luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » you think you know me, but do you really?


you think you know me, but do you really?

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://funkyimg.com/i/2Wtuk.png
of monsters and man – ahay
taylor swift – i know places


you've got me facing the sun but I just need direction

Fionna Walsh & Theodore MacMillan
ноябрь 2026 – январь 2027; Англия.
Попытки Теодора МакМиллана в «Конечно, мы можем не раскрывать наших отношений столько, сколько тебе потребуется!» Спойлер: Он налажал.

2

#NP THE WORKDAY RELEASE - LOVE IN A BOX

Возвращаясь домой после проведенного дня с Фионной и ложась на свою постель, он ещё долго лежал, запрокинув руки себе за голову, впиваясь взглядом в потолок и широко улыбаясь. Он и Фионна встречались – разве в это можно было поверить? Волшебник видел это только в своих снах, а теперь это происходило наяву. Ну и что, что она не хочет ходить с ним за ручку при всех, громко заявляя, что [float=right]https://funkyimg.com/i/2WudT.gif[/float]между ними что-то есть? Он ведь прекрасно понимал причины этому, и был способен подождать! И он даже с улыбкой реагирует на какое-то дурацкое оскорбление Лекс, когда та появляется в его комнате, чтобы позвать на ужин, тем самым вызывая удивление на её лице.
Так и начался секретное романтическое путешествие двух волшебников.
По сути, никто не удивлялся тому, что они часто виделись. В конце концов, Кевин был в школе, Шарлотт укатила в Румынию на длительный стаж, а Джозефина вовсю пыталась покорить вершины модных домов, не говоря про Алексис, которая зависала в больнице св. Мунго на уровне их матери. Поэтому, ответы «Мы ходили с Фи в кино» не вызывали у его родителей никаких вопросов, к тому же, что он не слишком часто оставался у волшебницы, чтобы не привлекать к этому слишком много внимания. При этом, никто не мешал ему схватить Фионну за руку и призвать к готовности, трансгрессировать погулять по побережьям, заповедникам или паркам вдали от шумного Лондона или Бостона. Пусть Великобритания была не самой большой страной, и всё же, в других городах и местах было куда проще переплестись пальцами с человеком, который был ему дорог. Он был готов сутками сидеть на краях утёсов, приминая траву своим весом и поднимать плечи, тем самым, защищая себя от прохладного осеннего ветра, закутывая Фионну всеми доступными способами, избавляя последнюю от простуды. Ему хотелось, забегая на ярмарки недалеко от своей работы, – или далеко, – прикупить ей что-нибудь необычного из еды, останавливая себя на самых удивительных сочетаниях и вкусов. Пусть каждый мужчина знал, что женщины любят цветы, МакМиллан думал о том, что всё это дело можно было чередовать; или он не знал, с какой девушкой и из какой семьи встречался?
Большим плюсом было то, что он был в Англии. Переступая порог школы и широко входя во взрослую жизнь, он уже и представить не мог, что такое возиться с учебниками, готовя домашнее задание для профессоров, и не думать о том, что сейчас юноша мог бы находиться абсолютно в другом месте.
Другое дело, он не подозревал, насколько быстро столкнётся с несколько неуютным чувством от секретных отношений. Теодор никогда не думал, что был бы тем человеком, который не справился бы с такой лёгкой задачей, и, действительно, старался выглядеть ненавязчивым, выбивая из собственной головы назойливость и желания к встречам. В домашней атмосфере они были теми самыми Тео и Фи, чувствовавшие силу над всеми, громко смеющимися от очередной искусственно-созданной драки или краснея, оказываясь на мягкой перине в её спальне. Стоило выйти на улицу, и они превращались в лучших друзей, фактически, в брата и сестру улицы на два дома из их детства.
