luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART II


ALISSA&DYLAN PART II

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ALISSA & DYLAN

[audio]http://pleer.com/tracks/4029336wcSt[/audio]


Will you listen to my story?
It will just be a minute
How can I explain?
What ever happened here
Never meant to hurt you
How could I cause you so much pain?
When I say I'm sorry
Will you believe me?
Listen to my story
Say you wont leave me
When I say I'm sorry
Can you forgive me?
When I say I will always be there
Will you believe me?

2

Очередной конец рабочего дня. Очередная головная боль и усталость. Линтон спешно влетела в раздевалку. Среди симптомов загнанной псины, коими обычно отдавали будни, добавились разве легкое удушье и тошнотврное головокружение. И лучше не спрашивать, почему она так торопится снять с себя проклятую форму. Почему не складывает её бережно в пакетик, хотя только вчера выстирала и отгладила. Почему прищемляет себе палец, когда неаккуратно закрывает дверцу шкафа и медлит у черного выхода, проверяя, нет ли там кого снаружи. Даже не остается курить на заднем дворе, как делает это обычно. Лишь стоит отметить отсутствие коллег и людей вообще, Алисса пулей вылетает на свежий воздух, застегивая куртку до самого горла, накидывает капюшон.
Пронесло.
Съежившись от прохлады, она замечает противный пар изо рта. Мерзлячка. Всегда добиралась до работы и обратно темпом быстрого вальса, только бы не задерживаться тут лишнюю минутку. Но так и не купила перчатки и шапку, то денег нет, то времени, то желания переживать о себе.
Мыслей в голове сейчас было ноль. За целый день, пока больной мозг перемалывал всю информацию, и успел проанализировать всю свою жизнь, Линтон наконец-то достигла состояния дзен. Именно так, ибо наступил момент какого-то космического облечения. В голове вакуум и толика надежды на возможность отдышаться.
Быстрей-быстрей, Линтон перебирает ногами по асфальтированной дорожке, огибающей здание, в котором находился ресторан. На ходу она достает сигареты, морщит нос, когда дым бьет в лицо из-за того, что прикурила против ветра. Привычно поворачивает за угол, и уже собирается перейти на другую сторону дороги, потому что, как показывает практика, у двери ресторана могли поджидать опасности. Сегодня их было две, имена вспоминать ей не хотелось, но мы с вами знаем, что дело в Шарлотте и Дилане. И тот и другой одним днем стали персонами нон-грата. И если с первой еще не все так плохо, то второму повезло меньше. Видеть и слышать его Лу не хотела вообще.
Именно по этой веской причине девушка игнорировала парня целый день, более того, ему несколько раз прилетело, когда пытался помочь с тарелками, когда пытался угостить кофе и вообще маячил на горизонте видимости. Линтон рявкала, уходила прочь, завидев объект и вообще вела себя крайне некоммуникабельно, несмотря на то, что вчера вечером эти двое провели время вместе и весьма хорошо. Не считая ремарки с его спешным уездом, с тем, как её запихнули в такси и не пожелали остаться на ночь. Хотя ничего такого не имелось ввиду. Об этом Линтон продумала почти всю ночь, так и не смогла уснуть нормально, поэтому  выглядела как героиня сериала о зомби апокалипсисе. С этими кругами под глазами, отсутствием косметики и нежеланием вообще нравиться кому-либо. Пожалуй, не случись на её пути Шарлотта, Монро все равно бы получил порцию холода, но вот благодаря стараниям нашей великомученицы Чарли, теперь у него все было гораздо хуже, чем просто плохо. Очень. Очень плохо.
Увы и ах, когда Алисса уже ступила на дорогу, загорелся зеленый свет для авто. Она, конечно, не была несколько правильной, чтобы терпеливо дожидаться своего звездного часа на пешеходном переходе, однако в центре поток машин несколько превосходил её заоблачные мечты в этот момент. Окутанная ореолом паранойи, Линтон ни с того ни с сего решила оглянуться через плечо, пока светофор отсчитывал страшные 80 секунд. Дорога смерти. Не иначе. Особенно если учесть тот факт, что из дверей ресторана показалась фигура Дилана.
Охнув звучно, Лу спешно отвернулась, натянула капюшон и сунула в уши наушники, прибавляя звук на всю. 69 секунд. 30 seconds to mars запели губами и шепотом Алиссы:
- Don't save me, don't save me, cuz I don't care. Don't save me, don't save me, cuz I don't care.
Она нервно задергала ногой и прикинула сколько шансов на то, что прилипала в Монро не узнает её спину. Ноль. Аргентина – Ямайка. Боль.
Она проматывает трэк, как будто от этого промотается светофор.
- Until the truth becomes a lie. Until you change, until you deny, - Но чудо, загорается зеленый. Она не знает, звал ли он её по имени, или упал в обморок и бился в конвульсиях боли. Плевать! Лу резко выскочила на пешеходную дорожку и припустила шагу ,всем своим видом давая понять, что трогать её не стоит.
- Don't save me, don't save me, cuz I don't care. – От холода противно свело кончики пальцев, держащих в руках старый плеер, подаренный братом. Откуда ни возьмись появляется желания проводить параллели и ассоциации. И почему все важные люди в её жизни неизменно оказываются козлами? Лу листает список и очень кстати на глаза попадается Билли Талент. Крутая песня, спасибо, вовремя.

[audio]http://pleer.com/tracks/1208846pSnd[/audio]

Lies they make it better,
Lies they are forever,
Lies to go home too,
Lies you wake up too,
Lies from the alter,
Lies they make you falter,
Lies keep your mouth fed,
Lies till your death bed,
Lies!

