luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » RONA&CHRISTIAN PART IV


RONA&CHRISTIAN PART IV

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s8.uploads.ru/pFSQn.png
http://s9.uploads.ru/p1lyw.png

2

Как быстро пролетают солнечные дни. Говорят, что дождь не может идти вечно, но ведь солнце тоже не вечное светило. Рано или поздно наступает ночь, или тяжелые тучи сгущаются над головой. И вдруг понимаешь – трудно дышать.
Не сказать, чтобы обратная дорога до Нового Орлеана была вдохновляющей. Трое в лодке, не считая плохого настроения Генри. Надо быть идиотом, чтобы не понять - что-то произошло. Но врядли у них был удобный момент, чтобы Кристиан мог сообщить о смене жизненных позиций. Еще неделю назад он, скорее всего (!), и не думал делать всякие там поползновения в сторону свой студентки, а сейчас оба два хранят в себе отпечатки того чудного утро, когда игры с огнем оправдали себя…
Но речь не о том. Чемоданы снова стоят по своим местам. Вещи разобраны, а куча домашнего задания щипает за зад в лице суровой реальности. Наверное, Рона могла бы сказать, что никогда в жизни пары не казались ей такими бесконечно долгими, и, в то же время, не проносились одним мигом. И как на зло, в первый день занятий под последней лекцией на стенде с расписанием стояла фамилии – Кауффман. Мало того, ровно в 6 вечера она должна была явиться к нему в кабинет…
Может, прогулять?
Грешная мыслишка пришла в голову. Спасаться бегством – привычное дело для Роны Стиллер. Для больной девочки с отклонениями по сем фазам. Забавно, думал ли об этом герр, когда признавался ей в любви? Нужно быть хреновЫм оптимистом, чтобы верить в чудесное исцеление. Рона не верила. В себя точно. Она знала, что сердце нашло успокоение, но тучи вернутся вновь, и кто знает, сможет ли наш прекрасный принц принять все причуды рыжей головы?
Страшно. Не то слово даже. Она простояла на улице около пятнадцати минут, пока шла перекличка, и представляла себе его лицо, когда на букве S обнаружит себя пустое место. Черт. Надо пойти.
- Извините, - Тихо, себе под ноги. Рона решила, что спрашивать разрешения войти глупо. Врядли Крис сочтет её опоздание за наглость, потому что весь вид Ру говорил о том, что коленки подкашиваются, а глаза ищут что-то, что убережет их от встречи с его.
Они не говорили толком после. И это её вина. Когда добрались до города, обстановка с Генри уже давила на виски. Рона спешно попрощалась и схватила такси. Выключила телефон. Да, она сделала именно это. Вы ждали иного?
Быстро перебирая ногами, Стиллер заняла свое место. Опустим лирику, да, всю пару она черкала что-то на бумажке и лишь пару раз глянула на Кауфмана, пытаясь обнаружить в нем своего преподавателя, но не того человека, чувства к которому могут вызвать демона внутри. Она не знала, как поведет себя больной мозг. Она всё думала о том, что если Генри отнесся к происходящему с негативом, то что будет, когда посторонние люди обнаружат подвох. Особенно ужасным было – разглядывать лица своих сокурсников. Джесси трепалась с Диланом и получила порцию бетонного сарказма Кристиана. Мелани сидела в твиттере. Каждый занимался своими делами, заставляя окунаться в атмосферу подростковой жизни. И чувство неправильности нахлынуло следом как постэффект долгого наблюдения. Когда время пары подошло к концу, возле Кауффманна собралась кучка энтузиастов, как это бывает, чтобы задать какие-то вопросы. Воспользовавшись моментом, Ру выскользнула из аудитории и потерялась в толпе. Она хотела дождаться его у кабинета. Но по вискам так стучало, что ноги выбрали противоположный путь. Несколько часов до шести показались адом. И, как вы понимаете, вопрос пойти или нет, имел место быть.
Стыдно.
Тяжелая, дубовая дверь кабинета появилась перед глазами туманным темным пятном. Рона помялась у ручки, то касаясь холодными пальцами, то отнимая и делая шаг назад. Итог – она все-таки решилась открыть. Иначе быть не могло.
- Добрый вечер… – Тихий голос, яркие кеды и глаза в глаза. Бывает очень тяжело укладывать по полочкам все, что произошло с тобой. Но, кажется, сегодня ей, действительно, есть о чем поговорить со своим психологом. И это очень важно. Ему нужно суметь не переключаться на личное.
Худое тельце проходит через комнату и немного обреченно кладет сумку на стул. Следом опускает себя в большое кресло-убийцу. Складывает руки на плоскую поверхность, сцепляя их в замок и поднимает глаза на профессора. – Ты злишься? – Нет, она не будет играть в ролевую игру. Они не чужие люди. Но на паре было тяжело. – Я... я не знала, как себя вести. - Глаза в глаза, и стол. - Я испугалась, Кристиан. Мне страшно. Брайтон не Флорида, да? - Маленькая и никчемная, она все таки находит в себе силы снова поднять голову. - Я не знала, как себя повести. - Руки соскальзывают со стола, а на щеках появляются... слёзы.

