A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » blow our houses down


blow our houses down

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://funkyimg.com/i/2UXiH.png
the stupid, the proud, they blow our houses down
Alaister & Merilyn Mackenzie
Ноябрь 2003 года – август 2004 года.

Пускай, похороны завершены, и Рой Маккензи с почестями придан шотландской земле, его семье только предстоит пережить худшее – цепную реакцию, вызванную неожиданной гибелью предводителя клана.

2

Н А Ч А Л О   Н О Я Б Р Я   2 0 0 3   Г О Д А
[indent]В обычное время возвращение домой всегда отзывалось восторженным трепетом в душе волшебника. Он представлял себе одновременно тягучее и едва различимое мгновение, когда ручка входной двери отзывалась родным скрипом, подошва ботинок касалась деревянных половиц в парадном вестибюле и негромкое эхо разбегалось по дальним углам, предупреждая жильцов дома о его прибытии. Набирая побольше воздуха в лёгкие, он звал Мэрилин по имени и, спешно скидывая обувь, пытался добраться до девушки прежде, чем их маленький домашний бес запутается и собьёт Маккензи с ног.
[indent]В этот раз всё было иначе.
[indent]Их встретил Чарльстон в один миг ставший холодным и неприветливым, словно беспокойный дух Братхэйма пересёк океан вместе с тремя Маккензи. Единогласно они решили не оставлять Аделайн в одиночестве хотя бы первое время. Алистэр надеялся, что переоценившая после Англии степень его раздражительности тетушка согласится на временное путешествие вниз по береговой линии, и зря. Волшебник встретился с упрямым намерением разгуливать по опустевшим комнатам с гордо задранным подбородком, и они остались.
[indent]Прямо как в детстве.
[indent]Хотелось бы сказать, что пребывание в Чарльстоне было пропитано ностальгией, но последнее, что Алистэр чувствовал, это приливы знакомых ощущений. У дома словно вырвали сердце. Комнаты, мебель, личные вещи; казалось бы, всё стояло на своих местах, но накрывшая высокие стены пелена тишины искажала привычные картинки, лишая последние яркости красок и теплоты. К ним заходили родственники, доставляли соболезнующие гостинцы, но никто не мог вдохнуть в стены фамильного жилища ту жизнь, которая кипела в нём во времена Роя Маккензи. И в одном Алистэр не сомневался: в своём тревожном состоянии волшебник пребывал далеко не один.
[indent]Получившая в одночасье ту ответственность, о которой никогда не просила, в его глазах Мэрилин справлялась лучше любого, кто мог оказаться на её месте. С каждым днём девушка доказывала – Рой не ошибся, выбрав среднюю дочь себе на замену; и чем больше Остара топала ногами, не многим отличаясь от раскапризничавшегося ребёнка, тем сильнее Алистэр убеждался в объективности своих заключений.
[indent]Он старался дать Мэрилин необходимое время и пространство пережить случившееся. В конце концов, Маккензи и сам переживал утрату Роя так, словно потерял собственного отца, однако там, где большинство отдавались своим эмоциям, волшебник прятал последние в коробку второстепенного, сосредотачиваясь на рациональном аспекте происходившего. Им нужен был план. Теперь, когда семья вернулась на американскую землю, их время на оттягивание важнейших решений подходило к концу. Алистэр надеялся, что последнего хватит на то, чтобы Мэрилин смогла окрепнуть и встать на ноги. Но с каких пор беда приходила без сопровождения?
[indent]— Совы прилетели, — замечая оживление в совятне, Алистэр выскальзывает с кухни, служившей рабочим кабинетом, пока молодые люди оставались в Чарльстоне, и отмахивается от Мэри, продолжая говорить, — Я сейчас заберу письма, не двигайся, — с недавних пор последних было пугающее количество. Дальние родственники, друзья семьи, старые знакомые – многие считали своим долгом отправить пару добрых слов семье Маккензи, и, не сказать, что жест доброй воли ему не нравился, но, предполагая количество «доброжелателей» в массивных стопках открыточной макулатуры, Алистэр спал и видел тот день, когда этот поток прекратится.
[indent]— Открытка, открытка, ещё открытка, — сверкая забранной с порога почтой перед девушкой, он не сдерживает многозначительно поджатых губ и театрально утомлённого взгляда, — Если бы они тратили столько энергии во время дней рождений и праздников, — не добавляя шутки без шутки про денежные вложения, Алистэр продолжает перебирать разномастные конверты, пока не останавливается на одном из последних, непроизвольно хмурясь. Откладывая остальные на журнальный столик, волшебник вертит весточку из Министерства, словно надеясь просветить содержимое и лишить их необходимости заглядывать внутрь.
[indent]Когда-нибудь это должно было случиться. Алистэр ставил на рано, нежели поздно, и удивился, когда конверт с аккуратной печатью не встретил их на обеденном столе сразу по приезде. Со слов Мэрилин – аврорат не собирался отпускать это дело так просто, и подозрения, павшие на ближайшую семью, были более чем ожидаемыми, что вовсе не мешало волшебнику раздражаться о малейшем предположении виновности его девушки. Словно сама смерть Роя Маккензи не была достаточной трагедией, и Вселенная чувствовала зудящую необходимость надавить там, где болело, вынуждая Мэри переживать её последнее путешествие с отцом снова и снова.
[indent]— Может быть, они решили пособолезновать нам вместе с этими ребятами, — поджимая губы, Маккензи падает на диван рядом с ведьмой и вручает письмо ей в руки, усаживаясь так, чтобы иметь возможность разглядеть написанное. Дожидаясь, когда Мэрилин дойдёт до конца, он не сдерживается и шлёпает по колену, кривясь в раздражении и несогласии.
[indent]— Серьёзно? Что ещё они собираются у тебя узнать, что ты уже не сказала? Или аврорат в Англии настолько бесполезен, что не в состоянии передать стенограмму вашего разговора и избавить тебя от повторения одного и того же? — он не помогает. По крайней мере, внутренний голос Маккензи колет его в бок, заставляя сменить курс недовольства на нечто более продуктивное.
[indent]Короткий вздох. Он кладёт ладонь на бедро Мэрилин и, тепло улыбаясь, меняется в интонациях:
[indent]— Ничего нового они не узнают. Мне жаль, что они не могут просто взять и оставить нас в покое. Желательно, занявшись чем-нибудь более продуктивным, — например допросом действительно стоящих подозреваемых, которых, к сожалению, одновременно было много и не было совсем.
[indent]У Роя Маккензи было много друзей и много врагов; и вхожие в первую группу не исключались из другой. Кто угодно мог затаить ненависть к влиятельнейшему в Америке мужчине, и Алистэр подозревал – не долог тот час, когда власти начнут копаться и в его семейной ветке в поисках виновного. Он не слишком беспокоился. Между боговерной матерью и больным отцом, вряд ли у кого-нибудь из них были ресурсы на преступление такого масштаба. Что же до себя? Маккензи бы без промедлений согласился сходить на все встречи со властями, если бы это гарантировало спокойствие его семье. В конечном итоге, болтать было по его части, но отчего-то Министерство не спешило впечатлиться его талантом.

С Е Р Е Д И Н А   Н О Я Б Р Я   2 0 0 3   Г О Д А
[indent]Не прошло и нескольких дней как за приглашением Мэрилин последовало приглашение Аделайн, а затем назначенные встречи на «серьёзный разговор» посыпались, словно ранние подарки на Рождество. Даже Алистэра и прибитого прогрессировавшим изо дня в день проклятьем к койке Блэйка не обделили пропуском на «праздник», что, к сожалению, не отменило необходимости присутствия Мэрилин – первопроходца в длинном списке родственников, спавших и видевших смерть Роя, судя по ходу мысли американского аврората.
[indent]В неизменном порыве помочь там, где Алистэр не мог сделать ничего, он составил целый список того, что следовало и не следовало делать его родным и, в особенности, Мэрилин. Никаких открытых Америк. Всё было до банального просто: не меняться в показаниях, не додумывать то, что стёрлось с момента происшествия, не отвечать на вопросы, которые власти не задавали. Алистэр прекрасно понимал, Мэрилин Маккензи была способна справиться с предстоящим разговором без его постоянного участия, но не мог ничего с собой поделать. Волшебник испытывал трудности с сидением на месте ещё в школьные годы, что уж говорить про ситуацию, где бездействие казалось ему смертельным преступлением. И за неимением полезного занятия, Маккензи думал и думал с раннего утра до поздней ночи.
[indent]Пока перстень Роя Маккензи находился в руках следственной группы, они могли спать спокойно, но в день, когда последний вернётся в семью? Мэрилин была негласной главой клана уже сейчас и от официального статуса её отделяла только церемония. Разве Алистэр мог сидеть, сложа руки, осознавая, какая ответственность готовилась лечь на плечи его девушки? Пускай, его никто не просил, но он чувствовал свою обязанность быть поддержкой, правой рукой, советчиком – называйте, как хотите, – в тяжелый для них период. Он хотел, чтобы Мэрилин знала – она не была одна, их было двое, и те решения, которые ей будет нелегко принять самостоятельно, она всегда могла переложить на вторую пару плечей.
[indent]Алистэру не пришлось думать слишком долго прежде чем лучший способ сказать это ей и всему миру нашёл себя сам.
[indent]— Я в столовой, Мэр! — спасибо радостному лаю Дэви, ему не приходится гадать кто именно перешагнул через порог дома, в который они наконец-то вернулись спустя неделю пребывания в Чарльстоне, — Привет, — запыхавшись, он выскакивает в коридор и останавливается уже напротив волшебницы, — Как дела на работе? — спрашивая на тон ниже, дергает уголками губ волшебник. Он ненавидел задавать этот вопрос и одновременно не мог не. Разумеется, Алистэр знал, что фирме приходилось негладко, но он надеялся что сегодня окажется лучше чем вчера, талдыча одно и то же с промежутком в несколько дней. Он боялся недоглядеть, оказаться недостаточной поддержкой, отчего напоминал себе курицу-наседку, и ему даже не было стыдно.
[indent]— Я знаю, что ты устала, — перехватывая ладони девушки, Маккензи утягивает её внутрь помещения и подводит к лестнице, ведущей на второй этаж, — Поэтому я предлагаю тебе выдохнуть после рабочего дня, оставить МАМС там, где ему место, переодеться и присоединиться ко мне в столовой, — не скрывая хитрой самодовольной ухмылки, тараторит волшебник, — У меня есть для тебя небольшой сюрприз, — и отпуская девушку наверх, Маккензи пропадает в назначенном месте встречи.
[indent]Ему хватает времени, чтобы навести последние штрихи в заставленной свечами и увешанной цветочными украшениями комнате, скрупулёзно выверить сервиз на столе и убедиться, что заколдованные тарелки с едой не остынут и не испортятся до того, как настанет их черёд. Зыркая на ищущую свою букетную жертву Дэви, он ненавязчиво гонит собаку прочь, слышит приближающиеся шаги Мэрилин и застывает посреди комнаты в позе оловянного солдатика.
[indent]— Сюрприз, — Алистэр прикусывает губу, но не справляется с растягивающейся улыбкой. Спешно подбегая к девушке, он берёт её за руку и, начиная говорить, ведёт к накрытому столу, — Я понимаю, что сейчас, возможно, не лучший момент для романтических жестов, но разве худшие моменты – не лучшие моменты? — щурясь, он улыбается почти виноватой улыбкой, — Ты ведь понимаешь, о чём я, — вряд ли, что ничуть не останавливает бронепоезд имени Алистэра Маккензи.
[indent]Отпуская ладонь своей «гостьи», он выдвигает стул и помогает ей устроиться.
[indent]— Сегодня вечером я твой камергер и компания в одном лице, — с заумным видом, Маккензи кивает один раз и выуживает маленькое меню, написанное от руки, — Меню от шеф-повара на этот вечер, — и прежде чем Мэри задастся экзистенциальными вопросами, он бубнит, делясь главным секретом, — Если что, шеф-повар был не я, можешь не бояться отравиться, — смешок, — Я сходил в наш любимый ресторан, — Маккензи прокашливается, хватает оставленную на столе салфетку и, вешая её на руку, входит обратно в роль, — Желает ли мисс что-нибудь на аперитив? Белое, красное, эльфийское? Или, может быть, что-нибудь более... изощрённое? — никто ведь не умирал от неверно смешанного коктейля? Тем более, он был готов стараться до воткнутых в руку кусков стекла от разбитых стаканов. Что угодно, лишь бы увидеть ставшую редкой на лице Мэри улыбку.

