A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » meet me back here in a year


meet me back here in a year

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://funkyimg.com/i/2W4xC.png
Sia – Fair Game
Poets of the Fall – Where Do We Draw the Line
Maria Mena – Habits


grant me this wish and meet me back here in a year
Alejandra Cabral & Thomas Köhler
2030 – ∞

Sometimes, there's other things you wouldn't think would be a good combination, but end up being the perfect combination.

2

'' s o r r y   t o   m y   u n k n o w n   l o v e r ''
S O R R Y ,  T H A T   I   C A N ' T   B E L I E V E

Воздух в таверне липкий и застоявшийся. К ночи здесь всегда набивается много народу, превращая свободный деревянный зал в торговый переулок Бухареста в полдень. Ни продохнуть, ни докричаться до соседа напротив. И если в обычное время редкое в этих краях магическое поселение пользуется спросом у всех прилегавших к заповеднику городков, то рождественские праздники превратили улицы в оживлённый муравейник. К большой удаче человека, не желающего наткнуться на знакомые лица и всё же смеющего надеяться на компанию в светлый праздник.
Перед ней сидит Стево – приятель Яна. Или Иоска – дальний родственник Митика. Мужчины представились лишь единожды, и были забыты раньше, чем успели с ней попрощаться. На их месте мог быть кто угодно, Алехандра бы не поскупилась на добросердечную улыбку для любого, кто не стал бы задавать контрольный вопрос: почему такая красивая девушка была одинока в рождественский сочельник. Так и хотелось спросить в ответ: а когда она была не?
Не подумайте – Але себя не жалеет. По крайней мере, не вслух и не у всех на виду; и в одиночестве ведьма оказалась вовсе не потому что ей некуда идти. Она хочет быть одна. Сидеть и напиваться среди незнакомцев, чтобы вернуться в пустой дом под утро и, если повезёт, проспать до самого нового года – как раз к возвращению разбредшихся по семьям и молодым людям соседок. Она даже не реагирует на неуклюжие попытки одного из собеседников перевести их разговор подальше от посторонних глаз. Одна мысль о том, что кто-нибудь станет её касаться, вызывает в Алехандре волну омерзения. И она не скажет, что её отвращает больше: то, что кто-то мог пожелать пустой сосуд без эмоций и привязанностей, вроде неё, или что, вероятно, человек напротив окажется ничем не лучше. В своей голове девушка перегибается через стол, хватается за подбородок и щеки бестолкового мальчишки и громко кричит: «Besta-fera, Иоска, чем ты думаешь?» Но вместо это Алехандра смеётся и методично дёргает уголками губ вверх. Дьявол, она ведь не собиралась помнить его имя.
На нцатом стакане твёрдое убеждение, что притронувшийся к ней обязательно заразится смертельной болезнью отходит на задний план. Как и любое убеждение. Прищуриваясь, Алехандра пытается оценить насколько трагично завершится её путешествие от их столика к барной стойке. «Я сейчас!» — неровно взмахивая рукой в воздухе, орёт девушка на румынском и поднимается на ватные ноги. Проталкиваясь сквозь нетрезвые тела, расставленные по залу качающимися статуями, она старается не упасть и не задохнуться. Валясь на спасительную барную стойку, Але шлёпает ладонями по чему-то мокрому и, решая не обращать внимания, собирается с силами:
Три текилы, пожалуйста!.. Две! — прикладывая ладонь к груди, исправляется ведьма. Морщась неприятному головокружению, она оглядывает зал в поисках форточки, двери, чего угодно, что позволит ей сделать первый за несколько часов глоток кислорода. Завидев что-то похожее на спасительный свет в конце тоннеля, Алехандра делает уверенный шаг и в последнюю секунду чувствует, что ещё немного и огромное плечо помешает ей дожить этот вечер, не свалившись лицом на чужие ботинки.
¡Atención! — чудом она подаётся назад, умудряясь избежать алкогольного душа, шлёпающего рядом с туфлями. Щурясь на размытый силуэт, который Кабрал определённо знает, девушка застывает на месте и подаётся вперёд, словно это поможет распознать лицо. Три. Два. Один. Раскрывая рот в возмущении, она шлёпает кулаками в бока и громко обвиняет обливателя в смертном грехе:
Так бы и сказал, что тебе просто не нравится, как я одеваюсь! — правда, она не совсем уверена, что сказала это на языке, доступном собеседнику. Но точно уверена, что перед ней Томас Кёлер – единственный, кто пытается искупать ведьму в содержимом своих стаканов с первого дня знакомства.

[float=left]https://funkyimg.com/i/2W34U.gif https://funkyimg.com/i/2W34T.gif[/float] Але много говорит и много волнуется, а когда волнуется, говорит ещё больше. Но скажите, кто бы не волновался, оказавшись в незнакомой стране и незнакомой компании, которой непременно нужно понравится? В Румынии она пробудет целый год, если не решит сорваться пораньше или чудом не влюбится в родину вампиров. Пока длинноволосая блондинка перехватывает право на слово, Алехандра непроизвольно утыкается щекой в руку, чудом сдерживая вздох восхищения. «Такая красивая», — спасибо, что не произносит этого вслух.
Так! Кому-нибудь принести третий круг? — подскакивая с места во избежании катастрофы, неусидчиво тараторит Кабрал. Кажется, пока всё идёт по плану. По крайней мере, многим лучше, чем в прошлый раз – пускай, Але с теплом отзывается о шести месяцах в Италии, отношения с соседками по квартире не задались с самого начала. Они находили ведьму «слишком» по всем параметрам, и в отместку Алехандра старалась сбавить обороты, выворачивая их на максимум.
Грузно выдыхая, девушка семенит в сторону барной стойки и то и дело оборачивается на свой столик в надежде не увидеть там вздохи облегчения. Похоже, всё в порядке? В порядке. И так по кругу, всякий раз, когда голова подкидывает проклятый вопрос: точно? Точно-точно, и наконец отвлекая хаотичные мысли на струйку пива из под крана, ведьма принимается постукивать ногтями по деревянной стойке.
О, миль мерси! — изображая полу-реверанс, Алехандра дергает плечиками, собирается взять поднос, резко роняет бумажник, приседает и в следующее мгновение чувствует, как нечто весьма массивное влетает в неё коленкой, выплёвывает очень много... Святая Дева Мария, она не хочет думать, что кого-то вырвало прямо на неё!
Я тут... вообще-то внизу! — сжимаясь от прохлады, растекающейся по спине, девушка быстро поднимается и, учуяв хмельной запах, благодарит богов за снисходительность, — Ошиблись с заведением, молодой человек, — вертясь в попытках отряхнуться и замечая мужские ноги, бормочет Алехандра, — И городом. И страной. Пивные ванны в Праге предлагают, и я ничего подобного не заказывала! — наконец отвлекаясь от собственного внешнего вида, она поднимает глаза на неизвестного уничтожителя причёсок и платьев, и на короткое мгновение замирает, — Да, всё нормально, — отмахиваясь ладонью, улыбается Кабрал, — Пусть это будет худшее, что случится с нами в эту неделю, — пожимая плечами, девушка протягивает ладонь, — Раз так, то Алехандра Кабрал. И, кажется, ты потерял своего приятеля за нашим столиком, — коротко оборачиваясь себе за спину, тыкает пальцем волшебница. Раз его друг с ними общается, значит, и этот может! И улыбаясь во все тридцать два, Але готова ему это доказать.

Она хорошо помнила тот вечер; свою первую встречу с Томасом Кёлером, заброшенным в список «таких красивых» за ту долю секунды, которую Кабрал молчала, уставившись на поливателя, словно она ни разу не видела людей. Забавно, что её теория «таких красивых» не сработала. Всегда работала, но почему-то упрямые Марлен и Томас предпочли вздыхать над тленностью бытия, нежели друг над другом, и причины этого были для неё загадкой по сей день. Зато преследующее её чувство никчёмности – нет. Помноженное на высокий градус и затянувшееся неважное настроение, оно превратилось в громкие сигналы тревоги. Где была та дьявольская дверь, когда она так нужна?
Видишь, я учусь, — отмахиваясь, Але старается сбежать с места крушения как можно скорее. Ей совсем не хочется, чтобы кто-нибудь, знающий не только её имя, наблюдал это падение со дна на днище. В особенности, когда кто-нибудь носит имя Томас Кёлер. Продолжая держать руку под солнечным сплетением, не без опасных пошатываний девушка наконец вырывается на свежий воздух, не обращая внимания на снег и забытую за столом куртку. Ничего страшного, если она замерзнет и её найдут в ледниках много веков спустя. Она была хорошо накрашена в начале вечера и будет красивым экспонатом. Обнимая себя за локти, Алехандра вертит головой по сторонам. Ещё недавно она точно знала, как дойти отсюда до дома, но сейчас? Дергая плечами в ответ на собственные мысли, ведьма делает уверенный шаг в первую сторону, кажущуюся ей знакомой. Куда-нибудь она точно придёт. А когда и живой ли? Если честно, это давно уже не имеет значения.

