A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » blow our houses down


blow our houses down

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://funkyimg.com/i/2UXiH.png
the stupid, the proud, they blow our houses down
Alaister & Merilyn Mackenzie
Ноябрь 2003 года – август 2004 года, США.
_____________________________________________________________________
Пускай, похороны завершены, и Рой Маккензи с почестями придан шотландской земле, его семье только предстоит пережить худшее – цепную реакцию, вызванную неожиданной гибелью предводителя клана.

Подпись автора

n e u t r a l i t y ,  i n   t h e   f a c e   o f   s u c h   e v i l ,  i s . . .   complicity
https://funkyimg.com/i/37kvj.gif https://funkyimg.com/i/37kvk.gif
not to speak is TO SPEAK, not to act is TO ACT

2

Н А Ч А Л О   Н О Я Б Р Я   2 0 0 3   Г О Д А
[indent]В обычное время возвращение домой всегда отзывалось восторженным трепетом в душе волшебника. Он представлял себе одновременно тягучее и едва различимое мгновение, когда ручка входной двери отзывалась родным скрипом, подошва ботинок касалась деревянных половиц в парадном вестибюле и негромкое эхо разбегалось по дальним углам, предупреждая жильцов дома о его прибытии. Набирая побольше воздуха в лёгкие, он звал Мэрилин по имени и, спешно скидывая обувь, пытался добраться до девушки прежде, чем их маленький домашний бес запутается и собьёт Маккензи с ног.
[indent]В этот раз всё было иначе.
[indent]Их встретил Чарльстон в один миг ставший холодным и неприветливым, словно беспокойный дух Братхэйма пересёк океан вместе с тремя Маккензи. Единогласно они решили не оставлять Аделайн в одиночестве хотя бы первое время. Алистэр надеялся, что переоценившая после Англии степень его раздражительности тетушка согласится на временное путешествие вниз по береговой линии, и зря. Волшебник встретился с упрямым намерением разгуливать по опустевшим комнатам с гордо задранным подбородком, и они остались.
[indent]Прямо как в детстве.
[indent]Хотелось бы сказать, что пребывание в Чарльстоне было пропитано ностальгией, но последнее, что Алистэр чувствовал, это приливы знакомых ощущений. У дома словно вырвали сердце. Комнаты, мебель, личные вещи; казалось бы, всё стояло на своих местах, но накрывшая высокие стены пелена тишины искажала привычные картинки, лишая последние яркости красок и теплоты. К ним заходили родственники, доставляли соболезнующие гостинцы, но никто не мог вдохнуть в стены фамильного жилища ту жизнь, которая кипела в нём во времена Роя Маккензи. И в одном Алистэр не сомневался: в своём тревожном состоянии волшебник пребывал далеко не один.
[indent]Получившая в одночасье ту ответственность, о которой никогда не просила, в его глазах Мэрилин справлялась лучше любого, кто мог оказаться на её месте. С каждым днём девушка доказывала – Рой не ошибся, выбрав среднюю дочь себе на замену; и чем больше Остара топала ногами, не многим отличаясь от раскапризничавшегося ребёнка, тем сильнее Алистэр убеждался в объективности своих заключений.
[indent]Он старался дать Мэрилин необходимое время и пространство пережить случившееся. В конце концов, Маккензи и сам переживал утрату Роя так, словно потерял собственного отца, однако там, где большинство отдавались своим эмоциям, волшебник прятал последние в коробку второстепенного, сосредотачиваясь на рациональном аспекте происходившего. Им нужен был план. Теперь, когда семья вернулась на американскую землю, их время на оттягивание важнейших решений подходило к концу. Алистэр надеялся, что последнего хватит на то, чтобы Мэрилин смогла окрепнуть и встать на ноги. Но с каких пор беда приходила без сопровождения?
[indent]— Совы прилетели, — замечая оживление в совятне, Алистэр выскальзывает с кухни, служившей рабочим кабинетом, пока молодые люди оставались в Чарльстоне, и отмахивается от Мэри, продолжая говорить, — Я сейчас заберу письма, не двигайся, — с недавних пор последних было пугающее количество. Дальние родственники, друзья семьи, старые знакомые – многие считали своим долгом отправить пару добрых слов семье Маккензи, и, не сказать, что жест доброй воли ему не нравился, но, предполагая количество «доброжелателей» в массивных стопках открыточной макулатуры, Алистэр спал и видел тот день, когда этот поток прекратится.
[indent]— Открытка, открытка, ещё открытка, — сверкая забранной с порога почтой перед девушкой, он не сдерживает многозначительно поджатых губ и театрально утомлённого взгляда, — Если бы они тратили столько энергии во время дней рождений и праздников, — не добавляя шутки без шутки про денежные вложения, Алистэр продолжает перебирать разномастные конверты, пока не останавливается на одном из последних, непроизвольно хмурясь. Откладывая остальные на журнальный столик, волшебник вертит весточку из Министерства, словно надеясь просветить содержимое и лишить их необходимости заглядывать внутрь.
[indent]Когда-нибудь это должно было случиться. Алистэр ставил на рано, нежели поздно, и удивился, когда конверт с аккуратной печатью не встретил их на обеденном столе сразу по приезде. Со слов Мэрилин – аврорат не собирался отпускать это дело так просто, и подозрения, павшие на ближайшую семью, были более чем ожидаемыми, что вовсе не мешало волшебнику раздражаться о малейшем предположении виновности его девушки. Словно сама смерть Роя Маккензи не была достаточной трагедией, и Вселенная чувствовала зудящую необходимость надавить там, где болело, вынуждая Мэри переживать её последнее путешествие с отцом снова и снова.
[indent]— Может быть, они решили пособолезновать нам вместе с этими ребятами, — поджимая губы, Маккензи падает на диван рядом с ведьмой и вручает письмо ей в руки, усаживаясь так, чтобы иметь возможность разглядеть написанное. Дожидаясь, когда Мэрилин дойдёт до конца, он не сдерживается и шлёпает по колену, кривясь в раздражении и несогласии.
[indent]— Серьёзно? Что ещё они собираются у тебя узнать, что ты уже не сказала? Или аврорат в Англии настолько бесполезен, что не в состоянии передать стенограмму вашего разговора и избавить тебя от повторения одного и того же? — он не помогает. По крайней мере, внутренний голос Маккензи колет его в бок, заставляя сменить курс недовольства на нечто более продуктивное.
[indent]Короткий вздох. Он кладёт ладонь на бедро Мэрилин и, тепло улыбаясь, меняется в интонациях:
[indent]— Ничего нового они не узнают. Мне жаль, что они не могут просто взять и оставить нас в покое. Желательно, занявшись чем-нибудь более продуктивным, — например допросом действительно стоящих подозреваемых, которых, к сожалению, одновременно было много и не было совсем.
[indent]У Роя Маккензи было много друзей и много врагов; и вхожие в первую группу не исключались из другой. Кто угодно мог затаить ненависть к влиятельнейшему в Америке мужчине, и Алистэр подозревал – не долог тот час, когда власти начнут копаться и в его семейной ветке в поисках виновного. Он не слишком беспокоился. Между боговерной матерью и больным отцом, вряд ли у кого-нибудь из них были ресурсы на преступление такого масштаба. Что же до себя? Маккензи бы без промедлений согласился сходить на все встречи со властями, если бы это гарантировало спокойствие его семье. В конечном итоге, болтать было по его части, но отчего-то Министерство не спешило впечатлиться его талантом.

С Е Р Е Д И Н А   Н О Я Б Р Я   2 0 0 3   Г О Д А
[indent]Не прошло и нескольких дней как за приглашением Мэрилин последовало приглашение Аделайн, а затем назначенные встречи на «серьёзный разговор» посыпались, словно ранние подарки на Рождество. Даже Алистэра и прибитого прогрессировавшим изо дня в день проклятьем к койке Блэйка не обделили пропуском на «праздник», что, к сожалению, не отменило необходимости присутствия Мэрилин – первопроходца в длинном списке родственников, спавших и видевших смерть Роя, судя по ходу мысли американского аврората.
[indent]В неизменном порыве помочь там, где Алистэр не мог сделать ничего, он составил целый список того, что следовало и не следовало делать его родным и, в особенности, Мэрилин. Никаких открытых Америк. Всё было до банального просто: не меняться в показаниях, не додумывать то, что стёрлось с момента происшествия, не отвечать на вопросы, которые власти не задавали. Алистэр прекрасно понимал, Мэрилин Маккензи была способна справиться с предстоящим разговором без его постоянного участия, но не мог ничего с собой поделать. Волшебник испытывал трудности с сидением на месте ещё в школьные годы, что уж говорить про ситуацию, где бездействие казалось ему смертельным преступлением. И за неимением полезного занятия, Маккензи думал и думал с раннего утра до поздней ночи.
[indent]Пока перстень Роя Маккензи находился в руках следственной группы, они могли спать спокойно, но в день, когда последний вернётся в семью? Мэрилин была негласной главой клана уже сейчас и от официального статуса её отделяла только церемония. Разве Алистэр мог сидеть, сложа руки, осознавая, какая ответственность готовилась лечь на плечи его девушки? Пускай, его никто не просил, но он чувствовал свою обязанность быть поддержкой, правой рукой, советчиком – называйте, как хотите, – в тяжелый для них период. Он хотел, чтобы Мэрилин знала – она не была одна, их было двое, и те решения, которые ей будет нелегко принять самостоятельно, она всегда могла переложить на вторую пару плечей.
[indent]Алистэру не пришлось думать слишком долго прежде чем лучший способ сказать это ей и всему миру нашёл себя сам.
[indent]— Я в столовой, Мэр! — спасибо радостному лаю Дэви, ему не приходится гадать кто именно перешагнул через порог дома, в который они наконец-то вернулись спустя неделю пребывания в Чарльстоне, — Привет, — запыхавшись, он выскакивает в коридор и останавливается уже напротив волшебницы, — Как дела на работе? — спрашивая на тон ниже, дергает уголками губ волшебник. Он ненавидел задавать этот вопрос и одновременно не мог не. Разумеется, Алистэр знал, что фирме приходилось негладко, но он надеялся что сегодня окажется лучше чем вчера, талдыча одно и то же с промежутком в несколько дней. Он боялся недоглядеть, оказаться недостаточной поддержкой, отчего напоминал себе курицу-наседку, и ему даже не было стыдно.
[indent]— Я знаю, что ты устала, — перехватывая ладони девушки, Маккензи утягивает её внутрь помещения и подводит к лестнице, ведущей на второй этаж, — Поэтому я предлагаю тебе выдохнуть после рабочего дня, оставить МАМС там, где ему место, переодеться и присоединиться ко мне в столовой, — не скрывая хитрой самодовольной ухмылки, тараторит волшебник, — У меня есть для тебя небольшой сюрприз, — и отпуская девушку наверх, Маккензи пропадает в назначенном месте встречи.
[indent]Ему хватает времени, чтобы навести последние штрихи в заставленной свечами и увешанной цветочными украшениями комнате, скрупулёзно выверить сервиз на столе и убедиться, что заколдованные тарелки с едой не остынут и не испортятся до того, как настанет их черёд. Зыркая на ищущую свою букетную жертву Дэви, он ненавязчиво гонит собаку прочь, слышит приближающиеся шаги Мэрилин и застывает посреди комнаты в позе оловянного солдатика.
[indent]— Сюрприз, — Алистэр прикусывает губу, но не справляется с растягивающейся улыбкой. Спешно подбегая к девушке, он берёт её за руку и, начиная говорить, ведёт к накрытому столу, — Я понимаю, что сейчас, возможно, не лучший момент для романтических жестов, но разве худшие моменты – не лучшие моменты? — щурясь, он улыбается почти виноватой улыбкой, — Ты ведь понимаешь, о чём я, — вряд ли, что ничуть не останавливает бронепоезд имени Алистэра Маккензи.
[indent]Отпуская ладонь своей «гостьи», он выдвигает стул и помогает ей устроиться.
[indent]— Сегодня вечером я твой камергер и компания в одном лице, — с заумным видом, Маккензи кивает один раз и выуживает маленькое меню, написанное от руки, — Меню от шеф-повара на этот вечер, — и прежде чем Мэри задастся экзистенциальными вопросами, он бубнит, делясь главным секретом, — Если что, шеф-повар был не я, можешь не бояться отравиться, — смешок, — Я сходил в наш любимый ресторан, — Маккензи прокашливается, хватает оставленную на столе салфетку и, вешая её на руку, входит обратно в роль, — Желает ли мисс что-нибудь на аперитив? Белое, красное, эльфийское? Или, может быть, что-нибудь более... изощрённое? — никто ведь не умирал от неверно смешанного коктейля? Тем более, он был готов стараться до воткнутых в руку кусков стекла от разбитых стаканов. Что угодно, лишь бы увидеть ставшую редкой на лице Мэри улыбку.

Подпись автора

n e u t r a l i t y ,  i n   t h e   f a c e   o f   s u c h   e v i l ,  i s . . .   complicity
https://funkyimg.com/i/37kvj.gif https://funkyimg.com/i/37kvk.gif
not to speak is TO SPEAK, not to act is TO ACT

3

IN MY HOUSE THE SILENCE RANG SO LOUD
under doorways, through the hallway down
waiting for the secret to grow out


[indent]Без пары дней месяц – столько времени понадобилось Маккензи для того, чтобы, наконец, оставить позади себя шотландскую землю, в последнюю поездку, принёсшую больше неприятностей, чем обычно. Ой, смерть главы клана и его похороны, дележка имущества, ссора членов семьи: называть это «неприятностями» мог либо слепой, либо безумный. В прочем, Мэрлиин Маккензи была уже на той стадии, чтобы называть себя последним. Как минимум, аврорату было бы намного проще, признайся она в сумасшествии, верно? Ведь зачем выяснять, кто был по настоящему виноват в гибели Роя – скинь на его родную дочь, и дело с концом.
[indent]И всё же, Мэри сложно злиться. Вся её эмоциональность была иссушена никому ненужными спорами, и Остара не сделала их возвращение проще, смотря на семью волком, а то и вовсе не появляясь у всех на виду. А ведь всё, что было нужно, это понять – никто не пытался отобрать у неё неотбираемое. Мэрилин всегда смотрела на свою старшую сестру с белой завистью, видя как той легко давалось изобретательство, когда же та смогла совместить это с руководящей должностью? Только больной и отберёт у Тары шотландский филиал.
[indent]Постойте-ка. Мэрилин невесело усмехается своим мыслям, а затем негромко выдыхает, откладывая на тумбочку очередную принесенную стопку бумаг с работы. Теперь, когда Роя не было в живых, на неё свалился невероятный объем работы, и если за что-то и стоило отдавать дань старшему Маккензи, так за то, что он вовремя подготовил её основным столпам мира бизнеса. Жаль, правда, что речь шла совсем не о Силе, Знании и Самоконтроле.
[indent]— Спасибо, — отвлекаясь от своих звездных мыслей, совсем тихо звучит голос Мэри в спину волшебнику. Не проходило ни дня, как она думала о присутствии Алистэра рядом с ней или оказанную ей и её матери поддержку в Чарльстоне. Временами он озвучивал желание прежде, чем то возникнет в голове девушки, попутно решая тысячу проблем на ходу. Несмотря на разделённые пополам обязанности, Мэри чувствовала, как Эл старался ухватить больший кусок из желания протянутой руки помощи, и как можно было не растрогаться от этого, особенно представляя, что было бы в случае её одинокого существования?
[indent]Жить в Чарльстоне, несмотря на проведённые здесь годы, теперь было непривычно, а с отсутствием отца поблизости – ещё и с ощущением нехватки привычного устоя жизни. Она скучала. По тому, как находила папу в его кабинете, дожидаясь, пока тот позовёт её посидеть рядом, рассказывая истории из своего юношества, а в итоге, так и засыпала на его кушетке под неяркий свет на столе. По совместным завтракам, после которых, рука об руку, они отправлялись в офис фирмы и она чувствовала себя важной, идя рядом с ним, надеясь, что он видел в ней не только свою дочь, но и воспринимал как равную себе. Было ещё так много деталей, вкраплений в этом месте, которое исторически было с ним связано. Чувствуя, как начинает тонуть в воспоминаниях, несмотря на наказ Алистэра не двигаться, она дёргается с дивана, чтобы отвлечься на приготовление чая.
[indent]Возвращается она на место уже с подносом и двумя чашками на нём, и поджимая под себя ноги, дожидается возвращения Эла с новостями.
[indent]В последнее время совы носили одно и тоже, поэтому, она не удивляется появлению волшебника со стопкой очередной порции соболезнований, лишь негромко хмыкая на его слова. В таком случае, у них всегда было бы чем топить камин. 
[indent]— Не удивительно, учитывая, скольких мы не смогли позвать из-за похорон в Шотландии, — можно было всегда говорить о том, что кто хотел – он бы приехал, и отчасти, Мэрилин была на этой стороне правды. С другой стороны, прекрасно понимала, по какой причине кто-то решил обойтись простой открыткой. А учитывая, что изначально ратовала за проведение церемонии в Америке, не могла не думать, что виной всему было другое место, — Я сделала тебе чай, — кивая головой в сторону кружки, она и сама подхватывает свою, делая короткий глоток, а замечая нахмурившийся взгляд Эла, спрашивает, — Что там? — не ответь он сразу, пришлось бы шутить о неожиданно решивших нагрянуть родственниках, задницы которых [float=right]https://funkyimg.com/i/37hvs.gif[/float]пришлось бы отстреливать – простое «нет» вряд ли бы кто понял так легко.
[indent]Правда, фамилии кого-то из членов семьи она не увидела, а вот аккуратный почерк работников из Магического Конгресса – очень даже, — Это было бы более кстати, — она знает, что там. Маккензи не церемонясь, распечатывает конверт, и выуживая письмо, выставляет его так, чтобы и Алистэру было удобно его прочитать.
[indent]Бегая по строкам, она всё равно не может удивиться их упорству. Мэрилин подозревала, что подходы в разных авроратах были разные, но что нового волшебница расскажет, чего не было сказано в Британии? От мысли повтора истории вслух, под вопросы специалистов по борьбе с тёмными магами, она хмурит брови, замечая, как письмо перед глазами начинает подрагивать. Что, если она не справится? Или как раз таки, уже не справилась, и поэтому МАКУСА решила направить её на повторное слушание из-за подозрений у авроров Британии? В конце концов, даже Джонсон сказала, что она стоит на учёте первая!
[indent]— Наверное, у них возникли дополнительные вопросы... — опуская бумагу, растеряно произносит Маккензи, неуверенно посмотрев на Алистэра. В нём не было сомнения, что это была ошибка, а чем больше Мэрилин думала, чем больше верила в собственную правду. Смотря на молодого человека, но сквозь него, девушка делает несколько вздохов, пытаясь успокоиться.
[indent]— Что-то мне подсказывает, что череда походов в МАКУСА только начинается, и я буду приятно удивлена, если окажусь единственной, кого они вызовут, — прикусывая губу, Мэри откладывает письмо в сторону, зная, что ещё не раз вернется к нему. Маккензи, еле слышно стукнув стеклом по металлу, осторожно ёрзает на диване, чтобы примоститься к боку волшебника, опуская голову на его плечо,— Ничего, я справлюсь, — ведьма прикрывает глаза, обвивая его руку своей, добавляя тише, — Постараюсь.
[indent]К тому же, разве у неё был выбор?


W  E   A  R  E   H  O  M  E
I feel warm again, I'm reborn again
I am warm inside, for a little while
. . . I am fine . . .


[indent]На Фрипп Айленде всё стало лучше. Недостаточно, чтобы выкинуть из головы все насущные проблемы, но откидывать прожитый позади рабочий день, без напоминаний об отце на каждом шагу, как это было в Чарльстоне, было проще. Мэрилин чувствовала свою вину за то, что оставила матушку в одиночестве, но прекрасно понимала – это был выбор Аделайн. В конце концов, упёртости этой семье было не занимать, и если волшебница решила продолжать своё гордое существование в Чарльстоне, так тому и быть. Молодая пара же, напротив, жить там до бесконечности не могла.
[indent]Тем более, видится реже члены семьи не стали, имея привычку держаться друг за друга, особенно, когда речь шла про тяжелый для всех период. Ей было страшно, и каждый раз до заметной дрожи. Однако, Маккензи не так сильно переживала за себя, как за мать, родителей Эла и самого волшебника, как когда их вызвали на беседу в аврорат. Отчасти, МАКУСе можно было отдать свою дань благодарности: от бесконечного повтора одних и тех же фактов, на языке Мэри появилась ощутимая мозоль, но дух её окреп, и воспоминания врезались в память не остриём ножа, а его тупой частью.
[indent]Две недели прошёл как один день, и во всём это была своя константа.
[indent]Горящий свет из окон добивается от Мэрилин усталой улыбки. Теперь на работе она стала задерживаться дольше, и корила себя за то, что не поспевала делать домашние дела, как прежде. Конечно, никто не отменял помощь Тоби, но Маккензи считала, что хорошая хозяйка должна была справляться без помощи эльфов. Она ни в коем случае не стала бы преуменьшать способности Алистэра к готовке, но ненавязчиво предпочитала забирать у него любые возможности взять в руки нож и настругать лук в салат. И то, неизвестно, что лучше – его попытки сделать себе хоть что-либо или напрочь забыть о, и без того, пустом желудке. Ведьма ловит себя на желании вернуть своё прежнее расписание, мысленно обещая, что с завтрашнего дня обязательно постарается вставать из-за рабочего стола вовремя, а не в попытках успеть всё и сразу.
[indent]— Дэви, спокойнее, солнышко, — услышать цокот маленьких когтистых лап она смогла не открывая дверь, а когда смогла просунуться в щель, лишь наскоро наклонилась к шишуге, погладив ту по голове, приговаривая: «Ну привет, привет.» Не успевая задрать голову, чтобы выкрикнуть Алистэра, Маккензи улыбается от его появления в коридоре, говоря:
[indent]— Никакого звонка не надо, — усмехнувшись, Мэри стягивает с себя пальто и вешая то на крючок, — Привет, — отвечает ему ведьма, дотрагиваясь между ответами к его щеке губами, быстро смазывая след от помады пальцами, — Ну, ты знаешь, — размыто произносит светловолосая, — Сегодня хотя бы без макулатуры. На начало следующей недели, наконец, запланировала большое собрание по предварительным итогам года, — она хмурит брови, на секунду остановившись, так и зависнув на месте на пару секунд, но затем тряхнув копной волос, добавляет, — И без того выбились из графика.
[indent]Любить разговоры о работе она перестала с момента перевода из инженерного департамента. Зачастую, всё сводилось к одному и тому же, и вместо вдохновленных монологов про конструкции и их улучшения, ей досталось общение с людьми. Пожалуй, чем она могла удивить Алистэра, жизнь которого, в принципе, сводилась к этому и не в рабочей обстановке? Сейчас же всё стало в разы хуже. Интереснее – это факт, – если откидывать крутящиеся вокруг смерти отца темы разговоров, – но сложнее, и у неё было крайне мало времени для того, чтобы пойти в течение, [float=left]https://funkyimg.com/i/37hvM.gif[/float]что неумолимо сбивало с ног.
[indent]— Сюрпиз? — отмахиваясь на слова об усталости – когда она не была? Это становилось нормой! Мэри раскрывает глаза с удивлением, до этого момента не осознав, что всё это время её вели в сторону второго этажа, и уже заглянуть в столовую, без попытки вернуться назад – кто же ей это даст сделать – у неё не получится. Хитрое выражение лица Маккензи лишь подстёгивает её поторопиться наверх, — Уже оставила, пусть идут к чёрту, — она негромко хрюкает себе под нос, кидая уходящее за ней вслед:
[indent]— Ладно, я сейчас!
[indent]И как? Как он умудрялся находить для неё время и силы? Алистэр и без того делал невероятно много, совмещая со своей работой переживания и за Мэри, и попытку помочь семье хотя бы со стороны. Чего только стоили написанные для них факты того, о чём они могли говорить, а о чём – нет. Она чувствовала, как временами день, события в нём, начинали трещать по швам; и всегда рядом оказывался Эл, умело стягивая расходящиеся нити обратно, завязывая аккуратный бантик. Она не преувеличивала – Мэри бы не справилась без него.
[indent]Давно бы опустила руки.
[indent]Ненадолго оставаясь наедине с собой, она следует указаниям своего молодого человека. На смену рабочему пиджаку с брюкам приходит домашнее платье и мягкий свитер, Мэрилин смывает усталость и тяжесть прохладной водой, распуская заколотые на время работы волосы, и дёрнув уголками губ собственному отражению, представляя, что опять напридумывал волшебник, сию секунду решает помочь воображению без домысливания. Она останавливается на лестнице, прислушиваясь, замечая заворачивающие за угол хвостики шишуги, а затем делает несколько смелых шагов в столовую, и тут же замирает.
[indent]— Это что за чудесный сон! — на выдохе произносит Маккензи, не сдерживая широкой улыбки, мгновенно вспыхивающей на лице. Только сейчас она понимает, что всё это время в воздухе витал смешанный запах свежих цветов и  ароматических свечей; и это волшебница старается не думать о том, что вряд ли встреча в столовой была случайной. В уголках её глаз появляются еле заметные морщинки и нежно она смотрит на торопливо подскакивающего к ней Алистэра, на ходу пытающегося объяснить ей свою мысль, — Эй. Конечно я понимаю, — мотнув головой, она сжимает его руку под своими пальцами сильнее, — И скажу больше – это то, о чём я даже не могла мечтать. Милый, тут очень красиво, — договаривает Мэри, послушно присаживаясь за стол.
[indent]Когда он успел? Как скрыл всё от неё! Ответ лежал на поверхности – Мэрилин настолько расфокусировалась на тему их маленькой семьи, пустив всё на автопилот, что не нужно было долго гадать, по какой причине подготовка выскользнула у неё из под глаз. В обычное время ей всё равно не удавалось никогда схватить Эла за хвост с его сюрпризами, что уж говорить о сегодняшнем дне. Продолжая оглядываться по сторонам, стараясь захватить как можно больше взглядом, она поворачивает голову к волшебнику тут же, как тот подаёт голос.
[indent]— Я что, счастливица? — бодро говорит Маккензи, а затем с любопытством утыкается глазами в протянутую ей карточку, — Святой Салэм, ты сам? — даже нет сомнений, что сам оформлял, — А... — Мэри кивает, сжимая губы вместе, кривя их в лукавую улыбку, получая свой ответ. Честное слово, если бы в сегодняшнее меню входили бы блюда приготовленные Алистэром – она бы и слова не сказала. Просто хотела спросить ради интереса!
[indent]— Бокал хереса? — лукаво она тянет уголки губ с хитрым прищуром, — Не поверишь, думала об этом весь день, — она взмахивает рукой на окружение, явно давая понять, что об этом она могла только мечтать, — Главное, следи за мной, а то мы знаем, чем это может закончится... или, пожалуйста, присоединяйся! — шутливо подмечает волшебница, заканчивая с воодушевлением – и долей мольбы в своём голосе.
[indent]Сидеть на месте так просто не получается. Пусть занятая выбором блюда из меню, она всё равно умудряется несколько раз с особым вдохновением отметить и аккуратно собранные цветочные украшения, и подобранные скатерти с сервизом в цвет, букеты с любимыми бутонами и поблёскивающие огни. На фоне волшебника Маккензи чувствовала себя сухой и приземлённой, и ей многим труднее давалась попытки создать романтическую атмосферу. То ли дело Алистэр, существующий в этом, словно келпи в воде. Ей хотелось думать, что до сих пор они балансировали; а ещё молилась, чтобы чаша весов не перевалила в её сторону, и она утянула бы их на дно черствости.
[indent]Когда Маккензи оказывается в близком расстоянии, Маккензи в попытках отблагодарить его за происходящее не только словом и вдохновлённым взглядом, успевает перехватить его ладошку своей, а пальцами второй осторожно притянуть того за ткань рубашки поближе, и приподнявшись на стуле, аккуратно целует его в губы. Сейчас – как танцор, а сядет напротив, и вовсе будет его не поймать!
[indent]— Если ты думаешь, что я не спрошу, то ты сильно ошибаешься, — негромко начинает волшебница, с прищуром взглянув на мага, — Какой повод? Мы что-то празднуем? Я ведь... не забыла ни о какой годовщине? — светловолосая пытается заглушить волнительный окрас в голосе и на своём лице, но у неё с детства была проблема написанного всего на лбу, и она быстро смиряется. Надежда на прямой ответ умирала последней.
[indent]Маккензи чувствует, как рабочий тремор, встречи с авроратом и вечное пркручивание в голове мыслей об одном и том же, неожиданно, отходит на задний план, переставая зудеть мерзким напоминанием. Её глаза всего на мгновение раскрываются шире, прежде, чем она усмехается своим мыслям; Алистэру всегда удавалось закружить её в танце подальше от всех переживаний, давая возможность вздохнуть.
[indent]Почувствовать себя настоящей и любимой.

Подпись автора

Lord, I ' m  o n l y  h u m a n
I'm tired and I wanna go home
https://funkyimg.com/i/2YAF7.gif https://funkyimg.com/i/2YAFk.gif
save my soul