3

Глаза нервно искали сквозь серую толпу, пока лицо безэмоционально оценивало количество студентов. Волновало ли его, что около трех человек решили сбежать с урока? Едва ли. Оставалось не забыть напомнить о том, чтобы обсуждали подрывающие устои приличия планы чуть тише и, желательно, осведомившись, что никакой профессор не стоит в нескольких метрах. Стоит ли говорить, что пропажи на этом не прекратились? Одну он подозревал заведомо. Нет, постойте, скажу больше, в одном «отсутствует» он был беспрекословно уверен, когда пол вечера рука набирала знакомый номер. Конечно, назойливость в понимании Кристиана олицетворялась кратким и лаконичным смс: «Ты доехала?», двумя пропущенными звонками и голосовым сообщением с просьбой перезвонить, когда телефон будет включен. Если судить с колокольни темноволосого, такие проявления волнительных настроений едва ли не означали пожар или потоп с его конца провода, а они, можете поверить, имели место быть. Дело было вовсе не в давящем на плечи молчании, сопроводившим их назад в Брайтон, не в последующем разговоре с Генри, где остатки задрипанной душонки были вывалены во всем уродливом амплуа наружу, и даже не в скорейшем побеге Стиллер. Не поверите, но Кауффманн подозревал, что отношения по возвращению в университет потерпят сокрушительный удар со стороны вьющихся роем сомнений. Однако единственная деталь была упущена из тщательно выстроенной мозайки. Чертов отключенный телефон, и волнение не заставило себя ждать, словно мужчина заблаговременно не представил все возможные исходы. О таких поворотах следовало бы предупреждать.
Не требовалось поднимать глаз, не нужно было вообще произносить волнующее сердце имя. Её здесь не было и не должно было быть, учитывая логическую цепочку реакций Роны. Рука сжимает карандаш сильнее, выводя на белой бумаге аккуратную точку. Правила гласили давать шанс до половины занятия и лишь затем отмечать пропащего студента как не явившегося. Смешно, как обыденный процесс напоминал испытание на прочность. Неожиданный, еле слышимый вздох раздался по аудитории. Благо гогот со стороны парт обеспечил анонимность резкому проявлению чувств. Унялся он так же скоро, как и зародился, когда статная фигура возвысилась над собственным бюро, огласив тему сегодняшнего урока. Наигранный энтузиазм в речах был прерван звуком двери, отчего темноволосый остановился, отведя мел от доски. Глухой и единственный удар сердца. Всё верно, не показалось. В дверях стояло еле держащееся на ногах тело, неуверенно мямлящее себе под нос. В такие моменты впору благодарить вселенную за внешнюю каменность выражения лица Кауффманна, потому что в душе свершилась маленькая революция, унесшая за собой сотни жизней нервных клеток. — Проходите на своё место, — Указав мелком на свободный стол, сухо произнес мужчина, усмиряя собственное ошеломление, выраженное в затянувшейся паузе. В обычном порядке он бы добавил, чтобы в следующий раз девушка произвела те же манипуляции молча, но ситуация громко кричала, что такого рода заявления стали бы последним словом перед смертью. Не его, а их недоотношений в течение последних двадцати четырех часов. Плюс-минус.
Появление Стиллер было определенно неожиданным. Рушащим систему и план, выбивающим из колеи, отчего читать лекцию со спокойной душой оказалось непосильным заданием. Злился ли он? Да. Потому что попроси рыжеволосая одиночества и неучастия, Кристиан был бы первым человеком, который бы принял данное решение без доли обиды и недовольства. Увы. Юная мадам предпочла стратегию молчаливого побега, коим заставила усомниться в принадлежности к миру живых, если вы понимаете, куда клонили нездоровые картинки и образы Кауффманна под конец ночи. Благодарить за бессонницу не станем. Выходом эмоциональной нестабильности стали выпады в сторону нарушителей дисциплины. По-особенному едкая просьба поучаствовать в беседе двух трещеток, за которой мгновенно последовало: Мисс Мэлоун, думаете под партой я не слышу клацание ваших ногтей по сенсорному экрану? — Исполненный добродушием (читать: желанием убивать), первый и последний раз он развернулся в сторону студентов, отрываясь от танцев у доски. Уловив побежденное лико уличенной, темноволосый поспешил вернуться к предыдущему занятию, избежав обременения Стиллер своим пристальным взглядом. Сказать по-правде, он вовсе не смотрел на Рону, как и не искал многострадальную после пары. Каким бы поражающим в цель ни был бы его гнев, Кауффманн не растерял склонность к анализу и тривиального понимания человеческой натуры. Когда мы ведем себя глупо и непродуманно, заставляя наше окружение страдать, полнейший идиотизм платить за выпады той же монетой. Итогом будут лишь испорченные отношения и обоюдное плохое настроение. Больных лечат, а не добивают. Этих двоих пуще уже явно не покалечить.
Сказать, что свободное окно между часом сеанса и последним пациентом стало самым длительным периодом существования Кристиана в Брайтоне, посмеяться над попытками мужчины приткнуть себя к любому занятию, которое бы забрало достаточное количество времени, чтобы последнее стремительно пролетело. В сотый раз перепроверенные личные дела, составленный список ближайших контрольных и расставленные оценки за последний тест не оказались достаточно занимательными процессами, чтобы отвлечь от навязчивого волнения. Это далеко не щекочущее ощущение в желудке, сопровождающееся тошнотворно-нервозным расхаживанием в пределах кабинета. Неподъемный груз, вбивающий в землю и заставляющий терять контакты с происходящим. Впервые в жизни хотелось сидеть, изображая лицо примерного специалиста. Йоги бы похвалили за чудесный уход в недра собственного разума. Недолгий, так как из пучины забытья Кауффманн был вырван клешнями скрипа дубовой двери. — Привет, — Находя в себе силы улыбнуться, негромко отозвался темноволосый. Незапланированный вздох. На этот раз удивления не наступило. Им не привыкать разговаривать без свидетелей. Худшим испытанием была проведенная лекция. По крайней мере так думал Кауффманн.
Машинально он подался вперед, когда Стиллер разрушила короткую тишину. — Нет. Уже нет. — Было бы бездумно отрицать, что срыв имел место быть. Обычно темноволосый огрызался с большей нежностью, и вряд ли Рона бы смогла упустить из вида некоторые изменения в манере замечаний. — Я знаю. — Вдыхая полной грудью, моментально реагирует на сбитую речь. Бессмысленная назойливая мысль о своей вине в происходящем мгновенно всплывает в сознании. Не впервые за неделю. Пусть нелогично, пусть он прекрасно понимал всю абсурдность данного предположения, однако разум не желал внимать рассудку. В ожидании худшего, мужчина поднимается с места, останавливаясь уже с другой стороны стола. — С точки зрения климата изменения невелики. — В ту же степь отправлялся флора, фауна и городской ландшафт, о которых он предпочитает умолчать. — А вот атмосфера оставляет желать лучшего, если сравнивать с Флоридой. — Последнюю фразу даже не назовешь попыткой пошутить. Отчаянное заполнение пространства голосом, чтобы не слышать мыслей. Хотя, когда хрупкая фигура сокрушительно сгибается под гнетом ситуации, глухая стена безразличия к внутреннему монологу неумолимо стирается. Великого усилия стоит не дернуться к девушке, стремясь унять страхи. Кристиан только хмурится, разворачиваясь сильнее к несчастной и устремляя свой взгляд ей в лицо. — Я не злюсь, Рона, и не считаю твоё поведение неверным. Я волновался, что с тобой что-нибудь случилось. — Опять хмурится, отчего на переносице выступают несколько морщинок, а внутри всё отвратительно сжимается. Протянутая рука повисает немым вопросом. Кажется один раз такое уже происходило. Помнится, что рыжеволосая поспешила ретироваться в направлении выхода, пообещав вернуться. Видимо, вселенная питает любовь к повторениям сценок с иными подноготными. Ведь в этот раз на вряд ли выйдет изображать из себя стену непреклонного беспристрастия.