3

Эй, осторожней! — чувствуя резкий толчок в свою спину, отчего высокий стакан в его руке дёргается и проливает на стол и частично самого Томаса светлое пиво, чуть не заставляя его поперхнуться во время глотка. Его хлопают по плечу в знак извинения, но даже не останавливаются – и не удивительно; на что ему остаётся только вздохнуть и попытаться промокнуть капли пива на своей груди рукавом рабочей рубашки.
Томас Кёлер хорошо помнил, как в прошлом году чёртов Янссен слёзно умолял его поменяться с ним отпускными на рождественские каникулы. Он толком уже не помнил причины, но это и логично – Аксель умел заговаривать зубы за секунды, придумывая достаточные аргументы своей отлучки, и ты не замечаешь, как даёшь согласие. Только в этот раз происходит абсолютно тоже самое! И единственное, что его останавливает от напоминания, что он уже купил билеты к семье в этом году, так это факт, что вместе с живущим на иголках волшебников вместе с ним в путь отправляется и его нынешняя девушка, обретенная на жизненном пути совсем недавно. То ли отсутствие второй половинки у самого немца, то ли простое желание сделать для кого-нибудь рождественское чудо, но с тяжелым вздохом он, на удивление Мюллера, меняет свои планы и остаётся в Бухаресте тогда, когда половина их команды отправляется в долгожданный отпуск. И что может быть лучше, как праздновать начало семейного праздника в полном одиночестве в одном из баров после рабочей смены? То, насколько сильно он хотел находиться именно здесь сразу же, стоило драконам отпустить его, можно определить даже по отсутствию желания одеться более по-праздничному. В конце концов, главное, чтобы вечеринка была в твоей душе!
И всё же, чем больше наполнялся бар людьми, тем меньше немцу хотелось здесь находиться. Не смотря на количество выпитого, настроение уйти в пляс у него так и не появилось, как и желание найти себе новых друзей. То и дело он смотрел на тех, кто подсаживался к нему рядом, но не мог выдавить из себя ничего, кроме коротких фраз приветствия или жеманной улыбки. Поэтому, поднимаясь со своего места, он решает повторить по последней, и вернуться в свою квартиру с уверенностью, что хотя бы кровать его ждёт, как родная дама.
Повторишь? — громко говорит драконолог, стоит ему выловить взглядом знакомого бармена за стойкой, сразу выкладывая деньги. Подхватывая свою пинту, он делает несколько больших глотков на ходу, делая несколько шагов на полу-несгибаемых ногах, что не замечал до этого момента, и как только он опускает стакан, то не замечает, как сам оказывается тем человеком, глаза которого не видят никого перед собой. А это, между прочим, в баре, где скорее всего на расстоянии вытянутой руки можно пощупать кого-нибудь.
Он кидает проклятие себе под нос, пытаясь остановить поток пивного душа на кого угодно, а встречаясь лицом к лицу с тем, кому, собственно, не повезло, удивлёно вскидывает брови.
Чёрт, извини! Ты в порядке? — успевает воскликнуть он, меняясь на более виноватый вид. Точно также, как и в начале осени этого года в день их знакомства.

Приезд «новой крови» всегда ознаменовался большой вечеринкой для знакомства с теми, с кем им предстоит работать в ближайшее время. Чем-то ему напоминало это времена, когда школы устраивали обучение по обмену. Каждому хотелось вылезти в первый ряд, узнать, кто приехал, по какой причине и надолго ли задержится здесь. Обычно такие вечера был смысл устраивать как раз только для новоприбывших – это ведь им по большей части нужно узнать друг друга, чтобы бороться против устоев более старых местных злодеев, и всё же, было не так уж трудно просочится на этот вечер, тем более, имея в знакомых уже Елену, так внезапно удивившую всех своим стажем в отделении колдомедиков и Акселя, попавшего, – а точнее, утверждающего, что это его дом заполонили без его ведома, – прямо в эпицентр новых стажеров во все отделения Румынии разом.
Громко смеясь над обсуждением своих коллег-драконологов, решающих, к кому бы из новых колдомедиков они хотели попасть на осмотр, он тушит сигарету об пепельницу на улице, и отмахнувшись от них, стоит задать им ему этот вопрос напрямую, включая в свой разговор, покидает уличный уголок курильщиков. Честно говоря, курил он редко, зачастую, за компанию и в большем случае тогда, когда процент алкоголя в его крови повышался. Однако, стыдиться за дурную привычку ему точно было не перед кем; мама была слишком далеко, чтобы попытаться его укорить.
В ожидании он несколько раз стучит ладонями по столешнице, оглядываясь вокруг, пытаясь найти знакомые лица, но не успевает, так как несколько раз перед ним уже щёлкают пальцами в требовании забрать свой заказ. Приподнимая его перед собой и делая первый благодарный глоток, мужчина разворачивается, и вновь вертит головой, чтобы найти для место приземления, как, кажется, находит его раньше необходимого.
О, нет... — ещё несколько не слишком разборчивых слов, что мешаются с виноватым лицом. Кёлер делает попытку помочь девушке подняться, полностью позабыв о своём пиве, — Чёрт, я... Как я мог не заметить, прошу прощения! — он не пропускает [float=left]https://funkyimg.com/i/2WbSv.gif[/float]мимо ушей её шутку про Прагу, однако, находится в растерянном состоянии до того момента, пока на её губах не появляется улыбки, а сама она с лёгкостью отмахивается от своей проблемы, — Так близко всегда находился к Праге, и до сих пор не знал о существовании пивной ванной, — проведя рукой по щетинистой щеке, произносит он, усмехаясь в ответ. Стоит протянутой руке оказаться перед ним, как Кёлер тут же делает полшага в сторону, чтобы отставить, теперь уже, пустой стакан в сторону, и обоими руками сжать её ладонь, — Томас Кёлер, приятно познакомиться, — мягко улыбаясь, он задерживает взгляд на её лице на мгновение дольше необходимого, но затем отпускает как руки, так и поворачивается в сторону её пальца, — Вам чертовски не повезло. Советую бежать от него как можно скорее, — произносит мужчина с усмешкой на губах, — Ты уже заплатила? — оглянувшись, он не даёт ей ответить, — В знак извинения за испорченный вид, можешь ткнуть в меня в течении вечера пальцем, и напомнить, какой я невнимательный по отношению к новеньким здесь, договорились? А пока, — успевая во время разговора подтолкнуть свою пивную кружку поближе к бармену, который тут же принял это к сведению, наполняя её заново, он перехватывает одновременно поднос и свой стакан, добавляя, — Давай помогу донести, — правда, затем тут же его ставит на место, хлопая себя по карманам твидового пиджака, и выуживая оттуда волшебную палочку, осушив волшебницу, — От запаха не избавит, конечно, но... — и убирая её обратно, он вновь неловко улыбается, всё же, подхватывая всё то, что брал изначально, и направляется в сторону незнакомой ему женской компании. И, конечно, своего приятеля, который чувствовал себя там, как дома.

' c a u s e  t o n i g h t ' s  t h e  n i g h t  t h e  w o r l d  b e g i n s  a g a i n

Ему так и хочется спросить вслух «Перебрала?», однако от такого комментария мужчина сознательно себя останавливает. Не хватало бы вызвать ещё праведный гнев от девушки, которая говорила с ним на смеси нескольких языков одновременно, и пусть стояла на своих собственных ногах, но надолго ли? [float=right]https://funkyimg.com/i/2WbSd.gif https://funkyimg.com/i/2WbSc.gif[/float]
Учишься? — тише необходимого переспрашивает её Кёлер, но вопрос не останавливает Кабрал от своей цели. Стоит волшебнице перешагнуть порог бара, и что-то ему подсказывает, что возвращаться она абсолютно не собирается; и в ту же секунду, его уже пустой стакан оказывается на чьём-то чужом столе, а сам Томас выскакивает вслед за волшебницей, не долго вертя голову в её поисках.
Эй, постой! — пытаясь окликнуть её, он кладёт руку на её плечо, — Решила отморозить себе в праздники всё, что возможно? — пауза, — Где твоя куртка? — правда, насколько вообще возможно получить вразумительный ответ сейчас? Он даже не представляет, сможет ли найти её! Он уже дёргается обратно в сторону, чтобы сделать попытку найти тёплую одежду волшебницы, но останавливает себя, сбрасывая с плеч рабочую мантию, — Надеюсь, что она окажется в «Lost & Found» завтра... — он не замечает, как между ними вновь появляется расстояние в несколько метров, и вновь нагоняет девушку, обходя её стороной, — Так дело не пойдёт. Давай, пойдём, я отведу тебя к себе, пока ты не решила оставить себя в каком-нибудь сугробе, — качая головой, Томас накидывает на её плечи свою куртку, и начинает двигаться прямо на столько, насколько сам был на это способен. С другой стороны, будьте уверены, что спустя годы Кёлеру нужно было выпить достаточно много алкоголя, чтобы находиться в состоянии стояния на краю разумного. И кажется, Алехандра была от этого места невероятно близко.
Так дело не пойдёт, — повторяет он вновь, понимая, что они не слишком сдвинулись с места за это время, он вздыхает, прикидывая, насколько велик шанс, что их разорвёт к чёртовой матери, попробуй он трансгрессировать. Другого варианта не остаётся, и бормоча извинения себе под нос, он пригибаясь, просовывает одну кисть под её колено, а другую фиксируя под спиной, и подхватывая её на руки, полностью выпрямляется, — Верю в твои способности идти, но думаю, так будет быстрее, — он не слушает её. Слышит, но потенциально не может пойти ей на встречу в сложившейся ситуации. Наверное, некоторые могли бы сказать ему о том, что так хорошо обращаться к девушке, которая так легко «предала» его друга, было плохой идеей, но честное слово, такие люди могли спокойно засунуть свои мысли себе в задницу. А Кёлер покрепче прижмёт волшебницу к себе, стараясь поправить край куртки, что норовила соскользнуть с плеча светловолосой, ускоряя свой шаг. Ожидает ли он, что в один прекрасный момент его спутница решит пихнуть в него локтём для собственного удобства? Волшебник издаёт ухающие звук, ноги заплетаются, и вместо того, чтобы отпустить Але, он прижимает её к себе сильнее, крича невнятное «Берегись!» на немецком, резко разворачиваясь к сугробу собственной спиной, молясь, что это никак не заденет его ценный груз.
Ни слова, — он не может сдержать смеха. Кто бы спросил его, чем он занимался в это Рождество, вряд ли кто поверил; тем более, с пометкой, что они благодаря ему успели ещё и свалиться в сугроб, хотя отошли от бара не больше, чем на десять метров. Делая всевозможные попытки подняться с места, ему требуется время, но он вновь оказывается на своих ногах в устойчивой позе с всё ещё подхваченной на руках девушкой, — Домой. Теперь точно домой и без приключений, — на всякий случай, не указывая в чей именно дом, да бы не пробуждать волну несогласия, он снова делает уверенный шаг вперёд, то и дело следя за состоянием Кабрал с нотками волнения на своём лице. В полном одиночестве? Ладно он, но она?

