A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » the whole damn cake and the cherry on top


the whole damn cake and the cherry on top

Сообщений 41 страница 43 из 43

1

https://funkyimg.com/i/33XbX.png
Doja Cat – Boss Bitch
the whole damn cake and the cherry on top
Amelie Brown & Matthias Janssen
июль 2029 – ∞
_____________________________________________________________________
История о том, как баран встретил барана с гривой и хвостом, и жили они долго и счастливо.

Подпись автора

i ' l l   c o u n t   d o w n   t h e   w a y s ,  i ' l l   b e   w i s h i n g   t h a t   i   w a s   y o u
https://funkyimg.com/i/3bKBL.gif https://funkyimg.com/i/3bKBM.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ BUT I CAN'T CORRELATE THE WAY YOU MOVE ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
so I'll stay half away, and I'll guess that it'll do

41

[float=right]«but sometimes it's the sunshine
that
frightens us
more than the big black shadows
[/float][indent]Матиаса мало заботили люди и он с трудом привязывался хоть к кому-то не потому, что не хотел. С расхожими интересами, мнениями и видением мира, в конце концов, характерами: другие и слишком отличающиеся могли оказаться близко или по случайности или лишь на время, которое было необходимо волшебнику для того, чтобы разобраться в совершенной им ошибке. Ко всему прочему тяжесть его нрава вряд ли подходила всем и каждому – люди избегали его в моменте знакомства, думая об очередном белом воротничке, который только и делал, что задирал нос, не видя в людях ничего другого, кроме как очередного клиента с мешком золота. Он толком и не был против: легче сосредоточится на своей семье. Иногда он задумывался, будь их меньше – это изменило бы что-то? В конце концов, Янссенов на любой вкус и цвет, к кому не сунься, но найдёшь своего компаньона.
[indent]Всё же тут дело не в количестве. Пусть редко, но в его жизни появлялся человек, о котором хотелось помнить, переживать и заботится, украдкой вспоминать лукавую улыбку или вспоминать при помощи ассоциативного ряда при беглом взгляде на какую-то вещь. С Амели он старался и хотел, чтобы она видела его не полярным от того, кем он был на самом деле, и даже лучше: без сплошных эгоистичных мыслей, обидных шуток, завёрнутых в упаковку слов тогда, когда можно сказать просто или попросту увиливания от серьёзных тем.
[indent]Он стал бы признаваться, но и сейчас не знал, как справиться со сложившейся ситуацией, и несмотря на то, что выдаёт Амели целый монолог, глубоко внутри знает, что мог бы постараться лучше. Разумеется, не лить воду в уши, но как минимум в своих переживаниях о случившемся не доводить всё до точки, когда исправить всё можно было только временем. Матиас виноват, он знает, но кому от этого легче? Ему только и остаётся просить помощи у той, которая поймёт его.
[indent]Ему казалось, что поймёт. Он был практически готов поклясться в том, что видит её короткий кивок головы и растягивающиеся в ехидную улыбку губы. Девушка произнесла что-то, что вынудило бы мужчину усмехнуться в ответ, тут же не веря в собственную удачливость.
[indent]Разумеется, Вселенная не играет в сказки, строя замки с Матиасом Янссеном на пляжах Северного моря. Стоит Амели заговорить, и лицом волшебник меняется, бледнея взглядом, теряя свою надежду на понимание.
[indent]— Нет и я не говорю, что ты не понимаешь, — его голос совсем тухнет да и саму фразу он произносит между её словами, чтобы не теряться совсем. Мужские ладони он стягивает со стола вниз, цепляя пальцы замком друг о друга. Он и сам до конца не представлял, как бы проистекали их будущие встречи. Водить людей за нос не звучало то, что должен был делать человек честных правил, это же он хотел избежать.
[indent]В отличие от волшебника Амели говорит прямо, тут же задаваясь вопросом вслух, на который, он был уверен, мужчина успел ответить. Ему действительно было понятно, что никто из них не планировал сходить с уже очерченной колеи, – иначе зачем это всё? – с другой стороны, всё произнесенное сейчас было... не из-за отсутствии уверенности в Амели Браун.
[indent]А в недоверии к самому себе.
[indent]— Боюсь, я с трудом представляю, как два сблизившихся человека могут скрывать свои отношения так явно, — дёрнувшись, он выпаливает фразу не подумав быстрее, чем находит возможность прикусить язык да и та, наверняка, теряется из-за поднявшегося шума. Он говорит за них обоих, но имеет ввиду себя. Волшебник совсем ненамеренно держится столбом и сейчас, усевшись напротив, разделив их кухонным столом, забрав руки. Амели Браун не просто девушка, которая в его глазах должна стать кем-то на одну ночь, не человек, которым кто-то может воспользоваться; он морщит нос от одной мысли, что кто-то был на такое способен.
[indent]Последнее, кем хотел выглядеть в глазах Амели Матиас – это именно таким типом.
[indent]И всё же он ошибся? Нужно было смолчать, скрыть свои переживания, вернуться к этому диалогу позже. Разумеется. Кому вообще придёт в голову размышлять об этом с утра пораньше? Янссен практически готов передразнить свою речь, продолжая при этом растерянно смотреть на девушку, спасающую завтрак, а точнее его остатки. Он чувствует свою вину во всём, от её потраченного на мужчину времени до подгоревшей еды. Разве не так? Именно Матиас здесь был ненужным и крушащем всё на своём пути, что они так скрупулёзно собирали на протяжении нескольких месяцев. Если бы не волшебник... ему даже не пришлось бы просить её. Этого разговора бы не было.
[indent]Он мог бы продолжать влюбляться в неё каждый день на расстоянии до того момента, пока сказать об этом вслух было бы не так опасно.
[indent]Громкий стук ставень приводит мужчину в чувство, и он переводит остекленевший и различимо погрустневший взгляд на девушку. Амели гонит его – и ему понятны причины. Ещё несколько минут назад он верил, что она услышит его, но сейчас всё больше Янссен падал в неизбежность разрушенных его руками отношений. Думать о таком было явно не слишком громко и точно уместно учитывая прямую просьбу покинуть её квартиру. И всё же он борется с собой. Поднимается с места, но хочет покачать головой в отрицании, говоря, что никуда не уйдёт. Смотрит ей прямо в лицо, не отвечая на немой вопрос, хотя внутри всё горит решением подойти ближе и сказать, что он никогда не был так неправ, как сейчас. Янссен делает шаг прочь, и Мерлин бы только знал, с каким трудом это ему даётся.
[indent]— Амели, — но она уже отвернулась от него, посылая к чёртовой матери, лишь бы глаза не видели волшебника. Бельгиец негромко вздыхает, поджав губы и кивнув себе головой, добавляя негромкое: — Мне очень жаль. — Матиас не делает всё нарочито медленно, но задерживает дыхание и себя на лишнюю долю мгновения не в коридоре, чувствуя, как отдаляясь с каждым шагом от Браун на кухне делает это не только физически, но и душевно.
[indent]Он не хотел делать ей больно.
[indent]И всё равно сделал.