3

Весь день задаваться вопросом о причине внезапной агрессивности Линтон? Можем. Умеем. Практикуем. С таким же успехом, как и исполнялись поползновения на её личное пространство, вроде попыток избавить от тарелок, спасти от пьяного клиента, либо просто-напросто разбавить скучное существование в ресторане диалогом с такой заурядной личностью, как он. Всё-таки пришлось смириться с её необъяснимым интересом в его сторону. Смириться и начать радоваться внезапной белой полосе в жизни. Не долго счастье длилось, не так ли? Первым звоночком был прошлый вечер, который заставил прочувствовать весь вкус волнения за собственную пятую точку и за возможность (или нет) пробуждения на следующее утро. Но, благодаря прыткому, хоть и изрядно завравшемуся, уму, Дилан made it through the day. Не без помощи напуганной его внешним видом Шарлотты, разумеется. Конечно же, он убедительно и слезно пообещал, что обязательно расскажет Алиссе о кондиции, будет впредь думать головой, а не гормонами, и весь день собирался с силами, коих становилось меньше и меньше. Всё-таки пробовать донести непростую для восприятия новость с трясущимися коленками, когда на тебя злостно рыкают, — вне компетенции Монро.
Хотя, надежда не была потеряна. Натянув за уши предположение о том, что затяжная нелюдимость в его сторону всего лишь результат действия спиртного, он принялся выжидать окончания смены. Похмелье, все дела, смекаете? Однако, когда Маршал укоризненно взглянула, оповестив об окончании смены, ему не удалось застать Линтон в привычных памяти местах. А, если быть более точным, вообще нигде. «Неужели ушла?» Волнение прогрессирует. Что-то определенно было не в порядке. Потому что даже наивное создание начало чувствовать нарастающую тяжесть в груди, которая не предвещала ничего хорошего. Сделав обреченный обход, Монро сдался. Затяжной вздох. «Определенно ушла. Не идти же к ней домой? Ещё пожалеет десять раз, что когда-либо показала, где находится квартира.» Нахмуренный и потерянный в догадках, он изучает носом асфальт, выходя на улицу. Музыка не слушается. Мысли не думаются. Поднимает взгляд впереди себя, прежде чем перейти дорогу. «Неужели!» Позабыв о депрессивных настроениях на недолгий промежуток времени, юноша спешно перебирает ногами, намереваясь догнать девушку. — Алисса! — улыбаясь, выкрикивает он. Ни единой эмоции. Впрочем, подобная попытка скрыться в закат никак не намекает ему, что «не надо к нам подходить». Глупенький, уверенный в том, что она просто-напросто не заметила его. Ведь что-то могло случится вне их отношений, верно? Заболел кто? Или обидел? Вот она и вовсе не желала делиться, а затем запамятовала, что в последние несколько дней у него появился нездоровый пунктик провожать Линтон до дома, желать приятного вечера и укатывать домой. Порой логические цепочки могут свести нас в могилу. Почему? Автор предчувствует беду масштаба которой Дилану, увы, пока не представить. — Алисса! — прибавляя скорости шага, оказывается у неё за спиной, немного задыхаясь от небольшого спринта. Равняясь с ней плечами, парень огибает Лу спереди, становясь на пути. Тридцать два зуба открыты в предвестии абсолютной душевной безмятежности с примесью капельки беспокойства. Почему-то, когда Монро смотрел ей в лицо, сомнения действовали на организм менее пагубно. — Я, — звучно выдыхает, сгибаясь пополам, ставя руки на колени. Несколько вдохов-выдохов, и темноволосый распрямляется в полный рост. — Я везде тебя обыскался. Ты чего ушла так быстро? Что-то случилось?  — сводя брови домиком, еле улыбается. Забавное зрелище, скажу вам. Когда Дилан начинал тараторить, выказывая беспокойство, он выглядел не бог весть как комично. Словно у ребёнка отняли игрушку, а он пытается доказать беспардонность сего действия одному лишь ему понятным языком. — Можешь вовсе не рассказывать. Ты весь день нервничаешь, вот я и хотел убедиться, что моя помощь здесь не понадобится. Ты ведь знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня,  — наскоро договаривая, заключает молодой человек. Несмотря на расстройства каждый раз, когда Алисса тактично игнорировала нежелательную информацию, которой не хотела делиться, он смирился с молчаливостью. Видимо, не заслужил. Может быть, что никогда не заслужит. Монро вновь выдыхает. Ей богу, этот алкоголь сделал из него старичка. И сколько теперь восстанавливаться, прежде чем недолгие пробежки не будут вызывать отдышки восьмидесятилетнего дедушки? Идиот. И-д-и-о-т.

4

[audio]http://pleer.com/tracks/9098134YcF[/audio]

You were the antidote that got me by
Something strong like a drug that got me high