4

Никто не говорил, что будет легко. Так должны начинаться все попытки взять себя в руки в стрессовой ситуации. Следовало сделать глубокий вдох, абстрагироваться от собственного узкого взгляда на ситуацию и начать думать логически. Рона всегда страдала от отсутствия этой способности контролировать себя и бурю эмоций внутри. Легко поддавалась общественному давлению, как бы громко не кричала о своей индивидуальности яркой одеждой и волосами. Сама знала, что не является воплощением цельного человека со стержнем внутри, и, если честно, от этого осознания становилось еще хуже.
От вопроса “что делать мне?” к концу дня она медленно начала переходить к “что делаеть ему со мной?”, и да, вы правы, ничем хорошим это не пахло.
Маленькое, смешное тельце в огромном кресле могло вызывать самые различные эмоции. От жалости до разочарования, пожалуйста, шкала эмоций прямо перед вами, и Кристиан имел право замереть на любой отметине – она понимает. Пожалуй, до того смертельного мгновения, когда он встал и обошел вокруг стола, на плечи Ру давил только социум. Несмотря на то, что глаза провели целую пару в непосредственном контакте с силуэтом преподавателя, почему-то только теперь идеально сидящий, потрясающе красивый костюм господина впечатался в сознание.
Невольно Стиллер съежилась, точно бы сидела не на мягкой поверхности, а на электрическом стуле, который вот-вот подключат к питанию. С каждым миллиметром, что Кауффманн размеренным шагом приближался к ней, груз на плечах делался тяжелее.
Что же, смелости хватило ненадолго. Как только мужчина посмотрел в глаза, Рона тут же опустила голову, врезаясь взглядом в полоски на штанине. Его басистый голос сейчас отливал толикой необходимого успокоения, но вместо благодарности на Ру нахлынуло отчаяние. Взрослому, состоявшемуся человеку приходится возиться с её подростковым психозом – разве можно придумать нечто более ужасное?
От его сдержанного спокойствия пускать сопли моментально перехотелось. Уверенным движением Стиллер смахивает позорные пару слезинок, что вылезли наружу, но поднять голову кажется сейчас непосильной задачей. Сердечко начинает разгоняться, намного быстрее чем обычно, и вот она слышит привычную барабанную дробь по ушам от того, что Кристиан находится слишком близко. Этот фактор сталкивается с внутренним противоречием от проведенного дня, и нутро опять кружится в вихре разлада с самой собой. Ужасно.  Реагировать на Кауффманна даже сворачивая себе мозги сомнениями, но при этом продолжать культивировать политику абсурда… тот еще талант.
- Да что со мной станется… - Слетает с губ небрежно. Нотки сарказма и самоуничижения дали о себе знать.
По-видимому, кое-какие плоды его старания не нагнетать обстановку все же дали. Потому что пол минуты спустя, Рона шнеркает носом и негромко замечает. – Спасибо, что не сел на стол. Это сильно отвлекало бы меня от страданий. – Вы никогда не замечали, как часто люди перенимают манеру говорить от тех, с кем тесно общаются. Сегодня, впервые в жизни в Роне заговорил маленький Кристиан “здравствуйте, я не перестаю сдержанно шутить на пикантные моменты, даже когда все плохо” Кауффманн. Когда он впервые опустил свою пятую точку вот на этот самый стол, Рона влюбилась. Страшно подумать, что было бы сейчас, когда организм уже напечатал в себе определение посерьезней. И да, это маленькое замечание должно было навести герра на мысли о том, что несмотря на обстановку, внутри Стиллер ничего не изменилось. Она по прежнему может сойти с ума прямо по этим полосочкам на его костюме, что так идеально сидел, подчеркивая богоподобность её избранника. Худенькие плечи снова дрогнули. В очередной раз в глаза бросался резкий контраст между статным обликом Кристиана и подростковой шизофрении Стиллер. На нем – костюм, на ней – джинсовый боевой комплект, ну просто teenage dream.