МакМиллан пожалел о том, что не спросил, сколько времени ей было необходимо. Конечно, вряд ли бы он получил чёткий ответ, и он это прекрасно понимал и, всё же, возможно, надеялся хоть на какие-то рамки, предположения. Скажи она несколько месяцев, полгода, год – это лучше, чем не знать ничего. И не смотря на зудящий в голове вопрос, он не мог его озвучить. И вряд ли смог бы чётко ответить по какой именно причине. Он редко когда сталкивался с ситуациями, в которых не мог объяснить собственное ощущение. Например, почему он боялся? Почему думал, что после него что-то пойдёт не так? И поэтому продолжал молчать. Тем более, что зудеть это стало, как очевидно, не с самого первого дня.
Это проявлялось в мелочах. В еле заметном касании друг друга руками сидя за одним столом, но без возможности сплести пальцы вместе. В шутках семьи, спрашивающих о том, не успел ли появиться у Тео кто-нибудь, когда он работает в новом заповеднике без пяти второй месяц? В невозможности сказать о том, что в кинотеатре он бы хотел сесть рядом с Фионной, а не с краю от троих девушек, отчаянно желающих обсуждать всё по ходу дела. МакМиллан чувствовалась, что каждый такой момент не трогал его по отдельности, но размышляя об этом перед сном, чувствовал, как хмурит брови и нервно вздыхает, не зная, что с этим делать. Смирялся, засыпал, и повторял всё на следующий день. И думал, что прекрасно проживёт так, держа всё в себе! Пока не наступил этот день.
Его матери приходится щёлкнуть пальцами перед ним, чтобы привлечь внимание юноши. Сегодня был один из тех дней, когда из семьи могли воссоединиться в более праздничной, нежели дома, обстановке, надевая красивые платья, костюмы и галстуки, прикалывая к себе гербы дома и здороваясь со всеми нарочито приветливо за руки. У МакМиллана не было проблем с памятью, но он часто радовался тому, что из-за сильных внешних изменений в силу своего возраста, какой-нибудь дедушка или дальний родственник мог не узнать его, утаскивая подальше от ближайшей родни. Поэтому стоя возле своей матери и тёти, он не заметил, как ушёл в собственные мысли, давно потеряв нить разговора. Тем более, что с двумя женщинами это была трудная задача и для него; они давно вышли на особенный уровень общения, где местами понять их могли только они сами.
Милый, ты не видел Фионну? Мы с её мамой как раз обсуждали, что видели прекрасный комод, который чудесно встанет в её спальню, она как раз искала, — он дёргает уголками губ, утвердительно качнув головой. Может быть она и искала какую-либо мебель в свою квартиру, с другой стороны, их матери были способны придумать этот факт и самостоятельно. Так он получал иногда вещи со словами «Тебе же понравилась эта рубашка!», даже если он отреагировал на ещё сто таких же рубашек подряд одинаково.
Не видел, но с радостью найду её для вас, — как раз и не нужно было придумывать повод для того, чтобы отойти от двух дам, — А то мало ли, если мы не отправимся за комодом прямо сейчас, его купит кто-то другой, верно? — не сдерживая издевательской улыбки, он ретируется быстрее, чем женщины понимают что-либо, и медленно двигаясь по залу, юноша засовывает руки в карманы своих брюк, с любопытством оглядываясь на людей, пытаясь выследить светлую макушку.
Он не любил врать. Конечно, Теодора МакМиллана всё ещё было сложно назвать юношей самых честных правил, особенно, если вспоминать любое приключение, в которое он влипал, находясь рядом с близнецами. Однако, в обычных случаях, вся его ложь была во благо. Например, забирая всю вину с Чарли на себя зная, что ему влетит куда меньше, чем светловолосой гриффиндорке или говоря, что Кевин уже давно ушёл к себе, когда на самом деле, прятался в его шкафу, потому что они до сих пор не доиграли в старую настольную игру отца, разложенную на полу. Его ложь редко когда переходила границы. Он был честным работником, не