4

LIGHTS ARE ON AND THEY'VE GONE HOME, BUT WHO AM I?
Oh, how fast the evening passes, cleaning up
t h e   c h a m p a g n e   g l a s s e s

Алехандра не замечает ни тающего на тёплой коже снега, ни парад мурашек, разбегающийся по всему телу. Будь она в состоянии, обязательно бы пошутила – она ничего не чувствует уже очень давно, и рождественский снегопад явно не пробудит былую резкость ощущений. Игнорируя едва различимый писк здравого смысла, упрямыми шагами девушка разгребает белый налёт на дороге. Говорят, понадобится несколько часов на морозе, прежде чем её непредвиденная прогулка станет последней. На короткий миг Кабрал останавливается, будто взвешивая все за и против поспешного решения. Может быть, она даже готова проверить теорию на практике. Увы, в следующее мгновение тёплая рука дергает её обратно, приказывая прекратить пялиться в бездну.
Эй! — неустойчиво прыгая на подкашивающихся ногах, она размашисто разворачивается к непрошеному спасителю и напрягает зрение снова. Чёртова текила. Она не скажет с уверенностью кто из её собеседников возмущается, что напитки так и не дошли по месту назначения. Однако расплывающееся напротив пятно продолжает бухтеть с лёгким налётом тевтонского говора, определяя себя Томасом Кёлером.
Как видишь... не здесь, — скрещивая руки на груди, Алехандра награждает своего собеседника заумно-осуждающим тоном. Какой глупый вопрос! Пусть ещё спросит где её ботинки! Они-то как раз были здесь.
Я, — не изменяя учёному виду, прокашливается Кабрал, — Свободная женщина и имею право отмораживать себе всё, что мне вздумается. Засуньте себе свой... патриархальный наставительный тон, будьте так добры, — и врезаясь указательным пальцем в грудь мужчины, она методично тычет им в немца, — Герр. Кёлер, — выглядит ли Кабрал глупо? О да. Волнует ли её это сейчас? Её худшие страхи встретить знакомое лицо оправдались несколько минут назад, и сейчас Алехандру мало беспокоило как глубоко и безвозвратно она могла упасть в глазах Томаса. Что-то ей подсказывало, он всё равно не воспринимал её серьёзней взбалмошной теперь уже экс-подружки Бенджамина. Не в её привычках было доказывать обратное.
Стискивая себя в крепких объятьях, будто это последнее, что помогало ведьме держаться прямо, она разворачивается и возвращается к пути война в надежде потерять Томаса за спиной. Как бы не так. Сначала на плечи ложится что-то тёплое, и прежде чем Кабрал определяет что это не мёртвое животное, а куртка, мужской голос вновь сотрясает воздух. И не надоело же!
Ещё чего! Никуда я не пойду! Может быть, это моё рождественское желание – умереть в сугробе. Не отбирай у меня праздник и возьми, — девушка делает попытку подхватить куртку на своих плечах, чувствует, как та принимается сползать в опасном направлении земли и, ойкая, натягивает её обратно, — Возьми её немедленно, — слушает ли он её? Разумеется, нет, отчего Кабрал смотрит пронзительней и упрямей. Вдруг под таким тяжёлым плывущим взором Кёлер сломается и примется выполнять все её прихоти, но вместо этого мужчина, как зажеванная пластинка, повторяет о том, как надо и как не надо.
Всё идёт так как надо, — сбиваясь в попытке подхватить вновь сползающую куртку, бунтует Алехандра. Не намочить её в снегу внезапно превращается в задачу номер один. Она не скажет почему волнуется за верхнюю одежду Томаса больше, чем за самого мужчину, оставшегося в одной рубашке, зато отвлекается достаточно надолго, чтобы пропустить светлую идею, пришедшую в его несветлую голову. Ведьма только и успевает, что ухнуть от неожиданности, оказываясь в воздухе. Алехандра пробует взбрыкнуть, но вместо этого лишь цепляется сильнее за плечи, уверенная, что сейчас выпадет с трехэтажной высоты.
Томас. Томас! — стараясь из всех сил, Кабрал изображает внезапную трезвость мысли, [float=right]https://funkyimg.com/i/2WisU.gif[/float] — Я прекрасно могу идти самостоятельно. Томас, я понимаю, что я делаю! Меня не нужно спасать! — вдруг замолкая, девушка нащупывает неубедительный слой ткани на мужчине и наконец складывает два плюс два, понимая, что пока ей стало теплей, ему, вполне вероятно, стало холодно, — Ты что? Больной? — ошибка номер один. Не рассчитав траекторию размашистого движения, Алехандра дергает часть куртки и вместо того, чтобы накрыть Кёлера её частью, врезается в него локтём, дестабилизируя и без того шаткий тандем. Последнее, что девушка слышит – неразборчивые немецкие возгласы, а после – сплошная прохлада снежных хлопьев, засыпающихся в ботинки, под куртку и платье.
Ты прав, так я оставила себя в сугробе намного быстрее! — а она-то думала, что он спасал её от верной гибели. Нет, кажется, он и сам торопился свести концы с концами и прихватил с собой попутчицу – какой, однако, джентльмен! Впрочем, не вторить ему смехом у Кабрал не получается. Уже не сопротивляясь его стараниям нести её в неизвестном направлении, девушка крепко хватается за шею немца и продолжает сотрясаться в свинячьей истерике где-то в районе ключицы.
На самом деле, ей стыдно. За этот пьяный спектакль, за падение, за то что Томас Кёлер, вместо того, чтобы напиваться в жаркой таверне, тратит время на неправильного человека. Постепенно успокаиваясь, Алехандра старается кинуть на него хотя бы рукав от куртки и, терпя поражение, тихо вздыхает. Теперь он обязательно простудится, и у неё не выйдет не винить в этом себя. Почему она постоянно портит людям жизнь? А, главное, почему эти бестолковые люди продолжают подписываться на аттракцион с печальным концом самостоятельно? У неё где-то мёдом намазано?
Потом даже не думай говорить мне, что чихаешь из-за меня! Я говорила оставить меня там, где нашёл, ты сам не послушал! — раздражаясь внутреннему голосу, бормочет волшебница. Громко дыша, Алехандра молчит несколько секунд, а затем вновь подаёт голос, — Остановись. Остановись, я никуда не вырываюсь! Я просто, — принимаясь выдергивать с себя куртку, она наконец справляется с идеей-фикс и закидывает её сверху на них обоих, прикрывая хотя бы одно из плечей мужчины и оборачивая рукав за его шеей, — Я не хочу чтобы ты из-за меня заболел, — заканчивая свои манёвры, полушёпотом бубнит Кабрал и смиренно роняет голову на свободное плечо, всем своим видом показывая, что больше не собирается мешать грандиозному плану спасителя. Правда, оставаться безмолвной долго не выходит. Она поднимает глаза на серьёзную мину Кёлера и невольно хихикает себе под нос, проигрывая сцену их падения снова и снова. Вот уж герой. Да как старается! И с каждой новой мыслью её смех становится всё очевидней и очевидней. Не подумайте, она только выглядела, словно не понимала, что происходит. Возможно, не злись Алехандра на себя, она бы обязательно его поблагодарила прямо сейчас. Но Алехандра злилась, и ядовитое чувство, преследовавшее девушку последние недели, перекрывало любой благой порыв в сторону ближнего.
Подмечая знакомые окрестности не своего дома, она делает заведомо провальную попытку сказать, что ей в другом направлении, и снова затыкается. Томас Кёлер обладал недюжинным талантом убеждения, способным сломить даже Кабрал – он вообще её не слушал! И в приступе негодования волшебница нахмурилась, вынула палец и принялась искать дырку в щеке.
То-мас Кё-лер, при-ём. При-ём, — всё, что ей остаётся – выказывать своё несогласие вплоть до подъезда, — Так, погоди-погоди, — переставая долбить в мужскую щёку, она собирается с силами и принимается командовать движением, — Поверни нас, ещё чуть-чуть, а теперь вперёд, так! — цепляя входную дверь носком сапога, девушка направляет всю свою концентрацию на то, чтобы не подвести своего напарника в пьяном рвении попасть внутрь. Повторяя тот же манёвр с дверью лифта, она присвистывает, радуется, словно ребёнок, и резко хлопает себя по губам, осознавая, сколько людей сейчас видели десятый сон. Не хотелось бы, чтобы соседи Томаса ополчились на немца за то, что тот водил к себе непрезентабельных гостей.
Божась, что не свалится, стоит ему поставить Кабрал на землю, она аккуратно хватается за стенку и внимательно смотрит за тем, как бренчит связка ключей. Тяжело вздыхая, девушка замечает непонятное пятно на спине Кёлера и недовольно сжимает губы. Точно заболеет. Её гневную мысль прерывает распахивающаяся дверь, которую Алехандра не спешит переступить.
У меня все ноги мокрые, — отмахиваясь от мужчины, она начинает разуваться за порогом, — Томас, я затопчу тебе всю квартиру! — уставляясь на Кёлера, будто на недалёкого, всплескивает ладонями волшебница и чуть не валится лицом в пол. Постепенно согреваясь, Алехандра чувствует, как отрезвлённый уличной прохладой разум постепенно теряет связь с реальностью. С переменным успехом следя за тем, что делает немец, она буркает невразумительные предостережения. Нет, она не пойдёт в гостиную – не дай бог, ей станет плохо, она всё испачкает! Нет, ей не нужна одежда. И одело. Ничего ей не нужно! Почему он её не бросил? Надо было бросать. Алехандра заслужила, кому говорит!
Косой походкой ведьма наконец справляется с обувью, курсируя следом за мужской спиной. Борясь с накрывающей её мутной пеленой, она пихает кулачками Кёлера и в очередной раз сообщает, что ей только протрезветь – она пойдёт домой. Не рассчитав рикошета назад, Кабрал валится на что-то мягкое и, хмурясь, сопротивляется трясине, запутывающейся вокруг её тела. Чем настойчивей Алехандра воюет с одеялом, тем сильнее она в нём тонет.
Нет, я не могу тут... — вырывается предсмертным неразборчивым говором, за которым в сторону Томаса летит подушка, и Алехандра Кабрал прекращает своё существование в мире бодрствующих. Она бы обязательно продолжила высказываться по поводу сомнительных решений мужчины, но до него долетает лишь размеренное сонное сопение. Самое осуждающее сопение на свете.