В комнате повисла тишина. Пауза, которая образовалась потому, что ответ Роны по делу потерялся на стадии зарождения. Она откашлялась и подобрала болтающиеся внизу ноги под себя, позабыв о правилах приличия, и о том, что они находятся в кабинете, а не у себя дома. Осознание пришло мгновенно, испугавшись собственной распущенности, Стиллер тут же звучно ойкает и опускает ботинки обратно на пол, с тревогой взглянув на Кристиана, чтобы обнаружить там нечто вроде неодобрения, а то и брезгливого разочарования.
- Прости, - Вырывается невпопад, наверное, не стоило, если не хочешь услышать леденящую душу шутку от bounty. О, как же далеко этот огонек Флориды от её нынешнего состояния души. Воспользовавшись очередной паузой, в голову полезли новые мысли. Ей хотелось бы быть настолько храброй, чтобы прямо спросить, что делать дальше? В самом деле. Посещать эти дурацкие сеансы, как ни в чем не бывало, закрывая двери на замок, если вдруг наружу вырвется непроходящее желание прильнуть к своему психологу погреться. Делать отвлеченное лицо на паре, не выдавая себя искрами счастья, стоит взглядам двоих встретиться. Обходить стороной все общественные места, тайком выбираясь за территорию университета, чтобы побыть вместе. Писать потоки смешных смсок, подтрунивая над старичком. Может быть, и вовсе собрать чемоданы и переехать к нему, рассредотачиваясь у ворот, чтобы никто не узнал. Сколько еще? Сколько? Рона планировала остаться в магистратуре. Может, им стоило пожениться, чтобы все выглядело законно и прилично, насколько вообще мог бы выглядеть такой брак.
Что за чушь ты несешь?
Следом возникает желание обнять, буквально захлестывает с головой, но лишь на мгновение, Рона подается чуть вперед, но шум за дверью заставляет её опасливо оглянуться через плечо, как уличную побитую собачку, шугающуюся каждого шороха с поджатым хвостом. Это ли та жизнь, о которой мечтают девочки в её возрасте?
Брови сползаются в хмурой гримасе. Пальцы хватают завязки на капюшоне и начинают нервно теребить пластмассовый колпачок, демонстрируя яркий лак. Сплошные пятна нелепости. Она сама так нелепа в контексте этой ситуации. Губы открываются, чтобы сказать что-то еще, но вдруг, дверь с шумом распахивается, в кабинет влетает какой-то преподаватель со стопкой бумаг, спешно обращается к Кристиану и не сразу замечает нечто рыжее в кресле рядом. – Пардон, что прерываю твой сеанс медитации, но мне надо, чтобы ты расписался на кое-каких бумагах. – мистер Алан Беннет собственной персоны кидает стопку на стол и расплывается в широкой улыбке, адресованной Кауффманну – Не волнуйся, я не буду оформлять на тебя кредит, просто журнал по технике безопасности. Тебе подержать на весу, не дай Бог спину заклинит, - Шорох заставляет его обернуться на Ру, сделать удивленные глаза и проронить – О, мисс Стиллер, - Пауза – Вы в курсе, что у вас задолженность по моему элективу? – Беннет не чувстует и толики неловкости за отпущенную шутку в адрес Кауффманна, и как всегда выглядеть слегка с дуба рухнувшим, обнаруживая свою студентку.
- Да, конечно - Рона кивает, совершая мысленный кульбит. Внутри что-то отчаянно завывает. Ну, почему сейчас!? Почему при нем!? Мистер Беннет начинает раздражать, хотя раньше внушал вдохновение и окрыленность. – Я принесу работу на этой неделе. – Быстро, неправдоподобно. Кристиану придется пояснить, что он занимается с ней или этот недоумевающий взгляд мистера Беннета относился только к явной лжи о работе на этой неделе? – Что ж, с нетерпением жду, потому что деканат уже интересовался вами. У вас много пропусков и нарушение дисциплины в минувшем семестре. – Немного подумав, вероятно о мертвом взгляде рыжеволосой, он все же добавил - Я закрыл ведомости еще в конце декабря, скорее беритесь за ум. – Дельный совет. Неожиданная доброта.
До тех пор, пока новый преподаватель истории не заканчивает, и уши не ловят звук закрывающейся двери, Рона неподвижно гипнотизирует шкаф, боковым зрением наблюдая за Кауффманном. Ей стоит спросить у него  - теперь ты понимаешь, о чем я? Или проницательности немца и здесь не будет конца и края даже сейчас?

Отредактировано NEVERMORE (2014-08-07 04:48:44)

5

Отчетливое ощущение расходящегося по комнате напряжения не покидало сознание. Хотя, нельзя сказать, что Кристиан ощущал его с такой же сокрушительной мощью, как и юное рыжеволосое создание. Если Стиллер смогла потеряться в счастливых ощущениях коротких каникул, не обремененных никакими условностями общественности, кроме Генри Нормана с недовольной миной, то мужчине не удалось отпустить из мыслей идею о возвращении. Посему обрушившаяся реальность не оказалась столь неожиданно неподъемной, скорее плавным переходом от безмятежности к ответственности. Которую, к слову, он готов был гордо нести на собственных плечах за двоих. Беспокойство и трепет, от которого всё сворачивалось в желудке, темноволосый испытывал лишь по причине очевидных страданий девушки. Или, хотите сказать, что её личико не излучало тоску всех несчастных наций земного шара? 
— Искренне надеюсь, что ничего. — Спешно добавляет мужчина, устремляя взгляд на рыжую голову. С каким бы пренебрежением ни была бы сказана фраза, одна идея о том, что с Роной могло произойти нечто не входящее в план долгой и богатой на воспоминания жизни, вызывала в нём катаклизм негодования. Но сейчас не самое лучшее время для рассказа о сотне причин неподпитанного фактами страха за жизнь девушки. Ведь как бы он не храбрился, уверяя себя, что беспочвенные опасения — пережиток юности, несуразные картинки то и дело всплывали перед глазами. Ежится, отгоняя нахлынувшее волнение. Сказать по-правде, Кауффманн слабо представлял контекст, в котором рыжеволосая узнала бы о подробностях биографии. Дело вовсе не в нежелании ворошить прошлое, обыденное осознание, что такого рода разговоры не могут состояться без наводящих вопросов, и не факт, что Стиллер когда-нибудь их задаст.
Последующее поползновение съязвить принимается с энтузиазмом, отчего на хмуром лице появляется проблеск здоровой полуулыбки. Скованное льдом нервозности сердце оттаяло, позволив на мгновение обрести душевное спокойствие. Пресловутое тёплое чувство, разливающееся от головы до кончиков пальцев. Жаль, что столь полезная для покалеченных разумов кондиция продлилась не больше десяти секунд. — Фетиш связанный с сидящими людьми? — Было бы странно, если бы темноволосый упустил возможность поймать волну игры в подачки. Конечно, он не обманывался уверяя, что всё будет наполнено равносильной ни к чему не обзывающей легкостью, но и страшиться показывать истинное лицо Кристиан вовсе не собирался.
Несколько опираясь на край стола, он пристально следит за ходом мыслей Роны, что читается в нелепом стеснении вести себя естественно. Кажется кто-то здесь произвел неизгладимое впечатление актёра. Стоило бы радоваться, что Кауффманн выдержал марку, не выделив даму сердца среди бесполезной серой массы, которую так любил воспитывать. Последствия, если происходящее между ними откроется, будут куда катастрофичнее, нежели, если они потерпят игру в незнакомцев. Ни отвращения, ни закаченных глаз девушка не дождалась. Скорее вздернутые брови и последующую неминуемую реакцию. Неужели вы поверили, что мужчина станет молчать? Смешные какие. — Помнится кататься по полу у тебя не вызывало чувства неудобства, — Расползаясь в довольствующейся ухмылке, замечает брюнет, однако спешит усмирить проснувшийся детский сад и подколы, добавляя. — Если ты думаешь, что ноги на стуле мне как-то помешают, зря беспокоишься. — Главное, чтобы кроссовки были чистыми и не испачкали ткань. Отмывать-то придется мужчине, а не свинюшке-пациентке. — Ты вольна даже ноги за уши задирать. — И дело вовсе не в привилегиях, вроде ускоренного сердечного ритма Кауффманна, когда центр притяжения находился в непосредственной близости. Не гоже заставлять посетителей корячиться в навязанных приличием позах, если сам обитатель кабинета нередко валяется на полу, а то и усаживается на непригодные для таких занятий поверхности. Это я про подоконник и тумбочку, если что.
Шаги за дверью слух улавливает молниеносно, отчего протянутая рука испаряется с такой же скоростью, с которой появилась. Без резких движений, так как Кауффманн за несколько лет просиживания пятой точки за одним и тем же столом умел безошибочно просчитать количество времени, которое потребуется незваному гостю, чтобы добраться до пункта назначения. Беннет. Кого-кого, а вот его здесь определенно не доставало. Для дополнения прекрасной картины мучений и угрызений совести. Поверьте, лишь услышав движение по ту сторону стены, Кристиан уже подвел итог появления посторонней личности. Роне впору закричать: Я же говорила! Хотя непосредственно вслух беспокойство на счет раскрытия великой тайны не было произнесено, несложно было догадаться по наполненным экспрессией «страшно» и «я не знала, что делать». Отвечая другу соизмеримой с дружелюбием улыбкой, мужчина берет из рук протянутые бумаги, предварительно читая, что именно от него требуется. Не то, чтобы он не доверял Алану, но с резвой фантазией профессора всегда стоит ждать подвоха. Ничем хорошим он явно его не одарит. Это можно было сказать и про едкое замечание, прозвучавшее укором на счёт возраста. Как в воду глядит, какие именно слова сейчас требовались Кауффманну. — Не стоит беспокойства, обещаю, что через семь лет ты не будешь чувствовать, как твоё тело медленно, но верно захватывает старческий артроз. — Скоро выводя довольно увесистую подпись, он поднимает глаза на нарушителя идиллии, если сложившуюся ситуацию можно было сравнить с чем-то гармоничным в своей абсурдности. — Если ты это имел ввиду. — Протягивая обратно журнал, заключает брюнет.
Хлопок двери звучит лобовым выстрелом. Конечно же он прекрасно понимал весь спектр ночных кошмаров Стиллер, причиной которым стали произошедшие отношения во Флориде, ведь Кристиан самостоятельно прошел все круги данных мучений. Правда вот беспокоился мужчина далеко не за сохранность своей шкуры. Репутация. Перспективы. Приятные и одновременно ужасающие слова для слуха выпускников. С послужным списком в виде преподавателя тяжело будет найти достаточно скептичную контору, не смотрящую на выбор сердца, как на весомую причину отказа в месте. Глубоко вдыхая, Кауффманн полностью садиться на стол, отчего ноги перестают доставать до земли. Скрепив руки в замок на коленях, он молчит несколько мгновений, чтобы заговорить следом. — Мне потратить пару часов сеансов на написание работы или сама найдешь время? — Вопросительно задирая бровь, интересуется темноволосый. Хотя, это последнее, что ему хочется обсуждать сейчас. В конечном итоге, никто не властен повлиять на решение Стиллер не учиться или, наоборот, корпеть над книгами. Однако пусть она была вольна выбирать самостоятельно, он исправного поедания несчастного мозга со стороны Кристиана её бы это не избавило. Меняясь в лице, не дает девушке среагировать на предыдущую фразу. — Рона, — Скомкано, быстро. Смотря в глаза рыжеволосому созданию, позволяя себе тепло улыбнуться. Без вытекающих расползающихся мин. Атмосфера явно не располагала. — Не думай, что я не понимал, на что именно пошёл, когда признался тебе. Прекрасно понимал. Особенно то, что придется делать вид, что ничего не происходит, придется прятаться. — Со всеми последующими последствиями. (Тавтология прибавляет драматизма. Так-то.) — Только вот ты вовсе не обязана идти на это. — На миг опуская глаза на колени, давит в себе укол в подреберье. Обратный взгляд на лицо. — Мои чувства не изменились, да и я вряд ли стану другим человеком, — Хмыкая, добавляет брюнет. — Но такие отношения и отдаленно не напоминают идеальную картинку. Это я тоже прекрасно понимаю. — Или скажите, что каждая мадам грезила испуганно оборачиваться, день и ночь бояться, что секрет будет вывернут наружу? Едва ли. И как бы не пришлось потом давить в себе желание провалиться под землю в присутствии Роны, он бы никогда не стал давить на чувство вины или же молить быть с ним вопреки нормам и правилам. Слишком много «хочу» и непомерно мало приложенных к этому усилий. Он ведь не заслужил и половины того, что с ним происходило в жизни. Видимо, вселенная совсем рассщедрилась на подарки судьбы.
Пусть рой мыслей внезапно накрывает с головой, заставляя сомневаться в радужности будущего, тем не менее в груди чувствуется еле слышное постукивание моторчика, реагирующего на окутавшее тепло. В конце-то концов, он скучал. Да-да. Непривычно засыпать в одиночку, когда целую неделю имел счастье прокрадываться в соседнюю комнату по ночам, скрываясь от бдительности Нормана. А теперь они наконец-то увиделись. И сидят друг напротив друга, пусть и с такими многострадальными выражениями лиц. И ведь он любит её. Картина маслом, ей богу.