4

[indent]Видел бы его сейчас собственный отец. К счастью, Алистэр уже давно не строит свою жизнь наперекор желаниям Блэйка, и, тем не менее, не может избавиться от едва различимого эхо подсознания. Для полноты картины Маккензи осталось только бросить «Нью-Йоркский призрак», найдя своё место в семейном бизнесе, чтобы исполнить все родительские мечты. Впрочем, с недавних пор даже работа в «МАМС» не вызывает в волшебнике волну отторжения. Не это ли явный знак, что Алистэр Маккензи больше не мятежный подросток, а человек, заслуживший зваться мужчиной не только за цифру в документах.
[indent]По крайней мере, так он себя чувствует последние недели.
[indent]Чувство Алистэра вовсе не похоже на горделивый позыв выпятить грудь. Ни гордости, ни амбиций в Маккензи нет; это скорее похоже на молчаливое смирение, на неожиданную ясность, доселе волшебнику недоступную. Вставая по утрам, он больше не мечется от возможности к возможности, стараясь охватить целый мир размахом собственных рук. Теперь он смотрит на своё положение хладнокровно, различая, что действительно важно, а что второстепенно. Если Мэрилин попросит, он станет второй опорой там, где ей потребуется, и уж точно не сорвется на другой конец света, потому что ведьме нужно знакомое лицо в коридорах семейных фабрик.
[indent]Ему давно пора было начать видеть их единым механизмом, а не отдельными личностями, пытающимися угнаться за своими мечтами – каждый по-отдельности. Сейчас, уж точно.
[indent]— Это хорошо. Это очень хорошо, потому что в таком случае, этот аттракцион только начинается, — оживлённо жестикулируя, Маккензи принимается суетиться с последними штрихами, то и дело бросая короткие взгляды на девушку через плечо.
[indent]Наверное, хорошо, что его подвижность – привычное зрелище. Есть шанс, что Мэрилин не обратит внимание на повышенную нервозность, изредка вываливающуюся наружу тихими вздохами и резкими движениями. Несмотря на то, что его план продуман настолько безупречно, насколько это возможно, Алистэр не исключает вероятности того, что всё пойдёт совсем не так, как он ожидал. Со смерти Роя волшебнику вовсе кажется, словно они все стоят на тонком льду, готовом треснуть, сделай кто-нибудь лишнее движение; и то, что он может оказаться тем самым кем-нибудь, Алистэр совсем не исключает.
[indent]— Нет, — он смотрит на Мэри почти испуганно, на секунду представив, как лицо девушки мрачнеет, разочаровываясь в степени усилий; честное слово, он бы с удовольствием приготовил ей целый шведский стол, не создай его Вселенная самым безруким и опасным поваром, которому доводилось ходить по земле, — Я бы очень хотел, но я слишком тебя люблю, чтобы так издеваться, — глубоко вдыхая, Маккензи распахивает глаза пошире и замирает до тех пор, пока не исключает расстройство на лице своей девушки.
[indent]Может быть, когда-нибудь он разорится на кулинарные курсы, если найдёт того сорви-голову, согласного учить потерянный случай. Если это позволит ему готовить яичницу, не измазав всю кухню в скорлупе и брызгах, то это будет стоить потраченных денег и времени.
[indent]Повинуясь пожеланию Мэри, он моментально подхватывает два бокала и, потоптавшись перед баром на колёсиках,  выуживает оттуда искомую бутылку.
[indent]— Значит, херес, — зыркая в сторону ведьмы с хитрым прищуром, Маккензи затихает на несколько мгновений, чтобы не превратить передвижной столик в алкогольное море, — Смотри, глядишь, скоро совсем освоишься в роли начальницы, начнёшь курить сигары и, — Алистэр прикусывает свой язык, решая не шутить про весьма реальные измены Роя, — наконец-то ходить на деловые ужины в «Юнион», — дергая бровью, хмыкает волшебник.
[indent]Пожалуй, самой большой тайной для него до сих пор было решение Роя Маккеннзи толкнуть дочь в направлении, которое противоречило всему, что нравилось самой Мэри. Одно дело – готовить её перенять борозды управления компанией, другое – кидать в социальный котёл, в котором девушка чувствовала себя русалкой без хвоста. Не подумайте, Маккензи не сомневался, что при малейшем желании, она могла справиться даже с самой ненавистной частью управленческих обязанностей, но почему Рой не подыскал ей подходящую помощь, так и не понял.
[indent]Вспоминая события осени нулевых, Маккензи моментально загорается широкой улыбкой и негромко хмыкает. Хотелось бы ему спросить у Роя насколько неправдоподобно выглядели его попытки найти не терявшийся кошелёк в гостиной Чарльстона, да только больше не спросит. Стараясь не выдать застающей врасплох мысли, он суетится чуть сильней обычного, опуская первое блюдце с закуской перед Мэри и присаживаясь напротив. В то время, как большая часть семьи уже отошла от первичного шока потери, последняя, кажется, только-только начала подбираться к Алистэру, отзываясь неприятным стягивающим ощущением в солнечном сплетении всякий раз, когда кому-нибудь приходило в голову вспомнить о мужчине вслух. Чем больше волшебник слышал памятных анекдотов и историй о Рое, тем очевидней ему виделось черное выжженное пятно в центре полотна их семьи. Он не подавал виду, но всё сильней замечал, что просто «пережить» это с закрытыми глазами вряд ли получится.
[indent]— Вот, чего этой семье не хватает... — поднимая бокал в воздух, Маккензи неодобрительно морщится и останавливается на половине фразы, резко мотнув головой, — Знаешь, может быть, этого как раз и не хватает! Двух пьяных Маккензи, пытающихся вломиться в фабрику с их же фамилией на дверях, — это хотя бы переключило внимание прессы с зашедшего в тупик расследования на что-нибудь менее эмоционально-важное для всей семьи, — Клянусь. Никаких выходок. Я привяжу нас к этому столу, пока не протрезвеем, если потребуется, — стараясь выглядеть как можно более серьёзным, замолкает Алистэр.
[indent]Впрочем, в нынешнем состоянии, он не удивится, если и такую выходку раздуют до размеров нарочной попытки подорвать честь доброго имени Маккензи. Он даже готов ставить ставки на ту, что окажется первой в списке обвинителей; с октября с той стороны земного шара ожидать можно было только этого.
[indent]Ложащаяся поверх его руки ладонь Мэрилин прерывает стремящуюся далеко за пределы столовой мысль Маккензи. Виноватая улыбка пропадает с лица Алистэра так же скоро, как девушка целует его, ненарочно приводя волшебника в чувства. Они собрались здесь далеко не затем, чтобы ломать голову над волчьим оскалом Остары и ещё свежей раной, оставленной гибелью Роя. Он ведь сам хотел устроить им вечер без внешнего шума и, пускай, преуспел по всем внешним параметрам, голова Маккензи то и дело подводила его. Хотя, наверное, не одни его мысли блуждали в мрачные уголки, несмотря на все попытки держать их в узде; Мэрилин держалась молодцом с самого начала. Глупо думать, словно ведьма не видела отцовское лицо сотню раз на дню, хотела она этого или нет.
[indent]— Погоди-погоди, — смеясь ей в лицо, ухмыляется молодой человек, — Полегче на виражах, мисс. Я настаиваю, чтобы мы досидели здесь до конца этого ужина! Оно того стоит. Я... надеюсь, — потому что если она схватит его за рубашку ещё раз, он точно забудет о том, что не ел с обеда.
[indent]Откидываясь обратно на стул, Алистэр не удерживается от кошачьей хитрой улыбки. Он не сомневался, что его девушка судорожно искала причину происходящего с той секунды, как была отправлена в спальню приводить себя в порядок, и он, как уважающий себя мучитель, явно не собирался раскрывать свои карты с первой же попытки узнать.
[indent]— Даже... не знаю, — делая размеренный вдох, волшебник подаётся вперед и опирается локтями в стол, поддерживая свой подбородок кулаками, — Ты ничего не забыла, Мэрилин? — его голос звучит заговорщически, пока Алистэр прожигает лицо ведьмы прищуренными глазами и путает её задумчивым видом.
[indent]Выдерживая паузу, чтобы довести Мэри до точки кипения, он громко хмыкает и откидывается на спинку стула, качая головой. Он бы с удовольствием продолжил эту пытку, но побоялся, что это повлияет на финальный результат сегодняшней авантюры. А оно того явно не стоит.
[indent]— Если тебе так больше нравится, ты мы... празднуем себя. В особенности, тебя. Потому что ты заслужила выдохнуть. Ты заслужила вечер, который только о тебе. На самом деле, я считаю, что ты заслужила все вечера на свете, но у Вселенной какие-то проблемы с тем, чтобы услышать голос разума, — поджимая губы, Маккензи активно жестикулирует в сторону голоса разума в виде своей персоны, — Так что пока она одумывается, пришлось согласиться на один, — дергая плечами, болтает волшебник и, меняясь в лице, оживляется, — Ну что? Выбрала первое блюдо? — несмотря на шутливый тон, он действительно хотел избавить Мэрилин от всякой необходимости сталкиваться с тяжелыми периодами в жизни.
[indent]Алистэр понимал, что огородить девушку от всех трагедий так же выполнимо, как придумать элексир бессмертия, действенней философского камня, или вернуть Роя Маккензи из мёртвых, не устроив конец света. Некоторые вещи нельзя было исправить ни желанием, ни старанием. Что вовсе не мешало Маккензи отчаянно хотеть.
[indent]Стоит ведьме сделать свой выбор, он тотчас подскакивает с места и поднимает несколько колпаков, сохранявших тепло всё это время. С неизменным энтузиазмом Алистэр опускает блюдо перед Мэри и желает ей приятного аппетита по-французски, сгибаясь в ненавязчивом поклоне. Себе же волшебник ставит свой неизменный заказ из рыбы и овощей, опускаясь за стол с меньшей прытью.
[indent]— Знаешь, я просто подумал, — хмурясь, он смотрит куда-то в сторону, а затем вновь на девушку, — мы так давно не проводили вечер дома вместе. Ничего не делая, не обсуждая никакие проблемы, просто вместе. Как в те времена, когда эта комната была единственным местом, где можно было сесть за стол, — поднимая голову к потолку, он оглядывается на помещение, не сильно поменявшееся с тех пор, как их дом начал разрастаться, и тихо хмыкает, — Я... так хотел, чтобы у нас был свой идеальный дом, только наш дом, и я знаю, что ты... ты понимаешь, всё, что я делаю, все мои бесконечные командировки и разъезды – они ради этого, но, — смотря на девушку, Алистэр дергает плечами и качает головой, — я, правда, не могу вспомнить последний раз, когда мы тратили вечер на нас с тобой, — дергая уголками губ, он даже несколько тушуется, стоит их взглядам встретиться, — Пожалуй, последний месяц несколько поменял мою перспективу на нашу жизнь, — он тянется к ладони Мэрилин, аккуратно сжимая и поглаживая её большим пальцем, — Мэри, ты не представляешь насколько я благодарен, что ты позволяла мне бросаться во все авантюры с головой, но не думай, что я не вижу, как это влияет на нас, — он слегка приподнимается, чтобы поцеловать девушку в руку и возвращается в сидячее положение, отпуская её, — Я вижу и... я очень рад, что ты дождалась меня в нашем доме, пока я строил нам идеальную жизнь в других городах. Теперь я здесь и больше не собираюсь пропадать так надолго, — Алистэр выдерживает молчание и, теряя налёт серьёзности, шлёпает пальцами по краю стола, — Так. Я отвлёкся. Тебе вкусно? — лучше бы да, иначе кого-то разбудит письмо с жалобой на испорченную жизнь плохо приготовленным блюдом.
[indent]Он нарочно уводит разговор от насущных тем, то и дело закидывая удочки из воспоминаний, забавных историй из его последней командировки и вопросов обо всём, о чём они забыли разговаривать за бесконечным потоком проблем, требовавших немедленного решения. Когда, в конце концов, они в последний раз спорили о виниловой пластинке, не хватающей их коллекции? Или болтали о друзьях, продолжавших жить «неправильную» жизнь по нескромному мнению Алистэра и Мэрилин? Казалось бы, они знали друг друга так давно, что могли бы уже начать обмениваться мыслями молча, но чем дольше они не говорили о пространных неважных в глобальном смысле сюжетах, тем очевидней Алистэр понимал, как сильно скучал по Мэри, когда наконец могли.
[indent]— Слушай, давно хотел спросить тебя, — опуская вилку, Маккензи приподнимается и невзначай забирает их пустые тарелки, — Правда, прежде я хочу узнать, что ты будешь на десерт, — отправляя грязную посуду на кухню, он принимается показывать ей один вариант за другим, пока Мэри не делает свой выбор.
[indent]С неизменной аурой актёра без наград, он опускает сладкое перед девушкой, не сдерживается и, смазывая сахарную пудру с краешка тарелки, лепит ей указательным пальцем белый след на щеку.
[indent]— У тебя что-то на щеке, — показывая на себе, искренне недоумевает волшебник, тут же нагибается и целует Мэрилин в испачканное место, светясь самодовольной улыбкой.
[indent]— Так вот, — захватывая свой шоколадный фондан, как ни в чём не бывало продолжает Маккензи, — Наверное, это толком не вопрос, а так... мысли вслух. Ты помнишь, как мы праздновали победу Птицы-Гром на шестом курсе, да? Я ведь тогда тебе понравился? Прежде чем тут же перестал, — задирая палец в воздух, Алистэр просит её подождать, — Я никогда не рассказывал – не знаю почему, кстати – но лет с тринадцати Блэйк то и дело капал мне на темечко тем, какая Мэрилин выросла красивая, как бы было чудесно, если бы мы начали встречаться. И сегодня я с ним согласен. И тогда был, не думай, — дергая бровями, он смотрит на неё с непоколебимой убедительностью, — Я просто... пытался понять почему я так долго созревал до очевидного и то и дело возвращался к тому вечеру, тому шкафу, — Маккензи чуть хмурится, дергая уголками губ вверх и качая головой, — Я знаю, что сейчас это уже неважно, но я так испугался, что ты поймешь, что я чуть не поцеловал тебя в том шкафу, что сказал самый бестолковый бред, который только мог придумать на месте, — тихий смешок, следом за которым Алистэр смотрит ей в глаза, — И это один из тысячи разов, когда я пугался своих же чувств, и делал что-нибудь противоположное. Как ты меня выдержала, Мэр? Как ты дожила до этого дня? — он стопорится на едва различимое мгновение, резко меняется в лице и встает в полный рост.
[indent]Алистэр открывает рот, закрывает, прокашливается и пробует снова, поднимая бокал:
[indent]— У меня есть тост. Речь, — переставая улыбаться до боли в щеках, Маккензи кивает и становится серьёзным, — Мэри. Я до сих пор не всегда понимаю, что держит тебя от того, чтобы не задушить меня ночью подушкой. Кроме моей неповторимой харизмы и яркого, как свет, воспоминания пятилетнего Алистэра в трусах с котятами, разумеется, — смешок, — но если серьёзно, правда, Мэр, мне никогда не постичь запасов твоего терпения и любви, благодаря которым я всё ещё жив. Ты со мной с самого начала. В буквальном смысле, и, Мерлин, я ведь сделал всё, чтобы испытать тебя на прочность. Я портил твои платья, мешал твоим с Юной играм, я сопротивлялся нашей дружбе в школе. Мне кажется, я был готов притвориться, что мне нравятся мальчики, лишь бы не признаваться, что Мэри, — Алистэр качает головой, вздыхая, — Я уехал на другой конец света, когда ты хотела, чтобы я остался, и, знаешь, теперь я понимаю, почему, — делая аккуратный шаг в сторону от стола, волшебник аккуратно улыбается, — Ты всегда была моей опорой. Сколько себя помню, я смотрел на тебя и видел человека, девушку, о которых говорят одна на миллион. Что бы я ни делал и ни говорил, ты оставалась моим моральным компасом, голосом разума и той, на кого я равнялся. Я не могу представить себя без тебя, — вздергивая плечами, продолжает Алистэр, — В отличие от тебя, я никогда не жил в мире, где нет Мэрилин, и это меня всегда пугало. Понимание того, что во многом ты мне гораздо нужней, чем я тебе. И я боялся получить этому подтверждение, — глубокий вдох, — но тебя хватило даже на эти страхи, — он замолкает, чувствуя, как сердце пропускает удар, и больше не мешкая, наконец сгибается в одном колене, — Ты заслуживаешь человека, который не будет заставлять тебя ждать, так долго. Ты заслуживаешь человека, который не будет позволять своим страхам брать над ним верх. Ты заслуживаешь того, кто будет делать твою жизнь легче, а не тяжелей, — юрким движением Алистэр скользит рукой в карман штанов и выуживает оттуда кольцо, поднимая его перед девушкой, — Я знаю, что я, как всегда не вовремя и невпопад, но если ты мне позволишь, я докажу тебе, что могу стать мужчиной, которого ты по-настоящему заслуживаешь. Мэрилин Иннис Маккензи, окажешь ли ты мне честь, согласившись выйти за меня?

Подпись автора

n e u t r a l i t y ,  i n   t h e   f a c e   o f   s u c h   e v i l ,  i s . . .   complicity
https://funkyimg.com/i/37kvj.gif https://funkyimg.com/i/37kvk.gif
not to speak is TO SPEAK, not to act is TO ACT

5

[indent]Мэрилин Иннис Маккензи – начальница магической оружейной компании и, кажется, прямая глава клана Маккензи, пусть и без кольца. Интересно, сколько людей, вылезших из пещер и незнающих о ситуации в волшебном мире подумали не о том, что она добилась всего самостоятельно, а совсем наоборот? Это выглядело не просто подозрительно! Она получила всё, в то время, как члены её семьи? Со дня, когда мистер Уокер озвучил текст завещания, Мэри то и дело возвращалась к собственным ощущениям. В тех минутах не было радости. Никто не пытался со всей мощью своего голоса подняться с кресла, громко выкрикнув «Моя взяла!» как это происходило в особо чёрствых и меркантильных семьях. Маккензи знала о существовании таких, готовых откусить собственную ногу, если это поможет засудить самых близких родственников, получив крупную сумму денег. Девушка широко раскрывает глаза, прикусывая губу и ловя взгляд Алистэра, слабо дёргает уголками губ. Они не были такими. Волшебница знала, что протянутая рука и их близость была важнее стучащих по поверхности деревянного стола монет, как бы звонко они не соблазняли.
[indent]В этом была их сила.
[indent]Этом и том, как резво они умели влипать в неприятности. Мэрилин и сама начинает улыбаться шире, чувствуя выползающий на щёки румянец совсем не от повышенных градусов в столовой благодаря сотням свечей. Честное слово, лучше бы она послушалась тогда Джонсон или, хотя бы, прислушалась к своим попыткам вспомнить название острова, на котором они живут и свой почти – но ощутимый процент в нижнюю половину – провал в этом действии. Оперевшись на кулак щекой, волшебница усмехается. С другой стороны, если это позволило ей показать степень доверия своему молодому человеку – оно того стоило? Их счёт, конечно, не сравнялся, учитывая сколько раз ей приходилось вытаскивать пятую точку партнёра из проблем, но её один провал по ощущениям казался десятью Алистэра. Редко, но метко.
[indent]— Думаю что с тобой у меня бы вышло лучше, — замечает светловолосая, чуть склонив голову вбок, — В конце концов, твоё воображение пересекает все границы тогда, когда я только начинаю крутить шестеренки. Хотя, — она пожимает плечами, — Больше всего в тот вечер я беспокоилась за то, что разбужу тебя, бедного. Если бы ты был со мной, возможно о взломе фабрики даже не шло бы речи, — пауза, и на секунду задумываясь, она коротко смеётся, зеркаля его и приподнимая собственный бокал, — Это плохо, что я думаю о повторе приключения, но с тобой под руку? Что же ты сделал со мной, лис, — и делая первый глоток, она довольно вздыхает.
[indent]Не нужно было и пяти минут для того, чтобы почувствовать себя собой. Без масок вежливости, необходимости подбирать слова и думать о том, кого она может обидеть своими словами или, наоборот, молчанием. Самая большая разница работы в цехе или «на поверхности» заключилась именно в этом – необходимости подстраиваться под написанные кем-то нормы, думать о том, что в первую очередь речь шла о продаже себя, являясь лицом компании. Стоило ей перешагнуть порог дома, встретиться с любимым человеком и тяжёлые оковы падали с её тела. Она могла глупо шутить без мыслей, что кто-то заподозрит её в слишком быстром опьянении от хереса. И даже если так, то что с того? Зная Алистэра, тот сделает несколько дополнительных глотков, чтобы быть с ней на одном уровне. А то как же, веселье и без него?
[indent]— Не сомневаюсь, — следуя просьбам жертв, Маккензи показательно раскрывает свою ладошку, освобождая Алистэра из плена, но без заметного прищура того не оставляет. Не то, чтобы ей не было важно поужинать с ним, учитывая, сколько сил он вложил в подготовку, но звучали его слова... не без подозрительности.
[indent]И он это только подтверждает! Девушка бегает взглядом по его лицу, неосознанно сжимая края стола пальцами сильнее, зная, что волшебник издевался над ней намеренно. Она не была из забывчивых – она надеялась на это – поэтому дело было точно не в забытых важных дат и годовщинах.
[indent]— Издеваешься, да? — констатирует она факт с прикрытым знаком вопроса в конце. К сожалению, Мэрилин была обделена дедуктивными способностями, не имея возможности видеть то, что другие могли бы принять за сигналы. Как с тестами. В момент, когда перед ней появляется больше одного возможного варианта, Маккензи разорвётся прежде, чем поставит галочку около верного ответа. Вот и сейчас. Он предлагал слишком большую вариацию для размышления о поводе – как здесь выбрать?
[indent]— И правда, как она смеет, такого важного в этой Вселенной, — ехидничает Мэрилин, скривив губы, но в любую секунду готова сказать это с самым серьёзным выражением лица в мире. Без приукрашивания таким и являлся.
[indent]От его слов становится дышать легче – хотя бы не нужно пытаться понять, что она пропустила! – и всё равно Мэри ненамеренно оставляет внутри себя червячка сомнения, — Да. Я готова заесть рабочий день самым лучшим стейком, — проведя пальцем под нужной строчкой, она переводит взгляд на Алистэра, который со скоростью Прытко-Пишущего пера подскакивает с места. Мэрилин меняла блюда посезонно, вдоволь наслаждаясь мясом в зимний период и переходя на более лёгкую, «зеленую» пищу в летнее время года. Мэри вспоминает о причинах, и смотря в спину волшебнику, грустно улыбается. Сейчас было самое время для охоты на крупную дичь, и она готова поклясться, что может почувствовать вес ружья в своих руках и негромкий цокот копыт своей кобылы по знакомым тропинкам близ Чарльстона. Мэри хорошо помнила, что с нетерпением ждала возвращение домой на каникулы, зная, что отец возьмёт её с собой.
[indent]— М? — Маккензи трясёт головой из стороны в сторону, быстрым движением руки забирая прядь волос за ухо, тут же хватаясь за вилку с ножом да начиная резать свой первый кусок, пусть и показывая всем своим видом, что внимательно его слушает. С засунутой за щеку говядиной, она чуть хмурится, – не от вкуса, тот был чудесен – ловя в своём сознании кусочки и обрывки воспоминаний. Ведьма хотела бы подумать, что проблема редкого общения на бытовые темы крылась в последнем месяце и свалившейся на них за это ответственности, но он ведь был прав. Работа поглотила их с головой и до этого, и если Мэрилин всегда возвращалась в их дом на Фрипп-Айленде, как бы сильно не задерживаясь в офисе, Алистэру «везло» меньше. Конечно, это нельзя было сравнить с тем временем, когда они жили раздельно и им приходилось выкраивать друг для друга выходные, но – Мэри откладывает вилку, прежде, чем её ладонь оказывается в тепле его пальцев, и тепло улыбается, – она понимает, о чём говорил волшебник. Она скучала по нему. Скучала каждую минуту, которую они находились порознь.
[indent]— А? Мерлин, — от неожиданного схождения с рельс слов благодарностей, она слегка подпрыгивает на месте, — Вкусно мне, очень вкусно, — и в доказательство своих слов, она показательно отправляет за щёку ещё один кусок мяса, [float=right]https://funkyimg.com/i/37CBL.gif[/float]пытаясь запрыгнуть в ускоряющийся на глазах поезд обратно хотя бы на пару минут прежде, чем её билет окажется не валидным, — Позволяла, — Мэри вздыхает, дёрнув носом выше, — Как скажешь. А ты? Путался прежде ногами в бесконечных залежах схем и чертежей, выслушивая мою очередную панику за будущее собрание. Честное слово, я бы приняла твои отъезды даже с причиной, чтобы избавиться от этого хотя бы на пару дней, — даже сейчас – бесконечный поток документов, бумаг и и всевозможных папок, в которых то и дело утопал её рабочий стол, что заметно портили ей настроение, когда всё шло не по плану. И кто это терпел? Конечно же Алистэр! Несмотря на слова по поводу намеренных путешествий по имя спасение от главной мегеры этого дома, Мэрилин смеётся, шутя, чувствуя, как по телу расползалось приятное чувство и понимание, что он будет больше проводить времени дома. Она, конечно, всегда была рада сувенирам и очередным историям, привезённым из Франции, и всё же, ей ничего другого не нужно было – только мага рядом, — Так о чём мы? Огласите весь список тем, мистер.
[indent]А ведь и сама Мэрилин мыслила совсем иначе ещё с месяц назад. Удивительно, как менялось восприятия мира из-за одного события, для кого-то совсем неощутимого, а для Маккензи – удар с неба, перевернувший их жизнь. Пожалуй вот, что им точно следовало праздновать – свои жизни; с этой мыслью она увлекается их беседой, с головой уходя в обсуждение всего, о чём начинал заговаривать Алистэр.
[indent]— Ты когда перестанешь так делать? — замечая паттерн, преследовавший её в течении всего вечера, спрашивает его ведьма, вскинув руки в воздух, и пожурив его взглядом, по итогу шумно вздохнув и обращаясь взглядом к карте меню: толку задавать вопросы, ответы на которые она не получит. Дожидаясь своего американского пирога с нетерпением, она теряет привычную внимательность и получает влепленный сладкий палец в щёку, — У тебя что-то на щеке, — повторяет она его фразу, кривясь лицом и пародируя волшебника, но меняется в выражении, стоит Алистэру оставить на её щеке поцелуй, — Ой, спасибо, — а то как же она выйдет в люди-то, такая грязная.
[indent]Впрочем, дурачиться она перестаёт в секунду, когда Маккензи возвращает их в осень девяносто шестого, от удивления раскрыв пошире глаза в связи с таким далёким рывком в прошлое. Она открывает рот, чтобы ответить – много хочешь, Мэри! – поэтому лишь кивает головой. Может, и раньше, но тогда... Мэри слегка морщит нос, стараясь ухватить за хвост те самые мысли и бегущих от страха и одновременного любопытства вопрос: что было бы, если. Конечно, в следующие секунды всё пошло не так да не сказать, что не без вины его кузины, решившей, что стоит обкричать всю гостиную из-за придуманной в голове дилеммы. После того, как они помирились, она думала – что если бы нет? Что, если бы раненные до глубины души подростки решили оставить всё, как есть, не найдя точек соприкосновения?
[indent]— С приподнятой бровью на свою тысячу надкушенных тобой бутербродов? — что за вопросы он задаёт? Так трудилась, что до сих пор вытирает пот со лба, скатывающийся в её тарелку с пирогом? Мэри могла бы постараться вспомнить ту тысячу, о которой говорил волшебник, но знала, что сдалась бы при первой попытки – она помогала ему? Делала лучше своим поведением и самым осуждающим взглядом на свете, не видя за действиями молодого человека очевидного? Это ей стоило бы задаться его вопросом, здраво оценивая не просто разность их характеров, а ещё и зная, кто из них был тяжелее.
[indent]Что ей точно недоставало – это проворства в диалоге. Казалось, спустя столько лет она должна была научиться перебивать его с желанием высказать свою мысль тоже, – если вдруг он не понимал, что она у неё была, – но в который раз за вечер позволяет ему продолжить говорить. Она умеет придержать свои размышления, не страшно, и прекрасно знает, каков быстротечный поток сознания был у Алистэра; с этим ведьма выпрямляется в сидячем положении и осторожно хватается пальцами за ножку своего бокала с хересом. Правда, в отличие от ставшего заметно серьёзнее Маккензи, Мэри то и дело расплывалась в широкой улыбке, то пожимая плечами от шутки убитых подушками, то шутливо закатывая глаза о навеки поселившемся в их сознании белья с кошками. Она негромко хихикает от его слов о симпатии к мальчикам: вот и те самые точки соприкосновения! Ей-то девочки, как, кажется, думали все вокруг, не слишком нравились. По крайней мере, к Джонсон она, как и всегда, испытывала сугубо платонические чувства. Жаль, что в разговорах с дядей они бы разошлись – вот где выбивать из Мэрилин признание о собственной симпатичности нужно было годами.
[indent]Он всегда умел говорить много и с чувством, и оперевшись локтём о стол, ей приходится держаться изо всех сил, чтобы дать ему возможность договорить, не вставляя никаких комментариев, пусть и несколько раз пытаясь: открывая рот, успевая протянуть его имя, да захлопнуть тот обратно, еле заметно вздыхая и с силой прикусывая свою губу, не зная, как выдержать ещё пары секунд с бесконечным потоком комплиментов на её сторону. Чтобы он не говорил, она никогда бы не стала собой без него, без того, что им приходилось проходить плечом к плечу, всегда вместе. Пусть она не знала, что такое быть без себя; только для неё трагедия – это существовать без волшебника рядом.
[indent]Мэри щурит взгляд всего на секунду, в который раз за вечер задавшись вопросом о поводе и причинах сегодняшнего обеда, прежде, чем распахнуть свои глаза во всю, — Не может быть! — ведьма хватается за рот, не успевая остановить громкую мысль в своей голове, как та оказывается сказанной, Мэрилин Маккензи ощущает, как всегда за мгновение её находящееся в состоянии покоя сердце разгоняется за минимальное время с такой скоростью, что вот-вот выпрыгнет из её груди.
[indent]— О чём т... Да! — какое невпопад? Почему он говорит в будущем?! Он уже стал, он стал им уже так давно, и до сих пор этого не понял? — Да, Эл, конечно я выйду за тебя! — на выдохе звонко звучит её голос, и Мэри срывается со своего стула, на деле, находясь в привставшем положении с момента «эврики» в своей голове.
[indent]Волшебница приседает в попытках поцеловать его в сидячем положении, хватаясь рукой за его рубашку и плечо, тут же смеётся ему в губы, понимая, как комично выглядит и потянув того на себя, заставляя волшебника подняться на ноги, – подкошенные от дрожи в полуприсяде её бы вряд ли выдержали собственные, – чтобы вновь в порыве чувства уже довести свои попытки до конца. Он предупреждал её столько раз, и всё равно, даже при наличии очевидного, она не смогла догадаться! Алистэр Маккензи только что сделал предложение самой недогадливой девушке на свете, и единственное, что её успокаивает – он знает. И всё равно сделал это.

I will become yours and you will become mine
I choose
you

[indent]На её ресницах заблестели слёзы, отчего Маккензи расслабляет хватку, — Нет, не-ет, только не это, — Мэрилин вновь начинает посмеиваться, стараясь остановить неостановимое в попытках спасти свой внешний вид. Последнее, что ей хотелось – это выглядеть распухшей и с щеками, покрытыми красными пятнами на его глазах, поэтому делая полшага, тыльной стороной ненужной руки и рукавом свитера она избавляется от улик, с улыбкой самых счастливых просовывая между ними свою ладошку. Она вздыхает, – что больше похоже на то, что задыхается, учитывая частоту дыхания, – хлюпает носом, и снова открывает рот, — Я сейчас снова заплачу, я не хочу! Ты! — Маккензи упирается в его грудь лбом, зажмурившись, — «Мысли вслух», — говорил он, «Оно того стоит, я надеюсь» — говорил он! Прокатил меня по американском горкам воспоминаний и привёл... к этому?! И даже не стыдится! — ведьма поднимает на него голову, продолжая бухтеть, — А как же моё «Наконец-то?» Застал меня врасплох, нет! Оставил меня голой и без оружия! — она вновь пытается оставить на его щеках невидимые следы своих губ, испытывая стреляющее в висках покалывание от несползающей улыбки.
[indent]Мэрилин вновь делает глубокий вздох, чтобы не быть смытой очередной волной, считая секунды до очередного подкатывающего к горлу кома.
[indent]— Ты... тот факт, что ты выбрал меня делает меня самой счастливой на свете, и ты... что ты сделал, я разучилась ещё и говорить! — Мэри сжимает ладошки вместе, проведя пальцем по новой важной составляющей, опустив глаза на долю мгновения и вновь улыбнувшись до боли в щеках. Они, действительно, праздновали себя и она совершенно не согласится, если он будет упираться только в одну ведьму. Не было никогда «её» и «его». Сколько она помнила себя, они были Мэрилин и Алистэр, вечные не разлей вода, несмотря на безумное количества родства и близких по крови вокруг. Со своими причудами, бедами, историями и ссорами. И пусть произошедшее в призме их жизней было самим собой разумеющимся, учитывая их планы на совместное существование... никогда она не подумает, что это что-то обыденное. Он сделал невероятное.
[indent]Он и сам был таким.
[indent]— Я люблю тебя. Я люблю тебя больше жизни, и если я сделаю всё возможное, чтобы ты всегда знал об этом, слышишь? Без тебя – нет меня, — очередной приступ, и проведя пальцами по его щеке, она успевает выпалить прежде, чем голос её дрогнул, а Мэрилин вновь сбило эмоциональной волной: — И никогда не было и не будет.

Подпись автора

Lord, I ' m  o n l y  h u m a n
I'm tired and I wanna go home
https://funkyimg.com/i/2YAF7.gif https://funkyimg.com/i/2YAFk.gif
save my soul

6

[indent]Сколько волшебник себя помнит, Алистэр смотрит на институт брака с толикой непонимания и ведром сочувствия. Достаточно взглянуть на их с Мэрилин родителей, и отторжение от святыни семейных ценностей не заставит себя ждать. Разве они счастливы? Конечно, теперь, когда Рой Маккензи предан шотландской земле, овдовевшая Аделайн может вспоминать своего неверного мужа с фанатизмом всякой женщины, потерявшей свою жизненную опору, но правды это не поменяет. Назвать брак Роя и Аделайн, как и брак Блэйка и Ребекки, удачным не повернётся язык. Может, не худшим, терпимым... обыденным, но никак не удачным.
[indent]И на них список провалившихся семей только начинается.
[indent]Другое дело, Алистэр Маккензи уже давным-давно вырос из приступов подросткового максимализма, твердящих, что всему виной парочка росписей и клятв, увековеченных на пергаменте. Освободить этих людей от обещаний, и Алистэр готов делать ставки, что ничего не изменится. В конце концов, эти же люди позаботились о том, чтобы их семья погрязла в цепной реакции событий, запущенных гибелью Роя. Как бы волшебник ни обожествлял бывшую главу их клана, он не может отрицать очевидную истину: то, что происходит с ними сейчас, тот человек, смотрящий на них глазами Остары, ничто иное, как результат многолетних стараний мужчины, его невежества и недальновидности. Пусть, неосознанных, но кому от этого легче?
[indent]По крайней мере, Рою Маккензи хватило смекалки выбрать верную наследницу его титула и компании, не последовав негласному правилу о старшем ребёнке. Он смотрит на Мэрилин и видит в ней будущее. Не только своё, но и клана, фабрик. Со всей искренностью Алистэр верит, что нет среди них человека достойней и способней встать на то место, где когда-то возвышался её отец. Кто, если не она? Остара слишком эмоциональна и непредсказуема. Юнона? Как бы сильно Алистэр ни любил младшую кузину, он не видит в ней должного стержня и серьёзности, которые позволили бы ей держать компанию и партнёров в узде, несмотря на столь юный возраст. Возможно, кто-нибудь возразит, сказав, что Мэрилин ничуть не многим старше, и её опыта, несмотря на старания отца, недостаточно, Алистэр готов ручаться, что для ведьмы это вопрос времени. Для остальных? И сотни лет не хватит, чтобы исправить то, что заложено в их характеры от природы.
[indent]Тяжело признавать, но жадный до признания Блэйк не ошибся. Наблюдая за тем, с какой непоколебимой стойкостью Мэрилин Маккензи принимает всякий новый удар под дых, Алистэр видит с особенной ясностью почему отец так настаивал на то, чтобы юный волшебник обратил внимание на свою кузину. Она, действительно, одна в своём роде. Впрочем, едва ли это причина, по которой Маккензи стоит на одном колене посреди общей кухни. Если упрямые наставления отца и повлияли на решения Алистэра, то лишь отсрочив момент неизбежного. Может быть, не талдычь ему Блэйк одно и то же, словно плохо написанный портрет, он бы собрался с силами куда раньше и не заставил её ждать почти четверть века.
[indent]Другое дело, раньше Алистэр Маккензи даже отдалённо не напоминал мужчину, достойного её согласия.
[indent]Спросите его сейчас, волшебник скажет, что не готов и сегодня, но теперь он хотя бы знает, что может стать, и, главное, знает как. И речь вовсе не о статусе наследницы, без пяти минут главы клана, по праву хозяйки семейного перстня. Последнее, что привлекает его в Мэрилин – в отличие от причин явных симпатий Блэйка – это её положение в обществе, отождествляющее её с успехом и превосходством. Он любит её силу духа, её самоотверженное стремление к совершенству, её верность семье и принципам, в конце концов Алистэр Маккензи любит то, каким человеком он становится рядом с ней, а никак не за чертов статус в волшебном обществе, идущий впридачу.
[indent]Имей это значение, он и сам вполне способен сколотить себе имя без помощи удачной партии.


take it
if she gives you her heart, DON'T YOU BREAK IT
let your arms be a place she feels safe in