5

Он был упрям, со своим планом в голове, и чаще всего вбитая идея стояла куда выше по приоритету, чем чьи-либо, пусть и более логичные, мысли на этот счёт. Если он уже решил, что хочет не дать волшебнице исполнить собственные рождественские или новогодние желания в виде замерзания под слоем снега, пожалуй, для Алехандры Кабрал были это были плохие новости – никаких смертей под его надзором сегодня точно не произойдёт. Именно поэтому когда волшебница пытается остановить мужчину, думая, что с каждым тычком в грудь желания поубиваться, а с вздёрнутым подбородком и уверенным взглядом он передумает и пойдёт обратно... Томас Кёлер продолжает стоять на своём.
На самом деле, он был и верным другом тоже. Пусть не каждого встречного он считал другом, хоть и был приветливым со многими, однако, стоило только кому-нибудь пройти с ним сквозь время, и он мало помалу привыкал, бодро хлопал вас по плечу, мог даже дать какой-то совет. С другой стороны, куда больше ему нравилось помогать делом, нежели словом. Красноречивостью немец не отличался, и не смотря на возраст, из которого должен был вылиться опыт и умение выкатываться на дорожке красивых слов, куда удобнее было не уговорами возвращать Алехандру в бар или хотя бы уговорить её идти ровно до самого дома, а, собственно, довести или донести её туда, куда казалось сделать это логичнее всего.
Не возьму, — просто отвечает ей мужчина, пожав плечами, — Если уж портить твои желания погибнуть под толщей снега, так продолжать в том же духе, — он говорит медленнее обычного, фиксируя свой собственный разум на том, что говорил. Однако, это не мешает ему широко улыбнуться, потому что блондинка веселила его своей реакцией, пытаясь прокричать ему дырку в ухе, тогда, когда выбора у неё было не очень много.
Он сам бы вряд ли ответил о причине, почему решил остаться с Кабрал. Были те, что лежали на поверхности – как он мог её бросить? Тут даже не нужно было искать ответов! И всё же, за это время они чаще сталкивались в компаниях, реже находясь тет-а-тет, не сказать, что у них было очень много общих интересов, пусть они и славно умели выбивать пыль в любой таверне под определенным градусом. Любой другой бы махнул на любые попытки помочь, не говоря о том, что она и не слишком то горит желанием, чтобы помогали, но вместо этого Томас лишь осторожно подкидывает её в воздухе, перехватывая поудобнее, и продолжает уже собственный путь война.
Острить вздумала? — прищурившись на неё, спрашивает Кёлер, неосознанно подтягивая голову к плечам. Спасти загривок от снега было уже бесполезно, и в какой-то момент он расслабляет всю свою спину, лишь делая рывок для того, чтобы подняться. Честное слово, почему она не могла делать то, что от неё просят?! Конечно, но молчал, и не требовал от девушки полного повиновения, но можно ведь было понять, что делает он это с чистой совестью, с желанием помочь, и дёрганья с её стороны ему абсолютно не помогают. Ещё и смеётся. Он тоже смеётся, но от того, что сама ситуация вышла комичной!
Обещаю, чихать буду только шурша параллельно чем-нибудь очень громко, чтобы не дай Мерлин, ты не услышала признаки болезни, — вздыхая, по-доброму подтрунивает её волшебник, — И больше тебе скажу, если ещё раз попытаешься сказать что-нибудь – только закреплю желание дойти до своей цели, — а то часто вам хотелось пойти на поводу у людей, когда вам говорили «Фу, нельзя, брось!» Дайте две. Десять.
Хотя, конечно, он понимал о чём она говорила. Сам Кёлер каждый раз отмахивался от Ноа Мюллера с его желанием испортить ему вечеринку, и только на утро понимал, насколько же рационально это было верное решение. Не то, что немец был способен сделать что-то, о чём бы жалел, но это только потому, что вовремя останавливался или сам, или был остановлен другими. Поэтому в целом, дрыганья, на деле, явно не вызывали никакого раздражения, уходящего в кончики пальцев.
Том не обращает внимание на её ёрзанье, и точно также не слышит первое мгновение волшебницы остановить его хотя бы на секунду.
Але, у тебя что, шило в заднице? Вытащить? — дёргая бровью, уточняет немец, но всё же, останавливается по её указанию, топчась на месте несколько раз, и подминая под себя мягкий шуршащий снег. В такие вечера стоит сидеть в уютном домашнем доме с семьей и поднимать бокалы горячего вина под запах свежей ели или же прогуливаться в тишине среди узких улочек их деревни, выдувая пар в свои замёрзшие ладони, смотря как играет свет свеч, выходящий из окон. Он не жаловался, не подумайте – Томас вообще редко считал, что хотел бы находиться где-то в другом месте вместо того, где был сейчас. В конце концов, взять тот же отпуск, в который у него не получилось уехать; сможет уехать в следующий раз. Если, конечно, Аксель в третий год подряд не решит, что можно посметь посмотреть в его глаза без зазрения совести.
А я не хочу, чтобы ты заболела, — парирует Кёлер, но всё же, не портит старания волшебницы, оставляя часть куртки на своём теле. Это, конечно, вряд ли его спасёт, но если девушка будет думать, что от этого чудесным образом у него не появится насморк, то хорошо, он согласен потерпеть.
Более без попыток уронить их в сугроб и без дёрганья Кабрал туда-сюда, продвигаться по улице они стали куда быстрее. Правда, хихикающая себе под нос светловолосая заставляет то и дело косо посмотреть на неё и даже вопросительно дёрнуть бровью несколько раз – он то уже давно оставил падение позади себя. Однако, на контакт он вновь перестаёт выходить в тот момент, когда девушка сообщает о том, что дом был в другой стороне, и принимается за старое. Куда проще было пропустить эту информацию сквозь уши – он знает, что не туда принёс её. Однако, сюда бы он пришёл куда быстрее, чем в дом девушек абсолютно в другой стороне.
Бес-по-лез-но, — по слогам вторит ей Кёлер. У него было две младшие сестры, которые всё детство щипали, дёргали, тыкали, и чем только не помышляли дьявольским, чтобы выбить его из уравновешенного состояния. По пальцам можно было пересчитать то количество раз, когда у двух чертовок это получалось.
Куда больше он удивляется и смотрит на неё с благодарностью, когда она решает одну из его проблем – открывание всех дверей. Конечно, тут её уже можно было бы поставить на ноги, однако, установка в голове драконолога не была завершена,  от этого хмельной мозг продолжал настаивать на своём. Донести до самой квартиры. Подъезд это квартира? А лифт? Нет, сэр, значит нам дальше. От старания сделать всё правильно, он даже высовывает кончик языка, хотя не его нога открывает все двери, и уже стоя в лифте, он усмехается:
Кто бы дал нам повышение за слаженную работу, — в их состоянии разве что лишить всех премий, но, конечно, отдать должное – они остались живы после своего путешествия, а значит, не так безнадежны.
Наконец, видя спасительную дверь, ему приходится вернуть Кабрал на землю. Что-то опять пробубнив себе под нос на родном языке, он хлопает себя по карманам штанов, а затем дёргается к одному из в куртке, которая продолжала находиться на плечах волшебницы. Замок поддаётся, дверь открывается и он уже протягивает руку, пропуская её вперёд, как тут же дёргается вперёд, уже с мыслями её ловить; а она просто решила разуться прямо здесь!
Алехандра, ты... Да и что, что мокрые! — возмущенно произносит он, — Да хоть весь дом затопчи, я подумаю уже об этом завтра, — тщетно. Вздыхая, Томас оставляет её в попытках разуться, приговаривая о том, что готов положить её в гостевую комнату, только застелить кровать необходимо. Очевидно ли то, что Кабрал была против? Ему даже не приходится закатывать глаза – всё написано на лице, однако, соглашается с её мнением, лишь бы порог переступила. И как только она оказывается в пределах квартиры, быстро затягивает её сапоги вовнутрь прихожей, и закрывает за собой дверь, вновь возвращаясь к тому, чтобы отвести её в гостиную комнату:
Как только так сразу, Але, как только так сразу, — приговаривает он, успевая вовремя взмахнуть волшебной палочкой, которая оказалась в его руке ещё в момент ухода в соседнюю комнату за бельём, и очень вовремя оно оказывается в момент на диване, куда спотыкается Алехандра. Кёлер же лишь усмехается себе под нос, качнув головой – она что, думала что он из пластилина был сделан?
Давай, спи, — волшебник резко наклоняется вперёд, с силой заворачивая её в одеяло, делая из волшебницы буррито, правда, оставляя возможность выбраться из него в случае чего – кто знает, какие потребности ей необходимы, а он точно не хочет через заботу сделать ещё хуже. Наконец, выпрямляясь, и наконец разворачиваясь к ней спиной, Томас лишь дёргает голову обратно, слыша глухой мягкий стук об пол – так заботливо запущенная подушка ему в голову так и остаётся лежать на полу.
Не заслужила, говоришь... — со вздохом протянул Кёлер, осторожно приподнимая голову волшебницы, и возвращая подушку на законное место. С мгновение он смотрит на ведьму, что так наскоро отправилась в объятия к Морфею, а затем качает головой. Чтобы она не говорила, пожалуй, он нисколько не жалел о том, что сделал. Он просто... просто не мог оставить её там одну.

