A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » the whole damn cake and the cherry on top


the whole damn cake and the cherry on top

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://funkyimg.com/i/33XbX.png
Doja Cat – Boss Bitch
the whole damn cake and the cherry on top
Amelie Brown & Matthias Janssen
июнь 2029 – ∞

История о том, как баран встретил барана с гривой и хвостом, и жили они долго и счастливо.

2


2 5   И Ю Л Я   2 0 2 9   Г О Д А
#np: bon iver – roslyn


[indent]«Не облажайся», — пульсирующая в голове мысль шумит так ясно и отчётливо, что Амели невольно кажется, будто её слышат все в округе, и короткий взгляд секретаря исподлобья прямое тому доказательство.
[indent]— Девять тридцать утра. Амели Браун. Следуйте за мной, — сжимая губы в благодарную улыбку, она выдавливает беспечное «спасибо», отдающее лёгким английским акцентом, и радуется, что женщинам не положено пожимать руки – её вспотевшие ладошки были далеки от беззаботной серьёзности, с которой зашла в здание с твердой ноги.
[indent]Не задерживая уверенный шаг ведьмы, Амели бежит скользящим взглядом по тёплым золотистым стенам, блестящим на свету аркам и едва сдерживается, чтобы не присесть на корточки и не убедиться, что ковёр под ногами такой же мягкий, каким кажется. Дорого, благовидно и, будто нарочно, неуютно. Всё в этом месте заявляет о том, какой сорт людей сходит здесь за званного гостя, и Амели ловит себя на мысли, что, весьма вероятно, она первый и единственный сквиб, которому довелось находиться в этих стенах. Ей даже не попасть ко входу в здание без магического сопровождения, и, пускай, за её наблюдением наверняка не стояло чьего-либо злого умысла – никогда ведь не стоит, – девушка украдкой улыбается ещё одному: откажи у клиента ноги, он всегда сможет воспользоваться лифтом.
[indent]Замечая приближение заветной двери, Амели инстинктивно проскальзывает ладонями по бедрам, и прежде чем она успевает убедиться, что никто не узнает о её маленькой тайне, вход распахивается, являя человека, на поиски которого Амели потратила несколько месяцев своей жизни.
[indent]— Спасибо, — в последний момент Амели пасует, перепрыгивая на родной язык, и, кажется, ненарочно сбивает с толку сопроводившую её ведьму. Ничего личного, но если она налажает в терминах и вызовет снисходительную улыбку у человека напротив, то в лучшем случае Амели не сможет спать ещё неделю. Эта встреча должна была пройти в лучшем свете, а попрактиковаться во французском она ещё успеет. Не зря же Матиас Янссен проторчал семь лет в английской магической школе. [float=left]https://funkyimg.com/i/349Gj.gif[/float]
[indent]— Доброе утро, мистер Янссен. Спасибо за ваш своевременный ответ. Сказать по правде, я не надеялась на такой скорый приём, — в следующую секунду Амели благодарит собственную паранойю за предусмотрительность. От неожиданного жеста приветствия, она не успевает остановить ёмкое движение бровью вверх. Стараясь не мешкать, Амели убедительно протягивает руку и сжимает ладонь мужчины в ответ, промахнувшись и, как ей кажется, не досчитавшись силы.
[indent]Ни в Америке, ни в Англии ей не жмут руки. В лучшем сценарии, Амели приветствуют кивком. В худшем, вмешиваются в её личное пространство покровительственным «вдавливанием» в землю по плечу или, ещё хуже, касаются её кожи губами. Она понимает, вряд ли Матиас Янссен вложил в свой простой жест хоть какой-то смысл, но именно это и задерживает внимание Амели на обычном приветствии. Его жест простой и обыденный, как если бы Амели Браун, запланированная на девять тридцать утра, была простой и обыденной. Такой же как он.
[indent]Впервые с тех пор, как Амели перешагнула порог их конторы, девушка чувствует, как позолота на стенах больше не режет глаз.
[indent]Присаживаясь на краешек кресла, она инстинктивно выпрямляет плечи и предусмотрительно ставит портфель с бумагами на колени, чтобы избежать неловких пропаж «под столом» в поисках сумки. В сидячем положении Амели держится гораздо уверенней и наконец обнаруживает мужчину, которому принадлежало имя и приличное резюме, изученное ей вдоль и поперёк; зря. В следующую секунду из равноправной клиентки Амели превращается в маленькую девочку в кабинете надзирательницы, и ей требуется найти своё отражение в окне, чтобы убедиться, что это всего лишь ощущение, а не сыгравшая с ней злую шутку реальность.
[indent]Она не может не заметить их явного контраста не только в статусе, но и в комплекции, наружности, во всём. Его широкие плечи против её хрупкого телосложения. Его уверенные хозяйские движения против её аккуратных вежливых шагов. Амели чувствует себя проигравшей, даже не узнав за что соревновалась. Впрочем, оно преимущество у последнего места всё же есть – ниже уже некуда; и странным образом пораженческая идея придаёт девушке храбрости открыть рот.
[indent]— Не знаю было ли у вас время и любопытство заглянуть в газеты после моего письма, — открывая портфель, чтобы выудить оттуда собранную папку, Амели едва не вслух удивляется, какой мягкой и спокойной звучит её речь, несмотря на истерию внутри, — Так или иначе, у вас уже был предшественник, и он проиграл это дело в январе этого года. Вот здесь, — с хирургической осторожностью Амели складывает массивную папку на стол и выуживает оттуда первую бумагу, — обвинение и, — она дергает следующий лист, — судебное решение. Я предположила, что они будут более говорящими, чем мои попытки объясниться на вашем языке, — Амели дергает уголками губ и ненавязчиво смотрит на лицо мужчины в поисках реакции на её аккуратную шутку.
[indent]Она даёт ему время прочитать документы и, дожидаясь удобного момента, вновь говорит:
[indent]— Я понимаю, что принесла вам жмыра в мешке и прошу поверить в его породистость, не подглядывая, но, в своё оправдание, скажу, что ваша репутация путешествует далеко за пределы Брюсселя и, насколько я поняла, вы справлялись с куда более безнадёжными клиентами. Именно поэтому я здесь, мистер Янссен, — Амели замолкает, взвешивая необходимость последующих слов, и всё же решается, — Это дело важно для меня не только потому что это фирма, на которую я работаю. Оно задело меня и по личным причинам. Я верю в справедливость, и то, что случилось с семьёй Маккензи, не она. Я считаю, что они, как никто другой, заслуживают шанс на честный суд, и вы очень похожи на этот шанс, мистер Янссен, — она заканчивает, смотря упрямым взглядом глаза в глаза. Амели предполагает, что она далеко не первая, кто толкает вдохновлённые речи в этом кабинете, но в свои слова девушка верит всем сердцем. Разве тот факт, что простая секретарша готова биться за эту семью, как за свою собственную, не достаточное им доказательство?
[indent]Несмотря на то, что концу встречи Амели чувствует себя куда комфортней, чем в самом начале, она не может заявить с твердой убеждённостью, что у неё получилось. Матиас Янссен остаётся приветливым хозяином этого кабинета, не поддаваясь на попытки прочитать то, что ей недоступно, и Амели не находит иной стратегии, как смириться с неизвестностью.
[indent]— Спасибо за ваше время, мистер Янссен. Я оставлю вам папку, — застегивая портфель, Амели поднимается с места и улыбается почти расслаблено, — В ней только копии. К тому же, я пробуду в Брюсселе ещё несколько дней и смогу забрать её, в случае необходимости, — протягивая руку по собственной инициативе, девушка меняется в лице и интонациях, становясь теплей и оживлённей, — У вас очень красивый город, а я никогда не была в Бельгии и решила воспользоваться возможностью, — её никто не просил, но ей казалось, что человеку, решившему вернуться в родную страну спустя столько лет, должно было быть приятно слышать такие комплименты.
[indent]Пожелав хорошего дня мужчине и секретарю, Амели спешно покидает неприветливое здание и, оказываясь на улице, позволяет себе остановиться, чтобы вдохнуть и выдохнуть полной грудью. Она не надеется, что не будет крутить состоявшийся разговор до тех пор, пока не получит ответ от Матиаса Янссена, – будет. Тем более, что Матиас Янссен был человеком более чем запоминающимся.


2 9   И Ю Л Я   2 0 2 9   Г О Д А


[indent]В компании Эвана воздух в золотистых стенах ощущается совсем по другому. Амели дышит ровно, спокойно и не думает о том, как выглядит её осанка и мокрые ли у неё ладошки. Из двух раз, что девушка навещала это здание, третий не идёт ни в какое сравнение с предыдущими. Даже её французское приветствие звучит по-другому, как если бы Амели прожила здесь всю свою жизнь.
[indent]— Добрый день, Матиас уже ждёт вас, — по пути в кабинет Амели замечает облупившуюся краску на стыках между потолком и стеной и улыбается себе под нос.
[indent]Пропуская Эвана перед собой, она здоровается с мужчиной и, уже собирается проскользнуть внутрь, встречаясь с неизменно протянутой рукой. Красноречивая бровь Амели повторяет движение вверх, в то время как девушка реагирует ответным жестом, теперь зная с какой силой сжимать его ладонь. Всё ещё такая же как и они. Если бы воспитание позволяло, Амели бы обязательно предостерегла: ещё немного, и она поверит, что он не только хороший специалист, но и хороший человек.
[indent]— Эван, я в порядке. Садись, — замечая, как молодой человек отодвигает стул, тактично произносит Амели.
[indent]— Хочешь сказать, что я инвалид? — встречаясь с хитрым прищуром Маккензи, она качает головой и едва слышно хмыкает.
[indent]— Хочу сказать: спасибо, я в порядке. Садись, — и если их пешая прогулка отменится, потому что недавняя травма Маккензи даст о себе знать, то она пересмотрит то, как обращалась к Эвану всё это время. Впрочем, делиться такими подробностями с их адвокатом Амели не собирается и сберегает комментарий до момента, когда они выйдут из кабинета.
[indent]Удаляясь в сторону окна, девушка позволяет им говорить без её близкого участия, но продолжая вслушиваться во всё происходящее за спиной. Тихим аккуратным шагом она подходит к книжным шкафам, пробегаясь по списку литературы, и, цепляясь за парочку неожиданных названий, прячет ухмылку за задранным носиком и резким вдохом. Скрыть улыбку уже не получается, когда на одной из полок Амели встречается взглядами с большим семейством. Она косится в сторону Матиаса Янссена и тут же отворачивается. Возможно, он, действительно, хороший человек.
[indent]— ...да, я вышлю эту часть бумаг, как только доберусь до Англии, — улавливая суть происходящего, Амели резко оборачивается на двух мужчин и быстрым шагом оказывается рядом с Эваном.
[indent]— Не потребуется, — открывая папку, которую девушка прижимала к груди, она выуживает сшитые вместе листы и протягивает их мужчине, — Я подумала, что они могут понадобиться, и решила сэкономить нам время, — ёмкая улыбка в сторону Маккензи.
[indent]— Скажи мне, что бы я без тебя делал?
[indent]— Надеюсь, что добрался бы до Англии и выслал бумаги, — съедая ухмылку, кивает Амели.
[indent]Довольная коротким «ха-ха», летящим ей в лицо, девушка возвращается к окну и дожидается окончания встречи, наблюдая за оживлённой толпой в магическом квартале Брюсселя. Она возвращает своё внимание к мужчинам, когда слышит своё имя.
[indent]— Так как я не смогу находиться в Англии на постоянной основе, я предлагаю связываться напрямую с Амели. Тем более, думаю, как вы могли заметить, она сведуща в наших документах куда лучше, чем мы сами, — равняясь с Эваном, она выуживает ручку из переднего кармана кофты и что-то быстро пишет, протягивая листочек Янссену.
[indent]— Вот мой домашний адрес. Я всегда оставляю окно открытым и кормушку полной. Ваша сова будет целей, и письма не рискуют задержаться на сортировке. Так будет проще и мне, и вам, — настаивая на «себе», заканчивает Амели. Возможно, это выглядело нездоровой обсессией, но работа у Маккензи никогда не вызывала у девушки раздражение. Ей нравилось чувствовать себя важной и необходимой – ощущение, знакомое не многим её вида. Ей хотелось выиграть это дело и облегчить работу Матиаса Янссена настолько, насколько ей было доступно.
[indent]Прощаясь с мужчиной, она остановилась и широко улыбнулась.
[indent]— Мистер Янссен, спасибо, что поверили, что наш жмыр – породистый, — и эта благодарность была по-настоящему искренней, как и её тихий смешок.


