, узнай он, что творится в магическом мире, — Элайджа поджимает губы и отводит глаза, невольно вспоминая их последний разговор. То, что мужчина ненавидел всё магическое по сей день, он не сомневался и оттого не мог быть уверен до конца не примет ли отец опрометчивых решений. В конце концов, он оставался военным, пускай, и в давней отставке, а Элайдже не хватало только гневного папаши, слетевшего с катушек, и собравшегося играть в войну с собственной тенью.
[indent]— Хотя, — хмыкая, он возвращает свой взгляд к девушке, — Не уверен, что они не дошли до всего самостоятельно с прошлого лета. Даже маггловские издания чувствуют, что что-то не так, — пропавшие люди, найденные мёртвые тела без видимых увечий и улик, не надо было знать о существовании потусторонней жизни, чтобы перестать выходить на улицу с падением ночи. Что уж говорить про семьи, осведомлённые больше остальных.
[indent]— Спасибо, Трэйс, — поглаживая щеку МакМиллан, улыбается волшебник, — Я в тебе не сомневаюсь, хоть и надеюсь, что ничего подобного не понадобится, — она прошла долгий путь от пугливой суеверной студентки до девушки, в которую Трэйси выросла сейчас. Как бы она не злилась на себя за неожиданные слёзы, якобы должные разочаровать Грэма в ней, последние ничуть не меняли того, какой сильной и стойкой она выглядела в его глазах. Она всё ещё смогла переубедить его. Дважды. А после такого никакая война не страшна.
[indent]Не скрывая довольной улыбки, он неспешно следует за слегка повеселевшей МакМиллан и старается не терять бравый фасад и сам. Несмотря на то, что он вполне может закончить их сборы за несколько минут, Элайджа осознанно делает всё неспешно и тщательно, будто от того, как сложен тёплый свитер, зависит их совместное будущее. Что бы она ни думала про его способности следовать плану, игнорируя собственные чувства, мысль о том, что застёгнутые дорожные сумки будут означать – им пора прощаться, вынуждает юношу замедляться там, где стоило бы поторопиться. Они ведь не будут искать его первым. Они были осторожными, незаметными даже приветливым соседям. У них есть немножко времени. Во всяком случае, именно на это Грэм и надеется.
[indent]К своей сумке Элайджа приступает в последнюю очередь, заканчивая как раз к готовности последнего зелья, сваренного девушкой в дорогу. Улыбаясь, он не сдерживает искреннего умиления её материнскому инстинкту, распространявшемуся на любого, кто посмел стать дорогим Трэйси человеком. Грэм негромко смеётся, щурясь в попытке разобрать, что именно старается донести до него девушка.
[indent]— Ничего меньшего я от тебя и не ожидал, — качая головой, он забирает массивную аптечку на все случае жизни и засовывает последнюю внутрь дорожной сумки, — Теперь даже если я вдруг потеряю половину своей головы и не смогу отличить желчь броненосца от костероста, твои наклейки не позволят мне сделать этого, — Грэм вдруг щурится, — Хотя... если я потеряю способность читать, можно будет начинать волноваться, — он ерничает совсем не случайно. Элайджа прекрасно понимал, что девушка не считала его троллем с одной уставшей извилиной, неспособным разобраться в мазях и зельях без поэтапных объяснений. Но чем тяжелей ему становилось на душе, тем сильнее Грэму хотелось сыпать искромётными шутками. Они ведь не на похоронах Теодора, чтобы кто-нибудь счёл подобное поведение неподобающим.
[indent]— Что же, будем надеяться, что это со мной произойдёт в последнюю очередь, — поджимая губы, кивает парень. Он не сдерживается от ёмкого смешка, когда Трэйси заканчивает перечислять всё, что находилось в его арсенале, — Кажется, мне можно открыть передвижную аптеку, — шагая навстречу девушке, дергает плечами Грэм, — Почти как передвижной цирк, только я буду спасать нуждающихся, — смешок, — Ты просто не оставляешь мне шансов попробовать умереть с голоду или заразиться ликантропией. Кто знает, может быть, наш друг Саттэр встретится мне где-нибудь по пути, — он останавливает бессмысленный поток прежде чем случайно оговорится, выдавав место, куда направлялся. Как бы он ни хотел поделиться с Трэйси всеми деталями своего будущего путешествия, безопасность как её, так и его вынуждала юношу утаивать большую часть плана. Если МакМиллан не знала, где он находился, значит, её допрос был бесполезен; и этого было достаточно, чтобы заклеить рот Грэма до тех пор, пока не придёт нужный момент.
[indent]Относя обе сумки в коридор, он медленно возвращается на кухню и останавливается в нескольких шагах от МакМиллан. Почему-то ему кажется, что если он не дотронется до неё сейчас, то они смогут остаться здесь, навеки застывшие в мгновении до прощания. Однако стоит Трэйси заговорить, Грэм приходит в себя и сокращает оставшееся между ними расстояние, придерживая МакМиллан ладонью за предплечье.
[indent]— Думаю, так и должно быть, — реагируя на фразу волшебницы, говорит Элайджа, — Чем незаметней последствия для большинства, тем проще принять изменения. Думаю, с завтрашней газетой всё станет понятней, — зеркаля её блекнущую улыбку, продолжает Грэм, — Подозреваю, что теперь в Лондоне станет спокойней. По крайней мере, на время, — волшебник не обманывался; он наверняка был не единственным, оповещённым о положении дел в Министерстве, и предполагал, что не он один попробует покинуть столицу сегодня ночью. Сунуться на Кингс-Кросс сейчас было, пожалуй, худшей из идей, и Элайджа надеялся, что никому из магглорождённых не придёт в голову сесть на поезд. Нащупав в кармане куртки зачарованную монетку, он думает о том, что стоит оповестить бывших членов Отряда. Возможно, он сможет подобрать парочку потерянных душ на родительском пикапе, на котором Грэм собирался бежать из Лондона.
[indent]Накрывая ладонь Трэйси своей собственной, он тепло улыбается и негромко вздыхает.
[indent]— Ты ведь понимаешь, что это не вопрос о моём или твоём желании, — сводя брови на переносице, на всякий случай уточняет волшебник, — Ты нужна здесь. Ты нужна в Мунго. Если мы все вчетвером покинем Лондон, будет куда тяжелей узнавать обстановку в Министерстве. Мы сможем быть мостом между беженцами и столицей, ты и я, — поглаживая тыльную сторону руки МакМиллан, настойчиво продолжает Элайджа, — Ты знаешь, что я бы всё отдал, чтобы остаться вместе, но пока что у нас нет такой привилегии. Пока что, — выдерживая короткую паузу, он тихо хмыкает и притягивает Трэйси к себе, — Иди сюда, — сжимая девушку в крепких объятьях, он стоит так до тех пор, пока не вспоминает о том, что у них нет в запасе дополнительных суток.
[indent]Отстраняясь, он оставляет затяжной поцелуй на губах МакМиллан и только потом подаёт голос.
[indent]— Пойдём, а то негоже являться в гости в ночи, — он старается сделать этот момент как можно более безболезненным, прикидываясь, словно они разъезжаются в разные дома совсем ненадолго: она к друзьям, он к родителям, — Ты – первая, а я за тобой, — перебираясь к входной двери, он вытаскивает ручку её чемодана и отдаёт последнюю в руку Трэйси, — Обними Майлза и Айлин за меня, — стараясь улыбаться, говорит волшебник, — А я обязательно поцелую Анну за тебя, — тихий вздох. Элайджа вновь сокращает расстояние между ними и стискивает её настолько крепко, насколько это возможно, не сломав девушку пополам, — До скорой встречи. Я люблю тебя, — не отрывая взгляда от лица Трэйси, Элайджа бесполезно старается запомнить каждую маленькую деталь, словно видит её в последний раз.
[indent]Беря себя в руки, он дергает за ручку входной двери и помогает МакМиллан справиться с чемоданами, выводя её на лестничную клетку. Безмолвно Грэм провожает девушку взглядом, пока та не скрывается за грузным хлопком двери. Только тогда он позволяет себе спрятаться в стенах их квартиры, прижимаясь спиной ко входу и задирая глаза в потолок. Элайджа стоит так около пяти минут, а затем делает глубокий вдох, хватает дорожную сумку и уже не позволяет чувствам взять над ним верх, упрямо двигаясь вперёд.