23 декабря 2029
[indent]Делать вид, что он в порядке – давняя привычка, преследующая Матиаса на протяжении всей его жизни. Со времён, когда маленьким ребёнком он гневался, стоило матери или братьям спросить простое: что с тобой? — куда проще было сложить распрямить спину и дёрнув острым подбородком вверх, дерзким выражением лица доказывая, что это вокруг него у всех неприятности, а Матиас Винсент Франсуа был в вымазан в шоколаде и обвязан золотой лентой. Настолько лучше всех. Сейчас, разумеется, делал он это не из-за вредности, но может с желанием отвязаться от нежеланного внимания к его персоне. Когда он хотел привлечь к себе взгляды, он делал это, но сейчас... он и без того сделал то, за что поплатился тёплыми и светлыми отношениями с девушкой, в которую был влюблен – это чувство, неудивительно, не пропало у него в тот момент, когда дверь за его спиной в квартиру Амели Браун закрылась без возможности вернуться. Последнее, что ему нужно было, это показывать, насколько он был расстроен их общим коллегам, чтобы те заподозрили неладное.
[indent]Он не испарился из её жизни, но заметно меньше показывался на глаза. Боялся её взгляда, думал – знал! – о том, что следовать собственной просьбе было бы крайне тяжело. А тогда, когда попытался сделать что-то ненавязчиво, по-дружески, встретился с заметной стеной. Заслуженно, но разве от этого должно было стать менее больно?
[indent]Почти на все выходные декабря Матиас начал уезжать в Бельгию, просто не способный находиться наедине со своими мыслями. Волшебник даже с горечью смеялся: он и привыкший к рутине, от которой невозможно было избавиться с неприятно тянущим душу ощущением? Там, встречаясь с Янником или Бо, время от времени находя себя в компании и более старшего поколения, Матиас чувствовал на себе их взгляды, видел беспокойство в их глазах, по итогу только сильнее злясь на самого себя. И всё же, шанс Рождеству он дал, уезжая в отпуск на неделю, опускаясь в поиск подарков и приготовлений к одному из самых светлых праздников в году с головой.
[indent]Об Амели, впрочем, он подумал ещё раньше. Сидя за письменным столом в своём доме, Янссен крутит в руках небольшого размера коробку, купленную ещё в начале зимнего месяца. Тогда он ещё даже не подозревал, насколько девушка любит спасать вещи с историей, а когда понял... так или иначе, ему казалось неправильным оставлять антиквариат-подарок в своих руках. Он все ещё искренне хотел, чтобы брошь с незамысловатыми цветами и узорами на них, зелёными лепестками на позолоченном стебле и цветными камушками вместо сердцевин оказалась в руках у Браун. Волшебник предполагал, что она может никогда не носить его, а то и передарить, отдать или продать.
[indent]Это уже ей было решать.
[indent]Оборачиваясь лицом к окну, поднявшись с места, мужчина со всей аккуратностью подвязывает к ноге ждущей его сипухи небольшую посылку с письмом-открыткой внутри с холодными узорами и замороженными соцветиями, покрытые инеем. Со всей искренностью он желал ей хорошего Рождества и Счастливого Нового года, прося принять его подарок. Ему поверят? Жалко, что такого нельзя было прочитать, если не захотеть. Облокотившись об оконную раму, наблюдая за ухнувшей и раскрывшей крылья птицей, он с тоской вздыхает холодный зимний воздух прежде, чем закрыть ставню.
[indent]Ещё более он сожалел о том, что не мог написать о чём-то большем. Не мог сказать ей всё, о чём думал и что чувствовал в лицо.
[indent]Как минимум то, что он бы очень сильно хотел сейчас увидеть Амели Браун, празднуя это Рождество с ней.


15 января 2030
[indent]Оглядывая длинный стол, накрытый различными закусками и блюдами, Янссен подхватывает с легкой руки бокал с шампанским, сжимая ножку между пальцами и делая первый глоток. Нужно было радоваться: встрече со старыми знакомыми и друзьями из Хогвартса, побывать в новом месте и познакомиться с волшебниками со всей Великобритании, потенциально готовыми стать полезными знакомыми на будущее, в конце концов, возможность пообщаться с Гектором Гампом вживую, а не долгой перепиской, вчитываясь в его кривовато-угловатый – он не перестанет об этом шутить, сколько бы лет не прошло – почерк.
[indent]Меланхолично мужчина оглядывает зал, аккуратным движением руки поправляя свой галстук. Он не знал, почему пришёл сюда раньше, когда чаще опаздывал на такие мероприятия, готовый ворваться на любой вечер тогда, когда все были в сборе. Сейчас же он чувствовал себя как никогда неподходящим, иностранцем, несмотря на то, что многие маги и ведьмы этого вечера с трудом являлись патриотами своей страны, разлетевшись по всему земному шару.
[indent]Чем больше проходило времени, тем больше нахождение здесь казалось ему ошибкой. Бельгиец одёргивает себя, устало вздохнув: в последнее время не ею казалось разве что его рождение на свет да и то, только потому, что матушка бы расстроилась, скажи он обратное. Янссену было тошно от того, в кого он превращался, но ничего не мог с собой поделать. Волшебник злился, в первую очередь, на себя, продолжая мусолить как мантру одну и ту же тему, которая не покидала его голову с тех пор, как стоя в квартире Амели Браун он не сделал ничего. Ничего! Чтобы сохранить доверие и теплоту. Он снова и снова говорил себе: это сделано не зря, но до доказательств этого факта нужно было ещё дожить.
[indent]Матиас прикусывает губу, чтобы не издать не то рык, не то рёв раненного животного, стараясь улыбнуться первому попавшемуся человеку напротив, что задержал на бельгийце взгляд. Волшебник даже задирает бокал повыше, одними губами произнося: «Отличный вечер!» — прежде, чем отправиться на поиски Гектора.
[indent]— В такие моменты я ещё больше чувствую, как старею: куча знакомых лиц, а я пытаюсь подставить каждому правильное имя прежде, чем ко мне подойдут, чтобы поздороваться. Итак. Что я пропустил? — похлопав друга по плечу, он небрежно засовывает ладонь в карман брюк, оглядываясь. Ровно в тот момент, когда Янссен приподнимает бокал к своему рту, делая глоток, он поворачивает голову к широкой лестнице, замечая...
[indent]— Не может быть, — а почему не может? Редкие встречи в офисе, как и часть работы, теперь переложенная на плечи Гвиневры: в его голове проскальзывает мысль о том, что на деле он давно не видел её. Никто в своём уме не может и не будет запрещать Амели Браун присутствовать на этом празднике жизни, но по какой-то причине Матиас всё равно не ожидает увидеть её... здесь. Разом все фамилии людей, о которых он уже успел услышать, оказываясь на пороге поместья, роем поднимаются в его ушах и он неосознанно хмурит брови. Он не нарочно думает о своеобразном вызове, который делает девушка, оказываясь здесь.
[indent]Правда, первая мысль была его совсем иной: она хороша, чертовски хороша.
[indent]— Извини, я на секунду, — волшебник и сам не осознаёт, с какой быстротой произносит фразу и двигается прочь. Он не останавливается до того момента, пока не оказывается достаточно близко, чтобы привлечь внимание девушки к себе, дёрнув уголками губ. Каждый диалог с ней теперь давался ему с трудом, и она наверняка чувствовала это, несмотря на все попытки Матиаса скрыть свою растерянность. Он знал, что если бы у него не было к ней чувств, Янссен бы даже не задумывался о колющем внутри ощущении, не покидающего его ни во время, ни после разговора с ней. Но разве это имело значения?
[indent]Хотя бы так. Хотя бы так, с нейтральными маленькими диалогами, но иметь возможность поговорить с ней.
[indent]— Амели, добрый, — он не отводит от неё взгляд, улыбаясь чуть шире, — Вечер. Ты выглядишь фантастически, — он осекается и делает практически незаметную паузу для того, чтобы не произнести: «невероятная», тут же продолжая, не теряя логической цепочки, где сначала произносился комплимент, а затем и всё остальное, — Честно говоря, я не ожидал тебя, — Янссен слегка морщит носом, переводя взгляд с Амели выше, смотря поверх головы девушки куда-то в сторону, замечая людей, о которых он уже вспоминал за этот вечер. Его голос становится чуть тише, но он продолжает, — здесь увидеть. Впрочем, не то, чтобы и себя тоже, — Янссен слегка пожимает плечами, практически готовый сказать ей о том, что с радостью бы ушёл.
[indent]Да только знал – скорее всего в лицо ему прилетит очевидное: «так почему же ты ещё здесь?» И что ему останется сделать, учитывая, что теперь ответ находился у него перед глазами.