#NP GOGOL BORDELLO – ALCOHOL

Он отправился спать ненамного позднее самой Кабрал, правда, по собственному желанию. Несколько сбивчиво ходя по своей квартире, мужчина осторожно сложил перед волшебницей несколько необходимых, по его мыслям, вещей. Во-первых, небольшого размера таз – помощник каждого человека, который перебрал хотя бы на немного. Во-вторых, свежее полотенце с гостевым набором гигиены. В такие моменты он думал, что хорошие отношения с сёстрами были ему на пользу – дома было много того, чем он не пользовался, однако, в случае необходимости мог выдать кому угодно, пусть и в обычных случаях, это были всё же его родственницы. В-третьих, пусть он и не стал пытаться пробудить девушку, чтобы та сменила свою одежду в ночи, однако, заботливо подложил ей одну из своих футболок и даже пусть со слегка вытянутыми коленками, но очень даже приличные спортивные домашние штаны на резинке, так что, потерять она их по квартире не сможет, если решит воспользоваться. Понадеявшись, что в случае необходимости, она ткнёт его в бок, Кёлер со спокойной душой и сам двинулся в свою кровать, и так и умер на ней, свалив свою одежду под открытую дверь рядом с собой.
Спал драконолог обычно крепко, несмотря на привычку просыпаться в случае необходимости – ночные смены учили многому, и даже работать в один глаз. С другой стороны, будь он трезв, встал бы куда раньше, а благодаря расслабленному мозгу, разлепил глаза только тогда, когда утреннее зимнее солнце пробивалось сквозь не зашторенное окно. Кёлер переворачивается на спину, сонно протирает глаза, а затем дёргается вперёд так резко, что издаёт невнятный звук прохождения через боль – а ведь выпил всего ничего. Он кашлянул, вздохнул, и опустив ноги на пол, предпринял удачную попытку подняться с места. Дверь в комнату была закрыта, но заспанный мозг никак не отреагировал на этот момент, точно также, как и на тот факт, что возможно сделал это не сам Томас Кёлер. Дёргая ручку на себя, волшебник зевая, почёсывает давно заросшую щёку, и, уже делает несколько шагов по комнате, как [float=right]https://funkyimg.com/i/2WHQb.gif[/float]останавливается на месте, столкнувшись взглядом с Алехандрой Кабрал.
Scheiße! — звучит непонятным шипением, и он уже вприпрыжку разворачивается в обратную сторону, — Извини, вовсе не думал выходить в таком виде к тебе! — успевает крикнуть Кёлер, дернувшись в сторону шкафа, вытягивая оттуда помятую футболку и ещё одну пару свободных штанов, сдержав удар по голове своей рукой, и быстро натянув всё это на себя, вновь оказывается на глазах у светловолосой, — Доброе утро, — уже одетый. Немец даже моментально просыпается от этой ситуации, и первые секунды смотрит на неё исподлобья – славно, что не имеет привычки ходить по квартире голый? А затем тут же пытается перевести тему куда-нибудь в другое русло, — Как спалось? Выглядишь куда, — он на мгновение изображает попытки стоять на ногах вовсе без какого-то издевательского подтекста, продолжая, — Бодрее. И... — мужчина щурит взгляд сначала на неё, а затем на всё оставшееся в своей квартире. Пауза.
Але, ты что, решила поработать домовым эльфом? Ты ведь знаешь, что в этом не было необходимости? — сумасшедшая. Эта женщина сошла с ума, раз решила убраться даже там, где не проходил вчера её лёгкий флёр! Пожалуй, что-что, а Томасу Кёлеру было бы приятно даже от обычного спасибо; да и его отсутствие он бы тоже смог пережить – первый раз что ли?

