A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » paused » the stupid, the proud, they blow our houses down


the stupid, the proud, they blow our houses down

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

https://funkyimg.com/i/2UXiH.png
the stupid, the proud, they blow our houses down
Alaister & Merilyn Mackenzie
Ноябрь 2003 года – август 2004 года.

Пускай, похороны завершены, и Рой Маккензи с почестями придан шотландской земле, его семье только предстоит пережить худшее – цепную реакцию, вызванную неожиданной гибелью предводителя клана.

2

Н А Ч А Л О   Н О Я Б Р Я   2 0 0 3   Г О Д А
[indent]В обычное время возвращение домой всегда отзывалось восторженным трепетом в душе волшебника. Он представлял себе одновременно тягучее и едва различимое мгновение, когда ручка входной двери отзывалась родным скрипом, подошва ботинок касалась деревянных половиц в парадном вестибюле и негромкое эхо разбегалось по дальним углам, предупреждая жильцов дома о его прибытии. Набирая побольше воздуха в лёгкие, он звал Мэрилин по имени и, спешно скидывая обувь, пытался добраться до девушки прежде, чем их маленький домашний бес запутается и собьёт Маккензи с ног.
[indent]В этот раз всё было иначе.
[indent]Их встретил Чарльстон в один миг ставший холодным и неприветливым, словно беспокойный дух Братхэйма пересёк океан вместе с тремя Маккензи. Единогласно они решили не оставлять Аделайн в одиночестве хотя бы первое время. Алистэр надеялся, что переоценившая после Англии степень его раздражительности тетушка согласится на временное путешествие вниз по береговой линии, и зря. Волшебник встретился с упрямым намерением разгуливать по опустевшим комнатам с гордо задранным подбородком, и они остались.
[indent]Прямо как в детстве.
[indent]Хотелось бы сказать, что пребывание в Чарльстоне было пропитано ностальгией, но последнее, что Алистэр чувствовал, это приливы знакомых ощущений. У дома словно вырвали сердце. Комнаты, мебель, личные вещи; казалось бы, всё стояло на своих местах, но накрывшая высокие стены пелена тишины искажала привычные картинки, лишая последние яркости красок и теплоты. К ним заходили родственники, доставляли соболезнующие гостинцы, но никто не мог вдохнуть в стены фамильного жилища ту жизнь, которая кипела в нём во времена Роя Маккензи. И в одном Алистэр не сомневался: в своём тревожном состоянии волшебник пребывал далеко не один.
[indent]Получившая в одночасье ту ответственность, о которой никогда не просила, в его глазах Мэрилин справлялась лучше любого, кто мог оказаться на её месте. С каждым днём девушка доказывала – Рой не ошибся, выбрав среднюю дочь себе на замену; и чем больше Остара топала ногами, не многим отличаясь от раскапризничавшегося ребёнка, тем сильнее Алистэр убеждался в объективности своих заключений.
[indent]Он старался дать Мэрилин необходимое время и пространство пережить случившееся. В конце концов, Маккензи и сам переживал утрату Роя так, словно потерял собственного отца, однако там, где большинство отдавались своим эмоциям, волшебник прятал последние в коробку второстепенного, сосредотачиваясь на рациональном аспекте происходившего. Им нужен был план. Теперь, когда семья вернулась на американскую землю, их время на оттягивание важнейших решений подходило к концу. Алистэр надеялся, что последнего хватит на то, чтобы Мэрилин смогла окрепнуть и встать на ноги. Но с каких пор беда приходила без сопровождения?