25

[indent] Трэйси была совсем ребёнком тогда, когда первый раз возникло непонимание со стороны особо «одарённых» с задранным носом волшебников вокруг, по каким причинам ей интересны не только магглы, но и дружба с магглорожденным мальчиком. МакМиллан хорошо помнила свою первую реакцию, и быть честной, несмотря на отсутствие поисков очевидного ответа там, где ей задали вопрос, всё же, в силу своей неспособности постоять за себя, так и не нашла подходящих слов. Только с возрастом волшебница не только понимала, что на такие запросы не стоит, как минимум, обращать внимание, а как максимум – она бы нашла, что сказать. И как показала практика, с горем пополам, но применяла это на практике.
[indent] Это было несправедливо – вот что думала МакМиллан. По какой причине дружба между всеми была тактично разрешена, более того, больший процент студентов и, другие участники волшебного сообщества, не обращали внимание на то, с кем ты шёл рядом, но узкий круг решал, что это было не для тебя, не только косо смотря в сторону неугодного, но ещё и предпочитая высказать собственное «фи»? Пожалуй, если в мире и было несколько вещей, которые могли заставить волшебницу вздёрнуть подбородок повыше, складывая руки на груди, ставя себя в позу упрямых, так это решение людей думать, что они могут указывать, что ей делать.
[indent] А ведь раньше она могла мириться с этим. Всё ещё, конечно, не бросать всё из рук, отворачиваясь от любого, кто не нравился большинству, и всё же, имела возможность как-то примять или перевести тему; и сейчас, оборачиваясь назад на свои слова и действия, МакМиллан понимала, что это была большая ошибка. По крайней мере, ей казалось, что было так много вещей, делай которые она иначе, и мнение некоторых могло бы быть изменено уже сейчас.
[indent] Он не первый раз повторяет мысль, что не может сидеть на месте, и Трэй покорно кивает головой, не сдерживая осторожной улыбки на губах, несмотря на ситуацию. Несмотря на хорошо придуманный мир, в котором Элайджа, действительно, отпускает ситуацию и держится от всего подальше, мог бы существовать в её голове, он всё ещё остаётся своеобразной идиллией. Ей были понятны его мотивы, и она не могла не думать о том, насколько сильно внутри гордилась Грэмом. Силу, спрятанную внутри волшебника, должны были увидеть те, кто считал себя победителем в битве, которая происходила сейчас. Она верила в него, как ни в кого другого. И если сейчас нужно было, чтобы они разошлись на время... что же, ей ничего не оставалось, кроме как оберегать его на расстоянии.
[indent] Именно поэтому она старалась и сейчас: начиная от слов помощи для его родителей, которым она желала только счастливой жизни, или смотря на скрупулезную попытку собрать всё таким образом, чтобы у него под рукой было всё необходимое.
[indent] — Я вроде бы не давала тебе подышать парами обостряющего остроумие зелья, — успевает сказать она прежде, чем чувствует проступающий на щеки румянец за похвалу. Не то, чтобы она редко слышала от Илая одобрение по поводу её действий, и всё же, когда дело касалось напрямую зелий или травологии, ей было приятно слышать похвалу. МакМиллан не отводит от него взгляд с несколько секунд, но затем качает головой из стороны в сторону, — С другой стороны, мне кажется, ты что-то от меня скрываешь, — пауза, — Например, историю о том, как ты упал в чан с зельем в детстве, — это бы с лёгкостью объяснило, по какой причине волшебник всегда был остр на язык и находил слова даже там, где другой человек бы застопорился.
[indent] Прибираясь, без желания оставлять кухню в состоянии приёмной начинающего знахаря, Трэйси впопад качает головой на его слова, лишь поднимая голову в конце. В пути. Она не знала куда, лишь факт – есть какой-то конечный пункт, который остановит скитания волшебника. Это было правильно, и всё же, Трэйси хмурит брови в попытке выкинуть ненужные мысли из своей головы, вопрос, крутящийся на её языке; пожалуй, в случае чего, если Грэм знает, где искать свою девушку, направление рэйвенкловца останется той недоступной информацией, которая будет давить на МакМиллан до момента, пока всё не станет лучше.
[indent] Она кивает головой на его слова, но задумывается скорее об обратном. Ещё сегодня днём у неё были пациенты, чья кровь была смешана с магглами. Трэйси вновь неосознанно прикусывает губу, пусть сразу отпуская её, стоит почувствовать неприятное покалывание; не трудно догадаться, что случится с теми, кому ещё сегодня с понимающей улыбкой на губах предлагали помощь. И она понимала – колдомедики здесь были не причём, но всё же, так смогут ли они так просто опустить руки? Поднимая взгляд на Илая, МакМиллан задаёт этот же вопрос сама себе. Сможет ли она делать то, что умеет лучше всего – оставаться в тени до лучших новостей?
[indent] — Я понимаю, но, — успевает только на выдохе произнести волшебница прежде, чем волшебник договаривает, стискивая её в крепких объятиях.
[indent] Трэйси МакМиллан никогда не видела себя на особенной позиции в судьбе кого-либо, в то же время, знала, что вокруг неё так много людей, которые стали для неё больше, чем просто проходящими мимо личностями, влияющими на неё чуть меньше, чем никак. Каждый из них сделал её тем, кем она является сейчас, и глупо будет не подумать, что человек, оказавший на неё самое сильное влияние, не стоял перед ней. Они, действительно, шли к этому с самого детства, с той самой лодки, в которую сели вместе; стоящие по разные стороны, они сумели построить мост между собой, встретившись посередине.
[indent] Она шмыгнула носом, стараясь как можно сильнее зарыться в грудь волшебника, сильнее сжимая ладони за его спиной, как никогда желая остаться в этом моменте навечно. И в момент, когда секунд совсем не оставалось, и миг расставания был близок, Трэйси вместо того, чтобы запоминать его как последний, подумала о том, сколько их будет впереди ещё. Именно поэтому ей намного легче было поднять свой подбородок, целуя волшебника в ответ. Конечно. Помимо этого, так много ждёт двух магов дальше; и там, где они вступают в неизведанное, они всё ещё делают это рука об руку, пусть и какое-то время не физически.
[indent] — Конечно, — оказываясь в коридоре, произносит волшебница, оглядывая его с ног до головы, пытаясь прикоснуться в последний раз, поправить ворот майки, разгладить складки на кофте: и самой поверить в то, что это совсем ненадолго. Это так, словно пару часов назад, когда он уходил на работу, — Обязательно, — мягко добавляет девушка, кивнув головой, стараясь держать марку несломленного голоса, — Мы будем ждать от тебя новостей, как только ты сможешь. Я буду ждать, — старается уверено говорить Трэйси, не выпуская руку молодого человека до самой двери, — Ох, ты... — воздуха начинает не хватать, в момент одного из самых сильных объятий в их жизни, и МакМиллан быстрым движением смахивает вновь набежавшие на щёки слёзы, прекрасно нашедшие место на её лице. Она хочет вновь завести свою шарманку о том, что она не может, однако, разве ей давали такую опцию? И послушно кивая головой ещё раз, скорее сама себе, она сжимает ручку своего чемодана.
[indent] — Ты всегда давал мне надежду. Как и сейчас, — хватаясь свободной ладонью за его щёку, она напоследок проводит по ней несколько раз, твёрдо добавляя, — Да. Мы скоро увидимся, — ей необходимы все силы для того, чтобы не сделать шаг вперёд, вспоминая о том, что ей было всего восемнадцать, что у них есть возможность оступиться, что они дети, — Я очень люблю тебя, Илай, — и последний раз приблизившись к нему, чтобы оставить короткий поцелуй, прежде, чем перед ней распахивается дверь, МакМиллан разворачивается, задерживая дыхание и кивнув самой себе головой, делает шаг вперёд.
[indent] До последнего момента она запрещает себе обернуться в страхе, что кто-нибудь в этот же момент увидит выходящую из квартиры волшебницу, и всё же, напоследок отрывает взгляд от намеченного курса, застревая на силуэте своего молодого человека на несколько секунд. И в который раз напоминая себе, для чего это делает, закрывает глаза, оказавшись на свежем воздухе, представляя перед собой образ нового, на эти выходные, дома.


you say I am strong when I think I am weak
what you say of me
I believe


4 СЕНТЯБРЯ

[indent] Как и ожидалось, почувствовать изменения в своей жизни Трэйси смогла с момента, как переступила порог квартиры своих друзей. Если быть точным, все те слёзы, которые она пыталась сдержать напротив Элайджи, были вдоволь вылиты на волшебников, стоило им только открыть ей дверь и пустить её вовнутрь собственных апартаментов. Поддержка, которую она получила от Айлин и Майлза была неоцененной, и, пожалуй, только эта мысль заставляла волшебницу перестать наматывать сопли на кулак до бесконечности. С другой стороны, был в этом всём один большой плюс – это неплохо сыграло на их продуманной истории.
[indent] Разбитое сердце одной из чистокровных магглорожденным волшебником, который скрылся в неизвестном направлении, стоило только услышать слухи в Магической Британии – её рассказ даже не требовал подтверждений, настолько хорошо эмоционально МакМиллан могла сыграть свою роль, тем более, когда за твоей спиной стоял родственник, знающий, на какие точки могли надавить мирно задающие вопросы «невзначай» представители Министерства Магии. Наверное, не имей волшебница возможности понимать, что правда, а что нет, так бы и поверила в то, во что ей приходилось играть на протяжении всего времени с их разлуки. Рыжеволосая качала головой на работе, выслушивая каждого, хоть как-то, знающего её прошлое, и решившего вставить свои пять копеек – конечно, хорошо, что это закончилось. Конечно, она найдёт кого-то лучше. «Разумеется, как-нибудь можно будет сходить в бар с твоим другом, правда, сейчас у меня много работы.» И тогда, когда вопросы становились слишком прямыми или требующие большего ответа, ей ничего не стоило, как вспомнить об отсутствии любимого рядом, вызывая поток слёз, который остальными принимался как «всё ещё не оправилась от своего горя,» в итоге, оставляя её в покое. Как не иронично, но идеи о собственном поведении МакМиллан подхватывала с прошлого года; в конце концов, тогда расставание с Элайджей выглядело как конец всему. Казалось, что она даже вновь потеряла несколько килограмм, в прочем, в отличие от предыдущего раза, оставив изрядно отросшие за это время рыжие волосы на месте.
[indent] Однако, стоило ей оказаться среди тех, кто точно также, как и Трэйси, ждали новостей от Грэма, всё вновь вставало на свои места, и у неё не было необходимости врать окружению. Она всматривалась в детали и искала подсказки, терпеливо проживая день за днём, стараясь по максимуму отвлечь себя окружающей действительностью: погрузив себя ещё больше в учёбу и изучению нового, слушая и запоминая, а главное, добывая информацию, которая негромким эхом расходилась по коридорам больницы.
[indent] В дни когда она чувствовала, что терпеливость давала сбой, и тягота от одинокой жизни затягивала на её шее свою петлю, а советы друзей делали только хуже, волшебница напоминала себе одним из единственных способов о том, что их ждёт в будущем их прошлым. Методично раскладывая вокруг себя скрупулезно собранные сквозь года вещи: колдо- и фотографии, пачки писем с становившиеся со временем более разборчивыми и грамотными, памятные ленточки, записки, вложенные в конспекты, и сами же тетради, на полях которых осторожно были написаны комплименты и слова поддержки. Ритуал не занимал много времени; но этого было достаточно, чтобы обрести ту силу, которую, она уверена, смог бы вложить в неё Элайджа одним прикосновением. Но это было лучше, чем ничего; и она вновь могла смотреть в следующий день без кошмаров, которые приходилось переживать от ночи к ночи.
[indent] Забавно, как ситуации, к которым, ты казалось бы, готов, всё равно заставляют тебя широко раскрыть глаза, непонимающе моргая, задерживая дыхание. Ещё несколько недель назад она была как громом поражённая новостью о том, что Министерство пало; теперь же, спустя двадцать пять дней, Трэйси получает то, чего хотела больше всего в жизни. И внимательно читая первую подсказку, оказавшуюся у неё в руках с местом встречи, МакМиллан быстро комкает несколько раз сложенный лист бумаги, неслучайно оказавшийся в её руках.
[indent] Три недели назад в её сердце зародился страх; и только сейчас зудящая мысль хотя бы на мгновение отступила. Он жив. Они, действительно, скоро увидятся.
  [indent] Думавшая, что все предыдущие дни уже были испытанием, она не знает, что ждало её впереди. И прежде, чем взволнованная Трэйси оказывается перед аккуратной, но изрядно потрёпанной на вид дверью в конце улицы одного из пригородов, что уже граничил с графством Кент, заводя кулак на уровень глаз для тайного стука, ей предстояло пережить ещё несколько событий, до этой секунды.
[indent] Никто не ожидал, что всё будет легко, и Элайджа зайдёт в квартиру в Лондоне, как ни в чём не бывало, продолжив затянувшийся разговор по поводу ремонта стен. С другой стороны, встречать на пути некоторых людей, ведущих её словно с повязкой на глазах к Грэму, не могло не вызвать удивления на её лице – каков был шанс? И вот, стоя на людной площади, оглядываясь по сторонам, она нервно дёргает саму себя за рукав лёгкой куртки, натыкаясь взглядом на человека, которого ожидала увидеть меньше всего. Это... что это за мерлинова шутка?
[indent] «Не может такого быть» – были слова Трэйси МакМиллан себе под нос прежде, чем она была замечена, и совпадение перестало таковым быть. Не слишком длинный диалог, которому явно не помогало непонимающее лицо рыжеволосой, одновременно пытающейся вести себя как ни в чём не бывало, и всё же, осознающей, что старая знакомая с улицы Элайджи была последним лицом, которое хаффлпаффка ожидала здесь увидеть. Однако, проходящие минуты лицом к лицу, не позволяют не заметить радостный проблеск в её глазах? Увидеть надежду. В тот день, Трэйси покидала квартал шумной улицы с тёплой улыбкой на лице, явно забыв о ситуации, в которую она попала благодаря девушке напротив.
[indent] Чуть больше месяца. А ведь когда-то, несмотря на наличие писем, они не виделись по времени куда большим сроком, не говоря о суммарном количестве дней в течении учебного года. МакМиллан даже с лёгкостью смогла бы вернуть себе то ощущение, когда уезжая от Илая первый раз на каникулах после пятого курса, не могла подождать и пары недель, чтобы увидеть молодого человека вновь. Судьба не делала им лёгких испытаний; и всё же, инструкция, переданная Ханной, была реальной, точно также, как и  дверь перед ней. На всякий случай она заводит одну руку за спину под кардиган, нащупав пальцами волшебную палочку, прокручивая в голове слова о необходимости быть осторожной в любой ситуации.
[indent] По улице слышится негромкий стук, и единственный человек на всей улице, оказавшийся здесь совсем не случайно, с замиранием сердца ожидает хоть какого-нибудь ответа.