привыкший отнекиваться от собственных ошибок, он был честным сыном, зная, насколько важна в их семье правда. Можно было бы считать, что не рассказывая об их отношениях, он врал всему миру? Врал матери с отцом, врал родителям своей девушки, своим друзьям? Изменилось бы что-то, узнай об этом люди? Теодор внезапно хмурит брови – это был один из тех вопросов, на который у него не было ответа. И если в обычном случае, он шёл в библиотеку, рылся на книжных полках в гостиной или прилеплялся со своим вопросам к тем, кто знал, что он мог сделать сейчас? Вряд ли это те грабли, на которые он бы хотел наступить самостоятельно.
Вот ты где, — ему приходится постараться, чтобы найти волшебницу, и он тут же расплывается в улыбке, увидев перед собой Уолш в полном одиночестве, — Мама сошла с ума. Они хотят в срочном порядке отправиться с тобой в какой-то бутик, в котором ты найдёшь, цитирую, «прекрасный комод для твоей чудесной спальни», — он немного кривит лицом подстраивая свой голос под материнский, а затем смеётся, — Отправили меня на твои поиски, но только скажи, и я могу вернуться, сообщая, что ты уже поехала за ним сама. И место ты тоже знаешь, — пауза, — И мысли читаешь.
Ему хотелось болтать, много и бесконечно, зная, что она не будет останавливать его, закатывая глаза для того, чтобы намеренно напомнить ему, что это не всегда бывает интересно. Ещё в школе он перестал пытаться навязать кому-то собственные истории и интересы, но сделать это с их компанией было довольно трудно, просто потому, что с ними нужно было просто попасть в нужную тему. Или что, он не видел, как начинали блестеть глаза Уолша младшего, стоило только ему начать цитировать запрещенные правила игры в квиддич, или Джозефины, когда МакМиллан умудрялся сообщить о какой-нибудь модной встрече, перевернувшей всю индустрию с ног на голову, и проходила она прямо здесь? Единственная девушка, которой можно было говорить обо всём открыто, не фильтруя, стояла прямо перед ним.
Тео оглядывается по сторонам, с удовольствием понимая, что вряд ли им кто-нибудь помешает в ближайшее время в пустом помещении, и уверено делает шаг ей навстречу.
Ты даже не представляешь, как бы сильно я хотел провести этот вечер с тобой, а не со всей магической Британией в одном месте, — пусть он преувеличивал по поводу размеров встречи, но точно не по поводу своего желания. Лукаво улыбаясь, он осторожно перехватывает её пальцы свой ладонью, а вторую кладя на талию волшебницы, негромко хохотнув, добавляя, — Может я притворюсь, что мне стало плохо, а ты согласишься сопроводить меня отсюда? Или мы всё ещё вполне можем отправиться за комодом, я бы с радостью вызвался дотащить его на своей спине, — продолжая шутить, МакМиллан качает головой, и теряя бдительность, быстро наклоняет к ней голову, оставляя поцелуй в уголку её губ, не слыша голос старшей сестры, сообщающей, что их мать, кажется, сошла с [float=left]https://funkyimg.com/i/2Wudu.gif[/float]ума, и отправила её на его поиски. Потому что следующее, что слышит юноша, это:
Что, чёрт побери, здесь происходит?! — выпуская ладонь своей девушки, и опуская вторую руку, по инерции он делает шаг в сторону от Фионны, однако, продолжает стоять впереди неё, полностью оборачиваясь на темноволосую ведьму. Проклятье. Проклятье. Ему бы хотелось подумать о том, что волшебница обращалась не к ним, а к людям в противоположной стороне, которых заметила, и к которым направляется; но нет, стук её каблуков приближался, и более того, Алекс выглядела как человек, требующих чёртовых ответов.
Лекс, не смей, — успевает вылететь из юноши прежде, чем слышится следующий залп. Он совсем не хотел, он ведь проверил, что никого нет! Кто же знал, что Трэйси МакМиллан не сможет потерпеть и минуты со своим треклятым комодом, отправляя за ними ищейку?!

3

If only we could see the endless string of consequences that result from our smallest actions. But we can’t know better until knowing better is useless.
— John Green, Looking for Alaska


Фионна счастлива, и новое состояние души волшебницы не остаётся незамеченным даже привыкшими видеть её в приподнятых настроениях. Фионна терпелива к ошибками и лени на работе, приветлива с настырными болтливыми сотрудниками и улыбается, занимаясь самыми скучными из бумажных задач. Забегая домой, Фионна то и дело захватывает букет цветов, украсить обеденный стол матери, или ассортимент из пирожных, надеясь порадовать семью сладким завтраком. Никто не спрашивает девушку какой демон в неё вселился; все лишь облегчённо выдыхают, что год спустя после расставания, Фионна Уолш вновь становится самой собой: заботливой, мягкой и полной жизни.
Фионна смеётся себе под нос, прекрасно понимая, насколько семья заблуждается. В её «исцелении» нет заслуги исчезнувшего с горизонта Кафеуса – о нём ведьма не вспоминает вовсе. К тому же Фионна не считает себя исцелённой. Влюблённой – весьма, но никак не вылеченной от хвори, которой Уолш давно уже не болела. И всё же от понимания, что её отношения впервые принадлежат только ей самой, девушка то и дело кривит самодовольную физиономию. Все их чувства, все переживания, все маленькие незначительные моменты, заставляющие расплываться в неуместной улыбке во время рабочих собраний – всё это их и ничьё больше. Посторонние не посмеют бросить едкий комментарий, влезть не в своё дело. Как? Ведь никто не знает, и эта мысль всегда успокаивает Уолш, стоит ей поймать себя на беспочвенных беспокойствах.
Ей нравится не быть в центре внимания, подобно разноцветной рыбке в аквариуме. Впервые до Фионны нет никому дела. Да и что на неё смотреть, если в её жизни не происходит ничего интересного? Даже беспокойная Айлин не спрашивает о предстоящих свиданиях, будто примирившись с идеей, что её дочь не спешит найти свою судьбу, предпочитая одиночество. И, разглядывая разодетых гостей, собравшихся на вечере, Фионна Уолш чувствует себя как никогда свободной. С завидной частотой волшебница выискивает долговязую фигуру кудрявого юноши, дергая уголками губ чуть выше всякий раз, когда Теодор МакМиллан попадает в поле зрения. Ей совсем не нужно хватать его за руки и выставлять напоказ, словно волшебник был отвоёванным трофеем – ей достаточно того, что происходит вдали от шумных праздников.
Фионна задерживает случайное воспоминание последних недель, отвлекаясь от собеседника.
...абсолютное расточительство, я считаю. Вы ведь со мной согласны, Фионна? — затянувшаяся пауза заставляет ведьму обратить внимание на выжидающего мужчину, встрепенуться и улыбнуться шире прежнего.
Прошу прощения, — вздергивая ладонью в жесте витающей в облаках головы, Уолш виновато поджимает губы, — Безусловно, но что вы хотите? Не нам с вами указывать «настоящей» аристократии, что им делать с их деньгами, — наскоро допивая бокал шампанского, девушка учтиво прощается со своим собеседником и спешит спрятаться в стороне от скопления седоволосого контингента, считавшего своей прямой обязанностью убедиться, что мнение наследницы Уолшей не противоречило их собственному.
Фионна умела держать язык за зубами. Пожалуй, мастерству делать глубокий вдох и учтиво кивать у Фионны могли поучиться многие собравшиеся; своими словами девушка владела так хорошо, что соперничавшие стороны жили в полном убеждении её абсолютной поддержки. Нравилось ли ей это? В той же степени, что и глубокомысленные разговоры, не решавшие проблем, а сотрясавшие воздух. Впрочем, на подобных мероприятиях только таким и занимались.