На самом деле, несмотря на то, что внутри перебегающей дорогу Алиссы  господствовал космос, всё было гораздо хуже, чем вы могли себе представить. Пожалуй, правильным словом описывающим истинное состояние Линтон будет – шок. Не иначе. И даже длинный, почти бесконечный рабочий день, в течение которого она пыталась переварить вежливо предоставленную Шарлоттой информацию, не смог побороть впечатления от новости. Дилан болен. Дилан Монро смертельно болен, а она, блять, чуть не угробила его пьянками и прочими вещами, вызывающими эмоции.
Боже.
Голова снова начала кружиться. Недосып и отсутствие всякой пищи, конечно, сыграли свою фатальную роль в острой рези желудка, тошноте и недомогании, но Линтон знала, какая причина была главной среди причин её недомогания.
Стоит ли упоминать о том, что прибавляя звук в плеере, Лу даже не подумала, что оно будет преследовать и это тоже повлечет за собой последствия для сердца?
Когда Дилан возник перед Алиссой, она нервно вздрогнула и затормозила, едва не теряя равновесие – так быстро летела вперед. Зря. Теперь, когда согнувшийся пополам парень пытался восстановить свое дыхание (привет истинным причинам отдышки, да?), Линтон была готова удариться головой о стену, вот только, поблизости не было ни одной, какая жалость.
Момент. Всего лишь один момент требуется человеку для того, чтобы он резко перескочил с одной эмоции на другую. И этот был достаточно силен – космос растворился в небытии. Следуя велениям инстинкта, Лу дернула провода наушников, и те послушно выпали из ушей, так и не пойманные, повисли вдоль тела, грозя стать причиной мастерского пике носом к тротуару. Плевать. Вот уж на что сейчас ей точно было плевать. Когда Монро принял вертикальное положение, на него уже смотрели два больших глаза, наполненных пеленой слез. Она бы очень хотела скрыть процесс выхода стресса из организма, но увы и ах, такие попытки были заранее обречены на провал.
Его голос туманно забился звуковыми импульсами, пытаясь пробить оболочку из гула в ушах. Так сильно стучало её сердце, что между каждым новым “бам-бам-бам” не было и лишнего промежутка. В глаза бросились домики-брови, неумелое беспокойство, скрытое за искренней улыбкой наивного мальчика. Только сейчас Линтон отчетливо заметила насколько младше неё и своих лет выглядело это нелепое создание, в очередной раз пытающееся участвовать в её жизни так, словно бы она была самым важным субъектом в округе.
Не здраво пошатнувшись, Лу делает шаг назад. Один, за ним второй и выставляет вперед руку, как будто хочет, чтобы между ней и парнем возникла глухая бетонная стена. На крайний случай, уберегает себя от попытки приблизиться или хотя бы защититься мысленно. Что угодно сейчас. Пелена слез непослушно мешала доразглядеть прочие детали впереди себя. В чем он одет, дергается ли кадык на этот раз, торчат ли жесткие темные волосы. Лисса мотает головой и нервно сдергивает капюшон. На мгновение может показаться, что перед ней нет никакого Дилана, и что она странная девочка, которая просто обкололась чем-то, а может просто понюхала клей из пакетика, а теперь ловит нехилые приходы.
Увы, звуки, рождающиеся в гортани так и не дошли до приоткрытых губ. Она думала, что закричит, когда увидит его. Что начнет отчитывать или наберется  сил, чтобы жестко отшить, ведь, не так уж и сложно было отвязаться от надоедливого щенка, на самом то деле. Просто пнуть его ногой. Сказать, что разонравился. Как вещь, как старая сумка. Как автор, написавший в новой книге абсолютную чушь. Стоило соврать о том, что у неё появился парень, что он гораздо лучше и она поняла, что та ночь на день Святого Валентина была ошибкой. Столько поводов и причин. Столько возможностей для особо желающих остаться наедине с собой. В конце концов, никто не обязан терпеть чье-то присутствие в своей жизни, если не хочет этого делать. Никто. Не. Обязан. В этом-то и проблема.
Холодный воздух тут же коснулся щек, образуя румянец на бледной коже. Алисса и без того была простужена, а теперь только добавит себе недуга, потому что хапает кислород как умалишенная. А ведь это не она бежала кросс ценою в собственное здоровье! Пусть он и заключался в каких-нибудь ста метрах от входа в ресторан до другой стороны дороги.
Еще одна попытка ответить закончилась неудачей. Линтон жалобно шамкнула ртом и опустила руку, роняя сумку с плеча. Сил на то, чтобы хвататься за упавшую вещь, увы, совсем не обнаружилось, зато неожиданное – Fuck, - Очень себе красноречиво обрисовало то, что думает девушка обо всем дерьме, что происходит вокруг.
Она потянула руку к лицу и рукавом попыталась стереть слезы, покатившееся по щекам, но за малым не выцарапала себе глаза заклепками на куртке. Победитель по жизни.
Убежать? Идеально. Вот только, скорее всего, камикадзе напротив попытается  вторить её шагам, что приведет к удвоенной порции самобичевания, а куда хуже-то?! Линтон почувствовала, как ноги прирастают к асфальту через тонкую подошву отнюдь не зимних кед (увы, все, что у нее сейчас было).
Вдох-выдох. Линтон снова поднимает глаза на Монро. Когда слезы помогают выдавить из себя свинец, на смену отчаянию приходит злость. И, если честно, она уже давно не испытывала таких сильных эмоций, что даже не могла себя контролировать. На лице появилась больная улыбка. Лу сделала шаг вперед.
- Поднимай. – Она ткнула пальцем в сумку, сжимая губы в тонкую полоску. – Быстро. Взял. И поднял. – Приказной тон приобрел ноты льда. – NOW! – Конечно, она знала, что он сделает. Откуда бы, Господи? Поэтому, дождавшись, когда тело Монро двинется и нагнется в сторону упавшей вещи, но НЕ дождавшись когда он выпрямится, она резко наклоняется над макушкой парня и отчетливо проговаривает. – Будешь исполнять каждое моё желание, как собачка да? – Их лица встречаются в момент, когда ему приходится повернуть голову на близкий звук её голоса. – А если я попрошу тебя спрыгнуть с крыши? – Мертвой хваткой она хватает его за капюшон куртки и тянет на себя, как будто бы хочет забрать с собой в ад. Не отдаляясь ни на миллиметр, не позволяет ни согнуться до конца, ни разогнуться, только приближается совсем в упор. Буквально втыкаясь голодными губами в его ухо. Бук-валь-но. – Спрыгнешь, а? – Голос переходит на шепот, уши всегда располагают к нему, потому что, наверное, орать ни к чему, если вторгаешься в барабанную перепонку человека. – Спрыгнешь, придурок? – Злость собирается в тугой комок. Электричеством проходится по всему телу и разбивается на мелкие осколки, больно впиваясь в каждую клетку тела, от чего Линтон начинает колотить. Почти как в тот раз в ванной, но теперь совсем по другим причинам. Она выдерживает паузу в несколько жестоких секунд агонии гнева, а потом тыкается лбом во впадинку между головой и плечом Дилана, совсем как в родного, и следом же отталкивает парня прочь, не забыв выхватить сумку. Тупой щенок, - О том, насколько понятной будет сия картина, Лу волноваться сейчас была не способна. Слишком тяжело ей дался этот день молчания по отношению к человеку, которого она грезила видеть в своей кровати рядом в эту ночь. Но на волю случая, ровно в этот момент из дверей ресторана показалась Чарли. И то, как Алисса испепелила её взглядом было более, чем намекающе. Но нам же всегда мало. – О, твой ангел-спаситель там, я пошла, поплюй через плечо мне вслед. - Линтон резко развернулась начала удаляться, на тот случай, если Маршалл решит присоединиться к их огоньку, она решила не участвовать. Слишком большая концентрация святых на одну черную душу УБИЙЦЫ КОТИКОВ.

What I really meant to say
Is I'm sorry for the way I am
I never meant to be so cold