26

[indent]«Так спокойно. Будто ничего не происходит.»
[indent]Сказанные в полумраке квартиры слова намертво застряли в сознании Элайджи. Куда бы не падал ленивый взгляд Грэма, всё казалось совершенно обыденным, неизменным. Тот же путь до станции метро, те же угрюмые лица в вагоне поезда, те же неподметённые улицы родного района и далёкий собачий лай, переставший пугать Элайджу с тех пор, как тот был мальчишкой. Если бы он не видел наскоро нацарапанную записку Айлин Блэквуд собственными глазами, то наверняка бы решил, что новость о падении Министерства была неудачной шуткой, чьим-то плохим сном, показавшимся достаточно реальным, чтобы принять его за действительность.
[indent]Но в умиротворённом пейзаже продолжающейся жизни было что-то отталкивающее, словно маленькие царапинки на хрустальной поверхности, незаметные, если не щуриться, всматриваясь в детали. Он не был дома целый год, и его матери не потребовалось долгих речей, чтобы понять зачем он вернулся. Она хорошо знала своего ребёнка – Элайджа бы не ступил на порог отсечённого прошлого, если бы у него был выбор. Выбора у него не было и времени тоже, отчего их долгожданный разговор, едва можно было назвать разговором. Инструкцией со вставками из улыбок и парочки объятий.
[indent]Новости отскакивали от Элайджи, словно теннисные мячики от крепкой кирпичной стены, ровно с той секунды, как волшебник покинул квартиру Трэйси МакМиллан. Беременность матери, съехавший к единственному родителю отец, покинувшие свои семьи друзья – всё это проскальзывало мимо сердца юноши, откладываясь на потом. Всё, что от него требовалось – это решать выстраивавшиеся башенкой непредвиденные перемены в продуманном от и до их с МакМиллан плане. Он совсем не хотел отправлять маму в одиночестве, как не собирался искать замену связным с Трэйси. По крайней мере, ему не надо было беспокоиться о Джеймсе, находившимся в безопастности вдали от этого места.
[indent]Собрав уже третью за этот день сумку, он дал слово связаться с Анной, как только последнее станет возможным; и, пускай, оба они понимали, что молчание будет тянуться ровно столько, сколько будет идти война, Элайджа прощался с матерью, будто они увидятся через пару недель. Провожая забравшую женщину машину, Грэм отчаянно старался не обращать на стучавшую по вискам мысль внимание: у него будет сестра. У него будет сестра.
[indent]Элайджа думал, что разозлится на опрометчивое решение матери, но странным образом идея новой жизни, шедшей наперекор всей смерти и боли, расходившейся по Англии, будто волна чумы, давала ему надежду. Она давала повод ждать будущего, несмотря на то, что последнее не обещало быть радужным для тех, кто находился на островах Соединённого Королевства. И больше всего на свете ему хотелось сесть обратно на поезд, ведущий в центр Лондона, постучаться в квартиру друзей и обрушить неожиданно счастливую новость на человека, который, Элайджа не сомневался, понял бы каждую микроэмоцию, которую он испытывал.
[indent]Но всё, что он мог делать, это следовать заданной траектории вперёд – прочь из единственного места, где Элайджа Грэм хотел сейчас находиться.
[indent]Найти человека, который в нужное время в нужном месте сможет стать мостом между ним и МакМиллан, оказалось не так тяжело, как он себе представлял. Сделав обход нескольких мест былой славы юности, он заручился бумажкой с домашним номером человека, о котором бы в своё время подумал в последнюю очередь. Но какие у него были варианты? Сжимая выдранный из тетрадки клочок, он скрестил пальцы и принялся набирать номер в надежде на то, что услышит ответ на другой линии.
[indent]— Ханна? Ханна – это ты? Это Элайджа. Привет, — голос по ту сторону звучал ожидаемо удивлённо, отчего Грэм постарался быть краток и понятен, избегая сводившей с ума Трэйси привычки начинать издалека, — Скажи мне, ты сейчас в черте Лондона? Мне нужно с тобой увидеться. Это важно, — нервно оглядываясь по сторонам, Элайджа напрягается от проплывающих мимо размытых сквозь грязное стекло таксофона фигур.
[indent]— Да. Да, я в Редбридж. Ты можешь подъехать? — после короткой паузы, женский голос заговорил куда взволнованней, — Илай, что-то случилось?
[indent]— Я расскажу всё на месте. Скажи мне свой адрес, у меня нет под рукой телефонной книги.
[indent]— Выходи на станции Чигвел. Я тебя заберу оттуда.
[indent]— Спасибо, Ханна. Правда, я на машине. Скоро, — Грэм не успевает говорить.
[indent]— Илай, погоди.
[indent]— М?
[indent]— 45 Лешмир Авеню. Только не передавай никому больше. Отцу не передавай, хорошо?
[indent]— Лучше сдохну, — слыша одобрительный смешок на другом конце линии, Элайджа прощается и вешает трубку.
[indent]Вопреки истории, связавших три единицы в неоднозначный союз, Элайджа доверял Ханне. Она могла быть мстительной, мелочной, она могла той самой задирой, от которых одноклассницы прятались в туалетах, но когда речь заходила о вопросах жизни и смерти, она становилась той девочкой, которой Грэм её знал. Страх быть найденной, незаслуженная травля просто потому что – всё это не было пустым звуком для девушки. Слово «война» она понимала очень хорошо. Она проживала эту войну каждый день, пока не вырвалась на свободу.
[indent]Объясняясь перед девушкой, он старался быть немногословным, хотя оставить Ханну без очевидного доказательства своей безумной истории Грэм не смог. На удивление, она прожевала новость с той же простотой, с которой бы восприняла рассказ о том, что, на самом деле, Элайджа был ночным мстителем, носившим плащ и скакавшим по крышам. С долей скепсиса, но с искренним желанием помочь и, возможно, восстановить баланс кармы в свою сторону. В конце концов, теперь странная девочка из школы для рождённых с золотой ложкой во рту обрела куда менее странные очертания. По лицу Ханны можно было бы подумать, что ей было их жалко. Впрочем, эти детали уже мало беспокоили Грэма. Когда время придёт, она передаст написанную им записку. И наскоро распрощавшись с девушкой, Элайджа сел в свой старенький пикап и направился в финальную точку казавшегося бесконечным дня – свой новый дом.

Моя милая Трэйси,
[indent]Если ты читаешь эту записку, значит, всё в порядке, и я добрался до своего временного дома. Подозреваю, у тебя возникнут вопросы по поводу персоны, вручившей тебе первую весточку. Ханна совсем не входила в мой план, но, как и всегда, всё пошло так, как всему было угодно. Я рассказал ей достаточно, чтобы она не мучала тебя расспросами, так что можешь не церемонится с вежливыми беседами – она знает, что у вас мало времени. Отныне она будет передавать мои новости. Пользоваться совой сейчас – неоправданный риск, поэтому Ханна избавит тебя от необходимости светиться в маггловских районах и разбираться с тем, как работает наша почта. Я попрошу тебя избавляться от этих записок сразу после прочтения и взамен обещаю, что буду писать их в двойном экземпляре, чтобы ты смогла их хранить, когда всё это закончится.
[indent]Я уехал от тебя каких-то несколько часов назад, но уже скучаю. Мне жаль, что я не могу рассказать тебе больше. Я напишу тебе снова, как только освоюсь в новом месте. С нетерпением жду нашей встречи. Не ленись перечитывать лекции на выходных и не нарушай свой график.

Думаю о тебе каждую секунду,
Э.


4 сентября 1997 года


[indent]Покинув Лондон больше месяца назад, Элайджа старался не думать о своей прошлой жизни слишком часто. Уйдя с головой в изучение прилегавших к дому Полин территорий и обустройство убежища для таких же, как они, волшебник забивал мысленный поток делами всякий раз, когда голос подсознания возвращал его в оставленную за спиной квартиру в Чэлси и вместе с ней всё то дорогое, что, как казалось ему теперь, Элайджа недостаточно ценил.
[indent]Домашние завтраки, вечерние беседы за чашкой чая, банальный быт, который, несмотря на окутавшую Британию войну, оставался таким же обыденным, как и всегда, – всему этому не хватало главной составляющей из уставшей улыбки Трэйси после рабочего дня. Не подумайте, он не жаловался. Элайджа был рад, что не коротал своё своеобразное заключение в одиночестве, обзаведясь другом по несчастью. Но каждый день вдалеке от МакМиллан ощущался тяжелей, монотонней, будто у него не было ни сердца, ни души.
[indent]Недосказанность в последующих письмах, исправно доставленных Ханной, не помогала. Он боялся рассказывать важные новости, в случае если каким-нибудь образом весточка попадёт не в те руки. Он боялся говорить о матери, о том, что постепенно их дуэт с Полин был нарушен парочкой новых жителей, он избегал описаний природы, временных уточнений и, порой, даже доступных им продуктов, остерегаясь, что кто-нибудь сможет вычислить их местонахождение по обрывкам характеристик. Элайджа писал так, словно вместе с Трэйси их письма читало всё Министерство, и, пускай, он ненавидел не делиться с ней всем происходящим, волшебник понимал – всё эти усилия были во имя благой цели. Их общей безопасности.
[indent]Он держался за мелочи. За невзрачные моменты из памяти, становившиеся куда дороже, чем большие события в их общей жизни. За их единственный короткий телефонный разговор, – не без помощи их верного связного, – напомнивший Грэму о том, как сильно ему не хватало голоса МакМиллан, говорившего любую ерунду, не важно, какую, главное, её родного. Возможно, он не менял ход истории, прячась в лесной глуши, но ему нравилось думать, что своими невзрачными усилиями он склонял чашу весов в нужную сторону. Те, кто знали Элайджу в школьное время бы не поверили: юноша, привыкший воображать худшее, цеплялся за любую мелочь, обещавшую светлое будущее. Впрочем, альтернативой было отчаяние, изрядно уменьшавшее шансы выжить, и потому Грэм предпочитал бороться с самим собой, нежели со своими шансами увидеть конец войны.
[indent]Его последняя записка, отправленная МакМиллан несколько дней назад, была самой короткой. В ней были инструкции к тому, каким образом Трэйси должна была выехать из Лондона, и конечный адрес небольшого отеля, в котором молодой человек собирался её ждать. Отправившись в назначенный город заранее, Элайджа «сбросил» письмо на полпути, рассчитав, что с того расстояния весточка должна была добраться до Лондона к тому времени, когда он окажется в пункте назначения. По прибытие он созвонился с Ханной, отчитавшейся о доставке «посылки», и плохо спал, мучаясь от мандража.
[indent]С самого утра в Элайджу не влез ни кусок съестного, и дело было не только в так и не покинувшем его волнении, превратившемся в синяки под глазами и помятый общий вид. Стоило ожидать, что завтраки в семейной гостинице с весьма неоднозначной владелицей будут такими же неоднозначными. Он промучался несколько часов, беспокоясь, что разойдётся с МакМиллан, если отправится на поиски ближайшего супермаркета, но ближе к обеду сдался. Элайджа уже возвращался обратно, шурша парочкой пакетов в руках, когда обнаружил увлекательную сцену прямо напротив отеля. И после столь долгой разлуки, он бы мог предположить, что голодный желудок рисовал ему реалистичные миражи, если бы актриса не играла свою роль так правдоподобно.
[indent]— Мисс, мне кажется, вы так долго будете стучать, — подбираясь чуть ближе, он еле сдерживается, чтобы не побежать девушке навстречу, но делает глубокий вдох, доводя юмористический выпад до конца. Элайджа даже пытается говорить другим голосом, не привлекая к себе внимание МакМиллан сразу.
[indent]— Дайте, дайте я вам помогу, — он сдаётся на полпути, чувствуя, как смех прорезается сквозь выдержанный на одной ноте тон. Быстрым шагом Грэм преодолевает то маленькое расстояние, остававшееся между ними, и не церемонясь сжимает Трэйси в крепких объятьях.
[indent]Он не замечает, как роняет пакеты, как путается между желанием прижать Трэйси, как можно ближе к себе, и расцеловать девушку за все пропущенные разы, то отпуская её и целуя в щёку, в лоб, в губы, то опять притягивая к себе и приподнимая над землёй. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым, потому что никакой первый поцелуй и, уж тем более, выигранный спортивный трофей не идут в сравнение с тем, что испытывает юноша, увидев её спустя столько времени.
[indent]— Я же написал тебе спросить мою фамилию на ресепшн, — беря лицо МакМиллан в свои ладони, смеётся и бормочет молодой человек, — Владелица гостиницы дама преклонного возраста. Кто знает, сколько бы ты стучалась, пока бы её исключительный слух уловил взрывы гранат, — качая головой, он выглядит совсем не как человек, якобы отчитывающий девушку за бездумные решения, — Как ты, — прерывая самого себя на полуслове, Грэм приставляет палец к губам волшебницы, — Внутрь. Иначе, боюсь, мы простоим тут очень долго, — целуя её ещё один раз, он оглядывается в поисках брошенной еды и подхватывает пакеты, толкая входную дверь ботинком, чтобы Трэйси прошла вперёд.
[indent]То, что в радиусе нескольких десятков миль, кроме них двоих, не было ни единого волшебника Элайджа был уверен. Один из прохожих его временного дома ручался за место, как за безопасное, и проведённая здесь бессонная ночь стала тому доказательством. В индустриальном городке, лежащем близ нескольких фабрик, не поселился бы ни один уважающий себя чистокровный, а такие, как Грэм, просто бы не остались в пропахшей бензином дыре, имея возможность сбежать в любое другое место. И всё же он считал, что в их положении чрезмерная осторожность была вполне уместной, и предпочёл не светиться на улице лишний раз.
[indent]Проходя мимо пародии на стойку регистрации, он не сдерживает сведённых на переносице бровей от картины сопящей хозяйки под кричащую из подвесной коробки, которую тяжело было назвать телевизором, мыльную оперу. Оборачиваясь к МакМиллан, он кривит красноречивую физиономию и шепчет беззвучное: «Романтика». Так ведь она представляла их первую поездку на отдых вместе?
[indent]Говорить он начинает, когда они преодолевают половину лестничного пролёта.
[indent]— Я сначала боялся тебя пропустить, — поднимая в воздух пакеты, объясняется Грэм, — А потом подумал, что если вдруг ты окажется голодной, я не прощу себе, если ты съешь что-нибудь из здешней стряпни. Ничего особенного, но я купил твои любимые маггловские сладости, — он старается не подать виду, что чувствует свою причастность в очередном заметном скачке веса МакМиллан, и продолжает, отшучиваясь, — Теперь ты даже не сможешь мне перечить, что и так поправилась, — морща нос, нарочно ехидничает волшебник.
[indent]Останавливаясь напротив входной двери, Элайджа выуживает ключик из кармана и, приветствуя МакМиллан полупоклоном, пропускает её движением рук внутрь.
[indent]Со времён комнаты над баром Грэм сделал большие прогрессы в выборе своего временного места жительства. Увы, не потому что решил, что достоин большего. Если бы не МакМиллан, он бы с удовольствием занял самую страшную кладовку пожилой хозяйки. Впрочем, если бы не МакМиллан, его бы здесь и не было, поэтому Грэм сделал всё возможное, чтобы их время вместе не проходило под аккомпанемент стройки или с видом на кладбище.
[indent]— Могло бы быть лучше, — закрывая дверь с другой стороны, начинает волшебник, — Но для первого совместного путешествия не так плохо? — неловко пожимая плечами, он останавливается посреди комнаты и неожиданно чувствует себя таким же растерянным, как на кухне, несколько лет назад, когда Анна прервала его крики в самый неподходящий момент.
[indent]Он наконец-то видит её спустя столько времени и, вопреки всякой логике, уже скучает. Грэм мечется между радостью, грустью, неожиданным беспокойством за то, что за этот месяц что-нибудь могло изменится, и непривычной уверенностью, что их счастье от встречи взаимно. Он чувствует так много и сразу, что ненарочно выглядит сбитым с толку, словно впервые в жизни открыл, что такое эмоции.
[indent]— Расскажи мне всё, — он произносит почти шёпотом и, хватаясь за карманы джинс большими пальцами, улыбается ей неуверенной аккуратной улыбкой.

27

[indent] За пару секунд ничего не изменилось, и Трэйси сбивает брови в кучу, прикусив губу, стучится ещё раз. Несколько беспокойных ночей, активные будничные дни и абсолютная неуверенность в собственных способностях к запоминаю делают то, что делают, и один из самых важных пунктов, оставленных в записке Элайджи стирается из памяти. Волшебница прислушивается, топчется на месте, словно это поможет и уже задирает руку в третий раз, почти расслабляя пальцы за своей спиной, теряя бдительность. Голос за её спиной, однако, возвращает всё на свои места; и вот рыжеволосая крепкой хваткой берётся за волшебную палочку, не вытаскивая её, в то время как разум убедительно пытается выстроить цепочку действий. Нет, ей нужно вести себя, как обычно: отмахнись от помощи, скажи, что ошиблась адресом, возмутись, что дверь остаётся закрытой или вытащи из кармана чек, с любопытством спрашивая, куда пропал почтовый ящик.
[indent] Всё это, конечно, остаётся в её голове и никогда не применяется на практике. Нервничая, подозрения в её голове насчёт слишком знакомого голоса наскакивает на неё только в тот момент, когда она медленно начинает разворачиваться на пятке. И в момент, когда её сжимают в объятиях, лишь успевает выдохнуть имя молодого человека, вторя ему действиями обратно, стараясь охватить как можно больше, несмотря на свои размеры.
[indent] Она задумывалась – можно ли было сравнить ожидание от их встречи в точно таком же свете, как когда они уезжали на каникулы, вдаль друг от друга? Дело ведь было не в том, что тогда они не хотели встретиться; как сейчас она помнила, что нервно приминала ногами камень на станции в Хогсмиде, в ожидании своего рэйвенкловца, то и дело вытягивая шею, словно это должно было ускорить прибытие красного поезда. Сквозь годы Трэйси чувствовала, как существование раздельно влияло на неё, и как сложнее и сложнее становилось это переживать. Ситуация не становилась лучше от понимания, что Грэм жил в неизвестности: где и почему там, как далеко и одно ли это место, вопросов было больше, чем ответов, тем более, что и МакМиллан старалась лишний раз не тревожить себя ими.
[indent] И вот он здесь. Здесь, сейчас, не оставляет и пустого места на лице, украшая её поцелуями, вынуждая Трэйси смеяться, инстинктивно вцепляться в него ладонями сильнее, оказываясь над землей, счастливо улыбаясь. Словно вокруг них не существовало более ничего, и даже время было подвластно двух молодым людям.
[indent] — Ресе-епшн, — протягивает она, наконец, — Точно, — прикрывая один глаз, волшебница укладывает свои пальцы поверх его ладоней, то ли ехидно, то ли смущённо улыбаясь от собственного промаха. В голове мгновенно зарождается миллион причин и объяснений, почему она стояла перед дверью как дятел, усердно стучась, – будто они были на уроке, и с неё обязательно должны были потребовать ответ за опоздание, иначе выставят из класса, – но смена декораций происходит быстрее и вот, подставленный к губам палец, как и толчок ногой двери, вынуждают её кивнуть головой и двинуться вперёд, не делая попыток ухватиться за один из пакетов в руках молодого человека – кто же ей позволит!
[indent] Проходя мимо той самой женщины, которую не разбудить и четырьмя фунтами тротила, Трэйси хихикнула себе под нос, — А что ещё надо? — кивнув головой на романтическую передачу и посапывание в такт, МакМиллан быстро проскакивает мимо, на ходу оглядывая помещение. Пожалуй, Элайджа потрудился на славу, выбрав максимально неприметное здание, и район. И если это кому-то звучит с сарказмом – о нет. Трэйси МакМиллан готова была гордо вздёрнуть носом вверх, осознавая, какую работу проделал молодой человек; в конце концов, для рыжеволосой, не слишком сведущей в делах магглов, было бы куда сложнее подобрать место, на которое никто не положил бы глаз.
[indent] — Всё настолько плохо? — хрюкнув, задаёт она риторический вопрос, устремляя взгляд на пакеты, скрывающие различные вкусности. С отъездом Элайджи, она сократила своё появление в любых не волшебных районов до минимума, да бы не выказывать никаких подозрений, так что и магазины с их, совсем непохожими на продукты магов, сладостями были для неё под запретом. Слышите, как сердце забилось сильнее? А глаза заблестели ярче? — Всё то ты знаешь, — поднимая глаза на мгновение к потолку, на выдохе добавляет Трэй, перескакивая через ступеньку, стараясь не отставать от юноши. Ей до сих пор не верилось; и там, где расставание чувствовалось как никогда, одновременно было и ощущение, словно прошло всего пару дней с его отсутствия дома, настолько просто ей было с ним разговаривать.
[indent] — Перестань, всё чудесно, — наспех отмахиваясь ладонью, произносит МакМиллан, — Напоминаю, я была готова жить с тобой и над баром, — лукаво улыбаясь, – она ещё долго будет помнить их спор, – и оглядываясь, она опускает с плеч небольшого размера походную неприметную сумку, и кивнув головой, полноценно оборачивается к Грэму. Ей хочется одновременно сделать так много всего, и только разум подсказывает, что высвободи она весь поток эмоций, бедный Элайджа не устоит на своих ногах.
[indent] Делая шаг, другой, Трэйси сокращает расстояние между ними, оказываясь перед юношей. Поднимает свою ладонь, аккуратно дотрагиваясь до его щеки, тут же дёргая уголками губ вверх. А ведь у неё даже не было сил и мыслей о том, чтобы что-то подозревать; дядя часто делился с ней историями о том, как сейчас волшебники, решившиеся держаться вместе, спрашивают друг друга факты, о которых могут знать только они. Однако, за короткие секунды, которые она увидела юношу, их вечно шутливая форма быть нарочито вежливыми. Его глаза, выражение лица, поведение всё говорило о том, что перед ней был её Илай.
[indent] — Мы словно не виделись вечность, — не сдерживаясь, негромко говорит МакМиллан, и подскакивая на цыпочки, прикрывая глаза, целует его в губы; а сердце её билось так сильно, что можно было услышать каждый удар. Наконец, опускаясь на ровную стопу, она улыбается шире, добавляя:
[indent] — В таком случае, нам придётся присесть – разговор нас ждёт длинный, — дёрнув носом, и заглядывая ему за спину, Трэйси сверкнув глазами, добавляет, — Где там мои сладости? Предлагаю устроить обмен, — и прежде, чем молодой человек что-нибудь спросит, ведьма весело говорит:
[indent] — Ты же не думал, что я приеду с пустыми руками?
[indent] Как оказалось, её сумка была забита вовсе не одеждой, – хотя и без неё Трэйси бы точно не справилась, – и оказываясь возле кровати, она начинает вынимать одну вещь за другой. Тут оказываются и редкие снадобья, – в меньшем количестве конечно, чем с месяц назад унёс Элайджа, но вполне отлично впишутся в его комплект, – и часть сменных футболок, успевших пройти путь от грязного к чистому, не забыла она и про магические лакомства, которых, она была уверена, было не так много там, где жил Илай сейчас. Или ей просто хотелось так думать? В одежду было запаковано и письмо, хранившееся у шотландки последнюю неделю – его Илаю передал Майлз, явно соскучившийся по своему другу. МакМиллан устремляет взгляд на одну из своих кофт, в которые было явно завёрнуто что-то ещё, но оставляет лежать её нетронутой, наконец, развернувшись к волшебнику, которому всё это время попутно рассказывала ушедшие сквозь время новости. Про свою семью, про их друзей, наставников на работе и то, как старательно она пытается быть хорошим колдомедиком. Держа в руках термос, – да-да, вы не ослышались! – выкупленный в одной из антикварной лавке во время их совместной прогулки по городу, волшебница ловко разливает по двум стаканчикам горячий чай, и протягивая один волшебнику, переставая по-хозяйски возиться со всем, усаживаясь на кровать.
[indent] — Кстати, по поводу больницы, — прерывая небольшую паузу, произносит Трэйси, упираясь взглядом в упаковку шоколадки в красной упаковке с белыми буквами, и разламывая её пополам, осторожно вытаскивает батончик, — Я... — она хмурит брови, украдкой смотря на молодого человека, а затем вздыхая, добавляет, — Я предупреждаю тебя сразу – тебе это абсолютно не понравится. Но выслушай меня, хорошо? — глупо было думать, что идя сюда, МакМиллан не возвращалась к этой мысли несколько раз, то отмахиваясь от желания рассказать всё сразу как есть, то, наоборот, держа это в своей голове до последнего. Часом раньше, часом позже, так какая разница, когда она расскажет?
[indent] И всё же, сидя напротив Элайджи, у неё не было сомнения перед тем, что она должна была сделать. И открывая рот, Трэйси стараясь не пропустить ни слова, начинает свой рассказ:

[indent] Несмотря на то, что смена подходила к концу, Трэйси МакМиллан не знала об этом – весь день у неё не было ни секунды оборонить взгляд на часы. Её текущий наставник не вышел на работу, поэтому попав к заместителю смены, её то и дело гоняли по разным палатам, заставляя собирать анамнезы, а затем переделывать их из-за каких-то мелочных помарок, попутно обязывая навещать и отделение с зельеварами, которым вечно требовались постоянно заканчивающиеся ингредиенты. Вот и сейчас, торопливо отмахиваясь от такой же молодой стажерки, как и она, ждать ли рыжеволосую перед входом или нет, чтобы отправиться домой, Трэй пытается занырнуть в помещение, где хранились рецепты и составляющие для них, как упирается в замкнутую дверь. Нахмурившись, с проскальзывающей в голове мыслью, что рабочий день ещё не закончился, ведьма вытаскивает волшебную палочку, и негромко проговаривая «Алохомора,» МакМиллан дёргает ручку на себя, влетая так быстро, что не замечает стоящего перед ней человека, и как итог, роняет и её, и себя.
[indent] — Трэйси!
[indent] — Джейн?! — не успевает она возмутиться, уточняя, какими делами тут занималась стажерка, как испуганное лицо заставляет её опешить; и она не поднимаясь с места, закрывает дверь с просьбой девушки, только потом начиная говорить снова:
[indent] — Ты выбрала не самое лучшее время ограбить подсобку, — неловко шутя, произносит МакМиллан, однако по изменившейся мимике на лице подруги, она широко раскрывает глаза, — Не может быть!
[indent] — Трэй, ты... Ты должна понять! Всех пациентов, их выкинули на улицу после того, как пришёл новый режим. Им никто не может помочь! Все боятся, и Джой... — она делает паузу, бегая взглядом по полу, пытаясь ухватиться пальцами за все те пузырьки, которые уронила с приходом Трэйси, — Ему нужна помощь, он совсем не справится без меня.
[indent] — Подожди. Успокойся. Что с этим Джоем и где он сейчас?
[indent] — Не уверена, но похоже на болезнь исчезновения. У меня дома.
[indent] — Ты. Сошла. С ума.
[indent] Их диалог длится недолго, и на протяжении всего времени, в её голове крутится лишь одна мысль – Джейн сошла с ума; и всё же, моральная ответственность подсказывает, что О'Нил не совершала никакой ошибки. Это делали все остальные, кто отвернулся, и не протянул руку помощи там, где мог бы. Где должен был. Помогая волшебнице собрать всё необходимое для противоядия, тогда рыжеволосая подумала – неужели, случись такое же с Грэмом, она бы опустила руки, просто потому, что новый закон так сказал?

we are meant for more
https://funkyimg.com/i/327Hs.gif https://funkyimg.com/i/327Jo.gif
there's a lock upon the door,
                                but we hold the key to change

[indent] — Джейн оказалась права, и её друг выздоровел, покинув Лондон в тот же день, но я не думаю, что... я знаю, что он такой не один, — негромко проговаривает Трэйси, наклонившись над своей чашечкой из под термоса, — И я прекрасно понимаю, какому риску мы были подвержены. Однако, я понимаю ещё одну вещь – этим людям не планировал и не планирует помогать никто, кроме нас. Я знаю, что я не смогу спасти всех, — пауза, — Но я ведь могу попытаться помочь хотя бы кому-нибудь, — волшебница сползает по тонкому одеялу поближе к тому месту, на котором сидел сам юноша, и оказываясь рядом, тянется своей ладонью к его, — Я хочу быть полезной, Илай.
[indent] Разве не он может понять её, как никто другой? Элайджа никогда не требовал от волшебницы того, что делал сам. Её никто не заставлял примкнуть к Отряду Дамблдора, вставать на уроках на парты, громко говоря о том, что им нужна практика, а не то, чем они занимались на уроках Долорес, получая «памятный», как у многих, шрам. Грэм бежал для того, чтобы защитить, в первую очередь, её, и Трэйси ценила каждое его действие, вторя ему ответным шагом, прячась, «не высовываясь.» Живя тенью, а не собой.
[indent] Именно по этой причине сейчас она рассказала ему обо всём. Случай, который произошёл с Джейн и ей, пока что был единственным, и всё же, он помог ей понять её значимость и вложенную в ладони силу, которую она способна применять. Да, это будет сложно. Да, они не могут действовать неосторожно и необдуманно, как это сделала О'Нил изначально. Жизнь с Илаем, в этом плане, научила её многому. Пусть МакМиллан до сих пор трусит, но она трусила до того момента, пока не нужно было сделать шаг вперёд, заступаясь за своих близких или за людей, которым была нужна её помощь.

28


l o o k i n g   a t   t h e   p i c t u r e s   I   k e e p   o n   m y   s h e l f
' C A U S E   I T ' S   B E E N   S O   L O N G   S I N C E   I ' V E   L O O K E D   L I K E   M Y S E L F