Подпись автора

and you got  y o u r  r e a s o n s , your reasons t o  h i d e
https://funkyimg.com/i/38kFW.gif https://funkyimg.com/i/38kK2.gif
but show me your demons, and I'll show you mine

42

[indent]Амели всё видится ясней, когда пыль после бури оседает. Когда подкосившиеся ноги с усталостью находят твёрдую почву, а приглушённые всхлипы сменяются смиренной тишиной в квартире и голове. Амели давным-давно выучила: надо как следует разбиться на маленькие щепки, чтобы, собрав себя вновь, увидеть цельную правдивую картинку. И чем дольше она рассматривает переменившееся отражение в зеркале, тем понятней становится почему Амели разбилась в первую очередь.
[indent]Это было бы слишком хорошо, окажись всё правдой. Сколько бы Амели Браун не отгораживалась от мира упрямой философией своей исключительной неудачливости, ей хотелось верить, что и её звезды могли сойтись. Хотя бы один раз. Разве это такая уж большая просьба? Конечно, да; и, наверное, поэтому тугой ком обиды, вставший поперёк горла, постепенно рассасывается, оставляя странное ощущение пустоты в местах, где он давил сильнее прочего. Сказки про спасённых из тяжкой жизни падчериц на то и сказки, что в них мало сходств с действительностью К сожалению, Амели всегда знала, что в конечном итоге станет своим собственным принцем на белом коне; и всё же ей нравилось верить, пусть и на столь короткий миг, что всё же не придётся.
[indent]Ей нравилось верить, что кто-то может видеть в ней ту правду, которую видит сама Амели.
[indent]Встреться они чуть позже, он бы признал её равной. Она была бы ему равной. Или, может быть, хотя побоялся говорить и вести себя так, как делал ровно до сегодняшнего утра. Был бы прямолинейней, прозрачней. Или Амели снова успокаивает себя? Чем больше она отматывает воспоминания назад, тем сильнее гудит девичья голова. И это проклятое: «Мне очень жаль», — словно всё это никак не зависело от Матиаса Янссена, словно он просто-напросто несчастный участник чьего-то большого плана, сценарий которого выдали ему в последний момент. На смену обиде приходит раздражение.
[indent]Что она в него вцепилась, будто не осталось в мире других мужчин? Будто ей вообще нужен мужчина! Она справлялась одна по сей день – справится и дальше. Ей не нужно ни твердое плечо, ни протянутая ладонь, чтобы шагать вперёд с гордо задранным подбородком, не спотыкаясь. А если и споткнется, Амели столько раз поднималась с лицом, измазанным в грязи, что вряд ли кто-нибудь даст ей совет лучше, чем она знает сама. Она поверила в его слова – её ошибка, но, лишив её веры в него, Матиас Янссен не лишил её веры в собственные силы. Скорее вовремя напомнил, что в конце-концов у Амели останется только она сама.
[indent]Вытирая прохладную воду из под крана с раскрасневшегося лица, Амели решает, что больше не станет тратить драгоценные секунды на то, чтобы разгадать как человек, обещавший ей защиту, оказался тем, кто дёрнул ковёр из под её ног. Может быть, он и сам верил в то, что говорил ей. Пока не доказал ей и самому себе обратное.


П Е Р В А Я   П О Л О В И Н А   Д Е К А Б Р Я   2 0 2 9


[indent]Встречаясь взглядом со знакомым мужским силуэтом, появляющимся – ей даже не надо смотреть на часы, чтобы знать – с привычным опозданием на добрую половину рабочей смены, Амели чувствует себя куда уверенней, чем ожидала. Её желудок перетягивает невидимым жгутом, её ладони становятся прохладными и скользкими, но вместо дрожи голос выдаёт отработанную нейтральность, с которой девушка приветствует адвоката Маккензи. Талантливая профессиональная приветливость должна отправить его в далёкий август. С маленькой помаркой о вынужденной фамильярности – было бы глупо вернуться к «мистеру Янссену», ожидая, что никто не задастся парочкой вопросов.
[indent]— Добрый день, — поднимая голову на долю секунды, чтобы убедиться, что её боковое зрение не подвело хозяйку, здоровается Амели и возвращается к разложенным перед собой бумагам.
[indent]Стоит признаться, из-за затянувшихся обедов и кофейных пауз в офисной кухне, она подотстала от обычного графика выполнения задач, не связанных с судебным разбирательством. Гвиневре «доброе утро» досталось не теплей, и совсем не зря. Матиас Янссен скрывается из главного холла, и Амели не видит и не слышит подозрений в свою сторону, мысленно выдыхая. Если она продолжит морозить весь окружающий мир и ставить ему неостывающую чашку кофе, настойчиво приводя кабинет в порядок к новым рабочим суткам, никто не уличит её во внезапной прохладе к лучезарному постояльцу их офиса. Может, окрестят её холодной неприветливой сукой – с этим Амели готова смириться.
[indent]Он ведь этого хотел? Чтобы никто никогда не догадался? Увы, улыбаться во все тридцать два, словно ей не всадили метафоричного ножа в сердце, Амели не способна, да и, сказать по правде, не хочет пытаться. Зато огрызаться на всякого, кто приблизится на расстояние вытянутой руки – сколько угодно, злости ей хватит надолго и на весь мир.


2 5   Д Е К А Б Р Я   2 0 2 9


[indent]Разглядывая припорошенный снегом сад поместья Сэлвина из уюта на тёплом подоконнике, Амели чувствует странное умиротворение, несмотря на рухнувшее ей на голову небо. Наверное, потому что она знала: это был лишь вопрос времени, и рано или поздно пресса бы вынудила примерить старую фамилию вновь. Амели Розье: погибшая дочь найдена живой. Тёмная тайна семьи Розье: «мёртвая» дочь объявляется спустя десять лет. Перебирая всевозможные заголовки газет, вырванные с журнальных прилавков, она никак не свыкнется со звучанием собственного имени, словно оно и не её вовсе.
[indent]Прижимаясь головой к стенке, Амели негромко вздыхает и чуть дёргается, слыша голос Константина, появляющийся из ниоткуда:
[indent]— Тебе пришло письмо, — протягивая девушке конверт, мужчина встречается с недоверчивой гримасой и вынужденно проясняет, — это от Матиаса, — Амели протягивает руку, забирая письмо.
[indent]— Спасибо, я скоро спущусь, — улыбнувшись, она дожидается, когда останется наедине, и только потом срывает восковую печать.
[indent]На мгновение девушка замечает знакомый скачок пульса, который не заставал её врасплох уже несколько недель, но стоит ей пробежаться по первым строчкам, неожиданное волнение сходит на нет. Она начинает читать заново в бестолковой надежде, что увидит там что-нибудь другое. Нет. Прежний безликий текст смотрит на неё рядовым поздравлением с праздниками и подарком, похожим скорее на издёвку, чем на искреннее желание порадовать Амели. Если Матиас Янссен заперся в бункере на весь отпуск, зная Алистэра, он всё равно слышал последние новости, прогремевшие по всей магической Англии. И всё, что он придумал сделать, это пожелать Амели хорошего Рождества? Действительно, после такого одолжения оно просто не может оказаться плохим.
[indent]От подкатывающей к горлу обиды Амели нервозно откладывает конверт и спрыгивает с подоконника, застывая у окна. Пустым взглядом девушка окидывает ледяной зимний пейзаж, неосознанно качая головой. Лучше бы он не поздравлял её вовсе – она бы простила это куда быстрей, чем «подачки» непрошеного внимания.
[indent]Звучно хмыкнув, Амели вдруг понимает: ей совсем не стоит оставаться за приёмной стойкой лондонского офиса. В её положении и состоянии, пожалуй, это даже неправильно. Свою работу она выполнила уже давным-давно; с остальным уж как-нибудь разберутся и без неё.


