A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART I


ALISSA&DYLAN PART I

Сообщений 21 страница 34 из 34

21

Определенно, какой-то фактор действовал на мозг Линтон и делал его далеким от состояния вменяемости. Опытным путем и путем коллективного обсуждения установили, что первопричина не имела отношения к выпитому. Только если чуть чуть. Вот к тяжести и полусонному состоянию – это да. Правда, Линтон вовсе не хотела засыпать, потому что не хотела терять это странное чувство. Как будто подсознательно чувствовала, что уже завтра её привычное мировосприятие может вернуться и оставить эти мгновение сном. Может, она спит? Это ведь просто Дилан. Просто странный, завораживающий своей красотой, но очень глупый мальчик, вечно снующий под ногами, и заставляющий вздрагивать, если подбирался слишком близко. Почему она каждый раз так отчаянно боролась за свое лично пространство и отстраненность от его персоны? Кажется, сейчас ответ лежал на поверхности, но едва ли Алисса, утыкающаяся ему носом в живот могла увидеть правду.
- Не знаю, - Усмехается еле слышно. В самом деле, глупый вопрос. Она хочет добавить, что её сердце бьется тоже, но почему-то молчит, проваливаясь в дымку дремоты. Может быть, все это было не правильно, вести его сюда, а потом прижиматься, словно бы они не были чужими людьми? Мысли плавно ускользали прочь и на короткое мгновение Линтон уснула, хорошо, то голос Дилана заставил вздрогнуть и придти в себя.
- Ой, прости, - Она резко приподнимается на руки, мотая головой. Вечный баланс между фантазией и реальностью в какой-то момент может причинять дискомфорт. Но это сонное состояние давало повод притвориться, то она не отдавала себе отчет. – Нам нужно взбодриться, у тебя же день рождения, - Она отталкивается руками от пола, едва не теряя равновесия, и тянет руку Монро, дожидаясь, когда он поднимется тоже. В очередной раз не рассчитав расстояния, в момент, когда Дилан распрямляется во весь рост, Линтон оказывается слишком близко, и чтобы не упасть, ей приходится схватиться за его плечи, гулко ухнув:
- Мисс грация 2014, - Неловко улыбаясь, Алисса не спешит отстраняться. Как дежавю к ней возвращается воспоминание их первой встречи в ресторане. Тогда она примерно так же тупо смотрела на Дилана, хлопая глазами и приняла решение остаться. Как будто одним своим присутствием он взял и успокоил бурю страха внутри девушки. И это чувство равновесия снова вернулось, заставляя все тревоги разом превратиться в ничто. Разве что тень волнения насчет происходящего никак не хотела отпустить конечности, но этот страх был связан отнюдь не с внешним миром, от которого так неожиданно удалось спрятаться за спиной мальчишки из бара.
Глаза в глаза на миг. Алисса открывает рот, чтобы что-то сказать, но вдруг резко убирает руки и делает шаг назад, прикладывая руку ко лбу. – Здесь надо проверить, - Оборачивается кругом себя, снова чуть не теряет равновесие, проводит рукой по волосам и не глядя на Монро, идет к тумбочке, чтобы забрать окурок. – Боже, - Опускает глаза в пол, сжимает находку во вспотевшем кулаке и резко вылетает в коридорчик. – Я открою окна, - Её голос тает в полумраке, они так и не включили света, привыкнув к полумраку от лампочки в прихожей. Алисса клацает выключателем на кухне, забывая, что патрон пуст. По квартире разносится громкое – Черт! – Кидает окурок в пепельницу и несется к окну, проявляя чудеса двигательной активности. Раздается грохот распахивающихся створок, в комнату влетает порыв холодного ветра. Линтон замирает на миг, вглядываясь в пейзаж улицы. Волосы трепает противная прохлада, но в этот миг девушке кажется, что так гораздо лучше. Лучше, чем заниматься самообманом. Будто бы простой паренек с работы может сделать её жизнь похожей на нормальную. Может нарисовать радость на лице и сделать так, чтобы вместо этой жуткой дыры она стояла где-то, где во всех комнатах есть окна и горит свет.
Линтон мотает головой. Она слышит шаги, а может быть ей просто кажется. В любом случае бежать больше некуда, в этой квартире было только одно окно, и его уже открыли.
Лу пятится назад к столу. Врезается в стул, больно ударяясь ногой, айкает. Хватает свои сигареты и тут же начинает снова курить, конечно, так здесь обязательно будет, чем дышать. Она пытается представить, то находится в этой квартире одна. И то в соседней комнате не был оставлен ни в  чем не виноватый Монро как жертва её безумия.
Ей кажется, что он вошел в комнату. А может быть, это хлопнула входная дверь? В любом случае, выпуская облако густого дыма, Алисса делает несколько шагов вперед, туда, где ветер грозит подарить ей какую-нибудь ангину. Ну и пусть. Главное, никаких снов. – Скажи, когда замерзнешь, ладно? – Негромко, может, в пустоту. Её слова звучат немного метафорично, но это случайность, правда. Алисса обнимает себя руками и затихает. В последнюю очередь её волнует, что там подумает о ней этот странный паренек. Совсем как в ресторане, каждый рабочий день, когда Дилан пытался помочь тут и там. Welcome to reality!

22

Знаете, эта отличительная сонливость только что разбуженного человека (даже несмотря на то, что отсутствовал в реальности он не больше минуты) не может не броситься в глаза. Посему осознание какую ошибку парень совершил приходит мгновенно, но в лучших традициях жанра, когда ты прерываешь момент самостоятельно, вернуться на исходную позицию не поможет даже вуду-магия. Мгновение упущено. Теперь пожинай плоды собственной бестолковости. Когда Линтон поднимается на ноги, его словно возвращает обратно в тело из дымчатой пелены бессознательности и полнейшего спокойствия. Несколько раз моргая в попытке понять в какую сторону клонит происходящее, Монро понимает простую истину. «Какой же ты молодец.» Укором подсознания. Впрочем, надежда не умирает до последнего, пока Алисса не произносит совершенно неуместное предложение взбодриться. Точнее, может быть, в понимании девушки это было «тем самым», чего им не хватало в данную секунду, однако у Дилана были свои соображения на этот счёт. Можно стереть те несколько секунд, когда парню хватило мозгов предложить перелечь на кровать? На холодном полу было отлично. И он бы просто пожертвовал свой свитер, чтобы темноволосая не простудила себе ничего. Ой, только не надо драматизировать, словно в одной майке он внезапно окочуриться и затрясется.
И что ты предлагаешь? — стараясь изобразить лицо полное энтузиазма, интересуется юноша, пока фоновой музыкой мысли начинают вгонять в состояние полнейшего отчаяния. А что, если он сделал что-то не так? Каким-то образом задел Линтон, сам того не заметив? Не отрывая глаз от девушки, парень раз за разом отвергает многочисленные ответы. Ни один не подходит, кроме того, что он полнейший слепец и кретин, не уловил какие-то завуалированные посылы, за которые, собственно, сейчас и будет расплачиваться упущенной возможностью абсолютной не-бодрости. Она ему к чертям собачьим не годилась. Ни проклятая бодрость, ни дополнительная доза алкоголя в кровь, которая сделает возвращение домой ещё более проблематичным. Почему? А вы представьте как на такой перл отреагируют два врача? Вот и я о том же. А если учитывать, что он подкашивался по стеночке, когда в прошлый раз пробовал пройтись, попадание в комнату через окно будет крайне опасной затеей. Сейчас бы обратно. Назад на эти несколько лишних фраз, которыми он смел потревожить сон Линтон. Еле дышать. Находиться в полудрёме. Быть близко. Но так даже в фильмах, увы, не бывает, что уж тут надеяться на неприглядную реальность?
По-моему это забавно, — ловя себя на полуслове и возможности опять сморозить ересь, он мгновенно продолжает, — Не то, что ты вечно падаешь и бьешься. Твоя неуклюжесть забавная. — смотря в глаза Лу, негромко говорит юноша. Не вернешься ты назад, как ни пытайся. Бороться с поражением он прекращает ровно в тот момент, когда темноволосый силуэт мелькает в коридоре, на некоторое время оставляя Монро наедине с нахлынувшим потоком сомнений. Что заставляет разгоняться Линтон от спокойного сопения в районе его живота до полного охлаждения и побега куда-то в сторону кухни? Проходит достаточно количество времени, чтобы заметить его отсутствие, прежде чем фигура Дилана появляется в дверном проёме перед несчастной нянькой на сегодняшний вечер. Омерзительное чувство, будто ты никчёмнейшее создание на этой планете. А главное, сокрушительным финальным аккордом становится предположение, неожиданно посещающее больной разум. Но об этом мы поговорим чуть позже.
Еле слышно ступая по кухонному кафелю, он подходит к Лу, опираясь о столешницу рядом с ней. В лицо ударяет прохладный зимний ветер, мгновенно приводя материнский инстинкт в действие. Дилан разворачивается к ней с растерянно-недовольным видом (вина лежала на неясности происходящего), поспешно замечает: Не получилось простудиться на полу ты решила выбрать более радикальные методы? — всё ещё немного пошатываясь, он поднимает свою куртку со стула, накидывая на плечи девушки. Нет, он бы с удовольствием подал её собственную, если бы имел хотя бы малейшее представление о местоположении желанного предмета. — Только сейчас не пугайся. — А то он и впрямь пересмотрит своё мнение на счет укутывания замерзших. Шути-шути, авось, не подашь виду насколько двойственны были ощущения от ситуации в целом. В такие моменты хотелось просто-напросто быть глубоко наивным идиотом, который не замечает ничего особенного в переменах от «обними меня» до «я не такая, я жду трамвая». Но Монро бы изменил своему любящему искренность началу, если бы промолчал на счёт тревожных мыслей, роем заполонивших и без того несветлую голову.
Мне, конечно, вполне могло показаться, — начинает он, возвращаясь на исходное место вблизи с Линтон. — I'm sorry if I offended you in any way. Or if I did something that made you feel uncomfortable, — хмуря брови, он сверлит взглядом блестящую металлическую раковину перед собой, словно она способна хоть как-то избавить его от засевшего душе неприятного ощущения непринадлежности к нынешней реальности. — I never meant it, — добавляет он, наконец-то отрывая прикованный к отражающей поверхности взор. К слову о посетившей его идее. Проходит несколько секунд, и Монро взрывается до конца. Парень отворачивается от Линтон, делает несколько шагов в сторону местоположения бутылки, а затем, заметьте, намеренно делает с четыре внушительных глотка. Она же хотела веселиться? Будет вам развлечение на день рождения. Просто, чтобы не спасовать, и не выбежать во входную дверь Алиссы прямо сейчас, требуется определенная подготовка. Пусть и крайне вредоносная.
Опираясь о стол, он разворачивается к темноволосой, глубоко вдыхая. — Надеюсь ты не подумала, что это была нелепая попытка затащить тебя в кровать, когда я предложил на неё пересесть? — быстро, скомкано, практически на одном дыхании выпаливает Монро. Выжидает мгновение, но не дожидаясь какой-либо реакции. — Я, наверное, странно всё это сказал. Сначала ты мне нравишься. Потом давай переляжем. Я вообще не имел ввиду ничего такого. Честно. — нервозно потрясывая коленкой и не сбавляя ритма, завершает юноша. Велика человеческая мысль, не находите? В какие только дебри она ни способна нас завести, и пример Дилана — чудесное нравоучение как думать не надо. Потому что выглядело это не менее маньячно, как предложение пересесть в том же положении, только в зону опасности.