3

IN MY HOUSE THE SILENCE RANG SO LOUD
under doorways, through the hallway down
waiting for the secret to grow out


[indent]Без пары дней месяц – столько времени понадобилось Маккензи для того, чтобы, наконец, оставить позади себя шотландскую землю, в последнюю поездку, принёсшую больше неприятностей, чем обычно. Ой, смерть главы клана и его похороны, дележка имущества, ссора членов семьи: называть это «неприятностями» мог либо слепой, либо безумный. В прочем, Мэрлиин Маккензи была уже на той стадии, чтобы называть себя последним. Как минимум, аврорату было бы намного проще, признайся она в сумасшествии, верно? Ведь зачем выяснять, кто был по настоящему виноват в гибели Роя – скинь на его родную дочь, и дело с концом.
[indent]И всё же, Мэри сложно злиться. Вся её эмоциональность была иссушена никому ненужными спорами, и Остара не сделала их возвращение проще, смотря на семью волком, а то и вовсе не появляясь у всех на виду. А ведь всё, что было нужно, это понять – никто не пытался отобрать у неё неотбираемое. Мэрилин всегда смотрела на свою старшую сестру с белой завистью, видя как той легко давалось изобретательство, когда же та смогла совместить это с руководящей должностью? Только больной и отберёт у Тары шотландский филиал.
[indent]Постойте-ка. Мэрилин невесело усмехается своим мыслям, а затем негромко выдыхает, откладывая на тумбочку очередную принесенную стопку бумаг с работы. Теперь, когда Роя не было в живых, на неё свалился невероятный объем работы, и если за что-то и стоило отдавать дань старшему Маккензи, так за то, что он вовремя подготовил её основным столпам мира бизнеса. Жаль, правда, что речь шла совсем не о Силе, Знании и Самоконтроле.
[indent]— Спасибо, — отвлекаясь от своих звездных мыслей, совсем тихо звучит голос Мэри в спину волшебнику. Не проходило ни дня, как она думала о присутствии Алистэра рядом с ней или оказанную ей и её матери поддержку в Чарльстоне. Временами он озвучивал желание прежде, чем то возникнет в голове девушки, попутно решая тысячу проблем на ходу. Несмотря на разделённые пополам обязанности, Мэри чувствовала, как Эл старался ухватить больший кусок из желания протянутой руки помощи, и как можно было не растрогаться от этого, особенно представляя, что было бы в случае её одинокого существования?
[indent]Жить в Чарльстоне, несмотря на проведённые здесь годы, теперь было непривычно, а с отсутствием отца поблизости – ещё и с ощущением нехватки привычного устоя жизни. Она скучала. По тому, как находила папу в его кабинете, дожидаясь, пока тот позовёт её посидеть рядом, рассказывая истории из своего юношества, а в итоге, так и засыпала на его кушетке под неяркий свет на столе. По совместным завтракам, после которых, рука об руку, они отправлялись в офис фирмы и она чувствовала себя важной, идя рядом с ним, надеясь, что он видел в ней не только свою дочь, но и воспринимал как равную себе. Было ещё так много деталей, вкраплений в этом месте, которое исторически было с ним связано. Чувствуя, как начинает тонуть в воспоминаниях, несмотря на наказ Алистэра не двигаться, она дёргается с дивана, чтобы отвлечься на приготовление чая.
[indent]Возвращается она на место уже с подносом и двумя чашками на нём, и поджимая под себя ноги, дожидается возвращения Эла с новостями.
[indent]В последнее время совы носили одно и тоже, поэтому, она не удивляется появлению волшебника со стопкой очередной порции соболезнований, лишь негромко хмыкая на его слова. В таком случае, у них всегда было бы чем топить камин. 
[indent]— Не удивительно, учитывая, скольких мы не смогли позвать из-за похорон в Шотландии, — можно было всегда говорить о том, что кто хотел – он бы приехал, и отчасти, Мэрилин была на этой стороне правды. С другой стороны, прекрасно понимала, по какой причине кто-то решил обойтись простой открыткой. А учитывая, что изначально ратовала за проведение церемонии в Америке, не могла не думать, что виной всему было другое место, — Я сделала тебе чай, — кивая головой в сторону кружки, она и сама подхватывает свою, делая короткий глоток, а замечая нахмурившийся взгляд Эла, спрашивает, — Что там? — не ответь он сразу, пришлось бы шутить о неожиданно решивших нагрянуть родственниках, задницы которых [float=right]https://funkyimg.com/i/37hvs.gif[/float]пришлось бы отстреливать – простое «нет» вряд ли бы кто понял так легко.
[indent]Правда, фамилии кого-то из членов семьи она не увидела, а вот аккуратный почерк работников из Магического Конгресса – очень даже, — Это было бы более кстати, — она знает, что там. Маккензи не церемонясь, распечатывает конверт, и выуживая письмо, выставляет его так, чтобы и Алистэру было удобно его прочитать.
[indent]Бегая по строкам, она всё равно не может удивиться их упорству. Мэрилин подозревала, что подходы в разных авроратах были разные, но что нового волшебница расскажет, чего не было сказано в Британии? От мысли повтора истории вслух, под вопросы специалистов по борьбе с тёмными магами, она хмурит брови, замечая, как письмо перед глазами начинает подрагивать. Что, если она не справится? Или как раз таки, уже не справилась, и поэтому МАКУСа решило направить её на повторное слушание из-за подозрений у авроров Британии? В конце концов, даже Джонсон сказала, что она стоит на учёте первая!
[indent]— Наверное, у них возникли дополнительные вопросы... — опуская бумагу, растеряно произносит Маккензи, неуверенно посмотрев на Алистэра. В нём не было сомнения, что это была ошибка, а чем больше Мэрилин думала, чем больше верила в собственную правду. Смотря на молодого человека, но сквозь него, девушка делает несколько вздохов, пытаясь успокоиться.
[indent]— Что-то мне подсказывает, что череда походов в МАКУСа только начинается, и я буду приятно удивлена, если окажусь единственной, кого они вызовут, — прикусывая губу, Мэри откладывает письмо в сторону, зная, что ещё не раз вернется к нему. Маккензи, еле слышно стукнув стеклом по металлу, осторожно ёрзает на диване, чтобы примоститься к боку волшебника, опуская голову на его плечо,— Ничего, я справлюсь, — ведьма прикрывает глаза, обвивая его руку своей, добавляя тише, — Постараюсь.
[indent]К тому же, разве у неё был выбор?


W  E   A  R  E   H  O  M  E
I feel warm again, I'm reborn again
I am warm inside, for a little while
. . . I am fine . . .