И именно поэтому Уолш предпочла компанию книжной пыли в гостевой библиотеке приглашавшего клана.
Пожалуйста, только не говори мне, что кто-то заметил моё отсутствие и выслал за мной, — сводя брови на переносице, Фионна встречает юношу, разбавляющего её одиночество, тёплой улыбкой. Рядом с Теодором она не беспокоилась за то, что о ней подумают. Впервые в жизни Уолш могла вести себя, как маленькая хнычущая девочка, не желавшая выходить к маминым подружкам, и быть уверенной – её поймут.
Вторя МакМиллану смехом, она отрывается от кресла, на которое опиралась последние несколько минут, и останавливается напротив.
Знаешь, в любой другой день я бы сказала, что они сумасшедшие, но сейчас комод выглядит не такой уж плохой альтернативой, — не без вздоха говорит Фионна, тут же объясняя, — Треверсы приобрели очередную недвижимость, и многих наших «друзей» крайне беспокоит этот факт, — кривляясь, Уолш поджимает губы и вздёргивает бровями так, будто и сама считала, что тратить финансы на летние дома было непозволительно в их положении, — Я ведь очень похожа на дамочку, приходящую в состояние экстаза от слежки за чужими кошельками, — покачивая головой на манер осуждающей бабульки, Фионна встряхивает плечом и, выходя из роли, закатывает глаза, — Подавай карету, я сбегу куда хочешь, — к сожалению, искренней шутке суждено остаться шуткой, и они оба это понимают. По крайней мере, Уолш на это надеется. Она могла позволить себе несколько десятков минут вдали от громкого балагана, но не более. Долг вынуждал ведьму разгуливать от стола к столу, справляясь о здоровье дальних родственников и выслушивая вздохи о том, что незнакомцы помнили её совсем маленькой. Она их определённо не помнила. Только кому это интересно?
Теодор озвучивает её мысли, и девушка непроизвольно тушуется, возвращаясь к их последнему свиданию, произошедшему прошлым вечером. Если бы кто-нибудь спрашивал её мнения, она бы без заминок предпочитала уютные вечера на балконе подобным выходам в свет. Но её не спрашивали, и Фионна продолжала стоически терпеть от начала до конца.
Фионна чувствует прикосновение тёплых пальцев и не придаёт этому большого значения – на этой вечеринке нет безумцев, следящих за отбившихся от толпы из кустов. Фионна замечает ладонь на своей талии и слегка напрягается, представляя насколько быстро им придётся кинуться друг от друга, услышь они посторонний голос за спиной. Но ведь никто не придёт?
Думаю, с болезнью сработает лучше. Сомневаюсь, что нам что-нибудь продадут в такое время, — стараясь ненавязчиво разорвать объятия, Уолш чуть меняется в голосе. Однако Теодор не понимает, а ей совсем не хочется его отталкивать силой. Ей вообще не хочется его отталкивать и, понадеявшись на удачу, Фионна не сопротивляется, когда юноша оставляет поцелуй между губой и щекой. Морща нос, девушка издаёт тихий смешок.
А ещё мы можем сказать, что ты перебрал. Я бы всё отдала, чтобы увидеть лицо твоей матери после такой новости, — она собирается перекинуть руку за шею МакМиллана, но вместо движения навстречу, резко отскакивает на два шага назад. Проходит несколько секунд, прежде чем Фионна Уолш понимает, что именно заставило её броситься прочь от Теодора. Или, лучше сказать, кто.


you don't have to believe me, but the way I see it
https://funkyimg.com/i/2WQFo.gif https://funkyimg.com/i/2WQFp.gif
next time you point a finger, I might have to bend it back
AND BREAK IT, BREAK IT OFF


А тебя-то я забыла спросить, — голос Алексис МакМиллан раздаётся так громко, что впору зажимать уши. Шагом грозящегося смести всё на своём пути бронепоезда молодая ведьма идёт навстречу своей подруге, уже принявшей оборонительную позицию.
Ты можешь не орать? — встречая МакМиллан блоком из скрещенных на груди рук, с преувеличенной усталостью отзывается Фионна.
Могу ли я не орать? Нет, Фи. Не могу! Ты издеваешься? Мой брат? Из всех вариантов ты решила, что мой младший брат – отличная кандидатура, чтобы попрактиковаться перед следующей твоей большой любовью? Ты хоть понимаешь, что этот придурок решит, что у вас всё серьёзно? — размашисто жестикулируя, продолжает кричать Алексис.
Я не собираюсь разговаривать с тобой в таком тоне – раз, — резко отсекает Уолш, — Два – следи за своим языком, — вместо адекватной реакции Фионне прилетает издевательский смешок.
Что здесь происходит? — и на этой ноте смеяться начинает сама Фионна. Конечно, как же без родителей!
О, ничего особенного. Ведь так, Фи? — продолжает изливаться желчью Алексис. На секунду две ведьмы встречаются взглядами. В надежде на наличие здравого смысла у подруги, Уолш дергает головой в отрицании. Кажется, она слишком много сегодня надеется.
Раз уж мы здесь собрались, может быть, ты объяснишь мне почему ты целовалась с моим братом? — под сотрясающие воздух слова Алексис ведьма прикрывает глаза и старается сделать глубокий вдох. Она выше этого. Она не будет кричать и топать ногами, как лесной тролль, в которого обернулась МакМиллан. Она не...
Фионна слышит, как снежный ком из вопросов начинает катиться в её сторону. Что? Целовалась? Алексис шутит? Она уже не может различить чьему голосу принадлежат фразы. Главное, все в сборе и всем крайне интересно послушать как так вышло, что Фионна Уолш не поделилась такой важной деталью своей личной жизни. Пусть спросят себя «почему» ещё раз и посмотрят вокруг – ответы лежат на самой поверхности.
Вы можете прекратить этот балаган? — она рявкает так громко, что старшее поколение застывает на долю секунды – на своём веку им ни разу не приходилось видеть, как Фионна повышает голос с целью сжечь всё живое вокруг себя. Алексис собирается перехватить всеобщее внимание, но ей не позволяют, — Нет, она не врёт. Да, мы встречаемся. Я надеюсь – это поможет всем заткнуться хотя бы до тех пор, пока я вычту себя из этой увлекательной беседы, — прежде чем сорваться с места, она оборачивается к МакМиллану, нервно трясёт головой в отрицании действительности и говорит почти беззвучно, зная, что он разберёт её слова, — Вот этого я и не хотела, — игнорируя любую попытку её остановить, Уолш уверенным шагом прорывается к выходу и, стопорясь, взмахивает ладонью в воздухе, — Что стесняетесь? Продолжайте! — при других обстоятельствах она бы дважды подумала, прежде чем подписывать себе верный приговор на воспитательную беседу о вежливости и контроле собственных эмоциях – увы, сегодня Фионне Уолш глубоко наплевать. Оказываясь снаружи, Уолш быстро вытаскивает палочку и представляет улицу, на которой живёт. Она бы подождала соучастница порушенного мира их семей, но у Теодора МакМиллана, наверняка, проблемы поважней недовольной подружки. Его ждёт вся подноготная Фионны в исполнении криков Алексис, и становиться свидетельницей второго акта Уолш точно не готова.
С поразительной скоростью для человека на каблуках, ведьма взбирается на свой этаж, хлопает входной дверью и только тогда позволяет себе выдохнуть. Кидая туфли по углам, нервным движением Фионна выдергивает шпильки из пучка. Шлёпая ногами по прохладному полу, она доносит себя до кухни и грузно падает на стул. Фионна хотела рассказать им, рассказала бы, но какое значение это имеет теперь?
В идеально мире, Фионна говорила бы с каждым по отдельности. Сначала с родителями – каждый со своими. Затем с Алексис. Она планировала подготовить подругу, выслушавшую много душевных метаний Фионны, прежде чем девушка убедилась в своих чувствах к МакМиллану. Замазать те части, где Уолш не искала ничего серьёзного. Подкорректировать шутки о том, что её новое развлечение – ходить на свидания, как на кастинг на роль её будущей судьбы. Роняя лоб в ладони, девушка громко вздыхает. Она прекрасно понимает, почему МакМиллан визжала, словно её облили керосином и закидали её тлеющими спичками. Но позволить волшебнице отчитывать её личную жизнь? Не сегодня. Не завтра. Никогда.
Звонок дверь отвлекает Фионну от продолжавшейся перебранки в голове ведьмы. Хмурясь, девушка поднимается и неспешно подходит к глазку, молясь, чтобы там не оказалась вся семья, однако её ждёт сюрприз.
Ты чего звонишь? Ключ потерял? — дергая ручку на себя, она пропускает молодого человека внутрь и тут же захлопывает вход, словно в любую секунду за ним появятся МакМилланы и Уолши в полном составе. Встречаясь с Теодором взглядами, она пристально смотрит ему в глаза с пару секунд, резко меняется в лице и, разнимая скрещенные на груди руки, шагает ему навстречу.
Я даже не хочу знать, что ты думаешь, раз у тебя такое лицо. Всё в порядке, — сжимая его в объятьях сильнее, чем планировала, Фионна кладёт ему голову на плечо, — Ведь так? — ища подтверждения, она вновь обращается к нему взглядом, — Прости, что я оставила тебя с ними. Просто... это выше моих сил. Я закончила разговаривать с людьми, пребывающими в истерике, и... — продолжения не следует. Хмурясь, Фионна кладёт ладонь на него щеку, убирает выбившуюся из общего хаоса на голове МакМиллана прядку, возвращает ладонь на исходное положение и вздыхает. Возможно, он решил, что Уолш будет злиться и сорвётся за всех именно на нём, но волнует ведьму совершенно другое, — Что... тебе сказали? — потому что если Алексис МакМиллан поселила хотя бы зерно сомнения, что она здесь за тем, чтобы «попрактиковаться в общении с мужчинами» и «повеселиться без серьёзных намерений», честное слово, Фионна побреет девушку налысо и не пожалеет об этом даже сто лет спустя.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » you think you know me, but do you really?