[indent]Элайджа никогда не хотел поменять мир; по крайней мере, никогда осознанно. Он родился в простой семье, не страдал комплексом мессии, не стремился заполучить общественное одобрение. Он мог бы стать кем угодно: плюнуть на магический талант и податься в баскетбол, не бросать инструменты и попытать счастья на музыкальном поприще, играть в квиддич или, в конце концов, попробовать себя в нехудожественной литературе. Пожелай Грэм известности, юноша бы нашёл способ быть услышанным, только вот Элайджа не искал ни букетов в ноги, ни оваций. И где-то здесь назревает вопрос: так что же ему не сиделось молча?
[indent]Для стремящегося прожить свою жизнь в тишине и спокойствии Элайджа Грэм был исключительно громким и неспокойным. Речь шла не о его чувствах к Трэйси, ныне выглядевших, как плевок несдающихся, не об остроте ответов школьным задирам и не о держащем весь каркас волшебника стремлении к справедливости. По одиночке все эти частицы его личности не вызывали бы подозрений, но собранные в одном человеке? Недолго задуматься о том, что юноша сочинил ту часть, где не желал славы и внимания.
[indent]Тем не менее, Элайджа не врал. Ни себе, ни другим. Сказать по правде, он и сам не объяснил бы как из человека, мечтавшего о непримечательной жизни с близкими по духу превратился в борца за остатки нравственности. Он не хотел рисковать, но рисковал каждый день. Он не верил в грубую силу и всё равно стирал кулаки в кровь – иначе никто не услышит. Всё то, во что Элайджа верил, то, к чему стремился, война отобрала у него, оставив от юноши незнакомца в отражении зеркала. Даже мысли Элайджи переменились. Он всё больше волновался за здесь и сейчас и всё меньше думал о будущем. Весь спектр беспокойств Грэма сузился до банального инстинкта самосохранения, и, пускай, волшебник не распрощался с остатками своей человечности, дальше беспокойств за благосостояние матери, Трэйси, Майлза и Айлин его человеческое сознание не уходило. Крохотный зверёк среди изобилия хищных оскалов – так он себя чувствовал, и сейчас, стоя напротив живого напоминания о том, как было раньше, вспоминать себя прежним едва ли не требовало от него физического усилия.
[indent]А ведь прошёл всего месяц.
[indent]Сбитый с толку поцелуем, на мгновение Элайджа теряется от перехваченного дыхания, но тут же подхватывает лицо девушки в ладони, улыбается ей в губы и издаёт негромкий смешок. Крупица за крупицей все мысли и чувства, оставленные в квартирке в Чэлси возвращаются к Элайдже, отчего, отступая на полшага назад, он тратит несколько секунд на то, что бы прийти в себя и позволить сердцу восстановить привычный ритм. Непрошеная растерянность не отступает, и, сдавшись, Элайджа слушается здравого смысла в лице Трэйси и присаживается напротив волшебницы.
[indent]— Боюсь, что тогда бы я действительно заслужил подзатыльник, — бормочет Грэм, улыбаясь себе под нос. Что-что, а заподозрить Трэйси МакМиллан в пустой сумке он бы себе не позволил. Эта особа умудрялась таскать с собой его «любимые» пластыри, вытаскивая их, словно спасительное зелье, в самых неожиданных ситуациях; он готов поспорить, что и сейчас они прятались в одном из кармашков женской сумки, но решил не проверять. Как там говорили в их школе? Не щекочи спящего дракона? Вот Элайджа и не щекотал.
[indent]Наблюдая за МакМиллан с очевидным интересом, он то и дело поднимает взгляд, стоит очередной склянке, майке или редкой фиале с зельем лечь на мягкую поверхность перед ним. Грэм так сильно увлекается происходящим перед его носом, что напрочь забывает о непривычной ему скованности и принимается поднимать одно лекарство за другим, пока не выносит свой вердикт:
[indent]— Отличные новости, господа. Наша передвижная аптека продляет своё существование ещё на пару месяцев, — откладывая последний гостинец, волшебник коротко улыбается и качает головой, хмурясь, будто ругает и благодарит её одновременно, — Что бы мы без тебя делали? Что бы я без тебя делал? — тихий смешок, — Ходил бы в дырявой майке, — ему было приятно осознавать, что Трэйси оставалась Трэйси, и волновалась за новизну его гардероба даже в абсолютно не требующих этого условиях. Сказать по правде, тенденцию следить за тем, чтобы Грэм не ходил в «обносках», юноша заприметил, когда поселился с МакМиллан под одной крышей; от мысли, что, кажется, она стремилась превратить это в нечто обыденное, Элайджа непроизвольно дергает уголками губ вверх.
[indent]Правда, улыбается он совсем недолго. Ему хватает неловкого «кстати» за которым следует многообещающее «больница», чтобы прокашляться и нахмурить брови, готовясь прикусывать себе язык, когда тот зачешется вставить свои пять кнатов. Увы, Трэйси его не разочаровывает. В такт её истории Элайджа то вжимает шею в плечи, то выпрямляется, приоткрывает рот, дергает бровью вверх и пару раз красноречиво кивает, завершая эмоциональный шквал тихим выдохом. Опуская глаза на положенную поверх его ладони руку, Грэм молчаливо ковыряет одеяло в порыве сказать что-нибудь кроме: «Трэйси Хоуп МакМиллан, вы официально сумасшедшая». Он бы хотел, очень хотел, но не может, понимая, что девушка абсолютно права. Трэйси Хоуп МакМиллан совсем не сумасшедшая и определённо здоровей многих министерских волшебников, выпустивших смехотворный указ, вынудивших девушку и её подруг рисковать карьерой, свободой, а, может быть, и собственными жизнями
[indent]— Трэйси! — на манер отчитывающего провинившегося ребёнка родителя, Грэм буркает её имя и громко вздыхает, сводя брови на переносице. Он поднимает её ладонь, аккуратно шлёпает ей по мягкому покрывалу и снова вздыхает, — Скажи мне, что случилось с моей девушкой, которая не хотела, чтобы я спорил с розовой мегерой на шестом курсе? — поджимая губы, он качает головой, — Ты права, мне очень это не нравится. Но что я могу сказать? Нет, Трэйси, не принимай правильное решение, потому что один Элайджа Грэм волнуется за тебя? Будь я на твоём месте, я бы сделал то же самое, — улыбаясь половинкой рта, он смотрит ей в глаза и пожимает плечами, — Я горжусь тобой. Только, пожалуйста, пообещай мне, что ты будешь очень, очень осторожна, — Грэм понимает – он требует невозможного, но всё равно продолжает настойчиво фиксировать МакМиллан взглядом, надеясь услышать заветное обещание. Пожалуй, единственное, что успокаивает юношу – это чистокровная фамилия Трэйси, даровавшая ей шанс на ошибку, а работавшие в Визенгамоте родственники своеобразный иммунитет перед новым порядком. В худшем случае её бы лишили возможности стажироваться в Мунго и выслали бы к родителям на попечение. Не смертельная судьба в сравнении с тем, что могло произойти с Джейн и Лорейн, узнай вышестоящие колдомедики о происходившем за их спинами.
[indent]— Ну и ренегатка же ты, Трэйс, — меняясь в лице, Элайджа хитро косится на волшебницу и хмыкает себе под нос.
[indent]Умиляясь изобретению магглов в руках МакМиллан, Грэм допивает чай большими глотками, скидывает с себя обувь и усаживается на кровать по-турецки, придерживая себя ладонями за спиной. Безмолвно он оглядывает Трэйси с ног до головы, пытаясь посмотреть на неё глазами другого человека, того, кому её храбрый поступок спасёт жизнь. Зря он не запер её в родительском подвале, когда ещё было время. Теперь, увы, всё, что Грэму остаётся – это жить от весточки к весточке, надеясь, что с ней всё будет в порядке. Впрочем, как и им всем.
[indent]— Что ж, я тоже не без новостей, — застывая взглядом на узоре покрывала, Элайджа звучит многим тише. Выдерживая ненужную паузу, он невольно вспоминает розовощёкое лицо матери, пополневшей за первые месяцы беременности, и кривит губы в улыбку, — Я хотел рассказать тебе об этом раньше, но побоялся, что с письмом может что-нибудь случиться. Когда я был у родителей дома, Анна... она сказала, что она уже на третьем месяце. Если верить её подсчётам, в феврале у меня родится сестра, — Грэм щурится, — или брат. На таком раннем сроке ещё тяжело утверждать пол с точностью, но её врач склоняется к девочке, — замолкая на пару мгновений, он поднимает глаза к Трэйси, — Так странно произносить это вслух. Я и представить себе не мог, что после того, что случилось с Тео, — морщась, словно наступил на больную мозоль, Элайджа мотает головой и гонит неприятную тяжесть в груди прочь, — Полагаю, это не была запланированная беременность. У нас было так мало времени, что я толком и не спросил ничего. Да и сейчас... не знаю, что с ней, — и всё ради безопасности. По крайней мере, так Элайдже казалось месяц назад, ведь если бы его поймали и принялись пытать, никто бы не смог добраться до Анны и его нерождённой сестры; и даже если нацистской аристократии было не до грязи под подошвой, Грэм не хотел давать шанса на опровержение этой теории.
[indent]Отодвигаясь к изголовью кровати, он подзывает МакМиллан к себе и заключает её в кольцо из рук, укладываясь щекой на рыжую макушку. Казалось бы, убежище Элайджи в шотландских лесах должно было внушать волшебнику чувство безопасности, но последнее не шло ни в какое сравнение с волной умиротворения, которую Грэм испытывал сейчас. Как бы далеко друг от друга они не находились, Трэйси МакМиллан была его домом, его прошлым, настоящим и будущим, и, пускай, сейчас грандиозные планы вызывали у юноши глухую ноющую боль в солнечном сплетении, они так или иначе оставались с ним, придавая Элайдже сил.
[indent]Тихо вздыхая, Грэм вновь нарушает недолгое молчание.
[indent]— Я часто представляю, как мама спорит с нашими родственниками по поводу будущих имён, когда начинаю скучать по ней. Вдруг я не увижу её очень долго, и они выберут что-нибудь кошмарное? Это глупо, да? Что я волнуюсь за имя своей будущей сестры или брата в такое время? — смешок, — Хотя, наверное, я просто боюсь, что познакомлюсь с ней или ним очень нескоро, — в ушах звенит «или не познакомлюсь вовсе», но Элайджа вовремя прикусывает себе язык.
[indent]Ему совсем не хочется портить момент своими мрачными предположениями о том, что с ними могло произойти в ближайшие месяцы. Грэм подозревает, что Трэйси хватает и своих блёклых картинок, в которых будущее выглядело как угодно, только не так, как его когда-то представили два полных надежды подростка. Сейчас оно было почти осязаемым под подушечками пальцев, пропитывало воздух, мелькало сквозь прорези в шторах, и Элайджа не торопился спугнуть ставшее редким гостем ощущение, что всё будет хорошо. Вопреки своей дотошной рациональности, всё, что он хотел – это притвориться, будто они могут остаться здесь навсегда, обнимая друг друга и говоря обо всём не свете полушёпотом. Словно не было никакой войны. Словно не было ничего, кроме них двоих. И, наверное, на короткое мгновение это было именно так.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » we'll never get free, lamb to the slaughter