A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » we'll never get free, lamb to the slaughter


we'll never get free, lamb to the slaughter

Сообщений 21 страница 40 из 42

1

http://funkyimg.com/i/2PjWn.png
grandson – Blood // Water
we'll never get free, lamb to the slaughter
Elijah Graham & Tracy MacMillan
июнь 1997 года – 2 мая 1998 года.


«I know your kind – men that mistake cruelty for strength… the smallness of your kind of life is nothing to fear. Only to pity.»
Sense8

21

[indent] С детства оберегаемая семьей, сложно представить, какой именно Трэйси МакМиллан вышла бы во взрослый мир. Она не могла жаловаться на то, что шотландский клан подарил ей счастливое детство с большими праздниками, вечным держанием её за руку по каждому случаю и возможности заниматься тем, чем она сама хотела. Возможно, ничего бы плохого не случилось? На фоне тёмного времени, она бы продолжала неспешно ходить на работу, закрывая уши от навязчивого шума войны, стараясь закрывать глаза на то, что кругом ощущалось присутствие смерти. С другой стороны, как это уже может не подстраиваться под «ничего плохого», особенно, учитывая тот факт, скольких людей магглорожденного происхождения сама МакМиллан знает, и более того, общается.
[indent] Она вкладывала много смысла в слова, говоря, что Элайджа изменил её. Кто-то, видевший и общавшийся с волшебницей в школьные годы, мог сказать, что и не в лучшую сторону – она стала менее летящей, всматривающейся в людей, а не просто принимающей каждого, кого встречала на своём пути, старающейся побороть свои страхи. И, разумеется, это могло быть не на руку тем, кто привык пользоваться более слабыми людьми, не ожидая от них отпора. Это те изменения, которые были ей необходимы. Не удивительно, что несмотря на возникающие споры между молодыми людьми, они были по одну сторону реки, крепко держась за друг друга. В конце концов, с каждым годом общего у них становилось куда больше, чем вещей, приносящих в их отношения раздор.
[indent] Её не обижали его шутки, Трэйси знала, что однажды сказав какую-нибудь глупость или сделав что-нибудь, как, например, убив зубную щётку Илая этим же вечером, ей это ещё аукнется. Поэтому дёрнув уголками губ, она не противится его шутливому настроению, разве что пожалев, что щётку они с собой не захватили – может, раз она была так важна, стоило устроить официальные похороны, зажигая её ярким пламенем на металлическом подносе, отправляя в плаванье в ванной? Почти как традиционное прощание у викингов; разве что, без реки, лодки и лука с горящей стрелой.
[indent] Как много они хотели друг для друга сделать. Она умалчивает шутку «тот, кто хотел жить на верхних этажах паба», лишь коротко усмехнувшись и дёрнув взгляд куда-то в сторону, да бы не портить монолог волшебника, слушая то, что он говорит. Его стремление дать ей, им больше того, что у него было вовсе не поражало сознание МакМиллан; вместо того, чтобы падать в обмороки от каждого упоминания их будущего, ей лишь сильнее хотелось сдавить его в объятиях, и перебивая, дополнять всё то, что он говорит. Она ведь тоже хотела большего, и там, где у неё была возможность сделать первые маленькие шаги, у Грэма таковая была отобрана. Волшебница встречала разных людей на своём пути, как и тех, кто рос в богатых семьях с самого рождения, воротя нос от каждой перспективы, потому что не достаточно хорошо и тех, кто родившись в рубашке получал всё то, что желал. Несмотря на сложившуюся ситуацию и не слишком правильные попытки найти плюсы там, где разглядеть их было трудно, она смотрела на Элайджу с гордостью, увлекаясь его стремлением быть выше, лучше, значимее. По крайней мере, именно эти чувства заменяли недовольство от его попыток оставить её жить самостоятельной жизнью, всё ещё являясь частью её.
[indent] — А жаль, я помню истории о квартирах, которые волшебники делали в чемодане. Не то, чтобы я хотела запихнуть тебя в один из таких, конечно, но, — невнятно пожимая плечами, хитро усмехается волшебница, прикрывая глаза от мягкого прикосновения его губ к своему лбу. И всё же, конечно, она знала. Знала и понимала, что шутить об этом или о том, что сам Грэм посадил бы её в погреб до окончания войны, – что всё ещё, кажется было не такой уж шуткой, – и там, где она не могла принять решений, Элайджа мог сделать это без её спросу. В конце концов, не обсуждая, всё может выльется в повторную ситуацию, где он пропадает, пусть и не совсем с горизонта, а рыжеволосая отправляется на его поиски. И сегодня ей повезло; кто знает, что будет в следующий раз?
[indent] Ведьма вздыхает, награждая волшебника серьёзным пристальным взглядом. Ещё секунда, и может показаться, что она поднимется над ним, вновь начиная старую добрую песню о том, что они всегда должны быть вместе, однако, лишь тянется рукой к его ладони, сжимая пальцы своими:
[indent] — Хорошо. Если что-то должно произойти, мы будем готовы к этому, — она резко мотнула головой, раскидывая волосы ещё сильнее на его локте, прокручивая последние слова Элайджи в голове ещё раз, да бы не придумывать себе кошмары перед сном, — Обещаю, что не будем откладывать это в дальний ящик, — она делает паузу, хохотнув и закатив глаза, добавляет, — Можем, конечно, и сейчас, если это, действительно то, чем бы ты хотел заняться в данный час, — немного откинувшись назад, вглядываясь в стрелку часов, фоне медленно светлеющего неба, МакМиллан разворачивается обратно, — Правда, боюсь, я в таком случае, буду лишь грузом в твоих размышлением, чем чем-нибудь полезным, — как и всегда, хочется добавить, но губы Трэйси лишь складываются в мягкую улыбку.
[indent] Приподнявшись, она подтянула себя по выше, высвободив ладонь и переложив ему её на шею с одной стороны, утыкаясь в неё же лицом со второй, едва ощутимо коснувшись его кожи губами, тихо проговаривает, — И как я смогла добиться внимания такого защитника, ума не приложу, — и усмехнувшись, закрывая глаза, ещё тише добавляет, — Пожалуй, придётся сделать всё, чтобы у него было поменьше проблем из-за меня, и побольше времени на меня, — она умела сдерживать обещания. И всё ещё прокрутив слова Грэма в голове, вновь дала себе одно из тех, где сделает всё, что было в её силах, чтобы никогда не оставлять его; потому что последнее, чего ей хотелось – это сделать Элайджу несчастным.


1 АВГУСТА 1997 [indent] — Илай, это отличная идея! — меняя вопрошающее выражение лица на радостные нотки, громче произносит МакМиллан, шурша бумажным пакетом. Совсем недавно вернувшись с работы, она не переставала кружить по квартире, сначала занявшись ужином, чтобы успеть накормить волшебника, и в том числе, себя, перед его уходом, и после предложения помощи в глажке, занялась сандвичами, — Мерлин, и в кого у меня такое везение, получив себе в руки мужчину, умеющего делать всё на свете? — усмехнувшись, весело кивая сначала на гладильную доску, с которой волшебник прекрасно справлялся самостоятельно, а затем и на всеобщий факт о перестройки стен собственными руками, она оглядывает помещение взглядом, продолжая довольно улыбаться. Действительно. Поднимая это рассуждение однажды, волшебница вовсе не размышляла о том, чтобы сделать это сию секунду, однако, не могла не поделиться своими мыслями с ним. Рыжеволосая замечает переходы от к «тебе» до «нам», понимая, что несмотря на прожитый почти совместно месяц, поставить себя в этой квартире как полноценного хозяина было не так легко; и всё же, теплое чувство расходится по телу Трэйси, когда она понимает, что он, действительно, не прочь заняться этим совместно.
[indent] Упоминание денежной валюты Великобритании заставляет её немного сбавить рвение, более вдумчиво кивая головой. Они не так часто ходили за покупками вместе, и не только потому, что кто-то делал это по пути с работы или в часы, когда это было удобно каждому из них. Так было проще не привлекать к себе лишнее внимание, и там, где молодой человек ходил в одни магазины и торговые лавки, Трэйси шла не рядом, а параллельно, делая то, что он не мог. Пусть это и звучало слишком громко – такой возможности у него никто не забирал, но она понимала, по какой причине волшебник осторожничает, и, следовала его примеру, при этом, для всех остальных ведя себя, как обычно, просто существуя в менее многословном варианте, скорее спрашивая у людей о них, нежели рассказывая о собственной жизни, ловко отводя вопросы как о своём жилье, так и существовании в целом.
[indent] — Нас не остановить, правда? — смеясь и непринуждённо наблюдая за сменой гардероба на ходу, дёрнув бровью, кивает головой, – то ли себе и увиденному представлению, то ли словам Илая. При его приближении она лишь скрипнув бумагой в пальцах, свободной ладонью прикасается к его предплечью, целуя его в ответ, — Хорошо. И, — пауза, — Ваши сандвичи, — протягивая ему пакет, без возможности отказаться, ведьма дёргает головой, но бросает попытки найти его сумку взглядом, переводит его на волшебника вновь, — Будь осторожнее, — она говорила так всегда, одновременно вкладывая и не вкладывая в это особого смысла. Конечно, он будет таким и без её наставлений, но ведьма не могла не проговорить это, переживая за него каждый раз, когда молодой человек отправлялся на работу.
[indent] От его слов девушка смеётся, облокотившись о дверной проём:
[indent] — Напоминаю, ты сам выбрал меня и ты знал, на что шёл! — шутливо произносит МакМиллан, дёрнув ладонью в воздухе на прощание, — До завтра, — и несмотря на захлопнувшуюся дверь, рыжеволосая намеренно стоит на месте лишнюю минуту, ещё раз оглядывая комнату вместе с прихожей под закрывающийся замок, прислушиваясь к еле слышным шагам Элайджи по коридору.
[indent] — Поспорить со мной, значит, — негромко буркнув себе под нос, прыснув с усмешкой на губах, волшебница разворачивается на месте, ища взглядом палочку, брошенную на письменном столе, — Вингардиум Левиоса, — чётко слышится заклинание, произнесённое ведьмой, и отставляя на своё место гладильную доску с утюгом, она присаживается на стул, вздыхая и переводя взгляд на разложенные со вчерашнего вечера пергаменты и книги. Честно говоря, она была бы вовсе не против жить мыслями ровного газона и нового сервиза. И взглянув сначала на сипуху, безучастно от мира дремавшую в клетке, и переведя взгляд в окно, на затягивающееся сумерками небо, рыжеволосая не менее уверено кивает сама себе, ведь, Грэм был не далёк от истины – начало и правда было положено.

flames rise and war has begun

[indent] С момента ухода Элайджи, МакМиллан не сдвинулась с места, бесшумно только губами читая очередной параграф книги, взятой из библиотеки больницы. С самого первого дня, когда она пришла на стажировку, волшебница занималась по вечерам дома отдельно, стараясь хотя бы несколько часов уделить теоретической части. Работа в больнице, как и ожидалось, не давалась с лёгкостью, однако, не сдаваясь, волшебница больше случала менторов, делала себе короткие пометки на рабочем месте, а принося домой, разбирала всё это по книгам, делая конспекты. Пожалуй, страх о том, что это будет повтор школьной программы и вечного мучения за школьной правдой, даже не появился в голове Трэйси. Там её заставляли изучать предметы, к которым она абсолютно не стремилась; здесь же, стажёрка больницы св. Мунго прекрасно понимала, зачем это делает, подпитываясь интересом и азартом, не часто, но иногда горделиво рассказывая Элайдже об очередном правильно сваренном зелье или ответе при составлении анамнеза, что случилось с только что попавшим в их крыло пациентом.
[indent] Негромкий хлопок из коридора заставляет её удивлёно дёрнуть взглядом в сторону часовой стрелки, пытаясь понять, не просидела ли она здесь до самого утра не заметив, или Элайджа и правда вернулся слишком рано. Кинув взгляд на волшебную палочку, рыжеволосая слышит его голос, выдыхая, — Ты чего, что-то забыл? — без задней мысли спрашивает его МакМиллан, уже готовясь к быстрым шагам по квартире в попытке найти оставленную до работы вещь, а сама складывает книгу пополам, прижимая свой палец вместо закладки, не рассчитывая на слишком долгий разговор. Так она думала.
[indent] Замечая его боковым зрением и поднимая взгляд, готовая расплыться в улыбке, она видит вовсе не спешащего мимо Элайджу, и явно не того, кто вернулся, забыв поцеловать МакМиллан перед уходом, – тем более, что не забыл, – и безмолвно смотрит на молодого человека, так и застывая с еле слышным «нет..,» на губах.
[indent] Почему сейчас? Ещё час назад они разговаривали о таких бытовых вещах, как перестройке комнаты, шутили и прощались до утра; ведь ничего не предвещало беды! МакМиллан чувствует, как тут же от одной мысли, от одного осознания, что на самом деле значит фраза Элайджи, ей хочется скукожиться до самых маленьких размеров, чтобы незаметно скрыться в каком-нибудь укромном [float=right]https://funkyimg.com/i/2ZPis.gif[/float]месте до окончания всего. Забрать с собой волшебника, друзей, семью, и просто переждать...
[indent] — Что? — она испугано дёргается, а проговорив в голове ещё раз фразу Илая про себя, тут же кивает головой, — Хорошо, — пауза, — Хорошо, что у нас есть ещё время, — МакМиллан, вновь мотает головой, растеряно оглядываясь вокруг себя, а затем втыкая в том первый попавшийся предмет, оставляет книги и записи, поднимаясь с места, — Хорошо, — повторяет волшебница третий раз, будто это что-то меняло, и рваным движением дёргается к шкафу, наклоняясь:
[indent] — Вот твоя сумка, сейчас, я только переложу туда пару вещей. Или лучше чемодан? Мерлин, хотя, конечно, с ним будет совсем неудобно, ещё эти колёсики, — судорожно ведьма пытается вспомнить всё то, о чём они говорили, игнорируя реальность. Волшебники повторяли этот разговор снова и снова, и там, где обычно был только чёткий путь из пункта «A» в пункт «B», в их случае это расходилось на все буквы английского алфавита, подразумевая, что чтобы не случилось – они будут готовы. Конечно, это был вопрос времени, когда произойдёт следующая ступень наступления тёмных волшебников; в конце концов, это было очевидно после нападения на школу и смерть директора, — Достань, пожалуйста, сумочку с верхней полки, — ведьма махнула рукой куда-то вверх, попутно беря с полки то одну, то вторую футболку Элайджи, — Там все скопления, хорошо, что мы особо не тратились, правда? О, и ты покушал? — судорожно меняя одну тему на другую, МакМиллан теряется, не замечает за собой, как всё это время её голос нервно скачет, как дрожат её руки, тревожно бегает взгляд по всему, за что она ухватывается, — Конечно нет, когда, если прошло так много времени, положим сандвичи тогда тоже в сумку, и, Мерлин! — всё это время делающая попытки смахнуть рыжие волосы куда-то в сторону, которые, благодаря собственным действиям Трэйси падали на лицо, она резко дёргает их куда-то вверх, пытаясь стянуть в хвосте без резинки, — Честное слово, как было проще, когда они были короче! — импульсивно гаркает саму на себя МакМиллан, невольно злясь на волосы, когда проблема была не в них; выпуская пряди, Трэйси прижимает остывшие за несколько минут ладони к своему лицу, замолкая.
[indent] Трэйси МакМиллан думала, что справится с этим. Уверено кивала головой, всем своим видом подтверждая, что это сработает, сжимая ладонь Элайджи в качестве поддержки, когда они делились своим планом с Айлин и Майлзом, приговаривая, что всё будет хорошо, они всё хорошо придумали, потратив на это не один вечер. И всё же, несмотря на серьёзность, ей хотелось верить, что это не случится сейчас; не сегодня, ни через месяц, а где-то глубоко внутри себя, и вовсе думала, что никогда. Сильно она прикусывает губу от мысли, что вопрос времени, когда Трэйси останется одна. Ох, Мерлин, сейчас ему покажется, что все её резкие телодвижения делались с мыслью, что она только и ждёт, когда волшебник покинет границы квартиры!
[indent] — Извини, — надломано произносит рыжеволосая, прося прощение то ли за свою реакцию, то ли за отросшие со временем волосы, отсутствие времени на наслаждение поздним ужином или всё вместе. Прижимая пальцы к своей губе, смазывая выступившую кровь, она вздыхает, обхватив себя и опуская взгляд в пол, стоит так, словно виноватый во всём ребёнок. Ведь она чувствовала себя такой. Как волшебник может рассчитывать на неё, как на своего партнёра и не волноваться, оставляя без присмотра, если уже на первых секундах она срывается, не зная, как вести себя? — Я не знаю... не знаю, что сказать. Что сделать, чтобы это остановить, — вновь не конкретизируя, она вновь нервно прикусывает губу, и грузно вздыхая, поднимает взгляд к потолку, пытаясь остановить то, что обычно никогда нельзя было. Что же, если Трэйси МакМиллан расплачется здесь и сейчас – это будет отличное начало поддержки кого угодно в новой главе, которую открывает перед ними Вселенная.

22


Don't ever think that everyone who leaves wants to.


[indent]Как просто было ненавидеть что-то само собой разумеющееся. Конечно, «ненавидеть» – это громко сказано, но не требовалось гения проницательности, чтобы вычислить пренебрежение Грэма к окружавшей его действительности. Вручите Элайдже все деньги мира, и волшебник бы никогда в жизни не выбрал район Лондона, пропитанный дорогим парфюмом снобизма. Казалось бы, люди вокруг были приветливыми, и лестницы всегда чистыми, и даже ненавистный букет в парадном подъезде больше не мозолил глаз, как в первые дни, но стоило сделать шаг назад, присмотреться к вылизанной до блеска картинке, как та становилась тусклой, будто из неё выжали последние соки, чтобы полить несчастный цветок на первом этаже здания.
[indent]Не окажись с ним Трэйси, он бы давным давно сбежал в мрачную сырую комнатку над баром. Неуютную, неопрятную, в неспокойном и опасном переулке, но, по крайней мере, никто и не пытался убедить окружающих, словно всё было иначе. Всё уродство лежало в открытой ладони у всех на обозрении. В Чэлси же больше подметённых тротуаров люди любили вежливые фальшивые улыбки, перешёптывания за спиной гостей, выходивших после щедрого ужина, и если раньше Грэму эта наигранность казалась худшим из зол, сегодня он бы пережил любой парад двуличия, лишь бы не получать весточки из Министерства.
[indent]Возвращаясь по вытоптанному пути обратно в квартиру, он смотрел на раздражающий интерьер новыми глазами. Да, жильцы здесь были не самыми искренними, и догадайся кто-нибудь до его происхождения, ни один из приветливых соседей не стал бы задумываться дважды перед тем как сдать изворотливого магглорождённого. Да, Чэлси был далёк от предела мечтаний юноши, но и лондонским задворкам было не ближе. Из всех мест, способных укрыть Грэма от нового режима, у всех на виду проявило себя самым безопасным. Кто знает, сколько ещё месяцев волшебник просуществовал в сердце благополучия магического сообщества, прежде чем кто-нибудь разглядел неприметное пятнышко на чистом полотне.
[indent]Сожалеть об этом теперь было слишком поздно. У них было несколько дней, в лучшем случае – недель, прежде чем новое правительство принялось бы разыскивать людей, подобных Грэму, вытряхивая все списки и регистрации, в которых, увы, найти имя волшебника было не так-то сложно. Он был наивным ребёнком, поступившим в самое удивительное место, которое человеку его происхождения доводилось видеть. Тот Элайджа не мог думать о том, что когда-нибудь известный Министерству домашний адрес окажется билетом на гильотину. Возможно, знай он как скоро его лучшим годам жизни настанет конец, Грэм бы внимательней вслушивался в несвязные лекции профессора Трелони и не ругался бы на Трэйси, не желавшей расходиться по гостиным факультетов вечером перед контрольными.
[indent]— Да, конечно, сутки у нас точно есть, — отрешённо произносит Элайджа, чувствуя, как шумевшие на заднем плане мысли постепенно догоняют его. Всё, о чём он думал на улице – это как поскорей добраться до их квартиры, и оказавшись на месте обнаружил, что внутренний голос не затихал ни на мгновение.
[indent]Оглядываясь по сторонам, он не замечает неорганизованных перемещений Трэйси из угла в угол. Он разглядывает стены, мебель, будто видит их впервые, будто Элайджа Грэм здесь чужой. Теперь чужой, сколько бы МакМиллан ни твердила обратное. Он угроза, и на этот раз даже Трэйси не сможет поспорить с очевидным. Если Айлин не ошиблась – а в таких вещах слизеринка не ошибалась – любой кто попытался бы просто помочь Грэму в миг превратился в персону нон грата в глазах нового Министерства, что уж говорить про волшебников, связавших себя с грязнокровкой ближе парочки любезных слов. Если у них был шанс выжить, по одиночке он только возрастал. Сегодня, сейчас, нравилось им это или нет.
[indent]— Сумка подойдёт, — хмурясь, отнекивается молодой человек, — Боюсь, что на чемодан моих вещей не наберётся даже с постельным бельём, — неспешно Грэм отходит от первого шока, выдавливая нечто похожее на смешок, и отрывает прикованный к ногам взгляд в поисках своей девушки.
[indent]Они говорили о возможности происходившего сценария и не один раз. Ему казалось – они были готовы. Они уже пережили и расставание, и месяцы молчания. В прошлый раз никто не знал как долго это продлится и будут ли они вновь вместе. Эта разлука могла стать долгой, куда дольше, чем на последнем курсе в Хогвартсе, но в противовес неизвестности они могли быть уверены: Элайджа и Трэйси любили друг друга и сделали бы всё возможное, чтобы оказаться вместе как можно скорей. Они справлялись и с худшим, поэтому, найдя волшебницу взглядом, Грэм совсем не ожидал увидеть её абсолютно растерянной.
[indent]Осторожно, боясь сказать лишнего и сделать только хуже, Элайджа подходит к суетящейся МакМиллан. Он видит и дрожащие руки, и вслушивается в спешащие фразы, прыгающие от одной мысли к другой. Делая тяжелый вдох, он открывает и закрывает рот, предполагая, что в этом состоянии девушка вряд ли отличит один его ответ от другого. Вряд ли большой запас в кармане или пропущенный обед изменит его судьбу. Путь до его будущего места жительства не занял бы много времени и накопленного бы Элайдже хватило с горкой. Да и вряд ли именно это волновало МакМиллан до трясущихся пальцев.
[indent]— Трэйси, волосы-то тут при чём, — он бормочет на выдохе, подступаясь к девушке сбоку и выжидая момента, когда она отвлечётся от сборов чемодана, идущих на мировой рекорд. Да, у них не было недель на раскачку, но вряд ли персона Грэма была настолько важной, что стоило ожидать Пожирателей с секунды на секунду.
[indent]— За что ты... — замечая алую губу и раскрасневшиеся щёки МакМиллан, он непроизвольно сводит брови на переносице и качает головой, отрицая, что его отъезд действительно заслуживал чего-то, кроме печального вздоха. Она будет в безопасности. Она наконец-то сможет возвращаться домой, не думая, не заподозрила ли квартира напротив что-то неладное. Однако Элайджа соврёт, если сделает вид, словно не понимает почему Трэйси реагировала именно так.
[indent]— Трэйс, — уверенным шагом Элайджа оказывается рядом с МакМиллан и в следующее мгновение берёт её за плечи, — Трэйси, — пытаясь поймать девичий взгляд, тихо зовёт её Грэм, — Пожалуйста, прекрати извиняться. Я в полном порядке, ты тоже. Ничего страшного не случилось. Иди сюда, — он находит её руки и тянет на себя, — Иди сюда, — повторяет настойчивей, стараясь сдавить девушку в крепких объятиях. Неуклюже избавляя их от непослушных волос, Элайджа копошится и ерзает, пытаясь найти то положение, в котором бы не потребовалось слов, чтобы передать, как сильно он хотел забрать всё её беспокойство, все страхи и пережить их за неё. Пожалуй, именно эту утрату Элайджа чувствует ярче остальных – лишиться возможности быть ей поддержкой. Приглаживая мягкие волосы ладонью, он не может не думать, что у него нет долгих месяцев, чтобы взрастить в ней уверенность в завтрашнем дне, убедить, что сколько бы времени ни прошло, они ещё поспорят о цвете занавесок и необходимости третьего пуфика в гостиную. Всё, что у него есть – это жалкие часы, пропадающие в реке времени с каждой новой секундой. Он должен сказать правильные слова, должен возвести прочную крепость парой точечных фраз. Но как отыскать эти слова и фразы, когда в твоём арсенале несколько ускользающих мгновений?
[indent]— Трэйси, — впервые за те минуты, что они безмолвно простояли посреди комнаты, Элайджа зовёт её и отстраняется, чтобы заглянуть МакМиллан в глаза, — Послушай меня, — отпуская Трэйси из кольца рук, он перекладывает ладони на тёплые щеки и смотрит на неё упрямым взглядом, — С нами всё будет в полном порядке. Со мной всё будет в полном порядке. Я знаю, что ты бы с удовольствием послала этот день ко всем чертям. Я тоже, поверь мне. Но мы с тобой ко всему готовы, мы знали, что такое может случиться, и ничего не упустили. У нас есть время всё спокойно подготовить, — поглаживая кожу большими пальцами, Элайджа коротко улыбается и хмыкает, — Ну что ты, Трэйс. Ты пережила моё худшее решение в прошлом году. Ты переживала летние каникулы без меня. Я промолчу, что ещё ты делала без меня, — принимаясь ерничать, он ненадолго веселеет, но вновь возвращается к пронзительному взгляду, — К тому же ты не остаёшься совсем без меня. С тобой будет Айлин, Майлз, Джейн, Лорейн, — кивая на каждое имя, продолжает Грэм, — Я свяжусь с тобой, как только найду способ, а я, уж поверь, его найду. Трэйси, — вздох, — Мы с тобой – команда. Между прочим, я ещё никуда не делся, а ты уже проводила меня, — аккуратно ухмыляясь, он замолкает и всматривается в родные черты лица.
[indent]Он старается верить каждому своему слову, – иначе как он убедит в их правдивости МакМиллан, – но не справляется с сентиментальным порывом запомнить маленькие детали, проходившие мимо привыкшего к Трэйси вниманию. Элайджа выцепляет пару новых родинок, чуть блестящие ресницы, сдувает парочку выбившихся на лоб рыжих волос и, подаваясь вперёд, оставляет поцелуй на виске волшебницы. Он всегда спал спокойно рядом с МакМиллан и ненавидел, когда школьные каникулы заканчивались, вынуждая молодых волшебников расходиться по спальням факультетов, но тогда они хотя бы знали, что со следующим поездом в Лондон этому придёт конец. Теперь даже это знание было им недоступно. Всё, что у них было – надежда, а с последней Грэм дружил очень и очень плохо.
[indent]Осторожно отстраняясь, волшебник улыбается и гладит девушку по плечам.
[indent]— Нам не обязательно торопиться, — говоря медленно и размерено, Элайджа вертит головой по комнате, чтобы определить где случились хаотичные сборы и откуда стоит начинать, —  Для начала, соберём тебе маленькую сумку на выходные к Айлин и Майлзу, а потом уже займёмся моей – это дело пяти секунд, — пожимая плечами, негромко смеётся молодой человек, — Я не голоден, так что сэндвичи и правда пригодятся потом. Надо будет предупредить родителей, — отворачиваясь в сторону, он на мгновение замолкает. Элайджа не видел их с прошлого лета и не имел ни малейшего понятия найдет ли он их на месте. По понятным причинам мать редко созванивалась с ним и даже тогда оставалась немногословной. Но предупредить их Грэм был обязан.
[indent]— С этим я уже разберусь самостоятельно. А пока надо собрать тебя в гости, — произносит он многим оживлённей, чуть встряхивая волшебницу, — Что скажешь? — с надеждой в глазах смотрит на неё Элайджа.
[indent]Хотел он этого или нет, ему пора было начинать учиться надеяться на лучшее, когда внутренний голос твердил, что всё пойдёт не так. Как бы смешно это ни звучало, от этого зависело их будущее, выживет ли он или поддастся апатии, позволив худшим своим мыслям воплотиться в реальность. В такое время никакая смекалка и сила не гарантировали успех так сильно, как это делала вера, что всё получится. И если Трэйси должна была стать смелой и остаться одна, он должен был поверить в то, во что не верил никогда: доброта всегда побеждала. Рано или поздно. А им оставалось оказаться там, когда это случится.