Н А Ч А Л О   А В Г У С Т А   2 0 2 9   Г О Д А


[indent]Амели привыкла держать всё в себе, и это качество нельзя назвать нажитым. Она не плакалась родителям, показывая разбитые коленки, не вздыхала о несправедливости судьбы соседке в церковном интернате и не сказала ни слова, когда выяснила, что ей придётся сделать путешествие вокруг света в третий раз за несколько недель. Она не предвидела – её ошибка. Наверное, Амели бы даже не задумалась о своём путешествии, если бы ей не пришлось делать крюк, огибая чёртово торнадо. Она не жаловалась, и всё же Вселенная могла попридержать крылатых коней и не долбить ливнем в лобовое стекло с таким усердием. Девушка любила трудности, они закаляли характер, но...
[indent]— Какова хера! Кочерыжка! Лети, куда летела! — злостно сигналя шлёпнувшей и напугавшей её по окошку ветке, Амели громко вздыхает и щурится, стараясь разглядеть «посадочную полосу» в который раз.
[indent]Раздражённо Амели вертит ручку на водительской двери и высовывается навстречу шлепающему по лицу дождю, решив, что окно ей только мешает. Благодаря этому или нет, ей всё же удаётся посадить машину, не сбив ничьих изгородей и не попортив газон. Открывая зеркальце, девушка поправляет своё лицо и звучно выдыхает. Прилетела.
[indent]На самом деле, она понимала – не явись она сегодня, единороги не вымрут, и, тем не менее, Амели обещала. Она обещала и до сих пор сдерживала свои обещания, отчего мысль о том, что какая-то разбушевавшаяся – прошу заметить, ещё и не по своему желанию – природа могла помешать ей продолжать в том же духе. Разве дурацкий ветерок остановил бы волшебника? Нет, и убеждённая в своём равноправии Амели тоже не собиралась отступаться. Она могла. Она добралась. Разговор окончен.
[indent]Проверяя, что сумка с документами закрыта достаточно плотно, девушка выскакивает из машины и, спасаясь от летящих в лицо веточек и листьев локтём, пробирается в сторону дома, адрес которого она отыскала ещё в начале июля. Остаётся надеяться, что Матиас Янссен не любитель выйти в ресторан посреди рабочей недели. Звонок в дверь.
[indent]— Мистер Янссен! — её голос звучит, словно его лицо – лучшее, что случалось с ней за этот день. Впрочем, так и есть, — Я ужасно извиняюсь за вмешательство в ваше личное пространство, но я не рассчитала сколько времени мне понадобится, — шлепающий по лицу листок вынуждает её сменить пластинку, — Вас не затруднит пустить меня? Я всё объясню. Просто этот ветер, — стараясь перекричать стихийное бедствие, просит Амели.
[indent]К счастью, её не отправляют обратно в машину. Спешно запрыгивая внутрь, девушка даёт себе секунду, чтобы перевести дыхание, и быстро объясняется:
[indent]— Я была над Ла-Маншем, когда поняла, что опоздаю к закрытию кабинета. Я бы развернулась, но побоялась нарваться на торнадо на обратном пути. Да ещё и в темноте, — сбивчиво дыша, тараторит Амели, — Впредь я буду расчётливей и, — дергаясь к сумке, она вытаскивает запрошенные документы и настойчиво суёт их в руки мужчине, — вот. В целости и сохранности, — боковым взглядом Амели выцепляет птичье гнездо на своей голове и не сдерживается, — Ну, и видок. Вашей сове бы понравилось, — смешок.
[indent]Амели корчит красноречивую сочувствующую глазам Матиаса мину. Вспоминает с кем разговаривает. Дергается. Прокашливается. Аккуратно поправляя самые плачевные из прядей, девушка возвращает лицу привычный приветливый вид и надеется, что он выкинет её кривляния из памяти. Или вовсе не обратит на них внимания. У неё был долгий и тяжёлый день. Забылась. С кем не бывает.

3

#np gorillaz – feel good inc

[indent] Опираясь о стенку в лифте, лениво перехватывая ручку портфеля из ладони в ладонь, Матиас дожидается подъема на нужный этаж. Он редко ходил по лестницам, предпочитая пользоваться лифтом, особенно, если говорить про начало рабочего дня. Честно говоря, если бы не встреча, запланированная на утро, вряд ли бы он появился сегодня до обеда, однако, выбора он не оставил себе сам, сообщая Элле о подходящем времени в самом начале недели. Стоит только проскользнуть в мыслях о секретаре, двери лифта перед ним открываются, и улыбнувшись в половинку рта, он уже негромко здоровается с девушкой перед кабинетами, проходя мимо.
[indent] — Встреча в половину десятого, — успевает только сказать она ему в спину, на что он машет рукой – помнит, помнит. Сегодня был не тот случай, когда у него было желание отвадить клиента, потому, что его дело он решил до того, как сухая папка появилась перед глазами.
[indent] Расстёгивая пуговицу пиджака, волшебник усаживается за стол, выкладывая проработанные за выходные документы, и открывая ящик, выуживает письмо датированное прошлой неделей, и пробегает взглядом по почерку некой Амели Браун. Несколько секунд шелестит бумага, и глазами он скользит по одной статье из газеты январского выпуска, в котором поверхностно рассказывается о деле Маккензи, в то время, как большую часть занимает жёлтая пресса. Матиас бесшумно вздыхает, и складывая бумаги вместе, убирает их обратно. Он сидит неподвижно ещё несколько минут, задумчиво посмотрев в окно, а затем резко прихлопнув по столу, поднимается с места. Что-что, а утренние разговоры с чашкой кофе в руках он ни на что не променяет, поэтому оказываясь на кухне, Матиас, вслушиваясь в голоса уже собравшихся там коллег, ненавязчиво внедряется в диалог, по итогу, оказываясь его центром.
[indent] Шуршание пера по пергаменту прекращается только в тот момент, когда женский голос благодарит Эмму за помощь. Ставя последнюю завитушку, мужчина быстро ставит перо на подставку, застёгивает пуговицу на пиджаке, поднимаясь с места, тут же доброжелательно улыбаясь девушке. Молодая. Слишком? Вместо дальнейших рассуждений, он замечает сбитое с толку выражение лица фирменного секретаря, успевая предположить, что всё это время они могли говорить не на английском, и полностью фокусируется на волшебнице перед собой:
[indent] — Мисс Браун, доброе утро! — добродушно произносит мужчина, — В таком случае, я рад, что не разочаровал вас даже до нашего знакомства, — протягивая ей ладонь, стоит Амели подойти ближе, он сжимает её уверенным движением, мельком подумав о, видимо, не самом привычном для неё действии; относительно его, ладошка девушки была совсем маленькой. Хотя, – волшебник указывает темноволосой на стул перед своим столом, приговаривая «Прошу, присаживайтесь,» предлагая ей напитки, традиционные для офиса, – не удивительно, с учётом и её роста. Сколько бы лет не проходило, а мужчина каждый раз задумывался о том, что возвышался над многими своими собеседниками; не сказать, что ему это не нравилось.
[indent] Уверенным движением руки он складывает свежеподписанные документы, перекладывая их в сторону, параллельно прислушиваясь к просьбе отказаться от официально обращения в пользу имени, и несмотря на секундную приподнятую бровь, он понимающе кивает головой. Честное слово, хоть подружкой – если его клиентам так было удобнее, они могли быть почти кем угодно.
[indent] Он позволяет ей начать говорить первой, тем более, что Амери Браун не медлит и сама, — Жаль, что журналисты не всегда пишут, как адвокаты, — успевает негромко пошутить Янссен, не упоминая о статьях в его ящике стола, с любопытством наблюдая за выуженной папкой, а затем и с более серьёзным выражением лица протягивает ладонь на каждый документ, кладя листы перед собой. Правда, бельгиец отвлекается на последнюю фразу, тихо усмехаясь, — Я бы хотел сказать, что временами и сам не понимаю этого языка, но в таком случае, мне будет трудно объясниться, почему нахожусь в этом кабинете.
[indent] Матиас знал простую вещь. Для большинства клиентов адвокатское бюро, как и, в принципе, работающие здесь люди, казались достаточно чёрствыми, бюрократичными, а главное – берущими дела только для того, чтобы заработать денег на чужой проблеме. Отчасти, это было правдой, отчасти, Янссен знал многих адвокатов и юристов, помогающих за идею, думающих о справедливости. Ему хотелось думать о том, что и сам волшебник создавал именно такое впечатление у людей, садящихся в кресло напротив; наверное, поэтому и разряжал обстановку в кабинете, когда, кажется, никому это не надо было. Амели выглядела вполне собранной и не переживающей. Поправка: не больше, чем любой другой человек, попадающий в фирму адвокатов.
[indent] Быстро он пробегает взглядом по словам защиты, обвинительному листу, повесткам и протоколам из суда, сдерживаясь от вздоха. Неосновательно, и его радует, что человек напротив это понимает. Матиас дёргает уголками губ, кивая головой. Он уже приоткрывает рот, попытаться в шутливой форме уточнить, кто донёс его репутацию аж до Америки, однако, зависает с легким удивлением на лице, получая достаточно искренние слова, которые редко слышались от его клиентов. Точнее, речь шла не о том, что [float=left]https://funkyimg.com/i/34hrt.gif[/float]она сказала, а о том, как Амели говорила.
[indent] — Что же, — выдержав паузу, произносит мужчина, — Вы правы – безвыходные дела это по моей части, — лично он, зная «местный рынок», вряд ли бы сунулся к кому-то другому, — И спасибо вам, Амели. Я ценю искренность в своих клиентах, и то, что вы сказали, действительно, важно, — уверено Матиас кивает головой.
[indent] Он не чувствовал дискомфорта – у него и не было повода, отчего у него хватает времени для некоторых наблюдений. Если от него не ускользнуло и её смятение по поводу рукопожатия, точно также, Янссен подумал о том, что темноволосая вовсе не пользуется никаким видом магии, там, где любой другой волшебник, включая его самого, сполна заполнял эту чашу с самого утра. Точно также, как и по какой причине именно секретаря отправляют по такому, судя по бумагам, серьёзному делу; не то, чтобы к нему всегда захаживали с ноги начальства, но к этому он привык скорее.
[indent] Так или иначе, их встреча подходила к концу. Ничего конкретного мужчина не сказал – не в его правилах было прыгать в ледяное озеро раньше, чем привыкаешь к температуре воды. Другое дело, что предложенное точно могло его заинтересовать. Амели Браун вряд ли могла представить, сколько человек выходили из его кабинета ни с чем после первого часа обсуждений.
[indent] — Вам спасибо. В таком случае, я постараюсь не задерживаться с ответом, и оповещу вас при первой возможности, — произносит мужчина, жмёт ей руку повторно, не замешкавшись. На её тёплые слова по поводу Брюсселя, Матиас и сам расплывается в улыбке, кладя ладонь себе на сердце, — Благодарю. Я всем сердцем люблю этот город, и мне приятно знать, что он продолжает завораживать приезжих. Обязательно советую не только насладиться видами, но и попробовать традиционную еду. И сладости, — маг по натуре был тем ещё сладкоежкой, и, наверное, вобрал в себе все стереотипы о бельгийцах. Даже тех, о картошке фри.
[indent] Он провожает Браун до стойки Эллы, и прощаясь с ней, дожидается, пока девушка скроется из виду. Задумчиво он опирается на стойку секретаря, и словив поворот её головы, приподнимает бровь:
[indent] — Возьмёшься за их дело? — звучит не без любопытства. Янссен поджимает губы, вновь вернув взгляд на место, где только что стояла темноволосая девушка, пожимает плечами.
[indent] — Пока не знаю. Их дело выглядит чертовски сложным, — переходя на французский впервые с момента появления Браун в его кабинете, он отталкивается локтём, начиная разворачиваться, — А такие дела я люблю.


[indent] В понедельник Матиас Янссен нарушил одно из собственных правил, и найдя себя читающим дело Макккензи после пяти вечера, взял папку, оставленную ему Амели с собой, домой. Ему хватило нескольких дней для того, чтобы изучить все бумаги, но на деле, он понял, что должен был взяться за него ещё с первых протоколов. Более того, слух о том, что с бельгийцем связался древний клан, делящий место проживание на две страны, дошёл и до верхушки его компании, и никто не должен был сомневаться, что именно хотело от него начальство. Он всё ещё был в праве отказаться; с другой стороны, мягкий намёк, что таких судебных разбирательств под каретами не валяется, дал ему понять и требование всех вокруг.
[indent] Отправляя письмо Амели Браун со своим соглашением, волшебник предпочитал думать о том, что это было именно его решение. Быстрым взглядом он окидывает свой план на ближайшие месяцы, бесшумно цокнув языком. Маккензи не слишком удобно подплетались к его текущим проектам; с другой стороны, кто он такой, чтобы не умудриться выставить себе вызов?
[indent] Эвана Маккензи он видел только на страницах газет, поэтому стоит только двери приоткрыться, и двум людям зайти в кабинет, он тут же подмечает рост мужчины, являющимся сыном главы оружейной фирмы. На их фоне, Амели Браун выглядела совсем хрупкой; здороваясь, и пожимая ладонь обоим, – опять он наскоро подмечает её удивление, – он уже готовится к тому, чтобы указать им на места перед собой, как спохватившись, понимает – не слишком он был подготовлен к двум гостям одновременно. Наблюдая за коротким спором, Янссен старается скрыть свою улыбку, так как всегда было любопытно наблюдать за общением начальника и секретаря; эти были довольно близки, и просит прощения у Амели за то, не предоставил ей возможности сесть рядом. Честное слово,  он был готов сорваться за ближайшим стулом прямо сейчас, но, кажется их такое положение вполне устроило, и выдохнув, он присаживается обратно на своё место, поворачивая голову к мужчине напротив.
[indent] Они довольно быстро обсудили имеющиеся у него вопросы, и точно также, сам Матиас был открыт к ним и сам. Он понимал важность диалога, и так как подписанные через пару минут бумаги свяжут их на, возможное, длительный срок – особенно если учитывать, сколько времени длилось их дело изначально, – уж лучше между ними не будет никаких конфликтов. Хотя, честно говоря, Янссен не мог наговаривать на них почём зря – за время разговора что с Браун, что с Маккензи, у него в принципе не возникло никакого ощущения того, что люди были несерьёзными и не квалифицированными.
[indent] — Вы очень подготовлены, — вслух замечает волшебник, благодаря Браун и принимая от неё отсутствующие на данный момент документы, быстро пролистывая их пальцем, и кивая головой – то что надо, поворачивая голову что к Эвану, что к Амели, широко улыбаясь. Про себя он думает о том, что Маккензи повезло с таким ответственным секретарем. Тем более, борющейся за них всей душой.
[indent] — Безусловно, я понимаю, — он усмехается, кивая головой на слова мужчины, а затем с интересом наблюдает за быстро пишущей на листе бумаги Амели. Прочитав её адрес, он также прикладывает его ко всей стопки документов, повторно кивнув головой, — В таком случае, вы спасительница многих птиц. Честное слово, однажды по возвращению я видел, как одна из наших почтовых сов не могла насытиться зернами, словно никогда не ела. Тогда будем на связи, — выуживая необходимые ему для подписи документы, он протягивает волшебникам перо, и сам подписывает их официальный договор, вкладывая копию в отдельную папку. Матиас Янссен чувствовал определенное чувство победы, хотя только-только встал на дорогу битвы. Бельгиец уже на этой стадии знал, что это не будет легко, и от этого был подстёгнут ещё сильнее.
[indent] — Конечно. Не мог не освободить его от мешка, — он немного стопориться на её словах, но затем широко улыбается. В первый раз он не сильно акцентировал внимание на её выражении, и был рад, что эта деталь всплыла вновь, — Надеюсь, что вам понравился Брюссель, и... до встречи, — произносит Матиас, провожая Эвана и Амели, как и в прошлый раз до стойки секретаря. Стоит ли отметить, что он уже представляет расплывающиеся улыбки на лице партнеров этажом выше? Двинувшись вперёд, Янссен не решает задерживать этот чудесный момент, желая поднять настроение всем. Раз себе он уже поднял.