[indent]Правда, стоя на одном колене, задержав дыхание и, кажется, остановив собственное сердце, Алистэр не вспоминает ни единой мысли, степенно приведших волшебника к этому моменту. Испуганно он зеркалит недоумевающий взгляд Мэрилин, малозаметно дёргаясь назад. Не сказать, что Алистэр страдал чрезмерной самоуверенностью, но посмел надеяться, что сегодняшний вечер не закончится чьим-нибудь разбитым сердцем.
[indent]Ведь не закончится?
[indent]— Мерлин!..Мэрилин! — хватаясь за сердце, Маккензи умудряется забыть, что за согласием следует надеть кольцо на палец, — Ты... ты! Ты меня чуть, — волшебник просыпается от замешательства так же быстро, мгновенно дергаясь в сторону Мэри и пытаясь поймать её руку на пути к полу.
[indent]Кто бы его предупредил, что это будет куда сложней, чем толкнуть речь и услышать заветное «да».
[indent]Толком не успевая ничего объяснить, Маккензи ловит свою невесту в руки и, чувствуя влетающий в него поцелуй, смеётся ей в ответ. Крепче сжимая кольцо за спиной Мэрилин, он настойчиво старается прийти в себя, но вместо этого беспорядочно открывает рот, собирается заговорить и давится внезапным смешком, подступающим к горлу в самый неподходящий момент.
[indent]— Что? Что «только не это»? — отпрянув от ведьмы, он хватает её за оба плеча и беспокойно бегает взглядом по лицу Мэри до тех пор, пока не находит причину внезапных возгласов, — Второй страйк, Мэрилин. Второй страйк! — вновь на выдохе.
[indent]Теперь-то ему можно? А, нет. Нельзя. Ведьма заряжает ответный залп слов, и всё, что остаётся потерявшему врождённый талант забалтывать собеседников Маккензи, это растягивать улыбку до боли в висках и пытаться не поймать волну девичьей эмоциональности. Если слезящиеся глаза Мэрилин казались ему милыми, то размазывать свои сопли в ответственную секунду Алистэр хотел в последнюю очередь.
[indent]— Мэри! Мэр, — хмыкая, Алистэр мотает головой и чуть склоняет её на бок, — Я люблю тебя. Больше всего на свете, — смотря ведьме в глаза, Маккензи говорит на редкость мягко и медленно, словно начни он тараторить в привычном ритме, и слова потеряют свою значимость, а Алистэр хочет, чтобы до неё дошла вся глубина тех чувств, что он испытывает, находясь напротив своей будущей жены.
[indent]— Разучилась говорить? Так это теперь называется? Ни на что не намекаю, — вытаскивая кольцо перед носом девушки, Маккензи складывает губы в тонкую полосу и раздувает ноздри, явно торопясь «окольцевать» строптивую дамочку, — но я бы очень попросил тебя встать обратно и позволить мне закончить начатое, лю-би-ма-я, — красноречиво вздёргивая бровями, напорствует Алистэр.
[indent]К счастью, спорить с ним не спорят. Сосредотачиваясь, будто Маккензи вполне способен промахнуться мимо безымянного пальца, он нарочно стопорится и пытает запомнить этот момент до мельчайших подробностей. Делая негромкий глубокий вдох, Алистэр надевает кольцо уверенным движением и, выдерживая секунду, чтобы посмотреть на результат, наконец-то встаёт в полный рост.
[indent]Широко улыбаясь, он шагает навстречу ведьме и, крепко прижимая Мэрилин к себе, целует её.
[indent]— Кажется, мне ещё потребуется время, чтобы пережить то, что ты мне не отказала, — хмыкая, чуть отстраняется Маккензи, — Честное слово, Мэр, тебе бы давать советы как вызвать сердечный приступ одной фразой. Одной! — он тянет её за ладонь, чтобы ещё раз взглянуть на пришедшееся впору кольцо, — Удивительно, что ты не: «Ну, наконец-то!» — кривляя волшебницу, вспоминает Алистэр, — Потому что я заслужил. Если бы ты знала как давно я искал подходящий момент, чтобы это сделать, ты бы была очень недовольна. Я подумывал об этом примерно с того дня, как мы решили с тобой съехаться, — щурясь, он морщится и собирается уклоняться от несуществующей оплеухи, когда вдруг резко меняется в лице и становится серьёзным, — В своё оправдание, я хотел как следует встать на ноги, прежде чем звать тебя замуж. Я, конечно, понимаю, что не в нашей позиции жаловаться на отсутствие финансов, но, — волшебник вздёргивает плечами и едва различимо качает головой, — мне хотелось, чтобы ты соглашалась связать свою судьбу с кем-то получше, чем чьим-то хорошо обеспеченным сыном, — в случае с Мэрилин, ему хотелось, чтобы всё было правильным; и, пускай, где-то здесь затерялась шутка про дотошную правильность самой ведьмы, которой он стремился соответствовать, это последнее, над чем Алистэр посмеялся бы сейчас.
[indent]В конечном итоге, именно она и делала его лучше. Достойней.
[indent]— А теперь, если ты не против, я могу пригласить тебя к столу и открыть шампанское? — принимаясь сверкать лисьей ухмылкой, Маккензи отпускает девушку из своих объятий и принимается пятиться к бару на колёсиках полувальсом.
[indent]Чуть встряхивая бутылку, Алистэр откупоривает её уверенным движением и чуть вскрикивает, когда пробка вылетает в сторону. Зычно смеясь, он разливает шампанское по бокалам и барному столику, запамятовав, что шипящие жидкости имеют свойство выходить за края при неосторожном обращении. В особенности, намеренном неосторожном обращении.
[indent]С неизменным лицом победителя во всех номинациях сегодняшнего вечера, Маккензи опускает наскоро протёртый бокал перед Мэри и спешит оказаться в стуле напротив, тотчас поднимая тост:
[indent]— За будущих миссис и мистера Маккензи. Нарочно не придумаешь, — хрюкнув себе в нос, он тянется к Мэри и звонко врезается стаканом, чудом избежав битой посуды. Он и так держался целый вечер. Рано или поздно настоящий Алистэр должен был завладеть своим телом обратно.
[indent]Позволяя им пережить происходящее, Маккензи ненадолго замолкает. Опираясь локтями на стол, он роняет подбородок на подставленный кулак и внимательно рассматривает заученные наизусть черты Мэрилин. Он бы всё отдал, чтобы его предложение случилось раньше. Или многим позже. Ведь, несмотря на очевидное возражение девушки, Алистэр не зря заикнулся о невпопад и не вовремя. Он не сомневается: вряд ли их новость вызовет положительную реакцию у всех членов семьи и остального магического общества. Маккензи готов поспорить, что большинство скорее покосится на невесту и жениха с подозрением, захочет найти в их решении выгоду, подвох. И, наверное, отчасти окажутся правы.
[indent]В происходящем, действительно, есть определённая выгода. Правда, далеко не в самом кольце и обещании руки и сердца. Она находится в том, что, в конце концов, и вынудило Алистэра поторопиться с сегодняшним вечером, несмотря на то, что волшебник не хотел организовывать его посреди семейной трагедии.
[indent]Чуть поджимая губы, Маккензи отставляет стакан шампанского в сторону и делает негромкий вдох.
[indent]— Есть ещё кое-что, о чём бы я хотел с тобой поговорить, Мэр, — ненарочно мрачнея, он старается улыбнуться краешком рта, — Я не знаю, как подступиться к этому аккуратно, поэтому скажу, как есть, — хмурясь, Алистэр на мгновение стопорится, но тут же подхватывает свою мысль, — Я очень хочу спланировать с тобой свадьбу и очень хочу потратить на это столько времени и сил, сколько потребуется. Но... — вздох. От дискомфорта Маккензи даже зажмуривается и морщится, — учитывая нынешние обстоятельства, вопреки всем моим желаниям и всем правилам всех правил, я не могу не... — он сжимает её ладонь посильнее в надежде, что это не станет той причиной, по которой Мэрилин пересмотрит свой ответ, — Поверить не могу, что я сейчас сделаю самое неромантичное предложение в мире, но, Мэр, что если мы поженимся в ближайшее время? Устроим маленькую церемонию, — выставляя палец вперёд, волшебник торопиться объясниться, — Клянусь, я бы не предлагал это, если бы не взвесил все за и против. Если мы поженимся сейчас, то... мы сможем защитить друг друга перед судом. Я смогу защитить тебя. Муж и жена, при желании, могут не свидетельствовать друг против друга, — он отводит глаза в сторону, мотая головой в отрицании, — Да и партнёры компании отнесутся к тебе несколько по-другому. Хочешь не хочешь, в их глазах брак будет выглядеть признаком зрелости, — дернув уголками губ, Маккензи снова вздыхает, — и не только в их. В скором времени Аврорат будет вынужден вернуть перстень в семью. Когда ты станешь новой главой нашего клана, это сыграет тебе на руку, — прикрывая глаза, он перебирает её пальцы в своей руке, — Я знаю, что смотреть на это под углом выгоды – худшее, что можно было придумать, но я не вижу другого способа помочь нашей семье. С кольцом или без, я люблю тебя, Мэрилин, и не вижу своей дальнейшей жизни без тебя. Это всего лишь формальность, но формальность, которая значительно нас выручит. А без свадьбы, клянусь всеми богами, я тебя не оставлю, — смотря ей в глаза, уверенно кивает Маккензи.
[indent]Он бы многое сделал по-другому, но, увы, нынешнее время не позволяло опираться на одни лишь желания. Он должен был думать о безопасности их совместного будущего, и именно это решение казалось ему верным способом защитить их слепые углы. А до тех пор, пока они живы, свадьбу отпраздновать успеют. Без них, уж точно, не начнут.

Подпись автора

n e u t r a l i t y ,  i n   t h e   f a c e   o f   s u c h   e v i l ,  i s . . .   complicity
https://funkyimg.com/i/37kvj.gif https://funkyimg.com/i/37kvk.gif
not to speak is TO SPEAK, not to act is TO ACT

7

[indent]Для кого-то их история могла показаться тривиальной, как мир: два влюбившихся друг в друга родственника благодаря близости, в которой можно было благодарить их семьи. План был идеален и ничего не могло провалиться; о таких говорят «предначертанные судьбой». Однако, оглядываясь назад, закрывая глаза на знание того, что происходит в эту секунду, в то самое мгновение, когда Алистэр обещает сердце взамен на руку, было столько возможностей провалить этот союз. Они строили дом по кирпичикам, начиная с фундамента, порушив целую стенку во время учебных лет, а затем и уничтожив целую крышу тогда, когда их отношения могли бы выйти на финальную стадию. Это бесконечный опыт, и они не могут быть никому благодарны за него: ни своим родителям, кузинам или друзьям; только друг другу.
[indent]Мэрилин Маккензи переполняли эмоции. Нахлынувшим цунами, только откованная с годами «душевная чёрствость», – на фоне самого близкого человека, стоящего на против, так точно, – помогала ей не зарыдать в голос, захлёбываясь как слезами, так и словами, которые она хотела вывалить на Алистэра. Ей хочется всего и сразу, отвечать на те вопросы, которые никто не задавал, но прекрасно знал ответы; все они всегда сводились к тому, что она любила его. Её детское желание топтаться на месте маленькой, пытаясь привлечь его внимание к себе, ребяческое отношение в школе и вздёрнутый нос, мысли о поцелуе и их объятии в шкафу, и чем дальше, чем больше пытаться вывернуть сознание Мэри наизнанку, тем очевиднее становилось: не было ни одного дня, когда мысли девушки, проводи они его порознь или вместе, не сводились к одной единственной константе в её жизни.
[indent]— Я не специально, ты же знаешь! — укоризненно произносит ведьма на выдохе, утирая слёзы и посмеиваясь. Волшебник ещё со времён своего признания ей в любви должен был понять, что отвечать по бумаге, следуя всем традициям Мэри не то, что не могла, но не умела точно. А может в душе и не хотела – бес её знает.
[indent]Прижимая ладошки к своей груди, она сжимается в умилении от его слов, зная, что тот пытался сделать; нет, быстро или медленно, она давно уже не считала, что талант тараторить обесценивал предложения и их смысл, который пытался донести Маккензи. Разве он говорил лишнее? Иногда его предистории перед каким-то вопросом или просьбой могли быть покороче, но подумать так можно было только благодаря собственной нетерпеливости. Ведьма готовится к очередному залпу, в попытках накрыть его собой: словами, объятиями, губами, как ей тактично говорят о необходимости подождать. На секунду она замирает, не понимая, по какой причине, но стоит перед лицом оказаться кольцу, ранее не надетому на её руку, благодаря... ей самой же, Мэрилин поначалу растерянно топчется на месте, но тут же деловито разводит руки в стороны, осторожно протянув волшебнику свою ладонь. Широко улыбаясь, она открывает и закрывает рот во время процесса, пытаясь подобрать какие-то слова, но лишь вздыхает, пусть не сдерживая короткого писка, наблюдая как кольцо в размер с лёгкостью оказывается на её пальце. Девушке вновь приходится с силой прикусить губу, чтобы подавить очередную слёзную реакцию, поднимая счастливое лицо на волшебника.
[indent]В такие моменты она как никогда грустила, что не умела пользоваться магическим заклинанием защиты от дементоров и смеркутов; не то, чтобы с ними хотелось встречаться, но Мэрилин как никогда была бы уверенной в своих воспоминаниях. Сливаясь с волшебником в едином поцелуе, ведьма прижимается сильнее, осторожно положив ладошки на его шею.
[indent]— Да как ты вообще представлял, что могла? — спустив одну руку к его груди, она прихлопнув по рубашке, расширяет на него глаза. Конечно, возможно им не до конца подходит выражение «столько лет вместе», но попробуйте об этом заявить Мэри; столько, сколько надо, в совместном счастье и радости. А то, что было раньше... или даже редкие ссоры, чаще созданные на пустом месте, явно не смогли бы их разлучить и, тем более, стать поводом для расставания.
[indent]— Ух какой. Нет, подождите, — она делает шаг в сторону, одёргивая от него ладони, театрально закатывая глаза, — Заставил меня ждать, решив потратить года на то, чтобы встать на ноги, организовать свою карьеру и найти свой путь, выводя это на самостоятельный образ жизни, с девушкой, собакой, машиной и домом. Домом, напоминаю, если кто-то забыл! — Мэрилин щурится, — Как может. Как не стыдно! — хлопнув руками по бёдрам, Маккензи посмеиваясь, возвращается прямо к нему, приложив на секунду лоб к его груди, вздыхая.
[indent]Он столько делал из-за неё, ради неё и не один раз она слышала о желании стать лучше, достойнее. Это было похвально и там, где стремление молодого человека нельзя было остановить, – как можно было? – единственное, что хотелось сделать Мэри, это встать рядом и следовать этому же пути. Не только ему хотелось стать завидным женихом.
[indent]— Вряд ли в случае, если бы ты был не «кем-то получше», учитывая, что лучшего мне пожелать сложно было ещё несколько лет назад, а то и раньше, — начинает она негромко, приподняв подбородок и взглянув на молодого человека снизу вверх, прикрыв глаз, — Ты бы получил отказ. Я всё ещё не представляю, в какой Вселенной говорю тебе «нет». И хочу напомнить, несколько раз я получала намёки, и даже совсем не тонкие! Другое дело, что всё это, — придерживаясь его талии одной рукой, Мэри свободной обводит помещение кухни, продолжающее сверкать в заметных огнях от свеч и пахнуть развешанными цветами, — И сегодня... я бы ждала столько, сколько потребовалось, но рада, что это случилось сейчас, — говорит Маккензи, тепло улыбаясь.
[indent]Может яркое событие и накрыло Мэри наивной вуалью, стирая все те дни, когда они причиняли друг другу боль не думая о последствиях, разве можно было думать об этом сейчас? Она не считала себя витающей в облаках или, тем более, попавшейся на удочку, строя планы и задолго понимая, что ей нужно в жизни. Напоследок она целует Эла в щёку, позволяя тому отправиться за шампанским, весело кивая головой, оставаясь в стоящем положении, — Уже придётся идти за второй? — Мэри смеётся, позволяя и себе восторженный выкрик, неосознанно пригибаясь от улетающей куда-то в неизвестность пробки. Садится она тогда, когда перед ней не вырастет бокал, который ведьма тут же подхватывает, не обращая внимание на остатки сладкой жидкости.
[indent]— Ура! — под звон бокалов, она раскатывается в смехе, — Мне уже можно начать возмущаться и говорить, что я останусь со своей фамилией и требовать сдвоенную? — довольно дёрнув уголками губ выше и приподняв бровь, уточняет у него Мэрилин. Посмотрела бы она на лица однокурсников Алистэра сейчас, заявляющих, что нет ничего страшного в том, чтобы  целоваться в шкафу со своей кузиной.
[indent]Мэри отставляет полпустой бокал в сторону, опуская взгляд на своё кольцо, крутанув то пальцами свободной руки. Ей хотелось кричать об этом всему миру, и в первую очередь, своей семье; как только в её голове появляется реакция родственников по очереди, её лицо еле заметно грустнеет. Жаль, что об этом никогда не узнает её отец, сколько бы у них не было возможности говорить с лицами на портретах. Вот где срывать с себя пелену детской невинности было сложнее всего – признать то, что брак родителей не был безмятежным. Верили ли они в то, что чей-то другой мог стать таковым? Верили ли они в то, что у Алистэра и Мэрилин всё получится или в глазах взрослых они могли казаться проходящим друг другу романом, о котором можно будет шутить в далёком будущем.
[indent]Она поднимает взгляд на Эла, твёрдо расплываясь в улыбке, сжимая ладони вместе. Конечно Аделайн будет счастлива за них обоих. Из угловатых подростков, не знающих своих целей и себя самих они выросли, обрели панцырь, стали кем-то. Мэри просто... не позволит не уважать волшебников за их выбор. Даже свою семью.
[indent]— Не говори мне, что всё это время у меня в зубах застряло брокколи, — разыгрывая испуг на лице, Мэрилин шутливо щурится, но затем подсаживается поближе, показывая, что она вся во внимании.
[indent]Как легко ей было всегда забывать о внешнем мире, находясь рядом с Элом. Вспышками она могла вспомнить крики взрослых на фоне маленьких детей, вдвоём держащихся за руки и уходящих подальше от членов семьи, поглощённые своими увлечениями. Или любую вечеринку, совместные игры: Мэрилин могла за секунду опустить занавес так, чтобы на сцене оставалось только два человека, она и Алистэр. И сейчас? Разбирательство в Аврорате, причины смерти отца, до сих пор находящиеся под завесой тайн и бесконечные вызовы на допросы, взгляды на работе. Мэрилин устала настолько, что позволила себе отлучится от той жизни хотя бы на мгновение, а сейчас ударилась о жестокую реальность: ничто никуда не делось. И в отличие от неё, молодой человек напротив ни на толику секунды об этом не забывал. Она не выпускает его ладони, но отводит взгляд на время в сторону, сжав губы с опущенными уголками вместе.
[indent]В отличие от девочек с папками и планами об идеальной свадьбы, у Мэри таковых в арсенале не было. К тому же, последние недели перевернул их жизни с ног на голову, и даже если что-то и витало в воздухе отдалённой мечтой, теперь? Тяжёлое время не наступило; они существовали в нём уже с месяц! А как долго ещё это продлится – на этот вопрос ни у кого не было ответа. И у неё не было.
[indent]— Эл, родной, «сказать как есть» работает немного не так, — после заметной паузы, скомпоновав свои мысли в кучу, произносит мягко Мрэи, вернув свой взгляд ненадолго на юношу. Неспешно она выпускает его ладонь, отталкиваясь от стола и прихватив свой стул за спинку, подтягивает его поближе к волшебнику, усаживаясь на него вновь; преграды, пусть и в виде столешницы, она не слишком любила, тем более, во время таких серьёзных разговоров. Уперевшись локтём об стол, она цокает языком, добавляя, — Значит, не хочешь женится через год. Ну всё? Я уже сбилась с вопросов о стыде тебе сегодня. Ты...
[indent]Мэри прикрывает глаза, проводя ладонью по части своего лица, усмехаясь. В такие моменты она начинала сомневаться в том, ей ли была, в самом деле, уготована судьба нести на себе ответственность за семью? Разве она сделала что-то для этого или, как и всегда, воспользуется мыслями волшебника, не имея ни сил, ни способностей предвидеть все подводные камни прежде, чем наступить на них?
[indent]— Ты всё продумал. Всё! Конечно же ты прав... не могу поверить, что мне и самой не пришла эта мысль в голову. Да и в таком случае, вряд ли бы мне хватило сил, чтобы поговорить с тобой об этом, — говорит Мэри, задумчиво водя пальцем по скатерти, следуя прошитым узорам, она пресекает мысль прежде, чем отправить себя в фантазию, где самолично вставала на колено перед волшебником, продолжая говорить, — Я понимаю, точно так же как и ты, по какой причине маленькая церемония в ближайшем будущем – наш выход. К том уже, — она пожимает плечами, выпрямляясь и ища его ладонь своими, — Какой смысл афишировать громко сейчас? Взять в пример даже Шотландию. В лучшем случае мы получим весточку от Остары о том, что она не приедет на церемонию, потому что мы, якобы, пытаемся отобрать у неё Братхэйм, и свадьба – первый шаг к этом. В худшем... — Мэрилин вновь негромко хмыкает, не заканчивая предложение. Вряд ли человек только что выдавший несколько причин по необходимости зарегистрировать их в браке не предполагал, на что была способна их сестра в гневе.
[indent]— Ты ведь знаешь, что я не подумаю, словно не будь всей этой дрянной ситуации с разбирательством и судом – ты бы не сделал мне предложение? — Мэри заглядывает ему в глаза, склоняя голову вбок, коснувшись волшебника и своей коленкой, — Потому что начинал ты говорить так, словно не знаешь, — она ведь не хочет, чтобы у него складывалось такое ощущение. Они, конечно, шутили в своё время про её командирство, – что не было шуткой на деле в большинстве случаев – и всё же ей совсем не хотелось оставлять такого впечатление в их отношениях, тем более, когда они были готовы сделать большой шаг вперёд.
[indent]Маккензи привстаёт с места, чтобы оставить на его щеке поцелуй прежде, чем сесть обратно.
[indent]— По-моему, откидывая причины в сторону, самое романтическое предложение на свете. Смотри, так «тянул» с предложением, что теперь не терпится пойти под венец, — явно шутя, говорит Маккензи.
[indent]Несмотря на явно приподнявшееся настроение и попытки вернуться в предсвадебное ощущение, волшебница еле заметно хмурится, расслабляя свои пальцы, пусть и не отсаживаясь дальше, а наоборот, будто пытаясь вобрать тот привычный оптимизм, который следовал за Элом по пятам себе и сейчас. Не желая этого, Маккензи слегка нагнетает атмосферу своим видом прежде, чем открыть рот и озвучить волнующие её мысли:
[indent]— Что, если я не справлюсь? — она говорит негромко, и как только поднимает на него растерянный взгляд, тут же мотает головой из стороны в сторону; ей хочется открыть рот и перевести всё в шутку, отмахнуться и показать, что её совсем не беспокоит этот вопрос, но ведьма наказывает самой себе не делать этого. Он разве не поймёт?
[indent]Он всегда говорил ей правду. А сейчас? Разве не сказал бы ей очевидное, лишь бы спасти их семью?
[indent]Ведьма нажимает на курок:
[indent]— Целый клан, Эл! Не просто там шесть человек, а паутина из многочисленных семей, которые должны слушаться... кого? Меня? — Маккензи не замечает, как в голосе её отдаёт дрожью, и она широко раскрывает на него глаза. Смотря на волшебника, но словно сквозь, она на мгновение представляет как можно больше образов и лиц членов семьи, некоторых из которых она видела своей жизни всего один раз. — Это глупо, но иногда я думаю о том, чтобы он затерялся где-нибудь, — Мэри вздыхает, — Перстень. Гадаю, как было бы, не вернись он в семью, не отдай нам его Аврорат. Кто-нибудь бы подумал о том, что это всё не случайность и сама Вселенная намекает, что мне не место во главе? — беспокойно она опускает ладони к подолу своего платья, распрямляя складки на ткани. Нет.
[indent]Светловолосая качает головой из стороны в сторону. Столько мыслей о достойной ему жене, надежд, что она является его балансом, будущей хозяйкой их очага и всё для того, чтобы испугаться на ровном месте. А ведь ей совсем не хотелось крутиться только вокруг собственных переживаний, вокруг себя, особенно тогда, когда человек напротив думает за всех одновременно, пытаясь разрешить как можно больше семейных бед. А она? Придумывает проблему там, где её нет!
[indent]Или есть?
[indent]— Уже... поздно сказать, чтобы ты не обращал внимание и не отвечал на мои риторические вопросы? — прикрывая один глаз и слегка откидывая голову назад, отчего часть прядей падают на её лицо, спрашивает его ведьма.
[indent]Он ей праздник, событие, а она чем одаривает в ответ? Лучше и не придумать!

Подпись автора

Lord, I ' m  o n l y  h u m a n
I'm tired and I wanna go home
https://funkyimg.com/i/2YAF7.gif https://funkyimg.com/i/2YAFk.gif
save my soul

8

[indent]— Мэрилин Иннис Маккензи-Маккензи, — Алистэр щурится, заглядывая на ведьму исподлобья, — и пусть только попробуют обвинить нашу семью в чрезмерном себялюбии, — едва различимые ямочки появляются на щеках волшебника, и по комнате раздаётся грудной смешок. В одном Мэри всё же права, их союз наверняка вызовет пару вздёрнутых бровей, когда они придут оставлять свои росписи на брачном контракте.
[indent]Когда.
[indent]Задерживая взгляд на румяном то ли от разогревших всю комнату свечей, то ли от событий поволнительней лице, Алистэр чувствует, как уголки его губ начинают болезненно ныть. Он часто представлял себе каким будет день, когда он и Мэрилин решат, что их отношениям пора обзавестись официально заверенным подтверждением, и с тяжестью верил, что не переживал очередную свою реалистичную фантазию. Алистэр всё ещё находил брак – по крайней мере, в том виде, в котором он представал перед ним всю сознательную жизнь волшебника – лишней бумажной работой, придуманной теми, кто искал в последнем одну лишь выгоду, но, к счастью, был достаточно зрелым, чтобы не занимать свои мысли чужими ошибками.
[indent]Для него это было способом сказать: я здесь, я с тобой впредь и навсегда. Это было клятвой. Как и «я люблю тебя», «я хочу быть с тобой» – все эти громкие фразы оставались озвученным вслух обещанием. Может быть, не заверенным подписями двух сторон, если придираться к деталям, но истины это не меняло. И давать их Мэрилин ему было совсем не страшно. Он хотел, чтобы она знала: он не собирался останавливаться на достигнутых галочках перечисленного ей списка успешности, ради неё он был готов придумывать новые и новые пункты, тотчас вычёркивая их гордым «сделано», лишь бы она никогда не пожалела о своём выборе.
[indent]— Пожалуй, я отвечу на все эти вопросы заранее: стыдно, — дергая губой, Алистэр кривляется так, словно подыгрывает её шутке, но правды в его ответе львиная доля, — Со времён моих трусов с котятами. Стыд моё состояние по жизни. Мне кажется, или я начинаю отклоняться от темы? — и, главное, делать это намеренно.
[indent]Он и без того достаточно переключил внимание с них на себя... и на свои грандиозные планы по становлению человеком, мешавшие сделать следующий важный шаг в их с Мэрилин отношениях. Алистэр не жалел, что говорил с ней открыто. Пожалуй, искренность была главным критерием, который Маккензи преследовал с Мэри, и, тем не менее, ему хотелось быть лучше. Или лучше сказать беспроблемней. В своём идеальном мире Алистэр Маккензи врывался на белой лошади посреди катастрофы и вызволял свою суженную, не пожаловавшись ни на плохую погоду, ни на долгий путь. Увы, в реальном мире не упомянуть о мерзопакостном шторме, мешавшем всю дорогу, не получалось. Как и культивировать образ беспроблемного, деля одну общую постель.
[indent]И ведь она всё равно выбрала его и продолжала делать это каждый день.
[indent]— Мне стоит напомнить, что ты можешь поговорить со мной о чём угодно? Даже если тебе кажется, что это... У меня аж метафоры кончились, — смотря на ведьму большими глазами, хмыкает Маккензи.
[indent]Его широкая улыбка блекнет, стоит ему вслушаться в мягкий голос Мэрилин и, вопреки своему желанию, вернуться в шотландское поместье. Не телом. Головой, становящейся тяжелой от яркого образа кривящихся губ старшей сестры, проклинающей единственную семью, настоящую семью, что оставалась у Остары. Конечно, девушка не явится на праздник, даже если последний состоится. Или явится только затем, чтобы превратить его в эмоциональный разбор полётов.
[indent]Алистэр ежится, несмотря на разгорячённый его же усилиями воздух на кухне.
[indent]— В этом ты точно права. Сомневаюсь, что она станет нас слушать, даже если мы попытаемся ей объяснить, — всё происходило на зло ей, и точка.
[indent]Послушать Остару, впору решить, что влюбились друг в друга они тоже с недобрым умыслом. Небось, и смерть Роя Маккензи спланировали вместе, преследуя свои грязные планы присвоить компанию себе, и он бы обязательно поверил в сценарий из детективного романа, если бы не одно но. На кой Мэрилин Маккензи соучастник, когда девушка и без того знала, что рано или поздно получит отцовский трон? Если не полностью, то хотя бы наполовину. Будь ей нужда убирать соперников, Мэрилин бы стоило начать с главной страдалицы, трижды преданной своими родственниками. Видимо, умной свою сестру Остара тоже не считала. Или страдала с составлением причинно следственных связей сама. Беспристрастным в своём мнении Алистэр не оставался и весьма очевидно склонялся к тому варианту, что стоял в одном ряду с правдой.
[indent]— Конечно, сделал бы, — хмурясь, вздыхает Маккензи, — Я просто хочу быть уверенным, что у тебя не появится даже призрака мысли о том, что не сделал бы. Я и во Францию возил его с собой, — отведя взгляд в сторону, Алистэр пожимает плечами и чувствует, как колено ведьмы толкает его, аккуратно толкая его в ответ, — Давай, просто сойдёмся на том, что я медленно собираюсь с мыслями? Тебе ли не знать, — стыд. Он ведь говорил, что вся его жизнь – сплошная неловкая ситуация, где он либо повёл себя как-то не так, либо сказал что-то не то. А в случае с Мэрилин, Алистэр давным-давно заработал звание эксперта по сделанным и произнесённым глупостям.
[indent]Ещё вчера он сомневался. Ещё час назад Алистэр сомневался. Не в своих чувствах, разумеется. В уместности, в правильности момента и пропорций между риском и выигрышем. Он прекрасно понимал, что стоит Остаре узнать об их помолвке, быть ругани и обвинениям. Как понимал, что способ, которым он выбрал защититься от нападок Аврората, другие могли рассмотреть, как прямое доказательство чего-то неладного, творившегося за кулисами идеальных отношений. И он ругал себя, что не сделал всё раньше, ругал, что решился только сейчас, ругал, что решился именно сейчас. То, что Мэрилин называла продуманностью, Алистэр выдел попытками выкрутиться из ситуации, которой могло бы и не быть.
[indent]Впрочем, начни он думать дальше, наверняка нашёл бы ниточку между своим существованием и смертью Роя, которую, разумеется, Алистэр Маккензи мог и должен был предотвратить.
[indent]— Что? С чем? — дергаясь назад, Алистэр часто моргает и уставляется в глаза Мэрилин, представляя хужшее, что может вылететь изо рта девушки.
[indent]Уже передумала? Ему даже не удаётся сдержать облегчённый выдох, когда ведьма произносит истинную причину её беспокойства. Куда более валидную, чем волнение за неправильно выполненные функции будущей жены. Она и без того безукоризненно выполняла их последние несколько лет.
[indent]Маккензи нарочно трясет головой, одёргивая себя. Если его короткая драма закончилась, не значит, что беспокойство Мэри ушло в утиль вместе с ней. И несмотря на всю веру, которую Алистэр возлагал на плечи девушки, волшебник прекрасно понимал откуда и почему её преследовали озвученные вслух мысли.
[indent]— А ты как думаешь? — цокая, он нарочно двигает стул поближе и валится всем своим весом на стол, — Ты поверишь мне, если я скажу, что это нормально, что ты боишься не справиться? Кто угодно бы испугался. Я уверен, что в самом начале и Рой боялся. Наверняка, он набил множество шишек, прежде чем стал той версией себя, которую мы... знали, — говорить о мужчине в прошедшем времени не становилось привычней, — Это целый клан, а ещё... этот клан твоя семья. Все они дали клятву. Осознанно. Ты – дочь Роя Маккензи, и никто не отберёт у тебя этого. Они пойдут за тобой, когда узнают тебя. Я же пошёл, — Алистэр меняется в лице, принимаясь широко улыбаться, — а я очень старался сбежать. К тому же... — он тянется к её ладоням, чтобы взять их в своих, — Ты не одна, Мэри. Я говорю не только о себе. Твоя мама, Юнона, мои родители. Все мы здесь и готовы подхватить ту ношу, которая окажется слишком тяжелой для одного, — его глаза покрываются морщинками от хитрой ухмылки, — Тем более, как там говорится? В горе и в радости? Болезни и здравии? Мне кажется или ты сегодня вроде как подписалась на группу поддержки, пока смерть не разлучит нас? — несмотря на шутливый тон, её тревога за будущее не выглядит смешной в глазах Маккензи.
[indent]Как бы он чувствовал себя, окажись Алистэр в подобной ситуации? С целым кланом и разрастающейся компании на плечах. Конечно, Маккензи не был лишён ораторского таланта, волей неволей вынуждая людей прислушиваться к вещающей двадцать четыре на семь радиостанции, но одних способностей заговорить целый зал было маловато. Нужна была стальная хватка, жесткое виденье будущего, как семьи, так и МАМС. Ни того, ни другого у Алистэра не было в избытке. По крайней мере, так считал сам волшебник; он куда лучше решал проблемы, нежели создавал условия для рождения новых.
[indent]— Знаешь, я никогда не понимал этого жадного стремления Остары стать вторым Роем. Мне кажется, те, кто стремятся в подобной власти заведомо плохие кандидаты. Разве она хочет сделать МАМС лучше? Разве планирует работать на благо не только семьи, но и всех кланов, рассчитывающих на нас? Сомневаюсь. Всё, что она преследует – доказать всему миру, что её папочка ошибся, возложив надежды на неправильную дочь. А в одном я уверен на сто процентов: в таких вещах Рой не ошибался, — качая головой, Алистэр не замечает, как начинает громко и часто дышать, — Он знал, что ты справишься, потому что ты не гонишься ни за славой, ни за признанием. Ты хочешь качественно выполнять данные тебе обязанности, а в этом, Мэрилин, никто тебя не превзойдёт, — Алистэр поднимает её руки и целует костяшки пальцев, — Ну, а если тебе вдруг понадобится уговорить дальнюю тетушку послушаться тебя, ты знаешь кого заслать, чтобы она молила принять её извинения, лишь бы я перестал говорить, — кривляя гримасу нераскрытого убийцы, ехидничает Маккензи.
[indent]Если Мэрилин была головой, то он мог стать её голосом. И там, где Мэрилин могло не хватить слов, чтобы донести свою правду, Алистэр был готов биться об стену до тех пор, пока её услышат и послушают. За этим ведь люди и держались вместе, потому что дополняли друг друга, потому что делали друг друга лучше.


Today's the day my life begins.
All my life I've been just me, just a smart-mouthed kid. Today I become a man. Today I become a husband. Today I become accountable to someone other than myself. Today I become accountable to you, to our future, to all the possibilities that our marriage has to offer. Together, no matter what happens, I'll be ready for anything, for everything... to take on life, to take on love, to take on possibility and responsibility. Today, our life together begins, and I, for one, can't wait.


[indent]Маккензи оглядывается по сторонам, щурясь от яркого солнечного света, бьющего сквозь широкие окна шумного заведения. Всё та же поблекшая красно-белая мозаика на стене, покрытые трещинками белые кружки и стойкий запах дешевого свеже заваренного кофе, соревнующийся с душком масла, пропитавшим всю мебель и, кажется, даже работников забегаловки на углу. Всё, как он помнит.
[indent]Оборачиваясь к Мэрилин, он расплывается в улыбке и упрямо смотрит на ведьму, выжидая её реакции. Правда, терпение и имя волшебника впору объявлять официальными антонимами, потому что он не даёт вставить Мэрилин и слова, нарушая короткую тишину.
[indent]— Узнала? — огонёк в глазах Маккензи разгорается всё сильней, — Помнишь мы пошли есть, когда ты гостила у меня в Нью-Йорке? Ну, — сжимая губы, он многозначительно таращится на неё и активно дергает подбородком, словно это подстегнёт память волшебницы, — в тот раз. Когда ты решила, что я неплохой кандидат на молодого человека, Мэри! — шлепая ладонями по столешнице, наигранно возмущается Алистэр, — Это здесь! Мы завтракали тут, потому что я, как обычно, был с пустым холодильником. Я подумал, — вжимаясь в свои плечи, он мешкает, словно подобные жесты были не в его характере, — будет весьма метафорично отпраздновать наш брак здесь, — на мгновение лицо Маккензи меняется, становясь совсем испуганным, — Правда, теперь мне кажется, что лучше бы я выбрал первый попавшийся ресторан на Пятой авеню и не выпендривался, — к счастью, в следующее мгновение в его лицо не прилетает вафля с соседнего столика, и Алистэр быстро успокаивается.
[indent]Вытягивая ладонь перед собой, он без лишней скромности вертит ей на неожиданно пекущем для двадцать пятого ноября солнце. Сама погода благословила их сделать закончить начатое именно сегодня, и ни одна проблема не могла потревожить сознание Алистэра, давшего себе обещание забыть об окружающей действительности на один единственный день и посвятить последний себе и своей новоиспечённой жене.
[indent]— Что будешь заказывать, миссис Маккензи? — пропев свой вопрос, Алистэр усмехается и смотрит на неё виновным во всех грехах взглядом, — Я не уверен, что теперь когда-нибудь назову тебя по имени. Это звучит слишком хорошо. Да и кольцо. Никогда не думал, что мне понравится носить что-нибудь, кроме часов, — он вновь смотрит на свою руку и щурит глаз от прыгающих по всему помещению отблесков.
[indent]Хватаясь за краешек её меню, он чуть не переваливается через весь стол.
[indent]— Покажи ещё раз, — беря миниатюрную ладошку Мэрилин в свою, он проводит по украшениям большим пальцем и, кивая самому себе, опускается на своё место, — Тебе... нравится? — он задал этот вопрос про каждое кольцо по-отдельности, и, казалось бы, должен знать ответ, но, поддавшись сентиментальности, вдруг ловит себя на нервозности по поводу каждой детали происходящего здесь и сейчас.
[indent]Пускай, они согласились не превращать сегодня в праздник, который будет ждать их в будущем, голова Маккензи тотчас придумала причины отследить, чтобы обычный день прошёл идеально обычно, и идеально обычное кафе, как и нравившиеся Мэри вплоть до сегодняшнего дня кольца, внезапно превратились в невероятно важную составляющую всякой повседневности. Никто же не завтракает там, где им не нравится, и не носит украшения, которые плохо выглядят вместе? Вот и он о том же.

Подпись автора

n e u t r a l i t y ,  i n   t h e   f a c e   o f   s u c h   e v i l ,  i s . . .   complicity
https://funkyimg.com/i/37kvj.gif https://funkyimg.com/i/37kvk.gif
not to speak is TO SPEAK, not to act is TO ACT

9

[indent]Думать об их положении в семье было отдельной головной болью Мэрилин Маккензи с момента возвращения из Великобритании. Ни для кого, на протяжении нескольких лет, не было проблемой нахождение двух волшебников в отношениях, в том числе, той самой Остаре, гневно топающей и заявляющей о краже её собственного имущества, – что-то не было похоже, что хотя бы замок она купила на свои кровные, – но смерть главы семейства меняла многое. Мэри никогда не думала, что именно Тара ополчится против них, пусть ту и нельзя было назвать самой добродушной в их семье, – эту роль по праву забрала Юнона – но и подумать, что та готова проклясть близких родственников из-за собственного страха? Честное слово, светловолосая, конечно, не делилась такими мыслями с Алистэром из-за глупости оных, но начинала подумывать, что в плохом свете событий, та могла бы связаться с ведьмами из ковенов или друидами, найдя методы похуже, чем бесконечные крики и бубнеж.
[indent]Мэрилин отшучивается вслух, — У тебя и кончились метафоры? Это не к добру, — но себя лишь мысленно одёргивает, «бьёт по рукам», совершенно не желая очернять девушку там, где не было поводов. Она была расстроена и до сих пор не знала, как справиться со своими эмоциями и переживаниями. По крайней мере, когда она поймёт, что сделала, они всё равно будут рядом, не отвернувшись.
[indent]По крайней мере, у Мэри, судя по всему, других вариантов с будущим статусом вариантов не будет. И от этой мысли она нервничая слегка ёрзает на стуле.
[indent]— Можно считать, что оно повидало мир, как и ты несколько лет назад, прежде, чем добраться до меня? — она старается тепло улыбнуться, отходя от более не валидной – в виде понимания необходимости брака точно, — проблемы, — Нет, тут я с тобой согласиться так просто не могу. Ты? Медлительный? — журя его, словно при неверном ответе на уроке, она кивает головой с уверенностью, продолжая говорить, — Сойдёмся на том, что есть: тебе нужно было время и оно пришло, — в конце концов, тот факт, что он продолжал об этом думать и по итогу пришёл к цели – не это ли главное? Мэрилин опускает взгляд к кольцу, ловя свет от свечей и ламп на драгоценном камне с приятной теплотой в груди.
[indent]С детства, несмотря на панцырь не допускающих возражений и сомнений, она чувствовала себя неуверенным подростком, от решения которого зависело всё, включая конец света. Шаг влево, шаг вправо – расстрел и тогда это было совсем не шуткой, как и сейчас! Маккензи уверенно шагала вперёд, не оглядываясь назад не потому, что в ней не было беспокойства за свои действия. Как раз таки наоборот, то и дело она чувствовала, как двигалась за счёт страха и взгляни она на проделанное – всё окажется одной большой ошибкой.
[indent]— Не поздно? — успевает вставить ведьма прежде, чем замолкнуть и тяжело вздохнуть. Маккензи не привыкла отшучиваться в серьёзных вопросах, особенно, когда самостоятельно выставила лот на осмотр и всё равно ей казалось, что реагируй она проще, молодой человек не будет так сильно переживать за неё, как мог бы.
[indent]От его слов о Рое она неосознанно вздрагивает, скользнув на стуле на самый краешек, заправляя выпавшие волосы обратно за ухо. Отец всегда был человеком заметным и более того, казался тем, у кого всё получалось по щелчку пальцев. Только близкие и те, кто жил с ним под одной крышей могли наблюдать за поздними сидениями в кабинете над стопкой документов или хождением туда-сюда с нотками тревоги в своём голосе под покровом ночи от чьего-то звонка. Сидящий напротив волшебник был прав и всё равно она чувствовала большую ответственность на своих плечах, чем даже Рой – у того-то никто не умирал так внезапно да ещё и на глазах собственных детей!
[indent]Несмотря на это, от его слов ей становится легче, словно через взятые его руками её ладони позволяют им конвертировать негативную энергию Мэри во что-то тёплое, – как сам Алистэр! – и возвращать ей обратно. Юнона, державшаяся нейтралитета, всё равно была больше на стороне двух родственников, не говоря уже о её маме и дяде с тётей. Не хотелось так думать, но все они, так или иначе, блекли по сравнению с Элом. Она поднимает взгляд к его лицу и хитрым выражением лица и борется с необходимостью зажать его в объятиях, чтобы каким-то образом показать значимость его нахождения и поддержки.
[indent]— Я не оставила тебе выбора. Особенно, теперь, — конечно, до регистрации брака у него ещё есть все возможности сделать попытку побега не один раз, но кто же его такого отпустит, — Может... может я и правда зря переживаю так сильно, — неуверенно проговаривает волшебница, негромко вздыхая. Страх не был противопоказан или запрещён законом, и Мэрилин мысленно ругает себя за необходимость оказаться правой даже здесь. 
[indent]Тем более, после следующих слов мага. Мэри неожиданно вздёргивает подбородком вверх, ища точку в потолке и усмехнувшись.
[indent]— Срочно скажи какую-нибудь глупость, — стараясь не поддаваться чувству растроганности, Маккензи смеётся громче, делая несколько вдохов и выдохов, показывая тем самым, что опасность миновала, — Всё. Всё, на меня только что высыпали ведро уверенности и я чувствую, как готова идти покорять горы, а всем тётушкам пора начинать бояться, — Мэри высвобождает руки после тёплого прикосновения его губ к ладошкам совсем ненадолго, только чтобы оттолкнуться от собственного стула, перебираясь на коленки молодого человека. Если кто-то не заметил, что она приближалась – пора было бы сделать это хотя бы сейчас.
[indent]Мэри прикладывает щеку к его ключице на мгновение, устраивается поудобнее, вздыхает, снова отодвигает голову и смотрит на него исподтишка.
[indent]— Никогда не пожалею о своём выборе, слышишь? Ты лучшее, что со мной случилось, — со всей искренностью произносит Маккензи, и прежде, чем очередной поток слащавости накроет их с головой, встрепенувшись и качнувшись, Мэри бодро добавляет, — Ну теперь ты точно заслужил уже остывший фондан! И, пожалуй, будет справедливо добавить, что не только его, — взгляд её становится прямее, а улыбка на губах – хитрее. Хватит уже о серьёзных переживаниях – они могут подождать и до утра.
[indent]Или не он ей сказал, что нужно дожить до конца вечера без виражей? Мэрилин Иннис Маккензи сделала всё, что было в её силах.


25 ноября 2003


[indent]Большинство школьных подружек Мэрилин выскочили замуж если не сразу после окончания Ильверморни, то и не ждали долго, и до сих пор только избранные, как Хэксания или, в конце концов, сама Мэри, были девушками незамужними. Они планировали свои свадьбы скрупулёзно, закладывая до года времени на подготовку: место проведения церемонии, пригласительные, количество гостей, фотографы, какого размера и вкуса будет торт! Было великое множество важных пунктиков, без которых свадьба не то, чтобы не могла состояться – могла, однако, никогда не будет названа идеальной.
[indent]Мэри всегда было чуждо это, и прежде, чем на неё будет навешен ярлык «party pooper», она была совсем не прочь оттаптывать до последнего свои туфли и обмазывать лицо мужа тортом, чтобы жизнь сладкой не казалось. Дело в самих приготовлениях и количестве времени, которое на это уходило! Что означала необходимость ждать ещё с лишний год для того, чтобы иметь возможность наблюдать в своих документах: «замужем»? Это, конечно, были только формальности, без которых они жили уже несколько совместных лет...
[indent]Однако, волшебница как никогда гордо расписалась в документах, слегка склонившись над столом, официально закрепляя свой статус жены Алистэра Маккензи. И пусть мир удавится.
[indent]На самом деле, шутки шутками, можно было сколько угодно заявлять, что все это на зло неугомонным, с другой стороны, Мэрилин хотела этого со всей искренностью. Разве можно было подумать, что она не согласится? А после, что передумает? Две недели она подтрунивала волшебника и говорила, что у него есть время сбежать, но чем ближе подходила дата их регистрации, тем больше ведьма чувствовала нервозность. Приятную; во всём этом тёмном, для их семьи, времени, хотелось чего-то светлого. Связать себя узами брака с любимым человеком вполне подходит под это описание.
[indent]Освобождаясь от осеннего пальто, на удивление, тёплого для сегодняшних температур в Нью-Йорке, и усаживаясь вместе с волшебником за один из свободных столиков, поправляя подол юбки, она оглядывает взглядом помещение, тепло улыбаясь. Этот город, улицы и места давали возможность вернуться на пару лет в прошлое, когда из отношения только-только зарождались: с громкими криками на морозе, драками за место на диване и попытки смутить друг друга на первых порах словами любви. Правда, в своих размышлениях она не то, чтобы не замечает прямого взгляда Алистэра, но уж точно не сразу осознает, что именно он от неё хотел.
[indent]С другой стороны, разве не он же поможет ей понять?
[indent]— То-то я смотрю знакомый запах кофе и вафлей! — в какой-то момент она уже намеренно начинает смотреть на него непонимающе, широко раскрывая глаза и ловя ртом воздух. Может в первые секунды и сложно ответить на экзаменационный листок, который вытаскивал Эл за волшебницу, заставляя искать её ответ за доли секунды, но всё вставало на места куда раньше, чем она озвучивала необходимое, — Нет! Даже не думай об этом. Всё как мне нравится, — тут же отмахивается Мэрилин, широко улыбаясь, — Если и есть что-то, что я люблю в тебе больше всего – это твой выпендреж, — ехидно морщит она нос, прижимая на мгновение щеку к плечу.

«Laughin' in the face of chaos and ask each other what to do. Sure life can be a little messy, but I like gettin' dirty with you.»
                                                             — Strange World, Haley Reinhart

[indent]Его безмятежность передавалась и самой ведьме. Наблюдая за тем, с каким хорошим настроением Алистэр ходил всё утро и продолжал это делать и с оставленной подписью в МАКУСе – впору шутить про то, что должен был начать жалеть о сделанном! – Мэрилин и сама чувствовала, как мысленно подпрыгивала от каждого шага, воодушевленно оглядываясь вокруг. Кажется, что она смогла отвлечься как от работы, так и от очередных звонков с волнующимся голосом матери на другом проводе, напоминающей о разбирательстве по их делу. От секундного воспоминания образа Аделайн, Мэри слегка хмурится. Не позвать собственных родителей, пусть и на обычное подписывание документов – за это они, конечно, ещё получат.
[indent]Долго размышлять о своём у неё не выходит, ведь как только её взгляду предстаёт картина играющегося с лучами солнца на своём кольце Алистэра, ведьма тут же дёргает уголками губ, осознанно прокрутив и собственное украшение большим пальцем.
[indent]— Ещё не решила, — от его вопроса светловолосая вновь утыкается глазами в аккуратные строки местного меню, — Не хочу тебя огорчать, но только если мы начнём считать с этого момента, иначе ты проиграл самому себе секундой назад, когда назвал меня «Мэри», — замечает волшебница, отслеживая его реакцию, негромко смеясь, — Отчасти, я могу тебя понять. Правда... теперь никогда не думаю, что смогу носить какие-то украшения, кроме кольца. Колец, — она-то получила на одно больше! Замолкать она, правда, не замолкает, пытаясь совместить чтение с разговорами вслух, отчего её голос становится тише, однако, предложение она произносит с заметно наигранной раздражительностью, — Всё ещё считаю несправедливым, что у меня даже нет возможности обозначить твой статус! — улыбаясь, она цокает языком прежде, чем расплыться в улыбке, словно ещё мгновение и выдаст ему листок для подписания петиции.
[indent]Долго выбирать ей никто не даёт, и по инерции следуя головой за уплывающим от неё листком, она качает головой – хорошо, что определилась с вариантами, – и протягивает ему свою ладошку.
[float=right]https://funkyimg.com/i/38cx8.gif[/float][indent]— А тебе? — не давая ему ответить на и без того очевидный вопрос – знает же, что просто волнуется, – уверено кивает, перехватывая его ладошку своей и сплетая на миг их пальцы, — Очень. Если и мог бы быть подходящий вариант, — волшебница переводит взгляд на его собственное кольцо, — Для нас обоих, то он уже у нас есть.
[indent]Наконец, определившись с заказами и дождавшись своего горячего шоколада с той самой вафлей, пусть и не с соседнего столика, Маккензи с мягкой улыбкой отправляется в ностальгическое путешествие по местам, в которых они успели побывать. Так она напоминает о заколдованной лестницей дома её родителей, на которых они разошлись и сошлись обратно или, — А караоке? Святой Салем, я уверена, что подсознательно влюбилась в тебя ещё сильнее именно в момент, когда ты спел мне «Barbie Girl»! — Мэрилин смеётся, не боясь взглядов в их сторону – пусть завидуют их браку и отношениям, прошедшим так много событий! Подставляя щёку себе под ладонь, она думает о том, насколько же тот же Нью-Йорк поменял всё в их жизни. Город, который открыл для них глаза на сложность сожительства на расстоянии. Не сказать, что она сильно скучала по квартире Алистэра, особенно, когда на обратной стороне – общий дом.
[indent]Внезапно, встретившись со своим отражением в окне, она широко раскрывает глаза, и не молча, говорит то ли в шутку, то ли серьёзно:
[indent]— Эл. Эл! У нас проблемы, — Маккензи сложно было назвать суеверной, но на удивление яркой вспышкой перед её глазами возник образ рыжеволосой ведьмы из Салема, сведущей в таких делах куда больше, нежели сама Мэрилин, — Старое – это кулон моей матери, — она хватает край тонкой цепочки в цвет их кольцам, выуживая тот из под свитера, тут же упираясь ладонью и в него, — Голубое – свитер, а новое... наши кольца! К чёрту старинный пенс, но «одолженное»? Алистэр Маккензи, мы вступили в брак без, — она наклоняется вперёд, для пущей убедительности постучав по столу трижды, говоря с ним шепотом, — самого важного – удачи. Нам срочно. Нужно. Я никогда не думала что скажу это, но что-нибудь своровать, — Мэри усиленно старается не улыбаться, пусть и усилия трещат по швам. Начиная вертеть головой из стороны в сторону, Маккензи предполагает, что «богу» суеверий не подойдёт солонка или перечница вместе с кетчупом, а за неимением вариантов внутри, тут же упирается взглядом за пределы закусочной. В определенный момент она останавливается, переведя голубые глаза на волшебника.
[indent]Мэри не умела импровизировать или точно не могла зваться мастером экспромта. У людей были года на то, чтобы запланированное стало явью, а двое волшебников в маленькой закусочной в Нью-Йорке сделали всё возможное, чтобы ускорить этот процесс, лишая себя всех возможных приключений. Этот день не будет скучный, и дело не в предложенной авантюре Мэрилин – это попросту было невозможно, когда мир встречал этих двоих. С другой стороны, не поддаться ощущению, словно они могут теперь всё? Даже... маленькое беззаконие? Она всегда была в каких-то вещах серьёзнее Алистэра, но сейчас?
[indent]Если и влезать в пузырь, надевая шоры, игнорируя проблемы, надуманные Вселенной – то она свой вариант предложила.

Подпись автора

Lord, I ' m  o n l y  h u m a n
I'm tired and I wanna go home
https://funkyimg.com/i/2YAF7.gif https://funkyimg.com/i/2YAFk.gif
save my soul

10


3   Ф Е В Р А Л Я   2 0 0 4   Г О Д А


[indent]Как сильно может измениться чья-то жизнь за одну фразу? «Мы не можем ничего сделать.» «Я согласна.» «Твои подозрения оправдались.» Сверля взглядом стиснутое меж пальцами письмо, Алистэр не может избавиться от навязчивого ощущения, словно именно так чувствовала себя его теперь уже жена, стоя напротив обездвиженного тела Роя Маккензи. Беспомощно. Глупо. Будто весь мир рухнул на плечи в одночасье, не оставив шанса выбраться из под завалов. Да и как выползти из ямы, что затягивала их внутрь долгие месяцы подряд? Пока наконец не получила первую жертву, добравшуюся до дна, до истины. Конечно, тяжело сравнивать смерть родителя с тем, что довелось узнать Алистэру. И если быть предельно честным, лучше бы он проснулся, обнаружив новость о неожиданной кончине Блэйка, чем строки, спрятанные за плотной бумагой конверта. Что угодно, лишь бы не правду.
[indent]А ведь он так громко кичился журналистским нюхом на сенсации.
[indent]Приподнимая взгляд на размеренную жизнь аврората, Маккензи стискивает зубы и раздражённо хмыкает, качая головой. Ему говорили: «Рано или поздно найдётся дело, взявшись за которое, ты обязательно пожалеешь», — а он не верил. Называл их трусами, малодушными занудами, предпочитающими оставаться в зоне комфорта. Кто угодно мог писать спортивные колонки и очередной альтернативный рецепт сливочного пива! Но откуда ждать настоящих важных новостей? Важных. Алистэр Маккензи, кажется, впервые в жизни отхватил кусок не по зубам и не знал какому божеству молиться, лишь бы всё это оказалось неудачной жестокой шуткой.
[indent]Жаль, Блэйк Маккензи никогда не блистал искромётным юмором и при всей своей неоспоримой жестокости не додумался бы притвориться причиной всех бед, свалившихся на семью со смерти Роя. Подумать только, они потратили столько время на поиски человека, накликавшего несчастье на порог Маккензи, даже не задумавшись о том, что чудовище сидело за общим рождественским столом, грелось на шее, прикидываясь раненым. Алистэр так и не нашёл в себе сил произнести это вслух: «Мой отец – убийца». Ему хватало ненавязчивого шёпота внутреннего голоса, чтобы почувствовать давящий на горло приступ паники, перекрывающий всякий доступ к кислороду. Впрочем, в его арсенале непроизнесенных истин было и что-то похуже. Если Блэйк был убийцей, то по закономерной касательной Алистэр становился сыном убицы. Его продолжением. Его кровной половиной. И пускай не он вкладывал в ладонь Роя проклятый перстень, избавиться от стойкого ощущения сопричастности у Алистэра не выходило.
[indent]— Мистер Маккензи, вас готовы принять, — посторонний голос пробуждает его от кошмара собственной головы лишь затем, чтобы подтвердить, что тот никуда не делся. Вот он. Прямо перед глазами. Во вскрытом конверте. В непричастном лице хит-визарда. В тяжелом воздухе, оседающем в лёгких.
[indent]Алистэр коротко кивает и, оглядываясь по сторонам, словно кто-нибудь из скучающих фигур в зале ожидания может знать зачем он здесь, следует за человеком в форме. Ступая осторожным шагом, Маккензи невольно думает о том, что не прочь споткнуться и обнаружить себя лежащим в постели дома. Схватиться за сердце оглушённый громыхающем в ушах пульсом и в полумраке отыскать мирно спящую Мэрилин, не подозревающую о совершенно сумасшедшем сне, нарисованным измученным событиями последних недель разумом волшебника. Аккуратно вылезти из постели, прошмыгнуть на кухню за стаканом воды и обнаружить, что за окном ещё желтеют листья, а затёртый календарь показывает две тысячи третий год. Если бы ему позволили воспользоваться маховиком времени, он бы выбрал тот день, когда перестал быть отдельной единицей.
[indent]Да, он бы раз за разом выбирал двадцать пятое ноября две тысячи третьего года.


I NEVER WOULD'VE BELIEVED YOU
https://funkyimg.com/i/38yLE.gif https://funkyimg.com/i/38yLF.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ i f   t h r e e   y e a r s   a g o   y o u   t o l d   m e ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
i'd be here


[indent]В те дни, когда Мэрилин светится шкодливой улыбкой пуще самого Алистэра, он чувствует себя по-особенному счастливым. В её редких проявлениях ребячества есть что-то заразительное, то, чем не может похвастаться даже сам Маккензи. Его сумасбродство в лучшем случае оставляет людей с лёгким оттенком недоумения на лице, в худшем раздражает. Но Мэри? На её мерцающие дьяволятами глаза он готов смотреть сутками напролёт – волшебник уверен, что окружающие с ним согласятся. И если ради представшей перед ним картины им стоит почаще жениться, что ж, Алистэр Маккензи готов клясться в вечной любви хоть каждый день.
[indent]— Я бы не торопился с выводами. Ты всегда можешь дождаться двадцать девятого февраля, пригласить меня в Ирландию и встать на одно колено с обручальным кольцом, — кривляя хитрую улыбку, подмечает Алистэр, — А если обручальное кольцо тебе не подходит, отныне можешь обращаться ко мне только как к мужу миссис Маккензи, — достаточно обозначено на её вкус?
[indent]Сжимая ладошку Мэрилин в ответ, волшебник коротко кивает: конечно, нравится. Иначе зачем ему их выбирать? Сказать по правде, до сих пор Алистэр никогда не задумывался о том, что мог бы носить украшения. Так уж повелось, что браслеты и серёжки всегда доставались его кузинам, а рогатки и солдатики ему, и пускай последние интересовали ту же Остару ничуть не меньше него самого, никто не бунтовал против родительских решений. Точно не громко.
[indent]Видимо, ему стоило дожить до дня собственного бракосочетания, чтобы открыть огромное упущение.
[indent]Лицо Маккензи вспыхивает улыбкой, стоит Мэрилин напомнить о его звездном часе в караоке-баре. Если бы он только знал, что меньше через пять лет девушка, которую он так отчаянно пытался впечатлить своим карнавалом, окажется его женой. Думаете, не стал бы пытаться так отчаянно? О, нет. Пожалуй, знай он насколько притворными были закаченные глаза Мэри тогда, Алистэр бы не остановился на одной песне. Он бы исполнил весь репертуар позорных треков, лишь бы пробить падкое на идиотов сердце Мэрилин раз и навсегда. Кто знает, может быть, сегодняшний день бы случился многим раньше, позволив волшебникам отпраздновать его с достойным события размахом.
[indent]Алистэр вновь одёргивает себя прежде, чем успеет превратить счастливый день в причину для самокопания.
[indent]— Кто бы вручил мне маховик времени, — трагично вздыхая, качает головой Маккензи, — Я бы воспользовался им только, чтобы предупредить свою молодую версию о том, что всё твоё активное недовольство – это ничто иное, как проявление симпатии, — морща нос, он подается вперёд и журит ведьму хитрым прищуром, — Не трогай мою еду. Не отвлекай меня на уроках. Не тыкай меня. Бе-бе-бе, — показывая Мэрилин язык, он громко усмехается и тотчас меняется в лице, протягивая ладонь к девичьей щеке, чтобы пощекотать её, — Ты тоже могла догадаться, что я это делаю не просто так. К кому я ещё так приставал? Вспомни хоть кого-нибудь! Вот и я о том же, — откидываясь обратно на спинку стула, Алистэр ставит жирную точку всем своим видом.
[indent]Подтягивая к себе подоспевшую еду, Алистэр оглядывается по сторонам, улыбнувшись себе под нос. Он был рад, что Мэрилин поддержала идею расписаться в центральном офисе МАКУСА. Юг был их домом. Их уютным привычным местом. С Нью-Йорком всё было иначе. Здесь Алистэр открыл себя, вырос; именно благодаря этому городу волшебник сидел напротив своей новоиспечённой жены, не имея возможности вспомнить имя несчастного парня, ставшего его финальным пинком под зад в направлении того, чего Маккензи действительно хотел. Здесь было шумно, людно, и Алистэр понимал, что это место не годилось для того, чтобы создавать семью и воспитывать детей, но вполне подходило для точки отсчёта. Провести свой первый день в качестве мужа и жены на знакомых ему улицах было своеобразным способом отблагодарить Нью-Йорк и Вселенную за предоставленные шансы, которыми он вовремя воспользовался. Слишком неподходящие мысли для человека, кривящего нос на всякое упоминание о Высших силах? Он кривил его ровно до тех пор, пока речь не заходила о Мэрилин. В их случае даже скептично настроенный Алистэр был готов поверить в невидимые руки судьбы, толкавшие его в нужном направлении всё это время.
[indent]— М? Что? — вздрагивая, Маккензи бросает вилку и смотрит на ведьму с искренним беспокойством. Судорожно он пытается вспомнить всё, что могло ускользнуть от его внимания. Документы? На месте. Росписи? Поставлены. Кольца? Есть. Он уже собирается искать проблему за своей спиной или в карманах выходных брюк, когда Мэрилин наконец открывает занавес тайны, концентрируя всё внимание Алистэра на себя.
[indent]Словно болванчик, Маккензи кивает девушке в такт озвученным пунктам. Кулон на месте. Свитер вполне себе голубой. Не доверяя собственной голове, он в который раз поднимает руку к горизонту и сверяется с наличием кольца на безымянном пальце – всё ещё здесь. Но одолженное? Волшебник сводит брови на переносице и, осунувшись, шлёпает ладонями по столешнице. Одолженное! Он не просто не подумал, он даже не вспомнил о существовании старой традиции. Как личность, гордящаяся своей мультинациональной культурой, он явно заслужил выговор и исключение из элитного клуба до лучших времён.
[indent]— Дьявол! — распахивая глаза так широко, как может, Алистэр вертит головой в поисках первой попавшейся вещи, достойной их криминального плана, — Так. Так! — волшебник резко вдыхает, расправляя плечи, — Солонка? Перечница? — громко хмыкая, Маккензи мотает головой прежде, чем девушка скажет и без того очевидное нет, — Ну, конечно, Алистер, тогда уж сразу предложи дешёвую туалетную бумагу из уборной и посмотри, как долго такая удача вам прослужит! — напрягаясь, он поджимает губы и очевидно ищет способ спасти подбитое судно их идеального союза, — Нет. Это не пойдёт. В этом заведении удачи просить можно только на неудачу, — Алистэр качает головой, но вдруг неожиданно оживляется и, становясь неподдельно серьёзным, перегибается к ведьме через стол, — Зуб даю – при первой же возможности мы своруем наш талисман. И не абы какой! Ты вышла замуж за человека своего слова, и он его выполнит, — уверенно кивая, заканчивает Маккензи.
[indent]Может, кому-то это покажется шуткой или забавной игрой, однако к просьбе что-нибудь своровать Алистэр относится не менее серьёзно, чем к крайнему сроку сдачи очередной статьи. Если не серьёзней! Пускай Маккензи не верит ни в приметы, ни в кроличьи лапки, достаточно маленькой искры со стороны Мэри, чтобы зачинить пожар, который уже не остановить.
[indent]От перенапряжения волшебник начинает торопиться с завтраком, по-спартански разрезая политую шоколадом вафлю.
[indent]— Раз уж на то пошло, — щурясь, он зависает с поднятым в воздух куском, — у тебя есть на примете кандидаты на роль оберега на удачу? — его улыбка становится непозволительно шкодливой, перечеркивая всякую возможность остановить этот поезд. Они спать не лягут, пока не «одолжат» первое, что устроит душу Мэри – в этом она может не сомневаться.

[indent]Сегодня день их свадьбы чувствуется по-особенному далёким. Как он ни пытается, Алистэр не может оборачиваться на себя тогдашнего, не испытывая снисходительного сочувствия. Он думал, что был готов ко всему, что вырос в достаточной мере, чтобы дать миру сдачи, если тот примется угрожать его семье злым оскалом. Наивный влюблённый ребёнок. И где его отпор, когда он так нужен? Оглядываясь по сторонам опустевшей приёмной, Маккензи видит себя не лучше рыцаря, размахивающего деревянной палкой перед мельницей. Да, он копнул туда, куда не рискнули смотреть остальные. Да, он добился правды. Только вот какой с этого толк?
[indent]Рой Маккензи всё ещё в земле и не планирует восставать из мёртвых в ближайшую вечность. Его отец всё ещё убийца, и пускай справедливость найдёт его раньше, чем мужчина рассчитывал, вряд ли мироздание подарит Блэйку больше полугода в его нынешнем состоянии здоровья. По правде говоря, Алистэру больше нет никакого дела до того, что станется с его родителем. Одна мысль о том, что этот человек связан с ним кровными узами вызывает в волшебнике волну отвращения. Что уж таить, сам Алистэр вызывает у себя отвращение, и вряд ли он окажется одинок в своих ощущениях.
[indent]Поднимаясь с неудобного стула, он впервые за долгие часы, проведённые на допросе, обращает внимание на тяжесть в ногах и спине. Сколько он просидел здесь? Алистэр не сдерживает искреннего удивления, замечая изрядно продвинувшуюся стрелку на циферблате с момента, когда он пересёк порог аврората. Следуя за своими ногами, он бездумно идёт к выходу, пока не замечает знакомый ему с детских лет силуэт домовика, и меняет курс, двигаясь навстречу Тодо.
[indent]— Добрый вечер, сэр, — волшебник не успевает удивиться столь скорому появлению эльфа, как понимает, что пять долгих часов более чем достаточно, чтобы их адвокаты узнали о «сенсационной» информации, — Меня отправили сопроводить вас в Чарльстон. Госпожа Маккензи и её дочери ждут вас, — и почему он подумал, что успеет предупредить их самостоятельно?
[indent]Впрочем, едва ли это что-то поменяет.
[indent]— Конечно, Тодо. Веди, — прокашливаясь от застоявшегося кома в горле, отзывается он тише обычного.
[indent]Алистэр не сопротивляется. Ни себе, ни судьбе. Он толком не находит в себе сил представить, что подумали Юнона, Аделайн, Мэрилин, когда семейные юристы отправили им срочное сообщение. Вряд ли их реакция сильно отличалась от его собственной. Сначала отрицание, затем гнев, а потом... Сводя брови на переносице, Алистэр приседает и кладёт руку на плечо домовика, готовясь аппарировать в поместье. Вряд ли они ушли дальше стадии гнева. Он точно нет.
[indent]Резко вдыхая, Маккензи зажмуривается и открывает глаза тогда, когда спёртый воздух города меняется на прохладную свежесть морского бриза. Он дома. Однако поднимая взгляд к горящим на линии горизонта окнам, он не чувствует привычного позыва взбежать на крыльцо и распахнуть входную дверь с размаху. Ему хочется исчезнуть. Слиться с южным пейзажем и больше никогда не попадаться на глаза своей собственной семьи. Семьи, которую он не предавал, но перед которой чувствовал себя настоящим предателем.
[indent]— Дай мне минуту, Тодо, — засовывая руки в карманы, он топчется на месте и вынуждает себя шагнуть навстречу громоздкому высокому зданию, напирающему тёмными стенами в ответ.
[indent]Сможет ли его собственная семья смотреть на него как раньше? Сможет ли Мэрилин смотреть на него как раньше? Алистэр пресекает бесполезный ворох вопросов прежде, чем шагает на первую лестницу, приветствующую его неизменным с его юных лет скрипом. Что толку мучить себя, рисуя всевозможные сценарии, когда ответ кроется за порогом? Он и не мучает. Маккензи делает вдох, выдох и, не дожидаясь добра от внутреннего голоса, дергает ручку входной двери. Не церемонясь с обувью, он следует к источнику света, где его уже ждут.
[indent]Находя глаза Мэрилин, он открывает рот, чтобы заговорить, но так и застывает в дверном проёме, ожидая своего вердикта. Да и что он скажет? Ему хватает секунды для уверенности: они всё знают. А значит, никакие слова ему не помогут. Ничто и никто ему не поможет; сказать по правде, Алистэр и не думает, что оно того заслужил.