23

[indent] Многие слышали фразу «Раньше было лучше», и её популярность можно было проследить как у магглов, так и у волшебного населения. Мать Трэйси часто упоминала своё детство, промежутки между двумя войнами, без наличия опасностей в виде василисков в школе, готовых съесть твоих детей, вопреки мнению, что он ползал по стенам замка только за магглорожденными. Отчасти, и сама МакМиллан понимала, о чём говорит мама, пусть и старалась смотреть вперёд, вырывая, скорее, отдельные воспоминания, мягким комом сходящиеся в одном для неё человеке. Она была обладателем вполне счастливого детства, окруженная друзьями в школе, и несмотря на сложности, встречающиеся на пути, оглядываясь назад, она понимала – это было тогда, когда она ещё совсем ничего не знала. Иронично было думать, что поставь сейчас себя в положение своих четырнадцати, и сделал бы всё совсем по-другому. Лучше бы воспринимал материал и учился, лучше бы знал, что сказать близким, чтобы не уколоться, в конце концов, больше бы тратил времени на те вещи, которые тогда считал бесполезными.
[indent] Трэйси не могла думать, что прошлое было лучше, ведь в общем и целом, любое событие влияло на неё, позволяло ей расти, и сейчас она становилась той, кем являлась. Но только почему всё равно хотелось вернуться, хотя бы, во вчера? В час назад, когда не существующие снаружи, но громко трубящие внутри звуки опасности говорили, что теперь точно не будет, как прежде? И это не из разряда «никаких сидений у озера, положив голову на плечо Элайджи, чтобы не привлекать внимание». Нет. Им придётся разделиться, и даже Мерлин не подозревал, на какой срок.
[indent] Что она будет делать без него? Она ведь не может остаться здесь одна, просто ходить на работу, пить в обеденный перерыв кофе с Джейн и Лори, обсуждая, какой очередной барабан одна из них притащила в их квартиру, и возвращаясь домой, жить так, словно... Трэйси хмурится, не позволяя пройти мысли дальше, пытаясь вернуться к чему-то положительному – не сию минуту, у них есть время, у них есть.
[indent] «Сутки.»
[indent] Ничего не произнося, на самом деле сдерживая восклик мёртвого животного внутри себя; сутки прежде, чем Элайджа уйдёт без даты на своё возвращение. А ведь в некоторых случаях это могло казаться вечностью, как дожидаясь, когда же наконец у тебя будет возможность сесть на поезд для приезда в Лондон – хотелось поскорее прорваться сквозь бесконечно тянущиеся секунды, отсчитывая минуты и радуясь, когда стрелка сдвигается на очередной час. И она не могла определить, что хуже: собраться побыстрее, спеша в безопасность, или же оттягивать этот момент до последнего, стараясь не оборачиваться назад, где тебя ждала тяготившая неизвестность о завтрашнем дне.
[indent] Она не слышит, что он говорит, а в своём обычном состоянии, и вовсе начала бы спорить и шутить – «положим в чемодан ещё запасов еды на год вперёд, набьём место книгами, ты ведь так любишь читать,» однако, сосредоточенная, Трэйси так и продолжает снова по комнате, хватая то одно, то другое, откладывая в сторону, понимая, что это будет лишним и только мешать, чем приносить пользу.
[indent] МакМиллан никогда не чувствовала, что была готова, а когда говорила, что была, прекрасно понимала – как она могла быть? Рыжеволосая роняла голову, поднимая руку с носовым платком каждый раз, когда уезжала на каникулы, что говорить о ситуации, в которую они попали в эту секунду. Каждое расставание с друзьями давалось ей с трудом, а в тысяча девятьсот девяносто седьмом, ты и вовсе имеешь привычку просматривать некрологи, – только вдумайтесь, что стало обыденностью! – на знакомые имена и фамилии, надеясь, что там не окажется никого, кто бы имел с тобой близкую связь. А Элайджа? Её дорогой, родной и любимый Элайджа. Поэтому она злиться, сжимая разжимая кулаки, цепляясь зубами за свою губу до боли. Злится на себя за то, что не может сдерживать эмоции, которые никому не помогут, тёмных волшебников с Лордом во главе, злится на мир, который не может оставить их в покое!
[indent] Трэйси не видит приближение своего молодого человека со стороны, словно сквозь туман слышит своё имя, и обращает на него взгляд только тогда, когда чувствует прикосновение до своих плечей, и повторный зов. Он просит её прекратить, и это вызывает ещё большую бурю эмоций, расходящуюся по всему телу. Как маленькому ребёнку ей хочется топать ногами и кричать обрывистыми фразами, подтирая свои сопли: «Не в порядке!», «Случилось!», «Не тоже!», но вместо этого, покорно делает шаг вперёд, утопая в объятиях волшебника. Ей по прежнему сложно сдержать эмоции, но чувствуя поддержку, исходящую от Илая, сдерживать слёзы становится проще. Стараясь зарыться в мягкую ткань одежды, уткнуться в молодого человека, МакМиллан еле слышно произносит, — Не хочу, чтобы ты уходил, — зная, что не делает никому лучше. Пожалуй, что-что, а эту мысль она донесла до него очень давно.
[indent] Она фактически слышит. Слышит, как пока они стоят, время уходит сквозь пальцы, и вот, вместо гипотетических суток, его становится всё меньше. Только что они могут сделать? Выбирая между тем, чтобы ходить туда-сюда и стоять в объятиях любимого человека, что же, не нужно быть гением, чтобы знать, что она бы выбрала. Именно поэтому когда Элайджа вновь начинает говорить, на мгновение она хмурит брови, и всё же, задирает на него голову, стараясь не отводить взгляда от его лица.
[indent] Пожалуй, она была одной из тех, кому были необходимы эти слова. Похлопывания по плечу, когда боишься сдать экзамен, очередное «ты справишься!», стоит подготовиться палочке взвиться в воздух, громкий голос за спиной, говорящий о сильном ударе битой на поле для квиддича или с замиранием сердца дожидаться открытия конвертов, за которым скрывались результаты её экзамена. Элайджа никогда не давал ей шансов больно удариться, соскочить из-за собственной неуверенности, наоборот, осторожно подталкивая её, зная её темп. И сейчас молодой человек делает тоже самое, привычно забирая её внутренние страхи, давая возможность выдохнуть хотя бы на мгновение. В этот раз ей не хочется разыгрывать сцену из детского сада. С ними всё будет в порядке. На его быструю озорную фразу она лишь быстро щурит брови, качнув головой из стороны в сторону – вот уж о чём стоит вспоминать, так об этом! И всё же, его аккуратные прикосновения, поддерживающий голос и попытка показать ей, что мир не разрушился в одно мгновение работают. Всё ещё боится выглянуть за его плечо, желая спрятаться в ключице жмурясь, но всё же, сделай он маленький шаг назад в попытке проверить, насколько она способна жить самостоятельно, никто не бросится биться в истерике.
[indent] — Ты ведь знаешь, как бы я не любила их, они никогда не сравнятся с тобой, — шмыгнув носом и опустив взгляд, насупив плечи, успевает быстро пробубнить МакМиллан. Ей одновременно и хотелось, и не хотелось строить планы по проведению большего количества времени со своими друзьями. В конце концов, дело было даже не в том, что у каждого была своя головная боль, и пропихивать к себе МакМиллан было не самой лучшей мыслью, но и справится ли она с чувством в груди, видя счастливых Айлин и Майлза, которые продолжают иметь возможность жить вместе? Девушка ни в коем случае не желала им плохого, наоборот, возрадовавшись, когда у обоих пар появился шанс почувствовать себя взрослыми и самостоятельными, помпезно, пусть и в малом кругу, празднуя новоселье. Но смотря на неё, разве они не будут думать о жалости, которую испытывают к Трэйси, оставшуюся в одиночестве?
[indent] — Не правда! Я не провожаю тебя! — возмущёно произносит ведьма, вновь утыкаясь в юношу, обхватывая его талию и вжимаясь в грудь посильнее, — Зачем издеваешься, или ты забыл, что я чуть ли не была готова засунуть тебя в чемодан, лишь бы ты остался рядом? — вздыхая, произносит волшебница, немного отстранившись, щуря глаза, когда он целует её, не сдерживая короткой улыбки, появляющейся на губах, — Поверить не могу, что... что это правда происходит, — сбито произносит МакМиллан, широко раскрыв глаза. Она хочет попросить его писать ей как можно чаще, хочет спросить, если был бы у них шанс увидеться, пошёл бы на риск, лишь бы пересечься с ней в течении этого времени хотя бы на пару минут, позволил бы ей самой встретить опасность лицом к лицу, если бы она появилась? Однако, одного взгляда на Элайджу хватает для того, чтобы, как и прежде знать ответ на любой из этих вопросов. Каждый из них стремился всегда сделать лучше, пусть и в своей манере. Ему не нужно обещать, чтобы она поверила в то, что он сделает всё, чтобы оказаться рядом как можно скорее.
[indent] Она выдерживает паузу, несколько раз ткнув его пальцами в живот, словно взвешивая его план на ближайшее время, и вздыхая, неуверенно кивает головой. Ей хочется взять с его плеч больше, чем просто приготовление ему перекуса на ужин, но прекрасно понимает, по какой причине не её отсылают поговорить с его родителями.
[indent] — Я не уверена, что они хотят знать хоть что-нибудь о... об этом всём, — медленно начинает она, не думающая, что существование волшебницы после ухода Элайджи из дома вообще валидно в семье Грэмов, — Но я очень переживаю. Передай Анне и, — качнув головой из стороны в сторону, понимая, что связь с отцом у него была куда хуже, чем с матерью, — В общем, если им что-то понадобится. Ты знаешь. Я всегда сделаю всё, что в моих силах, — эти люди, в своё время, приняли её как родную лишь за несколько вечеров. Она никогда не забудет удивлённый и любопытный взгляд на трубку, которую ему передал отец Трэйси, счастливую мать Элайджи, то и дело хватающуюся за фотоаппарат, чтобы сделать семейные фотографии, где была бы и МакМиллан. Она задумывается и о его брате, на мгновение чувствуя, как сжимается сердце, и тут же произносит, — Ты прав. Что же, давай начнём, — и оглянув комнату ещё раз, МакМиллан более уверено кивает головой, и прежде, чем отвернуться от него, легко приподнимается на носочках, целуя его в щёку, с благодарностью смотря на юношу. Чтобы он не думал, он всегда знал, что сделать, чтобы вернуть ей силы и уверенность. И ведьма знает – с его отсутствием она никуда не денется.

I wait by the front step for your return
https://funkyimg.com/i/31eKW.gif https://funkyimg.com/i/31eKV.gif
grow,grow
you know I'm here holding on

[indent] — И-и... — она нагнулась над маленького размера котлом с быстро, под действием заклинания, остывающим зельем, — С этим готово, — волшебница несколько раз вертит головой в поисках колб, который успела специально подготовить, и засовывая палочку в рот, привычным движением переливает только что сваренное зелье в склянку, — Ефли тебве фто-т.., — беря палочку пальцами, она поднимает голову на юношу, — Если тебе что-то нужно будет ещё, — внимательно посмотрев на Элайджу, она не заканчивает предложение, всё ещё не до конца уверенная, каким образом они будут связываться друг с другом, но как только у них будет способ, то последнее, что она хотела, это оставить молодого человека без того, чем, фактически, зарабатывала на жизнь.
[indent] — Здесь всё подписано, — благодаря знаниям, которые вложила в неё мать, тем, которые она получила в школе, и изучила во время, пусть короткого, но срока на стажировке, у неё была возможность делать на скорую руку зелья, стоимость которых в магазинах была сильно завышена. Поэтому, не желая тратить время, и снарядить Элайджу полностью, после сбора собственной сумки, она бросилась делать недостающие настойки, попутно вытаскивая всё то, что собралось в их квартире за этот месяц, — Настойки, зелья, пасты. Здесь мазь Айлин. Я поделила противоядия от лечебных, чтобы было удобнее, и, — ведя пальцем, указывая то на одно, то на другое, МакМиллан также добавляет, — Не знаю, с кем вы можете столкнуться, но я стянула небольшую дозу аконитового, на случай, если, — пожав плечами, Трэйси вновь поднимает на него взгляд. Временами она возвращалась к событиям прошлого года, и их походу в поисках Саттэра Брэдли. Речь не была о том, что по случайному чуду юноша столкнётся именно с ним, но кто знает, сколько ликантропов встречается среди прячущихся, и тех, у кого нет возможности обезопасить себя и своё окружение, — Тут немного, но хватит на один раз, — наконец, заканчивает рыжеволосая.
[indent] Опасливо дёрнув взгляд к окну, за которым давно потемнело, она сильнее затягивает его шторой, и возвращаясь к столу, осторожно прокладывает ящичек внутри мягким материалом, обезопасив предметы внутри от разбивание, МакМиллан переносит это в подготовленную на стуле сумку, застёгивая её, и неуверенно прихлопнув её сверху, прокручивая в голове всё, что положила туда. Пожалуй, зря Элайджа сказал, что это было «дело пяти минут.» До тех пор, пока этим занимается Трэйси МакМиллан, готовая засунуть в чемодан или портфель весь дом, то органичное перекладывание туда-сюда вещей занимает куда больше времени, чем сваливание всё одним движением.
[indent] — Кажется, всё, — она бы настаивала на том, что делала, ей было необходимо это. Не зря он предложил делать всё размерено, никуда не торопясь и последовательно, потому что это дало ей время успокоиться, овладеть собой вновь после внезапной новости из Министерства, — Как думаешь, уже? — просверлив задёрнутое шторами окно, она стягивает ладони на локтях, возвращая взгляд обратно на Грэма, — Там ведь так спокойно. Как будто ничего не происходит, — поджимая губы, МакМиллан вздыхает, и в несколько шагов пересекает кухонное помещение, комкая пальцами его футболку, как делала это всегда. И спустя минуту, подавляя вздох, негромко спрашивает, поднимая на него глаза, — Напомни мне, почему я не могу отправиться с тобой? — Трэйси виновато и грустно дёргает уголками губ, подняв ладонь к его щеке. Ей хочется задавать так много глупых вопросов, полу-сидеть, полу-лежать на кровати в полумраке, и обняв Элайджу, столько всего у него спросить, слушая самые развёрнутые и бесконечные ответы, которые он только может придумать, лишь бы не отпускать его.

24

To part is the lot of all mankind. The world is a scene of constant leave-taking, and the hands that grasp in cordial greeting today, are doomed ere long to unite for the the last time, when the quivering lips pronounce the word:
"farewell"

[indent]Элайджа часто задумывался о том, как бы сложилась их с Трэйси судьба, не окажись он в одной лодке с любопытной волшебницей, смотревшей на магглорождённого волшебника, как на незнакомую ей диковинку. Он никогда не обижался, предполагая, что вызвал первоначальный интерес у МакМиллан необычным статусом крови и знанием мира, до сих пор ей непонятного и далёкого. В конце концов, он так же, как и Трэйси, смотрел на школьную подругу с опасливой любознательностью, дергая её за подол мантии всякий раз, когда безголовое привидение пролетало над головой или винтовая лестница решала сменить направление, как ей вздумалось. Всё в её привычной среде было новым и непонятным, и, вполне ожидаемо, Элайджа тянулся к своему негласному проводнику во «вселенную из детских книжек». Тогда он не понимал насколько невозможной и неправильной выглядела его дружба с дочерью чистокровного рода МакМилланов, и прошло много лет, прежде чем Элайджа по-настоящему увидел разрушительную силу, крывшуюся за невинным детским шагом навстречу «чужому».
[indent]Он никогда не говорил ей об этом и уж точно не стал бы вспоминать об этом сейчас, но если бы у Элайджи появилась возможность, он бы не садился в судьбоносную лодку, связавшую их судьбы воедино. Не подумайте, он не жалел ни единой секунды, проведённой рядом с Трэйси. Дело было вовсе не в его чувствах, становившихся глубже и сильней с каждым днём, и не в трудностях, свалившихся на голову волшебника по одной лишь причине – он посмел влюбиться в дочь священного рода, стоявшего в одной шеренге с фамилиями, вызывавшими ледяной парад мурашек по спине Грэма: Малфои, Уоррингтоны, Блэки. Он всегда ставил жизнь Трэйси МакМиллан выше всего остального, и если бы кто-нибудь дал ему гарантию, что волшебница не окажется впутанной в чужую войну, то сделал бы всё возможное, чтобы так оно и произошло.
[indent]Даже Трэйси не смогла бы поспорить с очевидным – она рисковала из-за него. Будь Элайджа обычным среднестатистическим полукровкой, никто бы не подумал осуждать МакМиллан за её выбор. По крайней мере, высокомерное магическое окружение уж точно бы не стало угрожать девушке физической расправой, окажись Грэм всего лишь недостаточно обеспеченным для роли будущего мужа чистокровной ведьмы. Она бы не прочувствовала веяние новых тёмных времён так ясно, не разбила бы себе сердце, похоронив совсем юного брата Элайджи, не страдала бы сейчас, провожая его в туманную неизвестность. И ему не надо было долго искать примера «как могло бы быть». Айлин Блэквуд и Майлз Уолш были прекрасным доказательством, что правильная родословная избавляла от множества проблем, ставших для Грэма повседневностью. Если бы Трэйси выбрала кого-нибудь приближённо похожего на их друзей, ей бы не пришлось узнавать о том, что такое закрытые двери, косые взгляды и неуверенность в завтрашнем дне.
[indent]Впрочем, думать об этом сейчас было слишком поздно. Он мог сколько угодно представлять альтернативные Вселенные, где дорожки их судьбы шли параллельно, не пересекаясь, мыслям волшебника было не под силу исправить сложившиеся обстоятельства. Его мысли не могли защитить Трэйси. Всё, что он мог сделать теперь, это собрать сумку и бежать как можно дальше, делая всё возможное, чтобы имя Элайджи Грэма надолго стёрлось из окружения МакМиллан. И если держаться друг от друга подальше, находясь в городской доступности, выглядело в глазах юноши выполнимым условием, то оказаться чёрт знает где, без единой возможности убедиться в сохранности дорогой ему девушки, совсем не прельщало волшебника. Только какой у них был выбор?
[indent]— Поверь мне, если бы я мог прятаться в твоём чемодане, я бы обязательно это сделал, — поглаживая девушку по спи, негромко говорит Грэм, — Но я не хочу жить, бездействуя и прячась, подскакивая каждый раз, когда буду слышать посторонние голоса в твоей квартире. Конечно, бежать прочь – не многим лучше, но так у меня хотя бы будет шанс что-нибудь придумать, сделать что-нибудь, чтобы это закончилось, — отступая, чтобы заглянуть ей в глаза, продолжает волшебник, — А рано или поздно оно должно закончиться. В этом я уверен, — дергая уголками губ, заканчивает Элайджа.
[indent]Возможно, будь он другим человеком, его выбор не казался бы таким очевидно единичным. Возможно, если бы не его врождённое чувство справедливости и желание перекроить враждебный мир на лучшую его версию, остаться здесь не звучало бы преступлением против всех принципов. Им бы хватило смекалки создать домашний тайник, соблюдать осторожность, лишь бы иметь возможность остаться вместе, видеть другу друга чаще, чем один раз в неизвестность. Увы, цена за это желанное «вместе» была слишком велика – перестань он быть самим собой, кто знает, как быстро бы Трэйси МакМиллан перестала узнавать человека, которого полюбила. И, пускай, его стремление дать отпор, даже когда шансы были не на стороне обороняющихся, зачастую усложняло их с Макмиллан жизнь, она выбрала его именно таким. Не трусом, не парнем с чувством самосохранения в центре всей его личности, она обратила внимание на неугомонного борца за справедливость, заскакивавшего на школьные скамейки, чтобы привлечь внимание острых на язык задир.
[indent]Тихо смеясь от прилетевшего в солнечное сплетение пальца, Элайджа упирается руками в бок и громко вздыхает. От мысли, что Айлин и Майлз примут Трэйси в гости хотя бы на время, ему становилось спокойней на душе. Если он и мог доверить защиту МакМиллан хоть кому-то, первыми в списке стояли именно они. Он не сомневался в способностях парочки: таланты своего друга он наблюдал ещё во времена Отряда Дамблдора, а Блэквуд уже давным-давно зарекомендовала себя недюжинной ведьмой в глазах Элайджи. С ними МакМиллан находилась в безопасности; и, пожалуй, – не в обиду Джейн и Лори, – если кто-то и мог поддержать и понять девушку сейчас, то кто, как не их ближайшие друзья, переживавшие то же самое, что и Трэйси?
[indent]— Я расскажу им строго необходимое, — кивая собственному решению, отзывается волшебник, — Не думаю, что стоит вдаваться в подробности – мама будет волноваться, а Джеймс? Кто знает, что придёт в его голову, узнай он, что творится в магическом мире, — Элайджа поджимает губы и отводит глаза, невольно вспоминая их последний разговор. То, что мужчина ненавидел всё магическое по сей день, он не сомневался и оттого не мог быть уверен до конца не примет ли отец опрометчивых решений. В конце концов, он оставался военным, пускай, и в давней отставке, а Элайдже не хватало только гневного папаши, слетевшего с катушек, и собравшегося играть в войну с собственной тенью.
[indent]— Хотя, — хмыкая, он возвращает свой взгляд к девушке, — Не уверен, что они не дошли до всего самостоятельно с прошлого лета. Даже маггловские издания чувствуют, что что-то не так, — пропавшие люди, найденные мёртвые тела без видимых увечий и улик, не надо было знать о существовании потусторонней жизни, чтобы перестать выходить на улицу с падением ночи. Что уж говорить про семьи, осведомлённые больше остальных.
[indent]— Спасибо, Трэйс, — поглаживая щеку МакМиллан, улыбается волшебник, — Я в тебе не сомневаюсь, хоть и надеюсь, что ничего подобного не понадобится, — она прошла долгий путь от пугливой суеверной студентки до девушки, в которую Трэйси выросла сейчас. Как бы она не злилась на себя за неожиданные слёзы, якобы должные разочаровать Грэма в ней, последние ничуть не меняли того, какой сильной и стойкой она выглядела в его глазах. Она всё ещё смогла переубедить его. Дважды. А после такого никакая война не страшна.
[indent]Не скрывая довольной улыбки, он неспешно следует за слегка повеселевшей МакМиллан и старается не терять бравый фасад и сам. Несмотря на то, что он вполне может закончить их сборы за несколько минут, Элайджа осознанно делает всё неспешно и тщательно, будто от того, как сложен тёплый свитер, зависит их совместное будущее. Что бы она ни думала про его способности следовать плану, игнорируя собственные чувства, мысль о том, что застёгнутые дорожные сумки будут означать – им пора прощаться, вынуждает юношу замедляться там, где стоило бы поторопиться. Они ведь не будут искать его первым. Они были осторожными, незаметными даже приветливым соседям. У них есть немножко времени. Во всяком случае, именно на это Грэм и надеется.
[indent]К своей сумке Элайджа приступает в последнюю очередь, заканчивая как раз к готовности последнего зелья, сваренного девушкой в дорогу. Улыбаясь, он не сдерживает искреннего умиления её материнскому инстинкту, распространявшемуся на любого, кто посмел стать дорогим Трэйси человеком. Грэм негромко смеётся, щурясь в попытке разобрать, что именно старается донести до него девушка.
[indent]— Ничего меньшего я от тебя и не ожидал, — качая головой, он забирает массивную аптечку на все случае жизни и засовывает последнюю внутрь дорожной сумки, — Теперь даже если я вдруг потеряю половину своей головы и не смогу отличить желчь броненосца от костероста, твои наклейки не позволят мне сделать этого, — Грэм вдруг щурится, — Хотя... если я потеряю способность читать, можно будет начинать волноваться, — он ерничает совсем не случайно. Элайджа прекрасно понимал, что девушка не считала его троллем с одной уставшей извилиной, неспособным разобраться в мазях и зельях без поэтапных объяснений. Но чем тяжелей ему становилось на душе, тем сильнее Грэму хотелось сыпать искромётными шутками. Они ведь не на похоронах Теодора, чтобы кто-нибудь счёл подобное поведение неподобающим.
[indent]— Что же, будем надеяться, что это со мной произойдёт в последнюю очередь, — поджимая губы, кивает парень. Он не сдерживается от ёмкого смешка, когда Трэйси заканчивает перечислять всё, что находилось в его арсенале, — Кажется, мне можно открыть передвижную аптеку, — шагая навстречу девушке, дергает плечами Грэм, — Почти как передвижной цирк, только я буду спасать нуждающихся, — смешок, — Ты просто не оставляешь мне шансов попробовать умереть с голоду или заразиться ликантропией. Кто знает, может быть, наш друг Саттэр встретится мне где-нибудь по пути, — он останавливает бессмысленный поток прежде чем случайно оговорится, выдавав место, куда направлялся. Как бы он ни хотел поделиться с Трэйси всеми деталями своего будущего путешествия, безопасность как её, так и его вынуждала юношу утаивать большую часть плана. Если МакМиллан не знала, где он находился, значит, её допрос был бесполезен; и этого было достаточно, чтобы заклеить рот Грэма до тех пор, пока не придёт нужный момент.
[indent]Относя обе сумки в коридор, он медленно возвращается на кухню и останавливается в нескольких шагах от МакМиллан. Почему-то ему кажется, что если он не дотронется до неё сейчас, то они смогут остаться здесь, навеки застывшие в мгновении до прощания. Однако стоит Трэйси заговорить, Грэм приходит в себя и сокращает оставшееся между ними расстояние, придерживая МакМиллан ладонью за предплечье.
[indent]— Думаю, так и должно быть, — реагируя на фразу волшебницы, говорит Элайджа, — Чем незаметней последствия для большинства, тем проще принять изменения. Думаю, с завтрашней газетой всё станет понятней, — зеркаля её блекнущую улыбку, продолжает Грэм, — Подозреваю, что теперь в Лондоне станет спокойней. По крайней мере, на время, — волшебник не обманывался; он наверняка был не единственным, оповещённым о положении дел в Министерстве, и предполагал, что не он один попробует покинуть столицу сегодня ночью. Сунуться на Кингс-Кросс сейчас было, пожалуй, худшей из идей, и Элайджа надеялся, что никому из магглорождённых не придёт в голову сесть на поезд. Нащупав в кармане куртки зачарованную монетку, он думает о том, что стоит оповестить бывших членов Отряда. Возможно, он сможет подобрать парочку потерянных душ на родительском пикапе, на котором Грэм собирался бежать из Лондона.
[indent]Накрывая ладонь Трэйси своей собственной, он тепло улыбается и негромко вздыхает.
[indent]— Ты ведь понимаешь, что это не вопрос о моём или твоём желании, — сводя брови на переносице, на всякий случай уточняет волшебник, — Ты нужна здесь. Ты нужна в Мунго. Если мы все вчетвером покинем Лондон, будет куда тяжелей узнавать обстановку в Министерстве. Мы сможем быть мостом между беженцами и столицей, ты и я, — поглаживая тыльную сторону руки МакМиллан, настойчиво продолжает Элайджа, — Ты знаешь, что я бы всё отдал, чтобы остаться вместе, но пока что у нас нет такой привилегии. Пока что, — выдерживая короткую паузу, он тихо хмыкает и притягивает Трэйси к себе, — Иди сюда, — сжимая девушку в крепких объятьях, он стоит так до тех пор, пока не вспоминает о том, что у них нет в запасе дополнительных суток.
[indent]Отстраняясь, он оставляет затяжной поцелуй на губах МакМиллан и только потом подаёт голос.
[indent]— Пойдём, а то негоже являться в гости в ночи, — он старается сделать этот момент как можно более безболезненным, прикидываясь, словно они разъезжаются в разные дома совсем ненадолго: она к друзьям, он к родителям, — Ты – первая, а я за тобой, — перебираясь к входной двери, он вытаскивает ручку её чемодана и отдаёт последнюю в руку Трэйси, — Обними Майлза и Айлин за меня, — стараясь улыбаться, говорит волшебник, — А я обязательно поцелую Анну за тебя, — тихий вздох. Элайджа вновь сокращает расстояние между ними и стискивает её настолько крепко, насколько это возможно, не сломав девушку пополам, — До скорой встречи. Я люблю тебя, — не отрывая взгляда от лица Трэйси, Элайджа бесполезно старается запомнить каждую маленькую деталь, словно видит её в последний раз.
[indent]Беря себя в руки, он дергает за ручку входной двери и помогает МакМиллан справиться с чемоданами, выводя её на лестничную клетку. Безмолвно Грэм провожает девушку взглядом, пока та не скрывается за грузным хлопком двери. Только тогда он позволяет себе спрятаться в стенах их квартиры, прижимаясь спиной ко входу и задирая глаза в потолок. Элайджа стоит так около пяти минут, а затем делает глубокий вдох, хватает дорожную сумку и уже не позволяет чувствам взять над ним верх, упрямо двигаясь вперёд.

25

[indent] Трэйси была совсем ребёнком тогда, когда первый раз возникло непонимание со стороны особо «одарённых» с задранным носом волшебников вокруг, по каким причинам ей интересны не только магглы, но и дружба с магглорожденным мальчиком. МакМиллан хорошо помнила свою первую реакцию, и быть честной, несмотря на отсутствие поисков очевидного ответа там, где ей задали вопрос, всё же, в силу своей неспособности постоять за себя, так и не нашла подходящих слов. Только с возрастом волшебница не только понимала, что на такие запросы не стоит, как минимум, обращать внимание, а как максимум – она бы нашла, что сказать. И как показала практика, с горем пополам, но применяла это на практике.
[indent] Это было несправедливо – вот что думала МакМиллан. По какой причине дружба между всеми была тактично разрешена, более того, больший процент студентов и, другие участники волшебного сообщества, не обращали внимание на то, с кем ты шёл рядом, но узкий круг решал, что это было не для тебя, не только косо смотря в сторону неугодного, но ещё и предпочитая высказать собственное «фи»? Пожалуй, если в мире и было несколько вещей, которые могли заставить волшебницу вздёрнуть подбородок повыше, складывая руки на груди, ставя себя в позу упрямых, так это решение людей думать, что они могут указывать, что ей делать.
[indent] А ведь раньше она могла мириться с этим. Всё ещё, конечно, не бросать всё из рук, отворачиваясь от любого, кто не нравился большинству, и всё же, имела возможность как-то примять или перевести тему; и сейчас, оборачиваясь назад на свои слова и действия, МакМиллан понимала, что это была большая ошибка. По крайней мере, ей казалось, что было так много вещей, делай которые она иначе, и мнение некоторых могло бы быть изменено уже сейчас.
[indent] Он не первый раз повторяет мысль, что не может сидеть на месте, и Трэй покорно кивает головой, не сдерживая осторожной улыбки на губах, несмотря на ситуацию. Несмотря на хорошо придуманный мир, в котором Элайджа, действительно, отпускает ситуацию и держится от всего подальше, мог бы существовать в её голове, он всё ещё остаётся своеобразной идиллией. Ей были понятны его мотивы, и она не могла не думать о том, насколько сильно внутри гордилась Грэмом. Силу, спрятанную внутри волшебника, должны были увидеть те, кто считал себя победителем в битве, которая происходила сейчас. Она верила в него, как ни в кого другого. И если сейчас нужно было, чтобы они разошлись на время... что же, ей ничего не оставалось, кроме как оберегать его на расстоянии.
[indent] Именно поэтому она старалась и сейчас: начиная от слов помощи для его родителей, которым она желала только счастливой жизни, или смотря на скрупулезную попытку собрать всё таким образом, чтобы у него под рукой было всё необходимое.
[indent] — Я вроде бы не давала тебе подышать парами обостряющего остроумие зелья, — успевает сказать она прежде, чем чувствует проступающий на щеки румянец за похвалу. Не то, чтобы она редко слышала от Илая одобрение по поводу её действий, и всё же, когда дело касалось напрямую зелий или травологии, ей было приятно слышать похвалу. МакМиллан не отводит от него взгляд с несколько секунд, но затем качает головой из стороны в сторону, — С другой стороны, мне кажется, ты что-то от меня скрываешь, — пауза, — Например, историю о том, как ты упал в чан с зельем в детстве, — это бы с лёгкостью объяснило, по какой причине волшебник всегда был остр на язык и находил слова даже там, где другой человек бы застопорился.
[indent] Прибираясь, без желания оставлять кухню в состоянии приёмной начинающего знахаря, Трэйси впопад качает головой на его слова, лишь поднимая голову в конце. В пути. Она не знала куда, лишь факт – есть какой-то конечный пункт, который остановит скитания волшебника. Это было правильно, и всё же, Трэйси хмурит брови в попытке выкинуть ненужные мысли из своей головы, вопрос, крутящийся на её языке; пожалуй, в случае чего, если Грэм знает, где искать свою девушку, направление рэйвенкловца останется той недоступной информацией, которая будет давить на МакМиллан до момента, пока всё не станет лучше.
[indent] Она кивает головой на его слова, но задумывается скорее об обратном. Ещё сегодня днём у неё были пациенты, чья кровь была смешана с магглами. Трэйси вновь неосознанно прикусывает губу, пусть сразу отпуская её, стоит почувствовать неприятное покалывание; не трудно догадаться, что случится с теми, кому ещё сегодня с понимающей улыбкой на губах предлагали помощь. И она понимала – колдомедики здесь были не причём, но всё же, так смогут ли они так просто опустить руки? Поднимая взгляд на Илая, МакМиллан задаёт этот же вопрос сама себе. Сможет ли она делать то, что умеет лучше всего – оставаться в тени до лучших новостей?
[indent] — Я понимаю, но, — успевает только на выдохе произнести волшебница прежде, чем волшебник договаривает, стискивая её в крепких объятиях.
[indent] Трэйси МакМиллан никогда не видела себя на особенной позиции в судьбе кого-либо, в то же время, знала, что вокруг неё так много людей, которые стали для неё больше, чем просто проходящими мимо личностями, влияющими на неё чуть меньше, чем никак. Каждый из них сделал её тем, кем она является сейчас, и глупо будет не подумать, что человек, оказавший на неё самое сильное влияние, не стоял перед ней. Они, действительно, шли к этому с самого детства, с той самой лодки, в которую сели вместе; стоящие по разные стороны, они сумели построить мост между собой, встретившись посередине.
[indent] Она шмыгнула носом, стараясь как можно сильнее зарыться в грудь волшебника, сильнее сжимая ладони за его спиной, как никогда желая остаться в этом моменте навечно. И в момент, когда секунд совсем не оставалось, и миг расставания был близок, Трэйси вместо того, чтобы запоминать его как последний, подумала о том, сколько их будет впереди ещё. Именно поэтому ей намного легче было поднять свой подбородок, целуя волшебника в ответ. Конечно. Помимо этого, так много ждёт двух магов дальше; и там, где они вступают в неизведанное, они всё ещё делают это рука об руку, пусть и какое-то время не физически.
[indent] — Конечно, — оказываясь в коридоре, произносит волшебница, оглядывая его с ног до головы, пытаясь прикоснуться в последний раз, поправить ворот майки, разгладить складки на кофте: и самой поверить в то, что это совсем ненадолго. Это так, словно пару часов назад, когда он уходил на работу, — Обязательно, — мягко добавляет девушка, кивнув головой, стараясь держать марку несломленного голоса, — Мы будем ждать от тебя новостей, как только ты сможешь. Я буду ждать, — старается уверено говорить Трэйси, не выпуская руку молодого человека до самой двери, — Ох, ты... — воздуха начинает не хватать, в момент одного из самых сильных объятий в их жизни, и МакМиллан быстрым движением смахивает вновь набежавшие на щёки слёзы, прекрасно нашедшие место на её лице. Она хочет вновь завести свою шарманку о том, что она не может, однако, разве ей давали такую опцию? И послушно кивая головой ещё раз, скорее сама себе, она сжимает ручку своего чемодана.
[indent] — Ты всегда давал мне надежду. Как и сейчас, — хватаясь свободной ладонью за его щёку, она напоследок проводит по ней несколько раз, твёрдо добавляя, — Да. Мы скоро увидимся, — ей необходимы все силы для того, чтобы не сделать шаг вперёд, вспоминая о том, что ей было всего восемнадцать, что у них есть возможность оступиться, что они дети, — Я очень люблю тебя, Илай, — и последний раз приблизившись к нему, чтобы оставить короткий поцелуй, прежде, чем перед ней распахивается дверь, МакМиллан разворачивается, задерживая дыхание и кивнув самой себе головой, делает шаг вперёд.
[indent] До последнего момента она запрещает себе обернуться в страхе, что кто-нибудь в этот же момент увидит выходящую из квартиры волшебницу, и всё же, напоследок отрывает взгляд от намеченного курса, застревая на силуэте своего молодого человека на несколько секунд. И в который раз напоминая себе, для чего это делает, закрывает глаза, оказавшись на свежем воздухе, представляя перед собой образ нового, на эти выходные, дома.


you say I am strong when I think I am weak
what you say of me
I believe


4 СЕНТЯБРЯ

[indent] Как и ожидалось, почувствовать изменения в своей жизни Трэйси смогла с момента, как переступила порог квартиры своих друзей. Если быть точным, все те слёзы, которые она пыталась сдержать напротив Элайджи, были вдоволь вылиты на волшебников, стоило им только открыть ей дверь и пустить её вовнутрь собственных апартаментов. Поддержка, которую она получила от Айлин и Майлза была неоцененной, и, пожалуй, только эта мысль заставляла волшебницу перестать наматывать сопли на кулак до бесконечности. С другой стороны, был в этом всём один большой плюс – это неплохо сыграло на их продуманной истории.
[indent] Разбитое сердце одной из чистокровных магглорожденным волшебником, который скрылся в неизвестном направлении, стоило только услышать слухи в Магической Британии – её рассказ даже не требовал подтверждений, настолько хорошо эмоционально МакМиллан могла сыграть свою роль, тем более, когда за твоей спиной стоял родственник, знающий, на какие точки могли надавить мирно задающие вопросы «невзначай» представители Министерства Магии. Наверное, не имей волшебница возможности понимать, что правда, а что нет, так бы и поверила в то, во что ей приходилось играть на протяжении всего времени с их разлуки. Рыжеволосая качала головой на работе, выслушивая каждого, хоть как-то, знающего её прошлое, и решившего вставить свои пять копеек – конечно, хорошо, что это закончилось. Конечно, она найдёт кого-то лучше. «Разумеется, как-нибудь можно будет сходить в бар с твоим другом, правда, сейчас у меня много работы.» И тогда, когда вопросы становились слишком прямыми или требующие большего ответа, ей ничего не стоило, как вспомнить об отсутствии любимого рядом, вызывая поток слёз, который остальными принимался как «всё ещё не оправилась от своего горя,» в итоге, оставляя её в покое. Как не иронично, но идеи о собственном поведении МакМиллан подхватывала с прошлого года; в конце концов, тогда расставание с Элайджей выглядело как конец всему. Казалось, что она даже вновь потеряла несколько килограмм, в прочем, в отличие от предыдущего раза, оставив изрядно отросшие за это время рыжие волосы на месте.
[indent] Однако, стоило ей оказаться среди тех, кто точно также, как и Трэйси, ждали новостей от Грэма, всё вновь вставало на свои места, и у неё не было необходимости врать окружению. Она всматривалась в детали и искала подсказки, терпеливо проживая день за днём, стараясь по максимуму отвлечь себя окружающей действительностью: погрузив себя ещё больше в учёбу и изучению нового, слушая и запоминая, а главное, добывая информацию, которая негромким эхом расходилась по коридорам больницы.
[indent] В дни когда она чувствовала, что терпеливость давала сбой, и тягота от одинокой жизни затягивала на её шее свою петлю, а советы друзей делали только хуже, волшебница напоминала себе одним из единственных способов о том, что их ждёт в будущем их прошлым. Методично раскладывая вокруг себя скрупулезно собранные сквозь года вещи: колдо- и фотографии, пачки писем с становившиеся со временем более разборчивыми и грамотными, памятные ленточки, записки, вложенные в конспекты, и сами же тетради, на полях которых осторожно были написаны комплименты и слова поддержки. Ритуал не занимал много времени; но этого было достаточно, чтобы обрести ту силу, которую, она уверена, смог бы вложить в неё Элайджа одним прикосновением. Но это было лучше, чем ничего; и она вновь могла смотреть в следующий день без кошмаров, которые приходилось переживать от ночи к ночи.
[indent] Забавно, как ситуации, к которым, ты казалось бы, готов, всё равно заставляют тебя широко раскрыть глаза, непонимающе моргая, задерживая дыхание. Ещё несколько недель назад она была как громом поражённая новостью о том, что Министерство пало; теперь же, спустя двадцать пять дней, Трэйси получает то, чего хотела больше всего в жизни. И внимательно читая первую подсказку, оказавшуюся у неё в руках с местом встречи, МакМиллан быстро комкает несколько раз сложенный лист бумаги, неслучайно оказавшийся в её руках.
[indent] Три недели назад в её сердце зародился страх; и только сейчас зудящая мысль хотя бы на мгновение отступила. Он жив. Они, действительно, скоро увидятся.
  [indent] Думавшая, что все предыдущие дни уже были испытанием, она не знает, что ждало её впереди. И прежде, чем взволнованная Трэйси оказывается перед аккуратной, но изрядно потрёпанной на вид дверью в конце улицы одного из пригородов, что уже граничил с графством Кент, заводя кулак на уровень глаз для тайного стука, ей предстояло пережить ещё несколько событий, до этой секунды.
[indent] Никто не ожидал, что всё будет легко, и Элайджа зайдёт в квартиру в Лондоне, как ни в чём не бывало, продолжив затянувшийся разговор по поводу ремонта стен. С другой стороны, встречать на пути некоторых людей, ведущих её словно с повязкой на глазах к Грэму, не могло не вызвать удивления на её лице – каков был шанс? И вот, стоя на людной площади, оглядываясь по сторонам, она нервно дёргает саму себя за рукав лёгкой куртки, натыкаясь взглядом на человека, которого ожидала увидеть меньше всего. Это... что это за мерлинова шутка?
[indent] «Не может такого быть» – были слова Трэйси МакМиллан себе под нос прежде, чем она была замечена, и совпадение перестало таковым быть. Не слишком длинный диалог, которому явно не помогало непонимающее лицо рыжеволосой, одновременно пытающейся вести себя как ни в чём не бывало, и всё же, осознающей, что старая знакомая с улицы Элайджи была последним лицом, которое хаффлпаффка ожидала здесь увидеть. Однако, проходящие минуты лицом к лицу, не позволяют не заметить радостный проблеск в её глазах? Увидеть надежду. В тот день, Трэйси покидала квартал шумной улицы с тёплой улыбкой на лице, явно забыв о ситуации, в которую она попала благодаря девушке напротив.
[indent] Чуть больше месяца. А ведь когда-то, несмотря на наличие писем, они не виделись по времени куда большим сроком, не говоря о суммарном количестве дней в течении учебного года. МакМиллан даже с лёгкостью смогла бы вернуть себе то ощущение, когда уезжая от Илая первый раз на каникулах после пятого курса, не могла подождать и пары недель, чтобы увидеть молодого человека вновь. Судьба не делала им лёгких испытаний; и всё же, инструкция, переданная Ханной, была реальной, точно также, как и  дверь перед ней. На всякий случай она заводит одну руку за спину под кардиган, нащупав пальцами волшебную палочку, прокручивая в голове слова о необходимости быть осторожной в любой ситуации.
[indent] По улице слышится негромкий стук, и единственный человек на всей улице, оказавшийся здесь совсем не случайно, с замиранием сердца ожидает хоть какого-нибудь ответа.