[indent] — Ну что, где мой медяк? Уже шесть, а её всё нет. Ума не приложу, почему ты вообще решил, что кто-то в своём уме решит нарушить законы, чтобы оказаться здесь, — произносит заглядывающая мимо Элла, задержавшаяся также, как и сам Матиас. Мужчина вздыхает, кидает взгляд на часы, и выдыхает шумнее ещё раз. Наверное, было довольно глупо предполагать, что стихийное бедствие не остановит девушку, явно выбравшую оставаться в безопасности, чем пытаться найти вариант скакнуть через портал пересекая Ла-Манш.
[indent] — Тем лучше. Не хватало бы, чтобы она попала в беду только из-за каких-то документов, которые могут подождать следующей недели, — с некоторым чувством облегчения произносит волшебник выуживая обещанный приз. Палочкой он собирает всё необходимое в портфель, выключает свет, и запирает кабинет, прощаясь с Эллой и желая ей хорошего вечера, а главное, безопасного путешествия домой. В конце концов, погодные условия задели и Бельгию, и выходя на улицу, он благодарит собственные умения и возможности, оказываясь на пороге собственного дома с одного оборота вокруг себя.
[indent] Они виделись ещё несколько раз. Чем дальше он копал, тем больше понимал отсутствие новых и новых кусочков паззла, которые были ему необходимы. Он был благодарен Амели в пособничестве, и стоило ему указать в письме об отсутствии важных бумаг, как они оказывались на его столе чуть ли не на следующий день. За это время он успел выразить одну попытку обращаться к нему по имени, – раз уж он сам называет её Амели, – но встретив сопротивление и аргументы против, решил на время отмахнуться от этой задачи, попробовав потом.
[indent] В своих размышлениях за готовкой, чувствуя заметный голод из-за большей, чем обычно, задержки на работе, Матиаса отвлекает неожиданный звонок в дверь, – неужели кто-то из семьи решил проверить, убьёт его ветер или нет? – и вытерев руки об полотенце, тут же сбавляя огонь на плите, он быстрым шагом пересекает комнаты, и оказавшись в прихожей, широким движением открывает входную дверь.
[indent] — Амели! — с искренним удивлением восклицает он, выглядывая на улицу, словно это должно дать ему пару ответов, но вместо этого замечает лишь припаркованный к его дому автомобиль, — Конечно... конечно, проходите, скорее, — и сам желая предложить это ей, – только девушка решила остановить его бесконечным потоком извинений, – Янссен делает шаг в сторону, [float=right]https://funkyimg.com/i/34hrm.gif[/float]пропуская её вперёд, и тут же спасая их от ветра и шума с улицы. На секунды помещение погружается в тишину; только и слышится, разве что, тяжелое дыхание Браун и потрескивающие бревна в камине.
[indent] — В темноте? Развернуться? — успевает он бестолково спросить несколько вопросов подряд, теряя привычное умение держать понимающее выражение лица на любую ситуацию. Она перелетела на машине через Ла-Манш, – машине, не используя более удобных для этого перемещения средств, – только для того, чтобы вручить ему стопку документов? Что же, в следующий рабочий день кто-то точно вернет свой медяк обратно, а пока...
[indent] — Ну, у моей совы довольно своеобразные вкусы, — не выдерживая особых пауз, произносит Янссен, возвращаясь к протянутым бумагам, — Но... Амели, я, быть честным, даже не знаю что сказать, потому что «оно того не стоило», кажется, перечеркнет всё восхищение вашей ответственностью. Пожалуй, единственное, что я не могу понять, это.., — он внезапно встрепенулся ещё больше, вспоминая о оставленной сковородке, — Вы не пройдёте? Уверен, что вам точно не помешает передохнуть от этого ужаса, что твориться на улице. Дайте мне предложить вам кофе или чай? Вы, наверняка, ещё и голодная. Мне буквально мгновение, простите, а то возможно, мне даже нечего будет вам предлагать, — мужчина делает паузу, уже дёргаясь в сторону кухни, настолько волнуясь за то, что всё может погореть алым пламенем, забывая предложить свою помощь в снятии верхней одежды. Единственное, что он успевает произнести:
[indent] — Если хотите разонравиться моей сове, пройдите налево, там ванная комната! — и торопливо волшебник откладывает стопку только что привезенных документов на стол в обеденной комнате, вздыхая с благодарностью сбавленному огню и спасенной еде. Быстро он останавливает жар, расходящийся по дому, с отставляет в сторону все свои приготовления, а подхватывая волшебную палочку, шепча себе под нос, выуживает ещё и необходимую посуду. Янссен возвращается в коридор то ли в попытках найти там Амели, которую сам же отправил умываться, то ли перепроверить, не померещился ли ему автомобиль. Бросая взгляд на её одежду, наблюдая попытки, видимо, спасти его собственную мантию, он не задумываясь, взмахивает палочкой, высушивая промокшие вещи, возвращаясь обратно.
[indent] — Ну вот, — он усмехается, вовремя выходя на встречу девушке с другой стороны дома, глянув на её волосы, театрально расстроено дёрнув ладони вместе, однако, мысль свою не продолжает, — Я хотел сесть ужинать, не могу не предложить и вам, — пауза, — И, Амели, — ожидая ответа на один вопрос, он попутно задаёт другой, начиная двигаться по направлению в обеденную, куда медленно заплывал и чай, и тарелки, и, собственно говоря, творение сделанное руками Янссена, — Не хочу показаться слишком напористым, но... машина? Вы решили идти ещё более сложными путями даже тогда, когда над Британией должно было нависнуть торнадо? — мешая в голосе ноты волнения и любопытства, Матиас, кажется, всем своим видом ответил на свой собственный вопрос, не планируя принимать отказов в «пиршестве.» А вот на второй с удовольствием бы послушал её решение.

4

[indent]Если когда-нибудь Амели всё же послушается совета Алистэра и решит, что она почти что Ангус Бьюкенен, только в юбке, то непременно назовёт свой шедевр: «Как делать не надо: или мои попытки умереть». Потому что, будем честны, достаточно посмотреть в неожиданно эмоциональное лицо Матиаса Янссена, название так и просится быть озвученным вслух. Что самое печальное, она понимает, прекрасно понимает что вызвало семь цветов радуги непонимания на лбу мужчины. Правда, делает это с опозданием часов в... шесть.
[indent]Преследуя непреодолимое желание занять как можно меньше места, Амели сбивается в полметра жизненного пространства и не двигается дальше невидимых обозначенных линий. Ей кажется, начни она осматриваться по сторонам и топтаться в прихожей, то непременно заслужит звание самый настырной секретарши двадцатого века; пока что она просто настырная. И сумасшедшая. Впрочем, ни то, ни другое даже не новость.
[indent]— Я... понимаю, — не без вздоха.
[indent]Амели сжимает губы, кивает головой и открывает рот в надежде пролить свет на логику, стоящую за чередой её сомнительных решений, но успевает лишь выплюнуть что-то похожее на: «Вода подойдёт. Спасибо!» — прежде чем остаётся наедине с широкой прихожей, приглашением на ужин и подозрительным ощущением, что её ответ всё равно бы не учли.
[indent]Выкрикнутое указание изнутри дома непроизвольно отпечатывается улыбкой, которую Амели по привычке прячет, опуская взгляд к намокшим туфлям. Она стоит неподвижно ещё пару секунд, сопротивляясь каким-то внутренним установкам, вздрагивает и уверенно снимает одну туфлю за другой, оставляя их на входном коврике. Хмурясь и морщась, она возится с мантией, вешает её на самый дальний крючок и успокаивается, убедившись, что не запачкает собой вещи Янссена. Она ищет куда пристроить рабочую сумку пару мгновений, аккуратно опускает её к стене и, выхватив изнутри маленькую косметичку, на цыпочках ищет заветную ванную комнату.
[indent]Амели выдыхает, оказавшись за плотно запертой дверью. Стоило думать, что Матиас Янссен окажется достаточно воспитанным и доброжелательным, чтобы не выставить её за дверь с нагоняем из щедрого: «Спасибо за бумаги». Амели прикладывает ладонь ко лбу и снова вздыхает. Кажется, в последнее – хорошая шутка – время думать не было её сильной стороной, и дело вовсе не в том, что компания Матиаса – худшее завершение её путешествия. Она его совсем не знает, но если собрать крупицы её наблюдений воедино, Матиас Янссен умный, образованный мужчина, награждённый прытким чувством юмора. Проблема не в нём. Проблема в том, что её, в принципе, не должно здесь быть. И чем быстрее Амели испарится оттуда, куда её не приглашали, тем лучше.
[indent]Оживлённо девушка расчёсывает совиное гнездо в аккуратную косу, стирает намёки на дождь салфеткой и наскоро припудривает лицо, пряча проглядывающиеся признаки усталости. Она совсем не ожидает, что на выходе из убежища её будет ждать ёмкое театральное представление. Амели чувствует свою улыбку и сжимает губы сильнее. [float=left]https://funkyimg.com/i/34mhQ.gif[/float]
[indent]— Передайте ей мои искренние извинения, — тихим голосом отзывается девушка, шагая к сумке, чтобы убрать верную спасительницу её внешнего вида обратно.
[indent]— Вы ведь понимаете, что это не обязательно. Я прекрасно доберусь до центра города и поужинаю в гостинице, — медленным шагом Амели являет себя в направлении, в котором исчез мужчина, но ей достаточно почувствовать запах со стола, как слова вылетают быстрее, чем она успевает прикусить свой язык, — По правде говоря, я очень голодная. Так что если это не, — Амели хмурится, — слишком некрасиво, я с удовольствием приму приглашение. Спасибо, — ей не хочется бодаться лбами там, где девушка и без того была лишней переменной.
[indent]Некоторые родительские наказы не забывались, как ни пытайся. Эллина Трэверс часто повторяла своей дочери: «Вместо того, чтобы упрямиться, поблагодари и помолчи. Сойдёшь за умную». Она помнила её слова до мельчайших деталей, что могла произнести их с той же интонацией и выражением лица, и по сей день видела в них определённый смысл.
[indent]— Вы так говорите, словно до этого я добиралась до Бельгии как-то по-другому, — изображая едва различимое удивление, Амели продолжает осторожничать и садится за стол настолько беззвучно, насколько может, — Пахнет очень вкусно. Это... что-то рыбное? — чуть вытягивая шею, она смотрит в свою тарелку и, возвращая своё внимание к мужчине, аккуратно дёргает уголками губ вверх. Она почти удивляется, что Матиас Янссен умеет готовить вслух, но вовремя себя одёргивает. Это прозвучало бы так же глупо, как если бы он похвалил её за несвойственный женскому полу водительский талант.
[indent]К сожалению, сбежать от требующего ответа взгляда у Амели не получается. Что ж, она хотя бы попыталась.
[indent]— Эпицентр урагана был на востоке, а я запомнила дорогу до Брюсселя за несколько раз. Я, может, сумасшедшая, но жизнь мне ещё дорога. Проблемы начались, когда мне пришлось искать ваш дом, — она надеется, что чем больше будет говорить, тем скорее на мужчину снизойдёт озарение почему вдруг Амели не трансгрессировала к нелегальному порталу, закончив свои страдания раньше, чем те начнутся, — Я могу себе представить, что в ваших глазах... может быть, слишком стараюсь, но чем быстрее вы получите бумаги, тем быстрее продвинется дело, разве не так? К тому же, я же обещала вам, и вы, наверняка, меня ждали, — или она слишком хорошо о нём думает? — Я выбрала самый быстрый способ. Для меня, — смотря на него в упор, она выдерживает паузу.
[indent]Амели уповает на то, что ей не придётся говорить о себе, словно у неё неизлечимый диагноз. Видеть, как лицо её собеседника неизбежно меняется. Не обязательно в плохую сторону. Ей достаточно того, что это вызывает реакцию, что это – причина, чтобы вскинуть брови, побелеть и посмотреть на неё под углом трагичной ограниченности.
[indent]От свербящего вопроса на лбу мужчины из Амели вырывается по-доброму снисходительный смешок.
[indent]— Мистер Янссен, я прилетела сюда на своём «жуке», потому что мои альтернативы – маггловский транспорт и порталы Министерства, а они, как вы знаете, все перекрыты, — неужели он не может сказать это за неё? Амели тихо вздыхает, «топчется» пару секунд и срывает пластырь, — Я вижу магию, но не могу ей пользоваться, — не делая драматичных пауз, девушка тянется вилкой к котлете и, прожевав, тут же подаёт голос, — Очень вкусно пахнет и очень вкусно, — она верит, что Матиас Янссен понимает намёки и услышит громкую просьбу сделать вид, что они обсудили цвет её волос и пришли к выводу, что на вкус фломастеры разные.
[indent]Постепенно Амели двигается с края стула к спинке и позволяет себе оглянуться на декорации, проходившие мимо неё всё это время. Совсем не так, как она представляла себе дом Матиаса Янссена, однако стоит ей задаться вопросом как, пустое холодное помещение, отдающее уютом больницы, не клеится с человеком в тёплом спортивном костюме. Допускай это приличие, она бы уже протянула руку, чтобы потрогать ткань, но вряд ли мужчина готов к вмешательству в личное пространство. Хватило того, что она уже пригласила себя в гости. С приглашением в зону комфорта можно и повременить.
[indent]Подставляя руку под подбородок, Амели задирает взгляд к потолку.
[indent]— Я почему-то представляла, что вы живёте в чем-нибудь похожем на ваш офис. И спите в галстуке, — ей становится смешно от собственных слов, и Амели роняет головой, качая головой на сказанную глупость, — А вы, оказывается, тоже человек. Кто бы мог подумать, — подтрунивая саму себя, болтает девушка, — Тут очень уютно. По-домашнему. Мне всегда было непонятно почему выбирают жить в огромных замках со сварливыми портретами предков и кормящими детское воображение мрачными коридорами, — её глаза задерживаются на бутылке без упаковки, отчего Амели резко замолкает, щурится и переключается на новую интересную вещь, — Ой, это фермерский? — не тыкая пальцем, она кивает в сторону сока и не успевает собрать лицо, когда слышит ответ.
[indent]Брови Амели взлетают вверх, губы кривятся в удивлённую улыбку, а сама девушка встряхивает косой.
[indent]— Позволите? — смотря на мужчину горящими глазами, спрашивает Амели.
[indent]Допивая оставшуюся воду аккуратными глотками, она ставит пустой стакан и ждёт свою первую дегустацию домашнего сока. Вряд ли кого-нибудь удивит, Амели предпочитала фермерскую продукцию доступным маггловским супермаркетам, что уж говорить про то, что было сделано в домашних условиях. Будь у неё возможность, она бы обязательно содержала собственный огород, а пока ей приходилось ограничиваться парочкой приправ, растущих на кухонных столешницах.
[indent]— Мерлин, Ма... мистер Янссен, я нигде не ела так вкусно, как Бельгии. Мало того, что я чуть не довела себя до шоколадной комы в первый приезд, теперь вот это, — никто ведь не заметит, что чья-то уютная домашняя обстановка с соками и рыбными котлетами превратила Амели из крайне профессиональной секретарши во вдохновлённого ребёнка, тыкающего пальцами куда ни попади.
[indent]К её большому везению, слух Амели улавливает бряцание, доносящееся из коридора. Она подскакивает с места.
[indent]— Прошу меня извинить, это моё сквозное зеркало, — поправляя юбку, она спешно моросит в сторону позабытой сумки и вытаскивает небольшое зеркальце, открывая его на ладошке.
[indent]— Эван! Добрый день, — щурясь от яркого света, встречающего девушку по ту сторону зеркала, она решает остаться в прихожей. Вряд ли Матиас Янссен горел желанием есть под обсуждение чьего-то рабочего процесса. Впервые за вечер Амели осознаёт, что, наверное, Матиас Янссен, в принципе, не горел желанием делить свою трапезу с кем-то посторонним.
[indent]— Слушай, ты помнишь где может быть первоначальный эскиз сонного арбалета? Наш главный инженер решил доказать мне, что в эскизе была ошибка, когда я знаю, что ни черта её там нет, — издавая тихий смешок от недовольного лица Маккензи, Амели молчит несколько секунд и предлагает посмотреть в румынских чемоданах, — Точно, — неся её с собой, Эван принимается шуршать бумагами и неожиданно останавливается, — Я чему-то помешал? — она не понимает до тех пор, пока не видит ухмылку волшебника.
[indent]— Что? Нет! — шикает Амели, смотря на Эвана глазами-тарелками.
[indent]— А по-моему очень даже помешал, — ещё немного и улыбка Маккензи не поместится в зеркальце.
[indent]— Эван. Я завезла бумаги мистеру Янссену, — честное слово, если бы она могла просунуть руку в Новый Орлеан и схватить Маккензи за шею, он был бы задушен, — и он гостеприимно пригласил меня на ужин. Мерлин, Эван, пожалуйста, сосредоточься. Я как раз собиралась уходить, — говоря как можно тише, негодует Амели.
[indent]— Стоп, что? Ты в Брюсселе? Ты же была... Ты села на Фиат?
[indent]— Да?
[indent]— Амели!
[indent]Это походит на игру в теннис со стенкой. Она пытается сказать, что всё в порядке, Эван Маккензи шлёпает равносильным: «Не в порядке!» Она открывает рот, стараясь выглядеть как можно невозмутимей и уверенней, а мужчина по ту сторону зеркала, кажется, только этого и ждёт, чтобы вовремя ткнуть носом в сценарий «а что если бы», где Эван делает то же самое, что и Амели, и тоже получает метафорический подзатыльник, но уже от неё. Упрямо Маккензи зовёт карту, цедит заклинание и принимается охать и ахать от погодных условий и позднего вечера.
[indent]— Ты можешь попросить Матиаса трансгрессировать тебя в центр города?
[indent]— У меня есть фары, я умею водить! — она забывается о том, что собиралась быть тихой, крича на него шёпотом.
[indent]— Мне посрать, Амели! Давай я попрошу. Я не хочу, чтобы ты летела в темноте.
[indent]— Отец? — она хватает воздух ртом, чтобы продолжить спор ни о чём, но боковое зрение девушки замечает постороннее присутствие сбоку, отчего Амели подпрыгивает на месте и хватается за сердце.
[indent]— Матиас, добрый вечер! Как ваши дела? — Амели пытается захлопнуть зеркало прежде чем мужчина обратит внимание на человека из отражения и не успевает, — Амели неловко попросить вас об услуге. Видите ли, она собралась садиться за руль, и я был бы очень вам признателен, если бы вы остановили это безумие, прежде чем я лишусь секретарши. Если вас не затруднит, могли бы доставить её до ближайшей гостиницы. Желательно, игнорируя всё, что покажется вам побочными симптомами сумасшествия, — если у ненависти был цвет, то это цвет багровеющих щёк Амели; а если звук, то это было бы её сопящее гневом дыхание.
[indent]«Да как он смеет!» — как всё, что выражала собой Амели Виктория.