6

Всё смешалось в одну большую и неясную кучу. Там во Флориде мозг совершенно не торопился идентифицировать происходящие события. Как будто они попали в зону бермудского треугольника, где вырубало все датчики и останавливалось время. Как будто вокруг образовывалась зона вакуума, защищавшая от вторжения реальности. Всё изменилось, стоило ногам спуститься на перрон, и вплоть до сегодняшнего вечера Рона ощущала нечто напоминающее интоксикацию от попадания реальности в мозг. Мир вокруг завертелся на оси, так быстро, что тошнило и время от времени хотелось закричать: “Остановите, я сойду!”.
Но вместо крика, Стиллер сильнее сцепляла зубы, как делала когда-то в детстве, когда мама громко кричала и наделяла её неприличными определениями. Неважно, как выглядит стресс, итого способа терпеть, Роне найти не удалось. Вторжение мистера Беннета стало ровно таким же маленьким потрясением, как его стремительный уход. Скажите, пожалуйста, ну что может быть хуже, чем такое публичное разоблачение в проблемах с учебой перед Кристианом?
Прекрасно.
Язвительно отозвался мозг. Ру подозревала, что такую важную деталь, человек, притащивший её тест в поезд, оставить незамеченной просто не мог. Она отвела глаза и попыталась не клацнуть языком в ответ на его сдержанное предложение-издевку.  Впрочем, последнее врядли, этот тон вроде как уже въелся в суть Кауффманна, и не был направлен на то, чтобы обидеть. А вот Стиллер свои реакции пока контролировать могла плохо.
Спасибо, папа, я сделаю уроки сама.
Благо, вовремя прикусила язык. И на том спасибо.
Оставив комментарий мужчины без ответа, Ру скукожилась еще сильнее. Это ощущение, что дверь нараспашку, даже когда она закрыта, не давало покоя. Однако, встать и запереть – ей казалось наглостью. Здесь не Флорида, черт возьми.
От звука собственного имени по телу пробегается волна нервозных мурашек. Кристиан заглядывает прямо в глаза, от чего хочется взять и стать воздухом. Просто прозрачной. И меньше всего на свете она хотела устраивать прямой разбор полетов. Увы, деваться было некуда.
Слова герра, последовавшие за быстрым окликом, коснулись воспаленного сознания, скажем так, не лучшим образом. Стискивая зубы сильнее, Рона боролась с собой, чтобы не огрызнуться сразу. Что-то вроде “запретный плод оказался слишком сладок?” так и крутилось в голове, неприкрыто обвиняя Кауффмана в нерешенном вопросе. Как ни крути, подсознание цеплялось за очевидное – Кристиан был старше, умнее, ответственней. Кристиан должен нас оберегать. А нам плохо. Нам очень плохо. Виновен!
Молчать.
Так и хочется вырвать себе язык, потому что дальше становится только хуже. Сдержанная улыбка, шаги за дверью, когда кто-то просто проходит мимо. Кажется, что звуки становятся острее, бьют по ушам, вынуждая закричать. Рона начинает тихонько покачиваться в еле заметном жесте успокоения. Пока тщетно. Когда уши ловят фразу “ты не обязана”, система защиты дает сбой. С губ срывается громкий, злой смешок. Увы, этот предвестник смерти не влияет на речь миротворца. Еще одна фраза – и вместо “я так же люблю тебя” мозг выделяет “врядли я стану другим”, выдвигая эгоизм мастера психологии на первый план. Забыли, с кем имеете дело мистер герр? Стоило выбирать слова еще тщательней. Хотя, врядли бы это спасло ситуацию, будем честны. – Никто и не просит, Боже упаси - Осечка. Рона отводит глаза в сторону, пытаясь собраться с мыслями, нужно ответить что-то подобающее интеллекту его высочества, но, увы, последней каплей становится итог. Вернее его отсутствие.
А мне что делать?!
Стиллер отталкивается от кресла и перелазит через ручку, чтобы не тереться слишком близко с Кауффманном. Ей нужен был ответ, а не очевидные выводы капитана понятливости. Противное “не обязана” повторяется в голову и не отдает и тенью здравого драматизма, как это ожидалось. Роне начинает казаться, что при отрицательном ответе, этот истукан просто начнет методично строить свою жизнь дальше. С ней или без. Согласитесь, это оскорбляет чистые и надрывные чувства юной леди не вышедшей из пубертатного периода.
- Что же… - Ноги понесли тело по периметру кабинета. Если его превосходительство психолог включил мозги, то, возможно, заметить, что рыжеволосое создание сейчас находится на тонкой грани между отчаянием и истерикой. – Раз вы такой наблюдательный, мистер Кауффман, - Эти убийственные паузы грозят шагом в сторону и сокрушительным провалом в пропасть – И понимающий, - Кивает головой, разглядывая мелькающие кусочки пола под ногами, пока пересекает территорию вдоль и поперек. – Может быть… - Ру останавливается где-то по середине, резко поднимая растрепанную голову, чтобы посмотреть в глаза бесявого объекта – Стоило быть более осторожным? – Перед глазами мелькает картинка на пляже, теплые руки, лицо щенка-лабрадора. – Более сдержанным? – Его лицо, раскрывающее тайну отсутствия сильных эмоций – Менее безответственным? – Выпад в виде поцелуя. - Не подвергать меня такому сложному выбору? - До мельчайших деталей мозг воспроизводит события, погружая в те же ощущения, но что-то заставляет злиться, отвергать очевидное. – Что по этому поводу говорит психология? Чувство греховности не явилось тревожным маячком, признанным направить на путь истинный, его величество “всё правильно сделал”? – Желчь в голосе должна не только перебить всех мертвых котиков. Но когда глаза Ру сталкиваются с глазами Кристиана, что-то подсказывает ей, что утробный крик о помощи будет истолкован не верно. Спокойствие, размеренный тон и сдержанная полуулыбка в подходящие моменты – вот, что действительно не является идеальной картинкой отношений. Осознав свое поражение на поприще выражения желаний, Рона смято рычит – Научись использовать эмоции не только, когда “припрет”, знаешь, – Патетика сходит на “нет”, она обиженно поджимает губы и обходит кресло с другой стороны, чтобы схватить свою сумку. – Я попрошу Генри подобрать мне другого “доктора”, раз я “не обязана”. – Прячет глаза. Ей всегда было сложно просто сказать, что нуждается в крепком объятии и тепле. Ей всегда было проще закатить громкую истерику. Еще одна неидеальная картинка отношений, не так ли? Но ноги стоят на месте. И, чтобы не подвергать себя опасности, мозг дает лазейку в виде откуда ни возьмись гордого и прямого взгляда - Вы же не против? - Ей, богу, Кристиан, мы тебе сочувствуем.

7

По ушам бьет голос, прорывающийся сквозь надоедливые паузы тишины. Разрезает небольшое помещение, неизбежно достигая самой цели. Интересно, о чём думала девушка, производя своеобразные выстрелы на поражение? Неужто ей казалось, что герой трагикомедии недостаточно прочувствовал патетичность ситуации? Что в груди не щемило? Что сердце не издавало глухих ударов с каждой новой секундой осознания в какую канаву господин умудренный опытом затащил обоих? Кажется, что я когда-то это уже говорил, но чувства и впрямь лишены всякой логики и инстинкта самосохранения. Самое что ни на есть настоящее кладбище разбитых мечт и симпатий, сломленных жизненной несправедливостью. Только вот, никому не приходилось задумываться, что это неизбежное ощущение, словно ничто уже не наладится, — своеобразный тест на прочность? Проверка на верность убеждениям и веры в лучшее? Не удивительно, что большинство поголовно валятся под шквалом неурядиц. Не зря ведь пресловутая фраза: it's always darkest before the dawn — стала популярнейшим изречением сахарно-розовых мадам. Их убежденности в счастливом конце стоит поучиться.
Неприятное чувство, будто ты обзавелся несколькими сердцами одновременно. Колотит в ушах, отдается в горле, но корень раздора селится под рёбрами, заставляя сдерживать сбивающееся дыхание. Не двигаясь ни на миллиметр, выжидает, когда рыжеволосая закончит ядовитую тираду. Одно за другим изречения ударяют по разуму, позволяя нити рассудка рваться под напором единственной эмоции. Тошнотворного состояния непричастности к сценке. Не ты и не здесь. Простой созерцатель неприглядного спектакля. К сожалению, отчетливое желание взвыть от подступающего гнева не дает возможности разорвать связь с реальностью. Он не чувствовал себя маленьким мальчишкой, уходящим в собственные кошмары с головой, оставим такие выпады прошлому, когда крик отца затоплял комнату. Проглатывал язвительные упреки, пока не получил финальный аккорд в виде просьбы сменить надоедливое лицо на кого-нибудь менее деревянного. Наверное, с непривычки любой бы вспылил в ответ, оскорбившись от столь жестокой несправедливости. Он не мог. Не умел проявлять эмоции чаще, чем когда они захлестывали с головой. Однако Кристиан не видел бессердечности в просьбе не быть собой. Сказать по-правде, в приступах истерики у собеседника он делил сказанное на сто и стойко усмирял желание ответить в такой же сокрушительно-претенциозной манере. Итог бы вряд ли устроил обе стороны.
— Сомневаюсь, что я вообще могу быть против какого-либо твоего выбора, — Не сводя глаз с девушки, негромко произносит темноволосый. Шаги в коридоре в многочисленный раз раздражают слух, отчего мужчина резво поднимается со стола, делая несколько широких па к двери. Стиллер едва ли походила на кого-то планирующего неминуемый побег, хотя, впрочем, даже если бы девушка дернулась удирать из кабинета, вряд ли бы Кауффманну хватило наглости останавливать попытку исчезнуть. Щелчок ключа оглушает в сравнении с нависшей тишиной. Около секунды мужчина не разворачивается, фактически прожигая взглядом собственную руку. Выдох. Всё не так. Он как сломанная игрушка, пытающаяся развлечь ребёнка. Смешная попытка показаться живым, вписываться в картинку идеальных отношений. Всё предельно верно. Господин «лицо кирпичом» далёк от образа прекрасного принца. Правда вот хочется спросить: А чего, собственно, Стиллер ожидала? — Разве только, это вовсе не значит, что я хочу этого, — наконец выговаривает брюнет, не менее стремительно направляясь в сторону окна. Пожалуй, стоило предупредить Рону, что взывать к откровениям в исполнении этого фашиста, — фактически подписать себе смертный приговор от переизбытка правды. Задергивая штору, продолжает. — Каким бы он ни был сложным, Рона, я не смогу выбрать за тебя. — Неяркое искусственное освещение позволило придать комнате искусственное спокойствие, списав на нет разбушевавшийся катаклизм. Увы, Кристиан не был способен поддержать конфликт криками и претензиями. — Быть рядом, доказывать, что мы справимся с рамками, в которые нас заключает социальное положение, — да, но никак не влиять на твои желания из-за собственного эгоистичного чувства. — Глаза останавливаются на хрупком силуэте, способном в несколько предложений утопить без шанса на спасение. Уголки губ немного поднимаются от неожиданной мысли. Вам когда-нибудь приходилось засыпать в одиночестве после того, как вы систематично обнимали родную душу каждую ночь? Занятие не для слабаков, скажу я вам.
— Знаешь, — Хмурясь, темноволосый делает задумчивый шаг вперед, словно ожидая ответной реакции. — Я сегодня заснуть не мог, а, когда вышло, поймал себя на том, что, — Хмыкает, перематывая события флэшбэком в памяти. Кто бы знал, что старички тоже поддаются сентиментальности. — Пытался обнять подушку. — Довольно печальное зрелище, особенно, если знать, что Кристиан предпочитал спать на плоской поверхности, скидывая лишнее с яростным остервенением.
Собравшись с растерянными после словесной атаки мыслями, Кауффманн наконец подходит к рыжеволосому чудовищу, которое стремилось гневно растерзать за испытанные волнения в течении дня; кто как не он мог понять глобальность спутанных идей, роящихся в сознании? Но вряд ли кто-то об этом вспоминает в момент, когда пытается засыпать собеседника обвинениями. Беглый взгляд в лицо, сопровождающийся столь ненавистной полуулыбкой. Поджимает губы, оценивая масштаб лохматости, а затем механически начинает поправлять растрепавшиеся от эмоциональных всплесков волосы. Тёплое чувство снова начинает завоевывать территорию разума, заставляя производить в мыслях поспешные идеи. Жить вместе, чтобы не приходилось отвыкать от близости, чтобы отвоевать у вселенной хотя бы несколько лишних часов без посторонних глаз. Пусть они будут расходиться по углам на территории Брайтона, знание, что вечером актерские способности уйдут на задний план, позволило бы переживать наигранность с меньшим ущербом для психики. Хотя, только самоубийца стал бы насиловать несчастную девушку внеплановым предложением, требующим очередного решения. Непростого решения. На данном этапе определенно хватало одного.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » RONA&CHRISTIAN PART IV