1 5   Я Н В А Р Я   2 0 3 0
Better to be violent, if there's violence in our hearts, than to put on the cloak of non-violence to cover impotence.


[indent]Стоя на верхней ступеньке лестницы, Амели с трудом держится на ногах. Со стороны может показаться, словно она принадлежит этому месту в той же мере, что и снующие туда-сюда гости в дорогих платьях и выглаженных костюмах, но это лишь иллюзия созданная холодным взглядом и расправленными плечами. Амели не чувствует себя здесь ни своей, ни хотя бы подобной. Опуская глаза на серебристую ткань, девушка аккуратно поправляет несуществующие складки и, сделав едва различимый вдох, шагает вниз по лестнице в надежде, что не привлечёт к себе внимание раньше, чем сможет отыскать Гомера.
[indent]Она до сих пор не уверена, что должна быть здесь. Вероятно, не пообещай Амели прийти, она бы дала задний ход в последний момент. Ей бы простили – в этом девушка не сомневается, однако сможет ли она простить саму себя теперь? Пожалуй, ответ на этот вопрос она узнает, когда переживёт последующие часы.
[indent]Оказываясь почти в самом низу, Амели принимается бегать глазами по занятым своей едой и беседами головам, когда замечает очевидное движение в свою сторону. Поворачиваясь корпусом к мужскому силуэту, она не сразу осознаёт кто именно стоит перед ней. Заметно сбитая с толку, Амели сводит брови на переносице и, приоткрыв рот, пытается произнести имя человека, которого ожидала найти на этом вечере в последнюю очередь. Вовсе не потому что Амели вдруг решила, словно Матиасу Янссену не было здесь места. Пожалуй, из них двоих мужчина принадлежал этому обществу куда больше, чем сама Амели. Нет, просто... ей кажется, что она пересекалась с ним так давно, что начала забывать, как он выглядит.
[indent]— Добрый вечер и тебе, Матиас, — наконец произносит девушка, выдавая аккуратную улыбку, — Спасибо, — дернув бровями, хмыкает Амели.
[indent]На удивление, она больше не испытывает ни раздражения, ни обиды в сторону Янссена. Ей потребовалось время и личное пространство, но она смогла смириться с тем, что произошло между ними в начале прошлого декабря, и простить его за задетые чувства. Она даже рада, что он дал ей время и не стал всё усложнять. Такими темпами она перестанет следить за кабинетом мужчины, когда его нет в периметре досягаемости, и сможет появляться в мастерской Эвана чаще, чем пару раз в неделю.
[indent]— Возможно, это прозвучит крайне неправдоподобно, учитывая, как обыденно я одета, — дернув уголком губ, шутит Амели, — но я тоже не ожидала, что всё-таки приду. Меня пригласили, предусмотрительно взяв обещание не сбегать в последнюю секунду, — многозначительно поднимая брови, вздыхает девушка, — Видимо, знали, что упрямое стремление держать своё слово – моя ахиллесова пята, — с неизменной улыбкой Амели смотрит мужчине в глаза, а затем поднимает взгляд за его спину и, загораясь, зовёт своего друга с придыханием: — Гомер!
[indent]Возникающий сбоку молодой волшебник лучезарно улыбается, бросая короткий взор на Янссена и возвращая своё внимание к Амели.
[indent]— Ты... всё-таки пришла. Амели, я, — заметно путаясь в словах, бормочет Гамп, — Ты выглядишь... — он вновь сбивается.
[indent]— Ты тоже, — смеясь, отзывается девушка, — Тебе хорошо в костюме.
[indent]— Спасибо, прости... я просто не привык видеть тебя, — Амели замечает стыдливый румянец на щеках Гампа, тут же спасая волшебника из колодца заикающихся и ищущих слова.
[indent]— ...без листьев в голове и грязи на коленках. Да, я понимаю. Я бы тоже опешила, — поджимая губы, несколько раз кивает Амели и, встрепенувшись, спешит представить Матиаса, — Простите меня, я совсем забыла о приличии и не представила вас друг другу, — она уже открывает рот, чтобы продолжить, как видит явное смятение в лице Гомера и замирает.
[indent]— О чём ты, Мел? Мы ведь знакомы, — видя замешательство Розье, волшебник принимается настаивать, — Неужели ты забыла? Он ведь дружил с Гектором и... часто приезжал к нам летом. И ты там была. Помнишь, когда мы, — Гамп замолкает в ту секунду, когда непонимающая экспрессия Амели полностью меняется.
[indent]Она смотрит на Янссена и раскрывает глаза шире, словно видит его впервые второй раз. Как она могла забыть? Она бегает по выученным наизусть чертам лица, пытаясь понять, как пропустила очевидное сходство с человеком из её прошлого. Всё точно. Тот самый начинающий бельгийский адвокат, вынувший зеркальце, упавшее в колодец. Она едва слышно хмыкает, неожиданно получая ответ на вопрос, мучивший Амели всё это время. Она никогда не доверяла людям просто так. Она не давала скидки на промахи, полагаясь на одну интуицию. Амели всегда требовала доказательств, но не с ним, принимая все его обещания и громкие слова за чистую монету. Кажется, нарочно запечатать воспоминания о детстве на семь замков было не лучшим решением.
[indent]— Да, — сглатывая ком, осторожно кивает Розье и переводит взгляд на Гомера, — Да, теперь я всё вспомнила, — в её голосе слышится едва различимая досада; Амели принимается искать путь к побегу, как Вселенная сжаливается на ней. Живой оркестр начинает проверять инструменты, заставляя зал оживиться.
[indent]— Думаю, через пару минут начнётся, — оборачиваясь назад, начинает Гамп; Амели не ждёт, когда её пригласят дважды, и шагает к юноше, перехватывая его за руку.
[indent]— В таком случае, вперёд? — ёмко улыбнувшись, она смотрит сначала на Гомера, а затем переводит своё внимание на Янссена, — Хорошего вечера, Матиас, — ей вновь тяжело дышать.