5

[indent]Кто познакомился с Янссеном не с той его ноги, никогда бы не сказал, что мужчина является самым гостеприимным и добродушным человеком на свете. Конечно, с дальнего расстояния на его губах всё ещё можно будет увидеть растянутую во всю ширь улыбку, с другой стороны, стоит только подойти ближе, и точно можно будет узнать, рад ли он встречи, и готов ли впустить вас в свой дом. Амели Браун, к счастью, не оставила на нём неприятный отпечаток, и он не то, чтобы не видел нужды отправлять девушку туда, откуда она пришла, не дав выдохнуть, но искренне был готов предложить ей отужинать вместе с ним за одним столом. Ко всему прочему, этот дом редко встречал новых гостей, чаще привлекая тех, кто был под его крышей уже много раз. Янссены старались не забывать об одном из своих братьев, навещая Матиаса по возможности, – читайте: как можно чаще, – особенно, эти «неожиданные» приёмы участились с момента его развода. Ведь кому, как не волшебнику, нужна была протянутая рука помощи, да плечо, в которое можно выплакаться? И пусть он никогда не пользовался такими привилегиями, что предоставляли ему ближние родственники, не стал бы кривить душой – ему была приятна их внимательность. Пусть и в несколько приставучей форме.
[indent]— Понимаю, — она что, думала эта фраза переубедит его? Он даже приподнимает от удивления бровь, однако, стоит девушке промолвить, что не прочь составить ему компанию, волшебник громко хлопает в ладоши, весело улыбнувшись, — Отлично! Тогда пройдёмте-пройдёмте, пока не остыло, — он усмехается себе под нос – как будто это что-то изменило бы, – заторопившись ещё быстрее, он отставляет для темноволосой стул в сторону, и только затем обходит стол, усаживаясь напротив неё. Ненавязчивый вопрос звучит так, чтобы не казаться слишком настырным, тем более, всё это теряется в аккуратным раскладывании тарелок, и контролируя этот процесс, он даже почти не смотрит на Амели; пусть и внимательно вслушивается в её слова, которые заставляют его на мгновение нахмуриться.
[indent]— Да, вы правы! Котлеты по-фламадски, вот здесь берите картофель, салат, в общем, всё, что понравится, — кивает он уверено головой в подтверждение своих слов, а затем усмехаясь, добавляет, — Я бы хотел сказать, что не собрал все стереотипы о бельгийцах в одном месте, но кажется, собрал, — делая «виноватое» лицо, Матиас осторожно перехватывает ложку из свежего салата, вновь открывая рот, — И всё же, возвращаясь к моему вопросу. Теперь, когда вы об этом сказали... — Янссен понял, что не до конца концентрировал своё внимание на том, что Браун, действительно, пользовалась автомобилем. Сказать честно, его всегда интересовало вождение, однако, пугающая любовь к смене движению с права налево, как и необходимость ремонта, отдельного места, дополнительного ухода... Он мог предположить, что был не единственным, кто был способным для того, чтобы пользоваться немагическим транспортом с магической начинкой, с другой стороны, лени в нём было куда больше.
[indent]— И всё же, Амели! Ураган? Не то, чтобы я против острых ощущений, каждому своё, но лететь на машине сквозь такие погодные условия?
[indent]Матиас Янссен понимал, что делал. Честно говоря, скажи она ему в более резкой форме, что это было не его шишучье дело, он бы обязательно извинился, кивнул головой и начал бы с, пусть, неспокойной душой, но есть свой картофель без лишних вопросов. Он не пытался играть с ней, или поставит в дискомфортное положение, всё-таки, желая быть хорошим хозяином для своей поздней гостьи, приехавшей без предупреждения. В конце концов, он не помнил, чтобы, в отличие от Браун, давал ей свой адрес. Или он что-то упустил, при подписании составленного собственными руками договора?
[indent]Так что, это было простой интерес.
[indent]— Нет, чтобы, это выглядит как самый ответственный поступок в жизни, — «Пусть и несколько безумный,» — К тому же, вы правы – я не терял надежды до последнего, — он улыбается, слегка наклоняя голову вперёд. Даже тогда, когда Элла выторговала у него злосчастную монетку, Янссен не мог отделаться от чувства, что она к нему ещё вернется. Амели не зря оставляла о себе впечатление непробиваемой личности, способной удивить многих вокруг себя своей собранностью и знанием, что ей нужно сделать. Пусть они были знакомы совсем недавно, и уж точно нельзя было сказать, что были близки, однако, за такой короткий срок и Матиас понял, особенно, после сегодняшнего вечера – Амели Браун может свернуть горы, если ей что-то надо.
[indent]Может показаться, что её ответ был достаточно развёрнуто сказан, и даже понят, однако, Янссен всё равно качает осторожно головой из стороны в сторону, и приоткрывая рот, вновь красноречиво произносит одно изрядно повторяющееся слово в его лексиконе последние несколько минут. Вините в этом усталость после тяжелого рабочего дня, но ему было многим проще не искать концы с концами, а послушать прямой ответ от девушки напротив.
[indent]Который, мягко говоря, был для него неожиданным. Янссен не удерживается от того, чтобы приподнять брови и раскрыть глаза пошире, осознав, чем занимался последние пару минут, вынуждая темноволосую сказать то, о чём многие умалчивали и не распространялись. Догадайся он обо всём самостоятельно, обязательно выкрикнул восклицание одного греческого философа, да Матиасу приходится лишь повторить несколько раз в своей голове «ну конечно,» складывая воедино нежелание пользоваться более удобным транспортом, как и выполнение многих бытовых задач собственными руками; он ведь даже не подумал, что ни разу не видел волшебную палочку в её руке, хотя прекрасно понимал, что многие волшебники, если и выпускали её из пальцев, то имели чехол на поясах.
[indent]— Насколько наглым будет просить вас подумать о том, чтобы не лететь в ураган в следующий раз? Не то, чтобы британцы вызывали его каждый день, и всё же, — он пожимает плечами, а затем прикладывает ладонь к груди, — Обещаю, что менее уверенным в ваших возможностях я не стану, а сам даю слово, что смогу нагнать задержку в день, — он намеренно не удивляется громко, хотя не то, чтобы это в принципе было в его характере, как и пытаться расспросить об этом побольше. Что в таких случаях обычно делают? Он мысленно ставит себя на место Амели, и думает о том, что точно не хотел бы получить жалостливый взгляд в свою сторону; Матиас, в принципе, чувствует, что секунда до и после немногим изменила его отношение к Амели Браун.
[indent]— Я рад, и надеюсь, что дело не в вашем пустом желудке, — говорит он легко, усмехаясь, параллельно продолжая свои размышления. Да, она была лишена магических способностях, но разве от этого она становилась хуже? Тем более, своим выражением лица, тоном, он не мог не почувствовать, как эту тему стоило отпустить здесь и сейчас. Янссен не может не почувствовать лёгкий укол совести, однако быстро уничтожает появление последнего простой мыслью – он бы всё равно узнал. Рано или поздно; так кто сказал, что раньше – не лучше?
[indent]Они едят в тишине не слишком долго, и в свою очередь, не заметить даже её было трудно. Вот какое дело – любому, кто был знаком в Брюсселе с понаехавшими из соседней страны, было известно, какой уровень шума они приносили с собой. Да, их нельзя было назвать аборигенами, и каждый умел держать вилку, но это не мешало излишней крикливости и говорливости. В данном случае, дело было не в том, что они не пытались говорить с набитыми ртами; а в том, как именно держала себя Браун. Теперь, когда он знал, кем она являлась, было трудно не задать себе следующий вопрос – почему она держалась так... аристократично?
[indent]— Виновен, — он не обижается на её слова, подхватывая тему, — В прочем, не удивлён, и скажу больше – действительно, есть юристы и адвокаты в нашей фирме, отвечающие описанию из вашей головы. Просто вам не повезло встретиться с... исключением, — бельгиец пожимает плечами. Работая в здании их бюро, он свыкся с обстановкой там, с другой стороны, прекрасно понимал, о чём говорила девушка. Этим он и любил дома людей больше рабочих мест; тем более, что всегда можно было найти много нового и неизвестного. Сам Янссен вёл себя в чужих квартирах не нагло, но и не без любопытства цеплялся за любые детали. Интересно, какая она, квартира Амели?
[indent]— Мне посчастливилось вырасти в доме без таковых. Может, только с первопроходцем Янссенов, да и то, он довольно забавный дедушка, — он усмехается себе под нос, приподнимая взгляд на Браун с лёгким смеющимся прищуром, но не озвучивает возникший в голове вопрос, тут же реагируя на бутыль, — Можно сказать и так, — потянув уголки губ вверх, Янссен смотрит в сторону предполагаемого выхода из дома, выходящего на задний двор, — У меня есть небольшой сад, так что, это собственного приготовления, — волшебник не раз обсуждал своё странное хобби с другими, и понимал, что часть ведьм и магов не понимали необходимости выращивать собственные плодовые деревья, когда можно было сходить на рынок, и получить точно такую же продукцию. Матиас получал от этого удовольствие, и пусть у него было не слишком много яблоневых и грушевых деревьев, этого было достаточно, чтобы иметь возможность отведать сок на протяжении всего сезона; а временами, и воспользоваться остатками прошлогоднего. Несколько раз он даже пробовал сделать свой сидр, но часто шутил, что таким образом может спиться, а кто в таком случае, будет работать? Дожидаясь, когда будет возможность налить сок своей гостье, он не без довольного выражения лица наблюдает за её реакцией.
[indent]— Пока ещё не Матиас? Вы смотрите, моё предложение всё ещё остаётся в силе, — никто ведь не думал, что секундное выведение из равновесия уйдёт от его слуха? В прочем, не зацикливаясь на этом слишком сильно, он продолжает, — В таком случае, я искренне рад! Вы один из первых гостей, ранее небывавших у меня, за долгое время, и тот факт, что я не разочаровал вас, не может не греть мою душу, — как бы громко не звучали его слова, он, действительно, говорил со всей искренностью, которая и читалась в его тоне. Янссен не хотел, чтобы ей показалось, что она могла навязаться. Всё ещё, он знал лучше всех – если ему чего-то не хотелось, пусть даже речь касалась выпроводить человека на улицу в ураган, вряд ли он шёл бы на какие-то уступки. Что было плохого провести вечер в приятной компании? А о Браун он не мог подумать иначе.
[indent]Честно говоря, это даже приятным удивлением. Одно дело, когда вы общались на профессиональном уровне, и это было единственное, что вас связывало, но ему было в радость наблюдать, как девушка временами отпускала рабочие отношения, рассуждая о нём, как она сказала, «как о человеке.» Волшебник кивает головой, стоит ей отпроситься отойти, с любопытством слегка вытянув шею, стоит ей развернуться к нему спиной, – сквозное зеркало было любопытным артефактом, и Матиас усмехается, подумав, что лучше о существовании которого никому не вспоминать из членов его семьи, – и да бы не показаться сидящим и подслушивающим, он намерено чуть громче необходимого постучал тарелками и остальной посудой, собирая их магией.
[indent]В прочем, как бы он не хотел не быть участником разговора в коридоре, получалось у него из рук плохо. Кухонная утварь еле позвякивая была погружена в раковину и осторожно намывала себя, скатерть очищена, на всякий случай он разве что не убрал оставшиеся напитки, и уже готовый усесться обратно на место, Матиас замирает, и не сдерживает фамильярной усмешки. Как бы она не хотела, но даже не будь он обладателем лучшего слуха во всём Брюсселе, не ощутить гнев американца, находившегося на другом краю планеты, он не смог.
[indent]Спроси его прямо – он не планировал появиться в коридоре в момент, когда его имя звучало в диалоге. Просто совпало то, что выбранный путь до кабинета с документами, привезенными Браун, пролегал именно мимо фойе, в котором стояла и старалась не повышать голоса Амели. Маг был уверен, что проскользнет незамеченным, однако, видимо оказываясь слишком видным, и попадает в поле зрения Эвана на другом конце «провода.» Он еле заметно дёргает уголками губ на явно неожидавшую увидеть его здесь и сейчас девушку, а затем по-доброму машет ладонью Маккензи:
[indent]— Доброго дня, видимо? И вам, Эван! Немного... ветрено, но в целом отлично, благодарю, — говоря про непогоду, он даже дёргает взгляд в сторону небольшого окна, и щурится, пытаясь разглядеть согнувшиеся от напора ветра деревья. Возвращая свой взгляд на мужчину, он внимательно выслушивает его просьбу, понимающе несколько раз кивая головой, — Конечно, я согласен с вами, и с радостью выполню вашу просьбу. Честно говоря, я и сам хотел предложить, — ненавязчиво добавляет он, уже готовый выпрямиться в полный рост обратно и пойти своей дорогой дальше, как внезапно оборачивается в сторону лестницы, и медленно начинает, — А знаете, — мужчина выдерживает короткую паузу, — Может будет безопаснее вам остаться на ночлег здесь? Не поймите меня неправильно, просто второй этаж такого размера, что я могу поселить несколько семей, и всё равно место останется. Не придётся тратить время на аппарирование, поиски отеля, а завтра – искать друг друга на улицах, чтобы вернуть вас обратно к [float=right]https://funkyimg.com/i/34C8r.gif[/float]машине, — старательно игнорируя разливающуюся краску на лице Браун, волшебник пытается сжевать улыбку, что желает растянуться на его лице, переводя на неё взгляд, — Часть гостиничной работы, в конце концов, я уже выполнил – вы сами сказали, что ужин был вкусный, — не будет же она отнекиваться, верно?
[indent] В конце концов, в его же интересах было оставить её здесь, и он не сомневался в том, что и сама Амели прекрасно это понимала. Что проще – расстелить постельное белье в свободной комнате, или же сейчас начать сборы, да бы выйти за пределы дома, когда он уже был в домашнем? С этой мыслью, Янссен бодро хлопает бумагами себе о ладонь, приговаривая:
[indent]— В общем, я оставлю вас решать, а сам пойду наверх, подготовлю спальню, — он наклоняется вперёд, на всякий махнув Маккензи ладонью вновь, широко улыбнувшись, — Желаю хорошего дня, Эван! — и испаряется на мгновение для того, чтобы, и правда, бросить стопку бумаг себе на стол в кабинет, а затем просочиться мимо, поднимаясь по лестнице наверх, — Не стесняйтесь подняться наверх, как закончите, я всё покажу, — успевает бросить он через плечо; у неё всё ещё есть возможность отказаться. В таком случае, он просто похвастается своим домом, в отстройку которого вкладывался со всем сердцем. Кто же не оценит такого, верно?