6

Алехандра просыпается в ночи, разбуженная далёкими возгласами с улицы. Чувствительность возвращается к ней не сразу. Постепенно девушка находит силы надавить пальцами на мягкую поверхность под собой, упереться ногами в твердую конструкцию и лишь затем медленно раскрыть глаза, привыкая к очертаниям предметов в полумраке. С опозданием память выстраивает события прошлого вечера, доводя Кабрал до двери места, где ведьма проснулась. Поначалу ей кажется, что как комната, так и её хозяин, ей совершенно незнакомы. Стремясь избавиться от спёртого воздуха в помещении, она качается в сторону форточки и, распахивая окно настежь, наконец связывает обрывки событий в единую цепочку.
Всё в порядке. Она в безопасности. Она дома, дома у Томаса Кёлера.
Joder, — вырывается из неё шипением. Прикладывая дрожащую руку на мокрый холодный лоб, она старается вдохнуть ледяной воздух как можно глубже. Пожалуй, из всех сценариев, которые Алехандра пророчила себе в рождественский сочельник, свалиться балластом на друга своего бывшего парня стояло последним пунктом в несуществующем списке. Грузно вздыхая, она сдерживается, чтобы не выругаться на себя вслух. Не хватало ещё разбудить его.
Осматриваясь по сторонам, она замечает открытую дверь в спальню Кёлера и спешит спасти мужчину от сквозняка и шума. Падая на диван, девушка роняет голову в ладони и сидит так достаточно долго, чтобы пальцы ног начали мёрзнуть от гуляющей по квартире прохлады. Медленно-медленно помещение перестаёт ходить ходуном, позволяя Кабрал выцепить лежащее рядом с ней полотенце, уроненные в коридоре ботинки, кинутый в углу плед, чуть разлетевшиеся от ветра бумаги. Непроизвольно ведьма вздёргивает бровями и качает головой; как она это делает? Каким образом умудряется портить людям жизнь даже тогда, когда нарочно избегает любой встречи со знакомыми лицами? Не имея ответа на мучавший не первый день вопрос, Алехандра поднимается на слабых ногах и берёт заботливо оставленную Томасом стопку «первой помощи» в ванную комнату. Наверное, некоторые просто рождены с проклятой кармой – где бы они ни появлялись, беда следует по пятам.
Прохладный душ позволяет девушке прийти в себя, отделавшись лёгкой мигренью в пульсирующих висках. Везение или нет, Алехандра не знала, что такое похмелье в ярчайших красках. В худшем случае, девушка сталкивалась с дырами в памяти и гудящей головой, проходившей к середине дня. Может быть, проснись она в один раз в разбитом состоянии, перестала бы травить свой организм так настойчиво. Увы, до тех пор ведьма планировала решать душевные проблемы в лучших традициях оставленного на другом материке семейства.
Переодевшись в чистую одежду, она было собирается убрать следы своего существования и покинуть щедро предоставленное убежище так быстро, как может. Вряд ли Томас Кёлер расстроится, не найдя её с утра на диване, если вовсе ни обрадуется. Штаны и майку Алехандра занесёт попозже. Или, на худой конец, вышлет совой. Кабрал не исключала, что смотреть без стягивающего горло стыда в глаза мужчине она не сможет. Оказавшись в коридоре, она уже начинает натягивать слегка мокрые сапоги на голую ногу и, к своему удивлению, резко останавливается.
Он тоже был один. Борясь с тяжелой головой, она старается отследить момент, когда Томас прощается со своими друзьями, перед тем как вылететь за ней; пытается найти чей-то образ рядом, услышать, как за спиной мужчины кто-то громко спрашивает куда он направляется с полуживым телом на руках. Ни-ко-го. Неспешным движением Кабрал скидывает ботинок обратно на пол и засовывает обувь в угол. Она уйдёт, если он захочет. Но сбежать сейчас, не сказав ни слова? Она обязана ему хотя бы личную благодарность, а не записку с совой и вещами. Вновь вздыхая, ведьма возвращается на исходную точку.
Не проходит и получаса Алехандра не выдерживает сидеть без дела. Разглядывая лёгкий бардак по периметру гостиной, она проигрывает битву нормам приличия и принимается сновать от угла к углу, возвращая помещению приличный вид. Она не скажет с точной уверенностью, что из разбросанного – результат её стараний, а что – интерьерное решение Кёлера, и потому решает привести в порядок всё без исключения. Упавший плед ложится на кресло, её постельное бельё – аккуратной стопкой у комнаты Томаса, наволочки в стиральное ведро, которое Кабрал вынуждена опустошить за неимением свободного места. Следом за ними туда летит и куртка, и любая попадающая в поле зрение одежда не первой свежести. Не успокаиваясь на достигнутом Алехандра подбирает бумаги, складывая их на журнальный стол, выдувает взмахом руки пыль в распахнутое окно и, наводя последние штрихи, захватывает опустошённый от воды стакан, только чтобы наткнуться на грязную посуду в кухне. Морща нос, девушка поворачивается куда-то в сторону спальни и, смеясь себе под нос, издаёт свинячий хрюк.
Вот тебе и хвалёная немецкая аккуратность, — бормоча на испанском, хватается за грязные тарелки Кабрал. Остаётся надеяться, что Кёлер не испытывает нежных чувств к плесневеющей посуде – она бы не хотела расстраивать мужчину непрошеной чистотой.
К сожалению, даже беспорядок в квартире Томаса имеет свой конец. Лишаясь способов отвлечься, Алехандре приходится столкнуться с урчащим животом, требующим что-нибудь жирное и, желательно, прямо сейчас. Страдальчески мозоля холодильник с несколько минут, она проигрывает ещё одну битву правилам приличия и засовывает нос внутрь. Одобрительно поджимая губы, девушка кивает несколько раз.
Зато тут всё в порядке, — одного она всё же не может сделать. Накрывая завтрак на стол, Алехандра шепчет заклинание, чтобы еда не остыла, и с пораженческим лицом падает на стул, поджимая ноги под себя. Ей везёт – шуршания за стеной не приходится ждать слишком долго. Напрягаясь, девушка усаживается поровней и улыбается идущим в её сторону шагам.
Доброе... — вместо «утро» Кабрал слышит, как из её уст вырывается мужской голос, — Ты сам притащил его в свой дом! — крича в убегающую спину, хмурится ведьма. Нет, она, конечно, выглядела хуже обычного, но видела себя в зеркале пару часов назад и не испытывала зудящей необходимости заорать: «Дерьмо», — глядя на своё отражение.
Прикусывая нижнюю губу, она сдерживает накатывающее желание засмеяться и негромко барабанит ногтями по столешнице, вслушиваясь в звуки в спальне.
Утро, — заканчивая начатое, когда мужчина возвращается к ней в «достойном» виде, улыбается Алехандра, — Не хочу тебя расстраивать, но травмировать меня мужским телом в одних трусах нельзя уже очень давно, — всё ещё прожёвывая приступ смеха, бормочет волшебница, — Чувствую я себя тоже... бодрее, — прокашливаясь, замечает девушка.
Она не сразу понимает, что Томас имеет в виду, обзывая её домовым эльфом. Растеряно оглядываясь по сторонам, Алехандра ищет в чём именно не было необходимости. Надо было оставить постельное бельё на диване? Не вытирать следы от её мокрых ботинок в коридоре? Бросить использованный стакан в раковину, чтобы Кёлер разбирался с посудой самостоятельно?
Единственное, в чём действительно не было необходимости, это заниматься моей пьяной задницей в сочельник, — без контекста может показаться, что Алехандра отчитывает его за все грехи человечества, но ведьма быстро смягчается, — Меньшее, что я могла сделать – это не оставлять после себя бардак. Извини, судя по твоему появлению... ты, наверное, думал, что я уйду, как только проснусь, и, честно, я собиралась, — принимаясь дергать себя за заусенец, неспешно выговаривает Кабрал, — Я просто хотела сказать спасибо. Ты... — тихий вздох, — Добрый человек, Томас. Спасибо, что перенёс вчерашнее безумие и не стал меня слушать, хотя... я всё ещё считаю, что лучше бы послушал, — смешок.
Алехандра резко встаёт на ноги и проговаривает куда быстрее:
Извини, я не знала, чем себя занять, — кивая в сторону стола, она чувствует себя искренне виноватой за вторжение во все щели квартиры, — Я... приготовила завтрак, — нервно заправляя растрепавшиеся волосы за ухо, девушка начинает пятиться мимо, — Приятного аппетита, я... пойду. Думаю, я и без того достаточно испытала твоё терпение. Ещё раз спасибо. Одежду я занесу, только переоденусь дома и, — запинаясь, Алехандра прекращает тараторить и мгновенно останавливается, когда Кёлер подаёт голос. Топчась на месте, она смотрит на него так, словно предложение остаться на завтрак – самое безумное, что Кабрал слышала за всю её жизнь. Дергая себя за край футболки, она переспрашивает уверен ли он ещё раз и наконец успокаивается. Кажется, единственное время, когда девушка по-настоящему испытывала терпение немца, это когда Алехандра не повиновалась по первому зову.


my inside's out, my left is right, my upside's down, my black is white
I HOLD MY BREATH AND CLOSE MY EYES
https://funkyimg.com/i/2X2y1.gif https://funkyimg.com/i/2X2y2.gif
. . . . . n o t h i n g   m a k e s   s e n s e   a n y m o r e . . . . .


Не торопясь Кабрал заскакивает на стул и не начинает есть, пока хозяин квартиры не пробует её стряпню. Выдохнув, что нетрезвая голова – не помеха кулинарным способностям, волшебница тыкает вилкой в бекон и чувствует, как настрадавшийся организм благодарит её за первый попавший в него кусок со вчерашнего обеда. Когда Томас вновь обращается к ней, Алехандра отвечает не сразу. Застывая взглядом на заспанном лице мужчины, она коротко улыбается, смотрит вниз и вновь на него.
Определи мне, что такое «в порядке», и тогда посмотрим, — пытаясь пошутить, пожимает плечами Кабрал, — Я... жива. Не без твоей помощи, конечно. Точно могу пообещать, что не собираюсь повторять вчерашних ошибок. Здорова, с работой. Как там говорят? Вся жизнь впереди? Думаю, что под таким углом можно сказать, что я очень даже в порядке, — прокашливаясь, она инстинктивно поправляет тарелку на столе в надежде найти себе любое занятие, чтобы не думать громко, — С другой стороны, я здесь, потому что ты подобрал меня на улице у бара, так что... не знаю, насколько правдоподобно в твоих глазах выглядит моё «в порядке». А ты, Томас? — облокачиваясь, ведьма подаётся слегка вперёд и поднимает брови, красноречиво намекая, что не одна она праздновала Рождество в гордом одиночестве, — Как ты себя чувствуешь? Ничего не хочу сказать, но в свете последних событий, я удивлена что... тебя устраивает моя компания, — или они собирались игнорировать слона в комнате? Увы, Алехандра числилась в списке тех, кто не позволял последнему сделать и намёк на своё появление. Она ведь знала, что такое мужская солидарность. Бывшая девушка одного становилась бывшей девушкой всей компании. И то, что Томас Кёлер ещё не предложил ей отчалить к себе домой, не добавляло аргументов в пользу его душевного здоровья.