Подпись автора

n e u t r a l i t y ,  i n   t h e   f a c e   o f   s u c h   e v i l ,  i s . . .   complicity
https://funkyimg.com/i/37kvj.gif https://funkyimg.com/i/37kvk.gif
not to speak is TO SPEAK, not to act is TO ACT

11

[indent]Смерть Роя Маккензи была для Мэрилин шоком не только потому, что она была единственным свидетелем, что сжимала ладонь своего остывающего отца в той каюте парома Америка-Англия. Сложно думать о слабости своего клана, когда ты не застал почти ни одной утраты в сознательном возрасте. Все родственники, о которых ей рассказывали и о которых она знала, что умерли уже при её рождении, честно говоря, не запомнились ей настолько, чтобы о них вспоминать чаще, чем на семейных сборищах. Не все мужчины доживали до сотни лет и всё же, нельзя было сказать, что сколачивали гробы тем смолоду. Мэри думала, что не страшилась гибели – ни животной, ни людской. Видимо, всё когда-то познаётся впервые и в попытках найти хотя бы одно маленькое светлое пятнышко в произошедшем, Мэрилин всегда останавливалась только на одном.
[indent]Алистэр никогда не переставал поддерживать её, отчего октябрьское событие ей удалось пережить куда проще и быстрее, чем если бы она переносила это в полном одиночестве. Ей стоило бы выделить и остальных членов семьи, однако теперь, спустя несколько месяцев ей было куда проще смотреть на это объективно: Юнона плакала так, что от созданных водопадов нужно было отбиваться, тратя собственные силы, а её мать только и делала, что собачилась с Остарой. Тара! Громом в её голове звучали оскорбления старшей сестры от прочитанного вслух завещания – вот кто уж точно не мог помочь с успокоением сердца и души.
[indent]Нет, всё было именно так. Он сорвался с места, пересекая Ла-Манш только для того, чтобы оказаться рядом и было первое, что значилось в списке волшебника, точки за которой не следовало до сих пор, переживая и оставленные в МАКУСА подписи под документами о браке, как и любые методы для поднятия её настроения. Честно говоря, загруженная работой по самую макушку, до сих пор не имея возможности выйти из сложной ситуации и по сей день, Маккензи казалось была способна забыть о том, что дело до сих пор висело грузом с тем неизвестным, кому помешала жизнь Роя во главе семейной компании и клана. Она ещё оглянется на потраченное зазря время с вопросами о том, почему не стала искать виноватого, почему закрыла на это глаза, когда всё в ней должно было кричать о шансе на месть, о единственном вопросе: «Зачем?»
[indent]И со всей горечью поймёт, что делала это намеренно, просто боясь встретиться лицом к лицу со своими страхами и услышать ответ. Любой ответ.
[indent]Февральское утро выдалось холодным и активным на события, впрочем, когда знаешь, то чувствуешь себя готовым; вот и Мэри была. Ею был и оставлен завтрак с тёплой запиской для мужа, как и для их домашнего друга, погладить которую по голове она умудряется одновременно с натягиванием тонкого, явно не по погоде, пальто. В последние несколько недель работа на «два фронта» чувствовалась как никогда ощутимо. Маккензи разрывалась, временами вываливая это и на занятого своими делами Эла, опять таки, не без его помощи находя варианты и возможности, как справиться со своими проблемами самостоятельно. По хорошему, всё это давно нужно было разделить, сдав обязанности одного из отделов на более подходящего, – а точнее, свободного, – для этого дела человека, но и тут Мэрилин встречалась с кривоватой дорожкой вместо прямого пути, где ей нужно было подобрать того самого избранного. А он всё не находился.
[indent]Долгое время она не смотрела на стрелки часов, потеряв счёт времени, пропустив паузу и обеденные перерывы. Честно говоря, ещё с конца прошлого года Маккензи потеряла несколько килограмм, и как бы не старалась скрыть свой стресс и нервозность, именно это могло выдавать юную главу. С другой стороны, кто бы углядел в этом признаки перенапряжения: только и слышала она несколько раз комплименты от ближайших, – остальные не слишком-то открывали рот в её присутствии, – коллег, в том числе и от одной из самых важных.
[indent]Аделайн Маккензи не оставляла свой пост ювелирных дел мастера, беря паузу как и её дочь разве только на время отъезда в Шотландию. В остальном вернуться на работу было мыслью единственной правильной: куда лучше, чем бродить по пустому поместью в одиночестве, особенно, после отъезда детей, в то время как и Юнона не торопилась возвращаться на земли Нового Света. Честно говоря, и сама Мэрилин старалась проводить с матерью не меньше времени, чем раньше, приглашая ту на совместные обеды, а то и проводя с ней вечера, зная, что Алистэр задержится дольше обычного. Вот и сегодня они должны были встретиться в Чарльстоне – в родное поместье Мэри возвращалась теперь без ощутимого кома в горле – и только с появлением секретаря в своём кабинете, она раскрывает глаза пошире, встрепенувшись:
[indent]— Чёрт, совсем не заметила сколь... — начиная говорить до того, как женщина в возрасте откроет рот, Маккензи уже торопиться подхватить своё пальто.
[indent]— Хорошо, что я успела вас застать. Миссис Маккензи, — привлекая внимание Мэри, та протягивает ей тонкий конверт не выражая при этом никаких особых эмоций, словно то ей было и вовсе безразлично, и только в сказанном можно было почувствовать словно отправитель, как и содержимое, ей совсем не понравится, — Вам передали письмо. Сказали, очень срочно, — и более не задерживая девушку, оставляет её наедине.
[indent]— Да что там ещё, — Маккензи продолжает делать несколько дел на ходу, отстукивая каблуком по деревянному полу, но замирает, стоит ей увидеть имя семейного адвоката. Она хмуриться, поджимая губу и срывает печать одним движением руки. Вопреки привычке читать по-диагонали, она всматривается в каждое слово, чувствуя, как спустя мгновение с трудом ощущает себя, и делая несколько неуверенных шагов, валиться на край рабочего стола. Тяжело ей становиться дышать, с силой бьётся её сердце.
[indent]Не может быть. Не может быть!


it feels like falling. like losing my balance
again and again.
it once was so easy;
breathe in. breathe out.


[indent]Ей было не согреться. Прохладные ладони она то прятала в сцепленные замком руки, то пережимала коленками, а то и под мягкой подушкой, которую Маккензи нервно мяла последние полтора часа, находясь в доме родительницы. Она не разговаривала, методично обкусывая свою губу до заметного покраснения, чем то и дело вызывала тяжелые вздохи матери, на которые девушка не обращала никакого внимания. Юнона тоже давно не подавала голоса, – Маккензи переводит взгляд на младшую сестру на короткое мгновение, находя её в том же положении и месте, как и полчаса тому назад, – чем отчасти облегчала жизнь всем находившимся в помещении. Пусть гадать она умела лучше всего, но последнее, что им было необходимо по мнению Мэрилин, это не подтвержденные ничем, кроме её сознанием, факты и предположения.
[indent]Нервно она выпрямляет затёкшие ноги, только для того, чтобы снова ощутить неприятный пробегающий холод по стопам – глазами она ищет домового эльфа только для того, чтобы прыснуть себе под нос, понимая, что тот до сих пор не вернулся, – и задрать их обратно. Неудивительно, что она сидела; Мэрилин словила себя на мысли, что если действительно поднимется с места, то отправится следом за Тодо, а то и будет бродить по коридорам МАКУСА и отдела хит-визардов до того момента, пока они не выдадут ей Алистэра. Или они просто так подписывали бумаги, подтверждающие их возможности?
[indent]— Как вы думаете, когда он придёт? — все же, спустя время, тонкий голос Юноны застывает в воздухе, как и еле заметные поднятые в воздух лениво плавающие пылинки в свете неярких ламп. На её слова Маккензи лишь вздыхает, неуверенно пожимая плечами. Она не то, чтобы не знала, когда он придёт. Ей казалось, что она вообще не могла знать, что происходило в голове Эла. Может, не всегда, но сегодня – точно.
[indent]Почему он не пришёл к ней? Не послал ей весть, позвонил, сделал что угодно, чтобы сообщить ей об этом лично? Как давно он узнал и если только сегодня, то каким образом? У него были подозрения и он ими не делился – почему? Чем больше Маккензи думала обо всём этом, тем больше чувствовала трещащую по швам голову, морщилась, щурилась и начинала заниматься тем же самым по очередному кругу. В голове её, словно в калейдоскопе, показывались и картинки прошлых дней: воспоминания общих встреч, дружеские рукопожатия обоих родителей, пока их дети игрались на заднем дворе, длинные тёплые проведённые вместе вечера. Мэри хочется громко крикнуть: «дядя не мог!» но весточка из Министерства и понимание, что Эл сейчас там не давало ей покоя, сдаваясь, ведь она верила последнему в первую очередь. Она не хотела пытаться самостоятельно подобрать ключик к ответу, зачем это понадобилось дяде, зная, что не успеет даже вытащить связку, как утонет под волной непонимания, как об этом вообще никто не мог знать и не понять; собственно, так же, как она. Как и все здесь.
[indent]— Тодо! — они просыпаются словно за одну секунду, путаясь своими движениями вместе с теми самыми пылинками, закручивая их в маленькие ураганы. Мэри подпрыгивает, слетает с места, более не думая о холодном полу и таких же ладошках, вытягивая шею в поисках Алистэра; домовой эльф развевает сомнения о том, что вернулся в одиночестве, и вместо того, чтобы шагнуть вперёд, торопливо пробежать через длинный коридор и распахнуть самолично дверь перед волшебником, Мэрилин понимает, что не может сдвинуться с места. Все её размышления, всё непонимание о причинах его поведения застревает в горле в тот момент, когда спустя несколько тихих шагов перед ними оказывается такой родной, заметно усталый и молчаливый Алистэр.
[indent]Она стягивает ладони на локтях сильнее, смотрит прямо на волшебника, продолжая задаваться одним простым вопросом про себя: «Почему?» Давая, в свою очередь, открыть рот первой не ей.
[indent]— Проходи, не стой в проходе. Алистэр, это действительно правда? Тебе придётся объясниться, учитывая, что кажется у тебя информации намного больше, чем даже у хит-визардовского отделения и их детективов, потому что это, — Аделайн, в отличие от старшей дочери, не поднимается с места, взмахнув в воздухе открытым письмом от их адвокатов, — Выглядит как какое-то чёртово издевательство! Блэйк? — она хмуриться, проговаривая что-то похожее на «Он никогда мне не нравился», пряча взгляд в бумагах, шурша пергаментом. Хлопнув ладонью, она уже делает попытки заговорить вновь – голос её был строг и холоден, но очевидно, им хватило времени для того, чтобы обговорить свои догадки вслух. Мальчик не был убийцей в её глазах, пусть ей и было больно смотреть на него сегодня, зная, что именно его отец стоял за преступлением в их семье.
[indent]— Почему ты не сказал мне? — пусть голос Мэрилин был тих, но и этой громкости хватило для того, чтобы мать замолкла, — Почему первым делом не пошёл ко мне? И когда и как ты вообще узнал! Я... — Маккензи округляет на него глаза. Неожиданно она чувствует себя так, словно ей снова пятнадцать. Мэри – совсем не жена человека напротив, а подросток, злящийся и чувствующий обиду за то, что ей говорили не то, что она ожидала услышать, — Если и было что-то в этой Вселенной, что я хотела бы узнать, например, что мой дядя оказался человеком, лишившим жизни моего отца!.. — Мэри высвобождает руку только для того, чтобы прижать ту к своей груди, продолжая упрямо смотреть на Эла.
[indent]Она делает несколько шагов в его сторону, продолжая говорить:
[indent]— То не от тебя ли? Не от человека самого важного, родного и тёплого в этом мире? Это, — из своего кармана она выуживает своё собственное письмо, — Проклятое письмо – всё, с чем я была оставлена наедине на протяжении скольких, — Маккензи задирает ладонь ко лбу, словно пытаясь сосчитать количество часов, но тут же бросает бестолковое занятие. Её дыхание сбилось, её щёки покраснели, и пусть она держала себя в руках, не переходя на крик, внутри себя она чувствовала некоторые сложности, с которыми приходилось бороться со своими эмоциями.
[indent]У неё не было сомнений – это была правда. И в отличие от тех ситуаций, когда она могла от обиды закрыть глаза на то, что чувствовал волшебник напротив, сегодня такого момента в её сознании не показалось. Там, где они узнали, что Блэйк – ближайший родственник и родной человек оказался убийцей, каким же предателем тот был в глазах самого Эла? Корил ли он себя за произошедшее? Конечно корил. Она могла бы посчитать иначе, будь они незнакомцы, но прожив с ним столько лет, имея [float=left]https://funkyimg.com/i/38G8T.gif[/float]возможность заглянуть ему в самую душу...
[indent]Маккензи делает ещё несколько шагов, оказываясь меньше, чем в паре метров от Алистэра, слегка загораживая основной свет своим телом. Она не боялась говорить перед мамой и сестрой – они знали её позицию, и пусть мир полетит к чёрту, если кто-нибудь решит сказать то, о чём в скором времени подумают многие.
[indent]Но не она.
[indent]— Я же волновалась, Эл, — опустив ладони, ударяя ими о бёдра, с волнением в голосе проговаривает Мэри на выдохе. Наконец, она преодолевает расстояние между ними и ударяется лбом в его грудь, тяжело вздыхая, — О чём ты думал? — она пыталась пожурить его, хотела припомнить, сколько раз они доказывали, что «не скрывать и говорить» – это лучшее решение уже не просто в сожительстве, а в браке!

[indent]А он ведь был прав. Ни к кому волшебник не приставал так активно, как к Мэрилин, и как бы она не хотела замечать и акцентировать внимание на этом моменте – выхода у неё не было, а теперь она ещё и не в том положении, чтобы пытаться отмахнуться от правды, как она делала это по своему обычаю. Она всматривается в лицо волшебника, выдав ему честь разобраться со сложным бумажным механизмом, и вновь переживает этот день в своей голове, снова и снова, не скрывая широкой улыбки. Даже если последующие дни не будут похож на этот, безмятежный и наполненный простотой, которую требовали их души, она знает – с Алистэром всегда будет по-другому, иначе и так, как она никогда не ожидает. Лучше.
[indent]Мэри роняет взгляд под ноги, где на траве расположились цветастые одинаковые статуи собак размером фут – нужно было видеть, как быстро им пришлось бежать прежде, чем кто-то хватится заметных фигур в китайской лавке, – усмехаясь себе под нос.
[indent]— Поверить не могу, что вместо того, чтобы журить меня, ты ведёшься на мои безумства. Кажется, мне действительно стоит задуматься о 2006 году и поездке в Ирландию, и неважно, что мы будем уже как два года женаты, — хитро щурясь на него, в полузадумчивости произносит Мэри, предварительно округлив на него глаза за выбор волшебника. Девушка подступает поближе, с любопытством посмотрев на неприхотливую систему, протягивая руку в желании помочь. Китайский фонарик они, в отличие от собак, не «одалживали», – все воры этого мира сейчас хмыкнули себе под нос – а выкупили, и не важно, какие были на то причины.
[indent]— Не забудь загадать желание, — напоминает ему волшебница, перехватывая края бумажной конструкции в ожидании, пока торжественно то полетит в воздух благодаря огню и дуновению ветров, — Я вот уже держу в голове: «наконец-то поесть бутерброды без тычков в ухо», — она слегка пригибается, чтобы взглянуть в его яркие, благодаря солнечному свету, глаза и засмеявшись, добавляет, — Шучу. Кажется, теперь без этого не вижу своей жизни.
[indent]Она была счастлива с ним; прошедшие сквозь время и вереницы проблем, пожалуй, огонь и медные трубы они оставили позади себя ещё до брака, вступая в него уже крепко держа друг друга под руку. На ветру развевается её юбка, заползает под воротник пальто, но Мэри совсем не обращает на такое внимание, полностью сосредоточившись на этом моменте. По команде фонарик отправляется в небо, а вместе с ним и её желание, такое простое, но такое искреннее:
[indent]«Всегда быть с Алистэром и быть ему поддержкой.»

Подпись автора

Lord, I ' m  o n l y  h u m a n
I'm tired and I wanna go home
https://funkyimg.com/i/2YAF7.gif https://funkyimg.com/i/2YAFk.gif
save my soul

12

[indent]Семья Маккензи в лучшем случае наводила лёгкую панику на простого обывателя – эту истину Алистэр усвоил ещё в юном возрасте, столкнувшись с неожиданным недоверием в глазах своих сверстников, боязно расспрашивавших о тайнах оружейного клана. Паника, конечно, была напрасная. Очень быстро Маккензи уяснил, что какими бы на первый взгляд иными ни выглядели его многочисленные родственники, они мало чем отличались от остальной южной элиты, чересчур простой на вкус северных соседей.
[indent]Полемику, окружавшую родной клан, Алистэр находил забавной. Приглядеться к их семейному древу, и самый возмутительный поступок со времен переселения Маккензи в Америку принадлежал его дальнему предку, ослушавшемуся приказу о невмешательстве в немагическую войну и ступившему на поле боя бок о бок с их лишёнными магического дара братьями. Они не были революционерами, не, уж тем более, воинственными завоевателями. Истории про жестокость волшебников с «немагическим оружием» казались юноше, как минимум, смешными. Да, порой, голоса Маккензи не шли в унисон с общепринятыми мнениями, но едва ли отличность их взглядов шла в сравнение с интригами аристократов, чьи фамилии были на слуху у всех Соединённых Штатов.
[indent]И что же с ними сталось сейчас?
[indent]Алистэр смотрит и не узнаёт когда-то сплоченный едиными целями клан. Они озлобленные, измученные, поступают неразумно, и каждый ищет лишь собственную выгоду, прикрываясь чем вздумается от общего блага до полученной травмы. И, главное, сам Алистэр Маккензи ничем не лучше.
[indent]Стоя посреди деревянной арки, отделявшей гостиную от коридора, он наконец видит эффект домино, начатый его детским необдуманным решением, не подлежащим отмене. Он видит это в сухом озабоченном взгляде Аделайн, в красных опухших глазах Юноны, в лишённом ярких красок лице Мэрилин. Они смотрят на него так, словно в руках Маккензи хранятся ответы на вопросы, мучившие человечество веками, когда на деле он знает не многим больше них самих. Всё что он сделал – это маленький неосторожный толчок; и худшее в этом всём то, что косвенный ущерб ещё не получен. Змейка из аккуратно выстроенных фигурок едва зашуршала валящимися друг на друга детальками, и дальше будет только громче.
[indent]— Да, — голос Маккензи звучит хрипло – он молчал весь последний час. Алистэр коротко кивает, словно беспокоясь, что его подтверждения вслух будет недостаточно, но так и остаётся стоять в проходе, пропуская приглашение женщины присоединиться к ним в гостиной.
[indent]— Это правда, — Алистэр инстинктивно дёргает подбородком вверх, будто надеясь придать своему виду уверенности; они продолжают прожигать его взглядом насквозь в поисках какой-то истины, когда Маккензи не чувствует, что может им её дать. Как? Ведь её не смог предоставить даже сам Блэйк.
[indent]— Он признался мне, — волшебник делает полшага внутрь, сцепляя ладони внизу перед собой, — сегодня утром. Хит-визарды взяли с меня показания и воспоминание и подтвердили их подлинность. Я бы хотел рассказать вам детали того, что говорил мне Блэйк, но наш разговор останется недоступен мне до конца разбирательства, — на этот раз Алистэр не скрывает негромкого вздоха, — Полагаю, сейчас они на пути в его дом, чтобы провести арест. Если они уже не сделали этого, — сжимая губы, Маккензи делает ещё полшага и замолкает.
[indent]Обычно он не чувствует себя чужим в этом доме, чем нередко раздражает его законную хозяйку. Сейчас же всё иначе. Алистэр бегает от лица к лицу, избегая прикованных к нему глаз, словно провинившийся преступник. Он и есть преступник, пускай не в буквальном значении самолично присвоенного ярлыка. Назойливый любопытный мальчишка, сунувший свой нос туда, куда не следовало.
[indent]Что хорошего он принёс этой семье тем, что пошёл на поводу у внутреннего голоса? У своей хвалёной журналисткой чуйки на сенсации? Он осматривается по комнате ещё раз – ничего. Смятение, боль, может, дополнительный повод проплакать полночи в подушку, но никак не светлую правду, что избавит клан от свалившихся громом посреди чистого неба мучений. Если уж Алистэр чего-то и добился, так это продления этих мучений. Теперь все, кому не лень, станут косится на чужеродный клан, идущий наперекор всему естественному и привычно волшебному. Они войдут в историю убийцами, не жалеющими собственную кровь.
[indent]И всё это дело рук его отца и его собственных.
[indent]— Как, Мэри? — он вспыхивает на короткое мгновение, тотчас оборачиваясь к Мэрилин, чей пристальный взгляд он переносит с особой тяжестью, но более не перебивает. Алистэр видит: ей надо выговориться, она слишком долго существовала с ворохом вопросов без единого шанса на ответ и не станет слушать его доводов, какими бы разумными те ни оказались.
[indent]Разнимая руки, он стоит обездвижено. Лицо Маккензи меняется, ненарочно зеркаля расстройство Мэри; он понимает её, как никогда, будь у Алистэра возможность, он бы смотрел на себя с теми же сведёнными на переносице бровями и общим видом утомлённого возмущения. И чем больше он думает о том, что натворил, тем сильнее в нём разрастается ощущение абсолютной беспомощности перед будущими последствиями своих опрометчивых решений.


WELL, YOU LOOK LIKE YOURSELF
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ but you're somebody else ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
https://funkyimg.com/i/391Kc.gif https://funkyimg.com/i/391Kd.gif
only it ain't
on the surface


[indent]— Прости, — бормочет Маккензи на выдохе, заметно теряясь, когда ведьма принимается идти ему навстречу, — Волновать тебя... никого не входило в мои планы, — затихая к концу, Алистэр вытягивается по струнке, словно заведомо готовится к худшему. Он не знает чего ждёт, и, тем не менее, умудряется удивиться.
[indent]Пугаться собственной тени совсем не в привычках волшебника, однако стоит Мэрилин оказаться напротив, Маккензи едва сдерживает панический порыв отступить. Что, он думал, она с ним сделает? Он не сможет объясниться, но устало врезающейся в его грудь лоб – последний сценарий, который Алистэр себе представлял, отчего он не двигается ещё с пару секунд, прежде чем приходит в себя. Он опускает взгляд к светлой макушке Мэри, осторожно приглаживая мягкие волосы. Она называет его родным и тёплым с такой непоколебимой уверенностью в его невинности, что Алистэру становится не по себе. Может, он непричастен к тому, о чём думают молча все собравшиеся в этой гостиной, но считать его безвинным? Она просто не видит то, что видит он. Их ближайшее будущее, берущее начало от сегодняшнего дня.
[indent]— О чём я думал? — отпрянув от девушки, он обнимает её за хрупкие плечи и смотрит ей прямо в глаза, — О чём думала ты, когда узнала? Что это шутка? Что это какое-то недоразумение? — хмурясь, Алистэр начинает дышать часто, — Ещё вчера вечером всё это было плодом взбунтовавшейся паники. Я... Стоя здесь, перед тобой я до конца не уверен, что всё это, — оглядывая всю комнату поверх голов собравшихся, торопливо объясняет Маккензи, — действительно, реальность. Что... этому нет никакого другого объяснения, даже самого безумного и нелогичного, — Алистэр трясёт головой в отрицании, роняя ладони вдоль её предплечий, — Я не говорил с тобой, потому что представить себе не мог, что когда-нибудь придётся.
[indent]Он замечает какие холодные у Мэрилин руки, касаясь её кончиков пальцев подушечками своих, и оглядывается в поисках открытого окна. Ни сквозняка. Однако прохладу в помещении Маккензи чувствует ничем не меньше, чем стоящая перед ним девушка. Впору шутить, что всё дело в потухшей к нему теплоте в душах этого семейства, только вот едва ли это окажется шуткой. Возненавидеть его, следом за Блэйком, кажется Алистэру вполне естественной реакцией. Он – его продолжение, его половина. Кто знает, может, именно эта половина и стала причиной тому, что Маккензи полез на рожон, не предупредив собственную семью. Может, в нём всегда было гнилое начало, дожидавшееся и дождавшееся своего звёздного часа, и он просто-напросто ошибся, веря, что он лучше, чем есть на самом деле.
[indent]Алистэр делает глубокий вдох, обходит Мэри чуть сбоку и, складывая ладонь на её плечо, обращается ко всем сразу:
[indent]— На Рождество; когда мы навещали дом моих родителей, я наткнулся на конверт с новоорлеанским адресом. Тогда, я придал этому значения, но не смог выкинуть адрес из головы, — поджимая губы, Маккензи качает головой, — А затем я вспомнил, почему он был мне знаком. Это французский квартал, мы ездили туда пару раз, когда я был ещё ребёнком. Я спросил Блэйка, предположив, что у него найдётся объяснение переписке с ведьмами из Нового Орлеала и... — Алистэр сводит брови вместе, чувствуя, как вмешательство со стороны хит-визардов в его голову значительно перемешало ясность его воспоминаний, — не получил связного ответа, — он вдруг дёргает уголком губ, хмыкая, — Честно говоря, я не понимаю, почему я не оставил это так, как есть. Предчувствие? — в которые Алистэр бы ни за что не поверил, если бы не взрослел бок о бок с предсказательницей их семьи, — Я не могу сказать точно, что... что управляло мной, когда я начал копать в сторону происхождения этого конверта, но сегодня утром я получил своё подтверждение – ведьмам из французского квартала поступил заказ на яд медленного действия в конце лета, — он опускает глаза, всматриваясь в грязную точку на деревянном полу гостиной, — Я сорвался домой, надеясь, что получу... Не знаю, на что я надеялся. Блэйк даже не сопротивлялся. Он признался... как если бы это было очередное повседневное решение, — наконец поднимая взгляд к Аделайн, он ставит жирную точку холодным отрешённым тоном.
[indent]Видит ли она его схожесть с лицом Блэйка по-особенному сегодня? Слышит ли, как его голос расходится леденящим душу эхом голоса убийцы её мужа? А Юнона? В его голове шумит тысяча вопросов, которые Алистэр не собирается озвучивать. Может, потому что знает ответ и без них. А, может, потому что боится узнать. Сказать по правде, Маккензи не способен с точностью определить, что чувствует в данную секунду. Он замечает тепло, исходящее от стоящей рядом Мэрилин. Замечает несвойственную нынешней погоде прохладу. Но внутри? Что он испытывает сердцем? Маккензи кажется, будто то застыло, поставив его эмоции на автопилот. Казалось бы, они есть, только вот... он их не чувствует, точно не в полной мере, реагируя исключительно на внешние раздражители.
[indent]Маккензи вздыхает в которых раз, поправляя изрядно помятые за долгие часы сидения на одном месте штаны. Оставляя ладони на бедрах, он непроизвольно горбится, будто пытаясь занять как можно меньше места в помещении.
[indent]— Мне жаль, что я не могу привнести... какой-то смысл в произошедшее. Я бы очень хотел, — кивая несколько раз, прокашливается волшебник, — Я понимаю, что это ничего не изменит, но я чувствую, что должен это сказать. Я сожалею, что спустя столько месяцев вы остались именно с этой правдой. Я бы хотел, чтобы всё было иначе, — Маккензи хмурится и нервно дергает уголком губ, так и не решив, пытался ли он улыбнуться или нет.
[indent]Несмотря на общую растерянность в одном всё же Алистэр уверен: они точно не махнут на этот разговор рукой, отправляясь на запоздалый семейный ужин. Ему нет места в этом доме сегодня, и, по правде говоря, Маккензи предполагает, что вряд ли когда-нибудь будет. Не после того, что сделал его родной отец.
[indent]— Я отвечу на все ваши вопросы в меру своих возможностей, — поджимая губы, говорит он непривычно тихо и аккуратно, — Если они у вас ещё остались, разумеется, — он собирается продолжить, но прикусывает свой язык раньше, замолкая. Если нет, он проводит себя из чарльстонского поместья, не спрашивая глупости.
[indent]Косясь на Мэрилин, он нервно сглатывает и приосанивается. Теперь он не уверен, что ему есть место в их общем доме, даже в его детской комнате у родителей. Алистэр не уверен ни в ком и ни в чём, впервые в жизни не имея ни единого предположения на счёт своего будущего. В одном, правда, волшебник убеждён: ждать от последнего чего-то хорошего не стоит. Не в его положении. Не в их.

Подпись автора

n e u t r a l i t y ,  i n   t h e   f a c e   o f   s u c h   e v i l ,  i s . . .   complicity
https://funkyimg.com/i/37kvj.gif https://funkyimg.com/i/37kvk.gif
not to speak is TO SPEAK, not to act is TO ACT

13

[indent]А ведь тогда она не плакала. Смотрела на его тело первые секунды с той детской растерянностью и каплей недовольства, когда находишь своего родителя в постели в попытках поспать подольше, когда ты уже готов покорять свет с утра пораньше. Маккензи смогла дать вволю эмоциям только тогда, когда Алистэр оказался с ней рядом, потому что Тара, она была уверена, не смогла бы понять её слёз. Не потому, что показала бы слабость, однако реакция Остары, и в принципе, глубоко запала ей в душу, до сих пор вызывая лёгкое раздражение.
[indent]Это делает её бесчувственной? Злой и недостойной любви, которую Маккензи не способна распространять вокруг себя, печалясь при смерти одного из самых важных людей в своей жизни? Она возвращалась к этой мысли несколько раз, так и не найдя точный ответ. В конце концов, она знала тех, кто не реагировал на такие вести совсем, – таких стало больше после событий девяносто восьмого – и только спустя несколько месяц стала понимать их причины. Дело не в отсутствии желания среагировать или неумении чувствовать вырванное случившемся сердце.
[indent]Слишком много всего произошло, тёмного и печального для их семьи, высушив Маккензи до того, как ей вообще удалось полноценно ощутить скатившуюся слезу со своей щеки.
[indent]В конце концов, последствия, вызванные его смертью перешли многие границы. Казалось бы, умер просто человек! Можно оглянуться вокруг, открыть газету с некрологом – каждодневные случаи, с которыми сталкивались колдомедики в больницах, авроры – на улицах. Мыслить так было меркантильно и сухо, но выбора ну неё не оставалось, учитывая, что ей приходилось двигать машину вперёд, толкая её изо всех сил. Рой не оставил ей варианта «ничего не делать», и это было понятно с того момента, как её имя прозвучало в завещании на должность главы компании, и, тем самым, главы семьи.
[indent]Где-то здесь нужно отдать должное её толстокожести. Любой другой обосрался бы прямо на месте.
[indent]Возможно, ей и стоило сдаться. Отказаться от своей доли, передать бразды правления Остаре, наблюдать за слиянием филиалов под её предводительством и переводе большей части производимой продукции на фабриках в Шотландию. Изменило ли бы это что-то? Мэри готова отшутиться, – меньше головной боли! – но глаза бы её тут же потухли. Отчасти, можно было считать, что отец сделал ей и услугу, заняв свою дочь может не до конца жизни, но на достаточный срок, чтобы забить в себе все живые чувства, словно оленя на охоте. Мэрилин скучала по нему каждый день, вспоминала с улыбкой, тут же чувствуя, как кусает нервозно себя за губу от осознания, что им никогда больше не достанется ни слова от настоящего Роя, а не его портретов. Так у неё была возможность оставаться с ним, чувствовать свою важность за то, что он делал когда-то и теперь этим занимается она.
[indent]Мэрилин Маккензи настолько заигралась в главу не играя, что стала забывать, стирать один вопрос следом за другим, наблюдая, как морские волны с белоснежной пеной уносят её переживание о вчерашнем дне, не торопясь озвучить эти мысли перед родными. Что бы сказала её мама? А Юнона? Она знала, что сестра с возвращением в Америку не находила себе места, понимая, что ничего не может сделать, не может найти ответов самостоятельно, как бы не хотела. Мэри боялась говорить из-за страха оказаться непонятной, увиденной той, от образа которой они сбежали, покидая Туманный Альбион.
[indent]Он был теплее, роднее и делая глубокий вздох, закрывая глаза, Маккензи почти переносит себя мысленно подальше от всех этих проблем, семейных сборов и правды, которую они узнали посредством нескольких писем от их адвокатов, а теперь и подтвержденную самим Алистэром. Ведьме всегда с трудом давалась возможность вытащить себя их уравнений Вселенной, оглядываясь вокруг. Вот они здесь, члены клана с длинной историей, в то время как Блэйк Маккензи, живущий со своими мотивами даже не думал о том, что будет пойман. А ведь будет суд и это не будет оставлено так легко.
[indent]Не думал ли? А если и думал, то знал, что именно произойдет, кто это выяснит? Мэрилин боится думать и о матери Алистэра тоже, не смея предположить, что она была в курсе происходящего или, ещё хуже, поддерживала своего мужа. Маккензи наскоро качает головой, сильно хмурясь. Он бы сказал об этом также, как сказал о Блйэке, а значит, Ребекка получила не менее ощутимый кинжал в сердце от своей родни. Её мысли то поднимаются роем вверх, то снова распределяются по земле каким-то оборванными кусками. Она щурится, когда чувствует, как волшебник слегка отталкивает её в сторону, поднимая на него взгляд.
[indent]— Я... Эл! Конечно, что это – ложь! — озвученные вопросы ей понятны и логичны, вот только ей никто не даёт объяснить очевидного. Принять это за чью-то безумную шутку было куда проще, со злостью думая о слишком бесчувственной репетиции к празднику всех дураков: она и не поверила! Была бы её воля, она бы выбила дверь с ноги первому адвокату фирмы, чтобы узнать достоверность факта, но её опередили – к моменту, когда Маккензи оказалась в семейном поместье, Аделайн уже получила подтверждение и в устной форме. Как можно было в это не поверить, даже тогда, когда верить... не хотелось?
[indent]И она не может его винить больше. В чём! В проявлении заботы по отношению к ней и попытках обезопасить её, видимо, спокойный сон? В нежелании убедиться в подлинности столь гнусного факта? Ей не хочется говорить простого: «я понимаю», ведь теперь, когда его ответ прозвучал в воздухе, ей казалось, она знала его и прежде. Просто хотела спросить его очевидное, теперь думая и о том, что вынуждала проходить через эту боль, его страхи ещё раз и ещё раз. Больно ему было мало хит-визардов, ко всему прочему, лишивших его и памяти. Маккензи рвано вздыхает вместо слов, опуская взгляд к полу.
[indent]Секреты причиняли боль – это Мэрилин уяснила уже очень давно. Скрывать правду она не любила, – если это не касалось намеренных сюрпризов, должных порадовать, а не топтать, громко крича на неугодных, – а с момента общего союза с Алистэром и вовсе предпочитала учиться на своих ошибках. В конце концов, кто знает, не заткни она свой рот мысленной тряпкой, их отношения могли начаться задолго до того, как они пришли к этим выводам в Нью-Йорке. Но то дело подростковые проказы и драма, которая была позволительна в силу их возраста. Секреты формата «Мой дядя – человек, убивший моего отца» – правда несколько иного вида, которую не хотелось ни только услышать в своей жизни, но и пожелать любому бесноватому, перешедшему дорогу.
[indent]Девушка не знает, как среагировала бы, скажи ей об этом Алистэр при других обстоятельствах. Сейчас она и вовсе думает, что их ожидание волшебника было на руку: обговорить это с теми, кого отбросило волнами при случившемся, а затем и вовсе погрязнуть в молчаливых размышлениях. Неудивительно, что Мэри не взорвалась так, как делала это обычно – со вспышками, резкими словами и неумением остановить себя там, где видела, что причиняет боль.
[indent]Она не хотела. То, что она видела в его глазах – вину и скорбь, испуг и нарастающую тревожность: она чувствовала и внутри себя, и, была уверена, не только она. Мэри оживает только в момент, когда пауза начинает давить на слух слишком сильно, а на её плечо опускается ладонь. Маккензи оборачивается следом, не делает шага от Эла, и не боясь взглянуть в лицо своей матери и сестре, осторожно кладёт пальцы поверх, чуть сжимая его кисть.
[indent]Здесь не было его вины.
[indent]Он начинает говорить, а она проносится по воспоминаниям следом, вырывая кусочками и то, что им удалось узнать, находясь по ту сторону Атлантического океана. Несмотря на то, что в её сознании были мысли о флоридских проклятий, о которых говорила её подруга, Мэри всё равно не может скрыть удивления, дёргая бровями вверх. Так близко и так очевидно, однако кто мог вообще его заподозрить? Родную дочь восприняли убийцей раньше, чем кто-нибудь вообще подумал о Блэйке!
[indent]А по итогу о нём подумал сын. Алистэр Маккензи, человек, успевший за короткую жизнь увидеть уже так много, переживав ужасы, скрытые и от самой Мэри, и всё равно продолжающий смотреть на мир добрее, светлее, чем сама девушка. За что ему это? Мэрилин неосознанно сжимает его ладонь сильнее, опуская ту с плеча, – стоило бы словить мысль, что выглядят они не лучше провинившихся за детскую шалость – чувствуя, как со слегка приоткрытым ртом начинает хватать воздух ртом в попытках успокоить колотящееся сердце. Целый месяц она была слепа, и аргументы о том, что и Алистэр не давал поводов не могли со всей справедливостью уложиться в её сознании сейчас.
[indent]И она опять делает это; сбавляет градус принесённой трагедией отвлекаясь, как ей кажется, на что-то более важное, заталкивая ясное осознание подальше от себя, отпихиваясь от него, словно от большого пса, планировавшего откусить ей голову во чтобы-то ни стало. Она переживёт. Мэри не забудет это, и она с трудом представляет, как вообще сможет посмотреть в лицо своему дяде без боли. Или злости? На секунду девушка даже пытается вспомнить, что чувствовала, когда Эл делился с ней новостями о болезни своего отца, тоже говоря об обыденности сказанного. Она не знает! Мэрилин чувствует, как подкашиваются её ноги, но под его последние слова, делая глубокий вздох, Маккензи выпрямляет спину.
[indent]— Святой Салэм, — американка оборачивается лицом к матери, в отличие от неё, не справившаяся со своим телом с такой же лёгкостью, как и её дочь, и опускающаяся обратно на стул, возле которого стояла всё то время, пока Алистэр [float=left]https://funkyimg.com/i/39e7i.gif[/float]говорил. Она внимательно слушала волшебника всё время, то хмурясь, то поджимая губы, сложив руки на груди всё это время, — Как он мог. Я поверить не могу, что спустя столько времени оказалось, что мы были слепы его настоящему лицу и отношению, — отворачиваясь, она заговаривает словно и не с ними вовсе, дотронувшись ладонью до своего лба, — Они ведь были как братья и Рой никогда... Боже, — Мэри слышит всхлип, но не успевает сделать и шага в сторону своей матери – подскочившая Юнона опережает её, приговаривая «Мамочка» нежным шепотом, протягивая ладони к её словно уменьшавшейся от истории волшебника фигуре.
[indent]Иногда она думала о таких переломных моментах, которые влияли на всех вокруг. Вспоминала прошлое, когда точно также при разных обстоятельствах их собирали вместе, чтобы обозначить отношения, развивающиеся между семьями, входящими в их клан. Коснись одного небрежным движением, и можешь ожидать, как следом один за другим будет рушиться всё остальное. Только в редких случаях удаётся успеть взмахнуть волшебной палочкой, не только для того, чтобы спасти себя; но и попытаться обезопасить всех остальных.

[indent]Надолго Аделайн не замолкает, и несмотря на то, что не отталкивает свою младшую дочь, прижимаясь на короткое мгновение щекой к её рукам – Ада всегда говорила, что те могли лечить без искусства колдомедицы – возвращает свой взгляд к Алистэру обратно.
[indent]— Мой мальчик, о чём ты говоришь? Перестань винить себя. — опешив, она задаёт вопрос так... просто, наскоро стирая появившиеся на щеках слезы рукавом свитера, поднимаясь с места, — Я знаю. Мы знаем, что ты сделал бы всё возможное, чтобы изменить этот мир, лишь бы эта семья, наша семья никогда не чувствовала боли. Мы не можем поменять произошедшее, но по крайней мере, теперь перед нами, мной, не стоит мучившей нас неизвестности. Сейчас рано говорить ещё об этом, но поверь мне, нам придётся справиться и с этим. Ты... — она вновь обхватывает себя руками, отводя взгляд на секунду в сторону и тяжело вздохнув, явно борясь с вновь возвращающейся волной эмоций, тише добавляет, — Рой любил тебя, Алистэр. Конечно, так можно сказать и о Блэйке, но ты...
[indent]Мэрилин чуть заметно дёргает его руку на себя, делая несколько шагов со стороны, осторожно произнося искомые слова заместо матери, сделавшей паузу:
[indent]— Не твой отец, Эл, и никогда им не станешь ни для нас, ни для меня, какими бы мы отражениями наших родителей не были. Ты говоришь что тебе жаль! Но ведь как и мне! То, что ты сделал – это самый тяжелый шаг в жизни, который только можно представить, и ты проходил через этот путь абсолютно один, что сегодня, что даже, — она замахивается ладонью куда-то в сторону, — С Рождества. Я знаю, что ты... боишься. Как и я. Послушай меня, — она оборачивается на маму всего на мгновение, осторожно кивнув головой как ей, так и совсем тихо подошедшей Юне, продолжающей держаться за Аделайн. Мэри знала, что характер её матери был далёк от идеального, и всё же понимала, что та не будет прыгать в чан ненависти только для того, чтобы найти кого-то виноватого. Да, Блэйк виновен и они, все собравшиеся, это понимали. Должны ли они были метать молниями, злостно стучать ногами и бестолково кричать, что тот будет гореть в дьявольской пучине от тысячи проклятий? В таком случае, они бы только подтвердили те глупые и злые слухи, нелепые стереотипы об оружейной семье, от которых пытались избавиться. По крайней мере, она надеялась, что пытались.
[indent]Возможно, так и будет, и Ада действительно вынесет всю свою злость на мебели вокруг, как и на бедной посуде, – она не знает! – но в чём Мэрилин Маккензи была уверена точно – она не может вымещать злость на ребёнке, росшим с её дочерьми бок о бок, который был с ними не просто как мимо проходящий кузен, а теперь и её зять. Не только Рой любил Алистэра. Её мать тоже его любит.
[indent]— За всю мою жизнь, я пришла к выводу, что мы намертво связаны с теми, кто с нами одной крови. И пусть мы не выбираем себе родных, связь с ними может стать как глубоким разочарованием, так и великой силой. Последнее относиться и к тебе. Я знаю, что ты делаешь сейчас, Эл, я знаю тебя слишком долго, — Мэрилин позволяет себе приподнять уголки губ, слегка качнув головой из стороны в сторону, подступаясь к нему ближе.
[indent]Разве это нелогично? Поставь она себя на своё место, представь тот свет, где её близкий, тот же Рой! Делает всё тоже самое, поняла бы она? Приняла это как должное, закрыла бы глаза? Нет. И корила бы себя так, словно была им. Стояла не просто рядом, подавая всё необходимое... сделала это заместо него.
[indent]— И я прошу тебя остановиться. Потому что нам через слишком многое придётся пройти в будущем вместе, и тебе как никогда нужно принять тот факт, что мы – тоже твоя семья, а это – навсегда твой дом. Он был им, — она вновь сталкивается взглядом со своей матерью, однако голос подаёт одновременно с её младшей сестрой:
[indent]— И всегда будет.

Подпись автора

Lord, I ' m  o n l y  h u m a n
I'm tired and I wanna go home
https://funkyimg.com/i/2YAF7.gif https://funkyimg.com/i/2YAFk.gif
save my soul

14

[indent]Сколько себя помнит, Алистэр смотрит на семью кузин с толикой искренней зависти: в его доме не приняты ни проявления нежности, ни чрезмерная гордость собственными отпрысками. Точнее, отпрыск-ом. Может быть, поэтому свою принадлежность к клану Маккензи волшебник чувствует на хромую половину. Он никакой не наследник, не потомок кого-то великого, а в свете нынешних событий и вовсе не прочь забыть чей он родной сын. Его перспективы, предоставленные громкой фамилией, ей же и ограничены. Не подумайте, свои корни Алистэр ценит и любит. Просто кичится ими не настойчивей, чем среднестатистический Джон Смит.
[indent]Казалось бы, он вырос здесь. Среди этих стен, с этими людьми. Однако Алистэр не отождествляет себя с детьми Аделайн и покойного Роя Маккензи, и дело далеко не в причинах очевидных: его недавней женитьбе. В отличие от Юноны и Мэрилин он здесь на птичьих правах. По крайней мере, так ему кажется, и попробуйте переубедить, что очередная «последняя» ошибка Алистэра не будет стоить ему места за обеденным столом. По правде говоря, он почти убеждён, что совершил её, не приложив к этому ни единого усилия.
[indent]Алистэр смотрит на слёзы Юны, хмурясь от мгновенного укола совести, будто они снова дети, и неаккуратный Доркас сломал её любимую куклу. Волшебник оглядывает комнату в заведомо провальном порыве отыскать что-нибудь, что сможет успокоить набирающую обороты истерику сестры, и, не найдя, сжимается в бессознательной попытке занять как можно меньше места в помещении. Пару мгновений повисшей тишины превращаются в минуты измотанной головой. Он чувствует себя так, словно стоит здесь целый день в ожидании, что хоть кто-нибудь соизволит издать звук, и когда хозяйка дома наконец разбавляет тихие всхлипы, Алистэр едва различимо вздрагивает.
[indent]Как он мог? Волшебник инстинктивно хмыкает, дернув плечом. Он хочет знать ответ на этот вопрос не меньше, чем все присутствующие, но знает – не получит. Каким незнакомцем ни выглядит Блэйк сейчас, его талант оставлять своё ближайшее окружение в недоумении о происходящем в сознании Маккензи – константа, которой не суждено отойти на покой просто потому что его родитель оказался волком в овечьей шкуре. Пожалуй, если его поступок и доказывает что-то, так это исключительное умение Блэйка Маккензи держать свои мысли при себе.
[indent]От осознания, что этот человек не только дал ему жизнь, но и назвал в свою честь, Алистэр корчит гримасу.
[indent]— Я... — Алистэр открывает рот в надежде объясниться и тот час прикусывает язык, не смея перебивать женщину. Он не скажет точно чего ждёт от этого разговора, и тем не менее вытягивается по струнке, готовясь к худшему. Он подозревает: Аделайн слишком порядочна и честна, чтобы выставить его за дверь на глазах у собственных дочерей, и всё же слова, которые она произносит следом, последнее, что Алистэр мог предвидеть. Пускай у них общая фамилия. Пускай Мэрилин его законная жена. Алистэр никогда не позволял включать себя в семью Роя Маккензи достаточно, чтобы иметь в ней какой-то вес и голос.
[indent]— Сомневаюсь, что Блэйк способен на это чувство, — наконец собираясь с силами, отзывается волшебник.
[indent]У него был отец, и Маккензи выбрал его сам ещё маленьким мальчишкой. Он не смотрел на Роя широкими глазами восхищения. Уж точно не в сознательном возрасте. Он не видел его сквозь розовую призму, через которую его воспринимали родные дочери. Однако это никогда не мешало Алистэру полагаться на его одобрение больше, чем на собственных родителей. В глазах волшебника Рой был той планкой, к которой он должен был стремиться, и за все годы, что он знал этого мужчину, юный Маккензи испытал от него куда больше любви и тепла в свою сторону, чем от родного отца.
[indent]Голос Мэрилин перетягивает внимание Алистэра на себя, позволяя ему незаметно выдохнуть. Казалось бы, в глубине души он понимает, что стоящая с ним плечом к плечу Мэри окажется последней, кто поверит в его причастность к семейной трагедии, и тем не менее ему становится легче от её подтверждения, произнесённого вслух. Наверное, не шмыгай носом Юнона, Алистэр бы позволил себе прослезиться, облегчая пульсирующую боль в висках, но хватит с них половины собравшихся, давших волю эмоциям за последние несколько минут. Кто-кто, а в очереди расклеиваться он будет стоять последним.
[indent]— Я надеюсь, вы тоже знаете, как много эта семья для меня значит, — чуть дернув уголком губ, со всей серьезностью говорит Маккензи.
[indent]Алистэр замолкает на короткое мгновение, перехватывая ладони Мэри обеими руками.
[indent]— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы обеспечить её безопасность... если вы мне позволите, — он перекладывает одну руку Юнону и, аккуратно убирая остатки солёной жидкости, отпускает обеих девушек, переводя своё внимание к хозяйке дома, — К счастью, если я в чём-то и смыслю, так это в прессе, и в ближайшее время она станет нашим врагом номер один, — тихо вздыхая, он наконец проходит в самый центр гостиной и, ненавязчиво приглашая девушек присесть, садится на кресло последним, — О каком бы неразглашении деталей дела ни говорилось, такого масштаба событие рано или поздно просочится в прессу. Мои ставки: раньше, чем мы можем себе даже представить. Контролировать откуда бомбанёт в первую очередь у нас в любом случае не выйдет. Да и, сказать по правде, подорвать себя самостоятельно – не самая лучшая стратегия. Заблаговременное нападение не выставит нас в лучшем свете и вызовет больше подозрений, нежели поддержки. В конце концов, наша семья держится жертвой посторонней ситуации с самого начала, и не стоит менять стратегию сейчас, несмотря на то, что проблема оказалась куда более внутренней, чем мы ожидали, — Алистэр грузно роняет ладони на колени и опирается в них, не поднимаясь с места, — И, главное, когда всё вылезет наружу, наш ответ прессе должен быть единым, — не без вздоха заканчивает Маккензи.
[indent]Он не беспокоится за то, что собравшиеся в этой гостиной не смогут произнести одинаковый набор фактов. По правде говоря, он не волнуется даже за дальние кланы, повязанные с Маккензи рабочими и личными узами. Единственный человек, чья реакция остаётся для него непредсказуемой, находится на американской земле и не связывается с ними добровольно с тех пор, как они находились на одной территории шотландского поместья уже несколько месяцев назад.
[indent]— Я свяжусь с Бартоломью – он сможет скорректировать наши ответы с точки зрения большой публики, и я думаю, что нам пора отправлять весточку мистеру Смиту. Вдвоём они смогут спланировать наиболее безопасную версию, — поджимая губы, Алистэр качает головой в надежде прогнать мысли об Остаре, вполне способной отказаться кооперировать, прочь, — Кто-то из вас должен будет провести собрание семей. Я знаю, мы не можем сделать официального заявления о новой главе без фамильного кольца, но будет лучше, если лицо будет одно и то же. Без задних ходов, — смотря на Мэрилин, он аккуратно дергает уголки губ в улыбку.
[indent]Ему совсем не хочется давить на неё. Кому, как не Алистэру, знать под каким давлением находилась ведьма всё это время. Но вариантов у них не много, и он верит, что Мэрилин понимает это лучше всех присутствующих здесь. В конце концов, она всё ещё вольна переложить ответственность на мать – никто не посмотрит на них косо, продолжи Аделайн говорить за покойного мужа до конца разбирательства, однако стоит Мэрилин засветиться один раз, и давать задний ход будет слишком поздно.
[indent]— Вряд ли вам нужен я, чтобы озвучить очевидное: у нас не больше пары суток, чтобы определиться с ближайшим будущим этой семьи, — не без тяжести в голосе заканчивает волшебник. Раз уж он стал сегодня гонцом плохих вестей, так быть им до конца.
[indent]Поднимаясь с кресла, он делает несколько шагов к месту, где сидит Мэрилин, и наклоняясь, оставляет короткий поцелуй у её виска. Они ещё обязательно поговорят об этом в уюте собственного дома. Сейчас ему достаточно того, что они все на одной стороне. И она в первую очередь.


У Т Р О   4 го   Ф Е В Р А Л Я   2 0 0 4   Г О Д А


[indent]Вернувшись домой, Алистэр не стал возвращаться к поднятой теме слишком настойчиво: несмотря на поджимающие сроки, они вполне могли подождать до утра, и, сказать по правде, всё, что волшебнику хотелось, сосредотачивалось в смиренной тишине их спальни, на территории которой не было места разговорам о проблемах. Он заснул быстро и даже не ворочался, обнаружив себя в том же положении поутру. Он пролежал, вслушиваясь в размеренное дыхание Мэри, до тех пор, пока с нижних этажей не начало доноситься цоканье пробудившейся раньше обычного Дэви, и, стараясь не потревожить сон Мэрилин, Алистэр неспешно вылез из постели. У него почти получилось.
[indent]— Дракл! Ой, — вписываясь мизинцем в дверной косяк, Маккензи задирает ладони вверх и виновато откланивается в коридор, шепча, — Спи-спи. Я выпущу Дэви погулять, — стыдливо морщась, словно он только что прилюдно придушил несколько котят, Алистэр выползает в коридор и перестаёт красться лишь тогда, когда оказывается на лестнице, сбегая по ней с чуткостью камнепада.
[indent]Заглядывая в дверные проёмы в поисках Дэви, Маккензи зовёт собаку несколько раз – никакой реакции. Хмурясь в недоумении, он уже собирается проверить задний двор на предмет забытой на улице Дэви, но вдруг слышит чёткий стук во входную дверь, за которым следует не менее характерный собачий лай. Неужели репортёры? Заблаговременно кривясь, Алистэр дергает глазок и мгновенно роняет его обратно, не задумываясь дважды.
[indent]— Остара! Ты получила письмо... — Алистэр затыкается на половине приветствия в момент, когда дверная ручка врезается во внутреннюю стену дома и являет волшебнику тот образ, в котором к ним заявилась его старшая сестра. Маккензи не успевает толком осознать, что перед ним и правда стоит Остара, чуть поправившаяся и округлившаяся с их последней встречи, как его ладони инстинктивно взлетают в воздух.
[indent]Кто бы ему сказал, что Рой Маккензи не единственный, кто испытает каково видеть, как твоя родная кровь оборачивается против тебя, он бы никогда не поверил. Не могли же они все дружно оскалиться и броситься друг на друга с кулаками? Жаль, что у винтовки, направленной ему в солнечное плетение, совершенно другие новости для Маккензи.
[indent]— Остара, я не имел никакого отношения к тому, что произошло, — наконец сообразив, что должен говорить, он непроизвольно пятится назад и старается не повышать голос.
[indent]Он должен был выучить свой урок ещё с первого раза, когда кузина отказывалась слушать своих родных сестёр, старавшихся исправить совершенные Роем ошибки. Увы, судя по тенденции, учиться на чужих ошибках Алистэр умел из рук вон плохо. Алистэр опускает взгляд к дулу и вновь смотрит на красную от ярости ведьму. Происходящее кажется ему какой-то шуткой. Крайне неудачной, но шуткой. Ему никак не представить, что Остара и впрямь способна спустить курок, отправляя его следом за её отцом. Впрочем, он не смог бы представить и Блэйка в роли убийцы, и вот к чему это привело.
[indent]— Остара, ради Мерлина, просто подумай! Как! Как я мог это сделать? Как я мог об этом знать? — он слышит голос Мэрилин, и сердце Алистэра делает кульбит.
[indent]Ему больше не кажется, что Остара не способна на убийство. Он смотрит ей в глаза и не видит в них ничего, кроме затуманившей ей рассудок боли и ненависти. Она искала козла отпущения с самого начала и, кажется, наконец-то его нашла. В ужасе Алистэр представляет себе тот сценарий, где из этого дома живой выходит только она. Нет. Нет, он никогда не поверит, что их старшая сестра, их родная дорогая кузина станет той, кто убьёт собственную кровь. Может быть, его. Но Мэрилин? Будь это возможным, она бы сделала это куда раньше. Сейчас это не будет иметь никакого значения.
[indent]— Остара, умоляю, подумай! Как бы меня отпустили из Аврората, если бы я был к этому причастен? Они читали мои мысли! Они были в моей голове. Я знал об этом не больше, чем ты, чем все! Я просто предположил худшее и оказался прав! — принимается тараторить Алистэр, оказываясь в малой гостиной собственного дома.
[indent]Он умоляет Вселенную, чтобы Мэрилин оставалась на втором этаже, но спустя пару мгновений Маккензи слышит знакомые аккуратные шаги, под звук которых его сердце ухает куда-то вниз. По спине волшебника расходится жар. Он часто дышит и смотрит на ружьё в руках Остары, будто вся его жизнь сконцентрировалась в старенькой железке, поношенной временем. В секунду, когда в проходе появляется силуэт его жены, Алистэр думает о том, что сможет задержать Остару, если кинется на неё всем своим телом. Да, это хороший план. Если ей и хочется отомстить, Мэрилин не заслужила оказаться побочной потерей. Может быть, смерть Алистэра станет своеобразным белым флагом – счеты будут сведены, и его семья сможет выдохнуть и начать заштопывать полученные раны.
[indent]Алистэр сжимает кулак и пожирает Остару взглядом, стремясь уловить даже малейшее движение ведьмы. Достаточно одного подозрительного шага, и он поступит так, как и решил.

Подпись автора

n e u t r a l i t y ,  i n   t h e   f a c e   o f   s u c h   e v i l ,  i s . . .   complicity
https://funkyimg.com/i/37kvj.gif https://funkyimg.com/i/37kvk.gif
not to speak is TO SPEAK, not to act is TO ACT

15

[indent]Мэри всегда думала: клан значил многое для каждого из Маккензи. Чтобы не происходило за стенами домой каждой пары и их семьи, Мэрилин всегда чувствовала гордость за происходящее, когда кто-то говорил о Маккензи. Они вызывали эмоции: их уважали, ими восхищались или, наоборот, недолюбливали, а то и боялись. Нельзя было надеяться на то, что волшебники бы нравились всем и она отчасти понимала претензии магического сообщества к шотландскому клану; в такие моменты девушка часто вспоминала даже слова Алистэра в их ссору и его скорейшее отбытие из Америки. Прошло уже много лет, пули давно были зарыты, но то, что сказал ей семнадцатилетний Эл оставалось в памяти правдой, которая была неприятна тогда, но оценена сейчас. Мэрилин не смирилась: ведьма готова была бороться за них и дальше, не словом, но действием доказывая всем и каждому их весомость, однако была готова позволить больше. Хотя бы дать объясниться.
[indent]Вместе с этим не пропала и главная аксиома. Только что это доказывали четверо, находящиеся в одном помещении и ведущие себя как взрослые, – если не считать простительную эмоциональность – идущие одной, единой тропой и готовые сделать всё возможное для клана. Маккензи посмотрела в глаза Эла, нехотя подумав: Блэйк, наверное, тоже думал так. Видел в сделанном смысл, считая, что действует не только из личных мотивов. Или нет? Мэри еле заметно крутит головой, стараясь выбросить лицо дяди из головы. Сейчас это было всё не важно.
[indent]Мэрилин было трудно прощать – спросите её мужа, он знает это лучше всех – и всё же она думала, что мало вещей в её жизни были способны поставить её в положение, когда человека хотелось искоренить из своей жизни без возможности возврата. Убийство отца дядей должно было разозлить её, вывести из себя, но она и сама удивлена, насколько спокойно отреагировала на это, искушенная их проблемами на протяжении этих месяцев. С другой стороны, Маккензи могла сдаться в любой момент и мелочь вызовет ту гневную волну, о которой многие не знали, а те кто знал... страшились ощутить на себе вновь.
[indent]— Конечно знаем! — голос Юноны звучит почти по-детски обижено, будто Алистэр действительно усомнился в их понимании и Мэри не сдерживает себя от короткого смешка. Они оставались ими: слабыми женщинами, которым была необходима мужская поддержка. Аделайн в силу возраста и длительного опыта можно было считать иммунной и привыкшей, Юнона, как правильно понимала Мэрилин, снова сошлась с ван дер Рейденом, что же до её самой... её ладони медленно начали отходить от ощущения мерзлоты в весь день и она постаралась удержать тепло Эла своими пальцами чуть подольше прежде, чем тот отвёл свои руки.
[indent]— У тебя есть мысли на этот счёт тоже, верно? — тихо отзывается ведьма на его слова о прессе. Вот что ей нравилось в их семье больше всего. Они не теряли необходимости поддерживать друг друга, но были способны быстро адаптироваться и принимать во внимание, что трудности только начинались – Мэри уже сбилась с пути, сколько раз повторяла эту фразу сама себе, думая, что хуже уже не станет. Вместе с сестрой и матерью она проходит к креслам и дивану, на которых и до этого сидели в ожидании Маккензи. Взгляды их изменились: теперь, когда в их руках была важная информация, у них ещё был шанс сделать всё правильно, донести слова таким образом, чтобы не устроить всеобщий раскол. В конце концов, последнее, чего им не хватало – это устраивать сюрприз для остальных членов семьи, доверенным лицам, их партнёрам. Внимательно она внимает в каждое слово волшебника, в основном кивая головой.
[indent]— Хочется верить в сообщество и его сочувствие, которое они могут проявить к нам из-за сложившегося исхода, но что-то мне подсказывает... — Мэрилин негромко вздыхает, замолкнув. Больше шансов на то, что они соберут все голоса самого слепого семейства на свете. Осуждать кого-то было проще всего и куда удобнее, чем вспоминать, что все вокруг были людьми, — В любом случае, говорить одинаково мы уже научились, — подтверждая его мнение своим, Маккензи оглядывает, на всякий случай, и маму с Юной, но не увидев в них ни капли сопротивления, вновь задирает подбородок и взгляд к мужу.
[indent]И все же она не может отделаться от одного чувства – это она должна стоять на его месте. Волшебница никогда бы не смогла заявить, что знает о прессе и подводных камнях публики так много, как Эл, но речь была совсем не про это: так громко они говорят о будущем клана под её руководством, но вместо того, чтобы взять всё в свои руки, Мэрилин шкерится по углам, закрывая голову руками, крича «не в этот раз!» Маккензи прикусывает губу, чувствуя ощутимый укол совести. Минуту назад он не верил в то, что эта семья простит его за то, что он не совершал, готовый шагнуть в пропасть в неизвестности, а сейчас предлагает рациональный план.
[indent]Неосознанно заправляя волосы за ухо, стоит тёплому поцелую на её виске раствориться, волшебница осторожно касается его ладони своей, чуть сжимая пальцы, а затем отталкиваясь второй рукой, оказывается на ногах. Всё могло ещё поменяться: Мэри знала, что с уверенным планом на жизнь далеко не уйдёшь, если не предполагать о существовании подводных камней.
[indent]Ей нужно было что-то делать. Мэрилин бесшумно выдыхает и говорит:
[indent]— Думаю, будет лучше, если я свяжусь со Смитом, — она выдерживает короткую паузу, — Мне будет проще скорректировать послание, зная, что именно ты будешь писать Бартоломью. Что же до собрания семей... мама, можно попросить тебя, — Мэри знает, что домового эльфа не было поблизости: несмотря на то, что Тодо являлся хранителем их секретов, он предпочитал получать информацию из уст в уста, а не подслушивая ту из-за угла, отдавая дань уважения членам семьи, тем самым давно заслужив их доверие. Она была уверена, что тот поможет Аделайн справиться с копированием текстов и рассылкой писем всему клану, — Разослать приглашения? Так или иначе, Чарльстон подойдёт для этих дел лучше всего. И если ты не будешь настаивать, то я подготовлю речь и выступлю перед ними самостоятельно. В конце концов, — голос ведьмы стихает, неуютно поёрзав в кресле, словно скажи она следующие слова и её обвинят во лжи, напомнят о том, чтобы придавить свою высокомерность.
[indent]Мэри знала, что проблема была не в них. С самого возвращения в Америку, только один человек был способен позволить себе на такие высказывания; будет ли она там? Мэрилин даже сложно задаваться вопросом о поддержке, учитывая то, каким образом они общались с Тарой даже сейчас. Казалось бы, всего один человек, но её мнение... как одной крови, близкому сердцу человека, родной сестры слишком влияло на Мэри с самого детства.
[indent]— Я уже веду дела компании и успела заручиться поддержкой членов семей, которые входят в состав руководителей. Думаю, это может сыграть нам на руку, — смотря на заметный огонёк поддержки в глазах Алистэра, она и сама быстро дёргает уголками губ, кивнув ему головой. Ей очевидно понадобится его помощь, может, не в составлении текста, но точно в его проверке и изложении перед людьми. Мэрилин ещё не начала, но уже знает – это будет в несколько раз десятков сложнее обычного монолога на собраниях, которые ей приходится вести уже и даже самого первого; тогда она получила больше жалости и сожаления в глазах людей, чем понимания, что Мэрилин Иннис теперь у руля. Маленькая бедная девочка, которой очевидно нужна помощь.
[indent]Девушка осторожно опирается головой о плечо волшебника рядом с собой, прикрыв глаза на мгновение. Сколько бы сомнения не преследовали её во всём происходящем, не давая разобраться в себе самостоятельно и том, правильно ли она поступает и каковы шансы, что не испортит ни своё, ни чьё-либо другое будущее, до тех пор, пока её окружали люди, которых она не могла подвести... Маккензи встанет на ноги и сделает то, что от неё требуется.
[indent]И не только потому, что рано или поздно всё равно придётся.


SO WHEN YOU COME BACK AND MAKE ME HAPPY
I'LL FORGIVE YOU DEAR, I'LL TAKE ALL THE BLAME.
YOU ARE MY SUNSHINE, MY ONLY SUNSHINE
YOU MAKE ME HAPPY WHEN SKIES ARE GRAY


[indent]— Эл? — подскакивая на месте, резко раскрывая глаза и прохрипев некрепким после ночи голосом, она ищет сонным взглядом волшебника рядом, но находит его подле кровати. Ей дают команду спать, и Маккензи следует указаниям, что-то бормоча про его неаккуратность и необходимость был осторожным. Мэри, в отличие от волшебника, ещё долго не могла уснуть: прошло с пару часов с момента, когда она поняла, что Алистэр ушёл в объятия к греческому богу, а вот девушку забирать абсолютно не хотел. Мэри всё размышляла: о Рое и Блэйке, их отношениях, их собственном положении в семье теперь, после раскрытия всех событий. Что будет с ней, честно говоря, девушку волновало в меньшей степени, в случае Алистэра дело могло занять совсем неприятные для них обоих обороты. Не хватало бы, чтобы отцовские решения влияли на его единственного сына, и если бы речь шла о выборе профессий или необходимости сдать зачёт в школе! Мэри вставала несколько раз, бродя по дому, но по итогу нашла своё успокоение, уткнувшись в плечо волшебнику, зарывшись лицом в его шею.
[indent]Теперь же такого варианта у неё не было: ушедший искать Дэви, он дал ей надежду на то, чтобы избавиться от синяков под глазами посредством сна, но Мэрилин вскакивает второй раз, стоит тому забить ногами по лестнице, забыв об акустических способностях их дома и своего не менее громкого и шумного голоса, так хорошего заходящего в унисон. Жаль, что он выбрал не самое лучше время.
[indent]Мэри вздыхает, усмехается себе под нос – винить в этом было бы волшебника слишком глупо, уж в таком случае, ей пора было выкатывать целый список вещей, которые должны были сводить её с ума. Она протирает глаза ладонями, приподнимается на кровати и оказываясь в сидячем положении, вертит головой по сторонам, останавливаясь взглядом на пергаменте, небрежно лежащем на её тумбочке. Чем ещё можно было заняться в периоде отсутствия сна, когда на повестке дня сообщение не одной семье о том, что Блэйк Маккензи был отправлен под арест? Осторожно она стягивает бумагу с тумбочки, подхватывая планирующее сбежать с корабля перо и с напряжением в глазах просматривает написанный в ночи черновик.
[indent]Погружаясь в прочтение, а затем и корректировку при мраке комнаты настолько, что не сразу слышит голос Алистэра снизу, Мэри поднимает голову в моменте явно повышенного голоса волшебника: не похоже, что имя Дэви вообще проскакивало в его предложении, что уж говорить о очевидно неподходящего для этого ситуации тона.
[indent]— Эл, ты чего? Что-то случилось? — громко спрашивает Маккензи, отбрасывая листок в сторону и спуская ноги на пол. Она ожидает чего угодно, но родной голос не отвечает ей, зато сквозь стены и пол, по свободным пространствам она слышит кое-что другое, отчего кровь её стынет в жилах. 
[indent]Они кричали так много в детстве, что впору шутить о больном горле даже сейчас. Пройдут года, а в Маккензи знает: окажись две сестры на разных берегах своих мнений, и обе они решат донести свою правду друг до друга чего бы им этого не стоило. Давно волшебницы перестали драться: к чему битва на кулаках, если та ничего не докажет. И там, где другие должны были радоваться взрослению двух сестер, Мэри с грустью осознавала, что скучала по этому; драки и безумства не беспокоили её и действительно без них жизнь стала многим лучше. Но она перестала вызвать в Остаре вообще что-либо. Честно говоря, она даже не была уверена, что сестра считала её... сестрой.
[indent]Мэрилин уже оказывается у порога их спальни, когда обернувшись, чертыхается и аккуратно семеня обратно, перехватывает в руки волшебную палочку в надежде, что та ей не пригодится. Честно говоря, Мэри и не была уверена, в чём, но заметно ощутила себя увереннее с ней в руках, заведя её за спину. Она практически не дышит, чувствуя, как трещит её сердце по швам от доносящихся до её ушей вопросов Алистэра. Остара Рослин сошла с ума, решив обвинить его в убийстве Роя? Стоило предположить, что безумство старшей сестры не остановиться на том, чтобы оскорбить отца за написанное им завещание и всё равно в её сердце теплилась надежда.
[indent]Зря.
[indent]— Нет, ты... — открывшаяся ей картина направленного винтовального ружья прямо в её мужа заставляет Маккензи почувствовать уходящее в сердце пятки, и вместо аккуратных шагов затоптать по лестнице на последних ступенях активнее. Пусть лучше она. Пускай Остара отвлечётся, пусть Эл сдвинется с места, и если и будет нажат курок, в него не попадёт. Мэри слишком далеко чтобы столкнуть её, – она даже успевает проклясть себя за отсутствие такой же винтовки в руках – слишком медлительна, чтобы сбить Тару с ног заклинанием без страха, что та успеет выстрелить, — Остара! Тара, я клянусь он говорит правду, — Мэрилин не кричит, задирает ладонь в воздухе, чтобы взгляд Маккензи старшей был переведён на Мэрилин. Она смотрит на неё напугало, с широко раскрытыми глазами, продолжая двигаться, как ей кажется, по миллиметру. Ей хочется оказаться не рядом, а вместо Алистэра.
[indent]Ей хочется дать ему быть в безопасности.
[indent]Он просто не может умереть!
[indent]— Помнишь папа пел нам, пел тебе, Тара, — девушке приходится собраться со всеми силами, чтобы отвести взгляд от лица волшебника, сосредотачиваясь на своей беременной сестре. Она ведь ждёт ребёнка, верно? Как не ей знать, понимать, что такое – потеря самого родного человека на свете? На грани ощущения бессилия, внезапно Мэри начинает... напевать до боли знакомую с детства каждому из них мелодию. Их отец не был музыкантом, и всё равно вложил в сердцах детей любовь к некоторым произведениям через свой голос. волшебница помнила их до сих пор; не только тексты, но и его голос, зная, что на самом деле вкладывал Рой Маккензи каждый раз, когда пел, — You'll never know, Dear, how much I love you. Please don't take my sunshine away. Мы – твоя семья. Ты не...
[indent]Она не договаривает, только и успевает, что задержать дыхание в секунде, длящейся всю жизнь. Остара напрягает руку, которой держала ствол, и Мэри практически видит, как злость полностью поглощает старшую сестру и практически слышит спущенный курок, следом за которым звучит выстрел. Мир замирает вместе с ними.
[indent]На шумном вдохе Остара Рослин Маккензи уводит винтовку в сторону от кузена, оставляя того в живых.
Акцио ружье, — стоит только заприметить, что опасность миновала, Мэри шепчет заклинание себе под нос, более не решаясь смотреть на возможное повторение истории за короткую секунду. Вместе с этим Маккензи, наконец, позволяет сердцу биться дальше, пусть и в безумном ритме, припадая телом к стене. Она делает вдох и выдох, сжимая холодный металл в руках. Следом – доведённое до автоматизма действие: пару нажатий, и с со стуком в её ладони оказывается пара патронов, и пряча их в карман, смело откладывает оружие в сторону. Спасены.
[indent]Мэри делает шаг, другой, и не обращая внимание на свою сестру, не останавливается до того момента, пока не оказывается возле Алистэра, крепко охватывая мага обеими руками. Теперь ей совсем не страшно: если Остара вдруг решит напасть со спины, по крайней мере, ей придётся постараться, чтобы сделать что-то с Маккензи; ни за кого она не волновалась так сильно, никого не боялась потерять, словно умрёт вместе с ним одновременно, как Эла.
[indent]— Святой Салэм! Эл, я... Я так боялась потерять тебя. Никогда, никогда не хочу, чтобы это произошло. Я просто не простила бы себя, если бы ты... — как можно скорее Мэрилин испуганно отправляет появляющиеся несуществующие воспоминания и разыгравшиеся от воображения картины на морское дно; она лишь посильнее стягивает ладони за его спиной, но совсем на короткое мгновение, но наскоро отпадает и касаясь его груди и живота одним взглядом спрашивает: «Ты в порядке?»
[indent]Ведь в себе она совсем не уверена, и более того, Мэрилин даже не была уверена в том, что готова посмотреть своей сестре в лицо когда-либо ещё без мысли о том, что она хотела лишить жизни как его, так и её; потому что иначе быть не могло. Больше всего на свете она хотела остаться наедине с Элом, подальше от всех этих проблем. Хватит с неё мёртвых родителей, дядей-убийц, сестры, которая решает, что оставаясь в своём уме и здравии, может ворваться в дом к родной крови и наставить на ту винтовку. Нервным движением Маккензи смахивает с уголков глаз появляющиеся слёзы. Она не будет выглядеть слабой, чтобы Остара не попыталась провернуть ещё. Пусть видит – так просто ей не победить их.

Подпись автора

Lord, I ' m  o n l y  h u m a n
I'm tired and I wanna go home
https://funkyimg.com/i/2YAF7.gif https://funkyimg.com/i/2YAFk.gif
save my soul

16

[indent]Теперь их детские ссоры кажутся Алистэру чем-то недосягаемо далёким. Они больше не вызывают у него утомлённых вздохов и непроизвольно закатывающихся глаз – он и девочки давным-давно уже выросли, чтобы держать обиды на сказанные в сердцах детские глупости. Теперь эта память превратилась в ничто иное, как болезненное напоминание о простых временах, когда худшее, что могло между ними произойти, заканчивалось на испачканных платьях, разбитых куклах и подростковой театральности.
[indent]Когда они превратились в озлобленных измученных людей? Что случилось с беспечными детьми, не знавшими иных забот, как прибежать первым на крик о готовом пироге и не получить оплеух за школьный бюллетень, так неудачно пришедший за пару дней до Рождества? Как они оказались... здесь?
[indent]Смотря в налитые гневом глаза Остары, он больше не видит скрытых под налётом прожитого черт мальчиковатой девчонки, знакомой ему с тех пор, когда Алистэр ещё ходил под стол. Он не скажет ни когда, ни почему его старшая дорогая сестра превратилась в загнанного испуганного зверя, бросающегося на всех без разбору и разума. Может быть, это всегда было в ней? Может, Остара Маккензи виртуозно носила овечью маску – в точности как и Блэйк – пока та не утратила всякую необходимость? Наверное, он безумец, раз отказывается видеть в ней монстра, даже когда винтовка в руках кузины вовсе не метафорично направлена ему в грудь. Он видит обиду маленькой девочки, так и не выросшей из детских методов отмщения за причинённую боль. Она выглядит старше и методы Остары соотвествующие, и потому она пугает Алистэра куда сильней: она далеко не чудовище, ведомое инстинктом, она его сестра, взрослая, разумная, но предпочевшая забрать любимую игрушку за свою испорченную.
[indent]— Что ты этим изменишь, Тара? Ты можешь не верить ни мне, ни Аврорату, никому! Но одно ты и сама знаешь: так Роя не вернуть. Накажи хоть весь мир, ничего не изменится, — легкие Алистэра не поддаются воле волшебника, вынуждая его дышать с трудом.
[indent]Он слышит голос Мэрилин, боковым зрением следит за движением своей жены, стараясь не упустить изменения в поведении Остары. Может быть, их старшая сестра и не монстр, только вот выбор между моральностью и жизнью Мэри для Маккензи очевиден. Достаточно одного движения, и он сделает всё, что в его силах, чтобы незваная гостья перестала быть для неё угрозой. Остара оборачивается на сбежавшую со второго этажа ведьму, не снимая Алистэра с прицела, и едва заметно волшебник делает полшага вперёд в надежде выиграть даже малейший шанс, что попытка вырвать из её рук винтовку венчается успехом. Сжимая кулаки, он ждёт правильного момента. Алистэру кажется, что всё его тело вытягивается по струнке, принимаясь дрожать от напряжения. Он уже видит, как Остара звереет и меняет свою цель на Мэрилин, но вместо этого глаза ведьмы теряют свой озлобленный блеск, а пристально смотревшее на Алистэра дуло постепенно опускает свой взгляд к полу.
[indent]Она услышала их? Испугалась?
[indent]Пульсирующая кровь в ушах Маккензи не позволяет ему расслышать слова, брошенные Мэрилин. Он даже не знает адресованы ли они Остаре или ему. Неспешно Алистэр роняет задранные в воздух ладони и, бросая неуверенный взор к откинутой в сторону винтовке, делает шаг навстречу Мэри. Стискивая девушку в крепком объятье, Маккензи смотрит на изрядно побелевшее лицо Остары и шепчет одними губами: «Уходи». Она медлит пару мгновений, словно сопротивляясь какой-то внешней силе, а затем подчиняется и пятится назад, оставляя их наедине с оседающим в солнечном сплетении шоком.
[indent]— Всё в порядке, Мэри. Я в полном порядке, — неизменно тихо отзывается волшебник, приглаживая мягкие девичьи волосы ладонью.
[indent]Он не спускает глаз с разделяющей гостиную и коридор арки до тех пор, пока до них не доносится характерный звук хлопнувшей двери, и даже потом Алистэр стоит неподвижно ещё с полминуты. Его внимание цепляется за брошенную на полу винтовку, оставленную, словно подтверждение тому, что произошедшее здесь не поделенный на двоих ночной кошмар, а их новая действительность. Возможно, Остара Маккензи не в состоянии спустить курок, но в состоянии захотеть, и если сегодня она одумалась, ничто не может дать им гарантий, что она не попытается сделать это снова.
[indent]— Она ушла, Мэр. Её больше нет здесь, — продолжая гладить спину своей жены, негромко бормочет Маккензи, — Она бы не выстрелила – я знаю, я видел, — верит ли Алистэр в собственные слова? Едва, но подливать масла в и без того раскинувшийся на сотни миль пожар кажется волшебнику проигрышной тактикой. Они попереубивают друг друга прежде, чем добьются невидимой цели, за которой гналась его семья последние месяцы.
[indent]— Она была в отчаянии, — говорит он ещё тише, — Я её понимаю. Я тоже хотел вытащить подаренный твоим отцом револьвер и сделать то же самое с собственным отцом, но в отличие от меня Остара не видит дальше своих эмоций – в этом нет её вины, её никто не учил справляться со своими чувствами иначе, — однажды он тоже был таким, но время и опыт вынудили Алистэра взглянуть на мир по-другому; в конечном итоге, самый жестокий урок, который преподал ему отец, оказался для него самым полезным. Эмоции привели к тому, что происходило с их семьёй сейчас. Зависть, гордыня сделали из Блэйка чудовище, и Алистэр не сомневался: поддайся они своей злости, подыграй они Остаре в её роли семейной изгнанницы, и вряд ли Маккензи вернут мир на свой порог так скоро.
[indent]Тихо выдыхая, Маккензи отступает на полшага от Мэрилин и аккуратно берёт её за плечи, разглядывая взволнованное лицо девушки. Он бы говорил иначе, переведи Остара свой прицел на сестру, однако делать этого ведьма не стала. Осознанно или нет, увы, Алистэр не мог быть уверен до конца.
[indent]— Она больше сюда не вернётся – я уверен. Мы в безопасности, — стараясь говорить как можно вдумчивей, он слегка наклоняется к ней, — Стоило ожидать, что эта новость не будет принята всеми с тем же стоицизмом, что и вами, — прикладывая ладонь к девичьей щеке, Алистэр вздыхает, — Это будет последним, что случилось с нашей семьёй. Я клянусь тебе, — каким бы невыполнимым ни звучит его обещание, Маккензи в своей уверенности непреклонен.
[indent]У них есть связи с Авроратом? Отлично, если на то пошло, пусть выставляют патрульных у дверей их дома. Слишком очевидно? Тогда пускай их территорию запечатают защитным куполом от незваных гостей, пускай они вернутся обратно в Чарльстон до тех пор, пока угроза не пройдёт мимо. Судорожно голова Маккензи находит одно решение за другим, преследуя единственную цель: огородить Мэрилин от малейшей опасности, и не важно от родной ли крови или от внешнего мира. Они пережили достаточно, чтобы закончить жертвами чьей-нибудь импульсивности.
[indent]— Пришло время, Мэр, — нарушает короткую тишину Маккензи, — Нам нужно предупредить все кланы, прежде чем новости дойдут до них от третьих лиц, — он знает, что пророчил им больше суток; что ж, Алистэр не рассчитал насколько реактивной окажется Остара Маккензи, — Я буду с тобой. Если им понадобится правда, — поджимая губы, Маккензи дергает плечами и старается придать своему голосу стальную уверенность, — они узнают её из первых уст.


К О Н Е Ц   М А Р Т А   2 0 0 4   Г О Д А


[indent]Склонившись над исписанным пергаментом, Алистэр роняет тяжелую голову в ладони и растирает красные глаза большими пальцами. Тихий вздох. Алистэр поднимает голову, запрокидывая её назад, и старается дышать ровно, чувствуя, как в горле становится горячо. Волшебник щурится, замечая, как потолок принимается дрожать. Проходит с десяток секунд, прежде чем Маккензи находит первопричину в отбивающей нервный ритм ступне. Он не успевает досчитать до ста, прежде чем поднимающийся вдоль шеи жар становится невыносимым, и лежавший перед ним пергамент летит с грохотом на пол, захватывая за собой чернильницу и парочку раскрытых на рабочем столе книг.
[indent]Раздражение отступает в ту же секунду, когда Маккензи понимает, что грохот вряд ли останется незамеченным.
[indent]— Всё в порядке, Мэр! — кричит он на всякий случай, с разочарованием выглядывая из-за стола, чтобы обнаружить растекающуюся по светлым половицам чёрную кляксу – кажется, кого-то ждёт увлекательный вечер в попытках отмыть пол от чернил. Откидываясь обратно в кресло, он прикрывает глаза и, вслушиваясь в шумы в доме, молится, чтобы Мэрилин не пришла на звук. Надежда умирает последней? Стоило ожидать, что после недавних событий любое нарушение привычному размеренному шуму на Фрипп Айленде будет прямым знаком неминуемой опасности.
[indent]Когда шаги оказываются совсем близко, Маккензи открывает глаза и встречает Мэрилин сожалеющей улыбкой.
[indent]— Я же сказал, что всё в порядке. Не обращай внимания, — бросая неаккуратный жест в сторону повалившихся с рабочего стола предметов, буркает Алистэр, — Я всё уберу и отмою пол, — или сделает хуже, и побежит плакаться к Тодо за помощью, но это уже детали. Не двигаясь с места, Маккензи подаётся вперед и падает головой в подставленные ладони.
[indent]— Это бесполезно, — хмыкает волшебник, — Всё равно они не примут ни единой статьи до тех пор, пока там будет моё имя. А становиться писателем-призраком я не планирую, — Алистэр прикрывает глаза, мысленно ругаясь на самого себя, — Извини, я знаю, что это явно не главная из наших проблем, но если они будут продолжать в том же духе, боюсь, доход в нашей семье будет зависеть не от меня, — он не успевает остановить себя, с силой роняя кулаки на твердую поверхность стола. Маккензи шепчет второе извинение одними губами.
[indent]А ведь он обещал, что их семья будет в безопасности, и пускай номинально ничто не угрожало Мэрилин и Алистэру, с щедрой подачи Блэйка его сын превратился в негласного отщепенца в журналистских кругах. Теперь Маккензи был не только сыном убийцы, но ещё и однажды подозреваемым, и несмотря на то, что Алистэр был отпущен из под стражи пару дней спустя, его начальство предпочитало не беспокоить широкую публику больше необходимого. И чем, интересно, он её беспокоил? Увы, ответа на этот вопрос ему не дали по сей день, сочувственно пожимая плечами и обещая, что когда-нибудь всё вернётся на круги своя.
[indent]В последнее время ему всё больше казалось, что случится это ко Второму пришествию.
[indent]— Мэр! Не надо, брось это там, где лежит, — с мольбой отзывается Алистэр, — Ну вот. Теперь я не смогу театрально смести всё со своего стола, потому что мне будет жаль твои усилия, — поджимая губы, вздыхает волшебник, — Как твои успехи на работе? — стараясь отвлечь её от поиска первопричин его внезапного эмоционального выпада, он подтягивает поднятые с пола книги к себе. Последнее, что Алистэру хочется, это искать какое из всех проглоченных, не прожёвывая, событий привело его к свербящему желанию взять в руки топор и колотить им до мозолей на ладошках. Какая разница, что ему «тяжело». А кому, простите, сейчас легко?

Подпись автора

n e u t r a l i t y ,  i n   t h e   f a c e   o f   s u c h   e v i l ,  i s . . .   complicity
https://funkyimg.com/i/37kvj.gif https://funkyimg.com/i/37kvk.gif
not to speak is TO SPEAK, not to act is TO ACT

17

[indent]Сумасшедшими казались те люди, которые не уставали от бесконечных событий, просачивающихся в их досуг каждый день. Время от времени она смотрела с такими мыслями и на Алистэра, с лёгкостью разбирающегося с любыми насущными проблемами, будь то домашний быт или что-то, пахнущее глобализмом. Мэри не успевала сделать и вздоха после вытягивания себя из дыры, как очередным шагом она попадала вовсе не на твёрдую поверхность дороги, а в болота или зыбучие пески, утягивающие её обратно. Благо, что в течение этих месяцев она работала на то, чтобы и окончание года, а значит, распределение нового бюджета, и изменение состава руководителей в связи как со смертью её отца так и с знанием, что произошло, – сюрприз-сюрприз! – поэтому к началу апреля буря начинала медленно, но уверено затихать. Впрочем, кое-где всё равно происходили буйные всплески идущего не по плану, вызывающие у Маккензи явную головную боль.
[indent]Ей всегда было интересно, что думали о ней её коллеги? Те самые взрослые мужчины, сидевшие ранее за столом с Роем, а теперь видевшие на его замене какую-то девчонку, годившуюся им в дочери. Выпустившаяся, по их меркам, со школы только вчера, ещё никому не мать, с опытом размер которой еле-еле больше, чем дырка от пончика. Теперь хотя бы жена – Мэрилин хмыкает, устало крутясь в гардеробной, раздражённо складывая в воздухе их с волшебником одежду. Футболки были совсем не виноваты, тем более, Алистэр тут был не причём. Однако причины для раздражения у неё были! Только что она получила очередной отказ в дальнейшей работе главы департамента коммуникаций – того самого, у руля которого стояла с лёгкой руки родителя – и после чего? Пусть не первой – а чтобы не было, надо работать лучше? – критики в его сторону, но разве не по делу? Отчёт о проделанной работе в подготовке к ежегодному ритуалу награждения работников говорил сам за себя, точно также, как и отсутствие решения проблемы выставивших одну ногу за дверь их ко компании Келли и их фирмы – не ей стоит говорить о важности этого партнёра! Даже Маккензи, не являющаяся преданной фанаткой своего дела, держала отдел в лучшем виде.
[indent]А, ну и конечно, деньги. Мэри нахмурила брови, качнув недовольно головой из стороны в сторону. Теперь, когда вокруг их фамилии творился хаос, каждый, кому не лень пытался доказать ей, что эта должность стоила дороже, учитывая необходимость поддерживать связи и с газетами. Маккензи была бы не прочь поднять ставку; только предпочитала видеть, почему она это делает. Девушка вздыхает, закрывая глаза. Обещала сама себе, что постарается меньше думать о работе, находясь дома, и всё равно до сих пор привычка, взятая ещё с времени кропления над чертежами у себя в комнате, так никуда и не делась.
[indent]Всё же есть кое-что, что было способно отвлечь Маккензи от собственных мыслей; девушка дёргает головой в сторону двери, уже делая шаг в сторону шума, — Эл? — его голос казалось бы должен был успокоить волшебницу, но она не намеревается останавливаться, так и продолжая сжимать в ладони волшебную палочку, не обратив внимание на свалившуюся на пол несложенный пиджак за её спиной.
[indent]Она старается не придумывать себе того, чего нет, пусть иногда слыша, нет, видя образ Остары Маккензи, стоящей в их малой гостиной, направляющей ружье на её мужа. А ведь даже если не она, разве это первый раз, когда они были под прицелом, даже если метафорическом? Чего только стоило Алистэру его работа и люди, считающие своим долгом доказать журналисту своё мнение не словом, а кулаком. Она заходит в кабинет и не увидев никакой проблемы, кроме как растекающихся на полу чернил и сваленных документов, позволяет себе выдохнуть, дёрнув уголками губ и в ответ:
[indent]— Крикни, что я в порядке, ты бы тоже не пошёл проверять, не нужна ли мне помощь? — её голос звучит без укора: даже если тот скажет: «нет», Мэрилин не будет журить волшебника за отсутствие желание узнать, не умерла ли его жена под весом утюга. Вся её вспыльчивость удивительным образом самоликвидировалась: Маккензи почти всегда влиял на неё положительно, переключая внимание девушки на себя, позволяя ей отодвинуть дилеммы молодой головы в сторону. Тем более, что было ради чего.
[indent]Более не оставаясь стоять в дверном проёме, Мэри с сожалением устремляет свой взгляд на мага, чувствуя, как начинает разгораться внутреннее недовольство на газету, которая в очередной раз подводила его. Подводила его после всего, что он для них сделал! Любая статья, написанная Алистэром была на вес золота и мало кого оставляла равнодушным, а что теперь? Только из-за внутренних – это нельзя было считать плюсом, но хоть фактом – семейных проблем, никаким образом не касающихся всех остальных, ему не дают работать: разве это не свинство? Не ущемление прав человека?
[indent]Она дрогнула от стука его кулаков, но тут же качнула головой из стороны в сторону: меньшее, на что можно было рассчитывать в виде выходящей реакции на такую ситуацию. Волшебница делает несколько шагов в его сторону, но останавливается, чтобы поднять шуршащий под ногами пергамент.
[indent]— И правильно, нечего проверять положенный, между прочим тобой, пол на прочность, — негромко и мягко произносит волшебница, — В нашей семье есть другие методы, как выпускать пар, — пробегая взглядом по его черновику, она возвращает тот обратно на стол, следуя правилу не читать, пока не позовут, — Я знаю, что ты делаешь, — замечает Мэри, осторожно наклонившись к столу, и перегибаясь через волшебника, стягивает несколько салфеток, лёгким движением кладя их поверх чернил на полу, тем самым, приступая к первому шагу по избавления поверхности от пятна, — Ты ведь понимаешь, что любая проблема, о которой ты думаешь – главная?
[indent]Она знала, о чём он говорил, и всё равно не стала бы соглашаться; Мэри всё ждала момента, когда на целый водоворот проблем, которые преследуют их на протяжении уже несколько месяцев, не просто растворится, но и они сами смогут смотреть на это... Мэри хмыкает себе под нос: улыбкой? Ни в одной из Вселенных она не может представить, как наставившая на Алистэра ружье Остара превращается в шутку. Ох уж эти Маккензи, совсем не умеют спорить! А тот факт, что не далее, как несколько недель назад волшебник и вовсе находился под арестом, потому что собственный отец решил утащить того на дно вслед за собой?
[indent]От воспоминаний о попытках вызволения мужа из тюрьмы, граничащими с повторением взлома замка при помощи дробовика отнюдь не семейной фирмы, по спине Мэри пробегает жар. Она знала, что у них нет ничего против него, и сам Эл повторил несколько раз, что это всего лишь проверки достоверности информации; но разве это помогает не накручивать? Позволяет отпустить мысль, что любой, кто имел определенные способности и ненавидел их семью, смог бы обернуть ситуацию против них?


however hard it is to resist, baby
y e a h , you gotta know this thing, it won't last
and I'll remind you that the troubles that haunt you lately
soon they will just be memories in the past


[indent]Прежде, чем на её лице отобразится отложенное в дальний угол негодование, – и это мягко сказано – она присаживается на самый край его стола, склонившись в попытке словить его взгляд, дёргая уголками губ:
[indent]— Но тебе действительно не стоит переживать о доходе в случае, если всё окажется совсем плохо, — Маккензи оставляет шутку о возможной выдачи долга с её рук до лучших времён, пока не увидит просвет на его лице, серьёзно произнося: — Нет уж. Если писать, то или от своего имени или от псевдонима, который по итогу никто не сможет присвоить себе. Люди, которые не могут мыслить как ты не достойны того, чтобы присуждать себе твои статьи. Ни за какие деньги! — в отличие от волшебника, хлопает она скорее театрально по столешнице ладонью, а не со злости, но в глазах её можно смело прочитать: если бы именно такое решение, особенно с мотивацией сбалансировать процент сбережений их семьи, пришло Элу в голову, она была бы первой в рядах, кто бы его от этой затеи отговаривал.
[indent]— Тем более и ты, извини, но несмотря на возраст, довольно старомоден и не похоже, что готов предать тех, кому «служишь». — просвещал тех, кто не был сведущ. Сама Мэрилин каждый раз черпала много мыслей из его статей, прося объяснить ей вещи, о которых прежде она могла даже не задумываться! Таких как Алистэр было мало и слепота «Призрака» от этого злила ещё сильнее! — Мне так жаль, что тебе приходится проходить через это! Я знаю, что не слишком помогаю, — виновато улыбается волшебница, протягивая ладонь к его плечу, аккуратно разгладив складки на его майке, вздыхая, — Но тут просто нельзя сдаваться. По крайней мере, не фразой: «Это бесполезно», — как минимум, чтобы не показать задетые чувства. Пусть знают, что теряют.
[indent]Мэрилин задумчиво прикусывает губу, опуская свой взгляд ниже. Каждый раз она думала: почему они? Одно за другим, проблемы накатывались на них, словно пытались проверить их силу, возможности, а главное, стойкость. Наверное, не обернись мир вокруг них, смерть родителя до сих пор прорезала бы глубокую рану в её сердце, но к весне... всё это казалось чем-то далёким, практически невозможным, показывающий своё существование рядом с ними только оставленными последствиями. [float=left]https://funkyimg.com/i/3aegz.gif[/float]
[indent]Подумать только, нападения сестры на них – Маккензи сдавливает пальцы между собой чуть сильнее, хмуря брови от воспоминания, правда, тут же смягчаясь взглядом от тёплого ощущения присутствия Алистэра и его клятвы, без которой она и так знала, что он был готов сделать ради неё. И до? Выбор-то был огромен.
Только что узнала, что очередной кандидат на роль главы коммуникаций канул в лету, — слегка склоняя голову в бок, с заметной усталостью в голосе произносит Мэри, — Договор с Келли на волоске от провала, грядут и недовольства за очередной халатности со стороны начальства – меня в первую очередь, потому что кто ещё здесь не может за всем уследить – из-за возможного переноса традиционного награждения департаментов и работников внутри. Отец и без того урезал это событие в прошлом году с сокращением бюджета, — хмыкнув, Маккензи подняла голову к потолку, цокнув языком: в том году в мире происходил какой-то хаос с возрождением людей и запретами на поездки, не приходится удивляться, что силы были брошены совсем на другое, — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, но, — Мэри неуверенно пожимает плечами.
[indent]Как бы она не хотела разорваться, ну как это было возможно? Ей и без того было больно от мысли, что в такой трудный час, когда семье нужен был лидер, когда Элу нужна была жена, она то и дело просиживала свою задницу в кресле компании, разгребая череду бесконечных неподписанных бумаг и до сих пор непроговоренных перед лицами важных людей речей. К тому же теперь, когда не только внутри клана – до сих пор с комом в горле она вспоминает, как стояла перед всеми этими людьми, неуверенная в том, что годиться для того, чтобы поставить себя хотя бы на полступени выше их – было известно, кто именно был виноват в смерте Роя, люди говорили, и их нужно было переубеждать; пожалуй, сейчас стоило поблагодарить отца за потраченные два года работы в коммуникационном отделе: Мэри не любила говорить, но умела.
[indent]— Если я начну задерживаться до позднего вечера, знай, что винить во всём можно меня и моё неумение подбирать правильных на должности людей, и, пожалуй, этого хмыря, — она усмехается себе под нос, косо посмотрев на волшебника. В голове её было две мысли: она всегда умела положить голову на плаху тогда, когда видела на то причины! Только кто сказал, что ей не хотелось почувствовать сочувствие со стороны важного ей человека? Вторая же... нет. Мэрилин прикусывает язык прежде, чем вообще заговаривает об этом, — Потребовал от меня денег только потому, что работает у Маккензи. Работал ли вообще хочется заметить, учитывая, что даже не попытался исправить ошибки, на которые я указала! Честное слово, иногда мне кажется, что или люди вокруг меня слишком ленивы или это я слишком требовательна, — Маккензи возмущается, но без привычного для этого дома топтания ногами.
[indent]Ей хочется показать: её проблемы имеют место быть точно также, как и волшебника, и ему ли не знать, что с этим она боролась, поначалу не слишком охотно делясь всем подряд. Нет ничего такого, о чём им не стоило бы произносить вслух, учитывая, сколько всего ложилось на их плечи каждый день. Если он хочет говорить о работе, она будет внимательно выслушивать его, и пусть она не всегда способна дать ему какой-то совет сейчас, кто знает, может получится в любой другой раз? Если же не о статьях, а чём-то находящемся глубже, спрятанное в самые потайные ящики его души: Мэри здесь. Она знает его достаточно хорошо, чтобы не пугаться фраз о выхваченных из стола револьверов для самосудов, которым никогда не суждено случиться или увидеть любую другую боль, которую маг, будто по старой привычке, прятал глубоко в себя, то ли в страхе показаться слабым, то ли из-за нежелания быть уязвимым.
[indent]Никогда в её жизни не было человека, с которым ей хотелось быть рядом так отчаянно, заступаясь по поводу и без. Маккензи чувствовала как выросла, возможно, не в том направлении, которое требовало от неё общество, компания, а может и члены семьи, но с Алистэром и в отношениях между ними? Однозначно.

Подпись автора

Lord, I ' m  o n l y  h u m a n
I'm tired and I wanna go home
https://funkyimg.com/i/2YAF7.gif https://funkyimg.com/i/2YAFk.gif
save my soul

18

[indent]Для человека, ставшего негласным олицетворением хаоса в семье Маккензи, до недавних пор Алистэр следовал намеченному плану «десятилетке» с поразительной скрупулёзностью. Могло показаться, что все выстрелившие решения волшебника были приняты на скорую руку в порыве секундного вдохновения – Алистэр давным-давно не обижался на то, каким видели его окружающие, однако согласиться не мог. Их общий с Мэрилин дом, его набиравшая обороты карьера, всё, чем он гордился и чванился не было ни волей случая, ни удачливостью. Алистэр знал, чего хотел, и только поэтому очутился там, куда метил с самого начала.
[indent]Наверное, потому поймать равновесие на уходящей из под ног почве сейчас оказалось непредвиденно тяжело.
[indent]Пускай он пока ещё не готов признаться в этом даже самому себе, его будущее в первых рядах «Нью-Йоркского Призрака» такое же туманное, как и судьба клана Маккензи. С маленькой пометкой: в том, что, в конечном итоге, Мэрилин Маккензи сделает все правильные выборы, он не сомневается. Что же него самого? В себе Алистэр уверен куда меньше, чем в своей жене. Хотела ли этого Мэри или нет, её растили, чтобы в один день ведьма заняла отцовское место. Он? Всё, что Алистэр знает, это газета, издательские дедлайны и бесконечное колесо поисков сюжета, поисков материалов, публикации и повторения цикла. Как бы родители, профессора и случайные – и не очень – родственники ни пытались, он собирался в журналистику столько, сколько себя помнил, не растрачивая силы на запасной план. Алистэр почти слышит самодовольное отцовское: «Я же тебе говорил», — жаль, правда, с недавнего времени волшебник предпочитает думать, что отца у него толком не было, и отчитать его некому.
[indent]Да и чем это поможет? В который раз Маккензи находит себя пялящимся в белую бездну на столе, придавленный нарастающим в децибелах внутренним монологом. Он может попробоваться в литературе, наконец взяться за что-то посерьёзней парочки абзацев на газетной странице, но даже при лучшем обороте событий надеяться на компенсацию за проделанный труд Маккензи может через год. Он может податься на волшебное радио, только с его нынешней репутацией ни одна уважающая себя станция не позволит сыну главного преступника Америки вещать на всю волшебную коммуну. До тех пор, пока его фамилия будет звучать раньше, чем Алистэр откроет свой рот, никто не позволит.
[indent]Вероятно, именно эта мысль становится последней каплей и причиной, по которой половина рабочего стола раскатывается по всему периметру рабочего кабинета, неизбежно вызывая Мэрилин из глубин дома.
[indent]— Конечно бы пришёл. Кто знает, может быть, ты решила расстрелять дом за то, что тот ещё не помыл сам себя, — вздёргивая бровями, кривится в улыбке Алистэр, словно вовсе не он устроил погром одним уверенным взмахом руки.
[indent]Он старается не вспоминать имя Остары слишком часто, лелея надежду, что несмотря на произошедшее, когда-нибудь обе сестры смогут протянуть оливковую ветвь и общаться, если не как раньше, то хотя бы просто вновь заговорить друг с другом. Как и он с Мэрилин когда-нибудь смогут чувствовать себя в полной безопасности, находясь в стенах собственного дома. Потому что сколько бы Алистэр не отшучивался, он прекрасно понимает причину, по которой Мэрилин стоит посреди его кабинета. Услышь он внезапный грохот, он бы и сам тотчас ринулся на источник шума, не дожидаясь, пока ведьма произнесёт успокаивающее: «Всё в порядке». Лучше перепугаться лишний раз, чем замешкаться и не успеть прежде, чем станет слишком поздно.
[indent]Увы, как Маккензи не старается, сохранить общий вид беспечной непричастности к погрому у него не получается. Он выплёскивает эмоции наружу ещё раз и тут же жалеет об этом, замечая, как Мэри вздрагивает от шумного залпа. Вряд ли теперь она станет его бояться, но видеть в этом причину продолжать проверять психику своей жены на прочность Маккензи не видит.
[indent]— Думаю, я могу назвать парочку громких фамилий на философском поприще, готовых с тобой поспорить, — негромко вздохнув, косится на неё Алистэр; наблюдая за тем, как ведьма поднимает разбросанные по полу бумаги, он стыдливо поджимает губы и прячет взгляд в узорах на деревянном столе.
[indent]Алистэр чувствует, как снова начинает злиться. Он должен быть её поддержкой, плечом, на которое всегда можно опереться, а вместо этого Маккензи разбрасывается карандашами, словно малое дитя, расстроенное неудавшимся рисунком. Кому он помогает, раздражаясь от ситуации, в которую попал в результате череды собственных решений? Ему стоило быть дальновидней, а сейчас сдержанней, но, кажется, тело Маккензи заключило тайный пакт с подсознанием выслушивать доводы здравого смысла и делать всё с точностью наоборот. Иначе как объяснить регрессию из взрослого мужчины в топающее ногами создание дошкольного возраста?
[indent]От слов о доходе Алистэр звучно выдыхает через нос и тянет шеей в сторону, стараясь избавиться от неприятного напряжения в позвоночнике. Он прекрасно понимает: Мэрилин говорит эти слова с единственной целью успокоить страшные сценарии в его голове, но вместо того, чтобы сделать глубокий вдох и перестать воображать конец света, Маккензи сжимается ещё сильней. Совсем не обещание обеспечить безработного художника от слова худо он хочет услышать прямо сейчас. А что же тогда? Алистэр бы и сам не прочь узнать ответ на этот вопрос.
[indent]— Спасибо, Мэр, — по-тёплому улыбаясь, он поднимает на неё взгляд и не успевает задержать уголки губ, прежде чем те падают в начальное положение.
[indent]Было бы легче, если бы она разозлилась на него. Стукнула кулаком по деревянному краю, запретила ныть и напомнила о том, сколько людей мечтают оказаться в «сложной» ситуации Алистэра Маккензи. Какая трагедия, автору придётся остаться неизвестным! Алистэр хмыкает, незаметно вертя головой от собственных мыслей. Если его, действительно, беспокоит один лишь достаток, никто не останавливает Маккензи писать втрое больше и зарабатывать те же деньги. Но ведь проблема не только в заработке? Пожалуй, ещё одна правда, которую волшебник не готов произнести даже в безопасности своего сознания.
[indent]— Ты... права, — переводя внимание на лицо Мэрилин, бормочет Алистэр, — Я знаю, что раскидываться пергаментом контр-продуктивно, как и падать плашмя, изображая из себя труп, — дернув бровью от своей же драматичности, чуть оживает Маккензи, — Я и не собираюсь. Просто... не знаю, что на меня нашло, — поджав губы, ставит метафорическую точку волшебник.
[indent]Для главного литературного таланта семьи, он катастрофически плохо переносит свои эмоции на слова. Спросите его, что Алистэр чувствует прямо сейчас, и вряд ли он сможет нарисовать нечто конкретное. Он... не устал, не голоден. Он смотрит на свою жену и знает, что любит её. Однако попробуй Маккензи копнуть чуть глубже Вселенских истин, и его будет ждать непочатый край ощущений, которым он не в состоянии дать ни имени, ни оттенка. О! Ещё он злится на себя за то, что злится на себя; и, пожалуй, на этом дракон наконец-то дожёвывает свой хвост и тело, подбираясь к шее.
[indent]Мэрилин всё же отвечает на заданный вопрос, и Алистэр издаёт негромкий выдох облегчения. Никто не требует от него немедленных объяснений. Порой Алистэру кажется, что Мэри вовсе не нужны его ответы – она знает, что происходит с волшебником, куда лучше, чем он сам, и это ему впору спрашивать: «О чём я думаю?». И шансы, что объяснится она намного внятней, велики.
[indent]Сосредотачиваясь на новостях из семейной фирмы, Алистэр не замечает, как полностью заглушает внутренний монолог. Подставляя кулаки под подбородок, он внимательно следит за мимикой Мэрилин, словно она рассказывает не о рядовых накладках в офисе, а открывает ему какую-то жизненную истину. Отчасти, так оно и есть. По крайней мере, вслушиваясь в приятный тембр голоса Мэри, он в который раз вспоминает, что груз на плечах его жены, куда глобальней, чем его преждевременная кончина в качестве журналиста. Он-то выкрутится. Придумает. В конце концов, в случае неудачи Алистэра пострадает только Алистэр. Чего не сказать о возможном ущербе, если Мэрилин не хватит сил вырулить подбитый корабль семейного бизнеса с курса на рифы.
[indent]— Ты так говоришь, будто ты уже не задерживаешься до позднего вечера, — устало хмыкнув, Алистэр дёргает уголком губ и качает головой, — Очень сомневаюсь, что ты не умеешь находить достойных людей. Другое дело, остались ли ещё достойные люди, заслуживающие этой должности, — волшебник хмурит брови и задумывается.
[indent]Ему стыдно. Стыдно, как эгоистично он себя ведёт, пускай его эгоизм распространяется на одни лишь мысли. Он должен был думать на их благо, а Алистэра будто волнуют только его нереализованные амбиции. На кой чёрт ему сдались эти амбиции, если он будет возвращаться в дом, где его ждёт измученная взваленной на неё ответственностью жена? Маккензи хмурится ещё пуще.
[indent]— Да и искать человека на такой деликатный пост в нашей ситуации... — он вновь замолкает, и, может показаться, что Маккензи вдруг решил сгустить краски, чтобы она составила ему компанию в разбрасывании пергамента по дому, но дело тут совсем не в его стремлении испортить всем настроение. Достаточно знать его хоть немного, чтобы увидеть: Алистэр думает, и вот-вот его воспалённое воображение выдаст очередной безумный план.
[indent]Правда, чем больше Алистэр прикидывает свою неожиданную перестановку шахматных фигур, тем меньше эта идея походит на порождение нездоровой психики. Почему он не подумал об этом раньше? Волшебник вдруг встаёт на ноги, опираясь ладонями в стол.
[indent]— Каковы шансы, что даже самый старательный, самый подходящий на это место кандидат, не окажется недоброжелателем? Да и тот же Дрэйк... он так долго работал в стабильной обстановке и комфортных условиях, что сколько ему денег не дай, вряд ли он сможет адаптироваться к новому порядку так быстро. Если вообще сможет, — глаза Алистэра начинают гореть, — Нет, Мэр, я прекрасно понимаю отчего тебе тяжело найти замену на своё место, — волшебник в который раз мотает головой, словно отказываясь верить, что он пришёл к очевидному, потеряв столько времени.
[indent]Маккензи замолкает, выдерживает короткую паузу, разглядывая свою идею со всех сторон, и единожды кивает, принимая решение.
[indent]— Мэр, я... возможно, я знаю человека, который способен подстроиться под твои требования и принимать критику, — сводя брови на переносице, Алистэр смотрит ей прямо в глаза.
[indent]Если и есть на этой земле тот, кто не будет видеть в строгости Мэрилин неблагодарность или отсутствие признания, он стоит прямо перед ней. И ведь это вовсе не теория, требующая проверки. Он уже брался за горящие поручения, с которыми не справлялся Дрэйк. Он получал инструкции и не видел в сухости Маккензи ничего, кроме очевидного знака, что ведьме было не наплевать на качество исполненной работы. Она знала, что Алистэр не станет отлынивать, а он, что его не станут «разносить» в пух и прах, если он того не заслужил.
[indent]Конечно, всегда можно вспомнить громкие подростковые слова, что худшее, что с ним может случиться, это работа в семейной компании, но, благо, Алистэр Маккензи давным-давно не подросток и вряд ли вспомнит, что же его так сильно не устраивало, что он предпочёл удрать на другое полушарие. Внезапно волшебнику кажется, что всё это время судьба постепенно подводила его к этому выбору и наконец-то довела.
[indent]— Только подумай, прежде чем как-то реагировать на это, — Алистэр делает вдох, — Что если я оставлю «Призрак» и приду в МАМС на полную ставку? Погоди! — он резко выставляет палец перед собой, не давая ведьме ответить, — Я знаю, что это огромная ответственность и, несмотря на то, что у меня есть опыт работы в этой сфере, я никогда не управлял людьми в буквальном смысле, — разгоняясь в количестве произнесённых в секунду слов, тараторит Маккензи, — Я могу достать тебе своё резюме. Могу прийти на собеседование. Мерлин! Если надо, я даже отправлю своё досье совой, и для начала посмотрю, что скажут в отделе кадров. Я знаю... знаю, насколько безумно это звучит! — взмахивая ладонями в воздухе, оживляется Маккензи, — Но, Мэр! В нынешней ситуации моя карьера журналиста мертва до тех пор, пока все не забудут нашу фамилию, и у меня есть опция либо искать себя в чем-нибудь другом, либо заняться тем, что действительно важно, — взмахивая ладонями, он указывает в её сторону, — Компания. Наша семья! Ты! Это важно. Ты знаешь меня. Я справлюсь, а если не справлюсь, то я найду способ исправиться и получить нужный результат. Я не ленив и... — Алистэр качает головой, разводит руками и хлопает ими по бокам, — Что... ты думаешь?
[indent]Наверное, это и есть часть взросления. Прощаться с детскими мечтами, заменяя их на взрослые осознанные уступки. Правда, этот выбор не выглядит уступком в его глазах. Скорее, на смену эгоистичных приоритетов приоритетами общими, и едва ли Маккензи готов скорбеть по утраченному себялюбию. Он обещал быть её опорой, и вот его шанс не только ей оказаться, но и доказать самому себе, что он может соответствовать той картинке достойного Мэрилин мужчины, которую себе рисовал всё это время. Меньшего она не достойна.

Подпись автора

n e u t r a l i t y ,  i n   t h e   f a c e   o f   s u c h   e v i l ,  i s . . .   complicity
https://funkyimg.com/i/37kvj.gif https://funkyimg.com/i/37kvk.gif
not to speak is TO SPEAK, not to act is TO ACT

19

[indent]Злиться Мэрилин умела, а кто-нибудь, она уверена, был способен пошутить и о том, что и вовсе любила. В выражении эмоций, негативной включительно, она не видела никакой проблемы: не могла, учитывая, что сдерживаться толком не могла, когда приходился такой момент. Да и то! Маккензи искренне считала, что за несколько лет, не говоря уже о школьном времени, научилась держать себя в руках, пусть и подтвердить это мог только Алистэр.
[indent]Конечно, это не означало, что наблюдать за расстройством волшебника от его ситуации было просто. Пожалуй, только необходимость поддержать его здесь и сейчас останавливало саму Мэри подскочить на месте и вырваться за пределы их домашнего уюта, найти директора газетки и настучать тому по балде; думаете, она не была способна? Ей казалось, что для своих лет Макккензи доказала, что иногда агрессия работала не против неё, а вместе с ней.
[indent]Смотря сейчас на него она негромко усмехается себе под нос, еле заметно качнув головой. Ему вечно приходилось выслушивать её громкие высказывания, делая пару шагов в сторону от резких телодвижений – глядишь, не заметит, как заденет и его самого во время своих эмоциональных рассказов об очередном неугодном работнике, делающем всё не так, как ей надо. Она попросту не могла на него злиться: за что? За то, что дал вволю эмоциям? Какой плохой, бить его прикладом ружья. В таком случае саму Мэри стоило давно отправить на бойню.
[indent]С тяжелым сердцем она смотрела на Эла, особенно тогда, когда даже после слов поддержки лучше никому не стало. Она вздыхает, сжимая свои ладошки вместе, опуская к ним взгляд. Ему всегда было намного проще найти ключик к тому, как успокоить её и что сказать, чтобы остудить пыл девушки. Ей? Всегда будет казаться, что она сделала недостаточно, чтобы показать свою поддержку.
[indent]— Подождите, мистер, — останавливает она волшебника, задирая ладонь, — Если твоим главным желанием остаётся падать на пол и бить ладонями об него – тут я не против, дай волю эмоциям, — Мэри тянется к его ладони и аккуратно сжимая его пальцы своими, вдумчиво, будто произнеси она эти слова как-то иначе и он воспримет их по-другому, по-теплому добавляет: — Всё будет в порядке, не волнуйся.
[indent]У неё не было подтверждений на бумаге, никто не раскладывал ей магические карты на столе и Алистэр из будущего не скакал во времени, чтобы дать ей ответ. Ей хватало взгляда на Эла, знаний того, каким образом он решал не только свои, но и семейные проблемы, и она не сомневалась, что волшебник найдёт выход, а девушке напротив только и останется, что поддерживать его со стороны. Он сколько угодно мог сетовать на то, что был недостаточно достойным или любую другую глупость, – то, может, не произносилось вслух, но слишком ярко читалось в его глазах – однако Мэри не согласиться с ним, подставь к её лицу даже винтовку.
[indent]Она невесело дёргает уголками губ, поджимая те в тонкую полоску. Главное, чтобы это не входило в привычку их родственников.
[indent]Однообразие рабочих проблем утомляло Мэрилин и временами она возвращалась мыслями к тем временам, когда кропотливый труд на нижних этажах цехового комплекса менялся день ото дня, не давая ей расслабиться и заскучать. Сейчас она тоже не скучала, но не могла не почувствовать, что вырваться из петли одинаковых пачек документов на её столе, бесконечных разговоров с требующими аудиенции или попросту долгих обходов и проверок, но не тех, где она может быть полезной: теперь люди боялись ей, и редко кто делал шаг вперёд, со всей честностью объясняясь или показывая ошибки, даже базово, в чертежах не страшась, что страшная Мэри всех уволит. Каждый вечер перед Маккензи стоял выбор, вдаваться в подробности пролетевшего незаметно дня или нет перед мужем, и всё чаще она замечала, насколько утомляюще звучала даже для самой себя.
[indent]Даже сейчас его, вроде как, совсем незаметная для других фраза была ощутимым уколом вины под ребро девушки. Ей не хотелось оправдываться: да, она делала это ради общего дела, но разве это причины возвращаться домой с опозданием на постоянной основе? Ведьма знала, что Эл не хотел наступать на больное, и всё равно оказалась задетой. Она тихонько вздыхает, отводя взгляд от него в сторону, досчитывая до трёх, чтобы задаваться никому ненужными вопросами вслух, вместо это произнося:
[indent]— С каждым днём я всё больше начинаю бояться, что это действительно правда.
[indent]Мэрилин ничего не остаётся, как поджать губы вместе с его следующей фразой сильнее, коротко кивнув головой, поднимая руки и складывая их на груди. Он был прав: наличие судебного дела, в котором фигурировал и бывший глава компании, и их близкий родственник, не говоря уже о совсем недавнем случае с террористическим актом в английской больнице явно никому не был на руку. Маккензи правда понимала, что было в головах этих людей: будь она на их месте, требовала бы тоже самое; только, к их сожалению, находилась она, всё же, по другую сторону баррикад. Мэри одной ногой вновь оказывается сознанием в своих замусоленных на тему отсутствия необходимого ей кандидата на важном посту, однако вовремя бросает взгляд на Маккензи.
[indent]Он что-то придумал и будь она проклята, если ошибется.
[indent]Задаваться вопросом вслух девушка, впрочем, не успевает: не удивительно, Эл всегда не только думал, но и говорил быстрее, чем в Мэрилин вообще успевала прокрутить свои полумёртвые шестеренки в голове. Правда учитывая его манеру общения, ответы, а точнее сгенерированный в его голове вариант будущих событий, ей никто не вложит так быстро, как хотелось бы. Мэри нетерпеливо переступает с ноги на ногу, опираясь ладонями о край стола:
[indent]— Ну, уже точно не сможет, — подмечает волшебница, мотнув головой в искреннем непонимании происходящего. Маккензи думает, что следующие слова ей помогут, но её муж отчаянно продолжает мыслительный процесс договоренности и подтверждения про себя – ей не нужно было залезать магу в голову, чтобы прочитать это в искрящихся голубых глазах. Иногда она думала: как часто Алистэр передумывал и отказывался от своего плана? Как о многом умалчивал и сколько вещей попросту не доходили до того, чтобы быть озвученными?
[indent]— Пожалуйста, если ты продолжишь быть таким загадочным, мне придётся поднять на тебя волшебную палочку, — она шутит, – легилементом Маккензи была явно не лучшим, если вообще была готова причислить себя к способным на такое ведьмам – но в каждой шутке есть доля правды, а её волшебная палочка лежала на столе не то, чтобы очень далеко. Она уже наклоняет голову вперёд, а то и готовится выпустить из рук столешницу, чтобы стянуть его щёки пальцами, крича в лицо: «Не томи!»
[indent]Неожиданно бомба замедленного действия взрывается. Глаза Мэри широко раскрываются: он предлагает ей что?
[indent]Прошло без пяти минут семь лет с их большой ссоры, которая во многом заставила пересмотреть взгляд на их отношения. Из-за отсутствия желания слышать, когда от неё просили услышать, Алистэр сорвался на другой конец света, лишь бы не видеть кузину и, в принципе, удачно справлялся с этим на протяжении целого года. Она пыталась жить дальше, но сорвала бы, если бы сказала, что её жизнь совсем не изменилась без родного Доркаса в периметре своего личного пространства. После их долгожданной встречи и протягивания белого флага, – все ещё в основном со стороны Эла, несмотря на давнейшее смирение, что она была не права в первую очередь – тем вечером Мэрилин зареклась когда-либо поднимать тему возможных будущих предложений в качестве работника корпорации Алистэру. Не потому, что считала его недостаточно достойным любой из должностей – ей ли не знать, что он был способен переплюнуть её саму, не моргнув глазом? – или была обижена до сих пор на слова о проклятье, которое теперь она должна была нести на своих плечах вместе с наличием главного кабинета директора.
[indent]Маккензи считала, что не имеет права ни коим образом ограничивать его свободу; если однажды он среагировал так... кто знает, какой неудачный момент бы она выбрала, чтобы сделать это снова.
[indent]Однако табу, возложенное Мэрилин на предложение о работе распространялось только на то, чтобы озвучить эту мысль вслух. Не один раз она наблюдала за тем, с какой легкостью он приходил к решению проблем, с которыми она возвращалась домой и нудила ему на ухо. То были и времена, когда отец был жив, и сейчас, когда департаменты то и дело подводили её, и в первую очередь, отдел коммуникаций. Что логично: словно брошенный в море плот, который так и не может прибиться к берегу или быть найденный спасителем.
[indent]Волшебник замолкает также неожиданно, как и начал тараторить ей целый монолог мгновением ранее. Маккензи не смотрит на него ни с испугом, ни с недовольством, как эта мысль вообще пришла к нему в голову; она знает, что пройдёт ещё секунда и радость, которую девушка испытывает за его слова уже будет не остановить. Мэри поднимает на него взгляд и серьёзно произносит:
[indent]— Я знаю, что ты бы не предлагал, если бы не взвесил это решение, пусть и не тратя на это много времени, — явно намекая на активный, но по её меркам, короткий мыслительный процесс минутами ранее, она продолжает говорить, — Но ты действительно уверен в том, что хочешь этого?
[indent]Последнее, что ей хотелось, чтобы волшебник шёл на жертвы ради неё! Да, они клялись друг другу делить всё в печали и радости, но это не означало, что Мэри рвалась скидывать ему на голову рояль, лишь бы снизить уровень давления на её саму. И всё же, не думать об этой возможности, как о везении? Конечно она знала его! Видела, как он трудится не только над статьями, но и помогает ей, не говоря о том, что потенциально является хранителем такого склада информации о МАМС, что вполне способен встать на одну ступень вместе с девушкой, а устрой они между собой блиц-раунд, возможно заберёт и главный приз.
[indent]— Я так боялась, — она смято улыбается, перехватив локоть своими пальцами, опуская голову на мгновение к полу, а затем чуть приподнимая подбородок, смотрит на него исподлобья, — На протяжении всего этого времени боялась не то, чтобы сказать, а даже намекнуть, что двери семейной компании для тебя всегда открыты. Да и зачем, — Маккензи опускает плечи на выдохе. Она ведь искренне верила в его талантливость к писательству, видела, насколько поднимающие им вопросы в статьях задевали общественность и прекрасно понимала: Алистэр далеко пойдёт, если продолжит. Тем больше она злилась, что этого ему попросту не позволяли сделать!
[indent]— Даже если бы я не хотела, а я просто не могу представить такую Вселенную, я бы не смогла отказать тебе. Ты ведь... ты ведь понимаешь, что, — она неожиданно усмехается, когда понимает, какие безумные идеи для принятия на работу он ей предложил:
[indent]— Послать досье совой? Кому? И что, ты хочешь сказать, что увидь твоё имя на корке, наш персональный работник не только не пропустит тебя по собеседованию выше, но и отмахнётся от твоей папки, как будто ты ошибся адресом? Мерлин, ты, — легонько отталкиваясь от стола, делая небольшой шаг в сторону Алистэра, она задирает ладони к его лицу и прижимает их к щекам, — Прав. Звучит безумно. Если тебе действительно хочется проходить весь процесс от и до, по итогу собеседуясь со мной – я не буду тебя ограничивать, удиви меня. — несколько раз девушка кивает, заметно светлея лицом, – она не может поверить в происходящее! – а на губах её появляется ехидная улыбка. Держится та недолго, прежде, чем Мэри мягко добавляет:
[indent]— А если нет... ты знаешь все процедуры, и мы можем устроить официально тебя хоть завтра с утра – вот что я думаю. — опуская пальцы к его плечам, она смотрит на него с благодарностью и надеждой, которую стала терять за несколько месяцев бесконечной работы. Конечно Мэри знала риски, на которые шла, прекрасно понимала, что их ожидает новая волна слухов и заголовков, как и отсутствие опыта у Маккензи работы с целым департаментом под своим командованием.
[indent]Однако кто не рискует, тот не пьёт эльфийское вино, верно? У неё было миллион примеров вероятностей провалов, и вот она здесь, всё ещё на плаву, а теперь точно не планировала уходить на дно. Не с Алистэром, стоящим с ней плечом к плечу.
[indent]— Точно? — вырывается совсем тихо из её груди с волнительной улыбкой на её губах. Она не обидится, если нет, и поймёт, если обдумав всё лишнюю секунду, волшебник сделает шаг назад.
[indent]Она никогда не будет ставить свои цели и желания выше, чем Алистэра. Никогда не поставит себя выше, чем своего любимого.

Подпись автора

Lord, I ' m  o n l y  h u m a n
I'm tired and I wanna go home
https://funkyimg.com/i/2YAF7.gif https://funkyimg.com/i/2YAFk.gif
save my soul

20


С Е Р Е Д И Н А   А П Р Е Л Я   2 0 0 4   Г О Д А


[indent]Алистэр не присутствует на приговоре. Перемерив на себе множество ипостасей от свидетеля до потенциального соучастника, последнее место, где Маккензи хочет находиться – это в духоте судебного зала, давящего на плечи тяжелой фреской, готовой вот-вот сорваться на головы собравшихся, соскользнув с увесистых колон цвета слоновой кости и ударив как следует весами правосудия. Он не волнуется. Впервые за долгое время Алистэр уверен в сегодняшнем дне и в успехе неоправданно затянувшегося разбирательства. Он знает – ничто не сможет разубедить судью в том, что его отец – единственный виновник всех несчастий, выпавших на семью Маккензи. Алистэр готов поспорить, что угадал приговор, ждущий Блэйка по истечению финального собрания суда.
[indent]Может быть, именно поэтому волшебник и не хочет находиться в помещении в секунду, когда ожидаемый исход событий ляжет свинцовой правдой в солнечном сплетении. Он бы предпочёл думать, что выдох облегчения нарушит ровный голос судьи, оглашающего конец жизни Блэйка Маккензи смертельной казнью, но Алистэр уже давно сжился с мыслью, что не станет проверять. Как бы он ни ненавидел человека, давшего ему жизнь, где-то в глубине души в нём всё ещё осталась крупица маленького мальчишки, верящего в то, что в скалящемся чудовище осталась частичка его папы. Да и в главном офисе «МАМС» он куда нужней.
[indent]Подхватывая увесистую стопку бумаг, Алистэр оборачивается на настенные часы – «бесконечный» ночной кошмар его семьи должен найти своё логическое завершение с минуты на минуту. Несмотря на заканчивающийся рабочий день, окно пробивается яркий луч солнечного света, напоминая о вошедшей в полную силу весне. Придётся доделывать дома. Алистэр хмыкает, негромко вздыхая; его предшественник оставил отел в куда более плачевном состоянии, чем он мог себе представить, и за последний месяц домашняя работа стала обыденной практикой в расписании Маккензи. Представляя свой карьерный путь, он рисовал себе совсем не эту картину, но о своём выборе Алистэр не жалеет. Ему достаточно вспомнить одновременно полное надежды и испуга лицо Мэрилин, и смысл его нахождения в этих стенах становится практически осязаемым.

[indent]— Ты ведь знаешь меня. Стал бы я заикаться о чём-то, если бы не был уверен? — уставляясь упрямым взглядом на недоверчивый вопрос Мэрилин, Алистэр чувствует, как его мнение метафорично врастает в землю мёртвой хваткой корней.
[indent]Да, он не думал об этом долго сейчас, но ведь это не значит, что Алистэр Маккензи не думал об этом вовсе. Он потратил долгие месяцы, проведённые в путешествиях, проклиная землю, на которой стояли семейные фабрики, только чтобы прийти к выводу, что в них не было вины. Какие бы недопонимания ни препятствовали их с Мэрилин общению далеко в прошлом, они крылись далеко не за высокими фасадами оружейного бизнеса. Свести всё к прямому ответу «да» или «нет», он бы никогда не отказался от престижного места, к которому стремились годами. В его положении, Алистэр должен быть благодарен хотя бы тому, что подобная опция вообще существовала.
[indent]Маккензи слышит облегчённый выдох Мэрилин и не может не заметить ощутимый укол совести. Он никогда не хотел, чтобы слова подростка, выкрикнутые в сердцах, создали незаметную пропасть между ними. То, о чём нельзя вспоминать вслух. Впрочем, столь же коротко обдуманное принятие на новую должность сбивает Алистэра с пути самобичевания. От неожиданности он даже дергается назад, вжимаясь в спинку стула, и задирает брови, вынуждая лоб покрыться чередой прорезающихся морщинок.
[indent]— Эта. Вселенная. Ты можешь отказать мне в этой Вселенной, — на всякий случай напоминает Маккензи.
[indent]Он смотрит на неё с долей осуждения: как бы безумно он ни звучал, Алистэр всё ещё молодой журналист. Ребёнок по меркам великовозрастных динозавров, сидящих за столом управляющих. Да, у него есть опыт заговаривания зубов. У него есть смекалка. Но одно дело – иметь все нужные инструменты, и совершенно другое – владеть выданной к ним инструкцией. Сколько бы его ни хвалили за недюжинный талант выполнять выданные ему задачи лучше тех, кто оттачивал навык годами, Маккензи абсолютно неграмотен в вопросах управления подчинёнными.
[indent]Вопреки всякой логике лицо Мэрилин продолжает светиться так, будто он сообщил ей лучшую новость, и Алистэр молчаливо капитулирует. Убеждать её в том, как сильно ведьма рискует, так же иррационально, как и растягивать процесс его принятия на работу до официальных сроков. В их запасе нет лишних двух недель; если быть предельно честным, предложение Алистэра и без того поступило с непростительным опозданием.
[indent]Маккензи чувствует едва ощутимый вес ладоней, ложащихся на его плечи, и его будущее перестаёт походить на хаотичный поиск назначения. Он складывает свою руку поверх руки Мэрилин и, тепло улыбаясь, хмыкает и качает головой.
[indent]— Во сколько мне быть завтра в офисе? — точнее его решению уже не быть.

[indent]Весь последний месяц напоминает ему нескончаемый бег за поездом «не разочаровать». Маккензи чувствует, как пытается пригнуть выше головы, и вместо того, чтобы оставить больную затею, раз за разом подпрыгивает чуть выше в бессмертной надежде пересечь невидимую черту между стремлением стать достойной заменой на новом посту и действительным становлением. Он уверен, что способен посмотреть на себя с трезвого ракурса. Его назначение главой отдела коммуникаций не назовешь самым провальным решением Мэрилин – нет. Он не так плох, чтобы открещиваться от Алистэра, как от новой хвори, свалившейся на голову фирмы, но и не достаточно хорош, чтобы бросаться в ноги, молясь на спасение «МАМС» от краха.
[indent]Он переворачивает одного из недавних договоров, заключённого с Грэйвсами, когда входная дверь вырывает его из глубокого транса, вынуждая захлопнуть папку и подскочить с кресла. Алистэр преодолевает расстояние между его кабинетом и входным коридором до того, как Мэрилин хотя бы успеет снять обувь. Вырастая из-за угла, он аккуратно улыбается и, пытаясь разглядеть лицо своей жены, осторожно спрашивает:
[indent]— Как всё прошло? — проходит пару секунд, прежде чем Маккензи понимает, что вынуждает её оставаться в прихожей, — Пойдём присядем! Ты, наверняка, устала. Я... Хочешь чай или кофе? Или что-нибудь покрепче? — кивая в сторону кухни, оживляется волшебник и, вновь встрепенувшись, шагает ей навстречу, чтобы оставить два коротких поцелуя на обеих щеках, — Привет, Мэр, — с этого и стоило начинать.
[indent]Нащупывая рукоятку волшебной палочки в кармашке ремня, Алистэр изображает круговое движение в воздухе. Характерный щелчок разлетается по кухне, вынуждая одну из плит загореться маленьким ореолом пламени и небольшую кастрюльку опуститься на неё следом. Какой-никакой прогресс с тех времён, когда он не мог сделать себе чай, не затопив половину кухни.
[indent]Опираясь о столешницу, Алистэр выдерживает недолгую тишину, а затем прокашливается и вновь обращается к ней:
[indent]— Какой вынесли приговор? — Маккензи сжимает губы, щурится и поднимает взгляд к ведьме, — Они отправят его в камеру смерти, ведь так? — в одном Маккензи не сомневается: это меньшее, что заслуживает Блэйк после всего, что мужчина сделал с его семьёй.


Н О Ч Ь   П Е Р Е Д   К А З Н Ь Ю
It isn't just death we have to grieve. It's life. It's loss. It's change.


[indent]Когда стрелка часов ленно переваливается за три часа ночи, Алистэр бросает попытки заснуть этой ночью. Он толком не ворочается, беспокоясь за чуткий сон Мэрилин, и бесполезно пялится в потолок до тех пор, пока не начинают слезиться от сухости. Волшебник издаёт нарочно приглушённый вздох, тянет руки к лицу и с силой растирает веки. Он обещал себе не думать о завтрашнем дне больше, чем о любом другом. Загвоздка только в том, что обычным завтрашний день не назовешь, как ни пытайся.
[indent]Приподнимаясь на локтях, Маккензи косится на умиротворённый сон Мэрилин и, по-тёплому улыбаясь, присаживается на край кровати. Он не поднимается с неё до тех пор, пока не убеждается, что ведьма не была разбужена шелестом одеяла и поднявшимся под ней матрасом, и лишь затем неспешно крадётся к коридору, чудом вспоминая о громких ступеньках. Спустя несколько минут Маккензи находит себя перед зажженным камином – несмотря на тёплую погоду днём, ночная температура ещё не позволяет разгуливать в шортах и рубашке с коротким рукавом – и уже не может остановить поток красочных сценариев того, что ждёт Блэйка Маккензи.
[indent]Он должен радоваться, должен желать ему смерти, но вместо кипящей злости всё, что Алистэр чувствует – это всепоглощающую тоску за человека, который должен быть ему безразличен. Страшно ли ему? Одиноко? Или, может, его родной отец настолько лишён всякой человеческой эмоции, что даже мысль о неизбежной смерти не вызывает в нём ни единого отклика? Всё, что ему остаётся, это гадать; Алистэру никогда не узнать, о чём думал мужчина в последние секунды своей жизни. Ему никогда не узнать ни мотивов, ни событий, подтолкнувших его родную кровь на столь чудовищный поступок. Алистэр прекрасно понимает, что мужчина не заслуживает ни сочувствия, ни прощения, и тем не менее, находит себя неспособным желать Блэйку подобного конца.
[indent]Прижимая ладони к лицу, Маккензи неровно выдыхает и, хватаясь за голову, уставляется в оранжевый свет потрескивающих брёвен. Заворожённый маленькими искрами, он не слышит ничего, кроме размеренного шёпота собственных мыслей, и, когда окружающий мир напоминает о себе голосом его проснувшейся жены. Алистэр вздрагивает, хватаясь за сердце.
[indent]— Мерлин! — вскакивая с придвинутого к камину кресла, он оборачивается к ней и негромко выдыхает, — Я не слышал, как ты спустилась, — Алистэр шмыгает носом несколько раз и понимает, как он выглядит, лишь спустя несколько секунд.
[indent]Встряхнув головой, он поднимает ладони к лицу и нервно размазывает остатки своих мыслей по щекам. И почему он был уверен, что девушка не проснётся до самого утра? В одно мгновение Маккензи чувствует острый укол совести за сценку, представшую перед глазами Мэри. Он может попытаться соврать, объясняя это нагрузкой на работе, внезапно вспомнившимся финальной главой книги или, в конце концов, умилением от сопевшей в его ногах Дэви, но Алистэр прекрасно понимает, что ей не нужно его ответа, чтобы знать причину, по которой он сидит здесь в полном одиночестве.
[indent]Алистэр резко вдыхает, вынужденно шмыгая носом, смотрит в сторону и, качая головой, накрывает свой рот пальцами.
[indent]— Это несправедливо по отношению к тебе, — не смея посмотреть на ведьму, негромко отзывается Алистэр и вновь качает головой, — Он заслужил этого, — Алистэр вдруг разводит руками в стороны и, возвращаясь на кресло, спокойно добавляет: — Возвращайся в постель, Мэр. Я поднимусь чуть позже, — сжимая пальцы между собой на коленях, волшебник уставляется на тлеющий костёр и нарочно задерживает дыхание, стараясь сдержать непрошеный приступ эмоциональности, который Мэрилин должна была наблюдать в последнюю очередь.
[indent]Недостаточно на них свалилось за эти полгода? Не хватало только родного мужа, скорбящего по убийце.

Подпись автора

n e u t r a l i t y ,  i n   t h e   f a c e   o f   s u c h   e v i l ,  i s . . .   complicity
https://funkyimg.com/i/37kvj.gif https://funkyimg.com/i/37kvk.gif
not to speak is TO SPEAK, not to act is TO ACT


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » blow our houses down