[indent]На Фрипп Айленде всё стало лучше. Недостаточно, чтобы выкинуть из головы все насущные проблемы, но откидывать прожитый позади рабочий день, без напоминаний об отце на каждом шагу, как это было в Чарльстоне, было проще. Мэрилин чувствовала свою вину за то, что оставила матушку в одиночестве, но прекрасно понимала – это был выбор Аделайн. В конце концов, упёртости этой семье было не занимать, и если волшебница решила продолжать своё гордое существование в Чарльстоне, так тому и быть. Молодая пара же, напротив, жить там до бесконечности не могла.
[indent]Тем более, видится реже члены семьи не стали, имея привычку держаться друг за друга, особенно, когда речь шла про тяжелый для всех период. Ей было страшно, и каждый раз до заметной дрожи. Однако, Маккензи не так сильно переживала за себя, как за мать, родителей Эла и самого волшебника, как когда их вызвали на беседу в аврорат. Отчасти, МАКУСе можно было отдать свою дань благодарности: от бесконечного повтора одних и тех же фактов, на языке Мэри появилась ощутимая мозоль, но дух её окреп, и воспоминания врезались в память не остриём ножа, а его тупой частью.
[indent]Две недели прошёл как один день, и во всём это была своя константа.
[indent]Горящий свет из окон добивается от Мэрилин усталой улыбки. Теперь на работе она стала задерживаться дольше, и корила себя за то, что не поспевала делать домашние дела, как прежде. Конечно, никто не отменял помощь Тоби, но Маккензи считала, что хорошая хозяйка должна была справляться без помощи эльфов. Она ни в коем случае не стала бы преуменьшать способности Алистэра к готовке, но ненавязчиво предпочитала забирать у него любые возможности взять в руки нож и настругать лук в салат. И то, неизвестно, что лучше – его попытки сделать себе хоть что-либо или напрочь забыть о, и без того, пустом желудке. Ведьма ловит себя на желании вернуть своё прежнее расписание, мысленно обещая, что с завтрашнего дня обязательно постарается вставать из-за рабочего стола вовремя, а не в попытках успеть всё и сразу.
[indent]— Дэви, спокойнее, солнышко, — услышать цокот маленьких когтистых лап она смогла не открывая дверь, а когда смогла просунуться в щель, лишь наскоро наклонилась к шишуге, погладив ту по голове, приговаривая: «Ну привет, привет.» Не успевая задрать голову, чтобы выкрикнуть Алистэра, Маккензи улыбается от его появления в коридоре, говоря:
[indent]— Никакого звонка не надо, — усмехнувшись, Мэри стягивает с себя пальто и вешая то на крючок, — Привет, — отвечает ему ведьма, дотрагиваясь между ответами к его щеке губами, быстро смазывая след от помады пальцами, — Ну, ты знаешь, — размыто произносит светловолосая, — Сегодня хотя бы без макулатуры. На начало следующей недели, наконец, запланировала большое собрание по предварительным итогам года, — она хмурит брови, на секунду остановившись, так и зависнув на месте на пару секунд, но затем тряхнув копной волос, добавляет, — И без того выбились из графика.
[indent]Любить разговоры о работе она перестала с момента перевода из инженерного департамента. Зачастую, всё сводилось к одному и тому же, и вместо вдохновленных монологов про конструкции и их улучшения, ей досталось общение с людьми. Пожалуй, чем она могла удивить Алистэра, жизнь которого, в принципе, сводилась к этому и не в рабочей обстановке? Сейчас же всё стало в разы хуже. Интереснее – это факт, – если откидывать крутящиеся вокруг смерти отца темы разговоров, – но сложнее, и у неё было крайне мало времени для того, чтобы пойти в течение, [float=left]https://funkyimg.com/i/37hvM.gif[/float]что неумолимо сбивало с ног.
[indent]— Сюрпиз? — отмахиваясь на слова об усталости – когда она не была? Это становилось нормой! Мэри раскрывает глаза с удивлением, до этого момента не осознав, что всё это время её вели в сторону второго этажа, и уже заглянуть в столовую, без попытки вернуться назад – кто же ей это даст сделать – у неё не получится. Хитрое выражение лица Маккензи лишь подстёгивает её поторопиться наверх, — Уже оставила, пусть идут к чёрту, — она негромко хрюкает себе под нос, кидая уходящее за ней вслед:
[indent]— Ладно, я сейчас!
[indent]И как? Как он умудрялся находить для неё время и силы? Алистэр и без того делал невероятно много, совмещая со своей работой переживания и за Мэри, и попытку помочь семье хотя бы со стороны. Чего только стоили написанные для них факты того, о чём они могли говорить, а о чём – нет. Она чувствовала, как временами день, события в нём, начинали трещать по швам; и всегда рядом оказывался Эл, умело стягивая расходящиеся нити обратно, завязывая аккуратный бантик. Она не преувеличивала – Мэри бы не справилась без него.
[indent]Давно бы опустила руки.
[indent]Ненадолго оставаясь наедине с собой, она следует указаниям своего молодого человека. На смену рабочему пиджаку с брюкам приходит домашнее платье и мягкий свитер, Мэрилин смывает усталость и тяжесть прохладной водой, распуская заколотые на время работы волосы, и дёрнув уголками губ собственному отражению, представляя, что опять напридумывал волшебник, сию секунду решает помочь воображению без домысливания. Она останавливается на лестнице, прислушиваясь, замечая заворачивающие за угол хвостики шишуги, а затем делает несколько смелых шагов в столовую, и тут же замирает.
[indent]— Это что за чудесный сон! — на выдохе произносит Маккензи, не сдерживая широкой улыбки, мгновенно вспыхивающей на лице. Только сейчас она понимает, что всё это время в воздухе витал смешанный запах свежих цветов и  ароматических свечей; и это волшебница старается не думать о том, что вряд ли встреча в столовой была случайной. В уголках её глаз появляются еле заметные морщинки и нежно она смотрит на торопливо подскакивающего к ней Алистэра, на ходу пытающегося объяснить ей свою мысль, — Эй. Конечно я понимаю, — мотнув головой, она сжимает его руку под своими пальцами сильнее, — И скажу больше – это то, о чём я даже не могла мечтать. Милый, тут очень красиво, — договаривает Мэри, послушно присаживаясь за стол.
[indent]Когда он успел? Как скрыл всё от неё! Ответ лежал на поверхности – Мэрилин настолько расфокусировалась на тему их маленькой семьи, пустив всё на автопилот, что не нужно было долго гадать, по какой причине подготовка выскользнула у неё из под глаз. В обычное время ей всё равно не удавалось никогда схватить Эла за хвост с его сюрпризами, что уж говорить о сегодняшнем дне. Продолжая оглядываться по сторонам, стараясь захватить как можно больше взглядом, она поворачивает голову к волшебнику тут же, как тот подаёт голос.
[indent]— Я что, счастливица? — бодро говорит Маккензи, а затем с любопытством утыкается глазами в протянутую ей карточку, — Святой Салэм, ты сам? — даже нет сомнений, что сам оформлял, — А... — Мэри кивает, сжимая губы вместе, кривя их в лукавую улыбку, получая свой ответ. Честное слово, если бы в сегодняшнее меню входили бы блюда приготовленные Алистэром – она бы и слова не сказала. Просто хотела спросить ради интереса!
[indent]— Бокал хереса? — лукаво она тянет уголки губ с хитрым прищуром, — Не поверишь, думала об этом весь день, — она взмахивает рукой на окружение, явно давая понять, что об этом она могла только мечтать, — Главное, следи за мной, а то мы знаем, чем это может закончится... или, пожалуйста, присоединяйся! — шутливо подмечает волшебница, заканчивая с воодушевлением – и долей мольбы в своём голосе.
[indent]Сидеть на месте так просто не получается. Пусть занятая выбором блюда из меню, она всё равно умудряется несколько раз с особым вдохновением отметить и аккуратно собранные цветочные украшения, и подобранные скатерти с сервизом в цвет, букеты с любимыми бутонами и поблёскивающие огни. На фоне волшебника Маккензи чувствовала себя сухой и приземлённой, и ей многим труднее давалась попытки создать романтическую атмосферу. То ли дело Алистэр, существующий в этом, словно келпи в воде. Ей хотелось думать, что до сих пор они балансировали; а ещё молилась, чтобы чаша весов не перевалила в её сторону, и она утянула бы их на дно черствости.
[indent]Когда Маккензи оказывается в близком расстоянии, Маккензи в попытках отблагодарить его за происходящее не только словом и вдохновлённым взглядом, успевает перехватить его ладошку своей, а пальцами второй осторожно притянуть того за ткань рубашки поближе, и приподнявшись на стуле, аккуратно целует его в губы. Сейчас – как танцор, а сядет напротив, и вовсе будет его не поймать!
[indent]— Если ты думаешь, что я не спрошу, то ты сильно ошибаешься, — негромко начинает волшебница, с прищуром взглянув на мага, — Какой повод? Мы что-то празднуем? Я ведь... не забыла ни о какой годовщине? — светловолосая пытается заглушить волнительный окрас в голосе и на своём лице, но у неё с детства была проблема написанного всего на лбу, и она быстро смиряется. Надежда на прямой ответ умирала последней.
[indent]Маккензи чувствует, как рабочий тремор, встречи с авроратом и вечное пркручивание в голове мыслей об одном и том же, неожиданно, отходит на задний план, переставая зудеть мерзким напоминанием. Её глаза всего на мгновение раскрываются шире, прежде, чем она усмехается своим мыслям; Алистэру всегда удавалось закружить её в танце подальше от всех переживаний, давая возможность вздохнуть.
[indent]Почувствовать себя настоящей и любимой.