7

Он хорошо помнил день их встречи, – тем более, что ещё даже не прошло полугода с этого момента, – однако, у них было не так уж много точек соприкосновения. Томас умел поддерживать общий разговор, рассказать пару интересных историй, оставаться до последнего и находить себя в компании той же Але за кухонным столом, когда все остальные отчалили в объятия к Морфею. Однако, назвать их закадычными друзьями, с учётом того, что тет-а-тет, а тем более, трезвыми они оставались... разве что случайно. Кёлер не относился плохо к волшебнице, – иначе можно было задать ему вопросов о причине вчерашних попыток спасти Але от сугробов без каких-либо внутренних дилемм в своей голове, – но в большем случае знал и слышал о ней только от Бенджамина. Болтливая, идущая словно поезд к своим целям, ещё и подталкивала всех вокруг к своим собственным, не имеющая, кажется, ни одной проблемы в своей жизни. Последнему пункту, действительно, хотелось бы верить; да вот только сложно было свести события вчерашнего вечера к простой случайности.
Ты бы так не говорила, окажись у меня на груди третий сосок, — хмыкнув собственной странной шутки, он даже невзначай потирает место, где тот мог бы оказаться, а затем кивает головой на последующие слова. Сам Кёлер выглядел не сильно разбитее обычного, хотя, быть честным, намного лучше переносил любое похмелье, когда был моложе. Ещё несколько лет назад волшебник мог влить в себя бесконечное количество шнапса или ликёра, и бодро идти на работу следующим утром лишь имея лёгкие отголоски попойки. Сейчас? Немец точно бы не делал никаких попыток рваться на работу, предпочитая выползать из кровати ближе к обеденному времени, если нет другой необходимости. Тот факт, что Алехандра чувствовала себя хорошо, судя по всему, употребив достаточное количество текилы, – ей нужно было только дыхнуть, чтобы Томас сразу определил, что именно было последним, – вызвал на его губах короткую улыбку. Хоть кому-то здесь везло с похмельем.
И всё же, был определенный плюс в пьяной Кабрал – говорила она, пусть, не меньше, но делала паузы, куда было возможно вставить своё собственное мнение на этот счёт. Сейчас же не успевает он ещё и вернуть голову после отмеченной каждой убранной детали, желая съязвить насчёт и других убранных ли комнат, как Але выдаёт ему такое количество слов, где единственное, что он успевает сделать, это посчитать её количество благодарностей и извинений.
Мне кажется, что за два «извини» и за три «спасибо» я сделал что-то большее, чем просто дал тебе ночлег, — почесав затылок, произносит Кёлер задумчиво, смотря на её чересчур резкие движения, и попытки бегства, — Если ты сейчас уйдёшь, то мне придётся найти тебя, и сказать, что мне не понравилось, — короткая пауза, и Кёлер, пытающийся привлечь её внимание к себе взглядом, — Или понравилось в твоей еде. Не оставляй жмыра в коробке, Кабрал, — мягко улыбаясь, он кивает на стул, с которого светловолосая только что слезла, пытаясь избежать участи вкусного завтрака в компании с немцем.
Уверен в той же степени, как когда решил заняться спасением твоей пьяной задницы в сочельник, — и пусть говорит он шутливо, но в его словах нет ни капли колебаний. Последнее, чего он хотел, чтобы волшебница чувствовала себя неуютно. Если, ей, действительно, хочется уйти из-за его не слишком необходимой ей компании этим утром – он не будет настаивать, но если дело в том, что она мешает ему? Пусть хоть поселиться здесь навсегда, ему явно хуже не было бы, особенно, с учётом её талантов к уборке и готовке.
Дожидаясь, пока девушка окажется вновь перед ним, сам Томас дёргается в сторону раковины, и по-быстрому наклонившись к ней, умывает лицо холодной водой, промокнув остатки капель краем футболки.
Если тебе интересно – общий вид десять жаренных беконов из десяти, — невзначай произносит Кёлер, даже наклонившись вперёд, чтобы вздохнуть аромат свежих блюд. Он перехватывает себе на тарелку всего по чуть-чуть, попутно приговаривая что-то о «чувствую себя снова, как в Швеции», и делает первую пробу:
Очень вкусно, — по-хозяйски отмечает мужчина, широко улыбнувшись, кивая головой, мол, накладывай себе и сама по-больше, Але, что ты как в гостях, а сам начинает задумчиво жевать, позволяя своему организму расслабиться впервые после вчерашнего перекуса какими-то сухариками под пиво в баре. Что-что, а еда в любое время суток может сделать кого угодно счастливее; и живее.
Пусть он никогда не думал, что Але была человеком, которому все были должны или делали только то, что она решила будет правильным, всё же, помнил, что это женщина вытащила Бенджамина в магазины ради того, чтобы сделать его вид презентабельным... А вчера она кричала, чтобы он оставил её там, где нашёл, что тоже подразумевает послушание, – то, что он его проигнорировал, уже другое дело.
Точно также он никогда не думал, что за него смогут сказать, сколько терпения он потратил, сил и как много проблем принесла ему Алехандра. Секрет: нисколько. Он, действительно, не ожидал увидеть её с утра, но явно не потому, что таким образом думал о существующих неловкостях, молчании или по какой такой причине Але там решила, что она стала персоной нон гранта. Всё ещё – какой толк был бы вообще возиться с ней, в таком случае?
Эй, — наконец, произносит он, подняв на неё взгляд и застревая вилкой в поджаренном белке яйца, — Не хочу лезть не в своё дело, но ты в порядке? — то и дело бросая на неё взгляд во время завтрака, Томас не мог отделаться от чувства, что нет, тем более, что до сих пор не знал причины существования Алехандры посреди чёртовой Румынии в полном одиночестве. Он знал, кажется, о планах каждого, но как раз таки именно Кабрал ушла из поля его внимания. Быть честным, до вчерашнего дня он и вовсе думал, что она, как и все, покинула границы Бухареста.
Он откладывает вилку в сторону, стоит ей начать говорить, и ещё сонным взглядом пытается найти волшебную палочку, выкинутую из рабочих штанов вчера в ночи, и не желая тратить на это время, всем своим видом показывая, что продолжает слушать, ставит чайник на старую плиту, возвращаясь на своё место.
Не слишком, — честно отвечает волшебник, усмехнувшись, не скрывая невесёлых ноток. Конечно, она говорит обобщенно, как иначе? — Я? — не ожидая перевода «стрелок» в свою сторону, он широко раскрывает глаза, но довольно быстро возвращает себе спокойный вид, отталкиваясь на спинку стула, и несколько раз качаясь из стороны в сторону на его ножках.
Знаешь, нахожусь в стадии поиска приключений. Думал, что проведу Рождество в одиночестве, хотя планировал находиться со своей семьей в это время года, но вчера я увидел в баре бывшую девушку своего друга, которая пыталась умереть в сугробе, и не смог пройти мимо, — он разводит руками, а затем в задумчивости почёсывает бороду, прищуриваясь, — Не знаю, может, мне стоит чуть позже сходить к прорицателям, узнать, что ещё меня ждёт в будущем? — ему была свойственна говорливость не по делу. Кёлер пусть и не был прочь поделиться своими семейными рассказами, приключениями из школьной поры, случаями на работе, но редко когда кому-[float=left]https://funkyimg.com/i/2XMPS.gif[/float]то приходилось слушать о его темной стороне. Стали бы люди смотреть на него по-другому? Несомненно. И чаще всего он знал, что случаи из его жизни добавляли его образу ничто иное, как только жалость. А оно того просто не стоило.
Слушай, — наконец, произносит он серьёзно, сталкивая чайник с плиты и пытаясь сделать чаю, в какой-то момент он опирается локтями об стол, наклоняясь чуть вперёд, — Я слабо знаю вашу историю, тем более, что явно только с одной стороны, и, честно говоря... прошло сколько, две недели? Больше? — он хмыкает, даже делая вид, что ищет взглядом календарь, чтобы убедиться в точном количестве прошедшего времени, — Я понимаю чувства Бена, но что-то я плохо расслышал в его словах попытку узнать о причинах происходящего чуть больше сказанного, при которых он... — Кёлер делает паузу, хмуря брови, только по словам Бенджамина представляя то, что увидел друг, и картина была не из радостных, — Тебя нашёл, — пауза, — В общем, что я хочу сказать. Нет ничего удивительного в том, что меня устраивает твоя компания, – заметь, это ты в своей голове выгнала себя из моей квартире по причине, что меня не устроит увидеть тебя утром, – и могу тебе с точностью сказать, что точно также она устроила бы и Акселя, и даже Мюллера, — он на мгновение хмурит брови, бубня что-то по-немецки, звучно цокнув. Конечно, он никогда не скажет Ноа о том, что его как-то расстроило или обидело его желание провести со своей девушкой Рождество наедине, и всё же, тот, зная своего друга, вполне мог ожидать отказ; потому что и сам Кёлер не хотел бы никому мешать и навязываться, он же не Янссен, чёрт побери, — На случай если ты, конечно, беспокоишься о нашей четверке в целом, а не только обо мне. Нам уже давно всем не пятнадцать. Мне уж точно, — он хмыкает, качнув головой из стороны в сторону, вспоминая себя в пятнадцать. Пусть он редко сталкивался с такой ситуацией, когда его друзья теряли девушек и всем тут же было необходимо перестать с ними общаться, и всё же, скорее всего, тогда бы так и сделал, — И не общаться с человеком только потому, что он перестал встречаться с моим другом – это ли мои проблемы? — задавая ей риторический вопрос, он усмехается громче, вновь бодро беря вилку в свою руку, и накалывая на неё остаток яйца, — Поэтому, я спрошу тебя ещё раз – ты в порядке, или если нет, то я могу чем-то помочь? И предупреждаю заранее – не придумывай в своей голове, что я просто вежливый и добрый парень. Я не у каждого буду это спрашивать, тем более, дважды, — дёрнув бровью, он прямо смотрит на Кабрал. Он всё ещё не настаивает, – да, это он не настаивает, – у людей были свои причины скрывать то, что было в их головах, и он был одним из тех самых, кто с лихвой отшучивался, вместо того, чтобы говорить правду. И всё же... были такие моменты, когда хотелось рассказать, но рядом просто не оказывалось человека, который мог бы спросить тот самый вопрос.

8

О таких как Томас Кёлер говорят: он хороший парень; и Алехандра бы даже не подумала подозревать немца в обратном. Она живое тому доказательство, и ей не надо заглядывать в далёкие тайники мужской души, чтобы не искать в помощи Томаса скрытых мотивов. Он ведь её совсем не знает, и что бы ни говорили о держащихся до рассвета собутыльниках, Кабрал не верит, что люди открываются за третьей пинтой пива, – она становится ещё веселей и ещё громче, и если вы вдруг решили, что её скрытая сущность шумная и праздная, вас ждёт парочка сюрпризов.
И всё же она здесь, в его доме, несмотря на возможный портрет, составленный по истечению нескольких месяцев знакомства, помноженных на события последних недель. Если это не доказательство доброй натуры Кёлера, то что тогда?
Она приходит в себя, но только на несколько коротких мгновений, чтобы выкрикнуть сокрушающееся «почему» и рассмеяться страшной картине, мгновенно всплывающей в воображении. Ей всё ещё неловко и вряд ли станет иначе, даже если мужчина примется сыпать искромётным юмором о третьих конечностях и других интересных частях тела. Алехандра совсем не привыкла, чтобы ей помогали, ещё меньше, чтобы помогали против воли; разве не проще оставить буйных буйствовать? Очередная монетка в копилку человеческих качеств Кёлера, редких в нынешнее время.
Ты удивишься, но в большинстве случаев «просто дают ночлег» только в вытрезвителях, — вздёргивая бровями, на всякий случай замечает Кабрал, однако мужчина не спешит проводить её размашистым жестом к двери, вынуждая прекратить спектакль самобичевания, о котором никто не просил, — Хорошо, — тихо отзывается девушка, — Хорошо, только не надо делать лишние шаги из-за меня! — куда оживлённей возмущается Кабрал, громко вздыхает и, вытаскивая себе тарелку и кружку, шепчет четвёртое «спасибо». И ей даже не стыдно вертеть заезженную пластинку.
Алехандра не сдерживает тёплой улыбки, выслушивая благодарности за вкусную еду, и ради его душевного равновесия не добавляет то, что он и так услышал множество раз, обходясь коротким красноречивым кивком. Довольное лицо Томаса Кёлера ненарочно отправляет ведьму в то время, когда два зеленоглазых мальчишки требовали банановых блинов каждое утро. С тех пор она куда реже бралась за сковородки из заботы, обходясь вынужденными обедами и ужинами самой себе. Видеть чужую радость было куда приятней своего пресного лица, и, сказать по правде, именно сегодня она была рада оказаться с кем-то, кроме отражения в зеркале.
Она подозревала, что вопрос о её вчерашнем выступлении не останется закрытым, и, тем не менее, надеялась, что Томас не станет требовать развернутых объяснений. Она была в порядке! Жива. Здорова. Что ещё нужно было абсолютно незаинтересованному в её благополучии человеку? В конце концов, она бы не обвинила его в безразличии. Алехандра прекрасно понимала, что пропади её существо с лица земли, вряд ли бы жизнь Кёлера пошла под откос, и потому не требовала участливого отношения. И всё равно его получила.
Нет, Министр Магии, — передразнивая мужчину, она подставляет кулачок под подбородок и внимательно ждёт, когда Кёлер примется делать то, что требовал от неё. Или ему чистосердечные признания малознакомым людям давались с особой лёгкостью? Хотя, спроси у неё кто-нибудь, доверяла ли она волшебнику напротив, Кабрал бы без промедлений ответила «да». Но одно дело верить в добрую душу человека, а другое дело выворачивать собственную – последнее ведьма предпочитала делать... никогда и продолжила бы в том же духе, позволь ей обстоятельства.
Думаю, это жирный намёк Вселенной, что в следующий раз – лучше ехать к семье, — хмыкая, чеканит Кабрал, — Это ведь не я... опоздала тебя на поезд? — задерживая дыхание, вдруг дергается девушка, — Иначе, клянусь, я сейчас же вышагну в окно, но прежде донесу тебя на спине до... куда там нам? — к счастью, никому не приходится сводить концы с концами, и Алехандра грузно выдыхает. Пережить вчерашний позор она могла. Пережить чьи-то испорченные праздники – нет.
Будь её воля, она бы и дальше перекидывалась вопросами на вопрос, разбавляя разговор великовозрастными шутками, которые, вопреки возможному впечатлению, которое Алехандра о себе оставляла, девушка переносила с искренней улыбкой. Издержки взросления со старшими братьями и «неженской» профессии – дедовские шутки были единственными шутками, доступными в подобном окружении. Увы, мнение о темах беседы никто у неё не спрашивал. Спрашивали только подробности событий, вынудивших Кабрал искать утешения в снежном сугробе – справедливо, если подумать. Что вовсе не значило, что ей это нравилось.
Не задавай мне страшных вопросов, я перестала следить за числом на календаре лет шесть назад, — пробуя отшутиться в последний раз, отвечает волшебница. Как и стоило ожидать, не помогает. Кажется, с Томасом Кёлером вообще ничего не помогает, и проще лечь пластом под немецкий поезд, чем пытаться убежать от печальной судьбы. Совсем не то, что Алехандра привыкла делать, но её, впрочем-то, опять никто не спрашивает. А стоило бы. Ей бы нашлось, что сказать.
Больше она не перебивает. Даже больше, Алехандра внимательно вслушивается в слова мужчины, изредка отвлекаясь на забавный говор и умиротворяющий тембр. Забавно понимать, что не одна Кабрал говорила с акцентом; она так привыкла слышать чистую британскую речь от Бенджамина, что ненарочно подогнала всю четверку под единственный стандарт. Но мысли о разношёрстности акцентов, пожалуй, последнее, что вертится в её голове.
В порядке ли она? В очередной раз сознание девушки выстраивает чёткую цепочку внешних параметров от работы до здоровья. Конечно. Иначе и быть не может. И всё же она прикусывает язык, не позволяя безликому «в порядке» вылететь ещё раз. Будь она в порядке, никому бы не пришлось нести взвинченный полутруп вчера ночью, а Бенджамин бы не стал свидетелем потопа в гостиной. Будь она в порядке, Томасу бы не пришлось переспрашивать один и тот же вопрос в надежде получить членораздельное объяснение тому, почему он спасал безумную знакомую от ледяной смерти.
Нет, — наконец выдавливает из себя Кабрал, — Нет, ты не можешь ничем помочь, — мягким, тихим голосом продолжает Алехандра, будто заговори она в своей привычной громогласной манере – стены не выдержат, — Не подумай, это не потому что мне твоя помощь не подходит, — негромкий смешок, — Ты... ты правда хочешь это слушать? — вздыхая, она спрашивает в последний раз и больше не собирается. Она могла быть назойливо благодарной и задавать один и тот же вопрос, то ли надеясь, то ли боясь за перемену ответа, но если Томас, действительно, хотел провести свой завтрак так, кто она такая, чтобы лишать немца удовольствия.


I know I'm acting a bit crazy
S T R U N G   O U T ,  A   L I T T L E   B I T   H A Z Y

https://funkyimg.com/i/2YgpW.gif https://funkyimg.com/i/2YgpV.gif
hand over heart, I'm praying, that I'm gonna
[indent]  [indent] make it out alive


Только не смейся, — прожигая мужчину точечным грозным взглядом, предупреждает Кабрал, — Может быть, тебе не уже не пятнадцать, но это не значит, что всем вокруг не пятнадцать, — ковырнув забытый на тарелке завтрак, она поджимает губы и оставляет вилку на столе, — Я получила приглашение на свадьбу... человека, за которого собиралась выйти замуж, — говоря медленней обычного, она дергает уголком губ в улыбку и тут же расслабляет рот, — И нет, я не из этих безумных, которые прячутся в кустах и требуют от своих пассий тело и душу. Если честно, я и не думала, что... что отреагирую на эту новость так, — вздёргивая бровями, театрально ужасается ведьма, — Драматично. Бенджамин просто зашёл в самый неподходящий момент, днём позже – я бы взяла себя в руки, и никому бы не пришлось лицезреть истерику. Но, сейчас, я думаю, что это к лучшему. Я вечно доставала его тем, что не могла заткнуться, таскала везде за собой и не давала вздохнуть лишний раз, — по-доброму хмыкая, она пожимает плечами и смотрит перед собой, — Никто не заслуживает быть с человеком, который с ним только наполовину, Бенджи уж точно, — кивая собственным мыслям, улыбается Алехандра, делает моток головой и меняется в тоне, — На самом деле, бестолковая, старая как мир история. Росли вместе, влюбились тоже вместе, вот только выросли как-то... в разные стороны. Уже почти шесть лет прошло, и я бы уже, наверное, забыла давным-давно, — непроизвольно хватаясь за татуировку на запястье, запинается волшебница, — Я и думала, что забыла, только вот на практике вышло неубедительно. Глупо, да? А ведь я и не хочу ничего возвращать и не стала бы избегать встречи, а всё равно... может быть, знала бы я, что не так сделала... — то замедляясь, то ускоряясь бормочет девушка, — Я толком ни с кем и не встречалась после. Ну, так чтобы, — она дергает бровями, обрывисто кашляет и громко вздыхает, вспоминая лицо Бенджамина, услышавшего её проклятья в гостиной несколько недель назад, — И лучше бы продолжала в том же духе. И дома я шесть лет не была, — смешок, — Да и Рождество, — хмурясь и усмехаясь собственному открытию, оживляется Кабрал, — Праздную с кем-то в первый раз за шесть лет. И всё же... я в порядке, — шлепая ладонями по столу, она вздёргивает нос и возвращается в своё привычное состояние, — Буду. Скоро, — кивая на каждом слове, заканчивает Алехандра.
Она почти готова шлёпнуть его по плечу, посылая к бразильским демонам, – он оказался прав, даже если не преследовал этой цели, ей стало легче. Теперь, произнеся всё вслух, Алехандра как-никогда ярче понимает, что скучает по её жизни шесть лет назад, но этой жизни больше нет, и того человека больше нет. Его корпус, общие черты, однако мальчишка, прыгавший к ней на балкон, чтобы урвать ещё полчаса разговоров ни о чём, остался в том далёком прошлом. И это ни хорошо, и ни плохо. C'est la vie. И пора бы уже Алехандре вспомнить, что последнюю у неё никто не отбирал.
Раз уж на то пошло, — возвращаясь к трапезе, она усаживается по-турецки на стуле и бросает кровожадный взгляд в Кёлера, — А с тобой-то что не так? — осознавая, как это прозвучало, ведьма спешно исправляется, — Я имею в виду, – не хочу хвастать, конечно, но когда много путешествуешь, учишься быстро читать людей, – я думала, что парни вроде тебя женятся одной ногой из школы, покупают загородный семейный дом и растят своих красивых детей, навещая родителей через выходные, — ненавязчивый кашель, — Я только что смертельно ошиблась? — обычно не ошибалась. Так или иначе, она не собиралась страдать публично в гордом одиночестве. Он был должен ей хотя бы йоту своего неудачного прошлого. Хотя бы для того, чтобы Алехандра не чувствовала себя так паршиво.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » meet me back here in a year