6

[indent]До встречи с семьёй Маккензи Амели наивно думала, что: «Нет, спасибо», — значило то, что значило, и посылало окружающим кристально прозрачный ответ. С тех пор, как Амели работала на фирму, её уверенный отказ обрёл подозрительный оттенок просьбы переспросить ещё раз или вовсе её не слушать. Кто она такая, в конце концов, чтобы указывать великому клану, что ей можно, а что ей нельзя? И ей бы хотелось оскорбиться, только слушать её не хотели лишь в одном случае – когда Амели отказывалась от удобства, когда её – как они передразнивали – вежливость сопротивлялась логике.
[indent]Правда, дело было не в вежливости. Или, скорее, не в одной ней. Там, где Амели получила главные уроки своей жизни, никто не предлагал помощь просто так; протянутая рука вполне могла впиться когтями в мягкую кожу, и ей потребовались долгие месяцы, чтобы не ждать подвоха там, где его не было.
[indent]Вот и сейчас. Амели вовсе не подозревала ни Эвана, ни, тем более, Матиаса Янссена в корыстных целях, но одна мысль, что она станет принимать помощь от малознакомого человека, не подозревавшего, что с него эту помощь потребуют, вызывала ярое сопротивление во всём девичьем теле. Она ведь не могла! Это неприлично. Неправильно! И чем сильнее Амели думала о том, как это выглядело со стороны, тем багровей и недовольней становилось её лицо. Неужели никто из двух мужчин не мог уступить ей в самостоятельности и не чувствовать ответственность за того, кто этого не просил?
[indent]— Нет, это уж точно слишком, — врываясь в разговор громким вздохом, тараторит Амели, — Честное слово, не нужно никаких ночлегов и провожать меня тоже... — и её никто не слушает.
[indent]Вдохновлённо Маккензи подхватывает мысль о ночёвке, сердечно благодаря Матиаса и соглашаясь с доводами мужчины. Что хуже, даже Амели не видит в разумной цепочке ничего зазорного и в то же мгновение жалеет о той секунде, когда решилась на путешествие с бумагами. Она единолично ворвалась в чужой дом, уселась за его обеденный стол и поселилась на целую ночь; а ведь Матиас Янссен оказался хорошим человеком, не позволяя ей махнуть на его гостеприимность снисходительным жестом.
[indent]Амели прикрывает глаза, делает глубокий вдох и подпирает держащую зеркальце ладонь повыше, избавляя мужчину от необходимости наклоняться. Смиренно дослушивая диалог, очевидно не требующий её участия, она дёргает уголками губ вверх, когда волшебник решает оставить её наедине с зачинщиком циркового представления.
[indent]— Большое спасибо, — она отзывается негромко, провожая мужчину взглядом до лестницы.
[indent]Неспешным движением Амели разворачивает зеркальце лицом и, прикусывая нижнюю губу, мозолит Маккензи взглядом разочарованного родителя. Улавливая шорох на втором этаже, она сбавляет интонации и практически шепчет:
[indent]— Эван, ты понимаешь насколько это... нехорошо. Мало того, что я явилась к нему на порог, когда меня сюда никто не звал, а теперь ещё это! Вдруг он передумает нас защищать? Вдруг подумает что-то плохое? Нам ведь ещё работать Мерлин знает сколько вместе, — сквозь вздохи не успокаивается Амели.
[indent]— На его месте я бы радовался, что ко мне на порог явилась именно ты, — конечно же, он проигнорирует всю суть, цепляясь за единственное, что выведет девушку из себя.
[indent]— Эван! — шикает Амели.
[indent]— Амели! — передразнивая девушку, ерничает Маккензи, — Хочешь сказать, что лучше бы на твоём месте был наш великовозрастный архивист? Смиритесь мисс и наслаждайтесь вашим вечером. Правда, Амели, это нормально. Я сомневаюсь, что кто-то в состоянии подумать о тебе плохо, — одаривая мужчину снисходительным вздохом, Амели смиренно улыбается и желает ему хорошего дня, убирая зеркальце обратно в сумку.
[indent]Топчась в коридоре, она задирает голову наверх и вновь прислушивается к размеренным шагам Матиаса Янссена. Как на зло, на все её попытки навесить на него ярлык потерянного для мира случая, он делал всё с точностью наоборот. До той степени, что вместо того, чтобы надеяться на его сговорчивость, она практически верит, что без ушей Эвана Маккензи его злорадное «вам не отбиться от моей помощи» не сбавит оборотов. Стоило думать, что у человека с «позорной» семейной фотографией в рабочем офисе, размах души совпадал с Ла-Маншем. От мысли, что он построил дом, включив своих родственников в уравнение, Амели ловит себя на улыбке.
[indent]Сокрушаясь, девушка дергает шеей, подхватывает рабочую сумку и медленным шагом ступает к ступенькам. Улавливая короткий скрип под собой, с детским энтузиазмом Амели качается с лестницы на лестницу несколько раз, и, выявив половицу-предателя, поднимается чуть быстрее. Оказываясь в коридоре, она инстинктивно останавливается и оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что она не попала во второй дом.
[indent]— Вы здесь? — негромко окрикивает Амели, не желая ворваться в одну из комнат, где её не должно было быть, и следует на голос, — Мистер Янссен... — тихий вздох. Девушка сцепляет руки перед собой, — Матиас, — она старается не обращать внимания, как необычно – в приятном смысле – произносить его имя; девушка просто надеется, что так он услышит её куда быстрей, — Я клянусь вам, я могу добраться до города живой и невредимой. Я унесу эту тайну с собой в могилу. Я и так доставила вам столько, — как и стоило ожидать, без компании Эвана Маккензи он всё ещё забьёт её палкой добросердечия и улыбнётся своей заразительной улыбкой, — Всё. Я поняла, — не сдерживаясь, она издаёт что-то между смешком и страдальческим вздохом, — В таком случае, ещё раз спасибо. Обещаю, такого больше не повторится, — прикладывая руку на сердце, Амели аккуратно улыбается, — Любая подойдёт, но если это важно, то я бы хотела смотреть на ваш сад, — в темноте его, конечно, разглядеть не удастся, но девушка уповала на то, что с утра погода успокоится, — Вам нужна помощь? — приподнимая свободную руку в капитуляции, она растеряно ищет себе место несколько секунд и осторожно опускается на одно из кресел перед окном.
[indent]Опуская сумку рядом с собой, девушка осторожно поправляет край юбки. Скользя глазами вдоль коридора, Амели старается зацепиться за какие-нибудь детали, которые расскажут ей что-то о Матиасе Янссене, что не смогли сказать дипломы, послужные списки и бродящие по знакомым слухи. Его дом огромный, семейный и, наверняка, не только потому что мужчина готовился принимать в гости родственников и заблудших секретарш. От складывающихся в цельную картинку фактов, Амели ненарочно хмурится и тут же гонит мысль прочь. Кто она такая, чтобы иметь своё мнение на этот счёт?
[indent]— Это намерено, — прокашливаясь, отзывается девушка, слегка переваливаясь вперёд в попытке увидеть мужчину, — светлый первый этаж и тёмный верхний? — что-то ей подсказывает, что она уже знает ответ на этот вопрос, — Если бы у меня был такой уголок в доме, я бы жила в нём, — проводя ладонями по креслу, оживляется Амели, — В Англии, в квартире, у меня есть маленький балкон, где можно разложить подушки и сидеть с книгой, но делать это, к сожалению, погода позволяет только пару недель в году, и это если повезёт, — усмехаясь, она слегка откидывается на мягкую подушку и представляет, как обязательно сделает нечто подобное в своём будущем доме.
[indent]Внимательно слушая голос мужчины, Амели продолжает исследовать его дом из комфорта кресла и, улавливая короткую паузу, не успевает остановить своё наблюдение:
[indent]— Вы не соврали, когда предупредили, что собрали всю любовь к Бельгии в доме. Это ведь Франс Мортельманс? Я видела её картины в музее, — кивая в сторону, маленькой выставки на стене, Амели оборачивается к закончившему с её спальней мужчине.
[indent]Она и не замечает, как от невинного вопроса про картины перепрыгивает к неизвестному автору, подмеченному парой шагов раньше. С искренним удивлением она хватается за локти кресла, смотря на картину сестры Матиаса Янссена, тут же спрашивает о возможности посетить её выставку и зарекается заглянуть туда в свободный день. Амели теряет счёт времени, слушая Матиаса Янссена. Она находит себя «в реальном мире», когда мужчина невзначай предлагает ей чай. Встрепенувшись, Амели убирает локоть из под подбородка и выпрямляется в кресле.
[indent]— О, Мерлин, — бросая короткий взгляд на часы на тонком кожаном ремешке, она вздёргивает бровями, — Спасибо, но я думаю, что и так отняла у вас достаточно времени своими расспросами. Хотя, — прикусывая губу, она мешкает пару секунд и всё же решается, — моей вины тут мало. Вы могли хотя бы попытаться притвориться скучным, — поднимаясь с тёплого места, она продолжает пытаться унять расползающуюся ухмылку и бросает короткий взгляд в глаза Матиасу Янссену, проверяя, понял ли он её аккуратную шутку, — Правда, прежде чем я вас отпущу... Я могу воспользоваться вашей ванной? — морщась, словно спросила может ли она поселиться тут навсегда, Амели коротко благодарит его, подхватывает сумку и оставляет её у кровати.
[indent]Последующие проявления широкой души хозяина дома Амели принимает без боя. Сопротивляться – растягивать свои страдания и тратить время мужчины, а заниматься последним она совсем не хочет. Прежде чем отпустить Матиаса Янссена насовсем, она благодарит его ещё раз и желает спокойной ночи, пропадая за плотно закрытой дверью. Она старается вести себя настолько тихо, насколько физически возможно, и даже заворачивает сквозное зеркало в плотный кардиган на случай, если Эван Маккензи вспомнит о её существовании. Сбегая от собственной головы, Амели торопливо собирается в постель и, не давая себе время обсмотреть свою спальню, выключает свет маленьким делюминатором, ни раз спасавшим её в волшебных гостиницах.
[indent]Амели просыпается с рассветом и задерживается в доме Янссена только затем, чтобы как следует разглядеть сад и оставить ему благодарственную записку на кухонном столе. Прошмыгивая к своей машине, она спешно стряхивает результаты шторма с лобового стекла и, не оборачиваясь лишний раз, покидает приютившее её место в направлении центра города.

записка

[indent]Доброе утро! Надеюсь, мои сборы не потревожили ваш сон. Я старалась, как могла. Я не хотела вас будить, чтобы уточнить, что делать с постельным бельём и одеждой. Я оставила их на постели и, скрещиваю пальцы, за то, что это не смертельная ошибка. Мне искренне жаль, если это так.

[indent]Ещё раз огромное спасибо за вкусный ужин, ночлег и вашу компанию. Обещаю, я обязательно верну долг и накормлю вас ланчем или приготовлю что-нибудь сама, если у вас будут заказы.

[indent]Хороших вам выходных, и до встречи! Зарекаюсь, не на вашем пороге и точно без сюрпризов.

[indent]P.S. У вас чудесный сад.
Амели.


#np: ray charles – hit the road jack
https://funkyimg.com/i/34Piq.gif https://funkyimg.com/i/34Pip.gif
С Е Р Е Д И Н А   А В Г У С Т А   2 0 2 9   Г О Д А


[indent]— Мэм, даже не думайте! Мы всё накроем, мы и так бросили вас в одиночном бою с плитой, — то ли выпитый на голодный желудок бокал, то ли расслабляющая атмосфера дома на берегу моря, Амели размашисто протестует ладонями и настаивает на том, чтобы хозяйка дома отправилась готовиться, пока «плохие» помощницы расплачиваются за предательство.
[indent]Перехватывая набор приборов и тарелки со стола, Амели косится на Елену и заливается беспричинным шкодливым смехом соучастниц заговора. Вполне достоверно, учитывая, сколько костей было перемыто за сборами. Амели вновь бросает взгляд на девушку и ухмыляется проделанной работе над макияжем и нарядом ван дер Рейден. Не сказать, что от неё потребовалось большое усилие – внешность Елены не требовала тотального вмешательства, чтобы подчеркнуть её натуральную красоту, – но видеть подругу с непривычными «агрессивными» стрелками и мерцающими от уличного света щёчками было радующим глаз зрелищем.
[indent]— Я пойду проверю торт! — с неизменной живостью восклицает Амели и пропадает в сторону кухни.
[indent]Она появляется в распахнутых ставнях выходящей на улицу «музыкальной» комнаты спустя несколько минут и, стараясь перекричать музыку, хитро улыбается:
[indent]— Я знаю какая песня подойдёт сегодняшнему вечеру, — на момент в поместье Маккензи воцаряется тишина, пока Амели меняет виниловые пластинки.
[indent]Амели выбегает наружу в момент, когда по всему участку разносится голос Рэя Чарльза. Широко улыбаясь смущённому смеху Елены, девушка вертит юбкой платья, громко подпевает мужчине и пританцовывает в её сторону, с лихвой входя в роль. Избавляясь от покрывавшей её плечи шали, она перехватывает бокал из руки Елены в танце и отставляет его в сторону, принимаясь тянуть ван дер Рейден подальше от стола. Чем громче звучит смех подруги, тем вдохновлённей становится театральная постановка единственной актрисы. Амели проворачивает Елену под рукой, крутится сама и, смеясь, завершает их танец, слегка запрокидывая ван дер Рейден себе на колено. Она открывает рот, чтобы высказаться по поводу виновника их «торжества» на улице, но вместо своего голоса, слышит совершенно чужой.
[indent]— Добрый вечер, Елена, Амели, — чуть подпрыгивая на месте она видит Алистэра Маккензи и хватается за сердце от неожиданности, — едва удержался, чтобы не присоединиться к вам. Амели, у тебя будет минутка? — взгляд Амели плывёт дальше и сталкиваясь со вторым гостем, вынуждает девушку задержать дыхание.
[indent]В одну секунду Амели вспоминает о том, где она, с кем она, и, главное, в что одета. Ей требуется вся выдержка, чтобы не поддаться инстинкту, прикрыть спину и плечи ладонями. Вместо этого она аккуратно встряхивает волосами, надеясь, что те удачно упадут вперёд и встаёт лицом к подоспевшим мужчинам.
[indent]— Добрый вечер, сэр. Мистер Янссен, — учтивая улыбка, слишком учтивая, потому что она не знает куда себя деть, — Разумеется, — пользуясь моментом, она уверенно чертит путь к стулу с шалью и с нарочной неспешностью натягивает её на плечи, чувствуя, как подскочивший сердечный ритм успокаивается.
[indent]— А я пока закончу со столом, — Елена аккуратно касается её руки и поглаживает ту несколько раз, понимающе успокаивая не ждавшую кого-то, кроме семьи Маккензи, Амели, — Амели наконец-то показала нам рецепт того торта, который она готовила прошлым летом. Так что советую оставить места для десерта. Ой, я не представилась. Я – Елена, сестра... кузина Эвана из Голландии. Я знаю кто вы. Все знают. Очень приятно познакомиться, — спешно кивая, улыбается девушка, — Ну, всё. Не мешаю, — дергая Амели за запястье, ведьма спешит обратно на кухню и оставляет три фигуры на улице.
[indent]Хлопая в ладоши, хозяин дома энергично приглашает всех в сторону офиса и наскоро уточняет, что вряд ли займёт много времени. Никто ведь не хочет расстраивать его жену и есть её стряпню разогретой. Послушно следуя за двумя фигурами, Амели собирается спросить о том, как прошла прогулка мужчин, но одёргивает себя, борясь с напавшей на неё неловкостью. Она не уверена, что именно её беспокоит больше всего: то, что Матиас Янссен стал свидетелем её танцев, то, что он мог разглядеть лишние детали на её плечах, или то, что её, в принципе, это беспокоит.
[indent]Кутаясь в шаль, она аккуратно оглядывает костюм Алистэра Маккензи, хмыкает и ненавязчиво переводит внимание ко второму волшебнику. От мысли, что ожидаемая смена строгой одежды вызывает в ней даже малую реакцию, Амели становится смешно от самой себя.
[indent]— Так уж вышло, что пока я обсуждал с Матиасом детали нашего совместного будущего, я припомнил, что ты избежала разговора со мной, — присаживаясь за свой рабочий стол, щелкает пальцами волшебник, — Прежде чем подписывать что-либо, я хотел убедиться, что ты понимаешь весь масштаб, потому что, в первую очередь, меня беспокоит благосостояние моего окружения, а потом уже всё... — поджимая губы, Маккензи взмахивает ладонями в воздухе.
[indent]Осторожно сглатывая, Амели непроизвольно встаёт ровнее и хмурится, сосредотачиваясь на Алистэре.
[indent]— Думаю, твои воспоминания о том насколько освещалось «конфиденциальное» дело в прессе ещё свежи, — делая паузу, он смотрит в глаза девушке и продолжает, когда дожидается кивка, — В случае с тобой, — Алистэр громко вздыхает, цокает и поджимает губы, — Я могу говорить прямо? Я не совсем представляю, как подобрать слова, учитывая, — Амели встревает раньше, чем он успевает договорить.
[indent]— Даже не думайте, сэр. Говорите, как есть, — мотая головой, бормочет Амели.
[indent]— Что ж, — вздох, — Мои ставки. В лучшем случае, кто-нибудь купит информацию, попробует её опубликовать, но твоя семья испугается и вмешается раньше, чем из этого что-то выйдет. Это, если нам повезёт. Зная нас, нам не повезёт, и всё происходящее будет подано под соусом из мести блудной дочери, — округляя глаза в театральном ужасе, кривляется Маккензи, — Я бы хотел сказать, что никто не свяжет два полярных события воедино, но, зная, что Розье платили за прошлый суд Трэверсов, свяжут и будут доить эту корову до последнего. Я молчу про то, что я, в принципе, беспокоюсь за... твою сохранность, — Алистэр ставит метафоричную точку в воздухе.
[indent]— При всём уважении, сэр, — тихий вздох, — я думала об этом ещё до того, как начала работать у вас. Если вы беспокоитесь, что я не понимаю, что меня ждёт – я понимаю. Я не боюсь их. Они ничего мне не сделают, — замечая замешательство Маккензи, Амели поясняет, — Ничего, что могло бы меня напугать. Единственное моё сожаление, что я не дала показания в первый раз. Я и подумать не могла, что кто-нибудь им поверит. А остальное? Если вашу подпись останавливает только моё благополучие, — Амели хмыкает и широко улыбается, — видали и хуже. Я большая девочка, как-нибудь уж разберусь, — склоняя голову на бок, храбрится девушка.
[indent]— Хорошо, — кивок, пауза, — большая девочка, — ещё один уже потешающийся кивок, — Меньшего от тебя я и не ждал, — улыбаясь Амели, Алистэр подтягивает документ к себе и наконец-то ставит размашистую витиеватую подпись.
[indent]Амели выжидает несколько секунд, нервозно дёргает уголками губ наверх и нарушает короткую тишину.
[indent]— Я проверю, что там со столом, — спасибо бокалу вина в организме, она не может оценить свои ощущения с достоверностью и заключает лишь то, что ей продолжает быть... не всё равно.

7

[indent]Еле слышно скрипят половицы в небольшого размера каморке, в которой Матиас хранил всё для второго этажа. Тут были свежие простыни, цветочные наволочки и пододеяльники, полотенца разных размеров, и даже часть отложенной одежды – семья всегда знала, что может приехать к нему без домашний сумки, и у него всегда найдётся футболка, которую они когда-то намеренно оставили здесь. Ловко он набирает в руки и спальный комплект, и выуживает в размер одеяло с парой пуховых подушек. Голос волшебницы вынуждает его отвлечься от поисков подходящего, и он наскоро произносит:
[indent] — Да-да, я здесь! — в последний момент волшебник подхватывает один из самых редко носимых пижам своей младшей сестры, предположив, что вряд ли Браун планировала оставаться с ночлегом в Великобритании в принципе, отчего явно может быть лишена сменой одежды, и на её зов выскальзывает их каморки, крепко держа гору вещей, — Я не понимаю, о чём вы говорите, это какой-то совсем другой иностранный язык, на котором я не разговариваю. Здесь нет никаких неприятностей с вашей стороны, Амели, — шутливо произносит Янссен, посмотрев на девушку сверху вниз и улыбнувшись. Он не задерживается, – потому что у него нет необходимости уговаривать кого-то, – и обходя её стороной, направляется в сторону двух комнат, задержавшись между ними лишь на мгновение:
[indent]— Вам комнату на сад или на палисадник? Если вдруг волнуетесь, не улетит ли ваш автомобиль в ночи, — уточняет он то ли всерьез, то ли в шутку, а затем наскоро кивает ей головой, тут же разворачиваясь в сторону необходимой комнаты, успевая освободить одну руку, чтобы махнуть ей в её сторону, — Бросьте, заправить постель я и сам могу. Присаживайтесь пока! — наконец, оказываясь в комнате, он хмурит брови, оглядывая её оценивающе, словно вот-вот, найди он изъян, и променяет эту спальню на какую-то другую. Несмотря на довольно частую уборку, он цепляется взглядом за какие-то мелочи, на которые не стал бы обращать внимание, будучи здесь кто-то из его братьев. Выуживая палочку из-за пояса, он продолжает то и дело ходить по комнате, попутно расстилая постельное белье, запуская небольшой поток воздуха через форточку хотя бы на пару минут, да перекладывая имеющиеся у него ванные принадлежности на отдельный стул.
[indent]— Вы внимательны! — мужчина усмехается себе под нос, кивая головой, пусть и знает, что она не видит его, — Всё-таки, светлый выглядит официальнее, и чем выше поднимаешься, тем ближе становишься к сердцу дома – так я всегда думал, — редко он видел у себя новых гостей, которые замечали мелочи или озвучивали их вслух. Скорее он получал обобщенные комплименты – какой большой дом, как много места, как чисто. Поэтому прислушиваясь к рассуждениям девушки, с любопытством выстраивая в своей голове квартиру Амели.
[indent] — Мне нравится этот запах. В смысле, во время и после дождя, — задумчиво он приглаживает одеяло, добавляя, — Как никогда, я думаю, вы цените те дни, когда всё-таки, удаётся посидеть на балконе, — Матиас хмурится и ловит себя на мысли, что ещё полчаса назад при одинаковой ситуации, мог бы уточнить, почему она не использовала магию, чтобы иметь возможность сидеть на балконе без того, чтобы оказаться промокшей насквозь.
[indent]Заканчивая, он напоследок закрывает дребезжащую форточку, да бы гостья не простудилась, и выходит в общий коридор как раз натыкаясь взглядом на один из натюрмортов, о которых говорила девушка. Улыбаясь шире, он утвердительно кивает головой. Он знал и понимал, что было достаточно много художников, которые бы вписались в его дом, и всё же, не мог пройти мимо цветочных картин, так тепло отзывающихся в сердце.
[indent]— Моя сестра написала их, Бо Янссен, — переводя взгляд на художества родственницы, он усмехается полу-ртом, — Это одни из первых её работ, прежде, чем вступить на широкую дорогу художника, она позволила нашей семье раскритиковать её, — он усмехается, вспоминая тот день, когда Бо сделала в их доме импровизированную выставку, — Да, после этого она, как раз, открыла свой выставочный зал. Напомните мне, я напишу вам его адрес, — активно добавляет Янссен, подходя ближе. Конечно, ему хотелось говорить об этом.
[indent]Если поговорить о себе и своих достижениях он никогда не был против, то выставлять вперёд свою семью он любил. Мужчина считал каждого члена семьи Янссенов достойным кандидатом на лучшего человека, добившегося многого на своём пути, несмотря на то, что некоторые его только-только начинали. От Ника с его книжным магазином известным на всю Бельгию, до Акселя, казалось бы, неспособного не умереть от косяка двери, но при этом, справляющегося с драконами в Румынии. Он уважал труд Сандера, громче всех был готов смеяться от шуток Янника. В каждом, кого был готов перечислить, Матиас видел как сильные, так и слабые стороны, но разумеется, о последнем не рассказывал, оставляя это секретами его семьи. К тому же, попросту не успевал – о так многом можно поговорить ещё.
[indent]Таким он и находит себя – рассуждающим о братьях и сестре, своём доме и его отделке, родной стране, и ещё так много вещей, которые вылезали в их разговоре, как само собой разумеющееся. Он спрашивал и у Амели её мнение на какие-то вопросы, с любопытством вслушиваясь в её ответы, за всё то время, давно поудобнее расположившись в кресле напротив неё. Он не бросал взгляда на часы, и не имея привычки своим поведением позволять кому-то думать, что ему было скучно, зная, как некоторые накручивали эту мысль в голове. И более того, предлагает своей гостьей чай, раз они не планируют расходиться. В прочем, только что запланировали?
[indent]— Ничего не могу с этим поделать, — засмеявшись, он разводит руками, и встрепенувшись, поднимается с места, — Разумеется. Давайте я покажу вам всё, — и следуя за девушкой в комнату, он проходит сквозь, открывая дверь в ванную, и сам убеждаясь, что всё работает, попутно объясняя, что временами краны не хотели идти на уступки, идя против хозяина дома. Оказываясь обратно в помещении, он указывает на постельное, понадеявшись вслух, что ей хватит пары подушек, и размашисто махнув в сторону стула ладонью, добавляет прежде, чем испариться из комнаты, — Вот здесь вы найдете всё для душа. Я положил чистую одежду на случай, если вам нужна будет смена – это Бо, надеюсь, она подойдёт вам, — или ему казалось, что глазомер на рост его обманывал? Янссен сознательно останавливает себя от того, чтобы окинуть Амели взглядом, и кивнув ей головой, наконец, прощается и оставляет её в комнате, предупреждая, что если что-то понадобится, она может найти его в спальне напротив.
[indent]Оказываясь за пределами помещения, Матиас стоит неподвижно мгновение, кидая взгляд на зону этажа, где они только что сидели, и усмехается себе под нос, качнув головой. Единственное, о чём он пожалел – что не ответил комплиментом на комплимент. Амели Браун была интересной девушкой; и двигаясь в сторону своей комнаты, волшебник думает о том, что не жалел о широком жесте души, приютив её на ночь.


#np weezer – island in the sun


[indent]Как и ожидалось, Америка встретила жаркой погодой, другой культурой, и на удивление, одной из самых приятных семей, с которой он был знаком. Конечно, выстраивать мнение о целом клане по одному человеку было не самым правильным решением, но в свою защиту, Матиас мог добавить, что уже был знаком с сыном Алистэра Маккензи, и с работницей их же фирмы, достаточно положительно отзывающейся о шотландской семье, чтобы захотеть поверить ей на слово.
[indent]Если бы все рабочие поездки были такими, несмотря на не самое лучшее состояние своего здоровья, он бы точно хотел выбираться чаще за пределы родины. Его встретили так, словно он был не рядовым, – пусть он был и не совсем таким, – нанятым работником со стороны, а каким-то королем Бельгии; ещё с момента, как Браун встретила его на своей машине, и они отправились на магический корабль, попав в бизнес ложе. Что уж говорить про встречу в самой Америке, с последующими экскурсиями и поездками на яхтах, которую, на минуточку, вёл сам Алистэр? Мужчина нравился ему – лёгкий на общение, они быстро нашли общий язык, и Янссен не чувствовал себя дискомфортно, стоя рядом; разве что он ненавязчивых помутнений, которые он без промедления скидывал на слабое проявление морской болезни.
[indent]От сложившейся в голове картины, как он мог позволить себе отказаться от предложенного ужина в их доме? Принимая приглашение, он не строит в голове никаких ожиданий, и, пожалуй, не зря; потому что если он думал, что более приятных моментов, чем сегодняшний день не случится, знакомые лица во дворе дома Маккензи вынуждают его расплыться в широкой улыбке.
[indent]Он замечает, как Алистэр медлит, ещё и намерено останавливая самого Матиаса от разворачивающейся картины. Так они дожидаются окончания маленькой сценки, и мужчине приходится постараться, чтобы сдержаться от громких хлопков в ладони, предположив, что это ещё сильнее смутит девушку. Или ему стоит предположить, что их встреча была не такой уж неожиданной?
[indent]— Амели, добрый вечер! — непринужденно он перескакивает взглядом с одной девушки на другую, выглядя довольно приветливо и расслаблено. Не сказать, что бельгиец делал это намерено, пожалуй, за границей та же одежда делала из него более раскованного человека. Так рубашке из плотного материала пришёл на смену лён с отсутствием галстука на шее да пиджаком на плечах, костюмным брюками – светлые чинос с завёрнутыми краями, а вместо туфлей он приминал траву во дворе замшевыми мокасинами. Он стоит с убранными в карманы ладонями, наблюдая за обстановкой до момента, пока к нему напрямую не обращается молодая девушка, и Матиас делает шаг вперёд, кивая и ей в ответ:
[indent]— Рад знакомству! Голландия? Мы, выходит, соседи! — он усмехается, готовый даже предположить, на каком языке или какую школу она оканчивала, но затем улыбается мягче, предлагая обращаться к нему по имени, прежде, чем девушка уходит. Просыпаясь вновь, стоит Алистэру пригласить их в дом, он двигается вслед, и прежде, чем сравняться с мужчиной, проявляет внимание к идущей девушке, негромко произнося:
[indent]— День становится лучше, когда случайно попадаешь на знаменитые торты. Я рад вас видеть, Амели, — и улыбнувшись, уже обращается к Маккензи, реагируя на шутку про разогретую еду. Ему одновременно и хотелось, и не хотелось смущать Браун; Матиас и вовсе до конца не мог определить, насколько она была готова встретиться с ним сегодня в полу-домашней обстановке. Сам Янссен с любопытством наблюдал за сменой условий, в которых они встречались. Сначала офис, [float=right]https://funkyimg.com/i/359eF.gif[/float]девушка ночевала в его доме по чистой случайности, теперь они здесь, и он может наблюдать за её открытыми плечами, да легкой юбкой? Это, так или иначе, позволяло узнать её получше.
[indent]Спроси он у себя зачем – вряд ли ответил бы честно; ему нравилось изучать, а так как это касалось его работы, то ответы находились сами с собой. Другое дело, что даже сейчас было можно понять, что его отношение к Браун было несколько другим, нежели к остальным своим коллегам или партнерам.
[indent]Проходя в офис Маккензи, он оглядывает комнату, не без интереса хватаясь взглядом и за коллекцию книг, и за висящие рамы за его спиной. Мужчина остаётся стоять, не присаживаясь и никаким образом не внедряясь в разговор. Однако, задержать на лице удивленное выражение лица ему понадобилось. Розье? О чистокровной семье из исторически Священных он знал, –  кто не нет, особенно, находясь в Великобритании, – к тому же, учась в одно время с одним из них. И теперь выясняется, что Амели Браун была вовсе не Браун?
[indent]Он хмурит брови; мужчина был прав. Отталкиваться от плохого, пожалуй, было наилучшим вариантом, и если всё действительно так, как он говорит, и перед ним стоит одна из чистокровных представителей семейства Розье, которая с ними не контактирует, – не трудно догадаться о причинах, понимает Матиас, посмотрев Амели в спину, – то они попадут в то ещё торнадо.
[indent]Внезапно Янссен расплывается в широкой улыбке. Может показаться, что дело в ответах Амели и Алистэра, но в голове адвоката мысль развивается совсем в другую сторону. Да, ему не было безразлично состояние своих клиентов, и более того, несмотря на малое время знакомства с Браун, ему бы не хотелось, чтобы вокруг неё создавались проблемы из-за развивающегося дела. Ему же всегда доставляла удовольствие мысль о сложности дел. И если кому-то, может, от неожиданных новостей хотелось опустить руки, Матиасу? Встрепенувшись, он подходит ближе, когда Маккензи подписывает контракт. Что же, его начальство будет в восторге. Пусть это было подтверждено изначально сыном Алистэра и его секретарем, теперь? Перед ними открыты все двери, осталось только выдвинуть обвинения.
[indent]Он уже разворачивается лицом к Браун, однако, та быстро ретируется из помещения, не давая ему возможности среагировать быстро. На лице мужчины появляется тень, но прогоняя неизвестное чувство, он оборачивается обратно лицом к американцу, спокойно добавляя, — Знаете, мистер Маккензи, это не хвастовство, но я успел провести достаточно много дел, и думал, что повидал много. Однако, такие люди, как ваша семья, — то ли намерено, то ли нет, он не уточняет, входит ли Амели в их состав или нет, — Попадались мне крайне редко. В хорошем смысле этого слова, — пусть Матиас Янссен о многом не знал, и вряд ли узнает, но ему не хотелось омрачать своё настроение неизвестностью. Ему казалось что они – хорошие люди, а это было важно для того, чтобы выстраивать защиту на их стороне.
[indent]Он не остаётся один на протяжении всего вечера. Его знакомят с хозяйкой дома, и бельгиец ещё раз со всей искренностью благодарит их за приём в их поместье. Стараясь больше слушать, чем говорить, он ухватывается за какие-то семейные детали и ценности, которые были ему понятны. Рожденный в большой семье, и ценившим её, Янссену не были чуждо ощущение дома, которое складывалось здесь, сейчас. Мужчина восхищается и блюдами, от первого до десерта, с улыбкой поднимая первую ложку торта, смотря на Амели. Несмотря на достаточно отвлеченные мысли, благодаря непринужденной обстановке, вынуждающей не думать его о работе, он так или иначе, возвращается к разговору в офисе Алистэра. Он держит в голове некую идею, необходимости сказать об этом что-то Браун, но ему так и не удаётся остаться с ней за весь вечер наедине, в какой-то момент и вовсе прощаясь с двумя девушками, кивая головой и на прощание сжимая маленькие ладошки, желая хорошего вечера и Амели, и Елене. Янссен не засиживается дольше положенного, и выразив признательность за чудесный мини-отпуск, – потому что назвать это рабочими буднями у него не поворачивается язык, – и сам отчаливает от дома со светлыми стенами на берегу моря, понадеявшись, что может когда-нибудь вновь сможет его посетить.


день отъезда[indent]— Давайте я помогу, — протягивая ладонь для помощи, Янссен одним быстрым движением закидывает как её, так и свой саквояж на верхнюю полку в самолёте, пропуская её к окну. От собственных действий он хмурит брови, и прикладывает ладонь ко лбу, но качнув головой, тут же усаживается следом, по-доброму улыбнувшись девушке. Пусть он летал на самолётах, сказать, что он привык это делать – было бы неправдой. Единственное, что ему мешает поддаться желанию разглядывать как людей вокруг, так и даже поиграть с собственным сидением, его плохое самочувствие.
[indent]— Кажется, за этот короткий отпуск, я прокатился на всех видах существующего транспорта, — задумчиво произносит мужчина, усмехаясь, — Сначала ваш автомобиль, потом паром, яхта, самолет, — пауза, — Осталось только покричать в воздух, сидя на мотоцикле, и можно умирать спокойно, — добавляет Янссен, откидываясь на спинку.
[indent]Проведя время в дороге туда и обратно, а также встретившись в самой Америке как в рабочей, так и в домашней обстановке семьи Маккензи, у них было не так много возможностей поговорить ни при всех. У Матиаса не было привычки выдёргивать людей по центру событий, тем самым, привлекая к себе внимание, вынуждая остальных задавать внутри себя нелепые вопросы. И оказываясь сейчас с Браун, негромко прокашлявшись, то ли от пересушенного горла, то ли правда по причине лёгкого недомогания, он выдерживает паузу, заговаривая вновь:
[indent]— Амели, я хотел бы с вами поговорить, — внезапно он усмехается, быстро добавляя, — Это только звучит плохо, на самом деле это не так, — складывая ладони вместе, мужчина кивает головой. Он несколько раз возвращался к этой мысли на протяжении вечера, и несмотря на корректно подобранные слова в голове, кажется, потерял все таланты говорить сейчас:
[indent]— Предполагаю, мне предстоит ещё узнать много нового о вас, верно? Как и обо всех, кто связан с Маккензи. Быть честным, у меня успел закрасться вопрос о том, по какой причине я не увидел вашего имени в первом деле, теперь мне становится... немного яснее, — почти решительно говорит Матиас, всё ещё стараясь вести разговор не в чересчур серьезном русле, — Я не уверен, что должен говорить это, как и то, что это вам нужно, — короткая пауза, — Я начинаю понимать, почему вы «сражаетесь» за эту семью, а они, судя по всему, за вас. Я очень ценю это в людях, и... не слишком уважаю тех, кто не осознает всю важность этого момента, — наверное, он хотел дать ей время. Впервые с момента, когда Амели Браун рассказала ему, – вовсе не потому, что он её заставил, – об отсутствии возможности колдовать самостоятельно, у него было редкое для него желание узнавать информацию о человеке не только благодаря своим малым детективным талантам. А сейчас? Может думать, что это была его просто своеобразная попытка сказать, что люди, возможно, решившие хорошим моментом переубедить её в важности защиты семьи Маккензи, вполне могут оказаться стоящими напротив и Янссена. И ему хотелось верить, что выглядит он достаточно убедительно, чтобы не переходить ему дорогу.

8

[indent]Амели Виктория Розье – она уже очень давно не произносила свою кровную фамилию, глядя в глаза собственному отражению. В первые годы своего «изгнания» девочка и вовсе старалась стереть детские воспоминания о родительском доме и взрослении в стенах мрачного поместья и постепенно преуспела. Вспоминать свою принадлежность к Священным двадцати восьми  сопротивлялось всё её тело; если в своё время это знание взывало к похороненным глубоко внутри обидам, сейчас Амели наполнял искренний стыд.
[indent]В своих угрызениях за говорящую фамилию Амели находила своеобразную иронию. Выставленный за дверь сквиб стыдился родительского имени больше, чем своей природы. От мысли в какой ярости были бы её родители, Амели нарочно кривилась в усмешке. Впрочем, её чувства были не попыткой насолить призрачным образам Эллины и Феликса, они были настоящими; связывать себя с семьей хладнокровных убийц, ведомых манией величия, Амели не желала. В ней не было столько ненависти к живому, к человеческому; она давно уже не была дочерью своих родителей, и от осознания, что Матиас Янссен мог подумать иначе, ей становилось не по себе.
[indent]Откуда в ней столько беспокойства за то, что о ней подумает незнакомый ещё месяц назад мужчина? С таким же успехом она могла бы спросить себя с каких пор её волновало в каком свете Амели представала перед кланом Маккензи; зачем беспокоилась за то, какой её видели Елена, Шарлотт. Ей были не безразличны эти люди. Каждый по-своему; и прежде чем Амели успела уследить, Матиас Янссен перестал сливаться с серой массой рабочих коллег. В конце концов, невозможно ворваться в чужой дом без приглашения, не сблизившись ни на йоту, и, пускай, с большей вероятностью Амели Браун оставалась для него рядовым клиентским лицом, врать подобное о себе девушка бы не стала.
[indent]Один из лучших Пожирателей смерти – такой репутацией нагладили её отца шепчущиеся за спинами языки. Не требовалось копать глубоко в поисках живущего по сей день слуха; а если последний являлся правдой, значит, с Амели Розье по-определению было что-то не так. «Темное» начало заложили в неё вместе с родительской кровью, и порой девушке казалось, что его проявление – всего лишь вопрос времени, отсроченный её неудачными отношениями с магией. Разве подобные подозрения не закрадывались каждому, кто сталкивался с чистокровными отпрысками семей, когда-то повергших магическую Британию в хаос? Она прожила с этим страхом добрые десять лет своей жизни, и никто не давал ей гарантии, что, смотря на неё теперь, Матиас Янссен не видел отголоски семян зла. Или, хотя бы, не подозревал, что они в ней были.
[indent]Она старалась не возвращаться к разговору в кабинете Алистэра Маккензи, но ни тем вечером, ни даже сегодня надоедливая тяжесть сомнений не оставила девушку в покое. Бросая на их адвоката короткие взгляды, она то и дело ловила себя на мысли, что пыталась забраться в его голову, не имея к этому ни возможностей, ни таланта. Подозревал ли он её в склонности к предательству? Думал ли, что очередная чистокровная аристократка, считавшая себя выше обычного сброда, познакомилась с чувством юмора Вселенной, лишившей её того единственного, чем подобные ей так гордились? Может, думал, что Амели ввязалась в дело из банального стремления к мести? Чем больше она находила вопросов, тем меньше у неё было ответов, и, оказавшись в аэропорту, всё, о чем девушка мечтала, это поскорей покончить с этим путешествием, избавив себя от мучительных монологов внутреннего голоса.
[indent]К её неудаче, коротким оно быть не обещало.
[indent]— Спасибо, — вручая чемодан в сильные руки, Амели дёргает уголки губ в улыбку и ныряет на своё место, заблаговременно выяснив предпочтение Матиаса между окном и проходом.
[indent]Пожалуй, из всех способов передвижения, самолёты Амели любила меньше всего. Вынужденная существовать в реалиях маглов, она отдавала себе отчёт, что в случае катастрофы пойдёт ко дну вместе с остальным экипажем, отчего наличие Матиаса Янссена рядом изрядно скрашивало её обычное волнение.
[indent]— Вы зря не сказали этого раньше, — отвлекаясь от происходящего за окном, оживлённо реагирует девушка, — Эван бы обязательно прокатил вас на своём мотоцикле. Уверена, он бы пустил вас и одного, — Амели всегда забавляло с какой халатностью волшебники относились к маггловскому транспорту, но оставалась в сторонке, молчаливо наблюдая, как ни разу не бравшие в руки руль приятели Маккензи заканчивали в канаве.
[indent]Она и сама прошла обряд посвящения в чёрную лошадь Эвана, однако, имея небольшой водительский стаж за плечами, справилась многим лучше. Другое дело, девушка никогда бы не выбрала мотоцикл главным средством перемещения. В ночных кошмарах Амели тратила несколько часов на причёску и макияж, чтобы последние сдуло встречным ветром в первые пять минут дороги. Да и, сказать по правде, образ бунтарки в чёрных ботинках и кожаной куртке шёл ей куда меньше, чем той же ван дер Рейден.
[indent]Амели успевает прикинуть как непривычно было бы натянуть давно забытые подростковые вещи, как соседний голос возвращает её обратно в реальность. Сказать, что желание Матиаса Янссена «поговорить» её пугает, явно приуменьшить мгновенный холодок, пробегающий по девичьей спине. Он ещё не успевает открыть рот, чтобы продолжить, а Амели уже слышит обвинения во всех смертных грехах и предостережения о том, что он за ней следит. Мгновенно по её телу прокатывается волна отрицания. Нет! Это вовсе не то, что он подумал. Она никогда бы... [float=left]https://funkyimg.com/i/35k2G.gif[/float]
[indent]Она не успевает собрать лицо в приличное недоумение в момент, когда Матиас всё же низвергает на неё тот серьёзный «нестрашный» разговор, о котором предупреждал. Брови Амели взлетают вверх, пока глаза судорожно ищут ответ на вопрос о смысле жизни в спинке впереди стоящего сиденья. Она прокручивает полученную информацию ещё пару раз и внезапно давится коротким смешком.
[indent]— Простите, я вовсе не нахожу ваши слова смешными, — спешно оправдывается девушка, — Я скорее удивляюсь, что оставила у вас впечатление человека, способного оскорбиться по-любому поводу. Я рада, что вам понятны мои чувства по отношению к Маккензи. Не скажу, что понимаю отчего они пекутся обо мне, словно я их родственница, но со временем я пришла к выводу, что с некоторыми их причудами стоит просто смириться, — Амели улыбается собственным словам и смотрит на Матиаса, — Но, чтобы впредь не было недопониманий, — она хмурится, тихо вздыхает, — если вам захочется мне что-нибудь сказать, говорите, как есть. Я на правду не обижаюсь и, если честно, предпочту услышать что-нибудь неприятное, чем продолжать существовать в абсолютном неведении, — поправляя несуществующие складки на брюках, Амели затихает и задумывается.
[indent]Матиасу Янссену предстояло узнать о ней куда больше, чем он себе представлял, и чем больше девушка размышляла о том насколько её прошлое работало не в пользу Маккензи, тем меньше ей хотелось разочаровывать мужчину букетом сюрпризов, коим являлся его главный свидетель. Разумеется, Амели понимала: выбора у неё особо не было. Рано или поздно Матиас Янссен откроет папку с её именем и познакомится с лесом подводных камней, носившим лицо секретарши Эвана Маккензи; она приберегла последнюю на потом и теперь искренне сожалела, что не явилась с ней с порога. Он бы узнал худшие из её поступков сразу и разочаровался бы в девушке раньше, чем ей было бы до этого дело. Увы, думать так сейчас Амели не могла.
[indent]— Я занесу вам своё личное дело в начале недели, — сглатывая нервный ком, наконец решается заговорить Амели, — Вам наверняка нужно знать чем смогут защищаться Трэверсы, — поджимая губы, ёмко заключает девушка.
[indent]Пускай, познания Амели в адвокатском деле были ограничены, она подозревала, что лучшей защитой её дальних родственников могла оказаться её ненадежность в качестве свидетеля. Конечно, за её плечами было всего-лишь одно задержание, но девушка была в состоянии представить, как единственную осечку раздували до поражающих воображение масштабов. После того, как Маккензи проиграли очевидное дело-утку, она готовилась к чему угодно; к тому же Амели Браун была далека от образа безгрешной Марии, чтобы не беспокоиться за неоспоримость своих показаний в глазах общественности.
[indent]Амели открывает рот, сомневается пару секунд, а затем оборачивается на Матиаса и нарушает размеренный гул заводящихся турбин:
[indent]— Вы извините меня, что я не рассказала вам своего происхождения сразу. Я не собиралась его скрывать. Я думала... думала, что вы и так всё узнаете, когда получите мои документы, но Алистэр Маккензи опередил меня, — вновь вздыхая, Амели аккуратно косится на лицо своего собеседника, — Я не горжусь семьёй, в которую родилась, — губы Амели кривятся в сожалеющую улыбку, — Не думаю, что следует объяснять почему, — она выглядит так, будто собирается продолжить, но вместо этого замолкает и ставит точку незаметным движением губ вверх.
[indent]Она надеется, что это обсуждение не пойдёт дальше того, что она уже озвучила. Девушка уверена, Матиасу Янссену найдётся что сказать по поводу её кровных родственников, и её уверенность далеко не слепая. Амели ведь не разучилась считать и связывать соседние факты воедино. Они учились вместе с её братом, учились на одном факультете, и одному Мерлину известно какая картина о людях, носивших фамилию Розье, складывалась у Матиаса всё это время.
[indent]Слыша голос стюардессы, предупреждающей о взлёте, Амели пользуется случаем и откидывается на спинку кресла, надеясь, что не узнает насколько мрачная.
[indent]Стоит самолёту оказаться в воздухе, девушка изрядно оживляется и принимается болтать с ним о поездках, о странах в которых Матиасу доводилось побывать и о частоте его путешествий на маггловской «железной птице». Она прикусывает язык, оставляя свой комментарий по поводу смешивания простуды и алкоголя для родной матери мужчины, которой стоило бы посмотреть на происходящее. Сама же Амели охотно соглашается на стакан шампанского и через некоторое время, роясь в сумке, внезапно предлагает мужчине карточную партию. Поначалу обещая себе играть в удовольствие, девушка не замечает, как ставит своей целью выиграть Матиаса Янссена, словно это единственный способ оказаться достойным человеком в его глазах, и не отступает от своего, пока не добивается желаемого. Впрочем, во второй раз невероятные таланты Амели растворяются в воздухе, и, заканчивая в два-один в пользу Янссена, она лишь пожимает плечами и шутит, что зря не остановилась на достигнутом, пока удача была на её стороне.
[indent]Подтверждая теорию быстротечности времени в правильной компании дважды, девушка не замечает, как постепенно перестаёт бороться с тяжелеющими веками. Вновь оказывается в сознании Амели от неожиданного падения в пространстве. Инстинктивно она раскрывает глаза и цепляется за руку ничего не подозревающего человека, сидящего рядом с ней. Проходит несколько секунд и повторных встрясок, прежде чем она полностью просыпается и понимает, что делает.
[indent]— Мерлин, извини, — отнимая ладонь, бормочет Амели, — ...те, — в следующую секунду самолёт вновь подлетает вверх, мгновенно падая вниз, и рука возвращается туда, откуда «бежала», — Терпеть не могу, когда самолёты трясет, — она бросает на него короткий взгляд, полный надежды не увидеть там снисходительного смирения с лезущей в личное пространство секретаршей, и решает, что выражение лица Матиаса вполне подходит её нежеланию отпускать его ладонь, — Я читала много маггловской литературы по этому поводу, — вжимаясь в спинку кресла, тараторит девушка, — Там писали, что самолёт может выдержать турбулентность, в десять раз превышающую ныне существующую, и я конечно им верю, но они говорили, что и Титаник – самый надёжный корабль, — осознавая, что не помогает себе, Амели тут же исправляется, — Но с ним это определённо был сглаз. С нами-то всё будет в порядке. У вас же есть палочка с собой, а у меня есть вы, — от очередного прыжка на месте, девушка сильнее сжимает пальцы и тихо извиняется за мёртвую хватку.
[indent]Спустя несколько бесконечных минут самолёт перестаёт трясти так очевидно. Возвращая дыханию более-менее спокойный ритм, Амели смотрит на мужчину пару молчаливых секунд, аккуратно разжимает пальцы, вложенные в его ладонь, улыбается и начинает негромко смеяться, прикладывая руки к губам. Она успокаивается достаточно быстро и, громко вздыхая, слегка краснеет.
[indent]— Обычно я летаю в одиночестве. Понятия не имела, что я такая трусиха, когда есть перед кем пугаться, — прижимая руки к щекам, всем своим видом извиняется девушка, — Спасибо, что стоически перенесли этот приступ, — впрочем, наверняка, ему не привыкать.
[indent]Амели могла представить какое количество клиентов кидались в руки своих адвокатов с рыданиями, посвящали последних в крайне интимную и ненужную информацию и, в принципе, вели себя неподобающе фамильярно. В конечном итоге, она не оказалась исключением, с удовольствием вручив свою маленькую беззащитную ладошку в твердую и уверенную руку Янссена. Вряд ли это говорило о нём, как о хорошем адвокате, а вот как о мужчине...
[indent]Нарочно Амели смотрит на время и, встрепенувшись, обращается к Матиасу:
[indent]— Осталось пару часов, и мы на месте, — стараясь как можно скорее стереть воспоминание о пережитых минутах, она задумывается на мгновение и снова подхватывает, — Я думала посмотреть какой-нибудь фильм. Не хотите присоединиться? — по крайней мере, если их опять встретит тряска, она отвлечётся на историю на экране, а не на руку Матиаса.
[indent]К слову, о руке Матиаса.
[indent]Ловя себя на осознании насколько неестественно горячей была его ладонь, девушка поворачивается к нему всем корпусом и осматривает с ног до головы.
[indent]— Вы ведь так и не сходили к колдомедику, да? — хмурится Амели, — Я понимаю – я вас, наверняка, достала повторять одно и то же, но, Матиас, — вдруг так сработает быстрей, — вам не кажется, что всё же стоит? У вас даже рука горячая, — где-то на задворках подсознания Амели шлёпает себя по лбу, стараясь не засмеяться, как пятилетняя девочка; на деле же Амели уставляется на него прямым по-матерински осуждающим взглядом, ожидая объяснения такой халатности по отношению к самому себе.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » the whole damn cake and the cherry on top