[indent]Пожалуй, только наличие дружеского лица рядом убеждает Амели не разворачиваться на сто восемьдесят градусов, покидая это место с завидным рвением. Главное, лучше ей не становится. Постепенно занятые своими разговорами гости принимаются замечать чужое лицо. Занимая свою точку в центре бального зала, она слышит расходящийся по огромному помещению неразборчивый шёпот. Впрочем, ей не нужно знать каждое произнесённое слово, чтобы понимать: говорят о них. О ней – ошибке, с которой магическое сообщество вынужденно мириться. Двигаясь в такт музыке, она улавливает косые взгляды из углов и, сказать по правде, невольно прощает Матиасу Янссену всё, что он сказал и сделал. Никто в здравом уме и с чувством самосохранения не стал бы выходить с ней в центр бального зала. Смотря на Гомера, она понимает какую ошибку совершила. Увы, слишком поздно. Всё, что остаётся Амели – это держать марку до последнего аккорда, будто всё происходит ровно так, как она и планировала.
[indent]— Мы можем выйти на свежий воздух? — стоит музыке затихнуть, сбивчиво просит девушка и тут же следует во внутренний сад. Оказываясь на улице, она глубоко вдыхает зимний воздух.
[indent]— Не следовало мне появляться, — прикладывая ладонь к горячему лбу, бормочет Амели.
[indent]— Не говори так. Ты имеешь полное право быть здесь. Так же, как и я! — сердечно раздражается юноша.
[indent]— Гомер... ты ведь и сам понимаешь, — склонив голову, Амели не успевает договорить, как слышит ещё один давно знакомый голос.
[indent]— Ты сдурел? Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — разворачиваясь к источнику звука, Амели видит человека, который занимал отдельную нишу в её памяти. Он ничуть не изменился. Может, слегка постарел, но остался всё тем же крикливым трусом, беспокоящемся исключительно за свою задницу. И обругав своего младшего брата, он тотчас переключается на истинную виновницу «революции»: — Это ведь твоя идея, да? Скучно в своём болоте, решила потянуть на дно и остальных?
[indent]— Гектор! Как ты можешь так разговаривать с Амели! — Гомер делает шаг вперёд, и Амели инстинктивно хватает его за пиджак, предупреждая непоправимое. Её взгляд цепляется за четвёртого участника развернувшейся греческой трагедии, и она едва сдерживается, чтобы нервно засмеяться.
[indent]— Из-за этой твоей Амели мы влипнем в такую историю, что потом век не отмоемся. Мало тебе было того, что тебя оставили в живых? — выпаливает мужчина и пугается собственных слов, замолкая.
[indent]— Какую историю? Какую историю, Гектор? — раздаётся на весь сад, погружающийся в короткую тишину.
[indent]— Да, Гектор, — негромко отзывается Амели, отпуская рукав Гампа и шагая вперёд, — не поведаешь нам или сейчас тоже прикусишь язык? Неужели у твоей семьи будут проблемы из-за... простого танца? — врезаясь взглядом в мужчину, продолжает Розье, — Или тебя гложет что-то другое? — дернув бровью, улыбается девушка.
[indent]— После вашей выходки наша фамилия будет во всех газетах...
[indent]— Правда? Это тебя так напугало? — по саду раздаётся короткий смешок, — Или то, что... — она стопорится на миг, чувствуя короткое сопротивление. На секунду Амели почти решается промолчать, не ранить Гомера больше, чем он ранен уже. Но какой ценой? В очередной раз ставя чей-то комфорт выше самой себя? — ты прекрасно знал, что со мной случилось, но продолжал делать вид, словно в том гробу действительно лежит Амели Розье? — повышая голос на последних словах, выпаливает девушка.
[indent]Амели готова поклясться, что слышит, как сердце Гомера Гампа разбивается о землю и рассыпается с громким перезвоном.
[indent]— Ты знал? Всё это время? Почему ты... А родители? Они знали?
[indent]— Гомер, ты не понимаешь. Я сделал это ради семьи!
[indent]Амели скрещивает руки на груди, наблюдая, как постепенно этот разговор превращается в один неразборчивый крик, и всё, о чём она может думать, это о том, что она намеренно лишила Гомера Гампа старшего брата. Потому что ей сделали больно. Потому что она брошенный маленький ребёнок. Потому что несмотря на все «благие цели», которыми так успешно оправдывает себя Амели Розье, в конечном итоге, она ранит людей так же, как ранили когда-то её саму. Она не дергается следом за уходящим внутрь зала Гомером – хватит с него её ценной правды на сегодня.
[indent]— Я надеюсь, что ты довольна собой, — обнимая себя за похолодевшие локти, Амели нехотя поднимает глаза к Гектору, — Ладно, я. Зачем тянуть Гомера с собой на дно?
[indent]— Он не утонет – в нём я не сомневаюсь, — и пускай Амели не верит в свои слова до конца, ей хочется унизить его, хочется видеть, как он извивается в мучениях, как уж на раскалённом камне, — а вот ты? Без мамочки и папочки... подозреваю, что шансов у тебя не много, — дернув носом в омерзении, заканчивает девушка.
[indent]К счастью или сожалению, старший Гамп не остаётся, чтобы продолжить перебранку, и пропадает в помещении следом за своим братом. Амели стоит неподвижно, надеясь, что если она не будет издавать ни звука достаточно долго, то незваный участник этого балагана устанет ждать и уйдёт следом. Она поворачивается, чтобы проверить свою теорию, и тут же жалеет о своём решении. Он когда-нибудь прекратит смотреть на неё так, будто Амели только что пнула маленького щенка?
[indent]— Ты можешь прекратить строить из себя защитника всех ущербных? Тебе не к лицу, — она находит его глаза, чтобы убедиться, что он её услышал, резко отворачивается, однако спустя секунду дергает головой обратно, косясь на Матиаса, — Прости, я не... Это было незаслуженно. В последнее время во мне столько злости, что я не знаю, как чувствовать что-то другое. Спасибо, что вышел, — отворачиваясь в сторону, Амели прикладывает пальцы к краешку глаза, чтобы остановить то, что не должно было случаться на чьих-либо глазах, — Я знаю, что использую тебя, как подушку для битья. Потому что я знаю, что ты выдержишь, — успокоившись, она вновь смотрит на мужчину и улыбается ему краешком рта, — Это не оправдание. Это... моя попытка сказать: я знаю, я вижу, и мне жаль, — Амели негромко выдыхает и, замолчав, мысленно отпускает его из затянувшегося представления.