26

[indent]«Так спокойно. Будто ничего не происходит.»
[indent]Сказанные в полумраке квартиры слова намертво застряли в сознании Элайджи. Куда бы не падал ленивый взгляд Грэма, всё казалось совершенно обыденным, неизменным. Тот же путь до станции метро, те же угрюмые лица в вагоне поезда, те же неподметённые улицы родного района и далёкий собачий лай, переставший пугать Элайджу с тех пор, как тот был мальчишкой. Если бы он не видел наскоро нацарапанную записку Айлин Блэквуд собственными глазами, то наверняка бы решил, что новость о падении Министерства была неудачной шуткой, чьим-то плохим сном, показавшимся достаточно реальным, чтобы принять его за действительность.
[indent]Но в умиротворённом пейзаже продолжающейся жизни было что-то отталкивающее, словно маленькие царапинки на хрустальной поверхности, незаметные, если не щуриться, всматриваясь в детали. Он не был дома целый год, и его матери не потребовалось долгих речей, чтобы понять зачем он вернулся. Она хорошо знала своего ребёнка – Элайджа бы не ступил на порог отсечённого прошлого, если бы у него был выбор. Выбора у него не было и времени тоже, отчего их долгожданный разговор, едва можно было назвать разговором. Инструкцией со вставками из улыбок и парочки объятий.
[indent]Новости отскакивали от Элайджи, словно теннисные мячики от крепкой кирпичной стены, ровно с той секунды, как волшебник покинул квартиру Трэйси МакМиллан. Беременность матери, съехавший к единственному родителю отец, покинувшие свои семьи друзья – всё это проскальзывало мимо сердца юноши, откладываясь на потом. Всё, что от него требовалось – это решать выстраивавшиеся башенкой непредвиденные перемены в продуманном от и до их с МакМиллан плане. Он совсем не хотел отправлять маму в одиночестве, как не собирался искать замену связным с Трэйси. По крайней мере, ему не надо было беспокоиться о Джеймсе, находившимся в безопастности вдали от этого места.
[indent]Собрав уже третью за этот день сумку, он дал слово связаться с Анной, как только последнее станет возможным; и, пускай, оба они понимали, что молчание будет тянуться ровно столько, сколько будет идти война, Элайджа прощался с матерью, будто они увидятся через пару недель. Провожая забравшую женщину машину, Грэм отчаянно старался не обращать на стучавшую по вискам мысль внимание: у него будет сестра. У него будет сестра.
[indent]Элайджа думал, что разозлится на опрометчивое решение матери, но странным образом идея новой жизни, шедшей наперекор всей смерти и боли, расходившейся по Англии, будто волна чумы, давала ему надежду. Она давала повод ждать будущего, несмотря на то, что последнее не обещало быть радужным для тех, кто находился на островах Соединённого Королевства. И больше всего на свете ему хотелось сесть обратно на поезд, ведущий в центр Лондона, постучаться в квартиру друзей и обрушить неожиданно счастливую новость на человека, который, Элайджа не сомневался, понял бы каждую микроэмоцию, которую он испытывал.
[indent]Но всё, что он мог делать, это следовать заданной траектории вперёд – прочь из единственного места, где Элайджа Грэм хотел сейчас находиться.
[indent]Найти человека, который в нужное время в нужном месте сможет стать мостом между ним и МакМиллан, оказалось не так тяжело, как он себе представлял. Сделав обход нескольких мест былой славы юности, он заручился бумажкой с домашним номером человека, о котором бы в своё время подумал в последнюю очередь. Но какие у него были варианты? Сжимая выдранный из тетрадки клочок, он скрестил пальцы и принялся набирать номер в надежде на то, что услышит ответ на другой линии.
[indent]— Ханна? Ханна – это ты? Это Элайджа. Привет, — голос по ту сторону звучал ожидаемо удивлённо, отчего Грэм постарался быть краток и понятен, избегая сводившей с ума Трэйси привычки начинать издалека, — Скажи мне, ты сейчас в черте Лондона? Мне нужно с тобой увидеться. Это важно, — нервно оглядываясь по сторонам, Элайджа напрягается от проплывающих мимо размытых сквозь грязное стекло таксофона фигур.
[indent]— Да. Да, я в Редбридж. Ты можешь подъехать? — после короткой паузы, женский голос заговорил куда взволнованней, — Илай, что-то случилось?
[indent]— Я расскажу всё на месте. Скажи мне свой адрес, у меня нет под рукой телефонной книги.
[indent]— Выходи на станции Чигвел. Я тебя заберу оттуда.
[indent]— Спасибо, Ханна. Правда, я на машине. Скоро, — Грэм не успевает говорить.
[indent]— Илай, погоди.
[indent]— М?
[indent]— 45 Лешмир Авеню. Только не передавай никому больше. Отцу не передавай, хорошо?
[indent]— Лучше сдохну, — слыша одобрительный смешок на другом конце линии, Элайджа прощается и вешает трубку.
[indent]Вопреки истории, связавших три единицы в неоднозначный союз, Элайджа доверял Ханне. Она могла быть мстительной, мелочной, она могла той самой задирой, от которых одноклассницы прятались в туалетах, но когда речь заходила о вопросах жизни и смерти, она становилась той девочкой, которой Грэм её знал. Страх быть найденной, незаслуженная травля просто потому что – всё это не было пустым звуком для девушки. Слово «война» она понимала очень хорошо. Она проживала эту войну каждый день, пока не вырвалась на свободу.
[indent]Объясняясь перед девушкой, он старался быть немногословным, хотя оставить Ханну без очевидного доказательства своей безумной истории Грэм не смог. На удивление, она прожевала новость с той же простотой, с которой бы восприняла рассказ о том, что, на самом деле, Элайджа был ночным мстителем, носившим плащ и скакавшим по крышам. С долей скепсиса, но с искренним желанием помочь и, возможно, восстановить баланс кармы в свою сторону. В конце концов, теперь странная девочка из школы для рождённых с золотой ложкой во рту обрела куда менее странные очертания. По лицу Ханны можно было бы подумать, что ей было их жалко. Впрочем, эти детали уже мало беспокоили Грэма. Когда время придёт, она передаст написанную им записку. И наскоро распрощавшись с девушкой, Элайджа сел в свой старенький пикап и направился в финальную точку казавшегося бесконечным дня – свой новый дом.

Моя милая Трэйси,
[indent]Если ты читаешь эту записку, значит, всё в порядке, и я добрался до своего временного дома. Подозреваю, у тебя возникнут вопросы по поводу персоны, вручившей тебе первую весточку. Ханна совсем не входила в мой план, но, как и всегда, всё пошло так, как всему было угодно. Я рассказал ей достаточно, чтобы она не мучала тебя расспросами, так что можешь не церемонится с вежливыми беседами – она знает, что у вас мало времени. Отныне она будет передавать мои новости. Пользоваться совой сейчас – неоправданный риск, поэтому Ханна избавит тебя от необходимости светиться в маггловских районах и разбираться с тем, как работает наша почта. Я попрошу тебя избавляться от этих записок сразу после прочтения и взамен обещаю, что буду писать их в двойном экземпляре, чтобы ты смогла их хранить, когда всё это закончится.
[indent]Я уехал от тебя каких-то несколько часов назад, но уже скучаю. Мне жаль, что я не могу рассказать тебе больше. Я напишу тебе снова, как только освоюсь в новом месте. С нетерпением жду нашей встречи. Не ленись перечитывать лекции на выходных и не нарушай свой график.

Думаю о тебе каждую секунду,
Э.


4 сентября 1997 года


[indent]Покинув Лондон больше месяца назад, Элайджа старался не думать о своей прошлой жизни слишком часто. Уйдя с головой в изучение прилегавших к дому Полин территорий и обустройство убежища для таких же, как они, волшебник забивал мысленный поток делами всякий раз, когда голос подсознания возвращал его в оставленную за спиной квартиру в Чэлси и вместе с ней всё то дорогое, что, как казалось ему теперь, Элайджа недостаточно ценил.
[indent]Домашние завтраки, вечерние беседы за чашкой чая, банальный быт, который, несмотря на окутавшую Британию войну, оставался таким же обыденным, как и всегда, – всему этому не хватало главной составляющей из уставшей улыбки Трэйси после рабочего дня. Не подумайте, он не жаловался. Элайджа был рад, что не коротал своё своеобразное заключение в одиночестве, обзаведясь другом по несчастью. Но каждый день вдалеке от МакМиллан ощущался тяжелей, монотонней, будто у него не было ни сердца, ни души.
[indent]Недосказанность в последующих письмах, исправно доставленных Ханной, не помогала. Он боялся рассказывать важные новости, в случае если каким-нибудь образом весточка попадёт не в те руки. Он боялся говорить о матери, о том, что постепенно их дуэт с Полин был нарушен парочкой новых жителей, он избегал описаний природы, временных уточнений и, порой, даже доступных им продуктов, остерегаясь, что кто-нибудь сможет вычислить их местонахождение по обрывкам характеристик. Элайджа писал так, словно вместе с Трэйси их письма читало всё Министерство, и, пускай, он ненавидел не делиться с ней всем происходящим, волшебник понимал – всё эти усилия были во имя благой цели. Их общей безопасности.
[indent]Он держался за мелочи. За невзрачные моменты из памяти, становившиеся куда дороже, чем большие события в их общей жизни. За их единственный короткий телефонный разговор, – не без помощи их верного связного, – напомнивший Грэму о том, как сильно ему не хватало голоса МакМиллан, говорившего любую ерунду, не важно, какую, главное, её родного. Возможно, он не менял ход истории, прячась в лесной глуши, но ему нравилось думать, что своими невзрачными усилиями он склонял чашу весов в нужную сторону. Те, кто знали Элайджу в школьное время бы не поверили: юноша, привыкший воображать худшее, цеплялся за любую мелочь, обещавшую светлое будущее. Впрочем, альтернативой было отчаяние, изрядно уменьшавшее шансы выжить, и потому Грэм предпочитал бороться с самим собой, нежели со своими шансами увидеть конец войны.
[indent]Его последняя записка, отправленная МакМиллан несколько дней назад, была самой короткой. В ней были инструкции к тому, каким образом Трэйси должна была выехать из Лондона, и конечный адрес небольшого отеля, в котором молодой человек собирался её ждать. Отправившись в назначенный город заранее, Элайджа «сбросил» письмо на полпути, рассчитав, что с того расстояния весточка должна была добраться до Лондона к тому времени, когда он окажется в пункте назначения. По прибытие он созвонился с Ханной, отчитавшейся о доставке «посылки», и плохо спал, мучаясь от мандража.
[indent]С самого утра в Элайджу не влез ни кусок съестного, и дело было не только в так и не покинувшем его волнении, превратившемся в синяки под глазами и помятый общий вид. Стоило ожидать, что завтраки в семейной гостинице с весьма неоднозначной владелицей будут такими же неоднозначными. Он промучался несколько часов, беспокоясь, что разойдётся с МакМиллан, если отправится на поиски ближайшего супермаркета, но ближе к обеду сдался. Элайджа уже возвращался обратно, шурша парочкой пакетов в руках, когда обнаружил увлекательную сцену прямо напротив отеля. И после столь долгой разлуки, он бы мог предположить, что голодный желудок рисовал ему реалистичные миражи, если бы актриса не играла свою роль так правдоподобно.
[indent]— Мисс, мне кажется, вы так долго будете стучать, — подбираясь чуть ближе, он еле сдерживается, чтобы не побежать девушке навстречу, но делает глубокий вдох, доводя юмористический выпад до конца. Элайджа даже пытается говорить другим голосом, не привлекая к себе внимание МакМиллан сразу.
[indent]— Дайте, дайте я вам помогу, — он сдаётся на полпути, чувствуя, как смех прорезается сквозь выдержанный на одной ноте тон. Быстрым шагом Грэм преодолевает то маленькое расстояние, остававшееся между ними, и не церемонясь сжимает Трэйси в крепких объятьях.
[indent]Он не замечает, как роняет пакеты, как путается между желанием прижать Трэйси, как можно ближе к себе, и расцеловать девушку за все пропущенные разы, то отпуская её и целуя в щёку, в лоб, в губы, то опять притягивая к себе и приподнимая над землёй. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым, потому что никакой первый поцелуй и, уж тем более, выигранный спортивный трофей не идут в сравнение с тем, что испытывает юноша, увидев её спустя столько времени.
[indent]— Я же написал тебе спросить мою фамилию на ресепшн, — беря лицо МакМиллан в свои ладони, смеётся и бормочет молодой человек, — Владелица гостиницы дама преклонного возраста. Кто знает, сколько бы ты стучалась, пока бы её исключительный слух уловил взрывы гранат, — качая головой, он выглядит совсем не как человек, якобы отчитывающий девушку за бездумные решения, — Как ты, — прерывая самого себя на полуслове, Грэм приставляет палец к губам волшебницы, — Внутрь. Иначе, боюсь, мы простоим тут очень долго, — целуя её ещё один раз, он оглядывается в поисках брошенной еды и подхватывает пакеты, толкая входную дверь ботинком, чтобы Трэйси прошла вперёд.
[indent]То, что в радиусе нескольких десятков миль, кроме них двоих, не было ни единого волшебника Элайджа был уверен. Один из прохожих его временного дома ручался за место, как за безопасное, и проведённая здесь бессонная ночь стала тому доказательством. В индустриальном городке, лежащем близ нескольких фабрик, не поселился бы ни один уважающий себя чистокровный, а такие, как Грэм, просто бы не остались в пропахшей бензином дыре, имея возможность сбежать в любое другое место. И всё же он считал, что в их положении чрезмерная осторожность была вполне уместной, и предпочёл не светиться на улице лишний раз.
[indent]Проходя мимо пародии на стойку регистрации, он не сдерживает сведённых на переносице бровей от картины сопящей хозяйки под кричащую из подвесной коробки, которую тяжело было назвать телевизором, мыльную оперу. Оборачиваясь к МакМиллан, он кривит красноречивую физиономию и шепчет беззвучное: «Романтика». Так ведь она представляла их первую поездку на отдых вместе?
[indent]Говорить он начинает, когда они преодолевают половину лестничного пролёта.
[indent]— Я сначала боялся тебя пропустить, — поднимая в воздух пакеты, объясняется Грэм, — А потом подумал, что если вдруг ты окажется голодной, я не прощу себе, если ты съешь что-нибудь из здешней стряпни. Ничего особенного, но я купил твои любимые маггловские сладости, — он старается не подать виду, что чувствует свою причастность в очередном заметном скачке веса МакМиллан, и продолжает, отшучиваясь, — Теперь ты даже не сможешь мне перечить, что и так поправилась, — морща нос, нарочно ехидничает волшебник.
[indent]Останавливаясь напротив входной двери, Элайджа выуживает ключик из кармана и, приветствуя МакМиллан полупоклоном, пропускает её движением рук внутрь.
[indent]Со времён комнаты над баром Грэм сделал большие прогрессы в выборе своего временного места жительства. Увы, не потому что решил, что достоин большего. Если бы не МакМиллан, он бы с удовольствием занял самую страшную кладовку пожилой хозяйки. Впрочем, если бы не МакМиллан, его бы здесь и не было, поэтому Грэм сделал всё возможное, чтобы их время вместе не проходило под аккомпанемент стройки или с видом на кладбище.
[indent]— Могло бы быть лучше, — закрывая дверь с другой стороны, начинает волшебник, — Но для первого совместного путешествия не так плохо? — неловко пожимая плечами, он останавливается посреди комнаты и неожиданно чувствует себя таким же растерянным, как на кухне, несколько лет назад, когда Анна прервала его крики в самый неподходящий момент.
[indent]Он наконец-то видит её спустя столько времени и, вопреки всякой логике, уже скучает. Грэм мечется между радостью, грустью, неожиданным беспокойством за то, что за этот месяц что-нибудь могло изменится, и непривычной уверенностью, что их счастье от встречи взаимно. Он чувствует так много и сразу, что ненарочно выглядит сбитым с толку, словно впервые в жизни открыл, что такое эмоции.
[indent]— Расскажи мне всё, — он произносит почти шёпотом и, хватаясь за карманы джинс большими пальцами, улыбается ей неуверенной аккуратной улыбкой.

27

[indent] За пару секунд ничего не изменилось, и Трэйси сбивает брови в кучу, прикусив губу, стучится ещё раз. Несколько беспокойных ночей, активные будничные дни и абсолютная неуверенность в собственных способностях к запоминаю делают то, что делают, и один из самых важных пунктов, оставленных в записке Элайджи стирается из памяти. Волшебница прислушивается, топчется на месте, словно это поможет и уже задирает руку в третий раз, почти расслабляя пальцы за своей спиной, теряя бдительность. Голос за её спиной, однако, возвращает всё на свои места; и вот рыжеволосая крепкой хваткой берётся за волшебную палочку, не вытаскивая её, в то время как разум убедительно пытается выстроить цепочку действий. Нет, ей нужно вести себя, как обычно: отмахнись от помощи, скажи, что ошиблась адресом, возмутись, что дверь остаётся закрытой или вытащи из кармана чек, с любопытством спрашивая, куда пропал почтовый ящик.
[indent] Всё это, конечно, остаётся в её голове и никогда не применяется на практике. Нервничая, подозрения в её голове насчёт слишком знакомого голоса наскакивает на неё только в тот момент, когда она медленно начинает разворачиваться на пятке. И в момент, когда её сжимают в объятиях, лишь успевает выдохнуть имя молодого человека, вторя ему действиями обратно, стараясь охватить как можно больше, несмотря на свои размеры.
[indent] Она задумывалась – можно ли было сравнить ожидание от их встречи в точно таком же свете, как когда они уезжали на каникулы, вдаль друг от друга? Дело ведь было не в том, что тогда они не хотели встретиться; как сейчас она помнила, что нервно приминала ногами камень на станции в Хогсмиде, в ожидании своего рэйвенкловца, то и дело вытягивая шею, словно это должно было ускорить прибытие красного поезда. Сквозь годы Трэйси чувствовала, как существование раздельно влияло на неё, и как сложнее и сложнее становилось это переживать. Ситуация не становилась лучше от понимания, что Грэм жил в неизвестности: где и почему там, как далеко и одно ли это место, вопросов было больше, чем ответов, тем более, что и МакМиллан старалась лишний раз не тревожить себя ими.
[indent] И вот он здесь. Здесь, сейчас, не оставляет и пустого места на лице, украшая её поцелуями, вынуждая Трэйси смеяться, инстинктивно вцепляться в него ладонями сильнее, оказываясь над землей, счастливо улыбаясь. Словно вокруг них не существовало более ничего, и даже время было подвластно двух молодым людям.
[indent] — Ресе-епшн, — протягивает она, наконец, — Точно, — прикрывая один глаз, волшебница укладывает свои пальцы поверх его ладоней, то ли ехидно, то ли смущённо улыбаясь от собственного промаха. В голове мгновенно зарождается миллион причин и объяснений, почему она стояла перед дверью как дятел, усердно стучась, – будто они были на уроке, и с неё обязательно должны были потребовать ответ за опоздание, иначе выставят из класса, – но смена декораций происходит быстрее и вот, подставленный к губам палец, как и толчок ногой двери, вынуждают её кивнуть головой и двинуться вперёд, не делая попыток ухватиться за один из пакетов в руках молодого человека – кто же ей позволит!
[indent] Проходя мимо той самой женщины, которую не разбудить и четырьмя фунтами тротила, Трэйси хихикнула себе под нос, — А что ещё надо? — кивнув головой на романтическую передачу и посапывание в такт, МакМиллан быстро проскакивает мимо, на ходу оглядывая помещение. Пожалуй, Элайджа потрудился на славу, выбрав максимально неприметное здание, и район. И если это кому-то звучит с сарказмом – о нет. Трэйси МакМиллан готова была гордо вздёрнуть носом вверх, осознавая, какую работу проделал молодой человек; в конце концов, для рыжеволосой, не слишком сведущей в делах магглов, было бы куда сложнее подобрать место, на которое никто не положил бы глаз.
[indent] — Всё настолько плохо? — хрюкнув, задаёт она риторический вопрос, устремляя взгляд на пакеты, скрывающие различные вкусности. С отъездом Элайджи, она сократила своё появление в любых не волшебных районов до минимума, да бы не выказывать никаких подозрений, так что и магазины с их, совсем непохожими на продукты магов, сладостями были для неё под запретом. Слышите, как сердце забилось сильнее? А глаза заблестели ярче? — Всё то ты знаешь, — поднимая глаза на мгновение к потолку, на выдохе добавляет Трэй, перескакивая через ступеньку, стараясь не отставать от юноши. Ей до сих пор не верилось; и там, где расставание чувствовалось как никогда, одновременно было и ощущение, словно прошло всего пару дней с его отсутствия дома, настолько просто ей было с ним разговаривать.
[indent] — Перестань, всё чудесно, — наспех отмахиваясь ладонью, произносит МакМиллан, — Напоминаю, я была готова жить с тобой и над баром, — лукаво улыбаясь, – она ещё долго будет помнить их спор, – и оглядываясь, она опускает с плеч небольшого размера походную неприметную сумку, и кивнув головой, полноценно оборачивается к Грэму. Ей хочется одновременно сделать так много всего, и только разум подсказывает, что высвободи она весь поток эмоций, бедный Элайджа не устоит на своих ногах.
[indent] Делая шаг, другой, Трэйси сокращает расстояние между ними, оказываясь перед юношей. Поднимает свою ладонь, аккуратно дотрагиваясь до его щеки, тут же дёргая уголками губ вверх. А ведь у неё даже не было сил и мыслей о том, чтобы что-то подозревать; дядя часто делился с ней историями о том, как сейчас волшебники, решившиеся держаться вместе, спрашивают друг друга факты, о которых могут знать только они. Однако, за короткие секунды, которые она увидела юношу, их вечно шутливая форма быть нарочито вежливыми. Его глаза, выражение лица, поведение всё говорило о том, что перед ней был её Илай.
[indent] — Мы словно не виделись вечность, — не сдерживаясь, негромко говорит МакМиллан, и подскакивая на цыпочки, прикрывая глаза, целует его в губы; а сердце её билось так сильно, что можно было услышать каждый удар. Наконец, опускаясь на ровную стопу, она улыбается шире, добавляя:
[indent] — В таком случае, нам придётся присесть – разговор нас ждёт длинный, — дёрнув носом, и заглядывая ему за спину, Трэйси сверкнув глазами, добавляет, — Где там мои сладости? Предлагаю устроить обмен, — и прежде, чем молодой человек что-нибудь спросит, ведьма весело говорит:
[indent] — Ты же не думал, что я приеду с пустыми руками?
[indent] Как оказалось, её сумка была забита вовсе не одеждой, – хотя и без неё Трэйси бы точно не справилась, – и оказываясь возле кровати, она начинает вынимать одну вещь за другой. Тут оказываются и редкие снадобья, – в меньшем количестве конечно, чем с месяц назад унёс Элайджа, но вполне отлично впишутся в его комплект, – и часть сменных футболок, успевших пройти путь от грязного к чистому, не забыла она и про магические лакомства, которых, она была уверена, было не так много там, где жил Илай сейчас. Или ей просто хотелось так думать? В одежду было запаковано и письмо, хранившееся у шотландки последнюю неделю – его Илаю передал Майлз, явно соскучившийся по своему другу. МакМиллан устремляет взгляд на одну из своих кофт, в которые было явно завёрнуто что-то ещё, но оставляет лежать её нетронутой, наконец, развернувшись к волшебнику, которому всё это время попутно рассказывала ушедшие сквозь время новости. Про свою семью, про их друзей, наставников на работе и то, как старательно она пытается быть хорошим колдомедиком. Держа в руках термос, – да-да, вы не ослышались! – выкупленный в одной из антикварной лавке во время их совместной прогулки по городу, волшебница ловко разливает по двум стаканчикам горячий чай, и протягивая один волшебнику, переставая по-хозяйски возиться со всем, усаживаясь на кровать.
[indent] — Кстати, по поводу больницы, — прерывая небольшую паузу, произносит Трэйси, упираясь взглядом в упаковку шоколадки в красной упаковке с белыми буквами, и разламывая её пополам, осторожно вытаскивает батончик, — Я... — она хмурит брови, украдкой смотря на молодого человека, а затем вздыхая, добавляет, — Я предупреждаю тебя сразу – тебе это абсолютно не понравится. Но выслушай меня, хорошо? — глупо было думать, что идя сюда, МакМиллан не возвращалась к этой мысли несколько раз, то отмахиваясь от желания рассказать всё сразу как есть, то, наоборот, держа это в своей голове до последнего. Часом раньше, часом позже, так какая разница, когда она расскажет?
[indent] И всё же, сидя напротив Элайджи, у неё не было сомнения перед тем, что она должна была сделать. И открывая рот, Трэйси стараясь не пропустить ни слова, начинает свой рассказ:

[indent] Несмотря на то, что смена подходила к концу, Трэйси МакМиллан не знала об этом – весь день у неё не было ни секунды оборонить взгляд на часы. Её текущий наставник не вышел на работу, поэтому попав к заместителю смены, её то и дело гоняли по разным палатам, заставляя собирать анамнезы, а затем переделывать их из-за каких-то мелочных помарок, попутно обязывая навещать и отделение с зельеварами, которым вечно требовались постоянно заканчивающиеся ингредиенты. Вот и сейчас, торопливо отмахиваясь от такой же молодой стажерки, как и она, ждать ли рыжеволосую перед входом или нет, чтобы отправиться домой, Трэй пытается занырнуть в помещение, где хранились рецепты и составляющие для них, как упирается в замкнутую дверь. Нахмурившись, с проскальзывающей в голове мыслью, что рабочий день ещё не закончился, ведьма вытаскивает волшебную палочку, и негромко проговаривая «Алохомора,» МакМиллан дёргает ручку на себя, влетая так быстро, что не замечает стоящего перед ней человека, и как итог, роняет и её, и себя.
[indent] — Трэйси!
[indent] — Джейн?! — не успевает она возмутиться, уточняя, какими делами тут занималась стажерка, как испуганное лицо заставляет её опешить; и она не поднимаясь с места, закрывает дверь с просьбой девушки, только потом начиная говорить снова:
[indent] — Ты выбрала не самое лучшее время ограбить подсобку, — неловко шутя, произносит МакМиллан, однако по изменившейся мимике на лице подруги, она широко раскрывает глаза, — Не может быть!
[indent] — Трэй, ты... Ты должна понять! Всех пациентов, их выкинули на улицу после того, как пришёл новый режим. Им никто не может помочь! Все боятся, и Джой... — она делает паузу, бегая взглядом по полу, пытаясь ухватиться пальцами за все те пузырьки, которые уронила с приходом Трэйси, — Ему нужна помощь, он совсем не справится без меня.
[indent] — Подожди. Успокойся. Что с этим Джоем и где он сейчас?
[indent] — Не уверена, но похоже на болезнь исчезновения. У меня дома.
[indent] — Ты. Сошла. С ума.
[indent] Их диалог длится недолго, и на протяжении всего времени, в её голове крутится лишь одна мысль – Джейн сошла с ума; и всё же, моральная ответственность подсказывает, что О'Нил не совершала никакой ошибки. Это делали все остальные, кто отвернулся, и не протянул руку помощи там, где мог бы. Где должен был. Помогая волшебнице собрать всё необходимое для противоядия, тогда рыжеволосая подумала – неужели, случись такое же с Грэмом, она бы опустила руки, просто потому, что новый закон так сказал?

we are meant for more
https://funkyimg.com/i/327Hs.gif https://funkyimg.com/i/327Jo.gif
there's a lock upon the door,
                                but we hold the key to change

[indent] — Джейн оказалась права, и её друг выздоровел, покинув Лондон в тот же день, но я не думаю, что... я знаю, что он такой не один, — негромко проговаривает Трэйси, наклонившись над своей чашечкой из под термоса, — И я прекрасно понимаю, какому риску мы были подвержены. Однако, я понимаю ещё одну вещь – этим людям не планировал и не планирует помогать никто, кроме нас. Я знаю, что я не смогу спасти всех, — пауза, — Но я ведь могу попытаться помочь хотя бы кому-нибудь, — волшебница сползает по тонкому одеялу поближе к тому месту, на котором сидел сам юноша, и оказываясь рядом, тянется своей ладонью к его, — Я хочу быть полезной, Илай.
[indent] Разве не он может понять её, как никто другой? Элайджа никогда не требовал от волшебницы того, что делал сам. Её никто не заставлял примкнуть к Отряду Дамблдора, вставать на уроках на парты, громко говоря о том, что им нужна практика, а не то, чем они занимались на уроках Долорес, получая «памятный», как у многих, шрам. Грэм бежал для того, чтобы защитить, в первую очередь, её, и Трэйси ценила каждое его действие, вторя ему ответным шагом, прячась, «не высовываясь.» Живя тенью, а не собой.
[indent] Именно по этой причине сейчас она рассказала ему обо всём. Случай, который произошёл с Джейн и ей, пока что был единственным, и всё же, он помог ей понять её значимость и вложенную в ладони силу, которую она способна применять. Да, это будет сложно. Да, они не могут действовать неосторожно и необдуманно, как это сделала О'Нил изначально. Жизнь с Илаем, в этом плане, научила её многому. Пусть МакМиллан до сих пор трусит, но она трусила до того момента, пока не нужно было сделать шаг вперёд, заступаясь за своих близких или за людей, которым была нужна её помощь.

28


l o o k i n g   a t   t h e   p i c t u r e s   I   k e e p   o n   m y   s h e l f
' C A U S E   I T ' S   B E E N   S O   L O N G   S I N C E   I ' V E   L O O K E D   L I K E   M Y S E L F


[indent]Элайджа никогда не хотел поменять мир; по крайней мере, никогда осознанно. Он родился в простой семье, не страдал комплексом мессии, не стремился заполучить общественное одобрение. Он мог бы стать кем угодно: плюнуть на магический талант и податься в баскетбол, не бросать инструменты и попытать счастья на музыкальном поприще, играть в квиддич или, в конце концов, попробовать себя в нехудожественной литературе. Пожелай Грэм известности, юноша бы нашёл способ быть услышанным, только вот Элайджа не искал ни букетов в ноги, ни оваций. И где-то здесь назревает вопрос: так что же ему не сиделось молча?
[indent]Для стремящегося прожить свою жизнь в тишине и спокойствии Элайджа Грэм был исключительно громким и неспокойным. Речь шла не о его чувствах к Трэйси, ныне выглядевших, как плевок несдающихся, не об остроте ответов школьным задирам и не о держащем весь каркас волшебника стремлении к справедливости. По одиночке все эти частицы его личности не вызывали бы подозрений, но собранные в одном человеке? Недолго задуматься о том, что юноша сочинил ту часть, где не желал славы и внимания.
[indent]Тем не менее, Элайджа не врал. Ни себе, ни другим. Сказать по правде, он и сам не объяснил бы как из человека, мечтавшего о непримечательной жизни с близкими по духу превратился в борца за остатки нравственности. Он не хотел рисковать, но рисковал каждый день. Он не верил в грубую силу и всё равно стирал кулаки в кровь – иначе никто не услышит. Всё то, во что Элайджа верил, то, к чему стремился, война отобрала у него, оставив от юноши незнакомца в отражении зеркала. Даже мысли Элайджи переменились. Он всё больше волновался за здесь и сейчас и всё меньше думал о будущем. Весь спектр беспокойств Грэма сузился до банального инстинкта самосохранения, и, пускай, волшебник не распрощался с остатками своей человечности, дальше беспокойств за благосостояние матери, Трэйси, Майлза и Айлин его человеческое сознание не уходило. Крохотный зверёк среди изобилия хищных оскалов – так он себя чувствовал, и сейчас, стоя напротив живого напоминания о том, как было раньше, вспоминать себя прежним едва ли не требовало от него физического усилия.
[indent]А ведь прошёл всего месяц.
[indent]Сбитый с толку поцелуем, на мгновение Элайджа теряется от перехваченного дыхания, но тут же подхватывает лицо девушки в ладони, улыбается ей в губы и издаёт негромкий смешок. Крупица за крупицей все мысли и чувства, оставленные в квартирке в Чэлси возвращаются к Элайдже, отчего, отступая на полшага назад, он тратит несколько секунд на то, что бы прийти в себя и позволить сердцу восстановить привычный ритм. Непрошеная растерянность не отступает, и, сдавшись, Элайджа слушается здравого смысла в лице Трэйси и присаживается напротив волшебницы.
[indent]— Боюсь, что тогда бы я действительно заслужил подзатыльник, — бормочет Грэм, улыбаясь себе под нос. Что-что, а заподозрить Трэйси МакМиллан в пустой сумке он бы себе не позволил. Эта особа умудрялась таскать с собой его «любимые» пластыри, вытаскивая их, словно спасительное зелье, в самых неожиданных ситуациях; он готов поспорить, что и сейчас они прятались в одном из кармашков женской сумки, но решил не проверять. Как там говорили в их школе? Не щекочи спящего дракона? Вот Элайджа и не щекотал.
[indent]Наблюдая за МакМиллан с очевидным интересом, он то и дело поднимает взгляд, стоит очередной склянке, майке или редкой фиале с зельем лечь на мягкую поверхность перед ним. Грэм так сильно увлекается происходящим перед его носом, что напрочь забывает о непривычной ему скованности и принимается поднимать одно лекарство за другим, пока не выносит свой вердикт:
[indent]— Отличные новости, господа. Наша передвижная аптека продляет своё существование ещё на пару месяцев, — откладывая последний гостинец, волшебник коротко улыбается и качает головой, хмурясь, будто ругает и благодарит её одновременно, — Что бы мы без тебя делали? Что бы я без тебя делал? — тихий смешок, — Ходил бы в дырявой майке, — ему было приятно осознавать, что Трэйси оставалась Трэйси, и волновалась за новизну его гардероба даже в абсолютно не требующих этого условиях. Сказать по правде, тенденцию следить за тем, чтобы Грэм не ходил в «обносках», юноша заприметил, когда поселился с МакМиллан под одной крышей; от мысли, что, кажется, она стремилась превратить это в нечто обыденное, Элайджа непроизвольно дергает уголками губ вверх.
[indent]Правда, улыбается он совсем недолго. Ему хватает неловкого «кстати» за которым следует многообещающее «больница», чтобы прокашляться и нахмурить брови, готовясь прикусывать себе язык, когда тот зачешется вставить свои пять кнатов. Увы, Трэйси его не разочаровывает. В такт её истории Элайджа то вжимает шею в плечи, то выпрямляется, приоткрывает рот, дергает бровью вверх и пару раз красноречиво кивает, завершая эмоциональный шквал тихим выдохом. Опуская глаза на положенную поверх его ладони руку, Грэм молчаливо ковыряет одеяло в порыве сказать что-нибудь кроме: «Трэйси Хоуп МакМиллан, вы официально сумасшедшая». Он бы хотел, очень хотел, но не может, понимая, что девушка абсолютно права. Трэйси Хоуп МакМиллан совсем не сумасшедшая и определённо здоровей многих министерских волшебников, выпустивших смехотворный указ, вынудивших девушку и её подруг рисковать карьерой, свободой, а, может быть, и собственными жизнями
[indent]— Трэйси! — на манер отчитывающего провинившегося ребёнка родителя, Грэм буркает её имя и громко вздыхает, сводя брови на переносице. Он поднимает её ладонь, аккуратно шлёпает ей по мягкому покрывалу и снова вздыхает, — Скажи мне, что случилось с моей девушкой, которая не хотела, чтобы я спорил с розовой мегерой на шестом курсе? — поджимая губы, он качает головой, — Ты права, мне очень это не нравится. Но что я могу сказать? Нет, Трэйси, не принимай правильное решение, потому что один Элайджа Грэм волнуется за тебя? Будь я на твоём месте, я бы сделал то же самое, — улыбаясь половинкой рта, он смотрит ей в глаза и пожимает плечами, — Я горжусь тобой. Только, пожалуйста, пообещай мне, что ты будешь очень, очень осторожна, — Грэм понимает – он требует невозможного, но всё равно продолжает настойчиво фиксировать МакМиллан взглядом, надеясь услышать заветное обещание. Пожалуй, единственное, что успокаивает юношу – это чистокровная фамилия Трэйси, даровавшая ей шанс на ошибку, а работавшие в Визенгамоте родственники своеобразный иммунитет перед новым порядком. В худшем случае её бы лишили возможности стажироваться в Мунго и выслали бы к родителям на попечение. Не смертельная судьба в сравнении с тем, что могло произойти с Джейн и Лорейн, узнай вышестоящие колдомедики о происходившем за их спинами.
[indent]— Ну и ренегатка же ты, Трэйс, — меняясь в лице, Элайджа хитро косится на волшебницу и хмыкает себе под нос.
[indent]Умиляясь изобретению магглов в руках МакМиллан, Грэм допивает чай большими глотками, скидывает с себя обувь и усаживается на кровать по-турецки, придерживая себя ладонями за спиной. Безмолвно он оглядывает Трэйси с ног до головы, пытаясь посмотреть на неё глазами другого человека, того, кому её храбрый поступок спасёт жизнь. Зря он не запер её в родительском подвале, когда ещё было время. Теперь, увы, всё, что Грэму остаётся – это жить от весточки к весточке, надеясь, что с ней всё будет в порядке. Впрочем, как и им всем.
[indent]— Что ж, я тоже не без новостей, — застывая взглядом на узоре покрывала, Элайджа звучит многим тише. Выдерживая ненужную паузу, он невольно вспоминает розовощёкое лицо матери, пополневшей за первые месяцы беременности, и кривит губы в улыбку, — Я хотел рассказать тебе об этом раньше, но побоялся, что с письмом может что-нибудь случиться. Когда я был у родителей дома, Анна... она сказала, что она уже на третьем месяце. Если верить её подсчётам, в феврале у меня родится сестра, — Грэм щурится, — или брат. На таком раннем сроке ещё тяжело утверждать пол с точностью, но её врач склоняется к девочке, — замолкая на пару мгновений, он поднимает глаза к Трэйси, — Так странно произносить это вслух. Я и представить себе не мог, что после того, что случилось с Тео, — морщась, словно наступил на больную мозоль, Элайджа мотает головой и гонит неприятную тяжесть в груди прочь, — Полагаю, это не была запланированная беременность. У нас было так мало времени, что я толком и не спросил ничего. Да и сейчас... не знаю, что с ней, — и всё ради безопасности. По крайней мере, так Элайдже казалось месяц назад, ведь если бы его поймали и принялись пытать, никто бы не смог добраться до Анны и его нерождённой сестры; и даже если нацистской аристократии было не до грязи под подошвой, Грэм не хотел давать шанса на опровержение этой теории.
[indent]Отодвигаясь к изголовью кровати, он подзывает МакМиллан к себе и заключает её в кольцо из рук, укладываясь щекой на рыжую макушку. Казалось бы, убежище Элайджи в шотландских лесах должно было внушать волшебнику чувство безопасности, но последнее не шло ни в какое сравнение с волной умиротворения, которую Грэм испытывал сейчас. Как бы далеко друг от друга они не находились, Трэйси МакМиллан была его домом, его прошлым, настоящим и будущим, и, пускай, сейчас грандиозные планы вызывали у юноши глухую ноющую боль в солнечном сплетении, они так или иначе оставались с ним, придавая Элайдже сил.
[indent]Тихо вздыхая, Грэм вновь нарушает недолгое молчание.
[indent]— Я часто представляю, как мама спорит с нашими родственниками по поводу будущих имён, когда начинаю скучать по ней. Вдруг я не увижу её очень долго, и они выберут что-нибудь кошмарное? Это глупо, да? Что я волнуюсь за имя своей будущей сестры или брата в такое время? — смешок, — Хотя, наверное, я просто боюсь, что познакомлюсь с ней или ним очень нескоро, — в ушах звенит «или не познакомлюсь вовсе», но Элайджа вовремя прикусывает себе язык.
[indent]Ему совсем не хочется портить момент своими мрачными предположениями о том, что с ними могло произойти в ближайшие месяцы. Грэм подозревает, что Трэйси хватает и своих блёклых картинок, в которых будущее выглядело как угодно, только не так, как его когда-то представили два полных надежды подростка. Сейчас оно было почти осязаемым под подушечками пальцев, пропитывало воздух, мелькало сквозь прорези в шторах, и Элайджа не торопился спугнуть ставшее редким гостем ощущение, что всё будет хорошо. Вопреки своей дотошной рациональности, всё, что он хотел – это притвориться, будто они могут остаться здесь навсегда, обнимая друг друга и говоря обо всём не свете полушёпотом. Словно не было никакой войны. Словно не было ничего, кроме них двоих. И, наверное, на короткое мгновение это было именно так.

29

[indent] Потенциально Трэйси всегда считала, что была зависима от людей куда больше, чем они от неё. Неважно, шла речь о бывших однокурсниках, в паре с которыми МакМиллан чувствовала себя чаще обузой, чем потенциальным помощником или семье, желавшей помочь шотландке встать на ноги, не спрашивая, а предоставляя крышу над головой как должное. Ей не претила, наоборот, вызывало приятное чувство внутри, что она, действительно, могла быть полезной. Не мелочью, как конспектом, который можно взять у любого другого студента, и не только словами поддержки, которые волшебница была способна выговаривать скороговорками до бесконечности, лишь бы от этого был толк. Услышав похвалу в первый раз, и заприметив предложение спустя месяц, рыжеволосая широко улыбается на комментарий молодого человека, довольно кивая головой. Значит, это всё было не зря, а старания, которые она тратила, шли не в пустую. Возможно, стоило надеяться на то, что Элайдже не понадобятся все зелья, которые она готовила для него, с другой стороны, лучше быть готовым ко всему, и потерять в них необходимость из-за ненадобности, нежели, не иметь возможность схватить нужную склянку, когда она будет так нужна. Тем более, понимание, что Грэм находится всё ещё не в полном одиночестве, вынуждало её лишь серьёзнее подойти к делу. Или кто-то верил ещё в то, что волшебники не болели?
[indent] Не болели, не попадали в неприятности, но хуже – не имели возможности получить помощь от тех, кто был способен её предоставить. Делясь с Элайджей своими новостями, она чувствовала, как сердце грохотало так, готовясь выпрыгнуть. Конечно, она волновалась, не зная, какой реакции ждать, и стоит ей замолчать, не скрывая ноток переживания в своём голосе, Грэм пусть и хмуря, взывая к её имени, не отдёргивает от неё ладонь, правда, заставляет её нелепо улыбнуться, наблюдая за хлопаньем её пальцем по кровати.
[indent] — Она... немного выросла за лето? — негромко усмехнувшись, вопросом на вопрос задаётся МакМиллан, на секунду прижимая прохладную ладошку к своей щеке, чувствуя, как та заливается румянцем от его слов гордости. Конечно. Он столько раз бросался на амбразуру там, где на его месте Трэйси была готова остаться в тени, протягивал руку помощи или, наоборот, отталкивал неугодных, что неосознанно она и сама научилась делать тоже самое. И также, как волшебница с недовольным бормотанием под нос наклеивала на его щёку с царапиной очередной цветной пластырь, понимала, что волнение волшебника за неё было не на пустом месте, — Обещаю, что я буду очень, очень осторожна, — она делает короткую паузу лишь для того, чтобы наклонить голову в бок, и уже менее серьёзно, явно проглотив ком в горле, добавить, — А помнишь на первых курсах я тебя всегда заставляла приносить клятву на мизинцах? Мне до сих пор кажется, что от этого обещание становится крепче, — веселее заканчивает девушка, даже прикрывая один глаз, и шутливо протягивая оный и сейчас, не сдерживая смеха.
[indent] Не подумайте, ей не казалось, что данное обещание было пустым звуком, как и то, что она не понимает всю серьёзность ситуации. Ещё тогда, оказавшись в каморке, вместе с О'Нил, рыжеволосая понимала это, как никогда. В прочем, именно через такую реакцию, ей было куда проще справиться с происходящим, и у неё не было сомнения – Грэм знал её не первый день, чтобы понять, что настоящую МакМиллан никто не подменил. Также, как и в раздевалках почти год назад, командуя ему рассказывать правила их новой, не встречающейся пары, игры, так и сейчас, по-детски вынуждала Илая дёрнуть его уголками губ, стараясь не нагнетать атмосферу в, и без того, тяжелое время.
[indent] — Ещё скажи, что тебе не нравится, — приподняв бровь, лукаво улыбается девушка, — Секундой назад гордился мной.
[indent] Ослабляя мышцы спины, и вторя Элайдже, усаживаясь поудобнее, Трэйси не спешит опустошить стаканчик так быстро, как молодой человек, и фокусируется, стоит волшебнику сообщить и о своих весточках. МакМиллан уже почти готова возмутиться, воскликнуть «Ну же, не томи!», не давая ему сказать и слова, однако, выбирает терпеливо сверлить темноволосого взглядом до момента, пока тот не открывает рот. И девушка слышит то, что слышит.
[indent] — Ты серьёзно?! — Не сдерживая громкого риторического вопроса, – Грэм не стал бы шутить о положении своей матери в такое время, как и в любое другое, – она звучно шлёпает себя ладонью по рту, стараясь больше не проронить ни слова, позволяя ему договорить. Чувства внутри Трэйси смешиваются в одну секунду, и вот, сменяя одно за другим: потрясение и переживание, волнение, страх, но ощущение надежды и радость, она несколько раз хлопает ртом, наконец, произнося:
[indent] — И ты молчал, выслушивая, как я закончила читать очередную книгу, Элайджа! — это была её очередь возмущаться и восторгаться одновременно, — Я знаю, что это... это неожиданные новости для тебя, наверняка и самой Анны. Илай, — она мягко улыбается, стараясь подтянуться на руках чуть поближе, не отводя от него взгляда, — В конце концов, несмотря на сложность загадывания в будущее, нужно давать шанс новой жизни, и думаю, ты это знаешь также хорошо, как и я, — она не задумывается долго, уверено кивая головой своим словам, в прочем, не имея и шанса пропустить удар сердца, стоит волшебнику упомянуть имя своего брата.
[indent] Прошёл год с момента, как ни стояли около тяжёлой плиты, на котором было выбито имя младшего Грэма, и событие не планировало стираться из головы так быстро. Да и, честно говоря, МакМиллан сама поддерживала его в своём сознании, не только как напоминание о наступившем тёмном времени, которое она старалась игнорировать и, за что, поплатилась, пусть в меньшей степени, нежели ставшая близкими семья молодого человека.
[indent] — Я была у Тео, — негромко произносит волшебница, опуская глаза на те же самые рисунки, что и темноволосый минутами ранее, а затем поднимает взгляд, быстро моргнув несколько раз, приподнимая уголки губ, — Пару дней назад, побеспокоилась, что иначе могу привлечь к себе взгляды. Приложила цветы за нас двоих к тем, что были там уже, — Трэйси делает всё возможное для того, чтобы её лицо не бледнело. Разумеется, ей было трудно думать об этом в положительном ключе; но не говорить об этом совсем она ведь не могла тоже, делая вид, что Теодора не существовало. Он жил. И продолжал жить в их сердцах – в это она верила без тени сомнения. Она улыбается увереннее, правда, не без проскакивающего огорчения – теперь, когда она знает, что женщина была беременной, ей не терпелось увидеть округлую Анну! Пусть волшебнице тут же приходится оборвать свою мысль, думая о том, что кладбище было не самым лучшим местом для обмена словами приветствия, — Я уверена, она справляется – Анна оставляет впечатление сильной женщины. Скажи, если хочешь, чтобы я... встретилась с ней, или передала что-нибудь. Я знаю, что для этого у тебя есть более удобные люди, но.., — она ненавязчиво пожимает плечами, обрывая предложение, давая понять, что ей важно показать ему свою поддержку даже в ситуации, когда оказаться с его мамой было трудно не только ему. Она предлагала это месяц назад, ей не трудно сделать это снова, и каждый раз, когда об этом зайдёт разговор.
[indent] Шуршания на кровати привлекают её внимание, и еле заметно качнув головой, волшебница распускает собранные для дороги волосы из низкого хвоста, приближаясь к Грэму, и раскинув рыжие кудряшки по его футболке, кладёт сверху ладонь, секунды наблюдая за поднимающейся и опускающейся грудью. Прикрывая глаза, она вслушивается в спокойное сердцебиение, неосознанно задерживая собственное дыхание, возвращаясь в нему, стоит ей поймать его такт. С момента, когда она переступила порог квартиры, оставляя позади Элайджу, который более не возвращался в их квартиру, волшебница ни дня не оставляла в покое мысли, как сильно скучала по нему и хотела увидеть; и даже зная, что сейчас он здесь, с ней, как быстро пройдут эти выходные? И что наступит за ними?
[indent] От размышлений её отвлекает его негромкий голос, а она и рада переключиться.
[indent] — Не думаю, что Анна сможет разочаровать тебя в выборе имени для будущего ребёнка. Ну, или я буду на это надеяться, — она усмехается ему в такт, чуть приподнимая голову, — И вовсе не глупо. Мне не терпится увидеть его! А вместо того, чтобы переживать, расскажешь мне, какие имена входят в список худших имён по мнению Элайджи Грэма? Кто знает, если думать о них слишком громко, может и твоя мама услышит твои попытки переубедить её? — тепло улыбаясь, она округляет глаза на мгновение, стараясь отвлечь его от переживаний. Она понимала. Говорить о том, что война закончится без последствий становилось всё тяжелее, и всё же, МакМиллан не сдавалась – у неё не было времени сдаваться, ища свет в закромах чердачных участков. Волшебник обязательно встретится со своим будущим братом или сестрой; и рыжеволосая сделает всё возможное, чтобы подвести его к этой цели. А пока... — А потом перейдём к списку лучших, чтобы я возмутилась, что там нет моего имени, — смеётся девушка, попутно вытягиваясь по струнке в лежащем положении, дёргая головой в сторону своей раскрытой сумки, и подтягивая оную незаметно ногой. И если кто-то думал, что на этом МакМиллан успокоится, где-то кто-то точно забыл, кем она являлась. Сюрпризы всегда приходили неприметно; настолько, насколько можно было не заметить её действий. И в таком чувстве спокойствия и умиротворения ей казалось, что их никто не сможет разлучить и остановить.

a bloody war
behind my eyes
- - - I come out right on the other side - - -

12/23/1997, поздний вечер.
[indent] Она искренне верила, что не нарушит обещание, данное Илаю сентябрьским днём, однако, у Вселенной были свои планы на Трэйси МакМиллан, так отчаянно желающей помочь магглорожденным волшебникам, попавшим в беду благодаря изданным летом указом. Казалось, заработанная карма должна была срабатывать в обратную сторону, однако, в момент, когда казалось, что всё идёт своим чередом, и они смогли настроить «систему» на свой лад, уменьшая собственные риски, она же дала сбой.
[indent] Хоуп не знала, что за ней придут. Рано или поздно – возможно, но ожидала скорее позднего срока, чем сейчас. Сидя в камере среди холодных стен, МакМиллан отталкивается об скамью, поднимаясь с места, обходя периметр «комнаты». Она хорошо помнила лицо вошедшей в кабинет Лорейн, когда рыжеволосая ведьма была с пациентом; чтобы не привлекать внимание – подумала тогда Трэйси, отчего у неё выдалась секунда понять, что происходит, но более важное – это сказать подруге, чтобы ни в коем случае, не пытались взять на себя никакую ответственность. И выходя из кабинета она уже знала, что должна была сказать.
[indent] Какие у неё оставались варианты? Подставь она полукровных волшебниц, и какие шансы были бы у них выйти за пределы подземелий, скрывающихся в Министерстве Магии? И несмотря на внутренний страх за то, во что она вступает, со спокойным выражением лица она позволяет увести себя сюда, после чего в течении нескольких дней не видела дневного света, а из знакомых лиц был только Майлз, да и то, на другом конце маленькой тюрьмы для ожидающих свою участь. Волшебница хмурит брови, качнув головой в который раз. Бравое решение юноши прийти сюда не могло не дать ей ощутить чувство заботы, которым он и Айлин обволакивали хаффлпаффку последние месяцы. Переехавшая к ним чуть больше, чем полностью, она знала, что им нужно больше свободного от неё времени, – поэтому старалась выбираться как к родителям, так и к подругам на ночлеги, вовсе не под предлогом [float=right]https://funkyimg.com/i/32CjT.gif[/float]позволить двум волшебникам побыть наедине, – МакМиллан чувствовала невероятную поддержку, исходящую от них.
[indent] И всё же, никто не пытался, как и она сама, заменить человека, которого ей не хватало больше всего на свете. Ещё более редкие сообщения, одна-две встречи на считанные часы – в разрезе времени, которое они проводили вместе на протяжении всего знакомства, это были крупицы, брошенные в океан. Как часто она прикусывала губу, пытаясь понять, что сделал бы молодой человек на её месте. Думала, как сильно ей был необходим его совет, его объятие, хотя бы короткое прикосновение; но хвататься можно было разве что за короткое сообщение на монетке, спрятанную в глубинах её вещей. Хмыкнув, она укладывается на узкую скамью, одновременно служащую и кроватью в нынешних условиях, стараясь задремать, представляя перед собой лицо Элайджи. Где он сейчас? Знает ли он, что с ней случилось?
[indent] Она просыпается от звуков, хмурясь, потому что один из людей кажется ей слишком знакомым. Она настолько свыклась с голосом своей подруги, что слышит его даже там, где это было невозможно?
[indent] Девушка протирает глаза, широко раскрывая взгляд, стоит волшебникам приблизиться, а образ Айлин Блэквуд становится реальнее любого сна, и хлопнув себя по губам пальцами, лишь бы не выдать их близость своим громким возгласом, она оказывается на свободе спустя одно мгновение, о котором она никогда не расскажет молодому человеку слизеринки; на случай, если тот решит прикончить лежащего от заклинания на земле работника Министерства. В несколько прыжков рыжеволосая оказывается возле блон... темноволосой? И прежде, чем задать хоть какой-то вопрос, кидается ей в объятия:
[indent] — Айлин, это ты! Мне не верится, как я рада! — разгоняясь на эмоциональном поезде, сидящей несколько дней в камере ведьме приходится потратить несколько секунд для того, чтобы крепко сжать волшебницу, дотрагиваясь до её плеч, спине, до конца складывая образ спасительницы не только в голове, — Да! В самом конце, сюда! — успевая сориентироваться, чеканит хаффлпаффка, собирая себя в руки, смахивая радостные слезинки, скопившиеся в уголках глаз одним движением руки, выбегая на свободу.
[indent] Дальше – как во сне. Освобожденные, у них совсем нет времени останавливаться для простого разговора. Адреналин подпрыгивает в ней, стоит осознать, что выход только один – наверх, сквозь бесконечные коридоры Министерства Магии, без шансов опереться на кого-нибудь. Они были сами по себе, у могли вытащить себя только сами. Казалось бы, они придумывают отличный план, однако, волнение перекрывает кислород стоит только почувствовать, как они блуждают по закуткам слишком долго; и становится ещё хуже тогда, когда громкий голос слышится за их спинами, заставляя Трэйси не то броситься вперёд, как об этом просила их Айлин, не то дёрнуться назад, защищая подругу собой. Каждый момент был как последний. И в каждом из них она вспоминала об Элайдже Грэме, как никогда желая увидеть его здесь и сейчас. А ведь у неё даже не было времени боятся, как она привыкла делать это со школьной скамьи, желая почувствовать защиту со стороны волшебника.
[indent] Являясь человеком, существующим бок о бок с магией, совсем забываешь о чудесах, которые совсем не ждёшь. Удача ли, необходимое им совпадение или план, но Алисия Блэквуд появляется в нужное время в нужный час, заставляя Трэйси поверить, что стоило не просто так оббегать поставленные по середине холла лестницы или переходить на другую сторону дороги, завидев чёрное существо семейства кошачьих. Она вывела их. Вывела, и МакМиллан не могла поверить в то, что дышала свежим воздухом, и сейчас направлялась в место, которое сможет укрыть их; до этого момента Трэйси не позволяла себе мыслить о том, кем они стали. Преступниками, которые более не смогут спокойно ходить по улицам столицы Великобритании, без опаски. А всё почему?
[indent] Трэйси МакМиллан решила спасать утопающих. Нельзя было винить Майлза в том, что он бросился на помощь, забывая о преимуществах её фамилии. Точно также, как и Айлин, у которой было не слишком много вариантов, что делать с этими двумя. Перешагивая порог их временного убежища, она лишь успевает подумать – хорошо, что Элайджа сейчас был в безопасности, по крайней мере это всё, что на что она надеялась.
[indent] — Что... теперь? — пальцами ведьма перехватывает спутавшиеся кудри, перекидывая их на бок, находясь всё ещё в шоке от того, что они смогли выбраться. Они только что сбежали из Министерства Магии! И переводя взгляд с лица Майлза на лицо Айлин, рыжеволосая фиксирует свой взгляд на том, о чём Блэквуд попросила не спрашивать, пока они не выбрались. И всё бы ничего, если бы ридикюль не планировал начать жить своей жизнью. Или лучше сказать, желая продолжать?

30

[indent]Каким бы чувством светлой ностальгии ни была заряжена клятва на мизинчиках, её было недостаточно, чтобы успокоить Элайджу. Впрочем, вряд ли хоть что-нибудь бы смогло. Дело было не в том, что Грэм не верил словам Трэйси. Он знал, что девушка отдавала себе отчёт насколько сильно рисковала не только своим, но и семейным положением, вставая на проигрывавшую сторону конфликта. Знал, что Трэйси бы не забыла ни о данном обещании, ни о самом Элайдже, делая всё от неё зависящее, чтобы не быть пойманной. Только кому от этого было легче?
[indent]Сколько волшебник её помнил, ведьма никогда не высказывалась о своём мнении достаточно публично, чтобы её чистокровные знакомые могли прицепиться к словам, однако действия МакМиллан? Когда на «закончившиеся» вместе со школой отношения с магглорождённым ей смогли простить, закрыть глаза на нарочное сопротивление новым правилам – теперь нет. С таким же успехом Трэйси могла выйти в центр Косой Аллеи с плакатом в поддержку прав грязнокровок и понадеяться, что окружающие махнут рукой. Если пару лет назад подобный сценарий имел право на существование, то сейчас? В лучшем случае, она бы продолжила своё существование плечо к плечу с убийцами, ворами и прочим человеческим отребьем, нашедшим вечный дом за железной решёткой Азкабана.
[indent]Всплывшая перед глазами яркая картинка вынудила Элайджу нахмуриться и непроизвольно сжаться. Однако он не мог поступить с МакМиллан так, как она с ним никогда не поступала, и, дернув губы в улыбку, негромко хмыкнул и протянул ей мизинец.
[indent]— В таком случае, это должно стать самым крепким, — встряхнув руку девушке в воздухе, заговорщически пробормотал Грэм.
[indent]Он наконец-то понимал, что чувствовала Трэйси, наблюдая за его попытками столкнуться лбами с Амбридж и любым, кто имел противоположное волшебнику мнение. Он гордился ей и одновременно надеялся, что МакМиллан передумает, напугается или вдруг поймет, что рискует сильней необходимого. Больше всего на свете ему хотелось поддаться эмоциям, выставить ей ультиматум и закончить небезопасную авантюру до того, как они столкнутся с плачевными последствиями доброго сердца Трэйси. Но всё это заканчивалось на эгоистичном желании, потому что стоило Элайдже по-настоящему предположить, что он способен заключить МакМиллан в тиски собственного страха, его разум и сердце сопротивлялись одной лишь мысли вынудить её делать невозможный выбор.
[indent]Улыбка не заставляет себя ждать, стоит волшебнице вскрикнуть от радости. Он не сомневался, из всех людей, с которыми Элайджа мог поделиться одновременно счастливым и пугающим событием в его жизни, МакМиллан была той, кто подобрала бы верные слова, позволив Грэму дышать свободней; так и происходит. Ему достаточно почувствовать то тепло, с которым ведьма произносит простые, но такие действенные фразы, и это добавляет ему мгновенной ясности. Происходящее уже не кажется Элайдже своевременным и неуместным. Конечно, Анна могла бы выбрать лучший момент, чтобы принести в мир новую жизнь, только подобные вещи редко случаются так, как их запланировали. А когда Трэйси выдаёт ему доказательство, что с женщиной всё в порядке, Грэм совсем успокаивается.
[indent]— Спасибо, что навещаешь его за нас двоих, — ненарочно его голос делается тихим.
[indent]Разговоры о брате по сей день давались Элайдже с трудом. Он не мог произносить имя Теодора, не испытывая моментального укола совести в подреберье, словно он имел инструменты к тому, чтобы предотвратить трагедию, и не воспользовался ими в нужный момент. Отчасти Грэм не позволял себе радоваться за мать в полной мере, потому что, вопреки здравому смыслу, чувствовал, будто предавал память Тео, испытывая счастье от прибавления в семье. Он прекрасно понимал, это не было попыткой заменить незаменимого в их судьбах человека, как не было своеобразным стремлением залатать появившиеся в жизни пробелы. Абсолютная случайность, счастливая случайность.
[indent]— В ней я не сомневаюсь, — дергая уголками губ, отзывается волшебник, — И всё же приятно иметь доказательство, что с мамой всё в порядке. Вряд ли это отец. За то время, что я пробыл дома, он делал всё возможное, чтобы не вспоминать о Тео вслух. Сомневаюсь, что он бы понёс ему цветы, — несмотря на то, что Грэм знал, Джеймс вёл себя подобным образом не от того, что мужчине было всё равно, а совсем наоборот, ему было не простить отца.
[indent]Он должен был быть сильней – так думал Элайджа. Должен был взять себя в руки, должен был держать на плаву всю семью, как учил Элайджу всё его детство, а вместо этого сделал всё с точностью наоборот. Порой волшебник ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы Анна осознала насколько лучше была её жизнь вдали от эпицентра проблем, но слабо верил, что когда-нибудь это произойдёт по-настоящему. Она слишком любила своего мужа. Что уж врать, даже Грэм слишком любил своего отца. Сколько бы тот ни разочаровывал его, Элайджа всегда находил способ оправдать и понять его, а если не находил, то просто забывал.
[indent]Элайджа не сопротивляется попытке МакМиллан сменить настроение их разговора, он и сам не прочь поговорить о чём-нибудь лёгком и дающим надежду на лучшее будущее. Как бы жестоко это ни звучало, но погрязать в угрызениях совести и сожалениях в их положении было худшей из всех возможных стратегий. Обязательно позже, когда у них будет куда больше сил, а сейчас Элайджа цепляется за шутливое настроение Трэйси, словно не было тем интересней придумывания имён бесполому существу, ещё не появившемуся на свет.
[indent]— Ты плохо знаешь мою мать, — чуть кривляясь, угрожающе начинает молодой человек, — Моё второе имя всё ещё Закари, и если ты думаешь, что на этом помешательство Анны на библейских именах закончилось, то тебе стоит знать, что Теодор вполне мог стать Ибрагимом, но я не позволил этому случиться, — морща нос от щекочущих шею рыжих волос, оживлённо болтает Грэм, — На этот раз меня может не оказаться рядом, чтобы предотвратить катастрофу. Жди святую деву Марию или Иисуса. Ты же помнишь кто это такие? — наклоняя голову, Грэм ищет взгляд девушки, которой не избежать очередного экскурса в библейские перипетии, имей она несчастье забыть о них.
[indent]Он был готов обсуждать любую глупость до тех пор, пока она заставляла Трэйси смеяться и улыбаться. Элайджа не хотел тратить то малое время, что им было отведено, на разговоры о войне, о боли и утратах. На это у них было предостаточно моментов вне этих выходных вместе. Грэм хотел сохранить эту пару дней светлым воспоминанием, способным дать ему силы и надежду пережить эту войну, сколько бы на это ни ушло месяцев или лет.


s o   f a r   f r o m   b e i n g   f r e e
.  .  .  a   p a s t   t h a t ' s   h u n g   t o   m e  .  .  .
https://funkyimg.com/i/32URR.gif https://funkyimg.com/i/32URS.gif
A FUTURE I JUST CAN'T TOUCH


[indent]Элайджа предполагал, рано или поздно всё закончится новостью о чистокровной отступнице, оставив его с ядовитым чувством вины за что-то, что он не мог остановить. Конечно, он старался успокоить прыткую фантазию, сгущавшую краски, гнал прочь мысли о том, что Трэйси не сдержит данного ему обещания, и теперь злился на то, что заглушал голос разума, говоривший правду. Почему он не прислушался? Почему даже не попытался остановить её? Не обязательно радикальным отказом! Он ведь мог попытаться склонить идеи Трэйси в нужном ему направлении, убедить ведьму, что её сохранность держала его на плаву, заставить её забыть раз и навсегда небезопасный порыв помочь всем страждущим. Он должен был попытаться сделать хоть что-нибудь, прежде чем стало слишком поздно.
[indent]Впрочем, самонадеянность МакМиллан была не первой причиной, по которой по стенкам горла волшебника расходились языки пламени не высказанных слов. Сколько бы времени он существовал в неведении, не окажись Александр Блэквуд достаточно осознанным, чтобы понимать, Элайджа заслуживал знать судьбу его девушки и друга? Одна мысль о том, что Айлин предпочла утаить случившееся с Трэйси и Майлзом на неизвестный срок, вызывала у юноши расходившийся по спине злой жар. Что она думала? Что он не справится? Что окажется балластом в стрессовой ситуации? Помешает? Чем больше Грэм размышлял над этим, тем громче внутренний голос шумел потоком вопросов, на которых юноша не мог получить немедленный ответ. И, уж поверьте, за весь путь от шотландских лесов до столицы Соединённого Королевства у него было предостаточно времени, чтобы придумать худшие из объяснений поведения слизеринки.
[indent]Он не собирался спорить – сорваться в сторону Лондона было опрометчивым решением, однако сидеть и ждать? Элайджа бы скорее самолично сдался в министерскую темницу, чем продолжал жить, как ни в чём не бывало. К тому же, у него был план. Не самый безопасный, не обязательно нуждающийся в его присутствии в худшем месте для магглорождённого волшебника, но план.
[indent]В Лондон Грэм попал окольными путями, подозревая, что явиться на Кингс-Кросс будет первым и последним его решением. Добравшись до ближайшего пригорода с ходившими в сторону столицы автобусами, Элайджа прыгал с линии на линию, пока не оказался перед знакомым зданием апартаментов, которые навещал всего несколько раз. Он надеялся, что застанет Блэквуд дома; Грэм добирался сюда целые сутки без сна и отдыха и, несмотря на придававшую ему силы злость, боялся, что отключится, если ему придётся дожидаться Айлин под дверью квартиры. К счастью, страшный сценарий не оправдался.
[indent]Останавливаясь у порога двери, за которой жили его друзья, Элайджа прислушивается к происходящему внутри и определяя женские шаги, стучит несколько раз. Звуки замирают, и Грэм делает несколько глубоких вдохов, обещая не накидываться на волшебницу с обвинениями раньше, чем та сможет объяснить ему свой неоднозначный выбор хранить молчание. Не выдерживая тишины, он зовёт Блэквуд по имени. Шаги вновь оживают, отчего юноша задерживает дыхание и, когда дверь открывается, вместо того, чтобы следовать данному себе обещанию оставаться спокойным, чувствует, как в ушах что-то щёлкает, и уже не может остановить раздражённого потока.
[indent]Он не знает точно, что именно поджигает фитиль. Виноватый ли вид Айлин или её облик, будто слизеринка продолжала существовать лучшей жизнью, пока их близкие люди находились в заключении. Может быть, этот взрыв просто-напросто нельзя было остановить, однако стоит Грэму вывалить хотя бы часть накопившегося негодования, накрывший его жар спадает. Айлин готова выслушать его и всё рассказать, отчего, не задумываясь, волшебник шагает внутрь квартиры.
[indent]— Ты ведь понимаешь, почему я не в восторге от того, что ты решила не рассказывать мне об этом? — не оборачиваясь на ведьму, многим спокойней отзывается Грэм.
[indent]Урок номер один: никогда не поворачиваться спиной к людям, способным воспользоваться твоим доверием. Непонимающе Элайджа хмурится, стоит ему расслышать извинение слизеринки, и, оборачиваясь, едва успевает сменить растерянную экспрессию на испуг. Бесполезным рывком он пытается ухватиться за палочку, но прежде чем может что-то сделать, видит черный купол, накрывающий его с головой. Поначалу он думает: «Заклинание сна?» — только если Элайджа может думать, значит, он всё ещё в сознании. Нервно волшебник старается пошевелить ногами или руками, чтобы вырваться из душащего плена помещения, в котором он оказался, и тут же прекращает, стоит ему понять где он на самом деле, и, главное, что он на самом деле.
[indent]Заведомо зная о провале, Грэм старается сопротивляться, рвётся наружу, пока не смиряется со своим положением. Даже если у него получится вырваться из сумки Блэквуд, он не сможет вернуть человеческий облик без посторонней помощи. Он вновь слышит её виноватый голос и лишь нервно дергается в узком пространстве, безмолвно обещая не прощать Айлин ближайшую вечность. Она не имела никакого морального права! Впрочем, вряд ли ведьма не осведомлена о том насколько бесчестно поступила. Она всё знает и без его попыток прогрызть ткань сумки; к тому же, когда Элайджа слышит посторонние голоса, то вовсе затихает, не стремясь сорвать таинственный план девушки, как бы сильно он ни был с ним несогласен.
[indent]Смиренно Элайджа выжидает в непрошеном заключении, не имея ни единого шанса помочь друзьям. Лишь изредка он принимается ерзать в периметре своего жизненного пространства, не зная как справиться с тревогой, постепенно превращающейся в панику за происходящее за пределами сумки. Он одновременно хочет предупредить Трэйси и Майлза – он здесь, он с ними, и не хочет рисковать ненужным сейчас шумом. Пережитые несколько часов на плече Айлин Блэквуд кажутся бесконечными, отчего стоит слизеринке переступить порог их временного убежища, Грэм начинает биться о стенки изо всех сил, не оставляя ей никакого выбора.
[indent]Над головой сверкает яркий свет, и уверенным движением Элайджа выпрыгивает вперёд, грузно стукаясь телом об пол. Он разворачивается в момент, когда высокая мебель спешно обретает привычные размеры. Качаясь на ватных ногах, юноша тратит несколько секунд, чтобы сориентироваться в пространстве, и выдергивает волшебную палочку так скоро, как приходит в себя.
[indent]— Ты! — Блэквуд даже не пытается сопротивляться, роняя свою линию защиты на пол. Всё происходит так быстро, что Грэм не замечает, как с той же скоростью их спасительница в лице матери Айлин тянет руку внутрь мантии.
[indent]— Алисия, нет! — командует слизеринка, не прерывая зрительного контакта с Элайджей.
[indent]Тяжело дыша, Грэм не двигается ни на миллиметр. Едва различимо юноша качает головой, ведя с Блэквуд безмолвный разговор. Ему ничего не стоит рассказать каким образом Айлин попала в темницы Министерства. На мгновение он даже позволяет ей думать, что поступит именно так.
[indent]— Тебе повезло, что мы выбрались, — роняя руку, державшую палочку, вдоль бедра, с пренебрежением чеканит молодой человек.
[indent]Смотря мимо Майлза, мимо непонимающей Алисии, он останавливает свой взгляд на Трэйси МакМиллан и впервые за последние часы позволяет себе сделать выдох облегчения. Быстрым движением Элайджа засовывает волшебную палочку, шагает на встречу девушке и стискивает её в крепких объятьях. Аккуратно он кладёт одну из ладоней на плечо Уолша и несколько раз ударяет по нему.
[indent]— Слава Богу, вы в порядке, — отрывая руку от Майлза, Грэм поглаживает спину МакМиллан несколько раз.
[indent]Проходит несколько секунд, и, казалось бы, растворившийся от радости встречи гнев возвращается с новой силой. Успевая сделать полшага назад, чтобы не оглушить Трэйси, Элайджа делает попытку остановить подкатившее к горлу чувство, но терпит мгновенное поражение.
[indent]— Удивительно, что вы в порядке! — он и сам не ожидает насколько громко звучит его голос. Грэм вдыхает, обводит взглядом ошарашенную группу и, резко вздёргивая ладонями в воздухе, чеканит чуть тише, — Я... мне нечего сказать. Ничего хорошего. Так что, — не заканчивая фразу, он вновь дергает руками и, тряся головой в отрицании, спешит покинуть помещение раньше, чем придушит одного из своих близких.
[indent]Если Трэйси он мог оправдать, то остальную команду не собирался пробовать. Всё, на что Грэм был сейчас способен, это произнести очевидные факты, которые, он надеялся, они и так понимали; и это было последним, что Элайджа хотел делать. Если бы не взбалмошный Уолш, семья МакМилланов бы обязательно вытащила девушку, им бы не пришлось скрываться от Министерства, они бы не оказались в ситуации с единственным выходом! Если бы Айлин выслушала его, если бы хоть один из них посоветовался с кем-то, кроме своей бестолковой головы, они бы не были вынуждены придумывать, как покинуть Лондон. Как минимум, двое из четвёрки могли бы продолжить жить в столице без всяких последствий. Но разве кто-то об этом думал, пытаясь сорвать значок спасителя всей Вселенной?
[indent]Элайджа подозревал, Айлин и Майлз понимали, что сделали огромную ошибку и без его ценных замечаний, однако не мог ничего с собой поделать. Он одновременно хотел и не хотел, чтобы друзья чувствовали себя виноватыми. Поэтому, найдя убежище от собственного назойливого желания добавить масла в огонь, сел на старый твердый матрас спальни и, уронив голову в ладони, замолчал в надежде успокоиться.

31

[indent] Правильно ли она поступала? Должна ли была стараться ради других людей так сильно, что в конце концов, это стоило ей собственной свободы и лишение всех привилегий, с которыми она существовала с самого детства? В её интересах не стояло необходимости, например, доказывать кому-то свои силы и возможности. Вечно с трясущимися коленками, пусть она не пыталась прокричать в людях дырку о том, что не была слаба, с другой стороны, разве не об этом можно было вспомнить в один из ночей полнолуния во времена побега Саттэра из школы? «Трусиха, которая не может справиться ни с чем самостоятельно,» – так она прозвала себя, не сдерживая свою злость и непонимание от отношения Грэма к ней, при этом, попыток прийти и спасти их, будто не пытался поставить точку ранее.
[indent] В конце концов, где-то в глубине души она думала и об этом тоже, хотя, разумеется, в куда меньшей степени. Ей хотелось быть самостоятельной, но вовсе не для того, чтобы кидаться вперёд на амбразуру ради похвалы или собственного чувства достоинства, выпирающего от каждой благодарности за свои действия. Последнее в принципе мало беспокоило МакМиллан, особенно теперь, когда она видела всю сложность работы в госпитале; вся пелена, придуманная ей же благодаря различной литературе и историям спала в ту же секунду, когда случаи стали реальными и происходили прямо перед её глазами.
[indent] Поэтому как она могла отказать в спасении? Отвернуться, зная, что вот она, как с возможностями оказания помощи, так и со своими знаниями, могла бы оказаться опорой для тех, кто уже не ждал протянутой руки. Даже сейчас она думала о тех обещаниях, которые дала людям несколькими днями ранее, улыбалась им в лицо и держа ладонь на их плече говорила, что всё будет хорошо; они помогут. Пожалуй, единственное, на что оставалась надежда, что волшебницы, с которыми она работала вместе, продолжат их дело. С другой стороны, точно также МакМиллан молилась об обратном – девушки должны были засесть в подполье, потому что шансы быть пойманными увеличились в разы. И если Трэйси смогла бы пережить это, то они?
[indent] Тяжело вздыхая, она окидывает взглядом прихожую небольшой квартиры. Думать об этом сейчас было абсолютно бессмысленно – где были они, а где хаффлпаффка. Для неё это был конец – путь обратно закрылся тяжелой решеткой, как той, за которой она сидела ещё часом ранее. Поднимая глаза на Блэквуд, волшебница как никогда понимает одну простую вещь. Только что эти люди, Майлз и Айлин, сделали всё возможное, чтобы девушка оказалась на свободе. Конечно, для подруги она была не единственной причиной, и всё же, в ней не было сомнения в том, что не подумать о её заключении не смог никто; и от этого она почувствовала ощутимый укол вины в бок, смешанный с приятным тёплым чувством, растекающимся по всему телу. За таких волшебников она была готова бороться до конца. За всю жизнь людям выпадал редкий шанс оказаться рядом с теми, кто был способен на такое; что же, какой, как не удачливой, она должна была себя считать?
[indent] Оказавшись в безопасном месте, скорость мыслей Трэйси начинает развиваться с бешеной скоростью. Помимо больницы, она думает про возможные проблемы, которые может принести её побег из Министерства, дядя, который почти поручился за неё. Думает про то, что теперь и друзья не смогут остаться в Лондоне. И все её мысли сводились в одну точку; Элайджа Грэм был нужен ей сейчас, как никогда, способный ответить на все возникшие в голове вопросы. Куда им отправиться, как им туда добраться; возможно, по-детски, но она хотела услышать, что не была ни в чём не виновата. Потому что кто, кроме как него, может повлиять на её самомнение своим словом?
[indent] — Что происх... Илай?! Посто-..! — можно представить её удивление, когда вместо ответа на её вопрос сумка, которую Блэквуд всё это время прижимала к себе, задёргается со страшной силой, а опрокинутая, окажется не пустой. Пушистый маленький зверь заставляет Трэйси удивлёно вскинуть брови; однако, появляющийся, после произнесенного волшебницей заклинания, пере глазами Грэм вызвал в ней ещё больший шквал пораженной эмоции на лице. Всё происходит настолько неожиданно, что сначала она отшатывается на полшага назад в непонимании, а стоит появится направленной в сторону Айлин волшебной палочки, тут же подскочить на эти же дюймы вперёд то ли в попытке остановить его, то ли, видимо, быть в первых рядах в момент, когда и белокурую ведьму ждёт пару часов в облике хорька. Пару... часов?
[indent] Всё, что есть у неё – бесконечное количество вопросов в голове без ответов на них. Что, где, когда и откуда: и только малая часть из них остаётся в голове МакМиллан достаточно надолго. Игра в ковбоев продолжается недолго и вот, останавливаясь на ней взглядом, волшебник двигается вперёд, и Трэйси, пропуская удар сердца, тут же дёргается ему навстречу, утопая в крепких объятиях, с силой обхватывая юношу так, словно никогда более у них не будет возможности доказать о своей тоске друг по друг другу, кроме как в этом действии. Честное слово, стоило бы пожалеть о том, что вокруг них было несколько лишних лиц.
[indent] — Я так рада! Я так рада видеть тебя, — вырывается из неё торопливым шепотом волшебнику на ухо прежде, чем он отступает от девушки, отчего она тут же вновь возвращает на лицо непонимающую и смятенную эмоцию; правда, понимание, что произошло, наступает в ту же секунду. На деле, оно никуда и не отступало; оно было с ней всё это время, и теплилось на подкорке мозга, выжидая нужного часа. Стоило ожидать, что её тюремное заточение не будет чем-то, отчего сердце Элайджи Грэма будет спокойно биться в своём ритме. Пожалуй, кто как не Трэйси понимала, что сделала, а главное, ей было проще простого поставить себя на место волшебника. Поэтому стоит ему повысить тон, как МакМиллан делает обратное: старается скукожиться до состояния маленького зверя, коим юноша являлся несколькими секундами ранее. Пожалуй, сейчас она бы всё отдала за то, чтобы кто-нибудь направил бы на неё палочку и позволил бы сбежать от глаз подальше заместо желания внутри себя рассказать волшебнику всё, что они упустили за время её отсутствия рядом с ним.
[indent] И всё же, несмотря на это, мазохистское чувство внутри неё не даёт отпустить темноволосого так легко. Девушка стоит на месте долю мгновения – столько ей необходимо для того, чтобы и оглянуть волшебников понимающим взглядом, а затем двинуться вслед. Она всегда так делала; когда ему нужны были пару минут уединения, ведьма, словно назло, делала всё возможное, чтобы оказаться как можно ближе. И, возможно, столько проб и ошибок должны были научить её главному, однако, МакМиллан шла вперёд понимая, что не может и не хочет оставаться в стороне сейчас.

G-A-C.
Guilty as charged.

[indent] Останавливаясь в дверном проёме, и смотря на сложившегося юношу на кровати, она борется с проявляющейся на губах короткой улыбкой – он здесь, он правда здесь, и это был не сон; и серьёзным выражением лица, ведь их ожидал такой же разговор. Ей приходится сильно постараться для того, чтобы не броситься ему на шее в эмоциональном чувстве. Тихо она вздыхает, и, прикрыв за собой аккуратно дверь, наконец, двигается вперёд, приближаясь к волшебнику осторожными шагами. И усаживаясь рядом, Трэйси [float=right]https://funkyimg.com/i/339zM.gif[/float]тратит несколько тихих секунд для поиска места, куда деть свои ладони прежде, чем цепляется ими друг за друга и начинает говорить:
[indent] — Во всём, что случилось... — она замолкает, нахмурив брови, и прикусив по привычке губу, явно пытаясь подобрать правильные слова, — Мне жаль, что всем пришлось сорваться ко мне на помощь по моей вине – это я была недостаточно аккуратной, — её голос становится совсем тихим, — Хотя, я правда очень старалась, — ещё одна пауза, — Пожалуйста, Илай, не вини ни в чём ребят, в конце концов, они просто хотели помочь; я уверена, что они и сами способны закопать себя ниже пояса. И пожалуй, если и есть человек, на кого повышать голос и говорить, что он вовлёк на всех беду – такая сидит рядом с тобой, — еле заметно она улыбается виноватой улыбкой, а затем сжёвывает свои губы вновь, качнув в его сторону головой.
[indent] Конечно, ей одновременно хотелось встать на защиту ребят, но в то же время, и оказаться в его глазах совсем невиновной. В конце концов, первые несколько часов, когда они оказались с Майлзом на одной скамье, она тоже злилась на молодого человека и его опрометчивое решение; только какой был смысл гонять эту мысль в голове, если это уже произошло? Так и сейчас. Они уже были здесь все вместе, и для них не было обратной дороги в спокойный Лондон. Конечно, никто не отменял путь вперёд – сама МакМиллан всё ещё оставалась в полном неведении, где находилось новое местожительства Элайджи, скрываемое до сего момента. С другой стороны, его нахождение здесь отвечало на половину вопросов; теперь она знала, куда они направятся, и кто их спровадит. Конечно, если рэйвенкловец не решит, что после сделанных ошибок, они вообще достойны оказаться в безопасности. Шутку (или не), она, в прочем, решает не озвучивать. На всякий случай.
[indent] Пожалуй, Грэм был прав – разве что везение помогло им выбраться. Как бы она не хотела думать о том, что у них был план, и они его придерживались, явно без помощи матери Айлин, у них было не слишком много выбора, что случилось бы дальше, и бродить по бесконечным коридорам Министерства было бы не самой страшной вещью. Внезапно сердце Трэйси сжимается сильнее, а ком в горле не даёт ей нормально выдохнуть; он ведь был с нами всё это время. Элайджу Грэма, пусть и не искало всё Министерство Магии, но попадись он им в руки, и судьба юноши была бы более плачевной, нежели ждавшая МакМиллан. И от этой мысли она поворачивает к нему голову, отнимая свою ладонь от другой, рыжеволосая робко стараясь положить пальцы поверх его руки, произносит:
[indent] — Я не могу поверить, что несмотря на опасность, ты сорвался неизвестно откуда... в Лондон, — это вовсе не была попытка уколоть юношу за опрометчивое действие; наоборот – девушка говорила смущённо, даже несколько растрогано, и тише привычного. Конечно, нельзя сказать, что случись что-нибудь с волшебником, она бы не сделала того же самого, – в конце концов, однажды, она уже сорвалась из шотландского поместья на следующий день после смерти Теодора, и никто её не смог остановить, – с другой стороны... они ведь знали, что она будет в порядке. Да, наличие Уолша тоже влияло на любое решение, но были все шансы, что они смогли бы вытащить и его, только нужно было придумать план! И, скорее всего, точно без пункта, где один из спасителей становится млекопитающим из рода куньих. Только от одной мысли, что Блэквуд нанесла такое заклинание на юношу, волшебница старается быстро проморгаться и даже трясёт головой из стороны в сторону, словно посмотри молодой человек в её сторону, и тут же поймёт, о чём на секунду была забита её голова. Пожалуй, как бы ей не хотелось уточнить, как так получилось, последнее, что она сделает – это поднимет этот вопрос. Хотя бы сейчас.
[indent] — Скажи мне, я могу что-нибудь сделать, чтобы ты перестал злиться? — и пусть только скажет, что не зол; тихо спрашивает его волшебница, наклоняя голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. Пожалуй, в худший день, МакМиллан могла бы упереться, гордо доказывая, что её вины здесь нет, а если и есть, то делат необдуманные действия было её «фишкой», нежели Илая, который решил, что поездка в южную часть Туманного Альбиона будет хорошей идеей.
[indent] Благо, пока что это был не один из них. Сейчас ей правда было очень стыдно и страшно; особенно, оглядываясь на то, что могло бы произойти с ним по её вине.

32

[indent]Закашливаясь от поднявшегося в воздух слоя пыли, Элайджа роняет голову и прикрывает глаза в попытке привыкнуть к своему телу. Незаметные до этого момента побочные эффекты прибивают волшебника к матрасу, пока комната предательски заваливается на бок. Борясь с тошнотой и головокружением от душевной и физической встряски он даже не замечает, как Трэйси МакМиллан вырастает в дверном проёме и оказывается рядом с ним. Пожалуй, останься девушка стоять на месте, он бы так и не услышал её присутствия, но по помещению раздаётся характерный скрип закрывающейся двери, и Грэм мгновенно поднимает голову на источник звука.
[indent]Морща нос и жмурясь, он гонит прочь мутную пелену перед глазами в надежде сосредоточиться на Трэйси, и если бы только её одну. Странный привкус на языке, покалывание во всём теле, общее недомогание – если когда-то давно у Элайджи были сомнения на счёт анимагии, то сегодняшний опыт поставил жирную точку в этом вопросе. Оказаться в теле беспомощного крысоподобного животного по собственной воле? Переваривать кусок растения во рту ради того, чтобы испытать тридцать три удовольствия тошноты, словно от похмелья? Он пас.
[indent]— Трэйси, Трэйси, — растирая лицо ладонями, он пытается воззвать к милосердию МакМиллан, явно переоценившей степень его восприимчивости, — Я не хочу на тебя кричать, — в нынешнем состоянии он не был способен накричать даже на тех, кто действительно заслуживал гневной тирады в исполнении Грэма. И если она думала, что заточение в сумке было единственной причиной, по которой юноша целился волшебной палочкой в общую подругу, то её ждали плохие новости: причин было куда больше; и, главное, у него было непростительно много времени подумать о каждой из них.
[indent]От них ведь не требовали много. В отличие от Элайджи, Полин и новых жителей лагеря, никому из его друзей не приходилось прятаться от властей, бояться ходить в людные зоны и торговые лавки, каждую секунду ждать, что шум за спиной окажется предвестником беды. Он не думал, что жизнь в Лондоне была лёгкой, и всё же многим легче, нежели то, к чему были вынуждены приспособиться люди, с которыми он выживал. Именно выживал. В то время как всё, что требовалось от Майлза и Айлин – это быть осторожными, думать, прежде чем кидаться на рожон. Конечно, слизеринка могла попытаться оправдать свои действия уже продуманным до его появление планом и обязательно бы получила по лбу правдой от невольного наблюдателя: не появись Алисия Блэквуд силой божественного вмешательства, они бы все закончили в Азкабане за попытку побега. А некоторые бы и вовсе закончили своё бренное существование прямо в Министерстве.
[indent]Грэм делает глубокий вдох, встряхивает головой и впервые за последние минуты чувствует, что комната возвращается в привычное ей горизонтальное положение. Медленно оборачиваясь к Трэйси, он поджимает губы и наконец осознаёт весь произнесённый девушкой поток.
[indent]— Очень советую отрастить шерсть и заиметь малюсенькие лапки, посмотрим как ты не захочешь вытрясти из всех душу после этого, — то ли шутя, то ли говоря со всей серьёзностью, выплёвывает Элайджа, — Меня засунули в сумку, Трэйси! — вжимая шею в плечи, он неосознанно «уменьшается» и смотрит на девушку снизу вверх, — В женскую сумочку, в которой чёрт ногу сломит, и всё, что я мог делать, это скрести своими мерзкими маленькими лапками, — демонстрируя всю плачевность своих опций в воздухе, пищит молодой человек.
[indent]Меняясь в лице, Элайджа вырастает в полный рост, отворачивается в сторону и молчаливо качает головой. Он бы попытался превратить произошедшее в юмористический номер, но одна мысль о том, как плохо всё могло обернуться, отрезвляет затуманенный радостью от воссоединения рассудок. Тихо вздыхая, волшебник непроизвольно вспоминает тот страх, ту парализующую панику, с которой боролся все часы, проведённые взаперти сумочки Блэквуд, и понимает: вряд ли этой истории суждено стать забавной застольной байкой. До тех пор, пока он будет помнить всё до мельчайших деталий, Грэм не сможет думать об этом вечере иначе, как о том разе, когда они чуть не погибли.
[indent]Голос девушки заставляет его повернуться. Сводя брови на переносице, Элайджа вздёргивает плечами и вновь трясёт головой в отрицании.
[indent]— А что по-твоему я должен был сделать? — в его голосе нет обвинения. Он просто... не понимает. Неужели Трэйси МакМиллан считала, что новость о её заключении была недостаточным поводом, чтобы наплевать на всякую осторожность и сорваться в Лондон за любой помощью? Раз за разом он повторял ей о том, как много волшебница для него значила, и всё бестолку. Случись с ней что-то действительно страшное, пока Элайджа бездействовал в безопасности своего убежища, он бы не только никогда не простил себя, он бы сошёл с ума. Или с моста. Там уж как получится.
[indent]— Конечно, я сорвался в Лондон. Я надеялся выйти на твою семью. Узнать могут ли они что-нибудь сделать для тебя и для Майлза, — хмурясь, начинает молодой человек, — Я не собирался врываться в Министерство, кидаясь на статую Министра грудью. Такие ходы конём у нас по части Уолша, и все мы знаем, чем они заканчиваются, — вздёргивая бровями, продолжает Грэм не без говорящей за себя интонацией.
[indent]Он снова злится. И чем больше волшебник возвращается к вертевшимся весь путь от шотландских лесов до столицы мыслям, тем ярче становится горячее давление в солнечном сплетении. Он уже не может выбрать в ком он разочарован больше: в воспользовавшейся его безоружным доверием Блэквуд или в безрассудном Уолше. Они ведь обещали заботиться друг о друге, защитить Трэйси, и что в итоге? Незнакомый хит-визард и лошадиная пригоршня везения сделали для их благополучия больше, чем эти двое за последние несколько дней. Разумеется, он злится!
[indent]Стоит Трэйси МакМиллан спросить об этом вслух, он вдруг понимает как сильно.
[indent]Элайджа не успевает отследить как от недавней слабости не остаётся ни следа, и волшебник переходит в режим активного горения в душе и других не менее деликатных зонах. Цокая и резко выдыхая, Грэм поджимает губы и кивает невидимому собеседнику. Что она могла сделать чтобы он прекратил злиться? Хороший вопрос. Такой же, как и: что она могла сделать, чтобы он прекратил дышать? Убить его. А если Трэйси боялась не справиться сама, то она всегда могла обратиться к тем, кому целиться в спину было не впервой. [float=left]https://funkyimg.com/i/33kmN.gif[/float]
[indent]— Ты понимаешь, что я только что провёл целый вечер слушая то, как ещё немного и вас поймают? Не имея ни единой возможности повлиять на ситуацию? — чуть разрастаясь в тоне, чеканит юноша, — И я понимаю, прекрасно понимаю, что вы пережили то же самое. Только в отличие от вас, я этого не выбирал, — ударяя себя собранными вместе пальцами рук, нагнетает молодой человек, — Можешь ли ты что-то сделать? Нет! Потому что я не уверен, что могу прекратить злиться, как не уверен, что когда-нибудь перестану. Ладно, Уолш. С ним всё понятно, — громкий вздох, — Но Айлин? Я пришёл к ним к дом, я всего лишь хотел с ней поговорить и в тот чудесный момент, когда я имел неосторожность встать к ней спиной, она превратила меня в чёртова хорька! Не выслушав, не разбираясь. Просто потому что её конгениальный план, — он еле сдерживается, чтобы не поделиться пикантными подробностями плана вслух, но вовремя одергивает себя. Хмыкая, Грэм резко понижает голос, — Если бы не мать Айлин, мы бы закончили в некрологе. Я уж точно, — задирая голову к потолку, он громко шлёпает по коленям, — Зато все вместе! — поворачиваясь к Трэйси, делает последний залп Элайджа и, сгибаясь пополам, роняет голову в ладони.
[indent]Она должна была понимать: ни его временное превращение в животного, ни тот риск, которому подверг себя Грэм и подвергла его Блэквуд, не были первопричинами, из-за которых юноша не мог успокоиться. Пожалуй, если бы это хоть как-то помогло судьбе его друзей, он бы собственноручно обратился в пушистую недокрысу на коротких лапках. Вся злость, всё волнение Элайджи сводились к неизменной персоне: к Трэйси. Он был готов простить своих друзей за всё, что они сделали, не подвергни они МакМиллан большему риску в процессе. Потому что не попытайся Уолш ворваться в Министерство, выслушай Айлин его предложение, МакМиллан бы не пришлось сидеть здесь, не имея иных альтернатив, как бежать и прятаться в лесах наравне с гонимыми властью «грязнокровками». Парочкой опрометчивых решений эти двое лишили её всяких привилегий в нынешней войне, и простить им это было куда тяжелей, чем смириться с парочкой часов унижения.
[indent]Тихо вздыхая, Грэм убирает одну руку, чтобы отыскать девичью ладонь, и, перехватив последнюю своей, кладет её себе на колено. Аккуратно сжимая пальцы чуть крепче, он безмолвно поворачивается в её сторону и, подпирая щёку кулаком, впервые всматривается в её черты лица по-настоящему. За прошедшие месяцы Элайджа повторил этот ритуал столько раз, что невольно свыкся с идеей, что ему всегда придётся смотреть на неё так, будто они видятся в последний раз. Он не позволял себе думать о том дне, когда, увидевшись, им не придётся прощаться, и от осознания, что ему больше не придётся стискивать зубы, чтобы не заплакать, на лице волшебника появляется робкая улыбка.
[indent]— Кто бы мог подумать, что тюремная жизнь тебе к лицу, — расправляя плечи, он складывает голову на бок и щурится, — Как называется эта причёска? Лихая беззаконница или задорная разбойница? — сам того не замечая, Элайджа позволяет раздражению уйти на второй план и даже начинает хихикать себе под нос.
[indent]Впрочем, усмешка на его лице держится всего несколько секунд. Вдумчиво задерживая взгляд на глазах МакМиллан, он подаётся вперёд, чтобы поцеловать её.
[indent]— Я скучал по тебе, — отстраняясь на мгновение, Грэм сводит брови на переносице и, несмотря на разливающееся по телу тепло, смотрит на неё взглядом, исполненным боли. Он бы хотел убедить её, что не давал слабины все эти месяцы, но это было бы ничем иным, как ложью.
[indent]Отпуская девичью ладонь, он перекладывает свои руки, подхватывая её лицо, и уже не спешит разорвать поцелуй так скоро. Если и был способ успокоить кипение котла Грэма, они только что его нашли. Так что если Трэйси хотела, чтобы их друзья пережили эту ночь, лучше бы ей не переставать целовать его... никогда.

33

[indent] Не знай всей правды, Трэйси МакМиллан всё равно бы не стала спорить по очевидному – жизнь в Лондоне была многим проще, чем то, что приходилось переживать каждый день Элайдже и остальным. А в случае рыжеволосой, не начни она пытаться идти против системы, единственная опасность, которая её поджидала на пути – это её пациенты, да чистое невезение, которое обходило Трэйси всё это время стороной. Пусть с отъездом Грэма из дому она не чувствовала себя в безопасности, как это было раньше, и стала многим внимательнее, находясь на улице, от этого же могла и вынести, что слежки за собой она не наблюдала, не привлекая к себе внимание. МакМилланы, живущие в Шотландии, тоже не делали слишком резких телодвижений, и несмотря на то, что Аллан продолжать нелестно отзываться о новых устоях в стенах своего дома, знал, что возможностями, сосредоточенные в их руках, было не так легко распоряжаться. До тех пор, пока Эрнест был в школе, его могли подвергнуть опасности; конечно, ни у кого нет необходимости трогать наследника шотландского клана из Священных двадцати восьми, с другой стороны, правила игры менялись слишком быстро.
[indent] И ты уже ни в чём не мог быть уверен, как вчера.
[indent] Конечно, каждый рисковал по своему. Нужно было учиться не вызывать подозрений, спрашивая необходимые вопросы так, чтобы ни у кого не зародилась мысль о том, что это может быть лишней информацией для тебя. Каждый раз МакМиллан переживала за друзей, стоило кому-то из них выведать путями разговоров какую-то важную новость – не привлекли ли они к себе лишние взгляды? И даже если ты знаешь, что никто не держит тебя под лупой, время, нависшее над ними, вынуждало то и дело возвращаться к этой мысли. И всё же, несмотря на собственные старания быть лучше, делать вещи. которые были правильными, ей всё равно казалось, что она делала недостаточно. Недостаточно тогда, когда Элайджа в её глазах всегда вкладывался в это всё больше. И пусть это не было никаким соревнованием, никто не требовал с тебя доказательства лояльности и выхода за пределы возможностей, МакМиллан всегда казалось, что она могла сделать больше. Тем более, когда было мгновение обернуться назад и увидеть, сколько лет она бездействовала.
[indent] Он не шутил, а её и не было до смеха. Слушая, а также имея представление от ощущений Элайджи благодаря наглядных примеров, МакМиллан сжимает губы, дёргая уголками вниз, не смея отводить от него взгляд. Язык бы не повернулся сказать, что она понимала; для этого нужно было бы превратить и её в хорька для кристальной ясности происходящего. И кинув короткий взгляд на дверь, рыжеволосая качнула головой из стороны в сторону, потому что заслужили они этого все до единого. На её памяти превращение в животного в стенах Хогвартса было только частью одной истории, да и то, только по слухам; к сожалению, или к счастью, увидеть это в реальной жизни у неё не было возможности... до сегодняшнего дня. И она бы отдала всё, что угодно, чтобы несколько часов назад Айлин бы не то, чтобы выбрала другое заклинание, а не совершала этого действия в принципе. Даже не зародила идеи в голове.
[indent] Злиться на подругу она не могла, по крайней мере, в той же степени, что и её молодой человек, пусть и понимала степень бесстыдности её поступка. Однако, представлять сейчас, что с силой волшебница хлопнет дверью, направив свой гневный взгляд на Блэквуд, расставив руки в бока, пожурив ту? Она не пыталась найти ей оправдание, как и до этого не смогла найти таковое для Уолша, решившего, что пройти прямо по центральной части Министерства магии, вывести из строя одного из работников, возвращаясь в темницы правительственной единицы, словно домой... рыжеволосая вновь качает головой, вздыхая.
[indent] — Ну, ты мог бы сделать что-нибудь и похуже, конечно, и был бы абсолютно справедлив... — Трэйси говорит совсем тихо, всё ещё без попытки вывернуть этот диалог в шутку. Ведь правда, только представьте, какой сюрприз мог бы ждать Блэквуд, оставь она волшебника там подольше! На мгновение она даже хмурит брови, щурится, отводя взгляд в сторону, но краем глаз всё равно наблюдая за Грэмом – может, это она думает, что никакого подарка внутри оставлено не было. Может, стоит прислушиваться, что происходит вне этой комнаты?
[indent] Она не пытается относиться к этой ситуации проще, не смогла бы, даже если бы очень хотела. Мысли о том, где план мог бы пойти не в ту сторону, закрадывались и в голову МакМиллан, и от признания, что во всём была бы виновата она, легче не становится. Конечно, они теперь здесь, в безопасности, и она точно могла сказать – этого больше не повторится. Но кто сказал, что всё не может стать хуже, когда ты этого не ждёшь? Эта неизвестно пугала, заставляла отступить, молясь о возвращение в прошлое, в котором всё было хорошо. Да только разве кто-то позволял жить таким образом? Она уже знала, что происходило при игнорировании политического положения, и ударяться было очень больно.
[indent] «Оставаться в безопасности» — было бы правильным решением, но Трэйси МакМиллан никогда в своей жизни не озвучит эту фразу, если не хочет сгореть за мгновение. Каждое его действие: от решения, оказаться в Лондоне в трудный для неё час, и, действительно, продумать план и быть здесь вынуждает Трэйси поджать под себя ноги сильнее, прижав ладони к коленям и опуская плечи. Можно было сколько угодно умолять его про себя оставаться на расстоянии от хаоса, происходящего в Лондоне, и забывая, что ты была готова посадить его в чемодан, лишь бы он никуда не уезжал, и всё же, знать, что у него не было вариантов. Также, как и не было бы вариантов у самой МакМиллан. Задай она себе тот же самый вопрос, не стоило сомневаться, что ответ совпадал бы со словами Элайджи слово в слово.
[indent] — Я знаю, — вздыхая и кивая головой, произносит Трэйси, у которой не было вариантов с сомнением в придумывании Элайджей планов. И несмотря на то, что дядя связался с ней раньше, чем до него добрался Грэм, по крайней мере, старший из МакМилланов смог бы успокоить волшебника. История всё ещё могла бы закончиться по-другому. Но что есть, то есть.
[indent] Волшебница подбирала свои слова осторожно, разговаривая по существу, придерживаясь тонкой грани отсутствия обвинения в предложениях, как и не отсутствия отрицания правды. Она не задаёт очевидного «ты злишься?» зная, что любой человек в такой ситуации был бы взвинчен. В прочем, у неё не было ответа на последний вопрос. Ей, одновременно, и хочется сделать для него что-то, не умея сидеть в такие моменты спокойно без дел, и всё же, переступив себе горло, уткнуться и дать ему время отдохнуть от всего и всех. И от неё в том числе, как бы иронично это не звучало, с учётом жизни на расстоянии всё это время.
[indent] МакМиллан знает, что должен быть залп, и всё равно дёргается, стоит ему произойти. Он не повышает голос слишком громко, – теперь у неё была отличная возможность сравнивать это с их последней ссорой в баре, – и всё же, чётко выстраивает свою позицию.
[indent] — Понимаю, — успевает вставить она только одно слово, в подтверждении ещё и кивнув головой. После этого же – тишина, и осторожно обхватив себя за бёдра, продолжая находиться в сидящем положении, она позволяет ему выговориться до последнего слова.
[indent] Наблюдая за согнувшимся и скрывающим лицо Грэмом, МакМиллан осторожно выдыхает, прикрывая глаза.
[indent] — Какой бы не была ситуация, то, что сделала Айлин, даже если из лучших побуждений, было неправильно – и я на твоей стороне. Я знаю, что никогда не смогу почувствовать тоже самое, – только если мы не сойдём с катушек, играя с Фортуной ещё раз, – что почувствовал ты, и мне очень жаль, что это случилось. Ты в полном праве злиться, — она делает короткую паузу, сильно прикусывая губу, однако, тут же отпуская её, нахмурившись – не хватало бы ещё словить его взгляд в эту сторону, явно не видевший в поедании самой себя ничего хорошего, — Я не буду скрывать – мне было очень страшно. И, теперь, мне становится ещё страшнее от мысли, когда я знаю, что всё это время, ты был с нами! — волнительно произносит МакМиллан, — Удача, сверх-силы, мама Айлин ведомая, я не знаю, самим Иисусом, видимо, — вскинув ладонь вверх, махнув ей, Трэйси замолкает на секунду, продолжая говорить осторожно и мягко, — Я знаю, что мы не можем полагаться на такое вечно – и мы не будем, потому, что мы никогда так не делали, Илай. Ситуация могла обернуться против нас, и всё же, вот они мы. Живые и целые. И всё ещё, вместе, — что является лучшим вариантом, который мог с ними произойти, — Я понимаю, что всё могло бы быть совсем по-другому, — да, они потеряли часть своих возможностей, теперь являясь открытыми преступниками для магической Британии, и никто не должен надеяться на то, что в ближайшее время их жизнь вернётся к тому, что было ещё несколько часов, суток, а то и месяцев назад. Как бы Элайджа не нагнетал, впервые за долгое время, МакМиллан позволяет себе выдохнуть, проглатывая тяжёлый ком, зная, что им больше не придётся расставаться на долгий срок с незнанием, когда они встретятся в следующий раз.
[indent] Она знает, что «зато» скорее раздражает в таких ситуациях, чем позволяет отмахнуться от своих переживаний, и просто [float=right]https://funkyimg.com/i/33uj5.gif[/float]пожав плечами, принять новую правду, и всё же, не может с собой ничего сделать – ведь это была правда, которую она видела сейчас. То, что рыжеволосая сказала, возможно, было и не обязательно произносит вслух, тем более, что это было очевидными фактами; но он знал её достаточно хорошо, чтобы понимать – она не могла смолчать. Не могла постараться сделать всё возможное, чтобы показать, что Трэйси была здесь, рядом с ним для него и с ним. Сквозь время, как это было всегда.
[indent] От родного прикосновения к ладони, она не противится к смене расположению своей руки. Бегая взглядом по его позе, зная, что он делает, МакМиллан прижимает щеку к плечу, куда более уверено улыбаясь в ответ. А от последующих слов
[indent] — Это немного не в моём стиле, но если тебе нравится... могу подсказать пару методов, как лицезреть меня в таком состоянии чаще. И даже без тюремного заключения, — незаметно подсев немного ближе, волшебница дёргается от него в сторону плечами, возвращаясь обратно и растягивая губы в задорную усмешку. Раньше бы первым делом Трэйси сбежала в ванную комнату, да бы прийти говорить с Элайджей в более достойном его виде; сейчас же, зная, что молодой человек видел её в разных обликах, и более того, кажется предпочитал совсем не накрученные локоны при помощи бигуди, МакМиллан не торопиться бежать ужасаться отражению в зеркале, словно намерено примеряя на себя образ главного бандита Туманного Альбиона.
[indent] Ведьма не отводит от него взгляда зелёных глаз, а при его приближении делает то, что делает всегда – находя свободной ладонью, сцепляет пальцы на его майке, переминаясь на месте, оказываясь ещё ближе.

Even in the chaos don't forget to kiss.

[indent] Трэйси слышит его негромкий голос, смотрит прямо ему в глаза. Она тоже. Она тоже невероятно скучала по нему, думая о нём каждую свободную секунду. Как бы волшебница не хотела стараться вбить себе, словно мантру, что так правильно, то, как они живут сейчас – правильно, никогда не переставала думать о том дне, когда это закончится. Тихо она шепчет: «Я так хотела увидеть тебя,» — ведьма не заканчивает предложение, как следующая просьба пропадает из возможности выбора, тем более, когда Грэм исполняет её. Пальцы она прижимает к его шее, на мгновение чувствуя биение его сердца, прежде, чем тонет в своём, пропускающем удар, и несмотря на понимание, что уже не может оказаться к волшебнику ближе, чем уже сидит, всё равно пытается прижаться к нему так, словно ещё секунда – и её снова ждёт разлука.
[indent] Мгновение проходит вместе со страхом. Они всё ещё здесь, и весь мир подождёт: чёртовы Пожиратели во главе со своим предводителем, создавшие хаос, министры, в упор невидящие справедливость мира, их друзья, тихо переговаривающиеся за стенкой. Целуя Илая, точно также она находит успокоение в нём, которого ей так сильно не хватало. Каждый вечер, чувствуя, как была готова сдаться, она вспоминала всё самое родное, скрупулезно собирая образ Элайджи Грэма в своей голове так, словно он был совсем рядом, дотянись – и прикоснешься. Это всегда придавало ей сил двигаться дальше. Он был самой главной причиной, почему она была готова бороться, наплевав на собственный страх.
[indent] — Ты знаешь, — полу-шепотом говорит волшебница, разрывая поцелуй только из-за нужды к кислороду. Зависая на короткое мгновение, не продолжая говорить, она прикладывает ладонь к его щеке, погладив его по коже, пробегая взглядом по его лицу. МакМиллан упирается взглядом вниз только для нахождения точки опоры, в ту же секунду переваливая весь свой весь на молодого человека, из побуждения хотя бы на мгновение оказаться ещё ближе к волшебнику, чем сидя рядом с ним, — Я знаю, что ты пытался сделать всё возможное, предоставляя мне нормальную жизнь в Лондоне, — осторожно она прикладывает к его плечу и шее свою голову, машинально погладив ладонью волшебника по груди несколько раз, — Но я не могу... не могу не думать о том, что теперь не будет расставаний и долгих ожиданий следующей встречи. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы быть твоей поддержкой не где-то, а рядом с тобой, — дёрнув уголками губ, произносит Трэйси, она прижимается головой сильнее, и только затем выпрямляется обратно. Девушка смотрит на него секунду не моргнув, а затем тихо посмеиваясь, быстро приближается к его лицу, и вжавшись быстро губами в его щёку, добавляет, — Тем более что ты уже, наверное, начал забывать, какой сумасшедший дом – жить со мной под одной крышей, — в конце концов, как бы ты хотел не замечать быт даже в ситуации войны, он придёт; Трэйси МакМиллан принесет его с собой, и кто, как не Илай, умело справлялся со своим бешеным барсуком, сделав его ручным спустя столько лет.

34

[indent]Груз отвественности за судьбу Трэйси МакМиллан должен был непременно лечь на плечи Элайджи. Это был лишь вопрос времени, потому что ни счастье от встречи, ни попытки отогнать назойливый внутренний голос не спасли бы Грэма от правды: не было бы здесь его, не было бы здесь и самой Трэйси.
[indent]Он ведь не забыл какой она была раньше. Пугливой, добросердечной, бесконфликтной. В лучшем случае, Трэйси МакМиллан осуждала издалека, поджимая губы и тихо вздыхая под нос. Она не пыталась доказать миру, что тот неправ, и, сказать по правде, лучше бы так оно и оставалось. Была бы целей.
[indent]Ему было тяжело разделить вдохновлённые мысли МакМиллан о совместной жизни. Одно дело притереться к лондонской квартире, и совсем другое – просыпаться посреди ночи от шороха деревьев, опасаясь, что домик в лесу был обнаружен, следовать строгому графику, выбираться в ближайшую деревню с неизменной мыслью, что эта вылазка вполне может оказаться последней. Летний лагерь, затянувшаяся поездка загород – последнее сравнение, приходившее в голову волшебника. Пожалуй, если будни Грэма и можно было сопоставить хоть с чем-нибудь, то в голову лезли экспедиции в опасные зоны или военные отряды, в которых юноша никогда не бывал. Всё, что Элайдже довелось прожить за свои восемнадцать лет и близко не стояло с тем, во что превратилось понятие обыденного за ушедшие месяцы.
[indent]— Не хочу рушить твои надежды, но такое забыть невозможно, — а он и не пытался.
[indent]Элайджа улыбается, негромко смеясь в такт мягкому голосу Трэйси. Наверное, ещё пару лет назад он бы обязательно ввязался с ней в спор о розовых очках и радостном настрое там, где ему не было место, но вместо этого волшебник выбирает подыграть этому спектаклю «всё будет хорошо» ещё немного. Быть может, если у него получится сделать это достаточно убедительно, госпожа Вселенная услышит и ненадолго сжалится над ними. Хотя бы на время путешествия в безопасность.
[indent]Элайджа замолкает, утыкаясь ей в шею и закрывая глаза. Он знает: рано или поздно им придётся выйти за пределы этой комнаты, отложить все конфликты на дальнюю полку и обсудить как именно волшебники будут выбираться из столицы, в которой очень скоро плакаты с лицами трёх из них займут каждый столб в магических районах. И чем раньше, тем лучше.
[indent]— Думаю, пора проверить как себя чувствуют наши друзья, — не без язвительных ноток бормочет Грэм.
[indent]Вздыхая, он нехотя выпрямляется и потирает лицо, вынуждая сонливость подождать до лучших времён. Просиди они здесь ещё пару минут, Элайджа бы наверняка плюнул на всякую необходимость бежать из столицы, решив, что не было ничего сакральней сна. Что бы с ним не происходило, присутствие Трэйси рядом всегда действовало на юношу положительно; сейчас даже слишком.
[indent]— И решить, что делать с вашими палочками. Две на четверых нам точно не хватит, а в лагере они есть не у каждого, — поднимаясь на ноги, он протягивает ладонь МакМиллан и тянет её вслед за собой.
[indent]Если Айлин и Майлз переживут продолжение их разговора, то точно не без моральной поддержки в виде миротворца этой компании. Сколько бы Элайджа ни пытался прикусить свой язык, юноша себя знал: одно неверное слово, и они вернутся туда, откуда начали, а это было им совсем ни к чему.
[indent]На короткое мгновение Грэм стопорится у выхода, прислушиваясь к внешним звукам, а затем уверенно толкает дверь от себя, когда слышит голос Алисии Блэквуд, оповещающей о вызволенных палочках. Одной проблемой меньше; и несмотря на то, что при взгляде на друзей Элайджа замечает лёгкое раздражение, оно не беспокоит его так сильно. По крайней мере, теперь они смогут защититься. И впервые за весь вечер мрачные краски их будущего видятся ему чуть светлей обычного.


С Е Р Е Д И Н А   А П Р Е Л Я   1 9 9 8   Г О Д А


[indent]Дни в поместье Блэквудов были непривычно длинными и медленными. Никто не жаловался. Прожив добрые полгода одним днём, большинство жильцов широких коридоров их нового дома ценили подаренную Дидри размеренность и леность; Элайджа не был исключением. Они продолжали следовать графикам, просыпаться, есть и спать в определённые часы. Те, кто обладал необходимыми навыками, поочерёдно тренировались в лесу, пока остальные ухаживали за домом и участком, размер которого так и оставался тайной. Со временем сданные палочки всё чаще возвращались в руки владельцев, доказавших свою надежность, и те, кто поначалу сопротивлялся режиму, установленному женщиной, один за другим следовали всеобщему примеру. Жизнь под присмотром Дидри Блэквуд совсем не походила на ту, к которой приучил себя Элайджа за месяцы, проведённые в бегах. Впрочем, едва ли волшебник по ней скучал.
[indent]Порой он просыпался и забывал, что за пределами густой чащи, спрятавшей их лагерь, шла война. В те дни, когда монетки Отряда молчали, а магическое радио покрывалось вековой пылью, не думать о происходившем в Соединённом Королевстве было поразительно просто. В такие дни Элайджа почти верил, что они смогут жить здесь ещё очень долго. В каком-нибудь безумном сценарии вырастут и состарятся прямо под носом Пожирателей, создав своё спрятанное и неприкосновенное государство. Однако новости из вне всегда находили способ добраться до них, и короткая передышка была всего лишь... короткой передышкой, за которой следовал холодный душ настоящего положения дел.
[indent]Всё чаще разговоры сводились к военным действиям. Настоящим военным действиям, не идущим в сравнение с тем, что довелось пережить Элайдже в день, когда им удалось сбежать от егерей. Если тогда они потеряли единицы, то на поле боя должны были слечь десятки, если не сотни их знакомых, друзей и родных. Пускай, судьбоносная дата была неосязаемым туманным событием будущего, Грэм не позволял себе расслабляться, ожидая её любым завтра. И всё же одна мысль беспокоила Элайджу больше всех других, вместе взятых.
[indent]Вряд ли кто-нибудь удивиться, узнав, что роль и судьба Трэйси МакМиллан во всём происходящем, занимали большую часть мыслительного процесса Грэма. Сколько бы месяцев ни проходило, её безопасность продолжала стоять приоритетом волшебника, и приближение худших для Англии времён не облегчало эту задачу. Он думал об этом ещё год назад, наблюдая за размеренным дыханием спящей рядом девушки и задаваясь вопросом: «Где будет Трэйси МакМиллан, когда придёт время действовать?» С ним? В первых рядах борцов за справедливость? Конечно, она была уже далеко не трусоватой бесконфликтной девочкой, с которой он познакомился на пути в Хогвартс. Множество раз Трэйси доказала ему, что была храброй и стойкой, что могла держать себя в руках в самых страшных из ситуаций. Она вытянула многих пострадавших в лагере, она спасла жизнь Айлин Блэквуд, и, тем не менее, этого было недостаточно.
[indent]Недостаточно, чтобы драться против Пожирателей Смерти и их приспешников; и это знание не давало Элайдже покоя.


With blinded eyes I stared at the sky, this grey, endless sky of a crazy god, who had made life and death for his amusement.


[indent]Тёплая погода в Англии была редким гостем, что уж говорить, про середину апреля, когда лучшее, на что можно было надеяться, сводилось к серому небу и размеренному шелесту дождя. Он выбрался на улицу, как только закончил помогать с мешками на кухне, и грелся на солнце последние полчаса, ожидая волшебников, отправившихся в Тёмную рощу по просьбе хозяйки земель.
[indent]Морщась от слепящего солнца, Элайджа прикладывает ладонь ко лбу и взмахивает свободной, приветствуя группу волшебников, выныривающих один за другим из зелёной чащи. В такие моменты ощущение нормальности, идущее вразрез с мыслями Грэма, беспокоит его особенно сильно. Оживлённые голоса. Вспышки смеха. Они выглядят совсем не так, как люди переживающие войну. Скорее, беспечные друзья, отправленные к бабушке на апрельские каникулы и скучающие от безделья. Прищуриваясь, Элайджа наконец-то выцепляет силуэт Трэйси МакМиллан среди сбившихся в кучку фигур и, окрикивая её лично, улыбается.
[indent]— Вы быстро. Уверена, что миссис Блэквуд будет довольна? — убирая руку от лица, ерничает молодой человек, откидывается назад и касается подушечками пальцев прохладной воды, чтобы отправить пару капель в сторону волшебницы следом.
[indent]Странно было думать, что ещё год назад волшебники сидели в библиотеке, беспокоились за результаты экзаменов, планировали будущее. Всё изменилось так неожиданно и так стремительно, что проведённый неполный год в бегах казался маленькой жизнью, далёкой от той, что они оставили на задворках воспоминаний. А ведь им ещё повезло. Вести из Хогвартса редко добирались до поместья, но то, что Элайджа знал, напугало бы даже задиравших его в своё время слизеринцев. Не прошло и полного года, и школа, которую они знали и любили, более не имела ничего общего с уютной ностальгической картинкой прожитых семи лет. И не только школа. Всё изменилось до неузнаваемости, им просто посчастливилось не видеть этого собственными глазами.
[indent]— Есть минутка? — приглашая девушку на бортик фонтана, он чуть пододвигается и расстилает свою толстовку на двоих, — Пришло новости снаружи, — выдерживая короткую паузу, начинает волшебник, — Никто всё ещё не имеет ни малейшего понятия где Гарри Поттер, — тихий смешок, вздох, — Хотя некоторые говорят, что совсем скоро что-то должно произойти. Некоторым снятся сны, — поджимая губы, Грэм ударяет носком ботинка о землю несколько раз, — Мне снилось, что я покрываюсь шерстью и вместо рук у меня лапы хорька, — вздёргивая бровями, скептично отзывается молодой человек.
[indent]Пожалуй, если что-то и не поменялось со времён школы, так это неугасимое недоверие Грэма ко всему неточному и субъективному; и любые проявления дара ясновидения шли первыми в списке. Разумеется, Элайджа не отрицал, что эта «наука» имела право на существование. В конце концов, отдельные волшебники умудрялись интерпретировать свои видения близко к правде, однако на одно верное предсказание находилось девять неверных, и делать свои ставки на столь ненадежный дар юноша бы никогда не стал.
[indent]— Слушай, — меняясь в лице, вновь начинает Грэм, — Я хотел поговорить с тобой. Я знаю, что это всё ещё очень туманно и неясно, и, кто знает, как всё в итоге закончится, но, — застывая взглядом на редких камешках в песчаной жиже под ногами, Элайджа тяжело вздыхает, — Я бы хотел, чтобы ты осталась в поместье Блэквудов, — упираясь ладонями в колени, с трудом выговаривает Грэм, — Я имею в виду, если так случится, и столкновению с Пожирателями быть, я бы чувствовал себя куда спокойней, зная, что ты будешь в безопасности. Я уверен, твои родители бы согласились со мной, — он хочет продолжить, но вовремя прикусывает свой язык, прежде чем скажет что-нибудь, что не имел в виду.
[indent]Он совсем не считал её слабой и неспособной. Наверное, преуспей Трэйси МакМиллан в боевой магии, он бы всё равно попросил её не соваться «не в её» драку. Был бы Элайджа достаточно беспардонным, он бы просто запер её в подвале перед назначенной битвой. Увы, беспардонности ему не хватало, и всё, что волшебнику оставалось, это надеяться на здравый смысл или, на худой конец, позабытую трусливость МакМиллан. Где она потерялась, когда была так нужна?

35

[indent] Трэйси МакМиллан хотела считать себя человеком, умеющим подстраиваться под быстротечность жизни и её переменам, но события последнего года были слишком изменчивы, чтобы сказать «я привыкла.» К такому нельзя привыкнуть; она никому бы не пожелала такой рутине остаться в жизни кого-либо. И не сказать, что от её оптимизма не осталось и следа, – этого у рыжеволосой было не отнять, даже приставив палочку к горлу, – однако, та бдительность и осторожность, собранность, которые ей дало время самостоятельной жизни, лишь разгорелось с большим пламенем. Данное себе обещание, не быть грузом на шее Элайджи, никуда не делось, как и стремление стать его главной поддержкой и опорой.
[indent] Конечно, нельзя так просто изменить человека. Трэйси по прежнему пугалась перемен и резких выступлений, беспокоилась за всеобщее положение, не имея возможности поставить только определенных на пьедестал повыше. Да, у них, как у организаторов лагеря, были свои привилегии, однако, МакМиллан старалась обращаться ко многим, всем, как к равным в большей степени, чем требовалось. И чем это закончилось? Всё чаще она переносила свои переживания в сны, так что, в лучшем случае, обычными кошмарами.
[indent] Хотя, можно ли считать поместье Блэквудов худшим вариантом? Ведь дело не только в том, что волшебница, в принципе, жила так на протяжении всей жизни, явно предпочитая жить в удобстве, чем на улице; а что, у кого-то другого есть желание оставаться среди неудобств? Им пришлось многое пережить для того, чтобы попасть сюда, и она не была слепа, чтобы видеть – их количество, способности и стремление помогло им сделать это. МакМиллан хотела бы верить в везение; но она была там, была среди толпы магов и волшебниц, вскидывающих свои кисти в воздух, разрезая его, борясь за свои жизни. За это, собственно, они и получили хотя бы немного мирного времени, отголосками и подпольными путями узнавая, что же происходит в мире.
[indent] Новости вынуждали Трэйси содрогнуться каждый раз. Уже прежде ей приходилось следить за некрологами, когда они находились в Хогвартсе. Сейчас их отсутствие вынуждало хаффлпаффку скорее нервничать сильнее, и ей не было смысла задумываться, о ком именно она хотела прочитать там, если все близкие люди были здесь. МакМиллан не хотелось верить, что с её кланом что-то случится – взрослые члены семьи не выказывали открытого сопротивления и отчасти были защищены своей кровью, а Эрнест, ныне находившийся с другими членами Отряда, мог передавать сообщения через магическую монету. А ведь уже более, чем несколько месяцев она ничего не слышала ни о О'Нил, ни о Лорейн, видела, как ненавязчиво старался урывками узнать новости о своей семье и Уолш. Казалось, они были в безопасности, но одновременно с этим, никто ни в чём не был уверен. И неизвестно, сколько это будет продолжаться. И перечислять можно было до бесконечности.
[indent] Как было сказано, за некоторых переживать приходилось в меньшей степени. И выходя наперевес из леса с корзиной в руке с набранными по указу Дидри Блэквуд растениями, она отвлеклась от таких же волшебников, как она с полными мешками и вёдрами, и завидев Элайджу впереди, широко улыбнулась, задрав ладонь вверх.
[indent] — Эй, в смысле! — с шумом начинает она, подходя ближе, — Кажется, кому-то солнце напекло голову, — с усмешкой отвечает ему ведьма, поворачивая к своим коллегам голову, отвлекаясь, и прося донести её корзину до «финальной точки» попутно делая попытки смирить Грэма угрожающим «осторожно, ты можешь оказаться в фонтане» взглядом. Хотя, конечно, с кем, но с рэйвенкловцем ей не сильно хотелось бороться; и не подумайте, дело не в страхе, что она не сможет! Она знает, что просто окажется там за ним следом. Вместо этого она лишь уверено кивает головой на его предложение, и провожая взглядом магов, осторожно усаживается на кофту поближе к Илаю, вытягивая перед собой уставшие, после постоянных приседаний, ноги. Рыжеволосая уже готовится подставить веснушчатое лицо солнцу, однако, куда скорее реагирует на его слова:
[indent] — Что там? — встрепенувшись, произносит МакМиллан, тут же подумав о кузене, правда, довольно быстро потухая энтузиазмом. Она не хотела думать о Гарри Поттере, как о единственном спасении и выходе из войны, который делал так много всего для волшебного сообщества, – стоило только оглянуться вокруг, чтобы узнать, как много сил приложил гриффиндорец здесь, – но понимала важность знания его местонахождения. Трэйси вздыхает, качнув головой. — Ох, Мерлин, — прыснув себе под нос, МакМиллан оглядывает Элайджу с ног до головы, перехватывая на мгновение его ладонь своей, сжимая несколько раз, — Даже немного радуюсь, что с нами нет профессора Трелони. Наверняка бы сказала что-нибудь «интрига, опасность, конфликт!» — [float=left]https://funkyimg.com/i/34aa1.gif[/float]ведьма улыбается молодому человеку, выпуская его руку. Несмотря на подтрунивание преподавателя по прорицанию, они оба знают, кто тянул свою ладонь вверх вместе с Айлин Блэквуд на уроках и очень неплохо справлялся и с гаданием по кофейной гуще или чаинкам, шарам или картам. В отличие от Грэма она больше верила в сны, но правда, понимала, что нужно было хорошо разделять – где предсказание, а где разыгравшееся не на шутку воображение.
[indent] Заводя выбившуюся прядь, из общей длины волос, за ухо, МакМиллан вновь разворачивает голову в сторону волшебника, стоит ему обратиться к ней. Минимальные изменения в мимике в смеси с «хотел поговорить с тобой» могли бы, возможно, стать и началом обсуждения неизвестных ей вещей, как ненависть к бобам, которые приходится есть по завтракам и может быть, он сможет скидывать их ей; но не трудно догадаться, чем всё заканчивается в итоге. Лучше бы бобы.

• there is no turning back •
i  '  v  e   h  a  d   e  n  o  u  g  h

[indent] — Мои... родители? — медленно вырывается у неё с приподнятой бровью, — Осталась? — и вместо застывшего удивления на лице, на неё опускается тень, а на лбу появляются крошечные морщинки.
[indent] Несмотря на всю наивность и ограниченность своего мышления, Трэйси МакМиллан давно не рассуждала как человек, смотрящий вперёд с надетыми шорами, да розовыми стёклами. Возможно, временами она могла выискивать и вытаскивать на поверхность ту простоту и веру в лучшее, когда этого никто не ждал или не желал делать, но думать, что впереди их не ждала опасность? В случае, если их стороне потребуется помощь, никто не будет сидеть сложа руки – её друзья, её вторая половинка ринутся в бой так, будто никогда не чувствовали страха. И там, где разумнее было бы остаться в безопасности тем, кто не способен сражаться, Трэйси, по её мнению, успела доказать пару раз, что она не должна быть среди них.
[indent] Волшебница делает короткий вдох и более тяжелый выдох, стараясь успокоить ускоряющееся в груди сердце. Им не нужна ссора. Шотландка пытается найти в себе силы, чтобы не делать взрыв там, где от него её никто не ждёт. Не ждёт?
[indent] — Я знаю, что твоя просьба ни что иное, как попытка оставить меня в сохранности, тем более, раз ты привлекаешь к этой просьбе ещё и переживания моих родителей, но ты... не подумай, я не хочу звучать грубо, но Илай, — она делает паузу, вскидывая ладонь в воздух, а затем опуская её обратно вниз, — Ты в своём уме? — и если кто-то думает, что ведьма провалилась со всеми попытками облегчить ему задачу – дайте ей время, она тоже согласиться.
[indent] В тоне её звучит скорее искреннее непонимание и удивление, нежели агрессия. Конечно, можно было попытаться проследить за её ответами на предыдущие просьбы – так, в своё время, она согласилась и на попытку отношений без демонстраций у всех на виду, была не против и вести себя спокойнее, не налетая на тех, кто не понимал, что говорил. А что говорить о Лондоне? Вместо того, чтобы дёрнуться вслед за Элайджей, уговорив его взять её с собой, она мирно, – насколько это возможно, – осталась существовать в одиночестве на южной части острова. Не удивительно, что Грэм решил попытать счастья и здесь.
[indent] — Нет, подожди, — МакМиллан поднимается с места, отчего от резкого движения срезает слой камней на земле подошвой, не давая ему ответить на заданный вопрос, — То есть, я... являясь человеком, потенциально имеющим знания в защитных и боевых заклинаниях, на минуточку, не упуская возможности и закрепить теорию вместе со всеми, не говоря про, даже небольшой, но опыт работы целителем, что, — она указывает в сторону поместья пальцем, — Не раз помогало нам! — МакМиллан хватает ртом воздух, — Предлагаешь отсиживаться мне в неведении и, якобы, спокойствии тогда, когда все мои друзья, и ты... ты! — указывая на Элайджу сложенными в локтях руками, уже громче говорит она, отступая на полшага,— Пойдут драться не на жизнь, а на смерть? Потому что я... что, достойна жить, когда все остальные нет? Или слишком слаба для того, чтобы быть полезной, и буду только мешаться? — рыжеволосая вновь не сдерживает себя в жестикуляции. Ей бы хотелось посмотреть на то, как Уолш попросил Айлин остаться в доме своей семьи пока он будет сражаться на поле боя. Ей казалось, или оба волшебники пришли к одинаковому консенсусу, желая пройти любые испытания рука об руку? Ведьма уже почти проговаривает этот вопрос вслух, но вовремя прикусывает губу. Как и прежде, ей не хотелось вовлекать в их разговоры сравнения по отношению к другим парам; они были собой, и были в праве решать вопросы иначе. Другое дело, что от знания, что друзья делали всё вместе, тогда, как Элайджа пытался исполнить своё обещание с запиранием её в подвале, легче не становилось.
[indent] Последним залпом же она, сложив руки на груди, проговаривает:
[indent] — Я бы почувствовала себя спокойнее, если в безопасности остался и ты, только дай угадаю – ноги твоей не будет в поместье, когда всё станет прозрачным и ясным? — она вовсе не желает звучать саркастично, и всё же, прокручивая в голове слова волшебника вновь, не может не отвесить комментарий. А что, может, она ошибается? Только сразу же заберёт свои слова обратно, и уверено кивнёт головой, ведь в таком случае, ей точно не придётся никуда идти. А до тех пор, Элайдже Закари Грэму пора уяснить одну вещь – она ни на один чёртов шаг от своего молодого человека не отойдёт.

36

i told you my LEVEL OF CONCERN
. . .  but you walked by like you never heard  .  .  .


[indent]С тех пор, как Дидри Блэквуд открыла для них двери фамильного поместья, Элайджа чувствует себя спокойней. Война всё ещё шумит над кронами густого леса, и её шёпот доносится до спален жильцов. Элайджа Грэм всё ещё не имеет иного пропуска в жизнь, как прислугой чистокровной «знати»; и это в лучшем случае. Но просыпаясь в мрачных стенах старой постройки, волшебник вспоминает об опасности только после того, как откроет глаза, а это говорит о многом.
[indent]Когда Трэйси появилась в лагере, он часто чувствовал себя беззащитным, слабым, никчёмным. То и дело Элайджа задавался вопросами. Что если на них нападут? Что если их сил будет недостаточно? Что если он её потеряет? И, пускай, навязчивый шелест паранойи не покинул волшебника насовсем, в стенах Блэквуж-мэнор у него почти получается его игнорировать. Элайджа доверяет хозяйке поместья, и это доверие совсем не беспочвенное. Он видит, как осторожна женщина в каждом своём решении, как настойчива на порядке и дисциплине, как внимательна ко всему, что живёт и дышит в её крепости. Постепенно Дидри Блэквуд вынудила волшебника поверить, что она знает, что делает. Грэму кажется, именно благодаря ней они иногда забываются, не волнуясь о существовании мира вне территорий Блэквудов. Поэтому могут подшучивать и дразниться, словно они снова студенты последнего курса, без единого беспокойства, кроме результатов экзаменов. Благодаря Дидри, иногда они практически обычные люди.
[indent]— Не боишься, что окажешься в нём вместе со мной? — прикрывая глаз, ерничает Элайджа на её попытку устрашения «отбившихся» от здравого смысла, — Ладно-ладно, я знаю на что ты способна. А мне бы тебя было жалко. Заболеешь ещё, — от яркого света глаза волшебника начинают слезиться, вынуждая его опустить глаза в пол.
[indent]Он бы обязательно вспомнил о всех разах, когда Трэйси МакМиллан не жалела своего молодого человека даже под предлогом, что, между прочим, он её молодой человек, только Элайджа искренне не хотел закончить свою прогулку в ледяной воде фонтана, ещё не успевшей прогреться с неуверенного наступления весны.
[indent]Элайджа знает, что Трэйси не любит новости с «фронта». Впрочем, никто не любит; и, пожалуй, своим друзьям Грэм сочувствует куда больше, чем самому себе. Случись что-нибудь с Анной – об этом не напишут, он не узнает. По крайней мере, не сразу. На деле, Элайджа надеется, что её и вовсе не станут искать, поняв, что родной дом Грэмов опустел ещё с прошлого лета. А вот произойди что-нибудь с Эрни, с близкими Майлза, о них обязательно оставят «поучительную» строчку в некрологе, как когда-то написали про Теодора. Грэму не надо представлять каково это видеть родное имя выдавленное холодными бесчеловечными чернилами на выцветшей бумаге, он испытал это на собственной шкуре и никому бы не пожелал пройти через всё это. Пройти. Будто у свербящей раны на его душе был срок годности; со временем становилось легче, но уйти насовсем, не уходило.
[indent]С энтузиазмом Элайджа подхватывает шутку МакМиллан, вторя ей ухмылкой. В последнее время он всё чаще прибегает к смеху, как к противоядию от липкого страха, ставшего практически обыденным. Кто бы мог подумать? Хотя ему и самому смешно осознавать как сильно всех изменила война.
[indent]— Ничего страшного. Судя по всему, она внедрила к нам своих адептов, — с явным снисхождением к любительницам погадать на чаинках, посмеивается волшебник, — Интересно что станет с лицом Айлин, если я расскажу ей свой сон. Очень бы хотелось посмотреть как она скажет, что это всё к опасности и конфликту, — если кто-то думал, что Элайджа Грэм пережил свою трансформацию в огромную пушистую крысу, то яркие сны о чудесном опыте тактично намекали – нет.
[indent]Хотя шутить с Айлин Блэквуд в последнее время хотелось меньше всего. Вовсе не потому что Элайджа до сих пор злился на девушку. Он мог ворчать сколько угодно, но происшествие в Лондоне осталось в Лондоне. Он скорее беспокоился, что она и не поймёт, что Элайджа смеётся, ответит ему, исполненная серьёзности, и пойдёт дальше. После того, как они покинули лагерь, его и Айлин будто поменяли местами. С каждым днём Блэквуд становилась всё мрачней и задумчивей, когда сам Грэм с пугающей частотой отгонял темноту кривой улыбкой и злой иронией.
[indent]Спроси его Трэйси, думал ли он, что и Блэквуд стоило остаться в стенах поместья, то получила бы положительный ответ без промедлений. Однако Трэйси не спрашивает, решая, что нет лучшей защиты от «поехавших», чем нападение. С запалом яростного барсука, и никак иначе.
[indent]— Звучит как риторический вопрос, — он понимает не сразу, наивно полагая, что театральное вскидывание рук – это лишняя драматизация ситуации далеко не драматичной. Даже голос Грэма звучит с едва различимой издёвкой, и, кажется, где-то здесь Элайджа совершает свою последнюю ошибку.
[indent]А он-то думал, что прозвучавшая просьба была более чем ожидаемой.
[indent]Он всегда ставил её на первое вместо. Впереди себя, друзей, даже своей собственной семьи. Если бы Элайдже сказали выбирать Трэйси или... каким бы тяжелым ни был его выбор, он остался бы очевидным. Конечно, он предпочёл бы, чтобы Трэйси МакМиллан отсиживалась в этом доме до победного залпа или не вылезала вовсе. Элайджа смотрел на других и, сказать по правде, искренне не понимал как его друзья не пытались отговорить своих девушек остаться в безопасности. Какой бы бесстрашной ни слыла Айлин, как бы сильно ни боялась Полин отпускать Саттэра сейчас, в глазах Грэма не было оправдания, которое бы объяснило их смирения. Вовсе не Айлин, не Полин и не Трэйси МакМиллан должны были защищать своих молодых людей от враждебного мира, а совсем наоборот.
[indent]Правда, как показывала практика, думал он так в гордом одиночестве.
[indent]— Что? Конечно, я знаю, я сам тебя тренировал! — с таким же успехом Элайджа мог покричать фонтану в надежде, что отражение перестанет быть таким грозным. К сожалению, вдохновенный гнев Трэйси не уходит на задний план, а, кажется, вовсе пропускает попытку волшебника мимо ушей. Ещё не время. Его уши ещё слишком целы.
[indent]— Где? Где ты вообще там всё это услышала? — не сдерживаясь, Грэм щурится и дёргает шеей, будто Трэйси говорит с ним не на английском, а на родном шотландском, и почему-то надеется, что ей ответят.
[indent]Продолжая качать головой в глубоком непонимании, он из последних сил старается не подхватить то бешенство, которое Трэйси, судя по всему, подобрала за время лесной прогулки, но МакМиллан всегда была заразительной особой, и под конец её гневной тирады не проникнуться роковым настроением становится сродни невозможному. Элайджа издаёт громкий пронзительный смешок, шлёпает руками по бортикам фонтана и восклицает в таком же не саркастическом тоне:
[indent]— Поразительная дедукция, Ватсон, — он делает это специально, надеясь, что собьёт МакМиллан с толку, и та примется гадать обозвал он её или похвалил; и, судя по настроению Трэйси, положительный вывод случится в параллельной Вселенной.
[indent]— Да, говоря, что я бы чувствовал себя спокойней, если бы ты не пыталась отстоять мою честь перед Пожирателями, я имел в виду, что считаю тебя бесполезной, слабой и определённо мешающейся на фоне настоящих профессионалов размахивания палочкой. Трэйс, ты вообще сейчас со мной поговорила или со своими комплексами? — вскакивая с насиженного места, срывается молодой человек. Дерганым движением он порывается просмотреть в МакМиллан дырку, терпит поражение и, видимо, решает пробить её словами, — Ведь не благодаря тебе некоторым в нашем лагере не придётся жить с последствиями заклинаний и не благодаря тебе Айлин Блэквуд ещё среди нас. А те разы, когда я говорил, что горжусь тобой? Это я просто так, видимо, чтобы ты не расстраивалась. Трэйси? — хлопая ладонями по бокам, ещё раз взывает к здравому смыслу девушки Элайджа.
[indent]Он не планировал кричать. Сказать по правде, Грэм и не ожидал, что малейшая искра даст адское пламя, которым волшебник примется поливать всё живое вокруг, но само осознание, что Трэйси МакМиллан не понимала или выбрала не понимать откуда росли ноги его беспокойств, вызывало в юноше пожар эмоций. И тот факт, что девушка выбрала самые худшие и неправдоподобные из причин не помогали его потушить.
[indent]— Если бы я знал, что и без меня людей будет предостаточно, я бы остался. Но наше положение таково, что, видимо, чёртовы школьники будут пытаться поменять судьбу Англии, и знаешь что? Как-то мне слабо вериться, что чёртовы школьники – отличные претенденты на профессионалов размахивания палочкой, — или адепты Гарри Поттера априори избранные?
[indent]Ему бы хотелось верить, что тренировки Отряда и их маленький кружок по интересам здесь действительно делали из них достойных дуэлянтов, но что-то Грэму подсказывало, брать они будут далеко не качеством. А там, где было много пушечного мяса, было много полёгших штабелями, и странным образом Элайджа совсем не горел желанием увидеть кого-нибудь из своих друзей или, ещё лучше, саму Трэйси МакМиллан в качестве жертвы во благо Британии. Да пусть она горит в огне, честное слово! Если бы Грэму сказали, что победа Пожирателей гарантировала сохранность его девушки, он бы сложил свою палочку и бросил сопротивление. Но такой гарантии не было. Пожалуй, единственное, что победа Волан-де-Морта могла обещать, это худшие для этой страны времена, и только поэтому Элайджа Грэм не тушил свой горящий фитиль.
[indent]— Да, мне всё равно, как это выглядит. Если бы это было моим решением, я бы оставил тебя здесь. Меня, правда, поражает, что ты готова предложить мне любой бред из, — изображая девушку в беде, кривляется Грэм, — «я слабая и бесполезная», вместо того, чтобы увидеть очевидное: я не знаю, что я буду делать, если тебя убьют, Трэйси. Не знаю! Мой худший кошмар: взорванная лавка с книгами, только вместо Теодора, там лежишь ты! — тыкая пальцем в сторону девушки, Элайджа меняется в интонациях, уже далеко не гневных, а дрожащих и испуганных, — У меня такое чувство, что все на пикник собираются, а не на войну. Хоть кто-нибудь вообще думает, что возможно половина из нас пойдет в путешествие в один конец? И это если нам повезёт, — не успокаиваясь, тараторит молодой человек, — Так что, извини, что я смел выразить своё беспокойство о тебе и рассказать свои чувства на твой счёт, — обнимая себя, выплёвывает Элайджа, — Ты не слабая, Трэйси. Тебе просто не повезло, что я тебя люблю, — не один Элайджа поменялся за этот год. Трэйси МакМиллан тоже изменилась, и он видел это очевидней прежнего.
[indent]От его пугливой девочки из лодки не осталось и следа, и, пускай, он гордился ей, как никогда, Элайджа не мог не чувствовать едва различимой тоски по тем временам, когда Трэйси не нужно было быть сильной и бесстрашной.

37

[indent] — Сам ты... кем бы ты меня не назвал! — ставя руки в бока, шумно произносит Трэйси МакМиллан, не понимая, что зазря колышет воздушное пространство между двумя волшебниками. А как же обещание не ссориться? Каждый раз после их шумных разборов полётов, ведьма честно обещает себе, что не будет повышать голос там, где от неё этого не требуется; а таких случаях было не большинство, а все, и лишь эмоциональность девушки вынуждала её повысить тон. Она прикусывает губу ещё на секунду, словно это поможет, однако, понимает, что наговорила уже слишком много, чтобы останавливаться.
[indent] — У меня нет комплексов, — пожав плечами, и складывая руки на груди, на тон спокойнее проговаривает рыжеволосая, и если бы в данный момент кто-то вышел из поместья, мог бы подумать, что это Элайджа начал эту словесную войну. Другое дело, что хватит всего секунды и нескольких вырванных слов, чтобы понять – он вовсе не пытается доказать МакМиллан о слабости волшебницы, как и отсутствия других полезных возможностей. Как он правильно подметил, это он её тренировал, а Трэйси бы отрезала сама себе язык, сказав, что юноша был плохим учителем. Пожалуй, из всех, кто находился в лагере, или сейчас, живя в глубине рощи, не было никого более удачно подобранного в качестве напарника и соперника для хаффлпаффки, чем Грэм. По крайней мере, всем остальным было проще бросить девушку на земле, когда она умоляла оставить её в покое; Илай же умело выходил из ситуации, подстёгивая её, и пробуждая то, что скрывалось в глубине души. Речь про её барсучье безумие, конечно же.
[indent] Правда, как здесь злиться, и топтать пуще прежнего, когда ничего плохого в ответ она не получала? А одно лишь упоминание о здоровье подруги, уносить МакМиллан туда, откуда всё это началось.

[indent] Один день в лагере приходилось проживать за три – так много действий и событий происходило. Необходимо было не только прокормить огромное количество людей, но и не запала возможности обустраиваться всё вокруг, следить за территорией за пределами их маленького штаба, и лечить тех, кому нужна была помощь, не говоря уже о постоянных вылазках для добычи еды и других средств. Трэйси редко когда покидала их домик, пусть и знала, какие опасности подстерегают беженцев, отчего с большим нетерпением ждала возвращения каждого из них.
[indent] Обычно МакМиллан всегда старалась провожать ребят, когда те покидали дом, выходя за порог, и желая каждому из них удачи. Это трудно было назвать ритуалом, так как не отнимало ни сил, ни времени, однако, рыжеволосая чувствовала себя куда спокойнее, наблюдая за уходящими волшебниками и волшебницами, что знали о её напутствиях. В этот раз, с растерянным видом она выходит с кухонной части, негромко спрашивая, ушли ли уже ребята у Элайджи; и получая положительный ответ, лишь негромко вздыхает, чувствуя еле заметный свинцовый груз на душе.
[indent] От возвращения Майлза стало чуточку спокойнее, но весь оставшийся вечер она то и дело, подходила к окну, в попытках заметить огни на той стороне лагеря, предвещающие возвращение магов. Ей приходится найти в себе достаточно сил, чтобы нацепить на лицо тёплую улыбку, пытаясь успокоить ирландца, явно чувствующего себя не в своей тарелке. Как мантру она повторяет про себя: «скоро вернется, будет здесь, Айлин знает, что делает.» С переменной силой это помогает. А затем Майлз Джо Уолш решает сорваться с места, не слушая никого, на поиски своей девушки.
[indent] Широко раскрывая глаза она ищет взглядом Элайджу, в попытках махнуть ему рукой и остановить волшебника, попутно выскакивая на улицу. Ему нельзя уходить, не сейчас, и как бы она не хотела думать об этом, куда лучше, если на проверку пойдёт её молодой человек и даже Саттэр. Как бы ей не хотелось об этом думать, но Трэйси научилась мыслить в сторону худшего, живя здесь. Одёргивая себя от этой мысли, она концентрируется на том, чтобы попытаться остановить Уолша от нелепых действий; а вместо этого видит приближающиеся огни и громкий крик гриффиндорца, оповещающий о плохом. В его голосе она слышит всю боль, и различает имя той, за кого переживали весь вечер.
[indent] Срываясь на улицу без верхней одежды и в одних домашних тапочках, одновременно с серьёзным и обеспокоенным выражением лица девушка настигает метаморфа, уже держащего на руках Блэквуд. Без сознания, она выглядела как никогда хрупкой и уязвимой, отчего на долю секунды МакМиллан сильно прикусывает губу, стараясь отвадить от себя лишние эмоции:
[indent] — Быстро в дом, в мою комнату. Неси осторожно, вот здесь прижми, — уже разворачивая голову к людям, которые были с ней, она спрашивает доведённые до автоматизма вопроса при сбора анамнеза, про себя думая об одной единственной вещи: ей никто не может помочь. И это не какие-то побеги за студентами с пластырями, не заживление неглубоких ран или лечение обычной простуды. Трэйси МакМиллан абсолютно одна; и на кону жизнь ни кого-то, а её лучшей подруги.
[indent] Широко она раскрывает дверь, попутно собирая волосы на голове, и шепча себе под нос дезинфицирующее заклинание, — Клади на кровать, — она говорит очевидное, но только потому, что видит, как Уолш стопорится, стоит точным указаниям остановиться. Быстрым движением руки она выуживает одно, другое, третье, и разворачивается к Айлин.
[indent] Айлин, девочкой, которая наверняка не думала, что когда-нибудь будет общаться с Трэйси МакМиллан, и только потому, что их пути никогда не пересекались. За несколько лет учёбы они стали многим ближе, не говоря о событиях после окончания Хогвартса. Блэквуд спасла её из тюрьмы, уберегала её у себя дома, пока та заливалась слезами от отъезда Элайджи, поддерживала тогда, когда никто не мог подобрать слов. И несмотря на то, что временами они были по разную сторону мнений, не могли найти общий консенсус, несмотря ни на что, хаффлпаффка бы вложила ладонь в ладонь девушки, не задумываясь, встав бы за её спину, оберегая её от любой напасти. Что же. Секундной растерянности хватает для того, чтобы понять – она теряет время. У неё нет времени, и бестолково тратить её на собственные размышления о тайном сейчас было бесполезно; громко и уверено она распоряжается «расчисткой дороги,» стараясь как можно меньше смотреть на Уолша, чтобы не всаживать себе колья в сердце намерено, и, наконец, оставшись наедине со слизеринкой, Трэйси делает несколько вдохов и выдохов, убирая остатки последнего тремора от страха.
[indent] У неё просто не было права на ошибку.
[indent] Она должна спасти её.

[indent] МакМиллан не врала, когда говорила или думала, что делала недостаточно, и мучилась между «дай себе выдохнуть» и «можно сделать быстрее, лучше.» Она хорошо помнила своё беспокойство за белокурую волшебницу, то и дело уточняя, нет ли у неё неприятных ощущений, ничего ли не болит, точно ли всё в порядке, и вопреки пониманию и знанию, что Блэквуд находилась в родном поместье, заживляющем её лучше, чем любые руки квалифицированного целителя, думала, что этого бы не понадобилось – будь у неё больше опыта, и Айлин встала бы на ноги куда быстрее.
[indent] И всё же, она слышала, когда Илай говорил ей, что гордился, наедине с ним не опуская вздёрнутого вверх кончика носа от мимолетного чувства распущенного хвоста фвупера. В прочем, никто не запрещал ей громко сказать: «Я не знаю!» потому что у неё не находилось слов для отбивания сейчас; у неё никогда их не было, когда Элайджа принимался отбивать все её атаки, делая шаг вперёд.
[indent] МакМиллан нервно дёргается, не находя себе места. То сжимает руки вместе, а затем засовывает одну из ладоней в карман высветленных джинсов, то с перебрасывает сдутую лёгким ветром копну волос, снова топчется на месте, и повторяет действия снова и снова, вскидывая голову и смотря на Элайджу. Он снова оказывался прав; в какой момент в Англии не осталось достаточного количества авроров, хит-визардов, заклинателей более высокого уровня, которые не позволили бы этому произойти? Почему они должны воевать, по слухам, даже не только против волшебников и ведьм, но и троллей, великанов, оборотней? И тогда, когда можно было сколько угодно сокрушаться, думать о том, что кто-нибудь другой должен был пойти вместо них, она понимала – кто? Чем их будет больше, тем больше у них было шансов, даже если это означало кончину кого-нибудь. А может, и их самих.
[indent] Ей не нужно было заниматься самокопанием, чтобы понять, по какой причине Элайджа сказал то, что должен был, и всё равно говорит любые глупости, лишь бы задеть его, и себя, и вывести их на эти крики. Стоя напротив, и слушая его голос, – недовольно процедив своё «Перестань дразниться,» – МакМиллан отступает и мысленно, и физически на полшага, хмуря брови и приоткрывая рот от упоминания брата Илая. Она стягивает ладони на груди, обхватывая себя, и готова поклясться, что почти чувствует пульсирующую боль от укола совести, что Трэйси снова заставила его об этом вспомнить. Речь не шла о том, что имя Теодора было табуировано, и никак непозволительно было о нём говорить; с другой стороны, сама рыжеволосая явно не хотела заплетать на нём очередной узелок плохих воспоминаний, пусть речь шла о глупом споре.
[indent] — Я знаю, — шепчет она под нос то, что не поможет, и не остановит Грэма, и замолкает вновь, не отводя от него взгляда. В ней теряется то упрямство, та стойкость, которая была читаема секундами ранее. Чем больше волшебник стягивает на себе невидимые путы от непонимания, как ведут себя остальные, тем больше и ведьма перенимает его настроение. И делает несколько шагов ближе, правда, останавливается с его последним предложением, сжимая губы.
[indent] — Никогда не говори так больше, — вырывается у неё также резко, как и она сама дёргается вперёд, сокращая между ними расстояние, — За всю мою жизнь это – единственное везение, за которое я готова бороться, чего бы мне не стоило, — утыкаясь в молодого человека носом, на всякий случай она стягивает руки за его спиной сильнее, чем нужно, если он решит продолжать конфликт, – она усмехается в него, качнув головой. Стоило это того? Испорченного настроения всегда можно было восстановить, но как человек, потенциально не любящий спорить, – да-да, – ей не хотелось в такой светлый день заниматься этим и сейчас. Она ведь могла сказать ему, что понимает сразу. Могла подобрать слова, объяснить в более мягкой форме, почему должна быть с ним; и он бы всё понял.
[indent] Он всегда её понимал.
[indent] — Извини, — она делает полшага назад, — Последнее, что я должна была приводить в аргумент, почему ты просишь меня остаться здесь – это уповая на свою бесполезность. Я знаю, что ты ценишь меня, и... даже если бы я была как МакГонагалл, – хотя не уверена, что тебе бы понравилась я в таком возрасте, – никакой силы не будет достаточно, — она осторожно дёргает уголками губ, говоря как можно мягче, и не без виноватого тона, — Я сказала глупость, потому что... я не знаю, почему. Я сошла с ума? Я бешеный барсук? — рыжеволосая тяжело выдыхает, а затем обходит юношу, аккуратно усаживаясь туда, откуда всё началось. Кофту Элайджи она поправляет, возвращая её обратно от резких поползений с фонтана обоих молодых людей, и освобождает часть места. Ей хочется всё исправить, показать, что это было лишним. Поэтому спустя время, она негромко произносит, подтягивая к себе одну ногу, и ставя на неё свой подбородок, приобнимая коленку:
[indent] — Помнишь я говорила, что мне снятся кошмары? Сначала один, два, а затем их стало куда больше, и вот, я настолько научилась контролировать это, что при пробуждении в ночи хлопаю себя ладошкой по рту или и вовсе прикусываю, чтобы не завопить, и не разбудить тебя. Не знаю, я просто... всем ведь тяжело, а это даже не то, что происходит наяву, — объясняет она, по какой причине не распространяется об этом так часто, вновь ловя виноватый привкус на своём языке; ведь обещала себе, что не будет прятать от него свои эмоции и волнения, и всё равно пыталась вести себя аккуратно, — Знаешь, что я делаю? — МакМиллан наклоняет голову, прижимая щеку к своему плечу, и смотря вперёд, словно сквозь пространство. Выдерживает паузу, дёргает уголками губ, а потом ясно смотрит в глаза Элайджи, будто никогда не видела ничего светлее:
[indent] — Смотрю на тебя, переползая как можно ближе, а закрывая глаза и засыпая, больше не вижу никаких кошмаров, — пожимая легко плечиками, она вздыхает, — Я просто... хочу сказать, — она снова делает паузу, посмотрев вперёд, наблюдая за темными точками в небе маленьких стаек; птицы уже возвращались с юга, отчего можно было часто заметить растянутые на весь небосвод клинья.
[indent] — Я просто хочу сказать, что война – это то, о чём я думаю каждый раз с содроганием, несмотря на то, что мы находимся в ней уже не первый день. И как бы мне не было страшно, как бы я не думала о самых худших сценариях, не представляла... — она замолкает, нахмурившись, — Я хочу быть там, с тобой, рука об руку, как мы делали с тобой всегда. Дело не в полезности, не в возможностях, в силе, — она грустно усмехается, протягивая ему ладонь; если он думает, что ей не было страшно, он ошибался. Волшебница боялась каждый день, но как можно было показать свои слабости, когда рядом были такие сильные люди? Как она могла подвести их всех? — Я не смогу снова смотреть на то, как ты уходишь, и не знать, когда вернешься, — «и вернешься ли» остаётся невысказанным, в то время, как МакМиллан замолкает, сильно прикусывая губу. Или она разрыдается. А она уже достаточно принесла им неприятностей на сегодня.

38

[indent]Элайдже давно уже не снятся кошмары. Элайдже вообще ничего не снится, потому что впервые голова волшебника не может напугать его сильнее, чем то, что происходит наяву. Отчасти, он благодарен странной шутке сознания; в противном случае, он бы наблюдал смерть Теодора Грэма снова, и снова, и снова, пока попытки спать оказались бы бесполезней бодрящих зелий и старой-доброй чашки кофе. И это лучший из сценариев, потому что в остальных на месте Теодора оказываются близкие – пока ещё живые – люди.
[indent]Ему нравится думать, что, может быть, им повезёт, и злосчастная монетка никогда не позовёт их ёмким: «Пора». Но верить в это так же неразумно, как верить, будто Трэйси МакМиллан послушается голоса «разума» в лице Элайджи и останется ждать новостей с фронта. Она видела слишком много, она пережила слишком много. Как бы Элайджа ни пытался присвоить войну только себе, в душе он понимает: это давно уже не битва между магглорождёнными и чистокровными; вся магическая Британия – если не вся Британия – затронута происходящим. Думать, словно Трэйси МакМиллан не должно быть до этого никакого дела ничем не лучше, чем думать, словно ему самому не должно быть до этого никакого дела.
[indent]— Ты по-моему перепутала нас местами, — бубнит Грэм, не сопротивляясь стискивающим его за спиной рукам, и аккуратно замыкает свои собственные, обнимая Трэйси за плечи.
[indent]Неужели она действительно думает, что он станет отбиваться? Элайджа никогда не любил ссориться с ней по-настоящему. Пожалуй, если он когда-то и делал это из спортивного интереса, причины вертелись вокруг кубков по квиддичу, практических работ по зельеварению или, на худой конец, цвета постельного белья в лондонской квартире. И ему нужны были не столько персиковые наволочки, сколько краснеющие щёки МакМиллан, оживлённо убеждающей его в том, что цветочные многим лучше. Что бы ей ни казалось важным, Трэйси МакМиллан всегда сражалась это не на жизнь, а на смерть. Конечно, он знал, что её место в битве рядом с ним такое же заслуженное, как и место Майлза, Айлин и всех остальных волшебников, благодаря которым они выжили целый год. Он просто не хотел признавать, что их победа – его победа – стала новым важным «делом» Трэйси, потому что это бы значило – она будет стоять на своём до самого конца.
[indent]— Или твой молодой человек, может, неосознанно, но делает всё возможное, чтобы ты почувствовала себя недостаточно полезной, потому что тогда ты не станешь высовываться из безопасности, что его более чем устроит, — не без вздоха проговаривает Элайджа, — Я должен говорить это чаще. Ты сильная, и талантливая, и без тебя бы наши шансы были намного печальней, Трэйси, — подаваясь назад, чтобы посмотреть девушке в глаза, он берёт её за оба плеча и говорит так, чтобы каждое слово юноши отпечаталось в её голове.
[indent]Пускай, Элайджа никогда не пользовался своим «талантом» нарочно, он подозревал, что мог наседать своим мнением куда больше, чем показывал. Удобно иметь подвешенный язык и запас аргументов, бережно хранящихся на широких полках памяти и ждущих своего «момента» – так несложно убедить кого угодно, что тот неправ, поссорился со здравым смыслом и потерял связь с реальным миром. В особенности, когда перед тобой стоял человек, любящий тебя и слышащий твоё «важное» мнение. В особенности, когда этим человеком была Трэйси МакМиллан, ищущая способ махнуть белым флагом ещё до того, как начнётся перебранка.
[indent]В такие моменты Элайджа особенно сильно напоминал себе своего отца. До жестокости упрямого и несправедливого с дорогими ему людьми. Может быть, Элайджа Грэм не был его точной копией, но тот факт, что его девушка думала, словно мешалась и выглядела в его глазах слабой, о чём-то говорил. И сказать, что о «хорошем» у Грэма бы не повернулся язык.
[indent]— Почему ты меня не будишь? — мгновенно меняясь в лице, оживляется молодой человек.
[indent]И если Трэйси МакМиллан думает, что рассказ о том, как она справляется с этим самостоятельно, его успокаивает – зря. Элайджа хмурится ещё больше и красноречиво вздыхает. Она всё ещё могла бы его разбудить. Какой бы волшебной ни была аура спящего Элайджи, он готов поспорить: аура бодрого Элайджи ещё волшебней. К тому же, что с ним случится? Не выспится? Где-где, а в поместье Блэквудов времени на отдых у него было предостаточно, и пару бессонных ночей бы ничего не изменили.
[indent]— И всё таки, — прокашливаясь, перебивает её волшебник, — буди меня. Твоя ладошка не заслужила быть покусанной во имя... моего сна? Я бы не хотел, чтобы ты справлялась с этим в одиночку. Я знаю, что я там. Я имею в виду, в такие моменты я бы хотел находиться вместе с тобой в сознании, — красноречиво смотря в глаза МакМиллан, настаивает Элайджа.
[indent]Там где МакМиллан казалось, будто он слишком сильно её оберегал, Элайджа думал, что недостаточно. Он втянул её в школьные распри в Хогвартсе. Он стал причиной, по которой ведьма оказалась в эпицентре политического конфликта. Элайджа прекрасно понимал почему родители Трэйси МакМиллан, какими бы дружелюбными они ни были, относились к нему с аккуратной подозрительностью. Если бы не Элайджа, их дочь наверняка бы сидела в родном доме и вкладывалась в Англию своей стажировкой в Мунго. Это бы не сделало её ни плохой, ни слабой. С оглядкой на всё, что произошло с лета прошлого года, Элайджа бы сказал, что это бы охарактеризовало её... здравомыслящей. Погибнуть во имя высокой цели – так себе судьба. И если Грэму виделось, что он такую может себе позволить, то для Трэйси у него была плохая новость: кто угодно, но не она.
[indent]Он не хотел представлять, что будет, случись с ней что-нибудь. Элайджа не думал о себе. Пожалуй, его судьба в подобных обстоятельствах была вполне очевидной. Он думал о её семье, о друзьях Трэйси МакМиллан. Что бы они сказали? Как бы смотрели на него? Ему казалось более чем ожидаемым найти «паршивую овцу» в человеке, напрямую ответственным за преображение волшебницы из тихого друга всей школы в защитницу ущемлённых и обиженных. Конечно, вряд ли бы чужое мнение беспокоило Элайджу, случись непоправимое, но волшебник не мог избавиться от ощущения, будто не он один представлял себе подобный сценарий. Возможно, её родители рисовали себе страшные картинки задолго до того, как они стали обыденностью волшебного мира, и, сказать по правде, он ни капли их не винил за это.
[indent]— Знаешь, для глубоко испуганной, я бы сказал, что ты держишься настоящим солдатом, — вновь встревает Элайджа, стараясь сгладить острые углы громкого разговора там, где он никому не был нужен.
[indent]Речь шла не только об их отношениях. В целом, с тех пор, как Элайджа был вынужден покинуть Лондон, поселившись в лесной хижине с сотней едва знакомых ему людей, он стал куда менее конфликтным и куда более вдумчивым. Он не хотел устраивать «войну», там, где хватало той, что шла за пределами лагеря. Не с нарушителями, не с Айлин Блэквуд, не, уж тем более, с самым близким ему человеком, стоявшим напротив него. Кто бы рассказал пятнадцатилетнему Грэму, что он станет топить за мир во всём мире, тот наверняка бы отшутился, что подхватил вирус от Трэйси МакМиллан. Сейчас он верил, что это было лучшим, что он мог перенять у девушки.
[indent]— Трэйс, я никуда, слышишь, никуда не ухожу от тебя, — встряхивая МакМиллан за плечи, мгновенно отзывается волшебник, — Хватит с нас пряток в школьных коридорах, тайных записок и встреч раз в несколько месяцев. Теперь и впредь мы с тобой одна команда. Извини, что иногда я берусь за старые привычки, — Элайджа поджимает губы в тёплую улыбку и крепко обнимает МакМиллан, застывая в этом положении до тех пор, пока он не чувствует, что рвущиеся на свободу слёзы Трэйси отступили.
[indent]Ещё меньше, чем ссориться, Элайджа хотел становиться причиной слёз Трэйси МакМиллан. Разве было недостаточно той постоянной тревоги и страха, в которых они существовали изо дня в день? Если он и должен был вызывать у неё хоть что-то, то лучше этому быть истерическим смехом или воодушевлением на очередной важный спор о цвете занавесок.
[indent]Проходит секунда, и Элайджа Грэм беспрекословно следует своему собственному совету.
[indent]— И раз мы теперь всё делаем вместе, — громко вскрикивая, он резко дергает их с места в сторону фонтана и, крепко держа МакМиллан, изображает, будто сейчас же уронит их в ледяную воду, — Ты ведь хотела отправить меня искупаться! А? А?! — наигранно роняя Трэйси из объятий, смеётся Грэм, — Что ты скажешь в своё оправдание? Что больше не хочешь следовать за мной везде и всегда? Поздно, Трэйс, если в фонтан, то только вместе, — довольный своим хитрым планом, он кривится ухмылкой, — Как там говорится: дамы вперёд? — «роняя» её в последний раз, он ставит их обратно на ноги и широко улыбается, поправляя волосы волшебницы.
[indent]Наклоняясь вперёд, он оставляет короткий поцелуй на лбу волшебницы.
[indent]— Я люблю тебя, бешеный барсук, — склоняя голову на бок, он улыбается ещё шире прежнего.

I remember now: this was where I first found you, and beyond those closed doors, I will find you again
my love

39

1 мая, 22:36

[indent]После размеренного месяца жизни, несмотря на все предпосылки, разговоры, какая-то часть Трэйси МакМиллан наивно полагала, что некая финальная точка обойдет их стороной, позволив выдохнуть; они ведь и без того пережили так много, почему на их плечи должны ложиться ещё большие беды? И вот она здесь, среди тех, кто считает эту битву своей, кто может помочь справиться с тёмными силами, способного не переступить полностью, но прищемить свой собственный страх, выходя на путь, который может стать последним. Как никогда она чувствовала тремор собственного тела, отчего сильнее сжимала пальцы Элайджи, делая глубокие вздохи, чтобы успокоить себя.
[indent]— Жалко, что не сварили Феликс Фелицис, — негромко произносит волшебница, еле шурша под ногами травой, — Или хотя бы зелье Бесстрашия, — слышится ещё тише. Ей было трудно молчать и держать мысли в голове, в отличие от многих затихших рядом. И пусть она понимала, что никакое зелье или заклинание не поможет сделать мир во всем мире за щелчок пальцев, по крайней мере, МакМиллан и не делала хуже, всерьез задумываясь, что это могло бы помочь.
[indent]Деревья расступаются почти сразу после перемещения, и Хогвартс во всём своём величии оказывается перед ними, совсем одинокий, защищенный лишь природой вокруг себя, и может кучкой людей с отсутствием явного преимущества перед своим врагом. От увиденного у ведьмы перехватывает дыхание, и она сжимает, а то и прикусывает губу, наблюдая за голубоватым свечением.
[indent]— Hogwarts, Hogwarts, Hoggy Warty Hogwarts, — тоскливо пропевает она себе под нос первую строку гимна школы, [float=right]https://funkyimg.com/i/34Pim.gif[/float]в которой сейчас сконцентрировалось всё самое светлое, за что они боролись. Не зря в песне пелось о том, чтобы Хогвартс, несмотря на свои силы и знания, дал им возможность помочь; они здесь, они правда пришли на помощь. Волшебница чувствует себя увереннее от знания, что к ним присоединились люди сильные, не дающие слабину, так, как ведьма сейчас. Она смотрит на знакомые башенки ещё с несколько мгновений, переводит глаза на макушки голов своих близких прежде, чем полностью обернуться лицом к Элайдже. Рыжеволосой хотелось думать, что она делает это ради всех ущемленных, того, чтобы искоренить недобрые силы, остановить Тёмного Лорда, но глубоко внутри себя понимает – Элайджа Грэм был тем самым человеком, из-за которого она была здесь. Кто поддерживал её дух, кто позволил посмотреть на мир иначе, и тот, ради кого она была способна делать неожиданные, как для себя так и многих, вещи.
[indent]Её взгляд меняется, дрожь сводится на нет, а на губах замирает мягкая и добрая, пусть и грустноватая улыбка, – Трэйси старается утихомирить мысль, что это может стать концом кого-то из них, а может быть и обоих. Это ли называлось смирением? Нет, она не хотела смиряться с такой судьбой. И сжимая его пальцы сильнее, она осторожно приближается, целуя его, и проговаривая прежде, чем купол начинает трескаться:
[indent]— Я люблю тебя, Илай.


1 мая, 23:40

[indent]Попав в замок, она сразу же теряет счёт времени, а бой часов не был слышан то ли из-за уничтоженного механизма, то ли из-за громких криков людей вокруг и разрушений, которые стремились нанести зданию, в попытках унести за этим чужие жизни. Рыжеволосая ведьма, как и обещала, делала всё, что было в её силах; но отчего ей казалось, что этого было недостаточно? За короткое время она видела падение нескольких людей: взрослых, детей, подростков. Некоторые из них падали замертво, стоило яркому зеленому лучу попасть в их сердце, других приходилось оставлять позади, слыша их громкий крик. Будь у неё время, она была бы готова останавливаться над каждым, отдавая почести, давясь слезами, узнавая их лица и озвучивая вслух имена, а может, и живые воспоминания; но его не было. Всё, что оставалось – двигаться вперёд, снова и снова вбрасывать волшебную палочку в воздух, чертя перед собой защитные руны, и огораживая не только тех, кто ей был важен, а всех, до кого она была способна дотянуться, кому могла помочь.
[indent]Словно призраков, она видела людей будто из прошлой жизни. То время, когда они учились в Хогвартсе, казалось таким далёким, а в свете текущих событий, абсолютно другим. МакМиллан видит знакомые, но сильно изменившиеся лица, и почти все они выглядели старше своего текущего возраста; не внешне, но это можно было прочитать в их взглядах. Трэйси и сама хотела думать, что выросла. Пуще прежнего она кричит «Протего», направляя его за спину Элайдже, стоит из-за угла выскочить очередной чёрной фигуре, конца и края которых не было.
[indent]— Эрни! — из груди волшебницы вырывается одновременно и удивленный, и испуганный возглас, стоит ей увидеть торопящегося на встречу мага с несколькими волшебниками, в которых Трэйси узнает хаффлпаффцев. Она не видела своего кузена с прошлого года, прежде, чем тот вернулся в школу, и несмотря на то, что временами у неё была возможность узнать новости о нём, увидеть его прямо здесь, сейчас живого – глаза МакМиллан наскоро наполняются слезами, отчего она тут же слышит его голос:
[indent]— Ты сейчас правда думаешь, что порыдать хорошее время? Трэйси! — ей хватает его короткой улыбки, заметной при очередной яркой вспышке, она трясёт головой, а затем тут же кивает ей, шмыгая носом. За это время, молодой человек подходит ближе, быстро приобнимая сестру, и кивая головой Илаю, — Эй, я рад тебя видеть. Живым, — он делает короткую паузу, а затем чувствует, как его подпихивают со спины, — У целителей заканчиваются зелья, нам пришлось оставить Бруствера и его отряд. Мы отправляемся вниз, Слизнорт сказал, что там есть ещё запасы, — волшебник продолжает говорить, озвучивая их будущий примерный путь, но МакМиллан перебивает его, широко раскрыв глаза:
[indent]— А как же туннель, что был за картиной с волосатой женщиной? — и ловя на себе его удивлённый взгляд, нетерпимо топает ногой, — Там быстрее! И безопаснее! — волшебница сжимает губы в тонкую полоску, а затем посмотрев на Элайджу, пусть и не без растерянности в голосе добавляет, — Я пойду с ними, хорошо? Со мной у них будет больше шансов. Эй! Возвращайтесь к Брустверу, — быстро проговаривает девушка, понимая, что с таким количеством, им точно будет труднее оставаться незаметнее. Конечно, лишняя пара рук пригодится, но они, чёрт побери, волшебники; что-нибудь придумают, как унести больше. Получая короткий кивок от Эрнеста, что перегруппировал свою команду, быстро они начинают движение, и прежде, чем скрыться из виду, она кричи Илаю:
[indent]— Я найду тебя как можно скорее! Будь осторожней! — никогда Трэйси не хотела остановиться и сорваться в обратную сторону, посылая всё к чертям, как сейчас. Больше всего на свете волшебница не хотела терять молодого человека из виду, и можно считать удачей уже то, что они так долго были вместе во время движения по замку. Всё, на что ей оставалось надеяться – это они найдут друг друга вновь, очень скоро. МакМиллан более не оборачивается назад, резко дёргая Эрни за рукав в сторону, проговаривая короткое «Сюда, скорее,» скрываясь в узком проходе.


2 мая, 00:30

[indent]Нижние этажи почти не затронула война, и здесь было тише обычного. Они добрались до них довольно быстро, как и обещала МакМиллан, а по пути она осторожно расспросила его по поводу их родителей и семьи, вести от которых намерено не получала, и знала, что они знают о жизнедеятельности девушки только благодаря Эрни, посылающего им по возможности короткие записки и письма через хогсмидских жителей. Ей хотелось бы отдаться воспоминаниям, но желание быть начеку перевешивало любую возможность подумать о побегах на кухню, когда они очень сильно хотели есть, вечных блужданий по коридорам, и прощаниям с Айлин перед развилкой до их гостиных. МакМиллан вздыхает, представляя перед собой образ друзей, и тут же уверено кивая головой. Они сильные. С ними всё в порядке. Они встретятся, как только она отсюда выберется.
[indent]Вместе с Эрнестом они тратят время на то, чтобы открыть помещения с низкими потолками, тут же принимаясь отсортировать необходимое, то и дело бродя меж полок. Для каждого находится занятие, и вытягивая куски ткани, явно оставленные после принесенных трав, она мастерит им кульки, в которые тут же складывает фиалы. Ей кажется, что всё идёт идеально, и у неё не теряется надежда, что их обойдет неудача. Выглядывая из-за двери, Эрни кивает головой, подавая сигнал, и они молчаливо выныривают обратно в общий коридор. Двигаясь неспешно, слышится только легкое позвякивание стекла за их пазухой, и когда волшебники доходят до лестничных пролетов, слыша всклик неожиданного заклинания позади себя, инстинктивно дёргаются в сторону.
[indent] — Нет! — кричит Трэйси, оборачиваясь, и видя падающего хаффлпаффца, держащего перед собой мешок с зельями с пустыми глазами. Широко она раскрывает взгляд, замирает на ту долю секунды, которая могла стать роковой и для неё тоже, и только голос младшего брата заставляет волшебницу проснуться, как ото сна:
[indent]— Беги, Трэй, скорее! Я задержу его! — и резкая вспышка повторяется, отчего ведьма скатывается ниже, избегая более серьезной раны, чем глубокий порез на щеке, — Давай же! — Она успевает схватить опрокинутый мешок, лишая Эрнеста головной боли, и взмахивая палочкой несколько раз, помогая кузену до момента, пока откуда-то не выныривает подмога, уже с большей охотой бросается вперёд. Когда тебе говорят «Бежать!» всё, что тебе остаётся – это исполнять; тем более, когда ты не можешь испытывать ничего, кроме ужаса собственной смерти.


2 мая, 01:10

[indent]Стараясь передвигаться как можно аккуратнее, но быстро, МакМиллан то и дело жмется к стенам коридоров, обступая лежащие на полу тела. Она невероятно устала, и чувствовала, как хотела бы поддаться детскому желанию лечь прямо здесь, и более не двигаться, но обещание вернуться и найти Грэма было громче, толкая Трэйси вперёд снова и снова, заставляя её отсчитывать десять по новому кругу. Мимо неё пробегают несколько студентов, крича что-то, в то время, как МакМиллан то и дело бросает взгляд позади себя, пытаясь отыскать среди голов людей своего кузена. Она бросила его. Бросила его там! Может, ей стоит вернуться?
[indent]Со стороны улицы она слышит рёв, что издавался явно не обычными людьми. На него она не реагирует, но останавливается, а затем хмурит брови, упираясь взглядом в стену, решая, что ей стоит идти обратно; а зря, потому что в следующую секунду её отбрасывает волной в сторону, и лишь Фортуна позволяет ей подскочить на месте так быстро, как только она замечает очередные чёрные силуэты, появляющиеся в только что появившейся дыре.
[indent]МакМиллан срывается на бег; только что наполненный людьми коридор опустошается, и ей не от кого просить помощи. Она пытается кинуть заклинание позади себя, но спотыкается, отчего тратит ещё немного времени на то, чтобы подняться с места. Трэйси слышит громкий смех, отчего ей становится ещё страшнее, и ведьма чувствует, как паника подступает к горлу. Зеленый луч проскакивает мимо её уха, вынуждая её резко дёргнуться в сторону первой попавшейся двери, и в последний момент палочка, выскальзывая из её пальцев, оказывается за пределами помещения, в которое она попала.
[indent] — Проклятье... Проклятье! — прижимая ладонь к своему рту, она закусывает кожу в попытках успокоиться и не давать волю своим эмоциям. Трэйси пытается оглянуться в полутьме, и почти наощупь определить, где она находится.
[indent]Из её рта почти вырывается полукрик радости; и рыжеволосая спешно хватает что-то тяжелое и средней длины, опуская это себе на одно плечо, в то время, как второй рукой выуживает из под нижней полки небольшого размера чемодан. Старый набор для квиддича – да она в чёртовой каморке с мётлами и частью экипировки! Волшебница пальцами чувствует дрожание, которое появляется у бладжеров, стоит подушечкам пальцев пройтись по крепко натянутой коже.
[indent]Вдох. Выдох. Она прикладывает ухо к двери, сквозь стук своего сердца пытаясь различить шаги.
[indent]Вдох.
[indent]Они приближаются. Подходят ближе.
[indent]Выдох. Она опускает руку на ручку двери, снимая ту с защелки.
[indent]— Тебе не спрятаться, — слышит она явно издевательский тон совсем близко, отчего принимает это как призыв к действию. МакМиллан резко толкает дверь одной ногой от себя, второй выпуская тут же освобожденный от кожаный ремней подлетающий в воздух бладжер и замахиваясь по мере возможностей, замахивается битой, ударяя по нему так, как никогда не била в своей жизни. Звук, похожий на уханье, и там, где перед дверью только что стоял человек, никого не оказывается; а стоит появиться – как тут же с громким «Получай!» выныривает и сама Трэйси, с таким же вторым шаром на подходе. Свиста над ухом с зеленым лучом более не случается. Освобожденная, она кидается к полу, перехватывая пальцами потерянную палочку. Наскоро проверяет бутыльки в своей импровизированной сумке за плечами. Торопливо она бежит вперёд, куда двигалась всё это время. Людей вновь внезапно становится больше, и ей приходится лавировать между ними до момента, когда Трэйси видит его.
[indent]— Илай, — вырывается из неё охрипшим голосом с явным облегчением, как резко её глаза раскрываются шире, и нервно крича себе под нос манящие чары, МакМиллан встаёт поудобнее в позу, стоит бладжеру появиться в поле зрения, — Илай, пригнись! — резко и как можно громче кричит волшебница, надеясь, что юноша её услышит. Последнее, что она хотела – это напомнить ему, как весело было учиться вместе с ней в школе.

40

https://funkyimg.com/i/354B6.gif https://funkyimg.com/i/354B5.gif
«Все ужасы можно пережить, пока ты просто покоряешься своей судьбе, но попробуй размышлять о них, и они убьют тебя.»
На Западном фронте без перемен, Эрих М. Ремарк

01.05.1998, 22:36
[indent]Это было его безопасное место, второй дом, в который Элайджа Грэм возвращался с большей охотой, нежели на родную улицу в пригороде Лондона. Разглядывая мерцающий под полупрозрачным куполом замок из безопасности лестной чащи, всё, о чём волшебник мог думать, сводилось к вороху воспоминаний, которые он так настойчиво прятал поглубже в лабиринты памяти, чтобы не признаваться в очевидном: это место навсегда будет для него особенным, и сейчас, когда его пытались разрушить, ему было далеко не всё равно.
[indent]Здесь он впервые почувствовал, что принадлежал чему-то. Здесь он нашёл людей, которых без единого колебания мог назвать по-настоящему «своими». Здесь он нашей ту, которой отдал своё сердце, наконец-то поняв о чём писали в «тех самых» книгах и стихах, вызывавших у Элайджи страдальческие гримасы омерзения на лице. Издали Хогвартс выглядел как стеклянная банка, под горлышко полная памятных безделушек, готовая вот-вот сорваться с полки с громким звоном. Он бы хотел отбросить ностальгическую привязанность, которую испытывал, смотря на знакомые стены спустя почти целый год, но Элайджа не собирался бороться с собственным чувствами. Не в свою, возможно, последнюю ночь на земле.
[indent]Он делает глубокий вдох и отворачивается от покрывающегося трещинами каркаса защитного купола. Ему не хочется видеть, как всё, что ему ценно и дорого, осыпается под чужой непримиримой рукой. Он сосредотачивается на голосах позади, на тихой песне Трэйси МакМиллан, на размытых боковым зрением фигурах его друзей, держащихся за руки, и инстинктивно тянется к ладони стоящей с ним бок о бок хаффлпаффки. Он знает, что никогда не найдёт покой, случись что-нибудь с кем-либо из них, но странным образом чувствует его в едва различимое мгновение за секунду до «взрыва». Может быть, потому что он стоит готовый бороться за то, что ему дорого с теми, кто ему дорог. Может, потому что маленькая искра веры в праведность их убеждений постепенно разжигает в нём настоящий лесной пожар. Для человека, существующего обособленно от большинства, Элайджа Грэм, как никогда, ощущает их единство. Единство в любви к тому, за что они готовы отдать жизнь. Не за замок. Не за победу. Друг за друга.
[indent]— Я знаю. Я тоже, — вынужденный нахмуриться от ярких вспышек заклинаний, он видит светящееся в ночи лицо Трэйси МакМиллан в мельчайших деталях.
[indent]Ему не хочется отшучиваться, изобретая очередной остроумный комментарий, способный скрасить тёмные оттенки происходящего. Элайдже хочется быть искренним и, пускай, он не лезет из кожи вон, чтобы рассказать своим близким замолчанные глубины его привязанностей, волшебник не ерничает, встречая Трэйси МакМиллан блекнущей тёплой улыбкой. Прежде чем среди рядов прибывших звучит команда наступать, он находит глазами Майлза с Айлин и ждёт, пока те обернутся на его пристальный взгляд.
[indent]— Если потеряемся, я буду ждать тебя в Большом Зале, — поворачиваясь к Трэйси, напоминает юноша.
[indent]Они договорились заранее, но сейчас ему нужно повторить это вслух. За мгновение, прежде чем сорваться на бег.

01.05.1998, 23:40
[indent]Нарочно Элайджа оказывается в голове наступающего организма наравне с хит-визардами, аврорами и парочкой знакомых лиц. Он не чувствует себя не к месту. Сказать по правде, последне о чём Элайджа Грэм думает, это о том насколько сильно его силы разнятся с силами людей, посвятивших себя защите магической Британии. Всё, что его заботит, концентрируется в центре едино двигающейся массы в лице рыжеволосой ведьмы; и ради неё он готов прыгнуть выше головы и повторить это ещё пару десятков раз.
[indent]Он оборачивается в поисках Трэйси с неизменной периодичностью и, находя её среди снующих туда сюда волшебников, вспышек заклинаний и криков, чувствует мгновенный прилив сил. Чем отчётливей в его голове голос, требующий сделать всё возможное, чтобы защитить МакМиллан, тем незаметней становится кошмар, окутывающих их со всех сторон.
[indent]Его не пугают упавшие наземь тела с их прозрачными взглядами, сверлящими бесконечную синеву ночного неба сквозь обвалившийся потолок и рухнувшие стены. Он не замечает странного холодка, гуляющего по спине, когда о виски ударяется мысль: это мог быть кто-то из них. Элайджа видел смерть. Он смотрел в её глаза на сером лице младшего брата, отчего неприглядная картинка не трогает его сердце как могла бы. Упавшим уже не помочь, и всё, что он может сделать, чтобы не подвести их память, двигаться вперёд с непримиримым упрямством.
[indent]Крича в воздух очередное заклятие, он понимает: они прорвались к Большому Залу.
[indent]— Трэйси, — он теряет ведьму, успевая пережить весь цикл от паники до ужаса за короткое мгновение, и громко выдыхает, находя её рядом с Эрни МакМилланом.
[indent]Элайджа преодолевает короткое расстояние, разделившее их, за долю секунды и приветственно кивает мальчишке, говоря искреннее:
[indent]— Я тебя тоже, — если они выберутся отсюда, он обязательно пошутит, что они смогли переступить через странное соперничество перед Трэйси лишь под угрозой обоюдной гибели, а пока Элайджа делает шаг вперед и хлопает по плечу волшебника несколько раз, коротко улыбаясь.
[indent]К сожалению, сентиментальный момент длится... момент, и окружающая действительность стремительно врывается голосом со стороны. Всё происходит так быстро, что Грэм едва улавливает суть происходящего. Впрочем, когда Элайджа понимает, что это значит для него с Трэйси, он сжимает зубы, вдыхает горячий воздух и несколько раз кивает.
[indent]— Найди меня, как только выберетесь оттуда, хорошо? — хватаясь за запястье волшебницы, он смотрит ей в лицо в надежде, что она понимает – это единственный способ, заставить его отпустить её руку, — Break a leg, — разжимая пальцы, чеканит Грэм, — Только не в буквальном смысле, — на его губах можно заметить тень ухмылки, которая спешно сменяется нахмуренными бровями, — Береги её и... себя, — начиная пятиться в сторону своей группы, бросает волшебник в сторону Эрнеста.
[indent]Он не провожает их взглядом. Времени на долгие прощания у них нет, и Грэм продолжает двигаться в одном направлении: дальше вперёд.

02.05.1998, 00:39
[indent]Пролетающая в нескольких метрах огненная сфера заставляет Элайджу упасть на землю в провальной попытке выставить перед собой магический щит. Проходит пару мгновений, прежде чем он осознает, что заклинание попало в одну из держащих колон, вызвав цепную реакцию разрушений. Элайджа поднимается с земли рывком и прежде, чем волшебник успевает дернуться прочь от содрогающейся под ногами земли, он видит раненый силуэт под осыпающимся потолком.
[indent]— Берегитесь! — он кричит, находясь в яростном рывке в сторону мужчины.
[indent]Поднимая палочку над головой, Грэм чувствует резкий рикошет в запястье от валящихся поверх созданного заклинанием защитного купола камней. Твердая рука стискивает его предплечье, и в следующий миг Грэм ощущает быстрый рывок в пространстве.
[indent]— Помоги мне! — не мешкая, Элайджа повинуется команде и повторяет за волшебником, принимающимся подпирать нестабильные части конструкции обрушившимися каменными глыбами.
[indent]Боковым зрением Грэм улавливает движение сбоку и инстинктивно выкрикивает:
[indent]— Экспульсо! — отлетающий на несколько метров акромантул выигрывает колдующему мужчине несколько недостающих секунд, позволяя остановить цепную реакцию обваливающихся стен.
[indent]Он вновь замечает плотно сжатые пальцы на своём локте, принимаясь пятиться назад следом за ведущим его мужчиной. Одна за другой вспышки света срываются с концов палочек, пока воспользовавшиеся пробитой стеной пауки не пускаются в бегство. Едва перехватив дыхание, Элайджа впервые видит отбивавшегося вместе с ним волшебника по-настоящему, и тут же замечает кровящую рану на ноге.
[indent]— Ваша нога! — подхватывая неровно стоящего мужчину под плечо, он спешно тараторит, — Нам нужно вернуться к Большому залу. Там колдомедики, они вам помогут, — смотря в запачканное пылью и кровью из мелких ссадин лицо волшебника, не замедляется Элайджа.
[indent]— Плохая идея. Если наткнёмся на Пожирателей, я стану обузой. Я останусь здесь. Отгоню акромантулов на случай, если вернутся. А ты возвращайся в зал. Кажется, они начали сдавать позиции, — голос мужчины звучит так спокойно и беспечно, словно он не предлагает Грэму оставить его умирать.
[indent]— Нет. Нет, даже не думайте. Вы ведь истечёте кровью прежде чем акромантулы вздумают возвращаться! Так не пойдёт. Либо мы возвращаемся вместе, либо я с места не сдвинусь. Ваш выбор, — подпирая мужское плечо ещё упрямей, отрезает Элайджа.
[indent]В воздухе повисает короткая пауза.
[indent]— Как твоё имя?
[indent]— Эладжа. Элайджа Грэм, — кивает юноша.
[indent]— Хорошо, Элайджа Грэм. Прямо по коридору и направо будет уборная. Там тоннель. Если повезёт, мы пройдём в Большой зал абсолютными невидимками, — Грэм тут же начинает шагать в указанном направлении, но встречается с коротким сопротивлением и вынужденно останавливается, — Спасибо. Если бы не ты, я бы здесь не стоял, — хлопая несколько раз по груди волшебника, улыбается мужчина.
[indent]— Рано благодарите. Мы ещё никуда не добрались, — ловя себя на неожиданном смешке, отвечает Грэм.
[indent]— Мне не раскроило череп потолком. Думаю, это можно счесть за повод для благодарности, — принимаясь шагать вместе с юношей, мужчина вновь говорит, несмотря на тяжелое дыхание, — Бэллами Марлоу. На случай, если лимит моего везения на сегодня себя исчерпал, — закашливаясь то ли от пыли, то ли от усталости, ухмыляется волшебник.
[indent]— Вы уж извините, но я сегодня не планирую, — косясь на собеседника, качает головой Грэм.
[indent]— Ну всё. Значит, как выберемся, пойду играть в лотерею, — улыбка опять трогает губы Элайджи, придавая ему упорства двигаться дальше.

02.05.1998, 01:10
[indent]Элайджа не успевает проследить, как стянутая на шее петля, растворяется в воздухе, стоит ему услышать голос Трэйси МакМиллан. Его голова кричит: «Она жива! Она в порядке!» — пока тело повинуется прозвучавшей команде. Рывком Грэм сгибается в коленях, хватаясь за Бэллами Марлоу крепче прежнего. Всё, что он успевает, это проследить боковым зрением за пролетающим со свистом бладжером. Грэм замирает в полусогнутом положении на несколько секунд, стараясь сжиться с увиденной картиной. В себя его приводит вздёрнутая в воздух палочка держащегося за него аврора, отправляющего заклинание в направлении улетевшего прочь мяча. Следом за проскочившим мимо бладжером он наконец-то находит бегущую навстречу Трэйси МакМиллан.
[indent]— Я боюсь спросить, я, действительно, видел то, что видел, или я получил травму головы, о которой не подозревал до сих пор, — поддерживая Бэллами, он принимается шагать в одну ногу с Трэйси, — Вот и объясняй людям потом почему я боюсь, когда ты берешь в руки биту, — задыхаясь, усмехается Грэм.
[indent]Элайджа смотрит то на девушку, то себе за спину, концентрируясь на финишной прямой. Как бы ему ни хотелось сказать, что он думал об увиденном, требующий немедленного внимания со стороны колдомедиков мужчина вынуждает его экономить силы, не растрачиваясь на слова лишний раз.
[indent]— Нам нужно положить его в безопасном месте, — говорит Элайджа, сквозь сбитое дыхание, — Я очень сильно хочу тебя обнять, — никак не угомонится волшебник.
[indent]— Да положи меня тут. Кто я такой, чтобы мешать, — усмехаясь, кряхтит аврор.
[indent]— Пойдём. Пойдём, мы почти на месте, — то ли хмурясь, то ли смеясь над несгибаемым юмором Марлоу, он собирает все оставшиеся силы в кулак и, крепко подобрав аврора к себе, не останавливается, пока не оказывается там, куда обещал их доставить.

02.05.1998, 02:57
[indent]— Давай. Я подержу, — подсаживаясь поближе к бледному телу, лежащему на импровизированной койке из камня и накинутой поверх чьей-то куртки, он перехватывает смоченную в зелье тряпку из рук МакМиллан и прижимает ее крепче к раненой плоти.
[indent]Наверное, он должен испытывать омерзение к человеку, лежащему напротив, но бледное, покрытое испариной лицо Кассиуса Уоррингтона не вызывает в Элайдже ничего, кроме жалости. Он похож на сломанную куклу человеческого роста, брошенную заскучавшим хозяином на произвол судьбы. Он совсем не выглядит, как смертоносный последователь Волан-де-Морта, и, сказать по правде, Грэму тяжело представить, что когда-то мог.
[indent]Поднимая глаза к утомлённому лицу Трэйси, он давит аккуратную улыбку и оглядывается по сторонам, прислушиваясь к происходящему за пределами Большого Зала.
[indent]— Странно, — нарушая паузу, произносит юноша, — На улице всё тише и тише, как будто они отступают, — он не позволяет себе предположить, что они побеждают.
[indent]Достаточно присмотреться к декорациям, в которых они находятся, и «победа» – последняя ассоциация, приходящая на ум. Это не похоже на победу. Это не чувствуется победой. Всё, что Элайджа видит, это измученные, запачканные слезами, кровью и грязью лица, ищущие своих дорогих сначала среди живых, а затем среди мёртвых. Он слабо представляет, как выглядит сам, но, судя по измотанному виду МакМиллан, ничем не лучше. Это начинает походить на бесполезную битву с бетонной стеной. Бей, не бей, схватка закончится тогда, когда на костяшках рук не останется живого места.
[indent]— Майлзу и Айлин пора вернуться. Это похоже на перегруппировку, — думая вслух, он вновь смотрит на Трэйси, — Держишься? — не спрашивая ничего конкретного, он дергает уголками губ наверх.
[indent]Улыбка Элайджи становится заметней от встающего перед глазами недавнего воспоминания Трэйси с битой. Её храбрость, её самоотверженность перед другими людьми, её стремление держать удар, несмотря на страх, – все эти «невидимые» самой девушке качества предстают перед ним по-особенному ясно. Конечно, он бы никогда не выбрал получить доказательство их существования таким образом, но это не отнимает у Элайджи той гордости, которую он испытывает, смотря на волшебницу. Она защищает его ничем не меньше, чем он её.
[indent]Увы, прежде чем Грэм успевает открыть рот, в его ушах раздаётся шипящий мужской голос. Он не тратит ни секунды на поиск того, кому этот голос принадлежит. Несмотря на то, что Элайджа Грэм слышит его впервые, он знает. Это он. Это никто иной, как Волан-де-Морт.
[indent]Он затихает так же неожиданно, как и появился. Элайджа трясёт головой и часто моргает, гоня прочь остаточное эхо в ушах. Секунда на осмысление. Он поворачивается к Трэйси с немым вопросом. Грэм сводит брови на переносице, смотрит в сторону и обратно.
[indent]— Он хочет... Неужели он считает, что кто-нибудь сдастся после всего? — полушёпотом бормочет Элайджа.
[indent]Впервые за всю ночь он понимает: то, что они пережили, было даже не половиной того, что их ждёт. Впервые за всю ночь он понимает, что, возможно, это и впрямь конец. Впервые за всю ночь Элайджа чувствует подступающий страх, как не чувствовал его никогда.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » we'll never get free, lamb to the slaughter