[indent]— Совы прилетели, — замечая оживление в совятне, Алистэр выскальзывает с кухни, служившей рабочим кабинетом, пока молодые люди оставались в Чарльстоне, и отмахивается от Мэри, продолжая говорить, — Я сейчас заберу письма, не двигайся, — с недавних пор последних было пугающее количество. Дальние родственники, друзья семьи, старые знакомые – многие считали своим долгом отправить пару добрых слов семье Маккензи, и, не сказать, что жест доброй воли ему не нравился, но, предполагая количество «доброжелателей» в массивных стопках открыточной макулатуры, Алистэр спал и видел тот день, когда этот поток прекратится.
[indent]— Открытка, открытка, ещё открытка, — сверкая забранной с порога почтой перед девушкой, он не сдерживает многозначительно поджатых губ и театрально утомлённого взгляда, — Если бы они тратили столько энергии во время дней рождений и праздников, — не добавляя шутки без шутки про денежные вложения, Алистэр продолжает перебирать разномастные конверты, пока не останавливается на одном из последних, непроизвольно хмурясь. Откладывая остальные на журнальный столик, волшебник вертит весточку из Министерства, словно надеясь просветить содержимое и лишить их необходимости заглядывать внутрь.
[indent]Когда-нибудь это должно было случиться. Алистэр ставил на рано, нежели поздно, и удивился, когда конверт с аккуратной печатью не встретил их на обеденном столе сразу по приезде. Со слов Мэрилин – аврорат не собирался отпускать это дело так просто, и подозрения, павшие на ближайшую семью, были более чем ожидаемыми, что вовсе не мешало волшебнику раздражаться о малейшем предположении виновности его девушки. Словно сама смерть Роя Маккензи не была достаточной трагедией, и Вселенная чувствовала зудящую необходимость надавить там, где болело, вынуждая Мэри переживать её последнее путешествие с отцом снова и снова.
[indent]— Может быть, они решили пособолезновать нам вместе с этими ребятами, — поджимая губы, Маккензи падает на диван рядом с ведьмой и вручает письмо ей в руки, усаживаясь так, чтобы иметь возможность разглядеть написанное. Дожидаясь, когда Мэрилин дойдёт до конца, он не сдерживается и шлёпает по колену, кривясь в раздражении и несогласии.
[indent]— Серьёзно? Что ещё они собираются у тебя узнать, что ты уже не сказала? Или аврорат в Англии настолько бесполезен, что не в состоянии передать стенограмму вашего разговора и избавить тебя от повторения одного и того же? — он не помогает. По крайней мере, внутренний голос Маккензи колет его в бок, заставляя сменить курс недовольства на нечто более продуктивное.
[indent]Короткий вздох. Он кладёт ладонь на бедро Мэрилин и, тепло улыбаясь, меняется в интонациях:
[indent]— Ничего нового они не узнают. Мне жаль, что они не могут просто взять и оставить нас в покое. Желательно, занявшись чем-нибудь более продуктивным, — например допросом действительно стоящих подозреваемых, которых, к сожалению, одновременно было много и не было совсем.
[indent]У Роя Маккензи было много друзей и много врагов; и вхожие в первую группу не исключались из другой. Кто угодно мог затаить ненависть к влиятельнейшему в Америке мужчине, и Алистэр подозревал – не долог тот час, когда власти начнут копаться и в его семейной ветке в поисках виновного. Он не слишком беспокоился. Между боговерной матерью и больным отцом, вряд ли у кого-нибудь из них были ресурсы на преступление такого масштаба. Что же до себя? Маккензи бы без промедлений согласился сходить на все встречи со властями, если бы это гарантировало спокойствие его семье. В конечном итоге, болтать было по его части, но отчего-то Министерство не спешило впечатлиться его талантом.

С Е Р Е Д И Н А   Н О Я Б Р Я   2 0 0 3   Г О Д А
[indent]Не прошло и нескольких дней как за приглашением Мэрилин последовало приглашение Аделайн, а затем назначенные встречи на «серьёзный разговор» посыпались, словно ранние подарки на Рождество. Даже Алистэра и прибитого прогрессировавшим изо дня в день проклятьем к койке Блэйка не обделили пропуском на «праздник», что, к сожалению, не отменило необходимости присутствия Мэрилин – первопроходца в длинном списке родственников, спавших и видевших смерть Роя, судя по ходу мысли американского аврората.
[indent]В неизменном порыве помочь там, где Алистэр не мог сделать ничего, он составил целый список того, что следовало и не следовало делать его родным и, в особенности, Мэрилин. Никаких открытых Америк. Всё было до банального просто: не меняться в показаниях, не додумывать то, что стёрлось с момента происшествия, не отвечать на вопросы, которые власти не задавали. Алистэр прекрасно понимал, Мэрилин Маккензи была способна справиться с предстоящим разговором без его постоянного участия, но не мог ничего с собой поделать. Волшебник испытывал трудности с сидением на месте ещё в школьные годы, что уж говорить про ситуацию, где бездействие казалось ему смертельным преступлением. И за неимением полезного занятия, Маккензи думал и думал с раннего утра до поздней ночи.
[indent]Пока перстень Роя Маккензи находился в руках следственной группы, они могли спать спокойно, но в день, когда последний вернётся в семью? Мэрилин была негласной главой клана уже сейчас и от официального статуса её отделяла только церемония. Разве Алистэр мог сидеть, сложа руки, осознавая, какая ответственность готовилась лечь на плечи его девушки? Пускай, его никто не просил, но он чувствовал свою обязанность быть поддержкой, правой рукой, советчиком – называйте, как хотите, – в тяжелый для них период. Он хотел, чтобы Мэрилин знала – она не была одна, их было двое, и те решения, которые ей будет нелегко принять самостоятельно, она всегда могла переложить на вторую пару плечей.
[indent]Алистэру не пришлось думать слишком долго прежде чем лучший способ сказать это ей и всему миру нашёл себя сам.
[indent]— Я в столовой, Мэр! — спасибо радостному лаю Дэви, ему не приходится гадать кто именно перешагнул через порог дома, в который они наконец-то вернулись спустя неделю пребывания в Чарльстоне, — Привет, — запыхавшись, он выскакивает в коридор и останавливается уже напротив волшебницы, — Как дела на работе? — спрашивая на тон ниже, дергает уголками губ волшебник. Он ненавидел задавать этот вопрос и одновременно не мог не. Разумеется, Алистэр знал, что фирме приходилось негладко, но он надеялся что сегодня окажется лучше чем вчера, талдыча одно и то же с промежутком в несколько дней. Он боялся недоглядеть, оказаться недостаточной поддержкой, отчего напоминал себе курицу-наседку, и ему даже не было стыдно.
[indent]— Я знаю, что ты устала, — перехватывая ладони девушки, Маккензи утягивает её внутрь помещения и подводит к лестнице, ведущей на второй этаж, — Поэтому я предлагаю тебе выдохнуть после рабочего дня, оставить МАМС там, где ему место, переодеться и присоединиться ко мне в столовой, — не скрывая хитрой самодовольной ухмылки, тараторит волшебник, — У меня есть для тебя небольшой сюрприз, — и отпуская девушку наверх, Маккензи пропадает в назначенном месте встречи.
[indent]Ему хватает времени, чтобы навести последние штрихи в заставленной свечами и увешанной цветочными украшениями комнате, скрупулёзно выверить сервиз на столе и убедиться, что заколдованные тарелки с едой не остынут и не испортятся до того, как настанет их черёд. Зыркая на ищущую свою букетную жертву Дэви, он ненавязчиво гонит собаку прочь, слышит приближающиеся шаги Мэрилин и застывает посреди комнаты в позе оловянного солдатика.
[indent]— Сюрприз, — Алистэр прикусывает губу, но не справляется с растягивающейся улыбкой. Спешно подбегая к девушке, он берёт её за руку и, начиная говорить, ведёт к накрытому столу, — Я понимаю, что сейчас, возможно, не лучший момент для романтических жестов, но разве худшие моменты – не лучшие моменты? — щурясь, он улыбается почти виноватой улыбкой, — Ты ведь понимаешь, о чём я, — вряд ли, что ничуть не останавливает бронепоезд имени Алистэра Маккензи.
[indent]Отпуская ладонь своей «гостьи», он выдвигает стул и помогает ей устроиться.
[indent]— Сегодня вечером я твой камергер и компания в одном лице, — с заумным видом, Маккензи кивает один раз и выуживает маленькое меню, написанное от руки, — Меню от шеф-повара на этот вечер, — и прежде чем Мэри задастся экзистенциальными вопросами, он бубнит, делясь главным секретом, — Если что, шеф-повар был не я, можешь не бояться отравиться, — смешок, — Я сходил в наш любимый ресторан, — Маккензи прокашливается, хватает оставленную на столе салфетку и, вешая её на руку, входит обратно в роль, — Желает ли мисс что-нибудь на аперитив? Белое, красное, эльфийское? Или, может быть, что-нибудь более... изощрённое? — никто ведь не умирал от неверно смешанного коктейля? Тем более, он был готов стараться до воткнутых в руку кусков стекла от разбитых стаканов. Что угодно, лишь бы увидеть ставшую редкой на лице Мэри улыбку.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » paused » the stupid, the proud, they blow our houses down