Подпись автора

i ' l l   c o u n t   d o w n   t h e   w a y s ,  i ' l l   b e   w i s h i n g   t h a t   i   w a s   y o u
https://funkyimg.com/i/3bKBL.gif https://funkyimg.com/i/3bKBM.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ BUT I CAN'T CORRELATE THE WAY YOU MOVE ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
so I'll stay half away, and I'll guess that it'll do

43

[indent]Это он должен был позвать её. Встречать подле лестницы не как случайный встречный, восхищаясь её одеждой и причёской, которого не ждёшь увидеть на балу, а как компаньон и пара на вечер, ещё ни раз желающий сказать, как хорошо она выглядела. Как всегда выглядела хорошо.
[indent]Он одновременно и был готов лезть на стенку от того, как скучал по девушке, при этом понимая, насколько вовремя сделал шаг в сторону. Смог бы он остановиться? Бегая взглядом по её открытым плечам с украшениями в тон мягкой светящейся ткани, волшебник поджимает губы, при этом стараясь не подавать виду о своём унылом настроении. Честно говоря, он уже начал привыкать к нему. Матиас успел совершить только одну ошибку – это передать кусочек своих самоощущений Яннику да и то, только потому, что тот оказался рядом в самый неподходящий момент. Пожалуй, даже хорошо, что он проводил в Великобритании большую часть своей недели, несмотря на тоску по родному дому. Да и разве кому-то было дело? Янссены приходили только тогда, когда им самим что-то было необходимо, во всех остальных случаях, могли и не заметить, что что-то происходило.
[indent]— Этого у тебя не отнять, — мужчина негромко хмыкает, при этом чувствуя совестливый укол. Еле заметно волшебник морщит нос, задирая ладонь к волосам и пропуская пряди сквозь, оглядываясь по сторонам. Она выглядела такой счастливой, особенно относительно того, как смотрела на самого Матиаса, что его взгляд сразу с любопытством и толикой зависти начал искать того самого Гомера, осознавая в ту же секунду, что личность для него это явно не незнакомая. В отличие от Гампа, Матиас не торопиться так быстро отвести взгляд от молодого волшебника, прочитывая в его смущении, стеснении и неловкости совсем не дружеские нотки общения. Амели нравилась ему.
[indent]Янссен делает полшага в сторону, убирая руки в карманы брюк.
[indent]— Да, мы, — он не успевает вставить между словами прыткого молодого человека, планирующего объясниться во всём самостоятельно, но вот чего мужчина точно не ожидает – так вплетённой Амели в истории его юношества. Он действительно часто наведывался в компанию к Гектору, когда они учились в школе – это было куда проще, чем вернуться обратно в Бельгию и взять друга с собой в не самые удобные для этого дела условия. В конце концов, только глупец не заметит разницу между их домами, что, впрочем, мало когда беспокоило Матиаса. С ним дружили не из-за денег и это правда, которой он гордился ещё с момента поступления в британскую школу.
[indent]— Что? Прости, я... задумался, — мужчина не успевает остановить уплывающую в сторону от него пару, и с сожалением проговаривает себе под нос: — Хорошего вечера. — и тогда его осеняет.
[indent]Маленькая девочка Амели Розье из его летних воспоминаний десятилетней давности сильно отличалась от той молодой девушки, с которой он познакомился в двадцать девятом, и всё же, между ними было слишком много сходств. Как он не вспомнил? Даже сейчас ему потребовалось куда больше времени для того, чтобы понять, о чём говорили Гомер и Амели, и теперь может только смотреть ей вслед, уходящей прочь. Она ведь тоже не помнила? И все, чего он был удостоен – это разочаровывающего: «вспомнила». Янссен делает несколько шагов назад, разворачиваясь, чтобы не идти вслепую и ни с кем не столкнуться. Возможно, до этого он ещё планировал оказаться среди танцующих с каким-нибудь знакомым лицом, с кем уже успел пересечься благодаря старым знакомствам, но теперь, прислонившись плечом к колоне, он только и следил взглядом за готовящейся к танцу паре, не имея возможности отвести от них взгляда.
[indent]Это с ним она должна была танцевать. К ним были приковано всё внимание: он чувствовал это, видел и несмотря на понимание, что часть людей из волшебного сообщества наверняка говорили за их спинами совсем недобрые слова, самому Матиасу было бы плевать, окажись он на месте Гомера. Он хотел оказаться на месте молодого Гампа, и всё равно выбрал ту участь, где мог наблюдать за всем только со стороны, не имея возможности ни защитить, ни просто быть рядом.
[indent]Они бы и вовсе могли здесь не быть. Ушли бы, чтобы наслаждаться компанией друг друга, вдали от всех этих мрачных и заржавевших людей. Амели забирала всё своё внимание на себя и он бы сделал так, что ей бы просто не нужно было думать ни о чём другом.
[indent]— Гектор, пойдём может... Гектор? — когда одна песня начинает сменять другую, Янссен, резко крутанувшись на каблуке, находит взглядом друга, торопливо идущего в сторону улицы; откликнись он, Матиас, наверняка, не стал бы следовать так отчаянно, и всё же, любопытство взяло вверх. Не зря.
[indent]— Гектор, я не думаю, что хорошая идея устраивать цирк на ровном месте. Вам нужно успокоиться и не привлекать внимания ещё больше этим спором, — он морщит нос, тут же влезая в разговор, который затеял волшебник с присущей ему активностью. Не сказать, что Гектор был одним из первых, кто лез в бутылку и тем не менее, сейчас он оказался на передовой, совсем не боясь того, что может сказать или сделать Амели. Матиас косо смотрит на девушку, продолжая держать уверено руки сцепленным замком на своей груди, пытаясь вставить лишнее слово, чтобы оказать ей поддержку. Наверное, его наличие здесь только усугубляет ситуацию. Что он может? Как он может всё исправить?
[indent]Волшебник старается ухватиться за мужчину, чтобы успокоить того, но быстро осознает дохлость этого номера. А затем и вовсе... отшатывается в сторону, широко распахнув глаза. Матиас ещё с самого юношества осознавал, насколько много упускал из своего внимания просто из-за ненадобности запоминать информацию о чистокровных семьях и тех историй, что крутится вокруг него. Даже об Амели Розье он узнал в большем случае от девушки, а не из-за давних воспоминаний, тем более, чьих-то слишком молодых похорон.
[indent]Но его друг, с которым они знакомы не то, чтобы первый год, а с далёких школьных лет, знал и даже больше: намеренно скрывал всё, несмотря на то, что это было против всех правил.
[indent]— Ты знал? А законы, Гектор, — писаны были для кого? Не для молодых волшебников судя по всему. Он уже не удерживается, пререкается и выходит из бестолковой ссоры только из-за отсутствия тех, с кем можно было поспорить. Янссен разочаровано смотрит в спину уходящему, хлопнув ладонями по бёдрам, погружаясь в мгновенную тишину. Он даже не думает двинуться следом: в момент, когда он осознал, что Амели – главный участник этого диалога, маг мысленно встал на её сторону и был готов бороться до последнего.
[indent]Правда, не похоже, что кто-то ещё помимо него тоже так думал. Резкий удар под дых прилетает неожиданно, отчего ему приходится даже несколько раз моргнуть, словно не веря её словам, ударивших так больно. Он ведь просто хотел помочь; несмотря на то, что девушка тут же смягчается, ему не удаётся избавиться от послевкусия самых бестолковых. Однако Матиас тут же думает, что заслужил это: разве можно было рассчитывать на прощение за своё поведение с месяц назад так легко? Можно сколько угодно думать о том, что время лечит, но... она сама сказала, что в последнее время в ней было слишком много злости. Откуда, как не из-за него? Он кивает ей головой, дёрнув уголками губ.
[indent]— Я понимаю. И... пожалуй, это меньшее, что я могу сделать, — наконец, произносит волшебник, делая несколько шагов в её сторону, — Я сожалею, что вечер обернулся не так, как мог бы, — мужчина вновь смотрит вслед покинувших их Гампов, прежде, чем обернуться к Амели, — Думаю, ты больше заслужила танцев под красивую музыку в центре зала без взглядов и тухлых мыслей, — он сам злиться на себя от того, что говорит. Это должно её подбодрить?
[indent]Янссен бы так хотел забрать от неё все беды, всё горе, все переживания, которые свалились на неё. Возможно, он был нем на слова и не имел возможности показать свои чувства, но он не был слеп. Волшебник волновался за неё, старался следить со всей внимательностью... и всё равно упускал так много всего.
[indent]— Знаешь, — он выдерживает паузу, — Твой уверенности позавидовал бы каждый. Я раньше думал: «вот бы узнать, какой Амели была год назад, два, а то и больше», — волшебник отводит взгляд в сторону, недолго размышляя, стоят ли его мысли того, чтобы быть озвученными вслух, — Только что ты указала на место человеку, который заслуживает того, чтобы быть туда поставленным, — он хмурится, чувствуя, как до сих пор до конца не переварил информацию о Гекторе. Но мысль ведёт к другому:
[indent]— Точно также, как делала это в детстве. — засовывая руки в карманы, он хмыкает, задирая голову к небу, — Решительная и знающая, что делать даже в самых тяжелых ситуациях, — его голос становится тише. Волшебник всегда думал, что был таким же: непоколебимым и безошибочно делающим то, что подходило лучше всего. Матиас понуро опускает голову с негромким: — Я завидую тебе, Амели.


СЕРЕДИНА ЯНВАРЯ, 2030


[indent]На ходу он расстёгивает пуговицы пальто, заворачивая за угол здания, крепко сжимая в руках свой портфель. В отличие от обычного опоздания, в этот раз – он прямиком из Министерства магии, где воспользовавшись порталами, по необходимости встретиться со своим начальством из Бельгии, провёл утро в Брюсселе, отчитываясь по продвигающемуся делу, как и консультация по одному из недавно переданному, идущего нога в ногу с разбирательством Маккензи и несколько неудобно совпадающего по всем временным рамкам. Матиас без сожаления передавал толстую папку, понимая, что из двух зол выбирал то, которое появилось у него в середине лета и перевернувшее ему жизнь с головы до ног. Стоило подумать дважды: у него был в руках шанс, наконец, перестать думать о работе, делая шаг вперёд к личным отношениям, к девушке, доверие которой он предал, но надеялся на то, что мог всё исправить, а она – его простить. И что он с ним сделал?
[indent]Просрал. Разумеется. Потому что всё ещё не терял всяких надежд на то, что ему дадут второй шанс не только сейчас, но и спустя время. Честно говоря, чем больше проходило дней, тем больше Янссен сомневался в себе и в том, что вообще делал.
[indent]Он наскоро извиняется перед медленно идущей группой людей, обходя их стороной, чтобы оказаться ещё ближе ко входу офиса и увидеть не самую радостную картину. Матиас хмурит брови, стягивая их к переносице и ускоряет свой шаг.
[indent]С момента, как Амели Браун официально стала Амели Розье прошло не больше месяца, и он понимал, почему это сводило людей с ума, снося им головы. С другой стороны, означало ли это, что он мог их простить и понять, по какой причине нельзя было давать человеку и прохода и возможности к вздоху? Стычка на балу несильно отзывается в его сердце.
[indent]— Прошу, отойдите, — влезает он между Амели и парой людей, включая мужчиной с тяжелым аппаратом для колдографий на его шее и уже выуженным из под пиджака пером, болтающимся в воздухе.
[indent]— Всего пара вопросов! Разве так сложно ответить? Я, нет, люди хотят знать! — во взгляде Янссена, впрочем, находится что-то, что вынуждает журналиста сделать полшага назад. Волшебник переключается на девушку, тут же смягчаясь, с волнением в голосе пытаясь обратить её внимание на себя:
[indent]— Амели? Амели, не обращай внимание, давай я... — чувствуя толчок в свою спину и повышающийся голос людей позади, словно чаек, Матиас в противовес старается загородить девушку от них, резко потянув на себя дверь, пропуская её вперёд. Если за ней писатели ещё могли двинуться и вряд ли бы их остановили любые попытки Амели держать ту закрытой от них, то он сомневался, что они сунутся на самим магом, — Я предупреждаю: никаких ответов, никаких интервью, ничего, что она не пожелает давать прессе самостоятельно. Если не хотите никаких проблем, а я их вам точно могу пообещать, советую перестать преследовать людей, — Матиас оборачивается себе за спину, смиряя взглядом каждого из журналистов прежде, чем захлопнуть перед их носом дверь, говоря строго и серьёзно. В конце концов, сегодня – это вход в офис, а завтра? Фойе дома Амели?
[indent]— Ты как, в порядке? — он кладёт ладонь на её плечо, не скрывая беспокойства, более не оборачиваясь назад в попытках узнать, достаточно ли хорошо люди поняли его слова или нет. — Ты с обеда? Чёрт, даже подумать не мог, что тебя будут преследовать по пятам вот так нагло. — он морщит нос, тут же добавляя, переводя на неё взгляд, — Пожалуйста, скажи мне, если они продолжат напирать, и мы попробуем с этим что-нибудь сделать.
[indent]Он знал, что не мог просить её о таком, и всё же понадеялся на то, что она сможет довериться ему в таком вопросе. Теперь были редки их встречи, а о вечерних прогулках до дома он и вовсе стал не забывать, а вспоминать как о чём-то тёплом, но далёком, будто происходящим вовсе и не с ним. Мужчина негромко вздыхает, словно желая сказать что-то ещё, – ему всегда было что сказать ей и никогда не было трудно придумать тему для разговора, даже спустя время, которое они не виделись – но вместо этого дожидается, когда они оба окажутся перед лифтом, чтобы подняться вместе наверх. Он просто надеялся на то, что раз за разом то, что он делал, не проходило мимо её взгляда и внимания.


КОНЕЦ ЯНВАРЯ, 2030


[indent]Он не лишил себя общения с людьми, запираясь в предоставленном Маккензи кабинете, чураясь мимо проходящих. Конечно, теперь чаще волшебник сидел в одиночестве, потому что некому было прерывать его рабочий процесс. Мужчина и сам часто нарушал прежде чужой, а именно, выглядывая из-за угла в поисках Амели и в надежде, что у той будет пара свободных минут на короткий разговор ни о чём.
[indent]Теперь если у него и было такое мгновение, так только на кухнях в окружении других коллег. Конечно, радоваться нужно было и мелочам, однако Янссен всегда был из тех, кто стремился к большему.
[indent]Матиас молчалив, задумчиво он бегает взглядом по столешнице в поисках сахарницы, и сквозь его размышления до него доносится то, что вынуждает его обернуться и задержать своё внимание на Гвиневре, как раз решившую обсудить очередную статью из желтой прессы. Честно говоря даже правильные источники иной раз казались Матиасу какой-то подделкой или обсуждением личных жизней людей. Особенно, когда по итогу очередная грамотная статья превращается в корм для сплетников и сплетниц любых кухонь офисных зданий. Ему не нужно полного прочтения заголовка чтобы понять, о ком пойдёт речь.
[indent]Он уже рассуждал об этом с утра. Честно говоря, он не думал, что Майкл Перри всплывет в его жизни ещё раз, но стоило подумать о нём, как о более нещадящем мир своим присутствием. Ему было искренне жаль девушку, которая оказалась в отношениях с хит-визардом, однако было в его сознании кое-что, что ещё больше разозлило и вынудило Матиаса откинуться на спинку своего кресла, прижимая ладони к своему лицу, чтобы успокоиться и не найти Перри до любого разбирательства.
[indent]— Гвиневра! — он неосознанно сжимает руку на кружке сильнее, обжигаясь. Волшебник редко обращался к ней по полному имени, и сейчас в его тоне не было тех любопытных ноток от очередного потока безумия, которое иной раз выдавала девушка, — Не мне учить тебя, но иной раз стоит подумать дважды, прежде, чем открывать свой рот. — он смотрит на неё широким немигающим взглядом, чуть склоняя голову в бок, понадеявшись, что шестеренкам в её голове хватит оборотов, чтобы повторить про себя, насколько нетактично звучали её слова. Матиас предполагал, что секретарь даже не подумала о том, что кто-то очень близкий ей мог оказаться в такой ситуации, как бывшая девушка Майкла Перри и явно не из-за того, что ей нравилось получать физические увечья.
[indent]Он практически не смотрит на Амели, но если бы их взгляды пересеклись, в его можно было прочитать заметную вину, будто это именно он сказал говорил за Гвиневру. Тогда, именно на кухне, он взял её за руку и не отдал себя отчёта, почему девушка выглядела такой запуганной. Он не знал, что сделал бы с Перри, знай правду о нём тогда. Так ли гладко прошёл их разговор в Министерстве, когда Матиас попросил его больше не появляться на горизонте жизни девушки? Он не мог бы себе такого пообещать, а сейчас единственные фантазии выглядели крайне уродливо. Матиас даже на секунду думает: а вдруг он сам не отличается от Майкла так сильно, как хотел? Ревностный и гнилой внутри, держит людей на расстоянии и делает шаг только тогда, когда думает, что спасает их.
[indent]Тут же волшебник старается избавиться от бестолкового волнения, появившегося из ниоткуда и больше по привычке коротко извиняется, уходит с кухни, так по итогу и позабыв забрать с собой свою кружку.


14 ФЕВРАЛЯ, 2030


[indent]— Итак! Я считаю, что быть в любви – это та возможность, где можно дурачиться вместе, поэтому я думаю, нет для меня лучшей компании в этот день, чем ты, — Бо с широкой и довольной улыбкой поднимает бокал в своей руке, протягивая его ближе к центру стола, дожидаясь, когда старший брат сделает то же самое в ответ. Для неё стали редки встречи с ним, с того момента, как волшебник переехал на временное постоянное место жительство в Великобританию. Да, казалось бы, никто не запрещал пересекать море каждый день, проводя как можно больше времени больше, но всё же, путешествия туда-обратно накладывали свой отпечаток на отношения между родственниками. Она была не первой, кто думал об этом: встречи с Матиасом стали редкими и для братьев, включая его лучшего друга. Наверное, ей повезло сидеть напротив него только потому, что она назначила ему встречу первой; так бы кушал клубнику в шоколаде на пару с Янником.
[indent]— До сих пор не верю, что ты, вместо сотни вариантов, выбрала прохлаждаться в Лондоне. Хотя, не могу сказать, что мне не льстит твой выбор компаньона, потому что... — Янссен уже практически задирает нос, но замирает, не имея возможности сдержать поднимающиеся выше брови.
[indent]Из всех мест. Из всех мест именно сюда решила направиться молодая и счастливая семья?
[indent]Бо смогла отвлечь внимание, стоило Матиасу покинуть рабочий офис, но сейчас вопросы и воспоминания нахлынули на него с новой силой. Маленькая девочка, пробегающая мимо его кабинета, спрашивая у всех на ходу, где она может найти Амели – это уже не могло не привлечь внимание любопытного Янссена, и можно было подумать об этом, как об ошибке. В конце концов, сейчас, когда он чувствовал себя как никогда уязвимым из-за собственных переживаний, которые крутились в его голове из-за событий практически двухмесячной давности, ему только и не хватало размышлений о том, что Амели Розье вот-вот покинет территорию Великобритании, отправляясь за море для того, чтобы строить свою новую семью, пусть и со старым другом.
[indent]Он преувеличивал? Имел право.
[indent]Волшебник постарался не придать никакое значение объявляющемся на рабочем месте девушки парня по имени Сэм – Матиас помнил его по случайной встречи в Таверне да и людей, которые лишали его партнёров по танцу, он запоминал до конца жизни. Не думать о нём и о Амели в его душевной компании в день всех Влюблённых было куда проще до момента, пока он не словил эту же парочку своим взглядом, теперь рукой сжимая бокал шампанского так, что тот грозил переломиться пополам.
[indent]— Матти? Эй? Ты чего?
[indent]— Ведь мне до сих пор сложно представить подходящего для тебя кавалера. Что? Я в порядке, просто задумался, — он отмахивается, несколько раз быстро моргая, стараясь продолжить оттуда, откуда начал. Правда, теперь держать себя в руках было куда труднее. Он старается продолжить разговор с сестрой, но чувствует, как то и дело переводит взгляд в сторону то привлечённый громким детским смехом, то подошедшим официантом.
[indent]Это он должен был сидеть напротив неё в ресторане в такой важный день. А ведь даже по сегодняшнему дню можно было понять, насколько ей был важен день святого Валентина. Сам волшебник всегда довольно скептически относился к красно-розовому празднику, и не трудно было догадаться, что с лёгкостью пропустил бы тот из-за ненадобности в своём календаре. Впрочем, даже компания на сегодняшний вечер говорит о том, что ему проще сделать из этого сестринство-братский день, чем скатиться в мысли о романтике, которую он сам же выжег из своей жизни ещё в декабре.
[indent]— ...я думала, что у меня не будет и шанса договориться с ними об аренде этого места, но в итоге, до сих пор считаю, что это – лучшее место для моей выставки. Я... Мерлин! — Янссен в который раз переводит взгляд на сестру, которая уже успевает обернуться назад, попытавшись найти того, за кем постоянно охотился взгляд Матиаса, — Это же Амели! — он шикает на неё, будто страшась, что девушка их услышит, — Ма учила нас не этой вежливости. Ты не хочешь поздороваться?
[indent]— Мы виделись сегодня и ещё она занята, — он кривит лицом, отворачиваясь в сторону окна, правда, ненадолго, чувствуя на себе утомляющий взгляд Бо, — Я не думаю, что это будет хорошая идея, Бо. Что ты говорила? Я помню ту выставку, и я...
[indent]— Что ты скрываешь, Матиас? — ещё мама учила, видимо, спрашивать людей всё в лицо? — В последние несколько месяцев ты сам не свой.
[indent]— Ты подумала об этом, потому что... я решил не здороваться с Амели?
[indent]— Если ты не пойдёшь, то я пойду.
[indent]Он даже не успевает возмутиться, – кому из его членов семьи ещё не надо было? – как девушка выскальзывает из-за стола, придерживая подол юбки, и торопливо начинает стучать каблуками в сторону столика, за которым сидела пара с ребёнком. Пропуская удар сердца, – волшебник даже хватается за грудь на проверку, что то не выскочит наружу – ему ничего не остаётся, как проследовать за сестрой, предварительно для храбрости опустошив свой бокал, борясь с ползущим смущением к его ушам. И что она вообще имела ввиду под «сам не свой»? Очень даже свой! Только не надо лезть туда, куда её не просили!
[indent]— Амели! Я рада нашей встречи, выглядишь просто потрясающе! — до него доносится восхваляющие сестринские возгласы, и он появляется за её спиной в несколько больших шагов, поджав губы и постаравшись вернуть своему лицу уверенность, аккуратно улыбаясь, хмыкнув:
[indent]— Давно не виделись? Каждый раз поражаюсь, насколько маленький Лондон, — он не задерживает взгляде на ребёнке, стараясь разговаривать в основном с девушкой. — У нас... так сказать, братско-сестринская встреча на злобу дня всем остальным членам семьи, — он первый подумал, что на выглядела очень красивой, но теперь будет выглядеть глупо, если вставит комплимент после своей сестры. Волшебник морщит нос, осторожно кладя ладонь на предплечье бельгийке, которая уже вовсю начинает знакомиться со всем столиком, гордо произнося своё короткое имя, подставляя руку для знакомству молодому мужчине и даже девочке. С каких пор его сестра стала занозой в заднице каждого? Его в первую очередь?
[indent]— Извини, я не хотел мешать вашему празднованию и отвлекать, учитывая что мой «светлый» лик ты видишь куда чаще, но она очень хотела поздороваться с тобой. Бо? — язык его не повернётся теперь назвать его действительно светлым без иронии. На секунду он ловит мысль о том, что хотел бы остаться. Без сестры, без Сэма и маленькой девочки, только с Амели.
[indent]О таком дне святого Валентина теперь, наверное, можно только мечтать.

Подпись автора

and you got  y o u r  r e a s o n s , your reasons t o  h i d e
https://funkyimg.com/i/38kFW.gif https://funkyimg.com/i/38kK2.gif
but show me your demons, and I'll show you mine


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » the whole damn cake and the cherry on top