4

[indent]Видел бы его сейчас собственный отец. К счастью, Алистэр уже давно не строит свою жизнь наперекор желаниям Блэйка, и, тем не менее, не может избавиться от едва различимого эхо подсознания. Для полноты картины Маккензи осталось только бросить «Нью-Йоркский призрак», найдя своё место в семейном бизнесе, чтобы исполнить все родительские мечты. Впрочем, с недавних пор даже работа в «МАМС» не вызывает в волшебнике волну отторжения. Не это ли явный знак, что Алистэр Маккензи больше не мятежный подросток, а человек, заслуживший зваться мужчиной не только за цифру в документах.
[indent]По крайней мере, так он себя чувствует последние недели.
[indent]Чувство Алистэра вовсе не похоже на горделивый позыв выпятить грудь. Ни гордости, ни амбиций в Маккензи нет; это скорее похоже на молчаливое смирение, на неожиданную ясность, доселе волшебнику недоступную. Вставая по утрам, он больше не мечется от возможности к возможности, стараясь охватить целый мир размахом собственных рук. Теперь он смотрит на своё положение хладнокровно, различая, что действительно важно, а что второстепенно. Если Мэрилин попросит, он станет второй опорой там, где ей потребуется, и уж точно не сорвется на другой конец света, потому что ведьме нужно знакомое лицо в коридорах семейных фабрик.
[indent]Ему давно пора было начать видеть их единым механизмом, а не отдельными личностями, пытающимися угнаться за своими мечтами – каждый по-отдельности. Сейчас, уж точно.
[indent]— Это хорошо. Это очень хорошо, потому что в таком случае, этот аттракцион только начинается, — оживлённо жестикулируя, Маккензи принимается суетиться с последними штрихами, то и дело бросая короткие взгляды на девушку через плечо.
[indent]Наверное, хорошо, что его подвижность – привычное зрелище. Есть шанс, что Мэрилин не обратит внимание на повышенную нервозность, изредка вываливающуюся наружу тихими вздохами и резкими движениями. Несмотря на то, что его план продуман настолько безупречно, насколько это возможно, Алистэр не исключает вероятности того, что всё пойдёт совсем не так, как он ожидал. Со смерти Роя волшебнику вовсе кажется, словно они все стоят на тонком льду, готовом треснуть, сделай кто-нибудь лишнее движение; и то, что он может оказаться тем самым кем-нибудь, Алистэр совсем не исключает.
[indent]— Нет, — он смотрит на Мэри почти испуганно, на секунду представив, как лицо девушки мрачнеет, разочаровываясь в степени усилий; честное слово, он бы с удовольствием приготовил ей целый шведский стол, не создай его Вселенная самым безруким и опасным поваром, которому доводилось ходить по земле, — Я бы очень хотел, но я слишком тебя люблю, чтобы так издеваться, — глубоко вдыхая, Маккензи распахивает глаза пошире и замирает до тех пор, пока не исключает расстройство на лице своей девушки.
[indent]Может быть, когда-нибудь он разорится на кулинарные курсы, если найдёт того сорви-голову, согласного учить потерянный случай. Если это позволит ему готовить яичницу, не измазав всю кухню в скорлупе и брызгах, то это будет стоить потраченных денег и времени.
[indent]Повинуясь пожеланию Мэри, он моментально подхватывает два бокала и, потоптавшись перед баром на колёсиках,  выуживает оттуда искомую бутылку.
[indent]— Значит, херес, — зыркая в сторону ведьмы с хитрым прищуром, Маккензи затихает на несколько мгновений, чтобы не превратить передвижной столик в алкогольное море, — Смотри, глядишь, скоро совсем освоишься в роли начальницы, начнёшь курить сигары и, — Алистэр прикусывает свой язык, решая не шутить про весьма реальные измены Роя, — наконец-то ходить на деловые ужины в «Юнион», — дергая бровью, хмыкает волшебник.
[indent]Пожалуй, самой большой тайной для него до сих пор было решение Роя Маккеннзи толкнуть дочь в направлении, которое противоречило всему, что нравилось самой Мэри. Одно дело – готовить её перенять борозды управления компанией, другое – кидать в социальный котёл, в котором девушка чувствовала себя русалкой без хвоста. Не подумайте, Маккензи не сомневался, что при малейшем желании, она могла справиться даже с самой ненавистной частью управленческих обязанностей, но почему Рой не подыскал ей подходящую помощь, так и не понял.
[indent]Вспоминая события осени нулевых, Маккензи моментально загорается широкой улыбкой и негромко хмыкает. Хотелось бы ему спросить у Роя насколько неправдоподобно выглядели его попытки найти не терявшийся кошелёк в гостиной Чарльстона, да только больше не спросит. Стараясь не выдать застающей врасплох мысли, он суетится чуть сильней обычного, опуская первое блюдце с закуской перед Мэри и присаживаясь напротив. В то время, как большая часть семьи уже отошла от первичного шока потери, последняя, кажется, только-только начала подбираться к Алистэру, отзываясь неприятным стягивающим ощущением в солнечном сплетении всякий раз, когда кому-нибудь приходило в голову вспомнить о мужчине вслух. Чем больше волшебник слышал памятных анекдотов и историй о Рое, тем очевидней ему виделось черное выжженное пятно в центре полотна их семьи. Он не подавал виду, но всё сильней замечал, что просто «пережить» это с закрытыми глазами вряд ли получится.
[indent]— Вот, чего этой семье не хватает... — поднимая бокал в воздух, Маккензи неодобрительно морщится и останавливается на половине фразы, резко мотнув головой, — Знаешь, может быть, этого как раз и не хватает! Двух пьяных Маккензи, пытающихся вломиться в фабрику с их же фамилией на дверях, — это хотя бы переключило внимание прессы с зашедшего в тупик расследования на что-нибудь менее эмоционально-важное для всей семьи, — Клянусь. Никаких выходок. Я привяжу нас к этому столу, пока не протрезвеем, если потребуется, — стараясь выглядеть как можно более серьёзным, замолкает Алистэр.
[indent]Впрочем, в нынешнем состоянии, он не удивится, если и такую выходку раздуют до размеров нарочной попытки подорвать честь доброго имени Маккензи. Он даже готов ставить ставки на ту, что окажется первой в списке обвинителей; с октября с той стороны земного шара ожидать можно было только этого.
[indent]Ложащаяся поверх его руки ладонь Мэрилин прерывает стремящуюся далеко за пределы столовой мысль Маккензи. Виноватая улыбка пропадает с лица Алистэра так же скоро, как девушка целует его, ненарочно приводя волшебника в чувства. Они собрались здесь далеко не затем, чтобы ломать голову над волчьим оскалом Остары и ещё свежей раной, оставленной гибелью Роя. Он ведь сам хотел устроить им вечер без внешнего шума и, пускай, преуспел по всем внешним параметрам, голова Маккензи то и дело подводила его. Хотя, наверное, не одни его мысли блуждали в мрачные уголки, несмотря на все попытки держать их в узде; Мэрилин держалась молодцом с самого начала. Глупо думать, словно ведьма не видела отцовское лицо сотню раз на дню, хотела она этого или нет.
[indent]— Погоди-погоди, — смеясь ей в лицо, ухмыляется молодой человек, — Полегче на виражах, мисс. Я настаиваю, чтобы мы досидели здесь до конца этого ужина! Оно того стоит. Я... надеюсь, — потому что если она схватит его за рубашку ещё раз, он точно забудет о том, что не ел с обеда.
[indent]Откидываясь обратно на стул, Алистэр не удерживается от кошачьей хитрой улыбки. Он не сомневался, что его девушка судорожно искала причину происходящего с той секунды, как была отправлена в спальню приводить себя в порядок, и он, как уважающий себя мучитель, явно не собирался раскрывать свои карты с первой же попытки узнать.
[indent]— Даже... не знаю, — делая размеренный вдох, волшебник подаётся вперед и опирается локтями в стол, поддерживая свой подбородок кулаками, — Ты ничего не забыла, Мэрилин? — его голос звучит заговорщически, пока Алистэр прожигает лицо ведьмы прищуренными глазами и путает её задумчивым видом.
[indent]Выдерживая паузу, чтобы довести Мэри до точки кипения, он громко хмыкает и откидывается на спинку стула, качая головой. Он бы с удовольствием продолжил эту пытку, но побоялся, что это повлияет на финальный результат сегодняшней авантюры. А оно того явно не стоит.
[indent]— Если тебе так больше нравится, ты мы... празднуем себя. В особенности, тебя. Потому что ты заслужила выдохнуть. Ты заслужила вечер, который только о тебе. На самом деле, я считаю, что ты заслужила все вечера на свете, но у Вселенной какие-то проблемы с тем, чтобы услышать голос разума, — поджимая губы, Маккензи активно жестикулирует в сторону голоса разума в виде своей персоны, — Так что пока она одумывается, пришлось согласиться на один, — дергая плечами, болтает волшебник и, меняясь в лице, оживляется, — Ну что? Выбрала первое блюдо? — несмотря на шутливый тон, он действительно хотел избавить Мэрилин от всякой необходимости сталкиваться с тяжелыми периодами в жизни.
[indent]Алистэр понимал, что огородить девушку от всех трагедий так же выполнимо, как придумать элексир бессмертия, действенней философского камня, или вернуть Роя Маккензи из мёртвых, не устроив конец света. Некоторые вещи нельзя было исправить ни желанием, ни старанием. Что вовсе не мешало Маккензи отчаянно хотеть.
[indent]Стоит ведьме сделать свой выбор, он тотчас подскакивает с места и поднимает несколько колпаков, сохранявших тепло всё это время. С неизменным энтузиазмом Алистэр опускает блюдо перед Мэри и желает ей приятного аппетита по-французски, сгибаясь в ненавязчивом поклоне. Себе же волшебник ставит свой неизменный заказ из рыбы и овощей, опускаясь за стол с меньшей прытью.
[indent]— Знаешь, я просто подумал, — хмурясь, он смотрит куда-то в сторону, а затем вновь на девушку, — мы так давно не проводили вечер дома вместе. Ничего не делая, не обсуждая никакие проблемы, просто вместе. Как в те времена, когда эта комната была единственным местом, где можно было сесть за стол, — поднимая голову к потолку, он оглядывается на помещение, не сильно поменявшееся с тех пор, как их дом начал разрастаться, и тихо хмыкает, — Я... так хотел, чтобы у нас был свой идеальный дом, только наш дом, и я знаю, что ты... ты понимаешь, всё, что я делаю, все мои бесконечные командировки и разъезды – они ради этого, но, — смотря на девушку, Алистэр дергает плечами и качает головой, — я, правда, не могу вспомнить последний раз, когда мы тратили вечер на нас с тобой, — дергая уголками губ, он даже несколько тушуется, стоит их взглядам встретиться, — Пожалуй, последний месяц несколько поменял мою перспективу на нашу жизнь, — он тянется к ладони Мэрилин, аккуратно сжимая и поглаживая её большим пальцем, — Мэри, ты не представляешь насколько я благодарен, что ты позволяла мне бросаться во все авантюры с головой, но не думай, что я не вижу, как это влияет на нас, — он слегка приподнимается, чтобы поцеловать девушку в руку и возвращается в сидячее положение, отпуская её, — Я вижу и... я очень рад, что ты дождалась меня в нашем доме, пока я строил нам идеальную жизнь в других городах. Теперь я здесь и больше не собираюсь пропадать так надолго, — Алистэр выдерживает молчание и, теряя налёт серьёзности, шлёпает пальцами по краю стола, — Так. Я отвлёкся. Тебе вкусно? — лучше бы да, иначе кого-то разбудит письмо с жалобой на испорченную жизнь плохо приготовленным блюдом.
[indent]Он нарочно уводит разговор от насущных тем, то и дело закидывая удочки из воспоминаний, забавных историй из его последней командировки и вопросов обо всём, о чём они забыли разговаривать за бесконечным потоком проблем, требовавших немедленного решения. Когда, в конце концов, они в последний раз спорили о виниловой пластинке, не хватающей их коллекции? Или болтали о друзьях, продолжавших жить «неправильную» жизнь по нескромному мнению Алистэра и Мэрилин? Казалось бы, они знали друг друга так давно, что могли бы уже начать обмениваться мыслями молча, но чем дольше они не говорили о пространных неважных в глобальном смысле сюжетах, тем очевидней Алистэр понимал, как сильно скучал по Мэри, когда наконец могли.
[indent]— Слушай, давно хотел спросить тебя, — опуская вилку, Маккензи приподнимается и невзначай забирает их пустые тарелки, — Правда, прежде я хочу узнать, что ты будешь на десерт, — отправляя грязную посуду на кухню, он принимается показывать ей один вариант за другим, пока Мэри не делает свой выбор.
[indent]С неизменной аурой актёра без наград, он опускает сладкое перед девушкой, не сдерживается и, смазывая сахарную пудру с краешка тарелки, лепит ей указательным пальцем белый след на щеку.
[indent]— У тебя что-то на щеке, — показывая на себе, искренне недоумевает волшебник, тут же нагибается и целует Мэрилин в испачканное место, светясь самодовольной улыбкой.
[indent]— Так вот, — захватывая свой шоколадный фондан, как ни в чём не бывало продолжает Маккензи, — Наверное, это толком не вопрос, а так... мысли вслух. Ты помнишь, как мы праздновали победу Птицы-Гром на шестом курсе, да? Я ведь тогда тебе понравился? Прежде чем тут же перестал, — задирая палец в воздух, Алистэр просит её подождать, — Я никогда не рассказывал – не знаю почему, кстати – но лет с тринадцати Блэйк то и дело капал мне на темечко тем, какая Мэрилин выросла красивая, как бы было чудесно, если бы мы начали встречаться. И сегодня я с ним согласен. И тогда был, не думай, — дергая бровями, он смотрит на неё с непоколебимой убедительностью, — Я просто... пытался понять почему я так долго созревал до очевидного и то и дело возвращался к тому вечеру, тому шкафу, — Маккензи чуть хмурится, дергая уголками губ вверх и качая головой, — Я знаю, что сейчас это уже неважно, но я так испугался, что ты поймешь, что я чуть не поцеловал тебя в том шкафу, что сказал самый бестолковый бред, который только мог придумать на месте, — тихий смешок, следом за которым Алистэр смотрит ей в глаза, — И это один из тысячи разов, когда я пугался своих же чувств, и делал что-нибудь противоположное. Как ты меня выдержала, Мэр? Как ты дожила до этого дня? — он стопорится на едва различимое мгновение, резко меняется в лице и встает в полный рост.
[indent]Алистэр открывает рот, закрывает, прокашливается и пробует снова, поднимая бокал:
[indent]— У меня есть тост. Речь, — переставая улыбаться до боли в щеках, Маккензи кивает и становится серьёзным, — Мэри. Я до сих пор не всегда понимаю, что держит тебя от того, чтобы не задушить меня ночью подушкой. Кроме моей неповторимой харизмы и яркого, как свет, воспоминания пятилетнего Алистэра в трусах с котятами, разумеется, — смешок, — но если серьёзно, правда, Мэр, мне никогда не постичь запасов твоего терпения и любви, благодаря которым я всё ещё жив. Ты со мной с самого начала. В буквальном смысле, и, Мерлин, я ведь сделал всё, чтобы испытать тебя на прочность. Я портил твои платья, мешал твоим с Юной играм, я сопротивлялся нашей дружбе в школе. Мне кажется, я был готов притвориться, что мне нравятся мальчики, лишь бы не признаваться, что Мэри, — Алистэр качает головой, вздыхая, — Я уехал на другой конец света, когда ты хотела, чтобы я остался, и, знаешь, теперь я понимаю, почему, — делая аккуратный шаг в сторону от стола, волшебник аккуратно улыбается, — Ты всегда была моей опорой. Сколько себя помню, я смотрел на тебя и видел человека, девушку, о которых говорят одна на миллион. Что бы я ни делал и ни говорил, ты оставалась моим моральным компасом, голосом разума и той, на кого я равнялся. Я не могу представить себя без тебя, — вздергивая плечами, продолжает Алистэр, — В отличие от тебя, я никогда не жил в мире, где нет Мэрилин, и это меня всегда пугало. Понимание того, что во многом ты мне гораздо нужней, чем я тебе. И я боялся получить этому подтверждение, — глубокий вдох, — но тебя хватило даже на эти страхи, — он замолкает, чувствуя, как сердце пропускает удар, и больше не мешкая, наконец сгибается в одном колене, — Ты заслуживаешь человека, который не будет заставлять тебя ждать, так долго. Ты заслуживаешь человека, который не будет позволять своим страхам брать над ним верх. Ты заслуживаешь того, кто будет делать твою жизнь легче, а не тяжелей, — юрким движением Алистэр скользит рукой в карман штанов и выуживает оттуда кольцо, поднимая его перед девушкой, — Я знаю, что я, как всегда не вовремя и невпопад, но если ты мне позволишь, я докажу тебе, что могу стать мужчиной, которого ты по-настоящему заслуживаешь. Мэрилин Иннис Маккензи, окажешь ли ты мне честь, согласившись выйти за меня?

5

[indent]Мэрилин Иннис Маккензи – начальница магической оружейной компании и, кажется, прямая глава клана Маккензи, пусть и без кольца. Интересно, сколько людей, вылезших из пещер и незнающих о ситуации в волшебном мире подумали не о том, что она добилась всего самостоятельно, а совсем наоборот? Это выглядело не просто подозрительно! Она получила всё, в то время, как члены её семьи? Со дня, когда мистер Уокер озвучил текст завещания, Мэри то и дело возвращалась к собственным ощущениям. В тех минутах не было радости. Никто не пытался со всей мощью своего голоса подняться с кресла, громко выкрикнув «Моя взяла!» как это происходило в особо чёрствых и меркантильных семьях. Маккензи знала о существовании таких, готовых откусить собственную ногу, если это поможет засудить самых близких родственников, получив крупную сумму денег. Девушка широко раскрывает глаза, прикусывая губу и ловя взгляд Алистэра, слабо дёргает уголками губ. Они не были такими. Волшебница знала, что протянутая рука и их близость была важнее стучащих по поверхности деревянного стола монет, как бы звонко они не соблазняли.
[indent]В этом была их сила.
[indent]Этом и том, как резво они умели влипать в неприятности. Мэрилин и сама начинает улыбаться шире, чувствуя выползающий на щёки румянец совсем не от повышенных градусов в столовой благодаря сотням свечей. Честное слово, лучше бы она послушалась тогда Джонсон или, хотя бы, прислушалась к своим попыткам вспомнить название острова, на котором они живут и свой почти – но ощутимый процент в нижнюю половину – провал в этом действии. Оперевшись на кулак щекой, волшебница усмехается. С другой стороны, если это позволило ей показать степень доверия своему молодому человеку – оно того стоило? Их счёт, конечно, не сравнялся, учитывая сколько раз ей приходилось вытаскивать пятую точку партнёра из проблем, но её один провал по ощущениям казался десятью Алистэра. Редко, но метко.
[indent]— Думаю что с тобой у меня бы вышло лучше, — замечает светловолосая, чуть склонив голову вбок, — В конце концов, твоё воображение пересекает все границы тогда, когда я только начинаю крутить шестеренки. Хотя, — она пожимает плечами, — Больше всего в тот вечер я беспокоилась за то, что разбужу тебя, бедного. Если бы ты был со мной, возможно о взломе фабрики даже не шло бы речи, — пауза, и на секунду задумываясь, она коротко смеётся, зеркаля его и приподнимая собственный бокал, — Это плохо, что я думаю о повторе приключения, но с тобой под руку? Что же ты сделал со мной, лис, — и делая первый глоток, она довольно вздыхает.
[indent]Не нужно было и пяти минут для того, чтобы почувствовать себя собой. Без масок вежливости, необходимости подбирать слова и думать о том, кого она может обидеть своими словами или, наоборот, молчанием. Самая большая разница работы в цехе или «на поверхности» заключилась именно в этом – необходимости подстраиваться под написанные кем-то нормы, думать о том, что в первую очередь речь шла о продаже себя, являясь лицом компании. Стоило ей перешагнуть порог дома, встретиться с любимым человеком и тяжёлые оковы падали с её тела. Она могла глупо шутить без мыслей, что кто-то заподозрит её в слишком быстром опьянении от хереса. И даже если так, то что с того? Зная Алистэра, тот сделает несколько дополнительных глотков, чтобы быть с ней на одном уровне. А то как же, веселье и без него?
[indent]— Не сомневаюсь, — следуя просьбам жертв, Маккензи показательно раскрывает свою ладошку, освобождая Алистэра из плена, но без заметного прищура того не оставляет. Не то, чтобы ей не было важно поужинать с ним, учитывая, сколько сил он вложил в подготовку, но звучали его слова... не без подозрительности.
[indent]И он это только подтверждает! Девушка бегает взглядом по его лицу, неосознанно сжимая края стола пальцами сильнее, зная, что волшебник издевался над ней намеренно. Она не была из забывчивых – она надеялась на это – поэтому дело было точно не в забытых важных дат и годовщинах.
[indent]— Издеваешься, да? — констатирует она факт с прикрытым знаком вопроса в конце. К сожалению, Мэрилин была обделена дедуктивными способностями, не имея возможности видеть то, что другие могли бы принять за сигналы. Как с тестами. В момент, когда перед ней появляется больше одного возможного варианта, Маккензи разорвётся прежде, чем поставит галочку около верного ответа. Вот и сейчас. Он предлагал слишком большую вариацию для размышления о поводе – как здесь выбрать?
[indent]— И правда, как она смеет, такого важного в этой Вселенной, — ехидничает Мэрилин, скривив губы, но в любую секунду готова сказать это с самым серьёзным выражением лица в мире. Без приукрашивания таким и являлся.
[indent]От его слов становится дышать легче – хотя бы не нужно пытаться понять, что она пропустила! – и всё равно Мэри ненамеренно оставляет внутри себя червячка сомнения, — Да. Я готова заесть рабочий день самым лучшим стейком, — проведя пальцем под нужной строчкой, она переводит взгляд на Алистэра, который со скоростью Прытко-Пишущего пера подскакивает с места. Мэрилин меняла блюда посезонно, вдоволь наслаждаясь мясом в зимний период и переходя на более лёгкую, «зеленую» пищу в летнее время года. Мэри вспоминает о причинах, и смотря в спину волшебнику, грустно улыбается. Сейчас было самое время для охоты на крупную дичь, и она готова поклясться, что может почувствовать вес ружья в своих руках и негромкий цокот копыт своей кобылы по знакомым тропинкам близ Чарльстона. Мэри хорошо помнила, что с нетерпением ждала возвращение домой на каникулы, зная, что отец возьмёт её с собой.
[indent]— М? — Маккензи трясёт головой из стороны в сторону, быстрым движением руки забирая прядь волос за ухо, тут же хватаясь за вилку с ножом да начиная резать свой первый кусок, пусть и показывая всем своим видом, что внимательно его слушает. С засунутой за щеку говядиной, она чуть хмурится, – не от вкуса, тот был чудесен – ловя в своём сознании кусочки и обрывки воспоминаний. Ведьма хотела бы подумать, что проблема редкого общения на бытовые темы крылась в последнем месяце и свалившейся на них за это ответственности, но он ведь был прав. Работа поглотила их с головой и до этого, и если Мэрилин всегда возвращалась в их дом на Фрипп-Айленде, как бы сильно не задерживаясь в офисе, Алистэру «везло» меньше. Конечно, это нельзя было сравнить с тем временем, когда они жили раздельно и им приходилось выкраивать друг для друга выходные, но – Мэри откладывает вилку, прежде, чем её ладонь оказывается в тепле его пальцев, и тепло улыбается, – она понимает, о чём говорил волшебник. Она скучала по нему. Скучала каждую минуту, которую они находились порознь.
[indent]— А? Мерлин, — от неожиданного схождения с рельс слов благодарностей, она слегка подпрыгивает на месте, — Вкусно мне, очень вкусно, — и в доказательство своих слов, она показательно отправляет за щёку ещё один кусок мяса, [float=right]https://funkyimg.com/i/37CBL.gif[/float]пытаясь запрыгнуть в ускоряющийся на глазах поезд обратно хотя бы на пару минут прежде, чем её билет окажется не валидным, — Позволяла, — Мэри вздыхает, дёрнув носом выше, — Как скажешь. А ты? Путался прежде ногами в бесконечных залежах схем и чертежей, выслушивая мою очередную панику за будущее собрание. Честное слово, я бы приняла твои отъезды даже с причиной, чтобы избавиться от этого хотя бы на пару дней, — даже сейчас – бесконечный поток документов, бумаг и и всевозможных папок, в которых то и дело утопал её рабочий стол, что заметно портили ей настроение, когда всё шло не по плану. И кто это терпел? Конечно же Алистэр! Несмотря на слова по поводу намеренных путешествий по имя спасение от главной мегеры этого дома, Мэрилин смеётся, шутя, чувствуя, как по телу расползалось приятное чувство и понимание, что он будет больше проводить времени дома. Она, конечно, всегда была рада сувенирам и очередным историям, привезённым из Франции, и всё же, ей ничего другого не нужно было – только мага рядом, — Так о чём мы? Огласите весь список тем, мистер.
[indent]А ведь и сама Мэрилин мыслила совсем иначе ещё с месяц назад. Удивительно, как менялось восприятия мира из-за одного события, для кого-то совсем неощутимого, а для Маккензи – удар с неба, перевернувший их жизнь. Пожалуй вот, что им точно следовало праздновать – свои жизни; с этой мыслью она увлекается их беседой, с головой уходя в обсуждение всего, о чём начинал заговаривать Алистэр.
[indent]— Ты когда перестанешь так делать? — замечая паттерн, преследовавший её в течении всего вечера, спрашивает его ведьма, вскинув руки в воздух, и пожурив его взглядом, по итогу шумно вздохнув и обращаясь взглядом к карте меню: толку задавать вопросы, ответы на которые она не получит. Дожидаясь своего американского пирога с нетерпением, она теряет привычную внимательность и получает влепленный сладкий палец в щёку, — У тебя что-то на щеке, — повторяет она его фразу, кривясь лицом и пародируя волшебника, но меняется в выражении, стоит Алистэру оставить на её щеке поцелуй, — Ой, спасибо, — а то как же она выйдет в люди-то, такая грязная.
[indent]Впрочем, дурачиться она перестаёт в секунду, когда Маккензи возвращает их в осень девяносто шестого, от удивления раскрыв пошире глаза в связи с таким далёким рывком в прошлое. Она открывает рот, чтобы ответить – много хочешь, Мэри! – поэтому лишь кивает головой. Может, и раньше, но тогда... Мэри слегка морщит нос, стараясь ухватить за хвост те самые мысли и бегущих от страха и одновременного любопытства вопрос: что было бы, если. Конечно, в следующие секунды всё пошло не так да не сказать, что не без вины его кузины, решившей, что стоит обкричать всю гостиную из-за придуманной в голове дилеммы. После того, как они помирились, она думала – что если бы нет? Что, если бы раненные до глубины души подростки решили оставить всё, как есть, не найдя точек соприкосновения?
[indent]— С приподнятой бровью на свою тысячу надкушенных тобой бутербродов? — что за вопросы он задаёт? Так трудилась, что до сих пор вытирает пот со лба, скатывающийся в её тарелку с пирогом? Мэри могла бы постараться вспомнить ту тысячу, о которой говорил волшебник, но знала, что сдалась бы при первой попытки – она помогала ему? Делала лучше своим поведением и самым осуждающим взглядом на свете, не видя за действиями молодого человека очевидного? Это ей стоило бы задаться его вопросом, здраво оценивая не просто разность их характеров, а ещё и зная, кто из них был тяжелее.
[indent]Что ей точно недоставало – это проворства в диалоге. Казалось, спустя столько лет она должна была научиться перебивать его с желанием высказать свою мысль тоже, – если вдруг он не понимал, что она у неё была, – но в который раз за вечер позволяет ему продолжить говорить. Она умеет придержать свои размышления, не страшно, и прекрасно знает, каков быстротечный поток сознания был у Алистэра; с этим ведьма выпрямляется в сидячем положении и осторожно хватается пальцами за ножку своего бокала с хересом. Правда, в отличие от ставшего заметно серьёзнее Маккензи, Мэри то и дело расплывалась в широкой улыбке, то пожимая плечами от шутки убитых подушками, то шутливо закатывая глаза о навеки поселившемся в их сознании белья с кошками. Она негромко хихикает от его слов о симпатии к мальчикам: вот и те самые точки соприкосновения! Ей-то девочки, как, кажется, думали все вокруг, не слишком нравились. По крайней мере, к Джонсон она, как и всегда, испытывала сугубо платонические чувства. Жаль, что в разговорах с дядей они бы разошлись – вот где выбивать из Мэрилин признание о собственной симпатичности нужно было годами.
[indent]Он всегда умел говорить много и с чувством, и оперевшись локтём о стол, ей приходится держаться изо всех сил, чтобы дать ему возможность договорить, не вставляя никаких комментариев, пусть и несколько раз пытаясь: открывая рот, успевая протянуть его имя, да захлопнуть тот обратно, еле заметно вздыхая и с силой прикусывая свою губу, не зная, как выдержать ещё пары секунд с бесконечным потоком комплиментов на её сторону. Чтобы он не говорил, она никогда бы не стала собой без него, без того, что им приходилось проходить плечом к плечу, всегда вместе. Пусть она не знала, что такое быть без себя; только для неё трагедия – это существовать без волшебника рядом.
[indent]Мэри щурит взгляд всего на секунду, в который раз за вечер задавшись вопросом о поводе и причинах сегодняшнего обеда, прежде, чем распахнуть свои глаза во всю, — Не может быть! — ведьма хватается за рот, не успевая остановить громкую мысль в своей голове, как та оказывается сказанной, Мэрилин Маккензи ощущает, как всегда за мгновение её находящееся в состоянии покоя сердце разгоняется за минимальное время с такой скоростью, что вот-вот выпрыгнет из её груди.
[indent]— О чём т... Да! — какое невпопад? Почему он говорит в будущем?! Он уже стал, он стал им уже так давно, и до сих пор этого не понял? — Да, Эл, конечно я выйду за тебя! — на выдохе звонко звучит её голос, и Мэри срывается со своего стула, на деле, находясь в привставшем положении с момента «эврики» в своей голове.
[indent]Волшебница приседает в попытках поцеловать его в сидячем положении, хватаясь рукой за его рубашку и плечо, тут же смеётся ему в губы, понимая, как комично выглядит и потянув того на себя, заставляя волшебника подняться на ноги, – подкошенные от дрожи в полуприсяде её бы вряд ли выдержали собственные, – чтобы вновь в порыве чувства уже довести свои попытки до конца. Он предупреждал её столько раз, и всё равно, даже при наличии очевидного, она не смогла догадаться! Алистэр Маккензи только что сделал предложение самой недогадливой девушке на свете, и единственное, что её успокаивает – он знает. И всё равно сделал это.

I will become yours and you will become mine
I choose
you

[indent]На её ресницах заблестели слёзы, отчего Маккензи расслабляет хватку, — Нет, не-ет, только не это, — Мэрилин вновь начинает посмеиваться, стараясь остановить неостановимое в попытках спасти свой внешний вид. Последнее, что ей хотелось – это выглядеть распухшей и с щеками, покрытыми красными пятнами на его глазах, поэтому делая полшага, тыльной стороной ненужной руки и рукавом свитера она избавляется от улик, с улыбкой самых счастливых просовывая между ними свою ладошку. Она вздыхает, – что больше похоже на то, что задыхается, учитывая частоту дыхания, – хлюпает носом, и снова открывает рот, — Я сейчас снова заплачу, я не хочу! Ты! — Маккензи упирается в его грудь лбом, зажмурившись, — «Мысли вслух», — говорил он, «Оно того стоит, я надеюсь» — говорил он! Прокатил меня по американском горкам воспоминаний и привёл... к этому?! И даже не стыдится! — ведьма поднимает на него голову, продолжая бухтеть, — А как же моё «Наконец-то?» Застал меня врасплох, нет! Оставил меня голой и без оружия! — она вновь пытается оставить на его щеках невидимые следы своих губ, испытывая стреляющее в висках покалывание от несползающей улыбки.
[indent]Мэрилин вновь делает глубокий вздох, чтобы не быть смытой очередной волной, считая секунды до очередного подкатывающего к горлу кома.
[indent]— Ты... тот факт, что ты выбрал меня делает меня самой счастливой на свете, и ты... что ты сделал, я разучилась ещё и говорить! — Мэри сжимает ладошки вместе, проведя пальцем по новой важной составляющей, опустив глаза на долю мгновения и вновь улыбнувшись до боли в щеках. Они, действительно, праздновали себя и она совершенно не согласится, если он будет упираться только в одну ведьму. Не было никогда «её» и «его». Сколько она помнила себя, они были Мэрилин и Алистэр, вечные не разлей вода, несмотря на безумное количества родства и близких по крови вокруг. Со своими причудами, бедами, историями и ссорами. И пусть произошедшее в призме их жизней было самим собой разумеющимся, учитывая их планы на совместное существование... никогда она не подумает, что это что-то обыденное. Он сделал невероятное.
[indent]Он и сам был таким.
[indent]— Я люблю тебя. Я люблю тебя больше жизни, и если я сделаю всё возможное, чтобы ты всегда знал об этом, слышишь? Без тебя – нет меня, — очередной приступ, и проведя пальцами по его щеке, она успевает выпалить прежде, чем голос её дрогнул, а Мэрилин вновь сбило эмоциональной волной: — И никогда не было и не будет.

6

[indent]Сколько волшебник себя помнит, Алистэр смотрит на институт брака с толикой непонимания и ведром сочувствия. Достаточно взглянуть на их с Мэрилин родителей, и отторжение от святыни семейных ценностей не заставит себя ждать. Разве они счастливы? Конечно, теперь, когда Рой Маккензи предан шотландской земле, овдовевшая Аделайн может вспоминать своего неверного мужа с фанатизмом всякой женщины, потерявшей свою жизненную опору, но правды это не поменяет. Назвать брак Роя и Аделайн, как и брак Блэйка и Ребекки, удачным не повернётся язык. Может, не худшим, терпимым... обыденным, но никак не удачным.
[indent]И на них список провалившихся семей только начинается.
[indent]Другое дело, Алистэр Маккензи уже давным-давно вырос из приступов подросткового максимализма, твердящих, что всему виной парочка росписей и клятв, увековеченных на пергаменте. Освободить этих людей от обещаний, и Алистэр готов делать ставки, что ничего не изменится. В конце концов, эти же люди позаботились о том, чтобы их семья погрязла в цепной реакции событий, запущенных гибелью Роя. Как бы волшебник ни обожествлял бывшую главу их клана, он не может отрицать очевидную истину: то, что происходит с ними сейчас, тот человек, смотрящий на них глазами Остары, ничто иное, как результат многолетних стараний мужчины, его невежества и недальновидности. Пусть, неосознанных, но кому от этого легче?
[indent]По крайней мере, Рою Маккензи хватило смекалки выбрать верную наследницу его титула и компании, не последовав негласному правилу о старшем ребёнке. Он смотрит на Мэрилин и видит в ней будущее. Не только своё, но и клана, фабрик. Со всей искренностью Алистэр верит, что нет среди них человека достойней и способней встать на то место, где когда-то возвышался её отец. Кто, если не она? Остара слишком эмоциональна и непредсказуема. Юнона? Как бы сильно Алистэр ни любил младшую кузину, он не видит в ней должного стержня и серьёзности, которые позволили бы ей держать компанию и партнёров в узде, несмотря на столь юный возраст. Возможно, кто-нибудь возразит, сказав, что Мэрилин ничуть не многим старше, и её опыта, несмотря на старания отца, недостаточно, Алистэр готов ручаться, что для ведьмы это вопрос времени. Для остальных? И сотни лет не хватит, чтобы исправить то, что заложено в их характеры от природы.
[indent]Тяжело признавать, но жадный до признания Блэйк не ошибся. Наблюдая за тем, с какой непоколебимой стойкостью Мэрилин Маккензи принимает всякий новый удар под дых, Алистэр видит с особенной ясностью почему отец так настаивал на то, чтобы юный волшебник обратил внимание на свою кузину. Она, действительно, одна в своём роде. Впрочем, едва ли это причина, по которой Маккензи стоит на одном колене посреди общей кухни. Если упрямые наставления отца и повлияли на решения Алистэра, то лишь отсрочив момент неизбежного. Может быть, не талдычь ему Блэйк одно и то же, словно плохо написанный портрет, он бы собрался с силами куда раньше и не заставил её ждать почти четверть века.
[indent]Другое дело, раньше Алистэр Маккензи даже отдалённо не напоминал мужчину, достойного её согласия.
[indent]Спросите его сейчас, волшебник скажет, что не готов и сегодня, но теперь он хотя бы знает, что может стать, и, главное, знает как. И речь вовсе не о статусе наследницы, без пяти минут главы клана, по праву хозяйки семейного перстня. Последнее, что привлекает его в Мэрилин – в отличие от причин явных симпатий Блэйка – это её положение в обществе, отождествляющее её с успехом и превосходством. Он любит её силу духа, её самоотверженное стремление к совершенству, её верность семье и принципам, в конце концов Алистэр Маккензи любит то, каким человеком он становится рядом с ней, а никак не за чертов статус в волшебном обществе, идущий впридачу.
[indent]Имей это значение, он и сам вполне способен сколотить себе имя без помощи удачной партии.


take it
if she gives you her heart, DON'T YOU BREAK IT
let your arms be a place she feels safe in


[indent]Правда, стоя на одном колене, задержав дыхание и, кажется, остановив собственное сердце, Алистэр не вспоминает ни единой мысли, степенно приведших волшебника к этому моменту. Испуганно он зеркалит недоумевающий взгляд Мэрилин, малозаметно дёргаясь назад. Не сказать, что Алистэр страдал чрезмерной самоуверенностью, но посмел надеяться, что сегодняшний вечер не закончится чьим-нибудь разбитым сердцем.
[indent]Ведь не закончится?
[indent]— Мерлин!..Мэрилин! — хватаясь за сердце, Маккензи умудряется забыть, что за согласием следует надеть кольцо на палец, — Ты... ты! Ты меня чуть, — волшебник просыпается от замешательства так же быстро, мгновенно дергаясь в сторону Мэри и пытаясь поймать её руку на пути к полу.
[indent]Кто бы его предупредил, что это будет куда сложней, чем толкнуть речь и услышать заветное «да».
[indent]Толком не успевая ничего объяснить, Маккензи ловит свою невесту в руки и, чувствуя влетающий в него поцелуй, смеётся ей в ответ. Крепче сжимая кольцо за спиной Мэрилин, он настойчиво старается прийти в себя, но вместо этого беспорядочно открывает рот, собирается заговорить и давится внезапным смешком, подступающим к горлу в самый неподходящий момент.
[indent]— Что? Что «только не это»? — отпрянув от ведьмы, он хватает её за оба плеча и беспокойно бегает взглядом по лицу Мэри до тех пор, пока не находит причину внезапных возгласов, — Второй страйк, Мэрилин. Второй страйк! — вновь на выдохе.
[indent]Теперь-то ему можно? А, нет. Нельзя. Ведьма заряжает ответный залп слов, и всё, что остаётся потерявшему врождённый талант забалтывать собеседников Маккензи, это растягивать улыбку до боли в висках и пытаться не поймать волну девичьей эмоциональности. Если слезящиеся глаза Мэрилин казались ему милыми, то размазывать свои сопли в ответственную секунду Алистэр хотел в последнюю очередь.
[indent]— Мэри! Мэр, — хмыкая, Алистэр мотает головой и чуть склоняет её на бок, — Я люблю тебя. Больше всего на свете, — смотря ведьме в глаза, Маккензи говорит на редкость мягко и медленно, словно начни он тараторить в привычном ритме, и слова потеряют свою значимость, а Алистэр хочет, чтобы до неё дошла вся глубина тех чувств, что он испытывает, находясь напротив своей будущей жены.
[indent]— Разучилась говорить? Так это теперь называется? Ни на что не намекаю, — вытаскивая кольцо перед носом девушки, Маккензи складывает губы в тонкую полосу и раздувает ноздри, явно торопясь «окольцевать» строптивую дамочку, — но я бы очень попросил тебя встать обратно и позволить мне закончить начатое, лю-би-ма-я, — красноречиво вздёргивая бровями, напорствует Алистэр.
[indent]К счастью, спорить с ним не спорят. Сосредотачиваясь, будто Маккензи вполне способен промахнуться мимо безымянного пальца, он нарочно стопорится и пытает запомнить этот момент до мельчайших подробностей. Делая негромкий глубокий вдох, Алистэр надевает кольцо уверенным движением и, выдерживая секунду, чтобы посмотреть на результат, наконец-то встаёт в полный рост.
[indent]Широко улыбаясь, он шагает навстречу ведьме и, крепко прижимая Мэрилин к себе, целует её.
[indent]— Кажется, мне ещё потребуется время, чтобы пережить то, что ты мне не отказала, — хмыкая, чуть отстраняется Маккензи, — Честное слово, Мэр, тебе бы давать советы как вызвать сердечный приступ одной фразой. Одной! — он тянет её за ладонь, чтобы ещё раз взглянуть на пришедшееся впору кольцо, — Удивительно, что ты не: «Ну, наконец-то!» — кривляя волшебницу, вспоминает Алистэр, — Потому что я заслужил. Если бы ты знала как давно я искал подходящий момент, чтобы это сделать, ты бы была очень недовольна. Я подумывал об этом примерно с того дня, как мы решили с тобой съехаться, — щурясь, он морщится и собирается уклоняться от несуществующей оплеухи, когда вдруг резко меняется в лице и становится серьёзным, — В своё оправдание, я хотел как следует встать на ноги, прежде чем звать тебя замуж. Я, конечно, понимаю, что не в нашей позиции жаловаться на отсутствие финансов, но, — волшебник вздёргивает плечами и едва различимо качает головой, — мне хотелось, чтобы ты соглашалась связать свою судьбу с кем-то получше, чем чьим-то хорошо обеспеченным сыном, — в случае с Мэрилин, ему хотелось, чтобы всё было правильным; и, пускай, где-то здесь затерялась шутка про дотошную правильность самой ведьмы, которой он стремился соответствовать, это последнее, над чем Алистэр посмеялся бы сейчас.
[indent]В конечном итоге, именно она и делала его лучше. Достойней.
[indent]— А теперь, если ты не против, я могу пригласить тебя к столу и открыть шампанское? — принимаясь сверкать лисьей ухмылкой, Маккензи отпускает девушку из своих объятий и принимается пятиться к бару на колёсиках полувальсом.
[indent]Чуть встряхивая бутылку, Алистэр откупоривает её уверенным движением и чуть вскрикивает, когда пробка вылетает в сторону. Зычно смеясь, он разливает шампанское по бокалам и барному столику, запамятовав, что шипящие жидкости имеют свойство выходить за края при неосторожном обращении. В особенности, намеренном неосторожном обращении.
[indent]С неизменным лицом победителя во всех номинациях сегодняшнего вечера, Маккензи опускает наскоро протёртый бокал перед Мэри и спешит оказаться в стуле напротив, тотчас поднимая тост:
[indent]— За будущих миссис и мистера Маккензи. Нарочно не придумаешь, — хрюкнув себе в нос, он тянется к Мэри и звонко врезается стаканом, чудом избежав битой посуды. Он и так держался целый вечер. Рано или поздно настоящий Алистэр должен был завладеть своим телом обратно.
[indent]Позволяя им пережить происходящее, Маккензи ненадолго замолкает. Опираясь локтями на стол, он роняет подбородок на подставленный кулак и внимательно рассматривает заученные наизусть черты Мэрилин. Он бы всё отдал, чтобы его предложение случилось раньше. Или многим позже. Ведь, несмотря на очевидное возражение девушки, Алистэр не зря заикнулся о невпопад и не вовремя. Он не сомневается: вряд ли их новость вызовет положительную реакцию у всех членов семьи и остального магического общества. Маккензи готов поспорить, что большинство скорее покосится на невесту и жениха с подозрением, захочет найти в их решении выгоду, подвох. И, наверное, отчасти окажутся правы.
[indent]В происходящем, действительно, есть определённая выгода. Правда, далеко не в самом кольце и обещании руки и сердца. Она находится в том, что, в конце концов, и вынудило Алистэра поторопиться с сегодняшним вечером, несмотря на то, что волшебник не хотел организовывать его посреди семейной трагедии.
[indent]Чуть поджимая губы, Маккензи отставляет стакан шампанского в сторону и делает негромкий вдох.
[indent]— Есть ещё кое-что, о чём бы я хотел с тобой поговорить, Мэр, — ненарочно мрачнея, он старается улыбнуться краешком рта, — Я не знаю, как подступиться к этому аккуратно, поэтому скажу, как есть, — хмурясь, Алистэр на мгновение стопорится, но тут же подхватывает свою мысль, — Я очень хочу спланировать с тобой свадьбу и очень хочу потратить на это столько времени и сил, сколько потребуется. Но... — вздох. От дискомфорта Маккензи даже зажмуривается и морщится, — учитывая нынешние обстоятельства, вопреки всем моим желаниям и всем правилам всех правил, я не могу не... — он сжимает её ладонь посильнее в надежде, что это не станет той причиной, по которой Мэрилин пересмотрит свой ответ, — Поверить не могу, что я сейчас сделаю самое неромантичное предложение в мире, но, Мэр, что если мы поженимся в ближайшее время? Устроим маленькую церемонию, — выставляя палец вперёд, волшебник торопиться объясниться, — Клянусь, я бы не предлагал это, если бы не взвесил все за и против. Если мы поженимся сейчас, то... мы сможем защитить друг друга перед судом. Я смогу защитить тебя. Муж и жена, при желании, могут не свидетельствовать друг против друга, — он отводит глаза в сторону, мотая головой в отрицании, — Да и партнёры компании отнесутся к тебе несколько по-другому. Хочешь не хочешь, в их глазах брак будет выглядеть признаком зрелости, — дернув уголками губ, Маккензи снова вздыхает, — и не только в их. В скором времени Аврорат будет вынужден вернуть перстень в семью. Когда ты станешь новой главой нашего клана, это сыграет тебе на руку, — прикрывая глаза, он перебирает её пальцы в своей руке, — Я знаю, что смотреть на это под углом выгоды – худшее, что можно было придумать, но я не вижу другого способа помочь нашей семье. С кольцом или без, я люблю тебя, Мэрилин, и не вижу своей дальнейшей жизни без тебя. Это всего лишь формальность, но формальность, которая значительно нас выручит. А без свадьбы, клянусь всеми богами, я тебя не оставлю, — смотря ей в глаза, уверенно кивает Маккензи.
[indent]Он бы многое сделал по-другому, но, увы, нынешнее время не позволяло опираться на одни лишь желания. Он должен был думать о безопасности их совместного будущего, и именно это решение казалось ему верным способом защитить их слепые углы. А до тех пор, пока они живы, свадьбу отпраздновать успеют. Без них, уж точно, не начнут.

7

[indent]Для кого-то их история могла показаться тривиальной, как мир: два влюбившихся друг в друга родственника благодаря близости, в которой можно было благодарить их семьи. План был идеален и ничего не могло провалиться; о таких говорят «предначертанные судьбой». Однако, оглядываясь назад, закрывая глаза на знание того, что происходит в эту секунду, в то самое мгновение, когда Алистэр обещает сердце взамен на руку, было столько возможностей провалить этот союз. Они строили дом по кирпичикам, начиная с фундамента, порушив целую стенку во время учебных лет, а затем и уничтожив целую крышу тогда, когда их отношения могли бы выйти на финальную стадию. Это бесконечный опыт, и они не могут быть никому благодарны за него: ни своим родителям, кузинам или друзьям; только друг другу.
[indent]Мэрилин Маккензи переполняли эмоции. Нахлынувшим цунами, только откованная с годами «душевная чёрствость», – на фоне самого близкого человека, стоящего на против, так точно, – помогала ей не зарыдать в голос, захлёбываясь как слезами, так и словами, которые она хотела вывалить на Алистэра. Ей хочется всего и сразу, отвечать на те вопросы, которые никто не задавал, но прекрасно знал ответы; все они всегда сводились к тому, что она любила его. Её детское желание топтаться на месте маленькой, пытаясь привлечь его внимание к себе, ребяческое отношение в школе и вздёрнутый нос, мысли о поцелуе и их объятии в шкафу, и чем дальше, чем больше пытаться вывернуть сознание Мэри наизнанку, тем очевиднее становилось: не было ни одного дня, когда мысли девушки, проводи они его порознь или вместе, не сводились к одной единственной константе в её жизни.
[indent]— Я не специально, ты же знаешь! — укоризненно произносит ведьма на выдохе, утирая слёзы и посмеиваясь. Волшебник ещё со времён своего признания ей в любви должен был понять, что отвечать по бумаге, следуя всем традициям Мэри не то, что не могла, но не умела точно. А может в душе и не хотела – бес её знает.
[indent]Прижимая ладошки к своей груди, она сжимается в умилении от его слов, зная, что тот пытался сделать; нет, быстро или медленно, она давно уже не считала, что талант тараторить обесценивал предложения и их смысл, который пытался донести Маккензи. Разве он говорил лишнее? Иногда его предистории перед каким-то вопросом или просьбой могли быть покороче, но подумать так можно было только благодаря собственной нетерпеливости. Ведьма готовится к очередному залпу, в попытках накрыть его собой: словами, объятиями, губами, как ей тактично говорят о необходимости подождать. На секунду она замирает, не понимая, по какой причине, но стоит перед лицом оказаться кольцу, ранее не надетому на её руку, благодаря... ей самой же, Мэрилин поначалу растерянно топчется на месте, но тут же деловито разводит руки в стороны, осторожно протянув волшебнику свою ладонь. Широко улыбаясь, она открывает и закрывает рот во время процесса, пытаясь подобрать какие-то слова, но лишь вздыхает, пусть не сдерживая короткого писка, наблюдая как кольцо в размер с лёгкостью оказывается на её пальце. Девушке вновь приходится с силой прикусить губу, чтобы подавить очередную слёзную реакцию, поднимая счастливое лицо на волшебника.
[indent]В такие моменты она как никогда грустила, что не умела пользоваться магическим заклинанием защиты от дементоров и смеркутов; не то, чтобы с ними хотелось встречаться, но Мэрилин как никогда была бы уверенной в своих воспоминаниях. Сливаясь с волшебником в едином поцелуе, ведьма прижимается сильнее, осторожно положив ладошки на его шею.
[indent]— Да как ты вообще представлял, что могла? — спустив одну руку к его груди, она прихлопнув по рубашке, расширяет на него глаза. Конечно, возможно им не до конца подходит выражение «столько лет вместе», но попробуйте об этом заявить Мэри; столько, сколько надо, в совместном счастье и радости. А то, что было раньше... или даже редкие ссоры, чаще созданные на пустом месте, явно не смогли бы их разлучить и, тем более, стать поводом для расставания.
[indent]— Ух какой. Нет, подождите, — она делает шаг в сторону, одёргивая от него ладони, театрально закатывая глаза, — Заставил меня ждать, решив потратить года на то, чтобы встать на ноги, организовать свою карьеру и найти свой путь, выводя это на самостоятельный образ жизни, с девушкой, собакой, машиной и домом. Домом, напоминаю, если кто-то забыл! — Мэрилин щурится, — Как может. Как не стыдно! — хлопнув руками по бёдрам, Маккензи посмеиваясь, возвращается прямо к нему, приложив на секунду лоб к его груди, вздыхая.
[indent]Он столько делал из-за неё, ради неё и не один раз она слышала о желании стать лучше, достойнее. Это было похвально и там, где стремление молодого человека нельзя было остановить, – как можно было? – единственное, что хотелось сделать Мэри, это встать рядом и следовать этому же пути. Не только ему хотелось стать завидным женихом.
[indent]— Вряд ли в случае, если бы ты был не «кем-то получше», учитывая, что лучшего мне пожелать сложно было ещё несколько лет назад, а то и раньше, — начинает она негромко, приподняв подбородок и взглянув на молодого человека снизу вверх, прикрыв глаз, — Ты бы получил отказ. Я всё ещё не представляю, в какой Вселенной говорю тебе «нет». И хочу напомнить, несколько раз я получала намёки, и даже совсем не тонкие! Другое дело, что всё это, — придерживаясь его талии одной рукой, Мэри свободной обводит помещение кухни, продолжающее сверкать в заметных огнях от свеч и пахнуть развешанными цветами, — И сегодня... я бы ждала столько, сколько потребовалось, но рада, что это случилось сейчас, — говорит Маккензи, тепло улыбаясь.
[indent]Может яркое событие и накрыло Мэри наивной вуалью, стирая все те дни, когда они причиняли друг другу боль не думая о последствиях, разве можно было думать об этом сейчас? Она не считала себя витающей в облаках или, тем более, попавшейся на удочку, строя планы и задолго понимая, что ей нужно в жизни. Напоследок она целует Эла в щёку, позволяя тому отправиться за шампанским, весело кивая головой, оставаясь в стоящем положении, — Уже придётся идти за второй? — Мэри смеётся, позволяя и себе восторженный выкрик, неосознанно пригибаясь от улетающей куда-то в неизвестность пробки. Садится она тогда, когда перед ней не вырастет бокал, который ведьма тут же подхватывает, не обращая внимание на остатки сладкой жидкости.
[indent]— Ура! — под звон бокалов, она раскатывается в смехе, — Мне уже можно начать возмущаться и говорить, что я останусь со своей фамилией и требовать сдвоенную? — довольно дёрнув уголками губ выше и приподняв бровь, уточняет у него Мэрилин. Посмотрела бы она на лица однокурсников Алистэра сейчас, заявляющих, что нет ничего страшного в том, чтобы  целоваться в шкафу со своей кузиной.
[indent]Мэри отставляет полпустой бокал в сторону, опуская взгляд на своё кольцо, крутанув то пальцами свободной руки. Ей хотелось кричать об этом всему миру, и в первую очередь, своей семье; как только в её голове появляется реакция родственников по очереди, её лицо еле заметно грустнеет. Жаль, что об этом никогда не узнает её отец, сколько бы у них не было возможности говорить с лицами на портретах. Вот где срывать с себя пелену детской невинности было сложнее всего – признать то, что брак родителей не был безмятежным. Верили ли они в то, что чей-то другой мог стать таковым? Верили ли они в то, что у Алистэра и Мэрилин всё получится или в глазах взрослых они могли казаться проходящим друг другу романом, о котором можно будет шутить в далёком будущем.
[indent]Она поднимает взгляд на Эла, твёрдо расплываясь в улыбке, сжимая ладони вместе. Конечно Аделайн будет счастлива за них обоих. Из угловатых подростков, не знающих своих целей и себя самих они выросли, обрели панцырь, стали кем-то. Мэри просто... не позволит не уважать волшебников за их выбор. Даже свою семью.
[indent]— Не говори мне, что всё это время у меня в зубах застряло брокколи, — разыгрывая испуг на лице, Мэрилин шутливо щурится, но затем подсаживается поближе, показывая, что она вся во внимании.
[indent]Как легко ей было всегда забывать о внешнем мире, находясь рядом с Элом. Вспышками она могла вспомнить крики взрослых на фоне маленьких детей, вдвоём держащихся за руки и уходящих подальше от членов семьи, поглощённые своими увлечениями. Или любую вечеринку, совместные игры: Мэрилин могла за секунду опустить занавес так, чтобы на сцене оставалось только два человека, она и Алистэр. И сейчас? Разбирательство в Аврорате, причины смерти отца, до сих пор находящиеся под завесой тайн и бесконечные вызовы на допросы, взгляды на работе. Мэрилин устала настолько, что позволила себе отлучится от той жизни хотя бы на мгновение, а сейчас ударилась о жестокую реальность: ничто никуда не делось. И в отличие от неё, молодой человек напротив ни на толику секунды об этом не забывал. Она не выпускает его ладони, но отводит взгляд на время в сторону, сжав губы с опущенными уголками вместе.
[indent]В отличие от девочек с папками и планами об идеальной свадьбы, у Мэри таковых в арсенале не было. К тому же, последние недели перевернул их жизни с ног на голову, и даже если что-то и витало в воздухе отдалённой мечтой, теперь? Тяжёлое время не наступило; они существовали в нём уже с месяц! А как долго ещё это продлится – на этот вопрос ни у кого не было ответа. И у неё не было.
[indent]— Эл, родной, «сказать как есть» работает немного не так, — после заметной паузы, скомпоновав свои мысли в кучу, произносит мягко Мрэи, вернув свой взгляд ненадолго на юношу. Неспешно она выпускает его ладонь, отталкиваясь от стола и прихватив свой стул за спинку, подтягивает его поближе к волшебнику, усаживаясь на него вновь; преграды, пусть и в виде столешницы, она не слишком любила, тем более, во время таких серьёзных разговоров. Уперевшись локтём об стол, она цокает языком, добавляя, — Значит, не хочешь женится через год. Ну всё? Я уже сбилась с вопросов о стыде тебе сегодня. Ты...
[indent]Мэри прикрывает глаза, проводя ладонью по части своего лица, усмехаясь. В такие моменты она начинала сомневаться в том, ей ли была, в самом деле, уготована судьба нести на себе ответственность за семью? Разве она сделала что-то для этого или, как и всегда, воспользуется мыслями волшебника, не имея ни сил, ни способностей предвидеть все подводные камни прежде, чем наступить на них?
[indent]— Ты всё продумал. Всё! Конечно же ты прав... не могу поверить, что мне и самой не пришла эта мысль в голову. Да и в таком случае, вряд ли бы мне хватило сил, чтобы поговорить с тобой об этом, — говорит Мэри, задумчиво водя пальцем по скатерти, следуя прошитым узорам, она пресекает мысль прежде, чем отправить себя в фантазию, где самолично вставала на колено перед волшебником, продолжая говорить, — Я понимаю, точно так же как и ты, по какой причине маленькая церемония в ближайшем будущем – наш выход. К том уже, — она пожимает плечами, выпрямляясь и ища его ладонь своими, — Какой смысл афишировать громко сейчас? Взять в пример даже Шотландию. В лучшем случае мы получим весточку от Остары о том, что она не приедет на церемонию, потому что мы, якобы, пытаемся отобрать у неё Братхэйм, и свадьба – первый шаг к этом. В худшем... — Мэрилин вновь негромко хмыкает, не заканчивая предложение. Вряд ли человек только что выдавший несколько причин по необходимости зарегистрировать их в браке не предполагал, на что была способна их сестра в гневе.
[indent]— Ты ведь знаешь, что я не подумаю, словно не будь всей этой дрянной ситуации с разбирательством и судом – ты бы не сделал мне предложение? — Мэри заглядывает ему в глаза, склоняя голову вбок, коснувшись волшебника и своей коленкой, — Потому что начинал ты говорить так, словно не знаешь, — она ведь не хочет, чтобы у него складывалось такое ощущение. Они, конечно, шутили в своё время про её командирство, – что не было шуткой на деле в большинстве случаев – и всё же ей совсем не хотелось оставлять такого впечатление в их отношениях, тем более, когда они были готовы сделать большой шаг вперёд.
[indent]Маккензи привстаёт с места, чтобы оставить на его щеке поцелуй прежде, чем сесть обратно.
[indent]— По-моему, откидывая причины в сторону, самое романтическое предложение на свете. Смотри, так «тянул» с предложением, что теперь не терпится пойти под венец, — явно шутя, говорит Маккензи.
[indent]Несмотря на явно приподнявшееся настроение и попытки вернуться в предсвадебное ощущение, волшебница еле заметно хмурится, расслабляя свои пальцы, пусть и не отсаживаясь дальше, а наоборот, будто пытаясь вобрать тот привычный оптимизм, который следовал за Элом по пятам себе и сейчас. Не желая этого, Маккензи слегка нагнетает атмосферу своим видом прежде, чем открыть рот и озвучить волнующие её мысли:
[indent]— Что, если я не справлюсь? — она говорит негромко, и как только поднимает на него растерянный взгляд, тут же мотает головой из стороны в сторону; ей хочется открыть рот и перевести всё в шутку, отмахнуться и показать, что её совсем не беспокоит этот вопрос, но ведьма наказывает самой себе не делать этого. Он разве не поймёт?
[indent]Он всегда говорил ей правду. А сейчас? Разве не сказал бы ей очевидное, лишь бы спасти их семью?
[indent]Ведьма нажимает на курок:
[indent]— Целый клан, Эл! Не просто там шесть человек, а паутина из многочисленных семей, которые должны слушаться... кого? Меня? — Маккензи не замечает, как в голосе её отдаёт дрожью, и она широко раскрывает на него глаза. Смотря на волшебника, но словно сквозь, она на мгновение представляет как можно больше образов и лиц членов семьи, некоторых из которых она видела своей жизни всего один раз. — Это глупо, но иногда я думаю о том, чтобы он затерялся где-нибудь, — Мэри вздыхает, — Перстень. Гадаю, как было бы, не вернись он в семью, не отдай нам его Аврорат. Кто-нибудь бы подумал о том, что это всё не случайность и сама Вселенная намекает, что мне не место во главе? — беспокойно она опускает ладони к подолу своего платья, распрямляя складки на ткани. Нет.
[indent]Светловолосая качает головой из стороны в сторону. Столько мыслей о достойной ему жене, надежд, что она является его балансом, будущей хозяйкой их очага и всё для того, чтобы испугаться на ровном месте. А ведь ей совсем не хотелось крутиться только вокруг собственных переживаний, вокруг себя, особенно тогда, когда человек напротив думает за всех одновременно, пытаясь разрешить как можно больше семейных бед. А она? Придумывает проблему там, где её нет!
[indent]Или есть?
[indent]— Уже... поздно сказать, чтобы ты не обращал внимание и не отвечал на мои риторические вопросы? — прикрывая один глаз и слегка откидывая голову назад, отчего часть прядей падают на её лицо, спрашивает его ведьма.
[indent]Он ей праздник, событие, а она чем одаривает в ответ? Лучше и не придумать!


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » blow our houses down