5

Сердце начинает громко долбить по ушам, когда взгляду предстаёт самая неожиданная картина, которую он только мог себе вообразить. Слёзы. Проклятые слёзы и очередной неизвестный доселе предел эмоциональности Линтон. На лице один единственный кричащий вопрос: «Почему?» Раскрывая рот в попытке произнести хоть слово, Монро проглатывает остатки словарного запаса вместе с холодным воздухом, нависающим над ними. Интересно, тому виной погода или это чей-то лёд души расползается по округе, заставляя ежиться от болезненных ощущений. Нет, определенно природа была бы менее суровой. Подается вперёд, нервно тряся головой в припадке беспокойства, но встречает выставленную стеной руку. Как же. Стоило быть более сообразительным и вынести урок из сегодняшнего общения. Увы, порой ему не хватало тривиальных мозгов и смекалки, чтобы читать между строк. (Читать: не налетать на разгневанную женщину с обьятьями и вечной клятвой сопровождать в любой уголок мира до тех пор, пока имеет право.) Дилан, опомнись, пока не поздно. Постойте. Нет, уже очень поздно.
Линтон роняет сумку. Рука на автомате тянется за ней, однако девушка корчит очередное лицо полное разочарования, сопровождая спектакль громким посылом. Сумка успешно забыта, а Монро вновь делает попытку приблизиться, но лишь получает второе предупреждение в виде незримого барьера выставленной вперед конечности. Теперь понятней. До поры, до времени. — Господи, пожалуйста, скажи что произошло? — молниеносно выпаливает парень на выдохе в момент, когда в кармане глухо раздается вибрация телефона. Не сейчас. Последнее, что интересовало Дилана в нынешнюю секунду, — узнать великолепную новость или, чего хуже, поговорить со старшим братом. — Ты злишься. Молчишь. Теперь плачешь. Я, — ничего не понимает. Вполне перманентное состояние вблизи Алиссы. Хотя на этот раз глубина неимения ни малейшей догадки на счёт причин поведения была завидной и не шла в сравнение с прошлыми нескладными реакциями. Однако на этом поток речи прекращается, приостановленный ошарашенным видом и глазами-блюдцами. Дальше — лучше, оставайтесь с нами.
Вспоминает о сумке, которую девушка, кажется, не собиралась поднимать с пола. Начинает наклоняться, чтобы услышать громогласную тираду «брать, я сказала». Замирает, но не бросает намерения, отчего сотрясающее воздух «now» влетает в лоб, когда Дилан пытается выпрямиться. Кто бы дал? — Алисса, прошу, хватит. — с придыханием выпаливает парень, встречаясь взглядами с Линтон. Знаете, впору рисовать бездну абсолютной прострации юноши, вызванной единственной яркой эмоцией, что сопровождала его с той секунды, как он наконец-то заговорил с девушкой: «What did just happen here?» — Что происходит? — умоляюще уставляясь на фурию, продолжает причитать Монро. Но крик души прерван порцией гнева вне очереди. Обидной. Бьющей по нужным местам, будто именно это и было поставленной целью. Пожалуй, от полнейшего погружения в дымку болезненных ощущений спасает доля растерянности, сопутствующая каждому выпаду Линтон. Пожалуйста, пора бы начинать объяснять популярно. Для простых смертных. Как он, например.
Разбор неизвестный виновному полётов продолжается, обретая всё более разрушительные объемы. Кричит, переходит на шепот, куда-то его тянет. Монро успевает только схватить её за запястие, стискивающее края одежды, но мгновением позже выпускает под действием ощутимого толчка в грудь. Укол в сердце. Тяжело разобрать первопричину потуг органа, да и времени на это не остается. — О чём ты?! — вторя воплям девушки, за которыми вряд ли стал слышен размеренный голос, выплёвывает парень. Смятение сменяется полнейшим астралом. Пожалуй, только глаза по пять копеек выдают его принадлежность к расстилающейся перед нами сценке. Последней каплей в чашу обреченного ничего не понимать становится заявление об ангеле-хранителе. Шарлотта? Серьёзно? А она-то тут при чём? И да, если вам интересно, то на его лице читается каждая из этих мыслей, когда парень разворачивается на блондинку. Взгляд ловит на себе сочувствующее лицо, провожая белокурую голову снова внутрь ресторана. Решила не соваться на поле боя, где одна сторона заведомо идёт на погибель? Здравое решение, коим ни в коей мере не мог располагать темноволосый. Вместо того, чтобы отпустить измученное нервами создание, он спешно бежит за ней. В голове мелькает идея остановить за руку, но моментально растворяется. Даже самые бесстрашные порой не желают смерти. Или отрубленных конечностей. Они, как-никак, ему может быть ещё понадобятся. — Боже, Алисса. Постой. Да постой же ты наконец! — исполняя очередную пробежку, он вновь оказывается напротив Линтон и вновь перегораживает путь к отступлению. Испуганные происходящим щенки бывают исключительно назойливыми. Взор нервно бегает по бледной коже темноволосой, а дыхание начинает предавать, выдавая сполна нехилую отдышку. Дело вовсе не в пробежках. Едва ли сердце могло бы заходиться с такой силой, если бы он просто-напросто шевелил ногами быстрее обычного. Нет, без сомнений, болезнь дала бы о себе знать, но не в таком количестве. Вокруг холодно и непонятно. В душе холодно. Так ясней?
Расправляя руки в жесте средним между «дай обниму» и «я остановлю поезд», Монро, не обращая внимание на издыхающий организм, пускается в один сплошной монолог пораженного происходящим щенка. Лучше уж козлом бы обозвала. — I will leave you alone, I promise, — дрожаще-громким голосом, выставляя ладони перед собой, словно тряся ими смысл слов становится куда более очевидным. — Что? Что за ангел-спаситель? Прыгнуть с моста? Я, — флэшбеком десятком секунд раньше. На этот раз выговорить получается. — Я не понимаю. Что я сказал? Что сделал? Всё ведь было в порядке. Вчера всё было впорядке. — и тут его словно озаряет простой истиной. Кусочки мозайки, которые наконец-то приняли облик подобный картине. Неуверенное обещание Шарлотты дать ему время, чтобы рассказать. Злость Линтон и сравнение дражайшей общей подруги с ангелом. Либо он уловил зерно мысли, либо всё как обычно и Монро опять не правильно вычислил. Руки обессилено падают вниз, а лицо теряет нотки удивления и испуга. Нервозно кусая себя за губу, он открывает рот, чтобы что-нибудь произнести, но в сотый раз затихает. Хмурит брови. — Or I do understand. — беззвучно шепчет губами. Телефон вновь вибрирует. Неизменно наплевать. Неожиданно для себя Дилан открывает новое чувство. Опустошение. Конечно, он был знаком с ним до этого, однако с оттенком ужаса и отвращения к себе оно ещё не являлось. Что же. Всё бывает в первый раз.

6

Слишком много эмоций разом. В какой-то момент Линтон перестала разбираться, какая из вспышек её истерии к чему относится. Взять вот этот приказной тон, а следом за ним попытку уткнуться в шею того, кого вроде бы хочешь испепелить дотла. Непонятно. Ничего не понятно. И очень-очень холодно. Она же предупреждала. Говорила, что нельзя разделяться, нельзя распадаться на частички, даже когда плохо. Особенно, когда плохо. Всё равно нельзя. А он соврал. И по поводу причины такого поведения у Линтон в голове имелось, по меньшей мере, сто версий. Разбирать каждую по кусочкам пока не было сил, но ей придется, потому что поздно выбрасывать все из головы с видом аля “мальчик, я передумала, прощай”. Понимал ли это Дилан, несущийся галопом следом? Врядли. Врядли он вообще понимал что-то в принципе, но ничего, рабочий день кончился, мы можем постоять тут, посмотреть, как у более тугодоходящих проходят мыслительные процессы.
Алисса вовсе не собиралась пинаться, даже когда оно выставило руки, чем бесило неимоверно, она все-таки остановилась. Не посмеет прикоснуться. Черт возьми, да откуда же столько познаний о человеке?! Это бесит. Особенно сейчас, когда каждый жест врезался в голову, пытался быть истолкованным, так или иначе. Она ведь тоже много чего не понимала, хоть и не повторяла свое недоумение вслух по сто раз на дню, как очень любили делать некоторые.
- What? (do you want) – Истерика сошла на “нет”. И Дилан теперь мог лицезреть только обложку от человека. Привет круги под глазами, привет заплаканные красные глаза, привет пустой взгляд обреченной жертвы вечного самоистязания за каждый неровный выдох, за каждое усилие и каждое “Боже”, слетевшее с его губ.
Why should I care!?
Кричал рассудок.
Because you need him.
Отвечало сердце.
And then you’ll lose him.
Досыпала соли душа.
Линтон стала топтаться на месте, борясь с желанием попытаться обойти препятствие сбоку, однако, Анна Каренина в Монро так и выжидала, когда поезд тронется с платформы. Бесит. Ой, как же бесит этот диссонанс. Конечно, она ненавидела его! Но вот беда, ровно так же ненавидела и себя саму, за то, что наделала, пока жила в неведении. Голос Дилана снова атакует разум, и не ровен час, когда вулкан Алисса снова взорвется, как тогда, в ванной. Осталось совсем немного. Монро умел провоцировать на широкий доступ мыслительного процесса, обычно такой проходил сугубо лично в голове Линтон. Обычно. Всё бывает в первый раз.
Не давая ответов на летящие стрелы вопросов, девушка смотрела через плечо Дилана куда-то вдаль. Показной игнор, он же попытка сбежать от реальности.  Она догадывалась, что Монро  еще тот тормоз (сказать бы о девственности, но теперь подводные камни мешают видеть картину clear enough), но стоило отдать должное героической попытке Лу, дать пареньку шанс догнать до ситуации своим умом. А то мы и помочь можем. От волнения девушка сунула в рот ноготь и стала кусать его, обдирая зубами лак, а лаком эмаль собственных зубов. Дурная привычка. Забавно, но, именно сейчас, когда, казалось бы, нервоз должен был провоцировать желание курить, Линтон и знать забыла, про какие-то там сигареты. Как будто ничего в мире не могло уже унять состояние пустоты, и осталось только кусать л(н?)огти. Чем она и занялась. Не выдержала оборона лишь на фразе “Я оставлю тебя в покое”, потому что выбесило.  Девушка быстро выпалила. – Of course you will! Go fuck yourself with your promises– Сопровождая сие эмоциональное утверждение саркастичным смешком. Хотя врядли он поймет истинный смысл этого восклицания.
Наконец, поток логических цепочек прекратился, и затянувшаяся пауза заставила Линтон попытаться вернуть фокус зрения на лицо Дилана. Едва слышный шепот подвел жирную черту под всем происходящим, и на его лбу засветилось табло: 99% complete. Fine. Can we leave now?
- Молодец, - Алисса быстро дернулась с места, отвлекая внимание Монро характерным хлопком по плечу. Всё правильно сделал. Пользуясь моментом, поспешила обойти его фигуру, чтобы продолжить путь в закат. Но прежде, чем горе-спринтер паралимпиады сделал бы еще одну попытку покорить Эверест_Линтон, девушка затормозила сама. Очевидно, передумав уходить. Не так быстро. Самое время подчеркнуть свою роль жертвы.
Алисса оглянулась через плечо:
- I… I can not understand only one thing, - Затем и вся избушка на куриных ножках повернулась к непроглядному лесу своих проблем передом. Ломаные движения опять навеяли образ девочки-наркоманки. На этот раз смело можно сказать, что Линтон упоролась, потому что адреналин так и давал в голову мощными толчками. Видимо, по этой причине мозги поехали, и череп немного жал умненькой 22-х летней бабушке. Именно так, потому что за этот день Лу чувствовала, что состарилась лет на сто и теперь уж точно “видела всё”, как в комиксах в интернете.
- Do you really believe that knowledge of your sudden death sounds much better than the fact of your disease? (читать: ты идиот?) - Выражение лица соответствующее. Даже не надеясь, что процессор мозга Монро загрузится и изобразит подходящую эмоцию вместо тупого потерянного взгляда forever, Линтон закатывает глаза. - В следующий раз, когда решишь покончить с собой, воспользуйся общепринятыми способами. Now you can hold your promise and leave me alone, - Боль за боль. Вот теперь мы сказали всё, что хотели. Идем отсюда.

7

Тяжело быть сплошным разочарованием. Тяжело. Но в какой-то момент мы привыкаем, срастаемся с образом, прекращая пытаться доказать людям обратное. Всё равно ничего не выйдет. Столько раз пробовал, а результат неизменный. От своей головы, к сожалению, избавиться невозможно. Так или иначе, именно она является центром генерации поведения, а, значит, решить проблему можно только путём публичной экзекуции. Впрочем, вряд ли бы это что-то изменило в их отношениях с Линтон. Скорее бы изрядно напугало несчастную Алиссу и без того пострадавшую от «чудного» знакомства. В данном случае, ему оставалось лишь искренне сожалеть, что в многомиллионный раз Дилан Монро оказался самим собой. Зачем, спрашивается, приставал? Чтобы ещё одно дорогое сердцу создание узрело весь масштаб незрелости его личности, глупости и двойных стандартов? Порой начинало казаться, словно это доставляло удовольствие — доказывать окружающим, что щенячья мордашка не свидетельствует о святости носителя. Какая святость? Эгоистичное существо, прикрывающееся ореолом депрессивных настроений в честь своей повышенной смертности.
Он смотрит ей в лицо, не отрывая взгляда не на секунду. Пытается вглядеться в каждую эмоцию, несмотря на то, что глобально она лишь одна. Больно. «Да, Монро. Больно ты делать умеешь, уверенно заявляя, что вовсе не хотел. Скажешь, что кому-то от этого легче? Или совесть не так запятнана?» Голос в голове становится всё громче, перебивая экспрессивные возгласы девушки, что перемешиваются с шумом улицы. Ему бы один единственный щелчок пальцев, чтобы успеть рассказать. Нет. Не так. Пройти чуть позже, когда Линтон не успеет врезаться в незнакомого баристу в свой первый день в ресторане. Первый и последний день. Только память он бы себе, наверное, оставил. Обязательно оставил. Ведь, что плохого, чтобы помнить светлый параграф в вымышленной жизни? В жизни, которая могла бы произойти, но по благосклонности вселенной не стала. Потому что, когда люди оказываются рядом с Монро, всегда что-нибудь происходит. По его инициативе или нет, но больно будет обязательно.
Разворачивается, чтобы остановить. Моментально, без всяких раздумий. В очередной раз ведомый нескончаемым «хочу». И ведь это было чистейшей правдой. Он хотел, чтобы получилось всё исправить, чтобы она наконец-то прекратила кричать, плакать. Чтобы, чёрт подери, не заслужив милости, он бы её заслужил. Как много желаний, и как мало усилий для них. Увы. Знакомьтесь, Дилан Монро. Мальчик, неспособный давать людям возможности задышать самостоятельно, когда им жизненно важно отсутствие по близости темноволосой проблемы. Становится даже забавно, как быстро Алисса выучила эту чудную способность докучать без конца. И впрямь, зачем утруждать себя погоней, когда можно просто дать просящему желаемое? Тем лучше для неё. Хотя от учтивого действия «ладно, подожду» на душе становится ещё омерзительней. От себя, ситуации, всего мира. Отчетливое понимание собственных действий и их последствий лишь усугубляет мечту исчезнуть в сию секунду. Зажмурился, и тебя больше нигде нет. Ни в мире, ни в воспоминаниях людей. Безболезненно и эффективно, не находите?
No, — потерянно, хриплым голосом срывается с губ. Теперь всё кажется таким неуклюжим. Он будто олицетворение нескладности мира. Без будущего, без настоящего. Обычный мальчик. Таких можно найти с тысячу на один квадратный километр города. А Лу угораздило влепиться именно в самого безмозглого. Вот так удачливость. Ничего не скажешь. — No. I don't, — фраза вылетает, чтобы не быть законченной. Не потому что Линтон перебивает. Не потому что не хватает слов. Просто-напросто говорить-то, собственно, было нечего. Вновь завираться? Придумывать себе оправдания? Но как, если настоящим объяснением является собственный непроходимый идиотизм? Он с силой сжимает губы, закусывая их за внутреннюю сторону. Брови сведены, придавая лицу какую-то совершенно незаполненную ничем обреченность. — I didn't, — опять заикается, судорожно подыскивая буквы. Да, о словах речь уже даже не идет. Не выходит. Только и остается, что нервозно мозолить лицо девушки перед собой. Будто пытается высмотреть дырку, ей богу.
I'm sorry. I am terribly sorry, — родили. Вау. Интонации скачут, неспособные найти спокойного ритма, в котором бы не звучали эхом метания, происходящие на территории души. — I wanted to tell you. I just... I just didn't know how, — почти шепотом завершает Монро. Проходит не больше секунды, как юноша вновь берётся за старое. Тараторить. — Потому что, чем дольше я оттягивал этот момент, тем больше было этого бессмысленного вранья. И, в конечном итоге, — задыхается, резко останавливаясь. «Прекрати уже. Ради бога. Просто прекрати.» А ведь не собирался оправдываться. Прогресс. Мысли получилось оборвать на половине, заставив эгоистичное начало наконец-то заткнуться. — I'm sorry, Alissa. I really am, — уже не причитая, размеренно, практически спокойно, если игнорировать маленький нюанс вроде забивающегося в бешеном ритме сердца и кричащей души. Хмыкает, опускает голову в пол, а затем вновь смотрит на темноволосую, пожимая плечами. — And I do understand why you don't want someone like me to bother you. I do, — кивая в такт последнему изречению, сообщает Дилан. Наверное, так всегда, когда ты понимаешь, что самостоятельно угробил единственное-светлое и дающее надежду в своей жизни. Стоишь, будто вкопанный в землю, моля, чтобы это полнейшее онемение конечностей и разума в придачу когда-нибудь кончилось. Не слышишь уже ни звука собственного сердца, ни окружающих раздражителей. Зачарованным взглядом перед собой. Главное не забыть дышать. Хотя, он-то живучий. Вряд ли скопытиться от перехваченного дыхания так скоро. Вредители, они такие. По крайней мере он находит в себе силы не побежать, если Линтон уйдёт. Повести себя не эгоистично. Так, для разнообразия. А может быть это просто душевное состояние не позволяет вести себя в пределах привычного Дилана Монро. Скорей всего так. Слишком уж велик прогресс за такой короткий промежуток времени.

8

обязательно до конца)

расскажи мне о том, как постигший важное – одинок
как у загорелых улыбки белые, как чеснок,
и про то, как первая сигарета сбивает с ног,
если ее выкурить натощак
говори со мной о простых вещах

Забавно бывает только вначале. Знаете, если попытаться отстраниться и посмотреть на ситуацию со стороны, то двое на тротуаре, в самом деле, выглядели забавно. Пинаясь, толкаясь и ходя друг вокруг друга как вокруг елочки. Ну, или, один из них устраивал цирк, а другому просто приходилось играть в игру. Хотя, вязаться хвостиком, как ниточка, это ведь… это ведь тоже забавно. Особенно, когда тебя неприкрыто унижают и давят на больное. А Линтон умела. Не намеренно, но, эта уникальная способность винить все, что находится в радиусе километра посредством синекдохи. “Не то на серебре, на золоте едал!”. Она переносила с целого на частное и обратно. Она приплетала брата, весь свой багаж личного опыта, растыкивая пальцами вокруг, как будто бы это вообще было позволительно. Как будто перед ней стоит не уникальный, особенный человек со своими страхами, с целым огромным миром, что не должен вписываться в какую-то там систему её жалких взглядов. И все бы хорошо, если бы не чувство полного опустошения, рвущееся изнутри. Оно так ощутимо обволакивало органы, мешало дышать, перекрикивало мысли и все сторонние звуки, сужая мир до размеров точки. Точки тебя на огромной карте вселенной. И в конце концов хотелось просто подобрать под себя ноги и спрятать голову в колени, чтобы целый мир оставил в покое.
Она слышала, как из парня вырывались обрывки слов. Но в тот момент, это не было важно, и когда он жалко попытался объясниться, ничего не изменилось. Чего она ждала от только-только ставшего совершеннолетним ребенка? Защиты? Поддержки? Взрослых поступков? Нет, серьезно, Линтон, ты такая смешная, что можно надорвать живот. Ты не читала книжки? Не слышала, что мальчики взрослеют позже, а тут еще фора в один год, и не факт, что вместе со своим бесхребетным барахтаньем наш Ромео скоро доберется до цели. До того момента, когда вместо двух голубых глаз щеночка Хаски, она увидит спокойствие и решительность. Все могло бы закончиться иначе и очень быстро даже при таком списке косяков. Все могло. Бы. Если бы да кабы.

расскажи мне, мой свет, как она забирается прямо в туфлях к нему в кровать
и читает «терезу батисту, уставшую воевать»
и закатывает глаза, чтоб не зареветь
и как люди любят себя по-всякому убивать,
чтобы не мертветь

От такого осознания внутри все как-то потухло и обесточилось. И стало так грустно. Так невыразимо грустно, что нестерпеть. Он извиняется, а она продолжает смотреть сквозь. На летящие навстречу машины, на беспечных редких прохожих. Из ресторана вываливается счастливая парочка. Он держит её под руку, что-то рассказывает, она запрокидывает голову и громко хохочет. Усмешка. Укол. Пустота. Нет боли. Не за что извиняться. Как он не понимает? Невозможно причинить боль тому, кто отрекся от веры в счастливое будущее. Единственной ошибкой была близость с человеком, уж лучше бы они просто занялись сексом. Проблем было бы гораздо меньше. А ведь, говорила же себе. Прекрасно знала, на что шла.
- Stop it, - На третьем извинении она отмахивается, еле шевеля губами. Хочется сказать что-то вроде “неважно”, забудем. Давай просто забудем об этом. Давай будем пить кофе в баре, смотреть фильмы, смеяться, как хорошие приятели и не пытаться открывать души, потому что жизнь изменчива. Нет никакого фатума, никто не является ни чьей половиной, и какие-то там отношения вовсе не смысл бытия, то же мне, большое счастье, узнавать, что нужный для тебя человек чуть не умер от твоей манеры жить. А еще врал, чтобы понравиться. Боже, Линтон, все-таки ты чудовище. Настолько, что не верится, что можешь заметить человека, если он не напьется и не засунет сигарету себе в рот на твоих глазах.
- No, you don’t. – Она делается прохладно-пустой. Не кричит, не машет руками и по-прежнему не смотрит в глаза. – Not someone. Not you. – Качает головой – Anyone. Any-one. – На последнем слоге все же поворачивает лицо к Монро.

почему у всех, кто указывает нам место, пальцы вечно в слюне и сале
почему с нами говорят на любые темы,
кроме самых насущных тем
почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
как мы точно о ней когда-нибудь написали?

Возможно, если бы не этот толстый слой скептицизма по отношению к жизни, к проблемам и прочим вещам, она могла бы увидеть истину. И ни за что не повела бы себя так. Но увы, Линтон была не слепой, просто насмотрелась на кулуары жизни, и не считала нормальным ныть, даже если подыхаешь. На ней кеды. Обычные летние кеды, в которых она проходила всю зиму. В шкафу вещей можно уместить в обычный рюкзак. В её квартире второй месяц не вывести тараканов, и дружба здесь ценнее любого килограмма золота. Зачем обманывать? Зачем пытаться быть тем, кем ты не являешься?  Зачем подпускать к себе, если не хочешь оставаться. А если хочешь, то зачем уходить!? Такую логику ей не понять, и, если быть еще честнее, ей не было жалко Дилана. Ей не было его жалко. Потому что жалость это худшее, что можно было испытывать по отношению к человеку. Никто не сказал, что он обязательно умрет. Никто кроме него самого не ставил на нем крести. Разве это не так?
Линтон внимательно вглядывается в его лицо. Ей уже не хочется бежать. Не хочется ругаться и упрекать. Она исчерпала лимит своей отнюдь небезграничной эмоциональности. Извлекает еще одну сигарету, чиркает зажигалкой и отходит к бордюру, опускаясь задницей на бетон. В последний момент подкладывает сумку, лишь бы щенок не начал скулить. Так-то похер.
- Не в обиду, но, кажется, я начинаю понимать почему у тебя не было девушки. - Кряхтит, вытягивая ноги вперед. Тянет в себя дым и уже определенно точно возвращается в свое привычное состояние, где нет ни захватывающих дух эмоций, нет тайн, интриг и попыток кому-то понравиться. Убрать сигарету скрая тумочки, проветрить дом, вкрутить лампочку. Она бы никогда не стала делать этого для себя, обойдемся без вранья на этот раз.
Хмурится, опускает голову вниз и понимает, что если скажет следующую фразу, то растопчет то, что зарождалось на корню. Но если промолчит, то просто уйдет, оставив после себя боль и холод. Давненько не приходилось выбирать, а?
- Ты хороший парень, Дилан. - Мгновение на раздумье, но ведь, она уже решила. Устало трет глаза - Но думаешь только о себе. - Все эти завтраки, любая неоценимая помощь, внимание и забота - лишь способ обрести родственную душу и ощутить тепло. - Я люблю цветы, но не завожу их, потому что постоянно забываю поливать. Зачем мучать то, что ты не в силах уберечь? Особенно когда ты это знаешь и сам. Решил быть одиночкой - будь им до конца. Проще некуда. - Кусочек пепла отваливатся на землю. Алисса замолкает и поднимает глаза на парня. - Ты чуть было не потянул меня за собой на путь греха. - Хмыкает с улыбкой. - Ведь я не смогла бы дать тебе то, чего ты хочешь. Но все равно... - Не заканчивая фразу, Линтон махает рукой и затягивается дымом. Все и так все поняли, верно? Снова не мы.

расскажи мне как на духу
почему к красивым когда-то нам приросла презрительная гримаса
почему мы куски бессонного злого мяса?

9

You’re feeling the rush of anguish settling
You cannot help showing them in
Hurry up then or you’ll fall behind and
They will take control of you
And you need to heal the hurt behind your eyes
Fickle words crowding your mind


Оттягивает кусочек свитера, чтобы скрыть от ветра костяшки пальцев. Дело вовсе не в холоде. Совсем не в холоде. Сознание просто придумывает тысячи движений, которые могут отвлечь от происходящего. Монро был странным человеком. Не обязательно напоминать, чтобы он вдруг озарился подмеченной новостью. Говорил же. Святой ореол над ним не блистал, но кто будет слушать? Когда девушка начинает отрицать всякую возможность понимания, он лишь быстро кивает, поджимая губы. Не в его компетенции спорить и пытаться что-либо доказать, да и, по-правде, юноша был полностью согласен. Что можно ожидать от человека, который и себя-то не может понять? — А ты удивлялась, — еле слышно с долей усмешки. В меру горькой, в меру издевательской. Он ещё не определился, что его занимает больше. Раздражение от своего существования или отчаяние из-за рушащейся близости с Лу. Глаза механически поднимаются в небо. Наверное, потому что так легче отпускать всякую надежду. Смотришь себе в синюю лужу, тихо вдыхаешь холодный воздух, и уже вовсе не хочется возразить, воскликнуть, что всё вовсе не так, что ты не потерянный случай, что ты не одиночка. Это глупо, незрело, но плевать. Он всегда так поступал, когда ему рисовали собственный образ. Хотите видеть таким? Получайте. Нет, отец, он провалился и не поступил в медицинскую школу. Откуда девяносто восемь процентов правильных ответов? Случайно вышло. Вам показалось. Нет, Линтон, у него никогда не было девушки, а эта депрессия вовсе не от детских комплексов, а от самолюбования. Ведь так приятно себя жалеть. Конечно. Всё будет, как вы захотите, только нарисуйте образ, и он исполнит.
Вдох. Выдох. Глаза опускаются на Линтов, подпихнувшую под себя сумку. Она говорит что-то о цветах, отвлеченно, словно сценка ничуть не касается её сознания. Словно они обычные прохожие, остановившиеся поболтать о погоде. Что ж, вполне себе заслужил. Остаётся стоять, молча вслушиваться в каждый звук и уверенно гасить желание завыть. От себя. От неожиданной трусости признаться в болезни. В голове всплывает образ Монро старшего. Отчего вдруг? Всё предельно просто. Лжи всегда есть причина, все наши страхи — ничто иное как проекция травмирующего опыта. Девушку бросили? Добро пожаловать в мир без дружбы. От него отказались, когда узнали про болезнь? Привет, я Дилан Монро и боюсь не понравиться с графой нелицеприятного диагноза. Пожалуй, обидней всего было оттого, что он не хотел оказываться один, а всё равно закончил единицей. И злиться не на кого. Разве что на себя, однако толку от этого будет не много.
Путь греха? — цепляя из диалога очередную неясность, он разворачивается в сторону Линтон. Наверное, уже не удивительно. Порой эта неспособность держать язык за зубами, когда не уловил смысл сказанного, была поразительно раздражающей. Правда вот Монро этого не понимал, а сказать ему так и не сказали. Телефон вибрирует третий раз. Третий раз без ответа. Смешно, как сильно можно подорвать доверие собственными страхами, которые в какой-то момент решили взять контроль над решительностью. Он бы ведь вкрутил ей эту лампу даже без объятий в комнате, даже, если бы она выпила с ним и отправила бы восвояси. Он бы всё равно заставил сесть на тёплое и вызвал бы пьяной такси. Подхватывал бы тарелки, заступался перед наглеющими клиентами и также лучезарно здоровался. Это ведь нормально так поступать, когда люди, как раса, тебе не безразличны? Нет, он не отрицал, что хотел стереть этот проклятый эпизод и всё переиначить, чтобы не терять Алиссу в режиме реального времени. Однако полнейшим козлом Монро не был. Он не жил по принципу взаимности. Иначе давным-давно бы перестал звонить Даниэлю под предлогом важного дела, чтобы выцепить хоть немного информации о брате.
Пришло время поступать правильно. Отпустить человека. Не мучать. Да кого он смешил? Ведь всё равно не отстанет с пресловутой помощью, а если она вовсе покинет работу, будет с периодичностью в месяц узнавать как дела, когда в конец не достанет так, чтобы девушка сменила номер. Добро пожаловать в мир идиота, располагайтесь поудобней. Впрочем, прогресс заключался в том, что он прекратил объясняться. Кому от этого станет легче? Никому. Только лишнее раздражение.
Наверное, вселенная не умеет бить один раз, давать поблажек и отступать от громкого крика «сдаюсь». Если уж тонете, так до конца; со всеми вытекающими переломанными костями в процессе. Поднимая глаза на скрипящий звук, он видит белобрысую голову Маршал, что высовывается из ресторана, оглядывается, а когда видит его, что-то кричит. Юноша машинально хмурит брови, стараясь сосредоточится на голосе девушки. Полнейший провал. Нашла где проораться. Посреди пробки. Ещё бы на футбольном матче зашептала, чтоб уж точно не услышали. Но она не сдается. Ежится, скрещивает руки на груди и трусцой бежит в сторону юноши через поток машин. — Замерзнешь же! — оперативно выкрикивает парень, когда Чарли находится в досягаемости звука. Реакции не следует. А они определенно похожи с Линтон. В абсолютном нежелании заботиться о себе. Когда опаздывающая фигура подбегает, выражение лица перестает сулить о приятных новостях. Шарлотта волнуется — каждая клеточка её существа кричит об этом. — Мне позвонили в ресторан из больницы. Искали тебя. Сказали, что тебе срочно надо поехать туда, — кидая взгляд на Линтон, а затем вновь на Маршал, он мгновенно реагирует. — Дэнни? — как думаете, откуда он начал величать себя Ленни? Два брата акробата, пусть в потёмках детских фантазий, но хотя бы где-нибудь. — Нет, звонила медсестра. Кто-то из пациентов. Они не пояснили. Сказали, что это срочно. Какой-то парень. Ленни, у тебя кто-то болен? Ты ведь не говорил. — однако слова пролетают мимо ушей, заглушенные гулкими ударами сердца по вискам. Бам. Бам. Бам. Перед глазами резко мутнеет, и начинает подташнивать. Однако чей-то раздраженный сигнал водителю впереди вырывает из резкой апатии. Зрачки мгновенно сужаются, а лицо обретает кроличий испуг. По-детски встревоженный. Мыслительный процесс запускается. — О господи, — проваливается шепотом в пространство, очередной взор вперед перед собой, прежде чем привычное растерянное разглагольствование поражает округу. Однако в этот раз оно не лишено смысла. Опуская неожиданно поднятую руку к губам, выпаливает: Как быстрей всего попасть в больницу? — не дожидаясь ответа, — на метро десять минут. Долго. Бежать не добегу. Чёртова пробка, — нервно озираясь по сторонам, он начинает трясти ногой, сполна выдавая шторм в душе. Благо шоковое состояние имеет свои плюсы. Оно не дает эмоциям поглотить нас с головой, оставляя место для толики здравого смысла, пусть и с примесью полнейшей прострации. — Возьми мотоцикл Уоррена. Я прикрою. — мгновение, и его словно озаряет. — Спасибо, огромное спасибо. — дергается вперед в направлении ресторана, но вспоминая о незавершенном разговоре, резко разворачивается уже на пешеходном переходе, пятясь назад. Движения получаются скомканные, слишком угловатые, насквозь пропитанные нарастающей паникой, которую приходится давить ради собственного блага. — Прости, — несколько секунд не открывая глаз от Алиссы, а затем возвращается к рывку, чуть не ловит в лоб машину и все-таки получает громкое и выразительное недовольство водителя, опять извиняется, скрываясь где-то за зданием. Минута. Что-то оперативно вылетает с заднего двора, поворачивая голову в сторону девушек и проносясь мимо толкающихся машин и красных светофоров. Потом поговорим о безопасности и штрафах. В такие моменты последние мысли посвящены закону.

Day after day
Fickle visions messing with your head
Fickle, vicious
Sleeping in your bed
Messing with your head
Fickle visions
Fickle, vicious

10

Очень странно внутри. Как будто органы стали вязкими. Мозги превратились в тупую, никчемную кашицу. Алисса потянула ступни в кедах, выдохнула дым и обнаружила себя в состоянии космоса снова. На этот раз невесомость стала ощутимой. Она подняла глаза на Монро и в какой-то момент осознала, что все это полный бред. Мальчик, которого она едва знает. Попытки представить, что она нормальная. Что все же еще способна вернуться к тому образу мысли, который присущ всем людям. Но это же ложь… И вовсе не сладкая, вовсе не спасительная. Так только хуже. Как будто бы она напилась до беспамятства и теперь наступило похмелье.
Что я делаю? Зачем?
Снова тошнота. Дома как всегда не было еды, но до магазина она уже не пойдет. Вот снова. Хотелось думать о чем угодно, только не о псевдо драме на краю дороги. И была ли это драма? Была ли, в самом деле? От чего сердце снова кажется таким холодным, почти каменным, от чего замедляет стук?
Дилан переспрашивает, выцепляя суть, важную для себя. Алисса усмехается, но вместо того, чтобы сказать ему, что он тупит снова, просто молчит. И словно бы сама судьба услышала этот ментальный посыл, потому что в следующий миг начинает происходить что-то странное. Появляется голова Шарлотты. Дилан оборачивается и удаляется, чтобы расслышать. Линтон вострит уши, но тщетно, да и, в какой-то момент, она понимает, что это уже не важно.
Только поднимается с бордюра, отряхивает сумку, вешает на плечо. И секунд пять борется с собой, чтобы не повернуться и не пойти прочь, не дожидаясь его возвращения. Мысленно прибивает себя к асфальту, достает из карманов наушники, теребит их пальцами, хмурится. Что у них там происходит, черт, возьми? Вид Шарлотты кажется ей обеспокоенным и не слишком похоже, что мисс святая простота решила встрять в их беседу. Пожалуй, только это заставляет замереть в итоге, и почти послушно Линтон отмеряет минуты до абсолютного ступора.
Она не слышала, о чем они говорят. Только видит, как Монро пятится назад, как потерянно бросает извинение и… убегает.
Э?
Разум был краток. Алисса всплескивает рукой, положим, она мечтала об этом моменте уже минут десять к ряду, но когда он наступил, облегчения не настало. Только тупое хлопанье глазами выражало недоумение. На той стороне дороги на нее посмотрела Шарлотта, и, возможно, она бы с удовольствием ответила на все интересующие Лу вопросы, но что-то резко перемкнуло в голове.
Плевать. Да плевать же. Так даже лучше. Он ушел, не этого ли добивались? Ноги сами собой перестали быть деревянными, она оторвалась от асфальта, бросила на Чарли потерянный взгляд, и пошла прочь. Быстро, всовывая наушники на ходу, мотнула головой и натянула капюшон. Что-то произошло там на дороге. Что-то произошло, нутро не обманешь, но Линтон прибавила звук на плеере, еще раз мотнула волосами, точно бы пыталась выкинуть из головы лишние мысли, и еще пару раз пыталась поразмышлять дома, пока не выпила снотворное и не легла спать. Одна. Холодно. Пусто. Непонятно. Они разделились. И внутри стало так пусто. Так безразлично. Так противно. Эта противность автоматически перекидывалась на Шарлотту, на все, что вызывало ассоциации и хотелось закрыть уши, чтобы не слышать даже шум города. Скоро она станет прежней. Пусть будет так.

[audio]http://pleer.com/tracks/4634206EPdn[/audio]

Was it worth it?
Or was it all waste of time?
There's nothing perfect
In this broken paradise
Just tryin' to make it one more day


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART II