A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » mackenzie » can I help you not to hurt anymore?


can I help you not to hurt anymore?

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://funkyimg.com/i/2vhSk.png
# N P :  L I N K I N   P A R K  –  O N E   M O R E   L I G H T

CAN I HELP YOU NOT TO HURT ANYMORE?
Alaister Mackenzie, Yuna Mackenzie
замок Братхэйм; 14 октября 2003 года; PG

http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
Слова Юны о месте погребения Роя Маккензи не дают Алистэру покоя. Помня об особенном даре кузины, он хочет узнать, что именно увидела Юнона и увидела ли на самом деле.

2

Атмосфера в Братхэйме напоминала землю сразу после разрыва сброшенной бомбы. Пыль ещё не осела, и в воздухе до сих пор клубились тлеющие частички пепла, неприятно скребущие в горле. Где-то были слышны раздражённые шаги, где-то кромешная тишина, говорящая куда больше, чем любое резкое слово. После сегодняшнего утра у несчастного свидетеля семейной сцены не должно было остаться сомнений: они – истинные Маккензи, способные как стать светом маяка во тьме, так и сжечь всё на своём пути. Жаль, что крайность, в которую они подавались, была всегда одинаково непредсказуемой.
С тех пор, как замок принял под крышу ближайших родственников Роя Маккензи, складывалось впечатление, что раздражение передавалось воздушно-капельным. Злость, вообще, чувство весьма заразное, и в руках отдельных личностей становилась оружием массового поражения. Маккензи убедились в этом на собственной шкуре. Хватило единственной искры от Остары, и вся комната полыхала огнём. Конечно, каждый реагировал по-разному. Кто-то кидался огрызаться, кто-то умолял всех успокоиться. Алистэр же стоял неподвижным, и вовсе не потому что на нём цепная реакция остановилась. Он не сдвинулся с места только чтобы не кинуть завещанием в чью-нибудь голову. В первую, которая могла показаться ему достаточно виноватой в том, что здесь происходило.
А затем первичный звон в ушах утих, залпы артиллерии заглохли, и оказавшись в спальне наедине с Мэрилин, Алистэр услышал расстелившийся по коридорам шёпот: «И что теперь будет?» А что теперь будет? Она была сведуща в вопросах будущего не больше, чем сам Маккензи. Не она, не он не понимали, что заставило старшую сестру выбрать сопротивление перемирию. Или просто не хотели понимать, ослеплённые первичным шоком и собственными задетыми чувствами. По правде, было бесполезно разгадывать хитросплетения мыслей Остары, и пришлось смириться, что этой семье нужно было время, и будущему тоже нужно было время.
Но это было не единственное, что беспокоило юного Маккензи. Тот самый разговор, который и определил Шотландию центром развернувшихся военных действий на пустом месте, не выходил из головы волшебника все эти дни. Никто не придал значения уверенному – что само по себе было неожиданно – заявлению Юноны о месте, где должны были проходить похороны. Девушка не ошиблась, всё произошло в соответствии её словам, и если дар кузины Алистэру странным не казался, то время проявления талантов прорицания – за странное сходило только так. А может, он просто искал повода постучаться в комнату Юны в надежде застать её без сомнительной группы поддержки в виде Аделайн. В обычное время он ничего не имел против женщины, но дышать с ней одним воздухом, не поперхнувшись, с недавних пор стало не так просто.
По коридору разносятся три отрывистых стука.
Есть кто дома? — Алистэр коротко улыбается, ждёт несколько секунд, а затем толкает дверь, засовываясь по шею внутрь. Его голос звучит по-доброму, пускай, и немного устало.
Все разбрелись по разным концам замка, — вероятно, не желая видеть лица друг друга, однако так уж повелось, что попытки семьи отрешиться действовали на него прямо противоположно. Например, заставляя нарушать покой родственников, вваливаясь с двумя бутылками пива и белым флагом. — И я решил найти кого-нибудь, кто если и пошлёт меня, то сделает это хотя бы не ногой в заднее место, — юноша издаёт тихий смешок, такой же непривычно неживой, как и все его движения, а затем оказывается полностью внутри, закрывая вход спиной. — Можно? — и тут же спешит добавить, задирая бутылки в воздух, — У меня есть пиво, — пожалуй, после сегодняшнего утра оно требовалось всем. Если не что-нибудь покрепче.
На самом деле, случившееся влияло на Алистэра куда больше, чем сама смерть Роя Маккензи. Конечно, всегда можно сказать, что это был не его отец, а значит, проникнуться в полной мере молодой человек не мог, но с каких пор схожесть генетического кода определяет силу привязанности? А теперь его семья распадалась. Это был всего лишь первый надлом, незаметная трещина, которую ещё было время залатать, и наверное, его нахождение в комнате Юны было своеобразной попыткой начать с малого.
Падая на край кровати, Алистэр поддтягивает под себя ноги и садится по-турецки, устремляя взгляд на светлую макушку. [float=left]http://funkyimg.com/i/2wXZb.gif[/float]
Думаю, мы произвели неизгладимое впечатление на мистера Смита, — протягивая бутылку девушке, он хмыкает себе под нос и дергает плечом, — Всё наладится, — его голос резко меняется в тоне, становясь настойчивей и тверже, — Думаю, всем просто нужно время, чтобы справиться со своими эмоциями и не выливать это всё на окружающий мир, — и под всеми подразумевалась весьма определённые личности, но тыкать пальцами Маккензи отучили ещё в детстве. На это у него были кузины.
Юноша затихает, делает небольшой глоток и звучно вздыхает, словно только что вытолкнул из легких свинцовый груз накопленных с самого утра впечатлений.
Хотя я не об этом пришёл поговорить, — поджимая губы, бормочет Маккензи. — Ю, слушай, я могу задать тебе вопрос на счёт... — он мнётся, хмурится, а затем поворачивается к Юне, чуть улыбаясь, — Того что ты сказала вечером, когда приехала? Ты что-то... увидела? — или пыталась закончить побоище до того, как оно начнётся, в чём преуспела. Жаль, ненадолго. Но ему важно было знать. Внутренняя паника твердила – каждая делать важна, даже если это было не так. А перестать волноваться по мелким поводам, когда есть причины для ужаса куда глобальней, Маккензи так и не научился.

3

Юна закрыла за собой двери и медленно, боясь упасть, прошла к кровати и села на край. Она не знала, что думать и стоит ли вообще вспоминать о произошедшем ранее на оглашении завещания. Мыслей в голове не было ровным счетом никаких, но теперь Маккензи ещё какое-то время точно будет бояться или, скорее, опасаться оставаться наедине со своей старшей сестрой. Перед глазами до сих пор стояло перекошенное от злости лицо Тары и недобрая ухмылка матери. Неужели она так сильно ненавидела старшую дочь Роя?..
Юнона поджала под себя ноги и пальцами схватилась за голову, упираясь лицом в колени. Что же теперь будет с их семьей? Преждевременная кончина, похоже, разрушила покой в их семье, а может всего-навсего показала вещи такими, какими они ей на самом деле.
Нет. Юна отказывалась верить в это.
Папочка, пожалуйста, вернись, — скороговоркой шептала волшебница, — Пусть это будет еще одним моим идиотским сном, — уже привычно повторяла про себя Маккензи несколько ночей подряд в моменты особенно сильной горечи и бессонницы. Вот и сейчас ей лучше было бы поспать, вот только моральная изнеможение отогнала сон прочь, предоставив сознанию время на самоистязание.
Находясь в полной тишине уже какое-то время, Юнона содрогнулась от внезапного стука дверь.
А, это ты, — произнесла девушка, хотя она не предполагала увидеть кого-то конкретного. И все же, на душе стало куда спокойней от того, что к ней постучался именно Алистэр — как оказалось, единственный адекватный из Маккензи, который уж точно не станет закатывать истерику или разыгрывать спектакль. Вот наверное чужие все же говорили правду, что женщины в их роду безумны - неужели и ее эта участь настигнет или уже настигла?
Проходи, — кивает девушка и привстает, слабо улыбнувшись на шутку о пинке под зад (или не шутку?).
Пиво? Отлично. Тогда не просто проходи, а добро пожаловать! — говорит Юна и поднимает руку вверх, подзывая к себе. Она уже была переодета в пижаму, но сон все равно не шел, так что эта ночь просто создана для того, чтобы проговорить до утра под вкусную выпивку.
Когда брат сел на кровать, младшая Маккензи повторила его позу и обеими руками взяла протянутое пиво, выпивая разом четверть бутылки, и только после этого отвечает:
Бедный мистер Смит, — девушка закатывает глаза и подпирает голову рукой, упираясь локтем в ногу, — Интересно, часто ли ему попадаются такие родственники усопшего или же мы войдем в пятерку лучших? — вопрос был адресован в воздух, Ю не ожидала услышать ответ, потому что навряд ли он может быть.
Да, ты, само собой, прав, но концовка всего этого, — Юна крутит перед собой свободной рукой, — еще не скоро выйдет у меня из головы. Тара, мама, — девушка качает головой и делает еще глоток, — Знаешь, а вкусное пиво. Чье оно?
Не об этом? — практически шепотом произнесла она. После слов Алистэра, в которых он, по-видимому, стал переходить к цели своего появления, девушка напряглась. Обычно, так начинают что-то не самое приятное, но Юна даже не знала, что может быть хуже сегодняшней сцены в гостиной.
А, тогда, — рука задрожала и Маккензи поспешно поставила бутылку на ковер у кровати, — ну, знаешь… Я, — она не представляла с чего начать и стоит ли начинать. Но ведь это Эл, ее любимый и единственный бро, которому она могла рассказать все (только девичьи штучки были не для его ушей). Ю уже была не рада, что произнесла фразу о том, что знает, где должен быть похоронен отец. Кто же знал, что Алистэр решит докопаться до истины? А если он обвинит ее так же, как она все это время обвиняет себя?
Я даже не знаю как сказать, потому что боюсь, понимаешь? — девушка глянула в его глаза, разрываясь между тем, чтобы сказать правду и унести ее с собой в могилу (плохое сравнение для нынешней ситуации, но уж какое есть).
Уже слишком поздно, время назад не вернуть и я боюсь, что ни мама, ни сестры не простят меня. Да и ты тоже, Эл, имеешь полное право на это, ведь он был близок тебе, ведь так? — волшебница говорила нескладно, спотыкаясь после каждой фразы. Ее глаза бегали то по лицу Алистэра, то по стене за ним, боясь надолго вглядываться в глаза брата.
Юнона делает паузу и медленно выдыхает воздух с закрытыми глазами, будто готовясь к выходу на эшафот. Она боится, и в то же время больше не может хранить эту правду.
Однажды, где-то более года назад мне приснился сон. Дурацкий и до ужаса кошмарный сон, в котором я видела унылые шотландские пейзажи и надгробие с… с… — Ю вновь делает паузу, — с выбитым на камне именем отца, — она открывает глаза и рывком пододвигается к Алистэру, — но мало что может присниться, правда? Людям и их собственные смерти бывают снятся, так почему же я должна придавать значение такому глупому сну, верно? — ее взгляд безмолвно умолял о том, чтобы ей поверили, ведь сама себе Юна верила не до конца, — Вот только я знала, что это не сон. Знаешь, бывает так, что ты абсолютно уверен в чём-то, что не можешь подкрепить ни фактами. Просто знаешь о чём-то и все. Так было и в тот раз. Какого-то лешего я была совершенно уверена, что мой сон не совсем сон, да и ты же знаешь, что говорят, что мне передался дар нашего предка, вот только я не придавала никогда этому значения, на старших курсах вообще отказалась брать курс прорицаний. Но, — запнулась Юна, чувствуя, как теряет мысль, — в любом случае, я побоялась рассказать об этом кому-нибудь. Я боялась, что так станет только хуже. Или же, что сон все же окажется глупым бредом, и я лишь внесу смуту в семью на непонятно какое-то время, ведь в том сне я не помнила дату смерти. Но теперь, — девушка наклонилась за бутылкой, — теперь я понимаю, что нужно было рассказать. Что, — ком подступил к горлу, и Маккензи поспешила запить его пивом, — что все можно было предотвратить, не будь я такой идиоткой. Папа мог быть жив! Черт, да я ещё летом попрощалась с ним, понимаешь?! — тут она впервые глянула Элу прямо в глаза, ногтями остервенело царапая себе руки и еле сдерживая слезы. Господи, как же ей надоело постоянно реветь. Казалось, она была уникальной обладательницей нескончаемого запаса слез, и это бесило ее больше всего.
Это я виновата, Эл, я пустила все на самотек и разрешила ему умереть. Зачем только нужен этот дар, если я, такая идиотка, не пользуюсь им?!

Отредактировано Yuna Mackenzie (2019-07-13 14:55:06)


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » mackenzie » can I help you not to hurt anymore?