23

Больше всего на свете Алисса ненавидела это состояние. Так было уже не один раз, но с тех пор, как она перебралась с окраины в центр, великий ступор жизни обходил её стороной. На первый план вышла задача выжить и заработать себе денег, поэтому многочисленные попытки выяснить, что ей нужно от своего бренного существования, как-то ушли на второй план.
Будем честны, любой девочке, любой дурочке достаточно всего одного мальчика на горизонте, чтобы сбиться с праведного пути. И хотя Линтон упорно не относила себя к числу тех глупеньких ебанашек, которые были озабочены только устройством своей личной жизни, если просмотреть этапы её бытия в прошлом, она очень себе подпадала под этот конвейр.
О, это блаженное, прекрасное чувство пустоты в голове. Ты идешь по улице, с кипой проблем в голове, но твое сердце свободно как ветер и в довершение ко всем жизненным неурядицам, не надо вспоминать о каком-нибудь Дилане, который сейчас встретится тебе с раннего утра и будет заставлять испытывать странные эмоции в груди. Да-да, думаете, что все так просто в этой женской голове? Что просто закрывать глаза и не думать о красивом, невинном личике с пронзительно голубыми глазками, как бы глупо оно себя не вело? Тем более, что оно вело себя глупо. Не так, как все. Не смотрело на задницу, не пыталось угостить коктейлем, а появлялось в моменты, когда ты роняешь подносы или падаешь духом, и начинало утешать удивительно редкими способами для нашего времени. Может, Монро вообще был галлюцинацией? В момент, когда на плечи снова легла куртка, Алисса подумала именно об этом.
Что было дальше – как всегда нелепая неожиданность. Может даже, именно этот ебанатизм так цеплял Линтон в нем? Как знать. Она только вздрогнула, решив оставить реплику мамушки-квакушки без ответа, потому что дальше обязательно посыплется еще одна сущая глупость, а у неё осталась последняя затяжка, жалко упустить.
Иногда мне кажется, что ты родился и вырос где-то не в нашем веке.
На лице рисуется еле заметная ухмылка, её тут же стирает шуршание позади. Ей хочется обернуться и посмотреть, что на этот раз решил сделать горе-Ромео, но уши поймали звук, по которому стало понятно – набирается храборости/запивает обиду. Значит, не уйдет.
Выдох. Тяжелый и немного усталый, но Линтон вовсе не хочет, чтобы Дилан исчез. На мгновение, она даже представила, что было бы, окажись она сейчас одна в этой пустой, темной комнате – наверняка захотела бы выйти в распахнутое окно. Так себе перспектива, не находите?
Между тем, оно снова появилось в зоне досягаемости. Удивительное свойство человека – ощущаться даже спиной, даже в раздавленном холодом воздухе. Линтон как будто окружила себя магнитным полем, которого касался Монро и тут же выдавал себя поличным. Она подняла руку с окурком и сосредоточенно поглядела на дотлевающий огрызок сигареты. На этот раз его странный мозг придумал кое-что поинтересней пустых извинений за то, чего он не делал. Уличить Алиссу в обиде на неподразумеваемое приставание…
Она свела брови и зажмурилась. Oh. My. God. Но было в этой сцене что-то особенное. В глубине души Линтон знала, что ни один из ныне существующих представителей мужского пола не поступил бы так, как поступал Монро. И уж тем более не стал бы терпеть её выходки. Забавно, да?
- Дилан, - Зовет она негромко, когда поток извинений дает паузу. Алисса оборачивается, чтобы опустить окурок в пепельницу. Затем поднимает глаза на взволнованное лицо Монро, и аккуратно поправляет края куртки на своих плечах, давая знак, что её все устраивает. И его куртка в том числе. – Я хочу, чтобы ты остался. – Немного трудно смотреть в глаза, Лу отводит взгляд к стене, вверх до угла и обратно к полу. Закусывает губу, сцепляет пальцы и начинает нервно дергать ногой, как первоклассница. – Просто останься ладно? – На этом мужество заканчивается, и она находит спасение в гремящих створках окна, которые начинает спешно прикрывать, снова оставляя бедного парня в тишине. – На всю ночь. – Летит негромко. – И я не имею ввиду ничего такого. – Оглядывается, наконец, издавая подобие улыбки – Честно. – Становится легче, но насколько это возможно в условиях непрекращающегося стресса. Она ведь, так и не развеяла многочисленные сомнения парня, не объяснила, как понимать свои слова перед уходом в спальню, и даже не сделала ничего, чтобы он чувствовал себя комфортней.
Грузно выдохнув, девушка возвращается к столу и тянет к себе многострадальную бутылку виски. Делает один большой глоток, кряхтит, и снова прикуривает, вопреки чувству неудобства по отношению к несчастному щеночку.
- Ты боишься высоты? – Она отставляет бутылку и резко передумывает, затушив только начатую сигарету. Ловит вопросительный взгляд, и тут же добавляет. – Мне надо лампочку вкрутить. – Помявшись на месте, Алисса только сейчас замечает, что до сих пор не скинула с плеч его куртку потому, что ей понравился ее запах. – Я могу сама, но, здесь ничего целого не останется… ну ты знаешь.

24

Оттягивая край рукава светера, чтобы спрятать руки в ткань, Монро немного ежится, ощущая действие холодного ветра, врывающегося в помещение. Становилось лучше, несмотря на завидные несколько глотков для храбрости, исполненные на подобие крика души. Ничего не понимаю, так хоть напьюсь на худой конец. Внимательно смотря на полуотвернутое лицо Линтон, он еле заметно вздрагивает, когда она произносит его имя. Удивительное свойство человека придумать себе несуществующую вину и с таким самоотвержением верить в неё, словно и впрямь собирался исполнить нечто не входящее в кодекс хорошего парня. Когда Алисса оборачивается в его сторону, Дилан смято улыбается, пытаясь прочитать предстоящую фразу. Не выходит. До тех пор, пока темноволосая вновь не начинает говорить. — Хорошо, — несколько подохрипшим голосом проговаривает юноша, не успев даже ничего подумать. Великая способность соглашаться раньше, чем родил страшные картинки причин, которые могли заставить возжелать наблюдать его у себя в квартире целую ночь. Впрочем, вряд ли бы ему хватило наглости полагать, что Лу внезапно решила соблазнить юное создание. Заманчивая перспектива лишить девственности странного мальчика. Представьте, что автор закатил глаза. — Я бы и не подумал, — не менее быстро замечает парень, издавая еле слышный смешок. «Куртку не скинула, уже хорошо.» Волнения на счёт собственного кретинизма уходят на второй план, позволяя изобразить что-то похожее на приподнятый дух и хорошее настроение. Хотя, если подумать, оно и впрямь стремительно росло вверх после услышанного. — Получится в лучших традициях всех дней рождений дома. Все напились и уснули, где бог послал. — усмехаясь, говорит Монро. Если бы его ещё не шатало, а сердце то и дело не норовило выпрыгнуть через горло, сегодняшний вечер можно было бы спокойно отнести к лучшему празднику. Хотя, на самом деле, и с этими составляющими он был исключительным. Тёплым, что ли. И не важно, что девушка так искусно одарила его метафорой про «не замерзни». Обойдётся.
Нет, находиться в пятидесяти сантиметрах от земли мне не страшно. — отлипая от столешницы, он чуть не спотыкается, но мгновенно ловит равновесие, усмехаясь. — Всё отлично. Я справлюсь, — широко улыбаясь, сообщает юноша. Потому что теперь неизвестно, кто представлял большую опасность для квартиры Линтон. Но как же не выручить попавшую в беду Лу, ощутив себя при этом спасителем вселенной?

По спальне раздается очередной негромкий смешок Дилана, становящийся последним прежде чем девушка засыпает. Он опускает глаза, недолго всматриваясь в осунувшееся ото сна лицо и еле улыбается, проводя рукой по волосам, чтобы проклятые не мешались. «Надо же было, навернуться в самый последний момент. Хорошо хоть ничего не разбил.» Качая головой на промелькнувшее в голове замечание, вспоминает флэшбеком великое падение супергероя Монро. Победоносно вкрутить лампочку, громко заявить: «Вот видишь, я же справился.» А затем красиво рухнуть ласточкой вниз. Можем. Умеем. Практикуем. Рука тянется к краю одеяла, чтобы завернуть Линтон получше. Как почему? Холодно! Простудится. Наконец-то откидываясь назад на подушку, парень глубоко вдыхает, борясь с назойливыми спазмами в сердце. Почти не больно. Видимо, побочное действие от изощренных попыток строить из себя неубиваемого. Сползая чуть ниже, чтобы поравняться лицами с темноволосой, он поворачивается на бок, вглядываясь в фигуру перед собой. «Что собираешься делать, а?» Ухает в подсознании, отчего греющее тепло в груди испаряется в один миг. «А что делать? Подумай об этом завтра. Или послезавтра. Ради бога. Только не надо сейчас.» Сжимая веки, он старается провалиться в небытие. Не выходит. Организм будто работает против него, заставляя выслушивать бесконечный поток бреда неразумной головы. «Да успокойся ты, господи.» Сгибает ушибленное колено, чтобы надавить на синяк. Болит. Значит не почудилось. Потому что тяжело было поверить, что она согласилась, что смеялась над глупым падением, что прижималась свернувшись калачиком, а теперь спала рядом. Словно так и должно было произойти. Вновь улыбается, воспроизводя зычный хохот Алиссы. Он, видите ли, впечатался в пол, а ей смешно. А ведь и впрямь смешно. Спаситель хренов.

Его будит будильник. Удивительно, как разбитый телефон почему-то подавал признаки жизни. Действовать приходится быстро. Настолько быстро, что единственным решением проблемы погасшего экрана становится вытащить батарейку. Выдыхает, облегченно падая на спину. Не разбудил. — Девять утра, какого хрена? — и не единого воспоминания о моменте, когда последний бодрствующий в квартире отошел от реальности в мир Морфея. Негромко кряхтя, потягивается, поворачивая голову в предположительное местонахождение тела Линтон. На месте. Значит, что не причудилось. Приходится выползти на цыпочках из спальни, споткнуться, чуть не влететь в дверь ванной комнаты, чтобы понять об остаточном действии выпитого. Благо холодная вода, а затем уличный воздух облегчают возвращение в себя. А вы чего хотели? Чтобы он её без завтрака оставил? Тяжеловато приготовить что-то из воздуха, поэтому выходом становится кофейня неподалеку.

На ручных часах десять тридцать. На столе булочки, парочка йогуртов и порезанные яблоки (единственные фрукты, которые удалось найти по близости). Чайник звучно клацает в момент, когда он слышит шаги Линтон за спиной. — Доброе утро. — скорая улыбка, следующая за разворотом в сторону девушки. — Кофе? Чай? — пришлось одолжить пластиковые стаканчики и словить на себе странный взгляд продавца. Если честно, когда работаешь в баре, приготовленные чай или кофе не тобой становятся на вкус как коровья моча. Пусть покажусь идиотом, но сделаю сам. И не важно, что при этом придётся просить пробить напитки, но выдать лишь ингредиенты. — Голова не болит? Если что, я купил аспирина. Потому что твоя квартира напоминает извращенную мечту минималиста. — ни еды, ни лекарств. Уж молчу про изобилие посуды. Удивительно, что здесь забыл несчастный чайник. Монро выпрямляется, пытаясь справиться с болью в спине, а на душе как-то спокойно. Может быть правда. Так и должно было быть. Он поднимает глаза на Лу ещё раз, чтобы подвести итог. Красивая. Даже спросонья и растрепанная.

25

Похоже, у кого-то будут большие проблемы. Утром. Наверное. Она подумает об этом утром. А пока все можно благополучно списать на акт жалости, мол, бездомное дитя нельзя оставлять в одиночестве в свой день рождения. Вот только, убедить себя в этом оказалось сложнее, чем думала Лу. И как только они опустились в кровать (несмотря на попытки Монро спать на полу, а вы сомневались?), Линтон занялась как раз сеансом самоубеждения. Так и заснула, в неравной попытке бороться за свое равнодушие к тушке раненного электрика.
На самом деле, она слышала его будильник. Но сквозь дымку сна, решила не делать резких движений. Украдкой, через щелку сонных глаз, заметила, как он вынул батарею на телефоне и в очередно й раз закатила глаза мысленно, чтобы найти еще одну причину испугаться. Поверьте, это очень страшно, когда кому-то на тебя искренне не все равно. Как будто счастье существует. Пф.
Впрочем, тайная слежка продлилась не долго. Алссу тут же вырубило, и только через час она в панике подскочила на ноги, как будто внутри кто-то завел будильник и подписал коротко: “раб.”. Оказалось, что время еще было детское, и Лу, не обнаружившая Дилана рядом, решила, что он сбежал в панике, в итоге, она и ожидала этого. Поэтому спокойно стащила с себя штаны, и вывалилась в коридор, но в дверном проеме мелькнула знакомая фигура.
- Sorry, - Срывается с языка глухо. Линтон сонно трет один глаз и проводит рукой по запутавшимся волосам. В общем-то выглядит довольно мило в одной майке и… трусах. Собственно, за это и извинились. – Я думала, ты бросил меня в этом жутком месте. – Она шутит, конечно, и снова метафорично.
Глаза окидывают стол, на котором красуется определенно то, что Алисса видит впервый раз – Уау, - Удивленно вскидывая брови.
- Как твоя нога? – Проходя мимо Дилана, Линтон касается его шеи, ползет пальцами выше и треплет по волосам. Инстинкт подсказывает, что щеночков нужно гладить или хотя бы чесать за ухом. – Герой, - Автоматически смотрит вверх на лампочку, улыбается и только тогда убирает руку от его головы, подумав, что это, наверное было слишком. От этой мысли ладонь запекла, точно бы в нее воткнули мелкие колючки, Лу, тряхнула пальцами и постаралась проехать этот момент. Пусть это будет что-то вроде материнского инстинкта, когда видишь нечто маленькое и беззащитное, он просыпается всегда.
Сверкнув задницей, девушка обогнула стол и упала на стул, подминая под себя ноги. Все равно не возьмет в рот и куска, пока не выкурит свою сигарету на тощак. От нее другие ощущения, и голова кружится как в первый раз. Вот только, желудок противно сводит больной резью, но она тупо игнорирует боль. – Давай кофе. – Пожимает плечами, выбирая то, что вреднее для организма. В этом вся Лу. – А виски не осталось? – Стоило дождаться этих глаз-плошек – Common, I’m just joking, - Подсовывая к себе пепельницу, девушка чиркает зажигалкой и замолкает. Вот так выглядит её доброе утро каждый день. Скрывать ей было нечего и незачем, кажется, good guy уже догадался, что связался с bad girl. Ведь так? – Столько заботы… - Линтон чешет плечо и сонно морщится в саркастической улыбке – После виски голова никогда не болит, в этом прелесть, - В этот момент можно представить, какую сакральную тайну мира только что открыла Линтон щеночку. – Сразу видно, ты пропитый парень, - Хриплый смешок разлетается по кухне. Она шутит, даже издевается, но очень заметно, что это не попытка обидеть, скорее даже, весьма занимательный способ выразить что-то вроде симпатии. Как в первом классе, ну вы поняли.
Не выпуская из рук сигарету, Линтон тянется к кусочку яблока. И прежде, чем запихнуть его в рот, она с усмешкой роняет:
- So, how is your first night with a girl, - Вот теперь можно и яблочко. И бог её знает, что имела ввиду сонная голова. Может, что он выглядит так мило, что кажется не тронутым ни чьими руками? Или так скомкано-паникующе, что кажется никогда не решался на нечто напоминающее секс. Честно. – What? – Следом за яблочком, затягивается дымом. Наверное, это очень странно, когда человек так спокойно говорит о таких вещах. О да, Алисса мастер несостыковок. В какой-то момент может умереть от стыда, а в другой убить на повал прямотой мысли. – Guys never miss the chance to fuck anything anywhere. Don’t tell me you’re special one. Sooo, путем нехитрых вычислений… - Пауза. И кухню заливает смех. – I’m joking, man! – Смеется так, что едва не давится дымом, и лишь успокоившись, стряхивает пепел с кончика сигареты. – You can’t be a virgin because you looks like “come-to-my-bed-baby”- Дергает плечами – прохладно. Тянет еще яблочко. Хорошее утро, в самом деле. – Especially when you told that you’re not.

26

Взгляд улавливает всю красоту нарисовавшейся картины не сразу. Постепенно, когда глаза Монро по инерции опускаются чуть ниже, чтобы просто-напросто посмотреть во что оделась Линтон. Как оказалось в итоге: ни во что. Практически отдергивая взгляд вновь наверх, он открывает рот, но непроизнесенная фраза гаснет, так и не зародившись. Тут, увы, нечего сказать. Только удивленно хлопать глазами и сокрушаться, одновременно радуясь такому стечению обстоятельств. О, это великолепное двоякое чувство удовольствия от происходящего, сопровождающееся внутренней паникой и желанием прекратить произвол. Нет, да где это видано, чтобы без доли стеснения девушка выползала из спальни в тех самых трусах, которые ему не удалось посмотреть, потому что в прошлый раз он успел отвернуться. Или вы сомневались?
Быстро улыбаясь, он разворачивается к столешнице, чтобы не испытывать странное желание не смотреть и смотреть в один и тот же отрезок времени. — Может быть тебе бы тут нравилось больше, если бы здесь появилась хотя бы одна кружка? — по его интонации можно было уловить — улыбается, заваривая себе зелёный чай. Любовь Дилана к кофе, конечно же, была безгранична, но и с ним приходилось ограничиваться. На всякий случай. Мысленно парень делает пометку на список ближайших дел. Купить Линтон кружку. Одну, чтобы не было возможности отвергнуть попытку навязаться. От подарков же не отказываются? — А почему ты живешь здесь... одна? — немного разворачиваясь на девушку, интересуется шатен. Не села. Пока не лучше. По крайней мере стол немного скрывал обнаженные ноги благодаря его удачной позиции в помещении, отчего разворачиваться лицом официально стало менее опасно для здоровья. — Если это конечно же не личное, — наскоро добавляет юноша, вспоминая прошлые провалы узнать что-то кроме места работы Алиссы и проявлений её характера. Но, не стоит сомневаться, что с каждой минутой интерес на счёт таинственного молчания разгорался с новой силой. А в голове сплошные «почему», да «зачем». Покоя от них не дождешься, ей богу.
Когда девушка подходит, не думать о полуголом виде становится куда тяжелее, чем когда она находилась на безопасном расстоянии, а эти милые ухищрения трогать его за шею, голову, щеки никак не способствуют успокоению надломленного травмами сознания. — Ходить буду, — тело предательски покрывается мурашками. Я успел сказать, что ко всему прочему он до смерти боялся щекотки? Понимаете, этот диссонанс ощущений? Вроде и приятно, и хочется дернуться, чтобы не ежиться от отного прикосновения. Пятки и шея — опасная зона, предупреждаю. — Тебе не дует? — делая акцент на внешнем виде, неожиданно вырывается, видимо, под действием чесания за ушком. Щеночки они такие. Их только отвлеки нежностями, а они уже готовы продаться в рабство и быть предельно искренними. Дышать становится проще и свободней, когда темноволосая уползает в сторону небогато накрытого стола. Как можем, что уж тут.
Быстро расправляясь с поставленной задачей в виде кофе, он вновь смотрит на неё через плечо, оценивая нынешнее положение дел. Чудесно. Села. Опасность несколько миновала. Наивно, да? Но ничего не поделать, в отличие от автора, несчастный и понятия не имел, что произойдет в ближайшее время. Точнее, что будет громогласно сказано и повергнет в пучину отчания. Но не будем забегать вперёд. Дадим насладиться Монро утренним единением с милой сердцу девушкой. Покой, благодать. Усаживаясь напротив Линтон, он пододвигает стакан с напитком к ней, складывая рядом два пакетика с сахаром. Мало ли, она пьет сладкий. Он и без него обойдётся, а проклятый продавец положил, как кот наплакал. Парень чуть не давится откушенной булочкой с яблочным повидлом, когда Алисса невзначай интересуется бутылкой виски. Глаза-блюдца. Откашливаясь, произносит: Я бы даже не удивился. — почему-то, несмотря на ошарашенный вид сейчас, это не стало бы потрясением века. Не то, чтобы Лу была воплощением порока в его понимании. Вовсе нет. Даже наоборот. Но вот про незаурядные способности он сомневаться определенно не смел. — Я ведь совсем забыл с кем имею дело. — читать: убийца, воровка и разбивательница сердец. Последнее подчеркнуть жирным, а главное, не забыть, что всё это невинная шутка, потому что лицо Монро расползлось в добродушной улыбке полной удовольствия от происходящего. И его состояние не могла омрачить даже попытка уличить в слабой выдержке, хоть чертыхнуться про себя он всё же успел.
Делая глоток подостывшего чая, он вновь ощущает что такое, когда ты внезапно давишься от последующего вопроса. Вытаращившись на Лу, будто она спросила нечто кошмарное, он внимательно изучает лицо девушки в поисках ответа. Что могло спровоцировать на такую прямолинейность, черт подери? То, что сердце ухнуло в пятки, можно не сомневаться. Впрочем, велика вероятность, что оттуда оно уже выползло и вышло в окно, чтобы не наблюдать и не страдать. Шоу-то продолжалось. — Okay, — протягивая второй слог, медленно влипая взглядом в стол, ужасается юноша. Чай уходит в сторону до лучшего момента. Когда не будет риска умереть от удушья. Мало ли, что ей придёт в голову через несколько секунд. Правильный выбор. Потому что, чем дольше он слушает, тем сильнее ему плохеет. И только дождавшись, когда девушка окончит этот парад «заставь меня гореть от смущения, детка», он находит силы заговорить. Очень сбито. К слову. — Is it, — хмурясь, выпаливает он, мгновенно замолкая. Попытка дубль два. — Is it my expression that tells you «Me. You. Bed. Now.» or it's like a global remark? — описывая круг указательным пальцем, интересуется Дилан. — Well, admitting that you just asked me the most awkward question that I've ever recieved, nothing can make me feel even more ridiculously uncomfortable. — вдыхает, — Because actually yes. I am a virgin, — и теперь он официально превратился в пепел. Потому что только идиот мог не заметить краснеющих щёк, попытки держаться храбро и уверенно, наперевес с бегающими по всему столу глазами, только бы уцепиться за какую-нибудь точку. Ещё раз кусает булочку и делает глоток чая с видом я не при делах. Гореть. Горе-е-еть. ГОРЕТЬ, мать его.

27

Она правда пошутила. Ну, то есть, у всех шуток есть доля правды, и сомнения по поводу отсутствия у Дилана девственности все таки были в голове Лу. Они закрадывались туда каждый раз, когда он начинал стесняться или нервничать от слишком тесных контактов, но снова пропадали, стоило его брови коварно взлететь вверх, ведь, Бог не обделил щеночка нахальством. Жаль, что проявлял он его крайне редко. Раза два-три за вчерашний вечер? А потом посыпал голову пеплом по три часа к ряду. Но вот разговор о девственности зашел как-то машинально, что ли. То есть, он был направлен на разрядку обстановки больше, чем на уточнение этого маленького факта. Линтон хотела убедиться, что это не так разве что по жестам и эмоциям. ЖЕСТАМ. ЭМОЦИЯМ. Никто не готовил её к прямому признанию. Mother of God.
В момент, когда Дилан открыл рот, чтобы начать оправдываться или возмущаться, она еще хранила на своем лице коварную улыбку, аля, мне нравится смущать тебя come-to-my-bed-boy. Увы, недолго счастье длилось. Недаром же говорят, что лучшая защита – нападение. Вот он и напал, прямо на сонный мозг Линтон со своим честным признанием, после которого придется еще очень и очень долго думать о жизни и морали. О том, что делать то, в конце концов.
- Oh, my God! – Думать Алиссе не хотелось и она дала волю первым эмоциям, что пришли изнутри. Бросив сигарету в желобке пепельницы, она закрыла губы ладошкой, сожмуриваясь в искренне-сожалеющем виде. – Sorrysorrysorry, - Вот видите, не такая уж она и сволочь, наша киса-Алисса. На организм накатила волна немоты. Холод тут же красноречиво облизал вспыхнувшее жаром тело. Линтон открыла глаза и сдвинула брови на лбу, пытаясь понять, что же делать дальше. Нет, не с ценной информацией, с обстановкой в целом. – I’m sorry, really. I… I… I didn’t mean to hurt you or… - Поняв, что слова тут вообще ни к чему, она прикусила себе язык и снова зажмурилась, ломано махнув рукой. Кивнула, зачем-то, сделала вдох и притянула к себе чашку с кофе. Громко выдохнув, она решила успокоиться. Для начала.
- Ok. – Еще раз кивнула. – We should try to calm down, right? – Смотреть в лицо парню пока что не получалось. Предметом изучения стали собственные ногти с облезшим черным лаком на них. Глядите, Лу быстро прячет их под стол, значит, с его невинностью еще не все потерянно.
Ворох мыслей не давал покоя до той степени, при которой можно было смело сказать, что факт девственности Монро взволновал Линтон гораздо больше, чем разоблачение самого обладателя ценной реликвии. Да уж, в наши дни в 21 год редко можно похвастаться чистотой тела. In that special way, I mean.
Не знаю, сколько продлилась эта тишина. Линтон успела обжечь пальцы о пластиковый стакан и шикнуть, потом сунула травмированный палец в рот, и негромко спросила, выглядывая на Монро исподлобья.
- But why?! – Этот вопрос кружил в её голове constantly в течение всех мучительных минут с момента такого занимательного открытия. – Look, I’m sorry, but.. really… why? – Мотает головой, касается виска и не дает ему вставить слово в поток своего смятения по поводу ситуации - I don’t understand, - Усмешка. Пауза. Она вскидывает ладошки в жесте полного аута – You’re so beautiful! – (read like: fuckble). Осознав, что последнее было сказано СЛИШКОМ эмоционально и от этого выглядело очень субъективно, Линтон, откашлялась и сделала глоток кофе. Сигарета истлела. Надо прикурить новую. Надо прекратить третировать бедное создание, но, увы, любопытство не порок, а издержки воспнитания.
Алисса достала еще одну палочку из пачки и грустно потрясла опустевшее хранилище смерти. Последняя. Последняя сигарета – это всегда грустно. На мгновение она залипла на полосочках у фильтра, пытаясь дособирать мозги в кучук, а потом громко расхохоталась, словно бы, осознала что-то. В общем-то, так и было. – Am I looking too interested in your virgin? – Остановить приступ смеха удалось не сразу. Линтон положила сигарету в сторону, вдохнула поглубже и подняла голову на Дилана, моментально сделавшись серьезной. О том, что она имела свойство огорошивать своими вопросами и утверждениями, все тут уже предупреждены. – Well, now I realize the reason of your sympathy to a girl like me. You want me make you a real man, right? – Вот что значит, сказать не подумав. На самом деле, Линтон не совсем понимала, что таком симпатичному зайчику могло быть нужно от такой забытой Богом девочки. Она молчит, она почти ни с кем не общается, особенно из его друзей и знакомый. И врядли расскажет даже Шарлотте о том, что произошло. Она немного странная и, кажется, легко может принять этот забавный факт, и судя по тому, сколько сигарет в день убивает до и после работы, определенно страдает от недостатка половой жизни. Одна. Всегда одна. Идеально, нет?
Господи, куда может завести паранойя и сомнения в собственных силах. Главное, вовремя осознать. И как маленькое дежавю, Лисси вновь закрывает рот ладонью. – I’M REALLY SORRY, - Вскакивает с места, огибает стол, трясет головой, шепчет ругательства и скрывается в ванной комнате. Наскоро запирает двери, оставляя Дилана в одиночестве думать, режет ли она вены или просто утопится в унитазе после такого позора. Лу включает кран и опирается о раковину, едва находя в себе силы посмотреть на собственное отражение в замызганном зеркале. Это провал. Разве можно быть такой отвратительно грязной? Если бы удалось определиться в симпатиях, возможно, девушка бы успела скрыть эту сторону своего разума, но, увы, шкала колебалась туда-сюда, как и модель поведения. Ведь обычно, наглухо влюбленные барышни, только и делают, что пытаются показаться культурными и вежливыми. А Линтон только и делает, что падает ниже плинтуса. Выдохнув, она решает подождать его ухода в ванной.

28

Находится в состоянии глубочайшего стресса было не весть как приятно. Во-первых, исходя из поведения Алиссы, он в конечном итоге вынес простую истину. Она была из четы тех девушек, которые не светили стеснительным парням. Тем более стеснительным парням-девственникам. Фрэндзона, мы о тебе не забыли, а сейчас, когда Линтон пришло в голову прояснить вопрос на счёт этапа взросления, на котором он остановился, парень как никогда ощущал семимильные шаги, которыми приближался к отметке друга, но не больше. Во-вторых, когда тебе двадцать один, а душа чиста и непорочна, в голову закрадываются сомнения. А не проблемный ты молодой человек, часом? Прямо в точку. Потому что сердечная недостаточность, пожалуй, стала той самой причиной, по которой он до сих пор оставался в стороне от умудренных опытом половой жизни. Сначала расставание, после довольно длительных отношений с подругой детства, время на акклиматизацию, новая девушка и случай в бассейне, заставивший претенденток на сердце испариться на горизонте. Итоги? Мы совершеннолетние и ничегошеньки не понимаем в отношениях, действуя на уровне желания заботиться и быть искренним. Очередная причина стать другом. Как чудесно всё складывалось, не находите?
От слегка красного лицо переходит к оттенкам багрового, а взляд нервно прожигает предметы, что попадаются ему на пути. Кошмарный сон. Это определенно ужас наяву. Стыд. Позор. Пепел на голову в студию. Но попытки прийти в себя и показаться в приемлемой для незаурядной беседы кондиции он не оставляет. Наоборот, с остервенением делает серьезное лицо, пока Линтон не произносит очередной убивающей наповал фразочки. — There is nothing to be sorry about! — вторя эмоциональности Алиссы, слегка вскрикивает Дилан, поднимая глаза на девушку. Смотри в них. Он просто молит, чтобы ты убедилась с первого раза и не продолжала. Увы. Полнейший провал, а выражение щенячьей морды только ухудшается в сторону отчаяния, сведенных домиком бровей и абсолютно красного вида. — It's not like I have no hope left or anything. I'm fine. Completely. And full of hope, — нервно тряся головой в подсознательном отрицании, быстро проговаривает юноша, разбавляя фразу частыми усмешками, наполненными волнительными нотками. Вдумываясь в идиотичность сказанного, он бьет себя по лбу, совсем забывая, что делает это вовсе не мысленно. Отлично, куда дальше? Когда темноволосая произносит светлую идею, связанную с успокоением, он лишь податливо кивает раз с пять, делая большой глоток чая. И давится. Не сильно, но достаточно, чтобы закашляться. «Какого чёрта?» На мгновение он отвлекается от насущной темы своей девственности, сопровождающейся падением в пучину клейма полнейшего кретина. Кровь на кулаке, которым он зажал рот, как результат бездумной недопьянки. Что дальше? Приступ прямо на кухне? Быстрым движением он прячет руку под стол, не находя лучшего решения, чем стереть следы преступления о его внутреннюю часть. На всякий случай облизывает губы, возвращая свое внимание вновь на девушку.
Издает смятый смешок, вызванный неприкрытым удивлением на счёт ситуации с порочностью его тела. — Well, thanks, — стесненно произносит Монро, пытаясь прокашляться от неприятного комка, застрявшего в горле, с закрытым ртом. — I don't know. Never had an opportunity I guess, — потерянно говорит юноша, делая ещё один глотой остывшего напитка. На самом деле до сегодняшнего дня его и впрямь не беспокоил параграф не отмеченный галочкой. Не было времени задумываться, что ли. А что же теперь? Новая боль до конца дня, если не до конца девственности. — Is it something like an abnormality? — практически растворяясь в воздухе, издает последний крик души Дилан. Нет, ведь он знал парней, которые и в двадцать пять не лишились проклятой девственности. Правда вот характеры у них были не сахар, да и внешностью некоторые не блистали. Итог? Медленно, но верно, мы приходим к выводу, что здесь и впрямь что-то не так. Ещё одна причина считать себя фальшивой нотой мира. Идея про гореть всё еще актуальна.
Спешно вздыхая, он тянется к затыканной своими нервозными пальцами булке, чтобы заесть горе. Жаль только сладкое в этом случае не становится волшебным помощником. Чуть распрямляя спину, он вновь поднимает глаза на Алиссу, еле улыбаясь. Уже легче. Уже справляемся, потому что, когда она произносит что-то на счёт излишнего интереса, Дилан даже умудряется не раскраснеться в конец, а посмеяться над шуткой. Это же шутка была, так? Мы не ошиблись? — No. I mean, we're trying to get to know each other better, — дружелюбие так и прёт. И практически не обидно, что она решила оставить вопрос про причину одиночества нераскрытым. — And it was the first question that surfaced in your mind, right? — пожимая плечами, завершая предположение, чтобы спустя мгновение получить дозу глаз-блюдец. А Линтон определенно не уставала удивлять своими изречениями. Но в этот раз у него даже не находится слов. Точнее не сразу. Монро взбудораженно трясет головой, стараясь выкрикнуть что-то на подобие «о господи, нет конечно!», однако приходит к пониманию, что лишь заглатывает холодный воздух. Весь словарный запас будто спустили в унитаз, не позаботившись о замене другим способом коммуникации. Юноша не успевает произнести и полслова прежде чем фигура Лу скрывается в дверном проеме. — Идиот, — шикая на себя, цедит Дилан. Всё верно вы поняли. Кто-то совершенно не умеет воспринимать информацию должным образом, поэтому приходит к ошибочному выводу, что его поведение позволило думать об этом, а «прости» было обиженной, точнее как, оскорбленной капитуляцией в ванную комнату. Он подскакивает с места, чуть не переворачивает стол, зацепляется ногой за ножку, отчего практически летит носом в пол, но вовремя ловит равновесие. Несколько уверенных шагов за девушкой, а затем молниеносное остолбенение. Вопрос эхом в голове. «Ты подумал, хочет ли она твоих объяснений?» Не в силах решить мгновенно, он мозолит взором дверную ручку, топчась на месте. Секунда. Глубокий вдох для храбрости. Монро останавливается, упираясь лбом в дерево, разделяющее их с темноволосой. — Alissa? — негромко, даже хрипло. — I do like you and I am attracted to you. You're right. But I have never thought of making profit of you. I mean, this is ridiculous, — шепчет себе под нос окончание слов. — Как бы объяснить, — начиная нервно трясти коленкой, тем самым отстукивая неровный ритм по двери, фыркает Дилан. — Когда тебе нравится кто-то ты ведь машинально представляешь все эти «что бы если», и глупо говорить, что я вовсе ни о чём не думаю, что это не-свидание, что ты мне интересна только как друг, — забываясь в монологе, он продолжает. — Это эгоистично. В каком-то смысле. — поджимая губы, — I'm sorry. I don't even deserve to be your friend. I should leave you alone, I guess, — сведя до боли веки, дожимает он. Тихий шаг в сторону. Оставаясь наедине с тишиной, он упирается в стену, опасаясь двинуться хоть на миллиметр. Потому что ждёт ответа. И даже в такой, как казалось бы, очевидной ситуации, где ему придётся выйти вон, оставляет бестолковую надежду, что она поймет. С чего бы интересно?

29

Ох, как же давно Линтон не испытывала столько эмоций разом. Ужас, смятение, стыд, страх и еще много-много оттенков серого. Сунула ладони под струю холодной воды и окатила лицо, чтобы хоть немного придти в себя. Что же до Дилана, то после такого пассажа он вместе со своей тонкой душевной организацией, должен был не выдержать её идиотизма. Таков был план эвакуации отчаяния. Эгоистичный план спасения от встречи лицом к лицу. Ничего не произошло, а у Линтон уже было чувство, что она лишила его этой самой девственности минуту назад. Глупость какая. Мысли путались, продолжали убивать рассудок. Из кухни донесся грохот, этот звук заставил замереть и прислушаться, уж не убился ли там несчастный парень? Но приближающиеся к двери шаги напомнили о том, что ничего не было хорошо. Совсем. Не было.
- Уходи-уходи-уходи-уходи, - Когда голос объясняющего Монро раздался за дверью, Алисса начала шептать себе под нос заклинание, которое, на самом деле, она надеялась, не сработает. Скользкие от воды ладони противно прилипали к холодной керамике раковины. Линтон стала раскачиваться в зад и вперед, в очередной раз замечая это его умение – каверкать смысл и не понимать, не понимать. Мотает головой, переминается с ноги на ногу. Ей хочется сказать громче – Уходи, уходи, уходи, - Но звук не прибавляется, потому что фикция отрицания реальности всего лишь способ спасти свою шкуру от стресса. Каждый спасается, как может. И в этом смысле кое-кто был гораздо сильнее Лисс, когда смотрел прямо в глаза и был честен. А что она? Что? Тру-си-ха.
Несмотря на то, что бормотанье проклятий всему миру себе под нос не прекращалось ни на миг, уши внимательно ловили каждое слово. И когда попытки донести смысл своего поведения сошли на “нет”, Линтон услышала финальную фразу и испуганно выкрикнула. – No! – Шум воды мешал общаться, но мозгов выключить кран сейчас просто не хватило. Она метнулась к двери и даже схватилась за ручку, но мужества открыть – не хватило. – Dylan, wait, - Она приложилась лбом к поверхности дерева и замолчала, вслушиваясь в звуки по ту сторону. Небольшая пауза дала возможность сделать глубокий вдох, но, как говорится, перед смертью не надышишься. И, набрав побольше воздуха в легкие, Линтон быстро затарахтела:
- I said that I’m sorry, I meant ‘sorry’ for the bullshit that I told you. And this was the last thing I thought about the situation, honestly. It doesn’t really matter who you are. No. It does… but if we speak about your virgin or not – it doesn’t. I don’t care. No… I CARE. But I care about to know who you are, didn’t mean to compare you with the common sense. If you want more, I like the fact I have known. Oh, my God, yeah, I like this even if you decided that I’m out of my mind. And I also said that I have a problem connected with you. And all the time we’ve been close to each other, I’ve tried to figure out, what was that. I mean, what makes me feel so tough about your presence in my life since I’ve met you for the first time. Because still I remember the disturbance in my head. And what is REALLY abnormally – I’m afraid to get closer to foreign person, and this person is you. I used to think that sex is the only reason to come along with somebody. That’s why I put you in this frames. And while I’m talking all this words, I realize WHAT I’m actually afraid of… I think I felt it the day we met. The same filling I feel right now. I think I’m able to fall in love with you, and I suppose I will. -  Пауза, Линтон понимает, что в голове больше нет шума, потому что всю кутерьму мыслей она разом обратила в слова. – And maybe it would be the love for the first sight if I would let this build up inside of me. But I wouldn’t. Because I don’t like “love” at all. So that is my problem. I’m able to love you and I’m scared of love even more then you scare to look like an idiot by the picking me up, because I’m already yours in a possibility. – Голос Лу обрывается. В голове делается окончательно пусто. И она чувствует, как колени делаются ватными, как сердце незаметно разогналось до немыслимых оборотов. Не замечает, как белеют пальцы, впившиеся в ручку двери. Глаза падают на защелку, из-за обилия слов, ей начинает казаться, что она говорит сама с собой, наверное, этим объясняется такая расстановка и искренность. Но стоит осознать, что на самом деле произошло пару секунд назад, и это самое стучащее сердце падает в пятки, заставляя тело остолбенеть. Хриплым голосом, стукнувшись лбом о дверь, Линтон выдыхает. – Ну вот, теперь я точно отсюда не выйду даже под страхом смерти. – Закрывает  глаза и хочет смыть себя в унитаз. Или вскрыть вены бритвой. Можно набрать ванную и утопиться. Или просто лечь и умереть, потому что после всего вышесказанного организм и без того находился в предсмертных муках, тут много не надо. И, стоит ли говорить, что она сама была в шоке от того, что наконец-то разобралась в себе. А особенно, от того, к чему пришла в итоге. Может, понадеяться на то, что Монро уже давно ушел? - Ты еще здесь? - Нет, нет, пожалуйста, хоть бы нет.

30

Вжимаешься в стену, плотно хватаясь за неё ладонями, будто в попытке не съехать на пол. Разум кричит об уходе, но организм протестует, приклеиваясь к одному месту, словно от того, что он останется зависит чья-то жизнь. Его, к примеру. Потому что уж очень вряд ли Линтон бы решила свести счёты с её бренным существованием на планете Земля из-за ухода красивого-личика-Монро, как он успел вынести из разговора. Совесть берет верх. Юноша отталкивается от опорной точки, делая неуверенный шаг вперед и было уже разворачивается к кухне, где, предположительно, осталась его куртка прошлой ночью, как слышит громкое «нет». И этого достаточно, чтобы резко дернулся по направлению к двери, не менее комично влепляясь в неё лбом. — Я здесь. Я всё еще здесь, — тихо, с придыханием, пока внутри неприятно сжимается, отчего лицо парня приобретает хмурые выражения. Благо она не видит пик разочарования в собственном создании щеночка. Выглядело это, как минимум, смешно. По крайней мере, так себя оценивал Монро со стороны в большинстве случаев.
Глаза сами собой закрываются. Наверное, потому что вслушиваясь в каждое слово, которое произносила девушка, он боялся упустить что-нибудь из-за посторонних действующих органов чувств. Негромко дыша, он сильнее впирается лбом в деревянную поверхность, будто от этого фразу будут звучать отчетливей, а то и вовсе удастся просочиться внутрь, чтобы оказаться рядом с Алиссой. Не удивительно и факт. Сейчас Дилан отчетливо ощущал желание выломать проклятую дверь, чтобы видеть лицо девушки, чтобы ни дай бог не спутать ни единой эмоции. Услышать и понять в той мере, в которой она хочет. Не открывая рта, не издавая ни шороха. Ему не хочется ни перебивать, ни пытаться возразить фрагментам монолога больной души. Потому что это не важно. Абсолютно не имеет значение, что именно думает Монро по поводу её нелепого изречения на кухне, что ввело его в полнейший ступор, про свою проклятую девственность или внезапную радость Алиссы по этому поводу. Он не говорит, потому что впервые за всё время их знакомства слышит откровение. Настоящее лицо, неприкрытое маской от страхов и волнений. То самое, до которого он надеялся когда-нибудь достучаться. И ведь вышло. Совершенно случайно, без вопросов из стандартного «сто и один факт про вас» или надоедливых «расскажи, ну, расскажи же». Она затихает, оставляя его в полнейшем смятении. По вискам лишь гулко отдает ускоренное сердцебиение, заставляющее голову кружиться, а землю уплывать из под ног. — Открой дверь. Пожалуйста. Просто открой эту бесполезную дверь. — не замечая, как вовсе не произносит это вслух, парень улавливает что-то похожее на нежелание выходить. Точнее нет. Именно его он и слышит. Отчетливо. Ровно. Будто оно звучало громче всего монолога. Второй вопрос. — Конечно здесь, — на выдохе. Скомкано и быстро. Хотелось спросить, он вообще когда-нибудь говорил иначе находясь в непосредственной близости с Лу? — Тебе придётся открыть. Нам выходить через двадцать минут. Да и кушать там нечего. А если ты не будешь есть, то мне не останется ничего, как выломать эту дурацкую дверь. — на слове «дурацкую» интонация ломается, выдавая сполна эмоциональный шторм, происходящий на территории сознания молодого человека. — А я совсем не хочу её ломать. Это ведь твоя квартира. Будет не очень хорошо пытаться её разрушить. Но если до этого дойдёт, то ты обязательно знай. Я заплачу за починку. — голос подрагивает и становится нервно-дружелюбным, похожим на попытку держать себя в руках, когда трясет изнутри. И, в конечном итоге, он понятия не имеет, что делать, а сплетающиеся в одну большую кашу мысли никак не способствуют озарению. Но ведь и правда, что делать? Можно ли ему взять её за руку в попытке успокоить? Или это будет ошибочной близостью, которая приведет к неминуемому охлаждению? Может быть наоборот, оставаться в стороне, не докучать, позволять дышать без тактильно присутствия? А что, если ей нужно, чтобы кто-нибудь был рядом? Чтобы он был рядом?
Свободной рукой, он нащупывает внешнюю сторону дверной защелки, которой Линтон пыталась огородиться от всего мира разом. В голове рождается хитрый план. Хотя, вряд ли хитрый. Скорее спонтанный с примесью единственного желания избавить Алиссу от одиночества. Главное не прогадать. Есть шанс получить в лоб за посягательство на единение со своими монстрами. Аккуратно проворачивая замок ногтём, он слышит характерный звук открытия, а затем довольно оперативно тянет причину его негодования на себя. Не слишком резво, но достаточно быстро, чтобы девушка не успела вцепиться в деревяшку, издавая эпичные звуки похожие на самозабвенное отрицание происходящего. Поджимая губы, юноша пытается улыбнуться, но выходит что-то едва ли напоминающее лицо умирающего тюленя. Неуверенный шаг внутрь. Внимательно наблюдая за реакцией темноволосой (никто все-таки не хотел получать в нос), он неспешно произносит: Прости, за вторжение. Я просто начал волноваться и заодно нашёл альтернативу выламывания двери в лучших традициях мексиканских сериалов, — не знаешь, как себя повести? Произнеси как можно более идиотскую шутку. Пикап мастер! Впрочем, на этом социальные свершения не заканчиваются. Подходя к измотанной больной головой Алиссе, юноша аккуратно берёт её за руку. И быстро целует. Да-да, вы не очитались. Целует. Прям по-настоящему. Собравшись со всеми силами. Храбро. Уверенно. В щеку. Чтобы спустя мгновение отстраниться, приподнять кончики губ в улыбке, а затем заговорить. — I don't think that not wanting to let people in is abnormal, and I am pretty sure you have your own reasons for being distant. What's weird is that you seemed happy about me being a virgin, — спешно усмехаясь. — Thank you. — неожиданно для себя произносит парень. — Спасибо, что согласилась отпраздновать день рождения со мной.

31

Начнем с того, что когда человека охватывают сильные эмоции, они обязательно сказываются на организме. Сильные эмоции – это стресс. И несмотря на то, что стресс бывает разным, реакции тела мало отличаются друг от друга.
Алисса замерла на месте. Да, она, пожалуй, совсем не была готова принять то, что случилось. И меньше всего на свете хотела, чтобы дверь открылась при том, что остаться одной было бы еще хуже. И что делать?
Девушка отступила назад, складывая руки на груди с видом “я тут постою, пока оно пройдет”, ладно? Мысли так и не появились, но  от этого не стало легче. В добавок ко всему по телу начала расползаться дрожь. Сначала в виде мелких мурашек, но с каждой секундой осознания, дрожь делалась крупнее и крупнее, так что к моменту, когда Монро проявил чудеса смекалки, вместо Алиссы Линтон он застал трясущееся желе, не иначе.
На самом деле, вариантов, что девушка кинется подпирать собой двери и орать “уходи” практически не было. Хотя бы потому, что ураган внутренних переживаний был намного сильнее обстоятельств вне организма. И разве что встреча глазами с парнем могла добить окончательно и бесповоротно. А вот и она. Лу слышит звук, нервно вздрагивает, но не делает ровным счетом ничего, наблюдая как её кончина близится вместе с Диланом.
Она хватает ртом воздух и все желания мира сводятся к одному – не трястись как лихорадочная. Тщетно. Он оказывается совсем рядом, и абсолютно не смешная шутка оказывается полностью проигнорированной. Желе из Алиссы не способно даже притвориться, что это было забавно, потому что – все очень плохо. Внутри. Снаружи. Сбоку. Спереди. На глаза накатила какая-то мутная пелена, и звуки стали звучать приглушенней. Разве можно так издеваться над неподготовленным организмом. И только когда лицо парня подается вперед, касаясь губами её щеки, Линтон оживает, трепыхнувшись в какой-то предсмертной конвульсии. Знаете, это чувство сродни шоку, прилив энергии на миг, а потом – кома.
Пара секунд реальности даже выпадает из памяти. Линтон приходит в себя только когда голос Дилана взывает к рассудку. В некоторой степени это даже смешно, ведь, Алисса не была маленькой девочкой, которая впервые испытывала глубокую эмоциональную нагрузку в виде первой влюбленности. Когда каждая мелочь, каждый жест и деталь врезаются в память и кажутся смертельно важными. Она не была маленькой девочкой. Но испытывала.
Механический смешок на замечание о девственности – защитная реакция организма. На самом деле ей совсем не весело, но очень и очень странно внутри. Между тем, колотун не желал униматься, до той степени, когда дрожать начинает даже челюсть. Ко всему прочему, Алисса была без штанов, и холод будто бы пробирался под самую кожу. Она опустила глаза на собственные руки, скрещенные на груди. Они будто намертво приклеились к телу и все равно продолжали дрожать вместе с ним. В отчаянии, девушка, наконец, поднимает глаза на Монро. Место от его поцелуя на щеке загорается синим пламенем. Но хуже уже все равно быть не может. Да?
- Я чувствую себя как больная лихорадкой, - Выясняется, что говорить громко и не охрипая мы не можем. – Кивает на свое тело с толикой недоумения. – I thought that the process of falling in love filled with smiles and butterflies, - Наконец, удается отлепить от себя свои же руки. Линтон расправляет их по швам и делает странный жест, как будто бы хочет натянуть рукава не существующего свитера. – But in fact I feel like I’m dying slowly, - Ей удается поймать фокус на кусочке шее парня. Организм находит это место наиболее безопасным для психики. Маленькое убежище на пару секунд. Рано или поздно придется поднять глаза, ведь он смотрит. Смотрит ей прямо в лицо. – По-моему, единственная девственница здесь я. Тугой смешок без улыбки. В самом деле, её тело сделалось деревянным, и весь богатый опыт тактильных отношений куда-то испарился.
Еще одно усилие. Линтон расправляет плечи, в попытке побороться за свою двигательную активность. Старается унять дрожь и назло восстанию организма делает… пол шага вперед. Дилан не был так уж далеко, чтобы расстояние резко сошло на “нет”. Дыхание перехватывает, но это не страшно, потому что пару минут назад она уже пробовала не дышать. Это так комично со стороны судьбы. Руки все еще опущены по швам, прядь волос противно падает на лицо, но убрать её просто нет сил. Для девочки, которая-не-хочет-влюбляться, Алисса облизывает пересохшие губы, замирая. Всей кожей чувствовать каждый миллиметр входящих в неё чувств. Глаза начинают бегать. Он говорил про работу. Про мексиканский сериал. Он пытался пошутить. Пытался улыбаться. Поцеловал в щеку. И, наверняка, мог станцевать кан-кан, но, увы, ничего из этого длинного списка попыток вывести человека из эмоциональной комы, не сработает, если чувства приходят к тебе впервые. Именно так. Алисса никогда не была влюблена по-настоящему. Она не испытывала и сотой доли тех эмоций, которые пронизывают душу, а не относятся к телесным реакциям. Глаза пекли так, будто бы ими девушка смотрела на мир впервые. Сердце все еще отчаянно тарабанило по грудной клетки и внутри было очень-очень страшно, как будто, все, что происходит сейчас, может потерять смысли или причинить огромную боль, стоит сделать один неверный шаг. Наверное, поэтому она не спешила менять ход событий. И не могла воспользоваться чудным шансом, свести ситуацию на нет, хотя пар минут назад мечтала только об этом.
Когда тело более менее отпускает от онемения, Линтон уже тихо прислоняется к груди Дилана, упираясь кулачками, она мягко утыкается лбом куда-то ему в шею. Чувствует, как нервно дергается кадык парня, и еще разок оказывается атакована разрядом электричества. Пока еще больно. Пока еще надо привыкать.
– Мы опаздываем, да? – все тем же шепотм умирающего лебедя спрашивает Лу. Между тем, дрожь снова становится мелкой и обещает оставить многострадальное тело в покое. Ей бы только постоять вот так. Совсем чуть чуть. Жаль время никогда не знает пощады. - Так не хочется. - Лу хрипло откашливается себе в кулак. Становиться отдельным элементом вселенной именно сейчас. - Да-да, это она о разделении их тел на два. Ибо в данный момент, вся как есть, Линтон ощущала себя соцельной с фигурой щеночка, громко дышащего ей в макушку. Только теперь она замечает, как громко колотится его сердце, но все же решает промолчать, ведь, её делает то же самое. И, кажется, на этот раз, причины лежат на поверхности.

32

DEEP DOWN
IS WHERE YOU'RE GOING TO
WAY TO MY DREAMS, FORBIDDEN AND GONE

GONNA SAVE YOU FROM

Дрожь девушки бросается в глаза не сразу. Вполне вероятно, потому что какое-то время он и сам находится в полнейшей прострации от происходящего. Смотрит перед собой, глуповато хлопая глазами. Ровно до тех пор, пока не замечает подрагивающие губы Линтон и этот испуганный взгляд маленького ребёнка, которого доселе никогда не видел в лице нелюдимой девушки. На мгновение становится страшно от осознания действия собственного присутствия. Почему? Почему он? Что смог сделать Дилан Монро, чего не сумели другие люди? Быть беспардонно искренним, но врать про, пожалуй, самый важный параграф из сводки о его личности? Твердить себе, что близкие отношения с ним заранее обречены, но всё равно остаться, прорываясь через толстую стену «love is bullshit»? Отчего вдруг эгоистичное начало с такой силой действовало на каждое действие и решение?
Он смотрит ей в глаза, пытаясь прислушаться к тому, что Алисса говорит. Тяжело. Потому что разум гремит сотней вопросов, на которые вряд ли когда-нибудь найдётся достойный ответ. Может быть, он даже знает его. Просто не хочет слышать голос собственного подсознания, который давным-давно перестал нравиться. — Я бы поспорил, — закусывает губу, растерянно улыбаясь неожиданно окаменевшей девочке. Удивительно, насколько сильным порой был диссонанс между двумя состояниями Линтон. Мгновение. Она вгоняет вас в бордовые краски очередным бесстыдным изречением, довольно ухмыляясь. Момент. Всякие очертания бесстрашной девочки теряются в размытой картине паники и испуга. Не отрываясь от бледного лица, старается заглянуть в глаза. Словно от этого он поймёт её чуть лучше. Словно именно этот взгляд обладал чудесным свойством делать из людей эмпатов, позволяя чувствовать чужим сердцем. Не выходит. Только жизненно-важный орган гулко проваливается из горла к пяткам, когда темноволосая делает шаг навстречу, утыкаясь носом, предположительно, куда-то в шею.
Тёплый выдох заставляет тело покрыться щекочущими мурашками, сжать кулак от неожиданности и еле поежился под шквалом ощущений. Дыхание переходит в режим редкого присутствия, но Монро не сдается, совершая самоубийственную наглость. Руки неспешно касаются спины девушки, постепенно заключая в кольцо объятий. Наверное её оглушило ударами сердца о грудную клетку. Стоило думать прежде чем класть голову в опасной близости от звучного барабана. Заключительным актом поползновения на личное пространство становится опущенная на макушку щека. Теперь нам официально плохо и хорошо одновременно. Спокойно, будто тебя обернули в пуховое одеяло, сокрыв от зимнего ветра в раскрытое окно. Страшно, потому что в любой момент человек напротив имеет право лишить расползающейся по телу безмятежности.
Пока ещё нет, — прижимая Линтон ненастойчивым движением, еле слышно шепчет юноша. — У нас есть пара минут, которые можно потратить не на сборы, — вторя предшествующей негромкой интонации, говорит парень. На лице появляется смазанная волнением улыбка. Да, может быть, это было смешно реагировать на простое объятие таким шквалом эмоций, но по-другому это создание не умело. Точнее как. По-другому бы сейчас и не получилось, ведь, кажется, впервые в жизни каждый миллиметр кожи чувствовал неоспоримое притяжение, с которым не было сил бороться. Не сейчас. — Ничего ведь не изменится, — негромко хмыкая, замечает Монро. Ни чувства, ни воспоминания. Никто не сотрёт этот день сокрушительным взмахом руки и не заставит напрочь позабыть открытие, которое им удалось совершить вместе. — Если только ты не решишь, что сказала абсолютную глупость. — внезапно горько срывается с губ. Потому что это будет больно. Словно от тебя оторвут кусок чего-то живого, не поинтересовавшись согласием. Люди, порой, так делают. Беспричинно или же гонимые какой-то целью, они нередко забирают частички души, которые, как казалось нам, достались по-праву. Он опускает глаза к макушке Линтон, ставя на неё подбородок, отчего, вероятно, она равняется носом с кадыком. Остается надеяться, что это не разрушило атмосферу удобства.
Взгляд начинает бегать по комнате, пока душу обдает холодным потоком несвязных мыслей. Как бы он хотел, чтобы этот белый шум ушёл на задний план, хоть раз в жизни позволив насладиться вдоволь своим неприкрытым эгоизмом. Откуда такие выводы? Монро прекрасно знает свой диагноз. Он помнит это щемящее чувство в груди, когда в реанимационной объявляют время смерти. И обрекает людей на столь нелицеприятный финал. Семимильными шагами ведёт их отношения с Линтон в бездну привязанности, которая кончится слезами и разбитым сердцем. Наверное, лучше бы девушка и впрямь сделала вид, будто ничего не произошло. Пусть ему будет больно. Переживет. Заслужил. — May I ask you a question? — практически беззвучно. Случайно, потому что половина крутящихся в голове мыслей напрочь заглушали голос, делая его хрипло-шепчущим. — Have anyone ever left you, because he couldn't stay? — потому что с ним данный вопрос был как никогда актуален. И пусть Дилан виртуозно покрыл его вуалью абсолютного бреда, юноша надеялся выцепить решение. Стучаться дальше? Отпустить? Смешно, если учитывать, что оно было давным-давно принято. Может быть даже не им, а волей случая. А теперь оставалось только пожинать плоды безответственного отношения к окружающим. Стоило стать полнейшим социопатом. Так было бы лучше для всех. Потому что после всего, больно обязательно будет, хоть Монро ещё не понимал этого в полной мере.

33

Это было… сложно. Намного сложнее, чем мог себе представить больной мозг Линтон. Даже страшно, в какой-то мере - ужасно. Очень страшно быть искренней с кем-то. Но все случилось не просто так. Дилан Монро стал тем самым человеком, с которым Лу вдруг решила быть честной, не просто по велению пятки. Просто, бывают такие люди, к которым тот час проникаешься доверием. И, если честно, в Монро эта черта бросалась в глаза слишком ярко. Странно, что до этого у него не было женщин, потому что даже самые чистые души легко портятся под давлением реальности, если только, с ними ничего не приключилось.
Алисса думала об этом сейчас, когда тыкалась носом в теплую шею. Кадык Монро забавно дергался и привлекал внимание упертого в него лба. В какой-то момент она ощутила его щечку на своей макушке и еле заметно улыбнулась, устраиваясь поудобнее.
- Пара минут, - Повторяет негромко. – Так мало. – В самом деле, почему именно в моменты нашего спокойствия время вдруг начинало бежать галопом? Как будто злой рок хотел поскорее оборвать жалкие кусочки счастья. Страшно представить, как давно Линтон ни с кем не обнималась. Много много лет. На мгновение она умиротворенно закрывает глаза и дрожь чудесным образом уходит прочь, забирая с собою тревогу. Ясно, что не надолго. Ясно, что стоит им разбежаться и пустить холодный воздух между сонными телами, тут же вернется поток противных, пожирающих мыслей. Они заставят перемалывать случившееся, разбирать на паззлы и вычислять, насколько откровения стоили того. И как велик риск получить нож в спину, когда так доверчиво открываешь душу.
- Изменится, - Тут же шепчет в ответ. Но прежде, чем Дилан опять поймет не так, как он любил это делать, Лисса тихонько добавляет. – Будет очень непонятно и… холодно. – Не бращая внимания на то, что каждое движения парню дается с большим трудом, Линтон жмется ближе. Животом к животу, грудью к груди, бедрами к бедрам, потому что противная прохлада заставляет прятаться и греться. Когда Дилан обнял её совсем и полностью, в голове пролетела не совсем хорошая идея, и Лу решила, что просить о таком одолжении, пожалуй, не стоит. Или?
Пока она громко сопела ему в шею, момент был упущен, и вопрос Монро заставил скомкано кивнуть на просьбу. Но прежде, чем парень успел спросить её о чем-то, Линтон вдруг не выдержала, аккуратно встала на носочки и оставила поцелуй в том месте, где неустанно нервно дергался его кадык. Тут же опустилась обратно и положила голову на грудь, зажмуриваясь, почти расслабленно, как вдруг…
Кто бы мог подумать, что один простой вопрос может оказаться таким болезненным для них обоих? И если насчет мотивов Дилана Алисса в курсе совсем не была, то лично её, такие вещи оставить равнодушной никогда не могли.
Даже воздух на мгновение точно бы закончился, заставляя замереть от неожиданность и перестать дышать. Реснички неприятно дрогнули, и из-под полуприкрытых глаз Алисса посмотрела в угол обшарпанной стены.
- Да. – Холодно вырвалось изо рта, и на этом объятия закончились. Девушка завела руки за спину, нервно схватила Дилана за запястья и убрала его ладони от себя прочь. – Пара минут истекла. – Она все еще смотрела на стену. Сделала пол шага назад и нарисовала вокруг себя толстую глухую стену. – Мне нужно умыться, Дилан, - Нервно повторила намек на движение. – Опоздаем, - Заметив, что переборщила, Лу коротко улыбнулась и кивнула на двери. – Ты иди, я немного задержусь. Попроси Шарлотту прикрыть, ладно? Хочу принять душ. – Мотает головой, трепает волосы и все еще не смотрит в глаза. Мысли прочь. Возвращается к раковине, тянет зубную щетку и громко бросает через плечо – Нет, не рассказывай ей. не говори что мы… - Что мы что? А? – Ничего ей не рассказывай, я что-нибудь придумаю. – Зубная паста, легкое головокружение – так всегда, когда начинала сильно нервничать. И в данный момент, чем быстрее Монро закроет за собой двери, тем быстрее Алиссе удастся придти в себя.
Говорила же, что это плохая идея. Дура.
Линтон тут же принимается ругать себя за безрассудство. За глупость. За всё подряд, только бы не думать о злополучном случайном вопросе, что моментально выбил еще слабенькую психику из строя. В таком состоянии она могла и накричать. Но слава Богу, обошлось только тихим рычанием. Пока еще, ей не дошло, что надо бы извиниться.

34

Он ошарашено выпяливается на девушку, когда под действием резкого движения руки Монро отлетают от спины, словно они затёрли её до ожога. На лице выписано огромными буквами «не понимаю». Мысли начинают стремительно подыскивать верный ответ, пытаются выцепить момент, когда всё внезапно пошло наперекосяк, но вместо долгожданной первопричины в голове селится сплошная пустота. Беглый взгляд на руку. И правда опаздывают. От смятения он не находит в себе сил поднять глаза на Линтон. Пятиться спиной юноша начинает ещё в мгновение, когда темноволосая сообщает об истечении короткого срока. Знаете, секунду назад он бы возразил ей, потому что эти стремительно бегущие минуты спокойствия тянулись лениво, отпечатываясь в подсознании светлыми воспоминаниями. А сейчас? Будто одним взмахом волшебной палочки их лишили главной составляющей. Смысла произошедшего откровения. Думал ничего не изменится, и они разойдутся пригретые тёплым ощущением в груди? Увы. В своём предположении юноша потерпел печальный крах. Холодно. Непонятно. Всё как предполагалось ранее Алиссой. Видимо, у девушки был богатый опыт столкновений с превратностями вселенной. Не скажу, чтобы Монро был совершенно обделён знаниями об уродливой половине личины фатума, но был достаточно наивен, дабы не подозревать подобный нынешнему конец.
До встречи на работе, — неуклюже изображая прощальный жест рукой, он резко врезается задом в дверной косяк. Чертыхается, нелепо чешет макушку и смято улыбаясь, разворачивается, чтобы скорчить гримасу чем-то похожую на «я идиот». И дело не только в приобретенной от волнения неуклюжести. Скорее это последний фактор, который позволил подвести столь печальное умозаключение. — И не беспокойся, на счёт Шарлотты. Я ничего не скажу. — выглядывая через дверной косяк, быстро проговаривает Монро. Подумать насколько его это расстраивает юноша не успевает. Стремительным шагом он прорезает путь на кухню, в спальню и вновь на кухню. Всё действо занимает не меньше минуты. Кровать заправлена. Тарелка и пластиковый стакан выброшены. Он разве что стол не стал убирать, будучи неуверенным захочет ли девушка поесть или нет. Дилан подходит ко входной двери, делает слегка сокрушающийся вздох, а затем произносит: Не опаздывай сильно. — мнется, — Я пошёл. — ещё одна пауза. — Пока, — однако ответа он уже не слышит, вырываясь из атмосферы квартиры Линтон беглой походкой.
Практически скатывается по лестнице, словно спасая пятую точку от пожара. Остановиться получается только на улице, изрядно отдалившись от невысокого здания. Лишь тогда ощущения задавливают подобно лавине, приземляя лицом на асфальт. Образно говоря, разумеется. Хотел ли он, чтобы эта встреча не осталась тайной? Да. И с каждым шагом в направлении ресторана Монро всё сильнее путался в собственных чувствах. Он ведь в старой одежде. Солгать, что был с другом? Не прокатит. Не пустили домой? Вполне возможно. А Линтон уехала на ближайшем автобусе. Чудная теория. Если бы ещё она не вызывала у её создателя приступ тошноты, было бы совсем замечательно. Но редко в мире что-то происходит так, как мы того желаем.
Что он сказал? Дилан машинально переодевается в форму, наскоро здороваясь с персоналом. Неужели чем-то обидел? Обменивается с Маршал быстрой улыбкой, мгновенно исчезая за дверью, чтобы та не успела начать выспрашивать о вечере. Отчего разум так стремительно охватывает навязчивая идея, что это был последний раз, когда ему довелось уговорить Алиссу провести время в его обществе? Делает жест заменяющему официанту, что он прибыл. Слезно благодарить будем позже. — Здравствуйте, что будете заказывать? — отработанная улыбка в тридцать два к несчастному, что решил начать напиваться с полудня. Будь его воля, он бы тоже подсел к нему. К сожалению, не судьба. На автомате исполняет рабочий долг, отключая голову. Так легче, и меньше шансов окатить кого-нибудь горячим кофе. Глаза ловят силуэт Линтон. «Всё-таки появилась.» Наверное, стоило бы в лучших традициях их отношений разулыбаться и помахать рукой. Не выходит. Он лишь резко опускает голову вниз, прячась от возможного глаза в глаза. Холодно. Непонятно.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART I