luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART III


ALISSA&DYLAN PART III

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

http://sd.uploads.ru/WciQg.png
Dylan Monroe & Alissa Linton
[audio]http://pleer.com/tracks/535446pORO[/audio]

2

Взгляд лениво изучает пейзаж сквозь стекло заднего окна, пока они проносится мимо фигур, снующих туда-сюда подобно муравьям. Забавно насколько город напоминает большую кишащую жизнью кучу, когда голова чиста от всякой мысли. Пустота. Она позволяет видеть привычные глазу вещи, на которые в большинстве случаев мы бы не обратили внимания. Видимо, когда тебя выпотрошили наизнанку, не остаётся ничего, как смиренно наблюдать обыденный ход событий. Ничего не изменилось. Всё прежнее. Словно этим вечером не случилось трагедии в сердцах нескольких людей. Город безразличен к чужому несчастью, потому что оно незначительно в сравнение с пропитанным эмоциями мегаполисом. Оно — лишь маленькая часть, еле заметный винтик огромного механизма, неизменно работающего. Хочется нам того или нет.
Еле слышно вздыхая, он поворачивается к чутко спящей девушке, испуганно свернувшейся калачиком рядом с ним. «Спи, ради бога. Спи сколько сможешь.» Рука подтягивает чуть выше кардиган, чтобы закрыть покрытые мурашками плечи. Веки тяжело падают. Откидывается назад, начиная вслушиваться в тишину, разбиваемую размеренным стуком колёс по трассе. Спокойно, мертвенно-спокойно всё вокруг, будто вселенная насмехается над нависшим воспоминанием, проигрывающим в бесконечном режиме перед глазами. Пульса нет. Надежды нет. Каково это — осознавать, что не успел попрощаться с важным человеком? Вслушивается в неровное дыхание девушки рядом, а в голове: «Дилан?» — встревоженный, запыхавшийся голос. Он сидит на полу, не смея поднять глаз. «Дилан, где он? Дилан?» Хочется закрыть уши, чтобы не слышать больного повтора. Опять это лицо перед глазами. Разбитое, изуродованное гримасой боли, с трясущимися губами и руками. «Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.» — нездоровым шепотом, с вытекающими непроизвольными жестами отрицания, опущенной на рот рукой и воющим криком осознания. Ты лишь можешь вцепиться в хрупкую фигуру, стиснув её в руках, причитать, что нельзя, не пустят, не надо. Чувствовать, как чьё-то горячее дыхание жжёт кожу, а слезы медленно заливают плечо. Стиснуть зубы и не слушать, игнорировать горький вопль отчаяния. Ведь ты и сам ощущаешь, как что-то чёрное и мертвое расползается по всему телу, разъедая болезненную дыру в груди. Достаточно подумать о ней, как неожиданный спазм охватывает все мышцы. Незаметно для других, но так отчетливо для тебя.
Начинает узнавать привычную утреннюю картину. Фигура Линтон, спешно вышагивающая по заднему двору в раздевалку для персонала. Две официантки выбежавшие выкурить первые сигареты, пока ещё не успели объявить открытие ресторана. Удивительная особенность мира, рушиться для одного, оставаясь неизменным для иных созданий. Вываливаясь из автомобиля, он смято кивает в знак благодарности родителям девушки. Без слов, чтобы не разбудить измотанное существо на заднем сидении. Стоит ли притворяться, что всё в порядке в такие моменты? Или показывать своё настоящее лицо? Что делать, когда от привычного мира открывают кусок? Без спроса, на живую, не беспокоясь больно ли или нет. — Погоди, Дилан, — слышится за спиной, когда юноша оказывается рядом со входом в ресторан. Лицо становится глуповато-растерянным, выдавая отсутствие всякого сна и способности реагировать оперативно. — Да, миссис Бэккет? — сиплым голосом выдавливает Монро, поворачиваясь к женщине. Спустя мгновение он замечает протянутую кофту, которая служила одеялом для её дочери. — Ещё раз спасибо тебе. Ты очень помог ей сегодня, — с лицом, словно она обратилась по совершенно иным причинам. Долго ждать не приходится. — Прими мои искренние соболезнования. — пауза. Он хочет уйти, но голос вновь останавливает на пол пути. — Я хотела попросить тебя об одолжении. Ей сейчас нужен покой. И, — мнется, прежде чем сменить интонацию на более черствую. — Я бы хотела попросить тебя не беспокоить Анну некоторое время. Напоминание о произошедшем не пойдёт ей на пользу, да и вторую такую трагедию она вряд ли переживет. — в горле резко пересыхает. Ни слова наружу. С усилием воли он выдавливает дрожащее «конечно, я прекрасно понимаю», мозоля состарившееся лицо женщины. Бессмысленные благодарности пролетают мимо ушей. Слышны лишь гулкие позывы сердца откуда-то изнутри. Усталые и обреченные. Бам. Тишина. Бам. Больно. Бам.
Словно потерявшись в пространстве, Монро неспешно заходит в раздевалку, скидывая с себя вчерашнюю майку. Дрожью по телу. Вовсе не от холода, скорее от протеста против сонливости и неслышной внутренней истерики. «Расходный материал.» Крепко сжимает губы, опираясь лбом о холодную поверхность железного шкафчика. «Долг исполнил. Теперь можешь уходить в закат, Дилан. Это ведь нормально, да? Ты ведь, в принципе, живой труп?» Глубоко вдыхает, сжимая веки, а затем отстраняясь от опоры. «Почему все без конца хоронят меня раньше времени? Почему?» Мысли путаются. От воспоминаний сегодняшней ночи к тысяче новых вопросов. Юноша косит взгляд налево, чтобы секунду спустя резко дернутся от неожиданности. — Лисса! — съедая начало, резко просыпается от затянувшейся апатии. Рука механически тянется за сменной рубашкой, которую он оставил здесь на всякий случай. Та ночь у Линтон научила готовить почву в виде плана «Б». — Доброе утро, — нет сил, чтобы подбирать слова и позволительное выражение лица. Вчерашний разговор не забыт. И очередное разочарование, которое он вызвал тоже. Просто эмоции на фоне опустошенности сглаживаются, не выходя острыми углами ужимок и нервных теребящих движений. — Ты прости, что я вчера убежал, так и не договорив с тобой, — застегивая рубашку, на редкость спокойно проговаривает Дилан. — Пришлось быстро ехать в больницу. — выдавливает улыбку, устало смотря перед собой. Спать. Хочется спать. И не хочется быть одиноким. Но она права. Черт возьми. Во всем права. Не стоит ему заводить растений, чтобы потом забыть их поливать или вовсе разбить неуклюжестью. Когда человек уходит, цветки увядают, потому что некому больше заботиться о приятных душе созданиях, и крайне эгоистично подвергать их страданиям из-за своих пожизненных желаний.

3

Туман в голове не прекращался до самого утра. Линтон вернулась домой и долго не могла уснуть. Выпила несколько кружек кофе, бездумно слоняясь по квартире. Оказывается, хреновая у нее жизнь – некуда себя засунуть. Нет ни телевизора, ни интернета, ни радио. Только одинокая яркая лампочка на кухне и та напоминала все об одном. После рабочего дня на ногах почти нет сил на физический труд, но от безделия, Алисса отдраила все комнаты, и только тогда рухнула спать, измотав себя физически. По утру будильник оповестил об очередном бессмысленном дне существования. Пришлось тащиться на работу, смотреть на себя в зеркало и стараться не думать о вчерашней глупой сценке на тротуаре. Это бред. Все это полный бред, который впору выкинуть из головы.
Меньше всего она старалось ворошить самую главную новость о болезни Монро. Старания убедить себя, что он не умрет, и что все это, впринципе, излечимо, только усогубляли. Увы, за неимением возможности просто загуглить информацию и узнать, что же на самом деле представляет из себя его недуг, Линтон только еще больше ощущала свое бессилие. Может быть, это прозвучит очень цинично, но проще всего оказалось просто выкинуть мысли из головы. Постараться не думать вообще, не ковырять больное, вспомнить, кем она была каких-то пару недель назад. Но, если честно, еще по дороге домой (впервые она шла туда одна, ведь Дилан провожал), Лу заметила как ей не хватает чего-то важного.
- Алло, мам? Привет, это я. – А вот и способ вернуть себя к себе.

Рабочий день уже наступил. Линтон быстро проскочила задний двор и принялась ковыряться в шкафчике, поймав  себя на желании сделать это быстрее. Стоп. Зачем? Тебе нет смысла бегать от него. Просто прекрати. Это лишь подчеркивает неравнодушие. Тот, кому все равно, вообще не заморачивается над лишними случайными встречами. Да и, судя потому, как быстро унесся Монро вчера, был вариант, что все вернется на круги своя почти безболезненно. Без его приставаний и попыток что-то объяснить. К счастью, Алисса успела уйти еще до встречи с Диланом. За баром в зале его обнаружено не было. И когда Шарлотта попросила принести кое-что из раздевалки, она уже немного отвлеклась, чтобы ожидать, что наткнется на парня. Черт. Ладно. Спокойно. Все уже решилось. В чем твоя проблема, Алисса?
- Привет, - Она постаралась сохранить спокойное выражение лица. Как если бы к ней поздороваться подошел Джои (еще один официант). Монро, конечно, не ограничился одной фразой, но Алисса твердо решила, что не поведется на его щенячьи глаза на этот раз. Жалко? Да. Но, зачем мучать человека из жалости. Уж лучше сразу. Больнее, зато одномоментно.
Далее следует извинение за скорый уход. – Все в порядке, - Кивает Лу, давая знать, что подробности её не интересуют. Но Монро все равно добавляет что-то про больницу и заставляет нервничать. Она же сказала, все в порядке. – Да все нормально, - Повторяет она с ноткой настойчивости. Набирается смелости, чтобы посмотреть в глаза почти твердо. Знает, что этого мало, чтобы просто повернуться и уйти. И раз уж так, то стоит прояснить  все сейчас. Линтон нервно смотрит на часы над дверьми. Еще пятнадцать минут. Достаточно, чтобы расставить точки над “i”.
- Дилан, - Зовет по имени, хотя еще не знает точно, что сказать правильно. Как сказать правильно? – Тебе не нужно отчитываться, - Пауза – Больше. – Неужели, нужно пояснять прямо? Неужели непонятно по её потерянно-прохладным глазам. Когда от компании человека хотят избавиться, это всегда чувствуется очень красноречиво. Или, она недостаточно желает того, что пытается демонстрировать? Вид у Монро не очень. Не выспавшийся, с какими-то кругами под глазами, но Лу твердит себе, что она не должна интересоваться, по каким причинам он выглядит так, как будто его всю ночь волокли по земле, привязанным к бамперу машины. Если разделяться, то совсем. Совсем, понимаете? Мы же не лезем в жизнь посторонних людей? – Слушай, я не знаю, что сказать, и зачем, - Она быстро проговаривает буквы и принимается теребить рукава водолазки. – Давай просто забудем всё, что было, хорошо? Извини за весь тот бред, что я наговорила тогда. И… всё в порядке. Правда. Я хорошо к тебе отношусь. Это не значит, что я не хочу тебя знать. Понимаешь? – Она прикусывает губу, нервно топчется на  месте и выглядит как, как будто в запястья вбивают гвозди. Внутри что-то воет, противно щемит. Надо терпеть. Просто перетерпеть. Всегда проходит. - Извини еще раз.

4

Комната уверенно плывёт мимо, отчего концентрироваться на чём-то одном становится физически невозможно. По ушам гремят шаги на кухне вперемешку с здравым льдом голоса Линтон. Эффект практически незаметен. Потому что некуда больше волноваться, перегонять одни и те же упрёки в свой адрес в мыслях, словно услышишь что-то новое, доселе невиданное зерно здравого смысла или решение бесконечной неразберихе. Некоторые люди не созданы для того, чтобы существовать без душевных потрясений. Будто их создали для того, чтобы вселенной было куда девать выдуманные сценарии жизненных драм. И когда только у неё наконец-то кончится запас вдохновения?
Я не отчитываюсь, — неожиданно резко, закидывая пропахший больницей кардиган на верхнюю полку ящика, сообщает Монро. Взгляд не бегает, уверенно зацикливается на тех или иных предметах, стараясь поддерживать юношу в приемлемой для более-менее развернутого диалога кондиции. — Я подумал, что у тебя мог возникнуть вопрос без ответа, — поворачиваясь к девушке, приподнимая губы в полуулыбке. В конечном итоге, он бы не смог поливать Алиссу незаинтересованным тоном по прихоти своего задушенного чувства. Во-первых, это было вовсе не так. Ничего не изменилось. Она всё ещё вызывала стягивающее ощущение в груди, лишь затушенное моральным истощением. Во-вторых, не имело никакого тактического значения. Показать несуществующее безразличие во имя «почувствуй, как мне больно»? Он, без сомнений, являлся представителем исключительных идиотов, однако превратиться в полнейшего кретина не успел. Времени не хватило. — Решил предупредить его. Не обращай внимания, — плотно закрывая дверцу шкафчика, размеренно говорит Монро. Рука останавливается на замке, когда глаза начинают прожигать цифры кода. Не будет закрывать. Вспомнить не может. — Надоедливая привычка додумывать, — выгибаясь чуть назад, чтобы растянуть спину и плечи, кряхтит Дилан.
Отходя к доске посещаемости, юноша внимательно прислушивается к тембру Лу, пытаясь выцепить из него успокаивающие нотки. Не столь важно, что последующие фразы лишь вызывают неприятные спазмы в груди, надуманные оскорбленным разумом. Концентрируется. Попытка дубль два. Чуть спокойней. Как в детстве, когда ты испугался кошмара, а заботливый брат решил почитать в сотый раз любимую книжку. Поразительное терпение. Воспроизводить одну и ту же историю, лишь потому что та успокаивает. А, может, это должно быть в порядке вещей. Сказать по-правде, он давным-давно запутался в правилах и догмах между близкими людьми. Для Дилана всё было проще простого. Присутствовать.
Тогда? — вдумчиво высекая время прихода, негромко спрашивает молодой человек. Следом уточняет. — Вчера вечером?«Или за всё время?» Недолго думая, говорит: Или за всё время? — даже не страшно намерено прыгать на острые штыки. Что может случиться с человеком, у которого вынули внутренности, изрядно их поколошматили, а затем вернули обратно, уверив, что ни одна не пострадала? Всё верно. Хуже уже не будет. Разве что только пустота обретёт величественные масштабы. — Тяжеловато игнорировать человека, которого через раз просишь сделать кофе, — поворачиваясь на Линтон, с улыбкой сообщает темноволосый. Наконец-то определился. Да, было одиноко. Да, ещё никогда он ни чувствовал невозможность обратиться хоть к кому-нибудь так ярко. Но стоит ли выносить свои собственные драмы на всеобщее обозрение, притворяясь умирающим лебедем? Едва ли. Смешная попытка добиться внимания к себе путём жалости. Спасибо, переживём.
Делает неловкий жест, взъерошивая посильнее волосы, чтобы привести их в более-менее приличное состояние. Выходит скверно, но жить можно. В конце концов Монро всегда мог сослаться на кудрявую структуру и задумку мастера. Главное, чтобы клиентов не распугало. — Через сколько смена начинается? — смотря на часы, интересуется юноша. Внезапные провалы в памяти — все благодарности отсутствию сегодня сна. Голова начинает предательски гудеть. Чудесное сопровождение рабочему настроению. Впору чувствовать себя недовольным офисным червём. Какие чудеса творит разбитое чередой упущений сердце! Ещё немного и Монро перестанет отличаться от среднестатистических неудачников, что плетутся на свою смену с траурным лицом. До сегодняшнего дня утреннее пробуждение громко сообщало: «ты скоро её увидишь», а теперь? Давайте медленно, но верно забывать прошлое. Смешно же. Его разве что только потерей памяти вылечишь, хотя, Лу всегда была исключительной девушкой. Вполне возможно, что таким удобным даром она и обладала. Повезло, в отличие от некоторых.

5

Сложно. Это очень сложно. Это намного сложнее, чем самые сложные сложности этого мира. Она не была влюблена по уши. Не должна была быть, по крайней мере. То есть, ей бы очень не хотелось приходить к такому печальному выводу, когда выдастся шанс начать кужелить мысли в треклятой голове. Линтон дернулась от его резкого движения и моргнула глазами, как бывает, когда не ожидаешь какого-то действия или интонации. – Ладно, - Тихо отвечает она на опровержение её реплики. Это был не отчет. Ладно, парень, только не надо так. Делат пол шага назад. Какой-то злой шутник расположил их шкафчики рядом. Алисса растерянно поглядела на замок и когда Дилан отошел, молча протянула руку и… ввела заветные цифры вместо него. Да уж, времени зря эти несколько недель не теряла.
Внутри продолжался апокалипсис. Космос опять уступил место хаосу. Правда, теперь, когда все лишние мысли старательно отгонялись прочь, ощущение было такое, как будто органы прогнали через мясорубку, и эту кашицу сложили обратно. Почти тоже самое.
Еще пара фраз, и ей уже совсем непонятно.  То есть, минуту назад было понятно, что и зачем, а теперь вот опять нет. Тряхнув головой, Линтон по привычке провела руками по волосам, укладывая их в форме милого хаоса. Неважно.
- Вообще. Всё. Что я говорила. – Немного запоздалый и заторможенный ответ. Пауза – Бред. – Жмурит глаза, еще не проснулись, на самом деле. Тело ломило от недосыпа и от усердий во вчерашней генеральной уборке.
Как глупый, сонный теленок, она поворачивается в сторону перемещения Дилана. И… всё? Проносится в голове. То есть, да, это то, чего она добивалась, но в итоге была немного обескуражена простотой его реакции. Не было похоже, что ему вдруг резко стало всё равно, потому что парень выглядел сонным и очень уставшим, но с другой стороны, не было привычной растерянности и попыток закричать “hold on!”. Она снова мотает головой. Смотрит, как Дилан останавливается у доски, и потерянно переводит взгляд на часы.
- Эм, через 10 минут. – Пожалуй, стоит, пойти по своим делам? Наверное. Да. – Ну.. ладно. – Шаг назад, - Я пойду.. Шарлотта ждет свой ежедневник. – Она махнула маленьким блокнотом в руке, нелепо улыбнувшись, еще попятилась назад и перецепилась через внезапно оказавшийся сзади стул. Тот с грохотом рухнул на пол, царапая ножкой кусок ноги под задранной штаниной. Алисса шипит, быстро наклоняется вниз, поднимает его и лепечет – Порядок, порядок, - На этом, разворачивается и скрывается в направлении кухни. Каша в голове давит на череп.

- Вот, держи. – Сонное, но милое лицо Шарлотты благодарно кивнуло в ответ. Она взяла свой блокнот, сунула в карман формы и широко распахнула створку огромного холодильника, очевидно, размышляя над заказом продуктов. С утра все люди среди персонала ползали как сонные мухи, и не удивительно, что Маршалл не сразу заметила, что Линтон никуда не исчезла. Покопавшись в ингридиентах, она резко захлопнула рефрижератор и ринулась вперед, но наткнулась на горе-подругу. – Ой, прости, - Алисса неловко отскочила в сторону, поймав на себе вопросительный взгляд. – Прости, я… - Собирая мозги в кучку, она убрала прядь волос за ухо. – Ты не знаешь случайно, где Дилан вчера был? – Судя по обрывкам воспоминаний о диалоге на дороге, должна была.

С начала смены прошло должно быть минут двадцать. Лу стояла на привычной позиции боевой готовности, откуда хорошо было видно зал и входящих в него посетителей. С утра обычно было не много клиентов, тем более в воскресенье, когда жители Ливерпуля отсыпались после бурной субботы. Было занято всего два столика и те не в её зоне, так что, Линтон теребила ручку тумбочки с подносами и вместо двери, из укрытия наблюдала за коричневой, взъерошенной головой Дилана Монро, что копошился за баром. Хорошее место. Ей было видно все, ему – едва ли. Декоративные полочки хорошо скрывали темную фигуру за углом. Двери ресторана дернулись, но Линтон даже не повернула головы.
- Линтон!
- А, что?
- Глухих повезли! Твой клиент. - Лу оторвалась от тумбочки и растерянно оглянулась.
- Джои, возьми его, а? Мне надо... пожалуйста.
Джои закатил глаза и схватил меню из стопки. - Да что с вами всеми сегодня.

- Дилан, - Алисса появилась возле стойки, нервно оглянувшись. Сегодня не было главного администратора, и ко всему прочему, в смену вышли всего три официанта, так что… - Не сделаешь мне чашку кофе? – Находясь на углу стойки, Линтон не могла решить, с какой стороны подойти. Резко дернувшись, она твердо шагнула со стороны бармена, но зацепилась коленом за угол и заработала еще один синяк в коллекцию. – Ой, - Вырвалось потерянно-обреченно. Стиснув зубы, жестом показала, что все в порядке. Но Монро уже был рядом, то есть, достаточно близко, чтобы не распластаться по полу, когда Лу кинулась ему на шею, крепко, мертвой хваткой сцепляя пальцы в замок где-то на линии роста непослушных волос.
- Прости меня. Простипростипрости, мне так жаль, слышишь? Прости, пожалуйста, прости меня, - Забормотала Лу, не отлепляясь от ничего не понимающего баристы. Может быть, слышно не было вовсе, но на том месте, где кусок воротника обрывался и показывал светлую кожу, быстро поползли горячие капельки слез. Скатываясь вниз, они, наверняка, неприятно затекали на плечо и грудь, Линтон подумала об этом, когда поняла, что пачкает парня. С трудом соображая, что делает, она торопливо подсунула пальцы и начала терпеть мокрое пятно на воротнике. Одной рукой все же намертво держась за шею, и когда её попытались отстранить, чтобы посмотреть в лицо, то почти рявкнула – Нет! – Прилипая еще настойчивей, потому что глаза в глаза это слишком сложно. - Прости меня, пожалуйста, - Зажмуриваясь так, что заворачиваются ресницы, Алисса плюнула на попытки нейтрализовать мокрое пятно и прислонилась щекой к плечу Дилана, окончательно придавая его форме печальный вид.

6

Оказывается, что всё-таки ещё что-то может случиться, и он вовсе не потерял всякую способность болезненно реагировать на уверенное отдаление Линтон. Смутно выраженный спазм, сопровождающий полнейшее душевное онемение. Вот теперь точно всё. Мысли вновь задают бешеный ритм, сменяясь одна за другой. Волна маленьких осколков фраз, тысяча воспоминаний рушатся неумолимой стихией на голову, и за каждым ярким моментом один и тот же вопрос: и это я тоже должен стереть? Всё до последнего? Уже не больно. Лимит страданий исчерпан, за которым осталась только губительная способность слушать и кивать. Согласен, пусть будет бредом. Конечно, будем относиться друг к другу хорошо и одновременно никак. Сознание выделяет одну жирную паузу. Только не заставляйте вычеркивать несуразицу из головы, у него не выйдет. Величайте, как пожелаете. Ошибкой. Обманом. Глупостью. Пусть этот набор определений останется с ним.
Спасибо, — приглушенно отвечает Монро, вновь поднимая глаза на кухонные часы. Лишние десять минут, которые будут тянуться невыносимо долго, как всегда некстати. Хочется надеяться, что сегодня случится бешеный поток клиентов, которые не позволят задуматься ни на секунду. В таком состоянии мыслительные процессы крайне опасны и противопоказанны. Что у нас? Воскресенье? Надежда умирает определенно последней. — Осторожней, — не успевает остановить, корча лицо, будто самостоятельно врезался в стул. Девушке определенно бы не помешал бронежилет. Крайне удачное вложение в её случае. Провожая спину в зал, тихо добавляет: Удачного дня. — наскоро улыбаясь, он разворачивается, чтобы выйти на улицу. Воздух определенно не помешал бы. Не гоже тыкать носом в барную стойку.

Вернуться всё же приходится. Благодаря Маршал, естественно. Если бы не бодрствующее око ресторана, он бы так и простоял мозоля голубоватое утреннее небо, пока не получил бы выговор от существа пострашнее. Директор ресторана, увы, не обладал лошадиным терпением и святостью Чарли. Скорее наоборот. В зале пусто. Если не считать парочки завтракающих кадров, кажется, вернувшихся после бурной ночи. «Подарить им по пиву, что ли?» Монро неспешно натирает стаканы от «нечего делать», рассматривая посетителей. Впрочем, его мироощущение не сильно отличалось своеобразной потрёпанностью. Конечно, причины разные, но внешний результат един. Взглядом по остальной части зала. Алиссы нигде не видно. Может знак перестать следить за девушкой? Мозг определенно сейчас не на той частоте, когда хоть как-то может анализировать посланные вселенной намёки. Прикрывает глаза, опираясь руками в столешницу напротив. Пульс ощутимо стучит по вискам. Будто ты в какой-то посторонней реальности. «Неужели ты до сих пор понять не можешь, что произошло?» Вновь перемотка на секунду отправки. Ещё вчера. Рядом с автобусной остановкой. Обратно в наше время. Страшно, насколько одна ночь может в корень изменить чьи-то жизни. Да что ночь? Считанные часы. Резко дергается, будто его разбудили от длительной спячки. — Прости, что? — потерянно смотря на темноволосую, переспрашивает молодой человек. — Кофе. Да. Сейчас сделаю. — не дожидаясь ответа, быстро выпаливает Дилан. Видимо, путь от «я услышал, что ты сказала» до «я воспринял» стал длиннее обычного, отчего Монро выглядел в край комично. Мало того, что в режиме обычного своего состояния это создание умудряется чего-то не понять по десять раз на дню, так здесь ещё и отягощающие условия.
Однако достать до чашки уже не удаётся. Девушка в своих лучших традициях решает исполнить недопадение, чем притягивает Дилана в секунду. Кто бы мог подумать, что призывать кавалеров оказывается так просто? — Сильно ушиб... — Линтон кидается на шею. Что простите? Перемотаем обратно. Внимательней смотрим. Нет, не ошиблись. Алисса без задней мысли в одно мгновение преодолела бездну невозврата под именем «забудь весь бред, что я сказала», оказавшись в непосредственной приклеенной близости к юноше. Каша. В голове сплошная каша, но темноволосая без всякого сомнения пытается заставить эту кашу понимать и соображать. Не выходит. По коже льются моментом остывающие слезы, отчего всё тело покрывается неприятными мурашками. Руки ложатся на спину механически, однако взгляд растерянно смотрит перед собой, словно у него на глазах произошло восьмое чудо света. — Алисса, ты чег... — попытка отстраниться, чтобы попробовать узреть немного сути сценария, которая до сих пор успешно ускользала от разума. — Что произошло? — на выдохе, делая тон более обеспокоенным, хмурится молодой человек. Секунда. Две. Внутри что-то надламывается, и приобретенный непробиваемый каркас приземленности трещит по швам. Удивительно, в какие неподходящие моменты осознание собственного положения может явится в полной мере. Не подумайте, ранее он не менее отчетливо понимал события сменяющие одно за другим. Но... не чувствовал, что это реально, что нет кнопки, которая перезапустит сюжет с нужной точки. Ничего не изменить. Остаётся только терпеть и ждать, когда дыра в груди перестанет подавать признаки жизни. Ничто ведь не вечно. Сейчас это утверждение как никогда было кстати, иначе недолго сойти с ума от жжения где-то в подреберье.
Время остановись. Чуть-чуть подольше. Самую малость. Потому что внезапно он не чувствует себя единицей, до которой никому нет дела. Ему не нужно произносить в правильном порядке вереницу произошедшего, чтобы Алисса в полней мере ощутила его незримую боль. Лишняя информация, которая только испортит момент. Просто постоять так ещё немного. В такие мгновения казалось, будто так не будет всегда, будто есть надежда проснуться и не нащупать посередине незаполненного пространства. Жаль, что именно такие мгновения прерываются неумолимо скоро, оставляя еле ощутимую пелену веры в лучшее. И уже не вспомнить ни откуда она, ни стоит ли хвататься за неё как за спасительный трос.
Улавливая ослабевающую хватку, он аккуратно отступает от девушки, довольно скоро разворачиваясь к кофе-машине, дабы не успеть увидеть её лица. Потому что лучше уж он самостоятельно создаст это холодно и непонятно, расцепившись против воли, чем в очередной раз почувствует ледяной укол. Рука тянется за чашкой. Звенящий удар об землю. — Черт, — еле слышно шипит Монро себе под нос, тяжело падая руками на столешницу напротив. Сжимает веки, склоняет голову, заставляя организм прийти в себя. Проклятое отсутствие сна. Проклятый день. Проклятая жизнь. Одно сплошное проклятье.

7

Почему в тяжелые моменты так страшно смотреть человеку в глаза? Чего мы боимся? Не найти поддержки, быть непонятыми или просто показаться слабыми? Линтон выпала из реальности, втягивая носом запах кожи Дилана, она поняла, что не может расставить хаос мыслей по полочкам в своей голове. Уже не может даже понять, насколько правильным было то роковое решение – забыть обо всем. Но сейчас это не важно. Ноги сделались ватными, каким-то излишне гнущимися, поставь подножку – согнется пополам и рухнет. Что же, сбивчивое беспокойство уже не обозначает последующую ответную реакцию? Или мы решили быть принципиальными на этот раз? Ну да, самое время демонстрировать наличие внезапно появившегося характера. Или что это было? Куда? Эй! Спина Монро, привет.
Алисса только растерянно “уронила” ладонь в воздухе. Та безжизненно легла вдоль тела. Та самая, что висела на шее Дилана парой секунд назад. Он даже не показал своего лица, спешно отворачиваясь к кофе машине, как будто её здесь и не существовало вовсе. На минуту она оказалась дизориентирована. Сделала полшага назад – почти беззвучно наткнулась на барную стойку. И как это понимать? Ей уйти? Притвориться, что ничего не было? Или подойти с другой стороны, присесть и подождать свой кофе. Его же сейчас собрался делать Монро? От удивления и растерянности, Лу нелепо провела ладонью по глазам, как будто хотела выковырять все оставшиеся слезы до одной. Непонятно. Что делать? Как поступить так, чтобы это оправдывало ожидания? Мастер психологии – это не к Линтон, что уж. Лу теряет фокус зрения.
Звук битого фарфора заставляет нервно дернуться. Туманный взгляд падает на фигуру Дилана, рухнувшего на крышку стола и снова это непонимание ситуации. Что не так? Что с ней не так? Что делать? Как быть?! В какой-то момент в голове мелькает мысль, разогнаться и стукнуться беснующейся закипающей черепушкой о полку с бокалами. Вдруг это бы дало больший результат, чем тупое разглядывание спины человека, который…
Мутит.
Мотнув головой, Лу понимает, что если стоять здесь, то результата им не добиться. Кажется, он даже не понял, о чем речь. Стоит пояснить? Или не нужно? Может, это шанс исправить ошибку в раздевалке? Или то было единственно верным выходом? В какой-то момент возникает желание кинуться к осколкам от чашки, и она даже четко видит, как вписывается парню лбом в ногу или ударяется о нижнюю поверхность крышки стола, когда поднимается обратно. Да. Очень четкая картинка. И все же, что-то должно пойти не так. Что же? Что? Думай, Линтон. Мозг судорожно напрягся, перебирая варианты. После таких эмоций идея оставаться равнодушно-спокойной уже не кажется такой простой к исполнению. Еще разок поводя ладонью по лицу и волосам, Линтон шумно выдыхает, резко разворачивается и уходит в сторону кухни. Как будто не было её тут и вовсе.
Парой минут спустя.

- Ты что знала, что он не спал всю ночь, и не могла организовать человеку выходной?! – Утробный вопль Алиссы с вытаращенными глазами привлек внимание, кажется, всего состава поваров кругом. Хотя она честно старалась говорить истерическим шепотом и влипать в ничего непонимающую Маршалл. Повара тактично делали вид, что заняты своими делами. Точнее как, между туманными мотаниями взгляда она так и видела, как все рецепторы бокового зрения в этой комнате были устремлены на нее. В нос били неприятные запахи со всех сторон. Пустой желудок начал сходить с ума. Противной резью, как всегда, а она забыла обезбаливающее. Странно, но из-за нервоза и стресса захотелось орать еще громче. Захотелось схватить что-нибудь тяжелое и стукнуть кого-нибудь по голове. Напримет, Шарлотту. Кроме того это непонятное чувство в груди разрасталось с бешенной скоростью. Чувство, что она просто не может находиться здесь ни одной минуты. И в какой-то момент, честное слово, Алиссе показалось, что это она не спала всю ночь, и это у неё умер друг. Она как будто выпала из себя и наблюдала за картиной со стороны в режиме “slow motion”, а то, что творила эта девочка с больным взглядом, она не имела понятия и сделать ничего не могла. – Боже, хозяин ресторана катит к тебе свои платиновые шары, в чем твоя проблема?! – Она еще пожалеет об этом всплеске. А пока, вскидывая руки к небу, Линтон решительно развернулась и удалилась прочь, уже где-то на выходе роняя шипящее – Fuck. – Но для осознания было слишком рано. В её больной голове крутилась только одна навязчивая мысль, сделать что-нибудь, что оборвет этот день быстрее, чем привычных ход времени. В такие моменты преследовать её было занятием весьма опасным, и после пары раз Шарлотта должна была знать. Должна была. Мы очень надеемся.
Минутой спустя, Лу таки берет тайм-аут в раздевалке. Прикладывается спиной к шкафчикам, смотрит на часы, ей снова кажется, что Дилану нужно уйти. Что это единственный выход все переварить - отправить его спать и только потом успокоиться. Неровным шагом появляется у бара и, даже не глядя ему в лицо (чтобы не обнаружить там холод всего мира), как-то очень-очень смазано лепечет – Тебя отпустили на пару часов.– Взгляд в окно. Дорога. Машины. Редкие прохожие. – Джои подменит тебя за баром, а я возьму его клиентов. Их все равно нет, так что вот. – Из-за спины Лу достает сжатый кулак. На ладони видны следы от туго сжатых в ней ключей. – Иди, поспи у меня. – Начинает кусать губы. Боже. Если Шарлотта прилетит сюда разбираться, будет очень плохо. – Дилан, – Хватает тормозящее создание за запястье и вроде как тянет куда-то, наверное, в сторону раздевалки. – Шарлотта сказала, ты не спал, она договорилась и тебя отпустили. – Еще раз, настойчивей. Желудок повторяет кульбит, Лу сцепляет зубы, но старается не подавать вида, что у нее спазм. – Иди же. Я передам ей твою благодарность, она занята.

8

Вдохнуть. Опуститься на пол. Быстрыми движениями собрать несколько осколков, чтобы поднять голову на девушку и осознать, что она уже успела ретироваться без следа. Пару раз потрясти напрочь затвердевшим черепом. Зажмурить глаза. Открыть. Вновь зажмурить. Реальность остается прежней, а, значит, надежда на то, что пришествие Линтон не является вымыслом воображения, ещё теплится в душе. Иначе впору вызывать людей в белых халатах, чтобы лечить воспаленное сознание. Никто бы не удивился. Потому что в последнее время вселенная безжалостно подвергала стабильность психики Дилана на прочность. И знаете что? Стоило повременить с последующими потрясениями, потому что, ей богу, даже железное-терпение-на-привратности-судьбы-Монро начнет вопить криками недовольства. А они, уж поверьте, не будут выглядеть дружелюбно и адекватно, как бы он того ни хотел. «Что?» Единственным вопросом отдается в голове. Лишенным всякого смысла и информации. Сплошное не понимаю, которое приходится прервать, чтобы не заснуть в странной позе с фарфоровыми осколками в руках.
Подняться, выдохнуть, выкинуть белые кусочки вместе с спутанными мыслями. Почему? Почему, черт подери, Линтон заплакала? К чему все извинения? За просьбу забыть бредовые признания или, может быть, он ещё просто-напросто о чём-то не узнал, и Дилана ждёт очередное душевное потрясение? Останавливается, чтобы повторить процедуру с абортом несуразных идей, заполняющих всё пространство сознания. Но это помогает. Отвлекающий от настоящей проблемы манёвр, заставляющий на время прекратить вспоминать внезапно побелевшее лицо, писк приборов оглашающий отсутствие пульса и просьбы врачей немедленно покинуть кабинет. Разряд. Хочется провалиться под землю. Разряд. На момент умереть вместе. Разряд. Только бы не проходить через позабытый цикл отрицание-ярость-смирение. Хотя сейчас складывалось впечатление будто он разом смешал этапы воедино, не забыв добавить самый главный ингредиент — девочку, которую «я не понимаю», по имени Алисса.
Что? — прислушивается, будто в первый раз напрочь пропустил мимо ушей констатацию совершенно неожиданного факта, которого с таким остервенением пытался избежать. Не верите? Он даже умудрился грозно рыкнуть на ни в чём неповинную Чарли, что имела глупость заявить о запрете являться на работу. А рычащие щенки лабрадора — крайне своеобразное зрелище. Теряешься — то ли отступать, то ли умиляться пушистому комочку гнева. — Погоди, — тихо, всё ещё не догоняя происходящего и всей серьезности намерения Лу. По крайней мере вопрос на счёт ора самки богомола на кухне отпадает сам собой. Что-то подсказывало, что именно Маршал стала обладательницей приза по лучшему вызову желания удушить. За что? Да просто так. Это уже, как говорится, безынтересная информация не подчеркивающая более красочно всю суть персоны Шарлотты. — Постой, — неловко изображая жест стоп-сигнала, произносит молодой человек. — Благодарность? — связать каждое действие получается не сразу, поэтому с несколько секунд Монро мучается, пытаясь выцепить причину, по которой шеф-повар решил пойти против бронепоезда, желающего работать вопреки физическим трудностям. — Я ведь просил её никаких отгулов, — шестерёнки в мозгах определенно заскрипели, пока наконец-то светлая мысль не озарила затуманенный разум. Линтон. Линтон была той самой причиной. А крик на кухне? Вероятно, что взрыв в сторону бессердечной девушки. Я же говорил, что Маршал просто магнит необоснованного гнева. Наконец-то перестав волочиться следом, за тянущей в неизвестность Алиссой, он настойчиво вытаскивает руку из мёртвой хватки и останавливается. — Алисса! — требовательно, чтобы привлечь внимание темноволосой, увлеченной собственным планом. Он не подходил. Совершенно не клеился с нынешним мировосприятием Монро, а то и мог оказаться вредоносным для трезвости духа. — Спасибо, — наскоро, — Спасибо за заботу, но это я попросил Шарлотту не давать мне выходной. Я не собираюсь никуда уходить, тем более спать у тебя в квартире, — мы, вроде как, забывали прошлое, думаете, стоит подвергать их опасности приближением двух кораблей в море? Один-то, определенно, не против, но готов ли второй пережить контакт? Сомнения везде. — Я не могу, понимаешь? — потерянно, закусывая губу. То, отчего он так уверенно сбегал всё это время начинает нагонять, намереваясь сбить с ног без предупреждения. — Я не хочу думать. Не сегодня. — подходя ближе к темноволосой, еле слышно говорит юноша. Последнее, чего ему хотелось, чтобы кто-то ещё стал свидетелем рождающейся на ваших глазах сценке. — Не хочу оставаться один, не хочу вести никаких диалогов с собственной головой, потому что я знаю, как это будет. — останавливается близко-близко, смотря прямо в глаза девушке. Страшно? Уже нет. Свыкся с образом мальчика-врунишки-потеряшки. Прекратил пытаться показаться лучше, не больным, всегда поступающим верно; прекратил порываться доказать, что именно он то, что ей нужно, тот, кто никогда не покинет. Её спросить не забыл? — Меня не нужно спасать, и пытаться решить что-то за меня. — хмурит брови. — Верится с трудом, но я справлюсь, — пусть ребёнок, пусть младше на один год, пусть хоть закидает всеми определениями, связанными с детскостью и неправильными решениями. Менять чужую голову — бессмысленный труд. Идиотов не вылечить. — По-своему. — потому что, когда у тебя толком никого нет, не приходится выбирать изощренных методов. Никуда не разворачиваясь, оставаясь недвижимым на месте, он вслушивается в шум кухни. Поразительно, как всё неизменно идёт своим чередом. Словно ничего не изменилось. Именно поэтому здесь, когда ты единица, было легче. Жизнь кипела вокруг, не давая пространства для бесполезных мыслей. В пустой комнате все будет иначе. Тишина всегда требует заполнить её. Если нет людей, придёт голос подсознания, а Монро вряд ли был готов провести с ним лишние парочку часов.

9

My racing heart
Your vacant mind
It's all I find;


Да уж, теперь Линтон даже и не знала, что было бы лучшим раскладом обстоятельств: усыпляющий холодную душу покой или этот бесконечный ураган эмоций, что разрывал грудь изнутри? Не так она себе представляла “то самое”. Наивная чукотская девочка. А ведь Дилан казался таким идеальным котиком. Жизнь – боль. Алисса только что наорала на ни в чем неповинную Шарлотту. Перед этим прошла все круги ада, укладывая в голове мысль, что у Дилана умер друг, а Лу талдычила о какой-то ерунде. Она хотела как лучше, и так действительно было лучше в любом случае – отправиться домой и уснуть. (Не спится? Снотворное, детка!) Ты не спал ночь, Господи, Монро, а в чем твоя проблема?!
Лицо парня растерянное и взъерошенное. Лу не сразу ловит эту нотку кретинизма. Терпеливо ждет, когда он доедет, что от него хотят, тащит за руку, ощущая странный озном от прикосновения подушечками пальцев к теплому запястью. Но лишь стоит чужой руке холодно и решительно вырваться из плена её ладоней, все начинает видеться в ином свете. Моментально. Стоит добавить, что Линтон тоже не спала этой ночью нормально. Провозилась с уборкой, а потом долго смотрела в стену, пытаясь расставить все по местам. Пару часов до смены – это не то, что можно назвать полноценным сном, не так ли? Как результат, её мозг не был намного сообразительней, чем мозг Монро. Однако, относительно его поведения в данный момент, казалось совсем иначе.
Алисса даже не успела вставить и полуслова, хлопая оленьими глазами. Что? Никаких отгулов? Просил? Спасибо за заботу? Пожалуй, держи она его руку до сих пор, сейчас бы нашлись силы только пихнуть конечность в сторону. Вместо этого Лу потянула пальцами край рукава водолазки и погладила себя по запястью, нервно теребя ткань. Не можешь? Не можешь что? Нет, не понимаю. Но ни злобы, ни отчаяния так и не проступило на её лице. Линтон только сильнее затрепала рукав, вглядываясь куда-то вглубь необычно-голубых глаз Дилана. Она помнит их еще с самой первой встречи. Пожалуй, в своей жизни Алисса еще не встречала человека с такими необычайно красивыми глазами и колоссально мизерным мозгом. И почему жизнь так несправедлива?
Не хочет думать. Прекрасно. Если они оба не будут думать, врядли получится что-то дельное. Да и с каких это пор во сне люди научились думать? Суперспособности? Радиация? Ах да, ребенок индиго, вот в чем все дело. Алисса закипала изнутри. Но это кипение происходило без видимых изменений снаружи. И, если быть честными, то такое состояние в итоге оказывалось хуже всего. Уж лучше бы заорала, вылила свое недовольство сразу. Чем глубже обида, тем глубже реакция – вот такая вот особенность её организма. Кроме всего прочего тысячи слов, которые тут же закрутили хороводы в голове, вдруг перестали формироваться в предложения. Лисс шамкнула ртом, но это напоминало попытку схватить воздух, как рыбка, да и только.
Знаешь, как это будет? Окей. Ты же у нас все знаешь. Ну, просто знаток сложных жизненных ситуаций. Молодец дубль два. По плечу хлопать на этот раз не буду, ничего?
Сердце заколотилось быстрее. Какая-то детская, больная обида тут же пустилась в пляс по венам, обволакивая сердце вязкой субстанцией, мешающей чувствовать слишком остро. Защитный механизм? Вспышкой в памяти зарождаются воспоминания о брате. Судьба решила сыграть с девушкой злую шутку, послав еще одного самостоятельного решуна проблем? Что же, тогда итог нам известен, не будем утруждать себя потерянным временем. Видели мы таких самостоятельных, знаем, плавали.
Лу только пожимает худенькими плечами. Полностью концентрируется на собственных ощущениях, потому что внутри образуется нечто пугающее. Что-то, что она уже чувствовала до этого. Так остро, что когда голос Дилана говорит “я справлюсь”, это ударяет по слуху молоточками, причиняет практически невыносимую боль. И даже мысли уже не сопровождают происходящее едкими комментариями. Силы кончаются. Девушка вздрагивает, странным жестом выгибает руку, которую трепала вместе с рукавом водолазки все это время, и смято кивает, отводя уже пустой недалекий взгляд карих глаз в пол.
- Ясно, – Вырывается  изнутри на автопилоте. Отныне можно считать, что секрет этого бесявого слова раскрыт. Ей, в самом деле, было нечего сказать в ответ. И вместо тысячи фраз, что так и останутся невысказанными, один тугой потупленный ком обиды и непонимания заслоняет выход голоса из глотки. Поэтому на его добавление, раздраженный хрип - все, что удается воспроизвести - Да я поняла.
Секунда, две, три, Линтон отрывается с места, пихнув Монро в грудь, чтобы не мешался и не стоял слишком близко. На пол падают так и не принятые ключи, потная ладонь неприятно ноет – все это время, оказывается, её царапали резьбой. Линтон слышит звон, но даже не думает останавливаться и подбирать. Голова кружится. Спешно обходит Дилана стороной и направляется за барную стойку. Кофе-машина. Вот что. Она хотела сделать себе кофе. Тянется к чашке, шнеркает распухшим носом и принимается за дело, нелепо пнув прядки волос от лица. Мешаются, противные. В двери входит новый посетитель. Лу нервно оглядывается и начинает суетиться быстрее. Джои закатывает глаза и берет еще одно меню. Бывают неудачные дни. Скажите кто-нибудь, что дождь не может длиться вечно. Скажите. Желудок еще раз напоминает о себе привычной резью. О да, чашка кофе это то, что спасет его. Но есть совсем не хотелось. Никак. Надо зайти в аптеку после смены. Я же хотела наведаться в комиссионный, посмотреть подержанные ноутбуки. И нужно позвонить Лоурен, может, сходить в кино или просто погулять. Тысячу лет не была в кино. Тысячу лет.

You saw me sliding away from the sun
And tomorrow
Who will come
And put their hand over mine
Mine with the burning shape of a gun;

10

[audio]http://pleer.com/tracks/5598788es1q[/audio]

Then I lost it all, dead and broken
My backs against the wall cut me open
I’m just trying to breath, just trying to figure it out
Because I built these walls to watch them crumbling down
I said, then I lost it all, who can save me now?

Толчок. Подобно бескостной тушке, он отлетает на шаг от девушки, давая проход. Один единственный толчок, способный выразить любую мысль лучше слов. Отшатывается, ловит равновесие и замирает. Глаза потерянно смотрят на место, где секунду назад стояла Линтон, а слух улавливает четкие шаги, покидающие кухню. Звон упавших ключей. Зажмуриться, поджать губы и резко выдохнуть, мысленно чертыхнувшись. Голова еле ощутимо гудит, выдавая, по-видимому, скрип извилин, которые пытаются угнаться за сменой событий. Земля плавно уходит из под ног. Но он не падает. Остаётся на месте, пытаясь поймать размеренный ритм дыхания и успокоить нарастающие удары по вискам. — Что же ты делаешь, — шепотом, закрывая лицо руками, вдавливает ладонями по болезненно-бледной коже, словно пытается стереть сонливость и апатию физическими методами. —Господи, — неслышными звуками, проводя пальцами сквозь волосы, что мелкими прядями щекотали лоб. Хмурит брови, отводя взгляд куда-то в сторону. Подсознание начинает прогонять момент за моментом, уже не надеясь на какое-то понимание. На автомате. Потому что ему остаётся только перекручивать события по порядку, чтобы не рухнуть замертво на землю. Не быть здесь. Испариться. Почему, когда ты хочешь превратиться в сплошное ничто, мироздание заставляет принимать решения? Почему сейчас?
Сжимая руки в кулак до ноющего ощущения в мышцах, он резко трясет головой, будто пробуждая себя от длительной спячки. Кадры произошедшего бомбардируют разум без сожаления, заставляя видеть в красках пережитые сутки. Видеть это разочарование в глазах и полнейшее безразличие следом. Тихий, размеренный голос Линтон констатирующий его глубокую эгоистичность. Смена кадра. Мертвой хваткой тонкие руки сжимают ткань куртки, заполняя тишину истошными всхлипами. Монро сильно сжимает веки, отгоняя неприятное воспоминание. «Забудь.» — эхо в подсознании вопит, не давая покоя. «Забудь. Забудь. Забудь.» — знакомым голосом. Тёплым, приятным слуху. Какая ирония, не находите? Столь мелодичная тональность, а такой ледяной смысл. У высших сил отменное чувство юмора. Внезапный флэшбэк. Маленькое мгновение. Секунду назад юноша в больничной палате устало смотрит ему в глаза, а затем раздается резкий писк и взгляд покоя сменяется мимолетным испугом. Остановка. Занавес опускается, чтобы подняться снова. Прогнать сценку в баре и довести до точки отправки, когда он стоит, сжимая поднятые ключи некрепкой хваткой, выпотрошенный наружу, убитый и вновь оживленный. Потому что, увы, Дилан Монро живучее создание, которое в моменты беспробудного падения вниз без веры и надежды, неожиданно черпает силы из собственных ночных кошмаров наяву.
Несколько неуверенных шагов обратно в сторону зала. Стоп. Наверное, когда нам кажется, что конец неизбежен, вполне естественная реакция организма перематывать на самое начало. Остановиться, чтобы не упустить деталей. Прикусить губу от еле ощутимой обиды на самого себя и вновь шагнуть вперед.

Простите, — тонкие запястия бросаются в глаза, прежде чем Дилан успевает почувствовать, что кто-то вцепился мертвой хваткой в рубашку. Он потерянно, практически отсутствующе хлопает глазами в попытке переварить несколько секунд вырванных из жизни. Грудь еле ощутимо ноет от встречи с чьим-то лбом. — Прости! Господи, ты не ушиблась? — процесс пошёл, мозг включился в активную работу. Взмахивает руками, с лицом, будто его только что окатили ледяной водой. Монро взволнованно тараторит, не давая несчастной пострадавшей вставить хотя бы слово. Бегает взглядом по не менее растерянному лицу, продолжая заполнять своим голосом всё свободное пространство. — Что ж я неуклюжий-то такой сегодня. Прости. — пятясь назад, затем резко разворачиваясь, сжимаясь, подобно запуганному котёнку, и в таком скрюченном положении скрываясь в морозилке. Главное, сделать вид, что именно туда тебе и надо было. К замороженным тушкам животных и рыбе? Серьезно? И чего только волнение с людьми не творит.

Наверное, если бы не вес суммы всего случившегося, он бы улыбался. Искренне улыбался воспоминанию о случайно сбитой девочке, в которую необратимо влюбился. Не сразу, конечно. Постепенно, вслушиваясь в редкие моменты искренности, в заразительный смех и узнавая, что у них одна и та же любимая книга. А что сейчас? Что сейчас, когда ты получил толчок в грудь с кратким «ясно»? Перематывать, просматривать и вновь перематывать дорогие сердцу мгновения. Каждый день — маленькое самоубийство, шанс перепрыгнуть через собственные комплексы и страхи, возможность что-то изменить. Он ведь только портил. Тонул в темноте и добавлял ещё больше черни своей феерической способностью вести себя как идиот без заднего умысла. Еле слышными шагами он выходит из кухни. Не из-за опасений или детского трепета перед прыжком под самосвал. Раздавит? Или проскочит между колёсами? В последний вариант едва ли верилось. Скорее не так. Совсем не верилось. Взгляд останавливается на темноволосой фигуре, чуть сгорбленной, по-видимому, от собственной усталости. Замирает на долю секунды, облизывая пересохшие губы. В руках неизменно зажат поднятый ключ. Шаг. Два. Подходит сзади, стараясь не переходить грань между «я не подаю знаков существования» и «мое появление заставит тебя развернуться». Останавливается, чтобы в то же мгновение тихо упасть лбом на спину и подтянуть руку к ладони Алиссы, просовывая в неё ключи, но не отдавая в конец. — Прости, — хрипло, на выдохе, закрывая глаза. — Прости меня, — пальцы чуть подрагивают, не желая слушаться мысленный приказов немедленно успокоить излишние проявления внутреннего состояния. Хотя, куда уж очевидней? Или вы все на людей устало валитесь? — Можно я останусь спать у тебя? — резко замолкает, сцепив зубы. Не дышит. Забавно, как голова громко утверждает, что в лучшее не верится совсем, а надежда всё равно заставляет слушать и ждать, будто ответ не очевиден. Глупое создание, ей богу.
[align=center]
I stood above, another war
Another jewel upon the crown,
I was the fear of man
But I was blind, I couldn’t see
The world there right in front of me
But now I can.
[/alig

11

[audio]http://pleer.com/tracks/320421texB[/audio]

Кажется, что тьма вышла
И рассудок мой пустой.
Нет, постой, сходить с ума- так вместе.
Кажется, опять еле слышно,
Свист свинца над головой.
Мне не страшно. Ты со мной.


Линтон терпеть не могла находиться в психоделическом состоянии рассудка подобному нынешнему. В такие моменты в голову лезут глупости. Они затмевают реальность, вынуждают говорить и делать то, чего бы ты никогда не сотворил, будучи “в себе”. Но как понять, когда ты бываешь настоящим? В умиротворенном ли состоянии, или на тонкой грани натянутого до предела нерва?
Мотнув головой, снова и снова, Алисса затеребила кончик шоколадной пряди. Нога не здраво задергалась, сообщая о непрекращающемся мыслительном процессе. О нем же свидетельствовали искусанные губы, что позже обветрятся и будут болеть. Уж лучше бы от поцелуев, как во времена малолетства. Вот только, от мысли, каким человеком она была, Линтон теперь как-то неприятно передергивало. Выросла? Осознала? Кто знает.
От неуверенного нажатия на кнопку кофемашина звучно задрожала и принялась за абсолютно не нужный процесс. Пить не хотелось совсем. Разве что, она выкурит сигарету на заднем дворе, запивая этой ядерной для желудка смесью. Чтобы не першило в горле. Одной рукой Алисса облокачивается о крышку стола и некрасиво сутулится. Ей кажется, что она тяжелая ноша, что её тело так и клонит к земле. Ей хочется просто закрыть глаза и навсегда-навсегда поселить темноту кругом. Она съест все проблемы. Кажется, они шлейфом тянутся за девушкой с самого рождения. И еще кое-что. Среди хаоса мыслей и ассоциаций вдруг проскакивает тведрдое, озлобленное “never again”, и тут же становится смешно. Она ведь, это уже говорила себе, да?
Неизвестно сколько секунд или лет провела девушка в состоянии душевной комы, но когда чья-то голова упала ей на спину, возникло странное чувство. Как будто бы она нырнула под воду, затаив дыхание, и кто-то вытолкнул её на верх, заставив открыть рот и вдохнуть кислород. Нет. Ничего не закончилось. Мимо окна все так же проплывают сонные пешеходы. Город медленно просыпается каждый день, а её мир все так же продолжает свою бесконечную кому.
От неожиданности Линтон вздрагивает. Тень возмущения проносится мурашками по спине, но, она резко замирает на месте, как будто страх напомнил ей, что всё может исчезнуть, что даже так она может причинить Дилану боль. Такой забавный диссонанс с еще не остывшей попыткой прогнать прочь. Ай-ай.
Тихое извинение причиняет боль. Не ту обычную, которую испытывают, когда режут палец ножом. И даже не ту, которая бывает, если от сердца откалываются кусочки. Нет же. Нет. Сердце напротив колотится быстрее обычного, и Линтон ощущает знакомую всем проблему с дыханием, от чего показалось, что Монро может почувствовать, как она подрагивает, пытается скрыть волнение. Прохладный металл ключей от входной двери коснулся ладони, а вместе с ним к коже прислонился кусочек ладони Дилана. Именно последнее стало причиной еще одной порции странных мурашек.
- Я киваю. – Потерянный взгляд моментально заблудился между столиками. На глаза попалась фигура Джои. Будет хорошо, если Шарлотта в самом деле додумается вызвать сменщика, но на крайний случай, Алисса и сама умеет делать дурацкие коктейли и кофе. С четырнадцати лет буквально жила в местном баре. Конечно, там не было продуктов нормального качества, но и прихотливых посетителей сегодня до вечера можно было не ждать. А её смена сегодня заканчивалась рано.
Не в силах подумать, Алисса наскоро пихнула ключ обратно. Секунда. И ею овладело сильное желание обернуться. Просто отсунуться в сторону и сделать чертов оборот на 180 градусов. И… Нет. Сил не хватает. Секунда. Она, кажется, перестает дышать. Пальцы цепляются за пальцы Монро еще до того, как он мог бы подумать, что его отпихивают вместе с отмычкой. Странным движением толкает подушечки своих пальцев в тесное теплое расстояние между пальцев парня. Сжимает. Секунда. Еще одна. Три. Четыре. Сколько? Голова кружится. Отчаянно хочется повернуться. Спросить себя, что это было? Вчера вечером и сегодня утром? Спросить себя, что будет, когда она потеряет человека, что прислонился лбом к её фигурке, несмотря на бОльные тычки носом в грязь из раза в раз. На глаза снова наворачивается мутная пелена, но плакать уже нечем и незачем. Он ведь, идет спать? К ней домой? Не показалось? – Я приду вечером, - Тихо добавляет Лу, едва справившись с комом в горле, он мешал говорить слова. Слова вообще мешали. И весь ресторан. И Джои, снующий туда-сюда. И собственная голова. Дилан совсем рядом. Тыкается носом в спину, но кажется, что между ними огромная холодная дистанция длиною в глупость Алиссы Линтон. – Иди,- Спешно разжимает пальцы и прячет ладошку в ткани рукава, спасая кусочки чужого тепла, пока они не растаяли совсем. – Я приду. – Еле слышно, буквально выворачивая пластмассовое нутро наружу. Отталкивается от стойки, аккуратно отсовывая лопатками парня. – Надо, - Не договорит? Вдох... – Отсоединяться.

15 минут спустя.

- Дилан! - Опять погода шутит. Противный ветер раздувает волосы, на бегу особенно неприятно бьет в бледное лицо. Кому-то пора заняться спортом, ну или, на крайний случай, хотя бы бросить курить. - Подожди, - Уже почти, очевидно задыхаясь от внеплановой пробежки. Знакомая спина неспешно движется вдоль дорожки и тормозит, услышав свое имя, вероятно. Линтон сбавляет ход, и тормозит, перецепившись через какой-то камень. Как иначе? - Ой, - Хватается за плечо Монро и дает знак, что все в порядке уже на автомате. - Я подумала, что ты можешь заблудиться, - Еле заметно, кончиками губ. Дышать нормально. Не дышать как собачка. Нет, правда, он же может. - Или уснешь на половине пути, и где мне потом тебя искать? - Прячет глаза. На плече висит сумка, её-то привычным движением и поправляют, чтобы не потерять. - Пойдем. - Рука, что искала опоры, теперь скользнула по легкой куртке парня вниз и повисла вдоль тела, случайно прикоснувшись к уже прохладной ладони Дилана. Алисса смято кивнула растрепанной головой вперед, наконец, встречаясь со щенячьими глазами в упор. Ну вот опять - космос. С таким талантом можно поработить мир, не находите?

5  минут спустя.

Она забирает из его рук ключи. Теплые от того, что их сжимали по дороге сюда. Странно, но в голове вместо хаоса теперь рисуется иная картина. Алисса думает о том, чтобы списать умиротворение на исполненное желание. Впрочем, отговорка довольна слаба, при учете некоторых обстоятельств. Например, останься она на работе до вечера - ни черта бы на места не стало. Стоило Монро раствориться на выход, как она тут же почувствовала приступ панической тревоги. Вуаля, отправляем смску Шарлотте. Быстренько двигаемся на выход. Из-под куртки торчит форменный фартук. С побегами медлить нельзя. Не-а.
Щелчок замка, дверь открывается почти гостеприимно, если забыть о некоторых особенностях данной обители. Хорошо, что поубиралась, кстати. Лу отходит в сторону и пропускает парня вперед, подталкивая в спину, как если бы он в самом деле был маленьким, глупым щенком лабрадора, измотавшимся после долгой прогулки. Сердце неприятно щемит от парочки мыслей, но в состоянии вселенской усталости, почти не стоит труда прогнать их прочь. Но в качестве расплаты и постреакции на стресс организм снова оглушает всякими абнормальностями.
Она уже тихо прикрыла за собой, когда оно снова проснулось внутри. Линтон нервно дернулась, предчувствуя беду. Наступая на собственные пятки по очереди скинула кеды. Существо топталось рядом, потому что даже в теории не могло вести себя как нормальный человек. И очень хотелось сказать что-нибудь на этот счет. Алисса обернулась. Сначала через плечо, расстегивая собачку на куртке, потом и всем корпусом, нелепо моргая. Ну что ты стоишь? Проходи. Упади на кровать. Заходи обутый. Делай что-нибудь. ЧТО_НИБУДЬ, что помешает ей. Шаг. Она же не может все время стоять на месте и любоваться сонно-потерянными глазами? Шаг. Ну, правда, надо сдвинуть эту конструкцию. Шаг. Ровно столько сейчас занимала эта дистанция. Губы хватают воздух. У нее есть снотворное. Сильнодействующее снотворное в аптечке. Единственное содержимое коробки для лекарств, и надо бы предложить ему альтернативу думанию мыслей. Губы хватают воздух. Ей кажется, что он снова сопит. Или нет. Вовсе не кажется, потому что позади была чертова лестница. Сердце сжимается. Опять. Больно. Шаг? А шагать-то уже и некуда. Алисса потерянно окидывает взглядом фигура парня и роняет растерянную улыбку. Глуповато-невнятную. Примерно такую же как она сама. На самом деле, ничего никуда не делось. На самом деле, все оставалось как есть и не могло бы исчезнуть в закате после одного неудачного случая. И стоило думать об этом, когда так храбро била себя в грудь с решимостью вытянуть изнутри это чувство. Глаза начинают бегать от одного щенячьего к другому. Кислород неизбежно кончается, потому что по другому быть и не могло. И люди такие смешные, когда хотят обмануть друг друга, а особенно себя. Линтон осторожно становится на носочки и быстро касается губами теплого виска Дилана. Один раз. Второй. Чуть ниже к щеке. Ладони барахтаются в воздухе, она просто не знает, куда их пристроить. Губы сползают к скуле. Она чувствует уколы едва заметной щетины и резко тыкается носом в щеку, затихая. Наконец, ладони все-таки находят свое место, когда принимаются осторожно, совсем бережно расстегивать куртку парня.

12

Внешний вид и неизменный
матово-чёрный пуховик.

Всё настолько глупо, скомкано и по-детски, что едва ли можно удивиться. С Монро иначе не бывало. В силу характера или полнейшего отсутствия мозга. Решать вам. Он уже давным-давно забросил попытки выяснить «чём его проблема» и, почему черепная коробка напрочь отказывается слушаться здравого смысла и доли трезвого рассудка. Портить, путаться самому и путать остальных, а затем складывать остатки изрядно побитой тушки на плаху, зная, что, собственно, всё заслужено честным трудом и многочисленными фэйспалмами со стороны ни в чём неповинных наблюдающих. Только представьте, насколько комично со стороны смотрелись их метания туда-сюда и игра в горячо-холодно. Шарлотте и Джои впору аплодировать двум королям построения взаимоотношений. Ни дня без капельки драмы, чудесно, не так ли?
Ожидание в вечность кажется практически реальным, когда слух не улавливает ни единой реакции. Сколько прошло, прежде чем Линтон разрушила томительное волнение? Хотя, слабо сказано. Или по-вашему нервные вдохи-выдохи, сжатые скулы, в предвкушении смачной пощёчины, и глубоко коматозное состояние от наложения произошедшего одно на другое вписываются в определение «томительного волнения»? Она что-то шепчет, а Дилан только и успевает, что сделать выдох, чем-то напоминающий смешок облегчения. Закусывает губу, сводит брови, чувствуя как сердце разгоняется до бешеного тук-тук-тук по вискам. Время стремительно ускоряется, как это происходит всегда, назло моменту, что хочется задержать всеми силами. Алисса впихивает ему ключи и настолько быстро возвращает ладонь на место, что в коем-то веке он не успевает исполнить танец умирающего лебедя по упущенным шансам и the great cold distance, что их разделяет. Редкий табун мурашек проходится по кисти, выше к плечу, заканчивая на спине, отчего юноша невольно ежится, хотя вряд ли Линтон успевает уловить микроэмоцию. — Хорошо, — неизменно шёпотом, тем самым голосом, когда очевидно, что человек улыбается. Возможно, не что есть сил, но определенно тепло, будто кто-то наконец-то захлопнул дверь, из которой сквозил морозящий ветер. У него выходит высвободить указательный палец так, чтобы ключи не свалились на пол. Неспешно старается притянуть ладонь девушки чуть ближе, словно что-то изменится от нескольких миллиметров. В его несуразном понимании — да.
До вечера, — отходит самостоятельно, секундой раньше до того, как Линтон произносит ненавистное «отсоединяться», которое ни к чему хорошему не привело в прошлый раз. Правда в этом случае попытка приклеиться сильнее показалась бы изрядно странной. И без того устроили спектакль достойный вечных драм ресторана «La Speranza». Не дай бог это станет поводом для обсуждения. Хотя, кого мы обманываем? Конечно же станет. Улыбается, поджимая губы, зачем-то поднимая руку с ключами в воздух, изображая жест «вот они, со мной, на месте». Фыркает, отрицательно трясет головой, понимая, насколько бесполезным было это движение и мысленно чертыхнувшись, разворачивается в сторону раздевалки. Пока не передумала и пока он не успел всецело лицезреть реакцию на его сонный произвол. И почему так спокойно? В груди щемит, однако это чувство не перекрывает напрочь все ощущения. Болит, колит, но не прибивает к земле. Как у неё это получалось? Убить и спасти без видимых усилий. Словно по щелчку пальцев. Наверное, хорошо, что Монро не побывал в голове девушки. Вряд ли бы перенёс.

«Странно вышло, да?» — шаркая ногами, уткнувшись носом куда-то в асфальт. — «Почему так происходит? Почему?» — останавливается, кладёт руки на виски, чуть надавливая, стараясь поймать размеренный ритм дыхания. Выходит неважно, если учитывать разрыв между полнейшим опустошением из-за пережитого ночью и определенно греющего ощущения в груди от последней ситуации. Ноги сами начинают шаг, а кисти устало валяться по швам. Ему не требовалось смотреть на дорогу, они сами помнили верное количество метров до поворота, витрину магазина, который обычно был закрыт, потому что они за редким случаем возвращались засветло. Вырезанные в подсознании осколки города, которые он бы никогда не забыл. Ни через год, ни через десять лет. И, может быть, глупо придавать столько значения вырезкам из недолгой биографии, однако Дилан никогда не претендовал на звание мистера-логики и рациональности. Порой излишняя доля чувствительности и неубиваемого романтизма играло ему вовсе не на руку. А сейчас? По крайней мере не заблудится.
Знакомый голос вырывает из потока мыслей, отчего Монро мгновенно оборачивается, замечая бегущую фигуру Алиссы. — Ты чего? — восклицает юноша, но не получив ответа, получает фактически летящую на встречу с полом Лу. Передумала? Забыла что-то сказать? Благо недопадение прерывает бесконечные варианты ответа на бессмысленный вопрос. Нет, он определенно жалеет, что не родился асфальтом или любой другой поверхностью. Они имеют честь прикасаться к девушке куда чаще, чем любое живое существо из её окружения. — Думаю, что на половине пути, — а вы чего ожидали от поношенного сознания? Остроты шуток? Упаси господь, он и в привычной кондиции нёс знатную чушь, а уж после более суток без сна! Просто генератор нелепых фраз. — Думаешь, что я забыл за два дня, как до тебя дойти? — не скрывая толики радости, поворачивается Монро. Пусть, конечно, еле поднятые края губ было тем максимумом, на который парень был способен, но даже так выходило довольно красноречиво. Талант не пропьешь и не вытрясешь, какие бы американские горки не устраивала тебе вселенная. На мгновение он хочет потянуться за рукой, когда пальцы Линтон касаются холодной кожи, но одергивает себя, сильнее вжимаясь в пуховик. Достаточно того, что она до сих пор была согласна пустить его к себе после идиотичной сцены в раздевалке. И шла рядом. «Отпросилась? Ради меня? Серьезно?» — немым вопросом, рассматривая путающиеся из-за ветра пряди тёмных волос. Пожалуй, некоторые «не понимаю» стоило оставлять при себе. Так он и поступил.

Внутри всё сдавливает. Те же проблемы, те же участники реалити-шоу «построй свою любовь или die trying». Не удивительно, если у неё отпал вопрос, почему подъем по лестнице становится причиной сбитого дыхания. Переступает через порог, начиная мяться где-то в коридоре, словно не зная куда себя приткнуть. Впрочем, так и есть. Наверное, это норма, когда возвращаешься в место, которое хранит, пожалуй, самые дорогие воспоминания за последний месяц, и куда, если быть честным, не надеялся вернуться. Немного потоптавшись на месте, он скидывает с себя кеды, заталкивая их в какой-то угол ногой. Перебирает пальцами, сжимая кулаки, будто надеется, что Лу решит самостоятельно, куда именно ему приткнуться. Встречается взглядом с Линтон и...
Сердце проваливается в пятки. Без предупреждений и предшествующих, пьянящих разум ощущений. Быстро, безболезненно, гулким ахом в груди. Она молчит, а проклятый моторчик начинает тарабанить что есть сил, стукаясь о клетку из рёбер. Благо она имелась, иначе не было бы сюрпризом, если бы несчастный орган выскочил наружу сиюсекундно. Затаив дыхание, не смеет дернуться до тех пор, пока ладони Алиссы не опускаются на молнию, а дыхание не начинает щекотать шею. Не сдерживается, сдавленно издавая еле слышный смешок, и ежась от каскада мурашек по той половине части тела, в сторону которой приткнулась Лу. Веки сами собой закрываются, а разум переходит в режим сохранения душевного равновесия, потому что такие бури на территории подсознания вполне могут вызвать нежелательные реакции. (И это не то, о чём вы подумали.) Тревожные настроения сходят на нет. Успокоить нарушающие тишину удары и вовсе можно вручить премию за чудодейственность присутствия Линтон. Улыбается. Опять. Редкая способность девушки давать надежду на будущее, не прилагая к этому колоссальных усилий. Даже когда Монро на дне. Даже когда единственное, что выходит, — истошно выть, пусть и безмолвно. Делает короткий вздох, как первый глоток свежего воздуха после душной камеры. Тянется к рукам темноволосой, аккуратно отрывая от куртки. Плечами скидывает пуховик со спины, поворачиваясь и вешая как можно скорее на попавшийся взгляду крючок. Быстро, потому что не хочет, чтобы она успела подумать, будто вновь «отсоединяются». Быстро, потому что именно сейчас ему жизненно-важно это треклятое присутствие. Быстро, потому что спустя мгновение он делает шаг навстречу и не менее наскоро обнимает девушку, утыкаясь носом куда-то в растрепавшиеся на ветру волосы. Многие представительницы слабого пола сетовали на эту нелицеприятную особенность прически, а что же до него? По претендующему на вселенскую истину мнению Монро, это было чрезвычайно мило. В случае с Алиссой, разумеется. — Я могу попросить тебя о чём-то? — негромко, выжидая короткую паузу, надеясь не услышать отрицательный ответ. — Если ты не собиралась ничем заниматься, — останавливается, кратко вздыхая, пока рука тянется к ладони темноволосой, — Ты могла бы просто полежать рядом со мной на кровати, — осекается, — В смысле, если я могу лежать на твоей кровати, — немного отстраняется, множественно моргая, словно пытаясь отогнать сон, — Я имел ввиду, — затыкается, осознавая, что всё равно ничего более членораздельного произнести уже не сможет. Смотрит в глаза Алиссе. — Просто поболтать. — прорезающимся, хриплым голосом. И почему ты его терпишь? Помятое, неспособное адекватно выражаться создание, одновременно сонно и грустно прожигающее тебя взглядом. Почему, Линтон? Нам явно не понять.

13

На самом деле, это чувство, когда сердце начинало неистово проситься в путешествие к пяткам, дико пугало Лу. Может быть, именно в нем была причина её панических попыток нарисовать железобетонную стену. Страшно. Очень страшно, когда твое обычно спокойное состояние меняется детским волнением, а попытки найти причины заканчиваются феерическими неудачами.
Она целует щеку, оно смеется. На миг Лу отстраняется, чтобы окинуть Монро недоумевающим взглядом, но причина смешка становится понятной почти сразу. Более того, она почти срывает с губ ответную улыбку. Ну, скажите, куда хуже?
От подкатывающего чувства паники, Алисса начинает быстрее теребить несчастную собачку, которая как на зло заедает в самый ответственный момент. В момент, когда ей начинает мерещиться, что она не пытается ликвидировать с гостя верхнюю одежду удобства ради, а раздевает для определенно других целей. Линтон смущенно опускает голову вниз и начинает пыхеть, в привычной полутьме не совсем понятно, что происходит там внизу, но руки Дилана неожиданно обхватывают её ладони, заставляя замереть в ожидании. Страшно. Да что, черт возьми, творится с организмом? Лу сглатывает нервный ком и бросает быстрый взгляд на Монро. Не нравится? Не трогать? Противна? Вопросы-выстрелы в висок. Ладошки повисают в воздухе, парень отстраняется, как-то быстро избавляется от детали одежды, и вот оно, успокоение – обнимает. От чего из груди вырывается еле слышный шумный выдох. Как хорошо, что  Монро утыкается в волосы, потому что попытки скрыть эту глупую улыбку с лица выглядели бы слишком комично. Линтон тихо выдыхает, опуская руки куда попало. Куда попало оказывается талией Дилана, и разум тщетно начинает подбирать комбинации, в которых жест прикосновения не покажется красноречивым.
- Да, - Летит негромко в ответ на вопрос. От беспокойства за происходящее, Лу даже не успевает вставить саркастический комментарий ни вслух ни про себя. Хотя последующий вопрос оказывается не менее дурным. Таким же дурным, как смешной пучеглазый щенок в её объятиях. И от резко накатившей волны умиления становится плохо, душно, жарко, стыдно. Ко всему прочему ладонь парня касается её ладони, окончательно и бесповоротно лишая разум шанса подтрунивать над глупостью происходящего. Кажется, кто-то нашел отличный способ убивать цинизм внутри Лу одним хуком, какими бы неуверенными не выглядели действия Дилана, они, в самом деле дезориентировали и лишали почвы под ногами. Остальной бред, договариваемый спешно следом уже не кажется лишенным необходимости быть озвученным. Алисса вообще начинает плохо слышать все, кроме собственного разгоняющегося сердца. И оказывается очень благодарной за миллиметраж расстояния, что появляется, когда Монро хочет донести суть своих речей.
Однако, сложно собрать мозг в кучку снова. На этот раз причины имеют несколько иной характер. Алисса пытается словить фокус на лице Дилана, но голова гудит, по слуху пульсацией ударяет сердце. Хорошо, что наши мысли и ощущения недоступны для общего скачивания, иначе в противном случае она бы просто пожелала умереть на месте, чем быть застуканной в этом глупом оцепенении маленькой влюбленной девочки. И нет, вы не ослышались. Она почувствовала то, что почувствовала. Особенно когда тесное пространство наполнил запах чужого парфюма и кожи – обоняние всегда было чутким до таких каверзных деталей. Говорят, что человек, который нам подходит, всегда пахнет чем-то особенным, и этот запах всегда привлекает нас. Не врут.
- Эм, - Пауза. – Да, - Не громко. Линтон поправляет волосы и на миг отнимает свою ладонь от его, не сразу сообразив, что этот жест может быть воспринят неверно. Метнувшись в сторону, чтобы обойти парня, она роняет неловкий смешок, касается его плеч и чуть отстраняет в сторону, чтобы оказаться впереди. – Идем? – Протягивает руку, пробегаясь пальцами по ребру ладони парня, но хватается за рукав свитера. – Ты сам выбираешь себе одежду? – Тянет в дверной проем, что ведет в спальню. Взять за руку – это вроде хайлевел. Если не поймет, она все равно не сможет объяснить. Что тут скажешь? Прости, Дилан, каждый раз, когда я прикасаюсь к твоей коже, то почти испытваю оргазм, а кончать на глазах у дорогого гостя немного не удобно? Линтон усердно хмурится, стараясь не думать о том, о чем все равно продолжает. Черт возьми, почему так сложно, просто взять и отключиться от этого особенного подтекста их нахождения в темной комнате? – Я не буду включать свет. Голова болит. Ничего? – Оправдывается. И это слышно по дурацкой интонации. У самой кровати она все же бросает его рукав, но душа бунтует против такого очевидного отсоединения, так что приходится наскоро стащить покрывало. – Ложись, - Автоматически переходит на баюкающий шепот. Может быть, в этот раз отсутствие окна было даже преимуществом. Там снаружи город только просыпается ,а здесь у них персональный вечер и можно представить, что они своевременно расстилают постель, как нормальные люди.
- Ой, - Только сейчас Лу замечает, что осталась в куртке и форме. – Мне надо… - Оглядывает себя – Минутку. Ложись, пожалуйста, - Поправляет волосы и вылетает из комнаты, недовольная. Определенно недовольная тем, что придется тратить время, за которое Монро может уснуть. То есть, нет, конечно, это было самоцелью, просто ей не хотелось отсутствовать в этот момент. Она пошла сюда для того, чтобы не дать и единой мысли залезть в его голову и напугать.
Торопливо сдергивает с себя куртку. – Ты лег? – Из коридорчика. Пространства здесь не много, так что скорее всего её силуэт видно с кровати. Пальцы не слушают и противно подрагивают от волнения. Лу несколько раз нетерпеливо пытается зацепить петельку куртки за крючок. Не двигаясь с места тянет фартук за завязочку, и перемещается на кухню, позабыв, зачем. Раздается грохот. – Все в порядке! – Ловит сшибленный стул. Сшибает еще раз, когда пытается обойти. – Я уже иду! – Рушится ладонями на столешницу и шумно выдыхает несколько раз. Да что с ней такое? Проводит рукой по волосам. Считать до десяти некогда, так что Лу обходится короткой паузой и успокаивающим саму себя жестом. – Пить хочешь? – В любом случае набирает стакан воды из фильтра, тащит в комнату, замирая в дверях. – Ты здесь?*клик – Охрипающий шепот. Такое чувство, что в её организме были встроены детекторы, реагирующие на приближение к Монро.
Шаг вперед. Еще один. Глаза привыкают к темноте после оконного света. Линтон вытягивает руку со стаканом вперед и старается ступать как можно осторожнее, чтобы не пролить то, что предназначалось для Дилана. И ей даже удается добраться до края кровати. Зачем-то она присаживается на корточки, как будто бы перед ней лежал лихорадочный больной. – Вот, - Опускается на одно колено, осторожно приближаясь вместе со стаканом. – Как ты себя чувствуешь? – Пауза. Она вдруг протягивает свободную руку и прикладывает к груди парня. То ли у страха и правда велики глаза, то ли Лу и впрямь чувствует, как сердце Дилана колотится. – Болит? Оно часто болит, да? – Голос делается совсем тихим, а Лу перестает дышать, замирает.

14

И жест воспринят неверно. Разбитые сердца, тысяча и один мертвый котик в глазах, пока взгляду не попадается улыбчивое лицо и довольно забавная попытка обогнуть не шибко высокую гору. Мозг машинально и методично определяет степень немилости его персоны. Итоги: на удивление вполне себе мил, а вот диагноз определенно печален: идиот. На лице одно единственное «что», когда Линтон будто нянчась с маленьким ребёнком протягивает ему руку, зазывая в спальню. Звучит-то как! Впрочем, он не успевает дернуться, прежде чем уверенная хватка начинает тянуть за собой, по пути задавая убийственный вопрос. Серьёзно что ли? — М, — хмурясь и щуря глаза, пытаясь уцепить ход мыслей девушки. Бесполезно. Удивительно, как он ещё не смирился с абсолютной неспособностью определять логические цепочки Линтон, и до сих пор порывается связать информацию воедино. — Да, а что? — неизменно растерянно интересуется юноша. Потирая рукавом слипающиеся глаза, Дилан внимательно всматривается вперёд и в падающие каскадом волосы Лу. И откуда такое больное притяжение к чьей-то шевелюре? Главное не направлять свои мысли в констатацию факта, что они держатся за руки. Чёрт. Поздно. Задерживая дыхание, Монро беспрекословно плетется следом за темноволосой макушкой. Ей богу, усталый щенок, яро борющийся с потребностями организма. Так или иначе, отсутствие полноценного сна сказывалось на скорости реакций. Сердце начинает колотиться спустя секунд десять, когда они оказываются погруженными во мрак, совершенно некстати создающий обстановку «мы наедине», впрочем, вы прекрасно понимаете о чём я. Благо «я сделаю тебя мужчиной» навеки утонуло в омуте памяти и не всплывает флэшбэком для пущего эффекта. Кстати, Линтон, мы и без того краснеем, если тебе интересно, а темнота очень кстати, спасибо.
Оставляй как хочешь, — садясь на кровать, он сцепляет руки в замок, складывая их на колени. Для полноты картины ему не хватало нелепо покачаться взад-вперёд, сомневаясь в том, что мгновенно свалиться на спину будет уместно. А нет. Покачался. Не беспокойтесь. — Да, ма-а-ам, — задирая одну бровь (то великое, на чтобы была способна более-менее жизнерадостная часть юноши), он неуверенно заползает назад, оказываясь полностью сидящим на постели. Несколько нелепых движений, и Монро прислоняется спиной к подставленной подушке. Вы всё верно поняли. Через собственный труп это создание собиралось уснуть прежде, чем Алисса вернётся. Сползая чуть ниже, Дилан поднимает глаза к потолку в попытке рассмотреть хоть что-то сквозь пелену черни. Даже свет из кухни не помогает. Переводит свой взгляд на силуэт девушки, всматриваясь в то, что происходит в соседней комнате. Тщетно. Видимо, под влиянием общего недомогания, зрение напрочь отказалось подчиняться владельцу. Несколько размытое пятно спотыкается об стул, отчего парень мигом приходит в положение сидя. — У тебя всё хорошо? — мгновенная проверка связи. Нахмуривает брови, пристально прислушиваясь к голосу Линтон, будто собираясь прочесть тайный смысл в «всё в порядке». Мало ли! Сломала ногу и отмалчивается. Благо сомнения развеваются довольно скоро, когда фигура темноволосой вновь показывается в коридоре, неся воду. — Не уснул, — за тридцать секунд-то. Какого плохого мнения она была о терпении и выдержки юноши во имя простого «хочу». — Спасибо, — забирая знакомую на ощупь кружку (если это вообще можно было так назвать), наскоро отвечает Монро. — Серьезно? До сих пор из них пьешь? — вряд ли она может видеть, как по его лицу расплывается улыбка граничащая с умилением и плавно переходящая в негодование. Темнота — друг молодёжи. О продолжении всё-таки умолчим.
Недоумевая, юноша внимательно вглядывается сквозь полумрак в лицо Линтон. Колоссальные перемены, поверьте, до сих пор были непривычны и совершенно непонятны. Почему, Лу? Немного подвигаясь в сторону девушки, Дилан подаёт голос. — Всё в порядке. Высплюсь и пройдёт, — тормознутость и вид с дуба рухнувшего чоконашки. Жаль, только идиот головного мозга никуда не денется, но, наверное, Алисса уже имела подозрения на этот счёт. Удивления вряд ли дождёмся.
Опять резкий удар от неожиданного прикосновения. Дыхание, что ты делаешь, прекрати, ведь секунду назад ты приходило в себя. А что теперь? Напрягается, опять сводя брови в недовольную экспрессию. — Ты чего? — тихо, практически неслышно, будто впервые в жизни видит чтобы кого-то настолько беспокоило состояние сердца. Машинально кладёт руку на ладонь девушки, а когда осознает содеянное, уже не имеет ни сил, ни желания отрывать. Вскидывает бровями, впервые задумываясь над поставленным вопросом. — Нет, не так часто, — сбивчиво отвечает парень, потерянно бегая глазами по постельному белью. — Ты чего развалилась на полу? — негромко смеющимися интонациями интересуется Дилан, начиная тянуть девушку на себя. Слава богу хватает мозгов отодвинуться, чтобы попросту не свалить второе измотанное в этой комнате тело на себя. Момент раздумий. — О боже! — подскакивает с кровати, вылетая из комнаты, тянущими нотками выкрикивая что-то «секунду, я сейчас вернусь, кое что забыл». Возвращается Монро довольно быстро, двигаясь скорыми шагами, по-дурацки виновато уткнувшись носом в нечто в руках. Не менее стремительно обходит постель, забираясь на неё с другой стороны от Линтон. Несколько барахтающийся ползков по направлению к темноволосой, чтобы сесть в позу лотоса. — Я хотел ещё вчера тебе отдать, — давится, решая проглотить причины «почему не успел». Сказать по-правде, последнее, что хотелось сейчас вспоминать, так это предыдущую половину суток. — Мой маленький вклад в твоё отсутствие посуды. — протягивая шуршащую упаковку, смято произносит молодой человек. Это подарок, а значит быть отвергнут не может по определению. Он, конечно, хотел нанести визит ближайшей керамике, однако вовремя остановил полёт фантазии. Странно это, да и, велика вероятность, сервиз отправится на дом к отправителю. «Понравилась бы.» — жмурится, будто Линтон решает судьбу. Ведь правда решает. В каком-то извращенном понимании Дилана.

15

Пожалуй, стоило им почаще закрываться в её квартире. Хотя бы ненадолго, но регулярно, чтобы Алисса сумела привыкнуть к этому чувству, когда кто-то проявляет участие к твоему существованию. Не сказать, чтобы Линтон страдала от одиночества. Напротив, такое состояние ей казалось куда более комфортным, чем хаотичное течение людей через собственную жизнь. Однако, Дилан Монро стал печальным исключением, когда его изъятие из жизни неизбежно вело к ухудшению самочувствия. Неважно, что присутствие имело примерно тот же эффект. Неважно, что изменения в собственной голове не вызывали одобрения и не вслеляли спокойствие в душу. Важно то, что  опытным путем доказано, когда хуже. Когда Дилана нет. Просто нет. И тебе уже хуево. Допрыгалась.
Еще неосознанный, но на глазах окрепающий страх потери в очередной раз дал о себе знать. Линтон неприятно поежилась, стоило ей поймать настроение Монро в ответ. Она не хотела причинять боли своим вопросом, но так же не хотела позволять делать из этой темы табу.
Как нелепо. Еще утром она швыряла его на совсем, а сейчас начинает мыслить в перспективах. Саркастический смешок над собой дал знать внутри черепной коробки о своем присутствии. Лу ощутила теплое прикосновение ладони, накрывающей её собственную. Будь её воля, она бы оторвала кусок свитера и приложила руку ближе к коже. Но тут мешали как минимум два фактора: отдирать куски одежды можно только в рекламе дезодоранта “axe”, а прикосновения к коже чреваты неуместными приступами экстаза. Он ведь хотел просто поговорить…
По всему видно, что Линтон хочет спросить еще о чем-то, но спешная смена темы сбивает с толку. Ровно как и попытки затянуть её на кровать. Сбивчиво хватая душный воздух, Алисса послушно тащится на верх, пытается не врезаться лбом в Монро и не сломать руку, когда обрушивается вниз на матрац. Дыхание замирает, но тут же парень испаряется в соседнюю комнату, давая прохладе привести мысли в порядок. Настолько, насколько это вообще возможно сделать в полумраке и наедине со шлейфом из запаха парфюма. Кажется, что он въедается под самую кожу, иначе что вызывает эти подозрительные мурашики? – Дилан? – Негромко. Лу приподнимает одну бровь и вслушивается в суетливое копошение. Оно возникает в комнате вновь. – Богом прошу, перестань двигаться так быстро, - Поправляет волосы, растерянно хлопает глазами и подбирает ноги под себя, даже и не думая принимать горизонтальное положение. Опасно. И слишком волнительно. – Тебе спать надо, - Она видит, что в его руках презент. Но куда больше интересует забавная поза, в которую садится юноша. Именно она становится причиной улыбки. Хотя пальцы послушно тянутся к тому, во что тыкался его нос полуминутой назад. – Если честно, я не люблю подарки. – Говорит негромко. Может слишком прямолинейно? Но это так. И этому есть свои причины, говорить о которых сейчас абсолютно не хотелось. – Вчера бы я надела его тебе на голову, - Улыбается искренне. И ведь надела бы, что уж тут скрывать. Еще одна попытка не обзаводиться запретными темами. Хотя самой не шибко хотелось ворошить такие воспоминания. – Может, было бы лучше, - Себе под нос, почти сознаваясь с поличным. Разве нет? Тогда бы она наверняка смогла бы закончить все это, а теперь начинала еще глубже проваливаться в омут ощущений. О них она уже говорила раньше, и врядли повторит снова. Но это сожаление было скорее противоположным по смыслу. По интонации было понятно – защитная реакция, как она есть. – Одна? – немного разочарованно. В темноте не слишком разглядеть рисунок. Алисса разворачивается к полоске света, бьющей из двери. Видит глаза. – Как это… - Огромная дыра вроде рта, сначала кажется, что это лишь рисунок, но пальцы внезапно проваливаются в пустошь – О господиономеняжрет, - Негромко, но довольно эмоционально. Кружка-убийца! По спине проходит холок. Линтон нервно сглатывает, радуясь тому, что ее лица не видно, и не разобрать этого невнятного недоумения. – Спасибо, - Поворачивается к тумбочке, чтобы убрать. Кружка цокает о полировку, и Лу почти убирает руку, как вдруг нервно дергается вперед и поворачивает к себе ту сторону, на которой нет ни глаз ни дырки. That’s better! Фьюх.
Обратно к Монро, подсовываясь примерно на то же место. Выходит ближе положенного, и, когда между ними нет кружки-убийцы как мнимой защиты и темы разговора, Линтон снова теряется. Волнение заставляет её потереть свое колено, неловко дернуться, усаживаясь поудобнее и обнаружить место соприкосновения с коленом Дилана. Ну и еще тот маленький факт, что они теперь сидели друг на против друга посреди кровати как два дурака на именинах. В голове коряво происходила обработка фразы “чем займемся?” в более приемлемый для опасной обстановки вариант. Она бы предложила сделать чай, но не давать Дилану спать еще дольше не позволяла совесть, значит, минус один повод разрядить сгустившееся энергетическое поле. На какой-то момент тишина взяла и жирным маркером подвела звуки их дыханий. Алиссе показалось, что в ее организме началось медленное обращение в какого-то супер-героя, не иначе, ибо откуда этот микроскопический слух. Не ровен час на кухне пролетит муха и она услышит. Или этот талант распространяется исключительно на персону Монро? Еще лучше. Намного лучше.
- Не хочу показаться настырной, но тебе правда лучше прилечь. – Ну наконец-то! Мозг выдает нечто более менее похожее на повод выйти из неловкой ситуации. Вот только Линтон тут же допускает тактическую ошибку, на радостях, тянет ладонь к Монро и касается его тела в месте, где шея плавно переходит в плечо. Палец путается в каемке вязанного свитера. Её резко бросает в жар, когда доходит – ПРИКОСНУЛАСЬ – но дергаться поздно, так что, Линтон не вовремя вспоминает то, с чего начинала – Тебе очень идет. Обычно парни не умеют выбирать себе одежду. – Интересно, почему, на казалось бы такой просто диалог организм неизменно выдает сбой системы и говорит шепотом. Бесит, но сделать ничего не выходит. Лу облизывает резко пересохшие губы, прогладывая сердце на вдохе. – Ты уже ложишься? – Пытается выдавить улыбку, подталкивает к смене позы, но вытащить и разогнуть его ноги не в ее компетенции. Зато инерция сделала за нас все. Вторую руку Алисса так же без задней мысли кладет на колено парня, мол, давай, разгибай. И тут же – ОЙ.
ХВАТИТ ЕГО ТРОГАТЬ. ПРЕКРАТИ.
Следом за губами пересыхает в горле. – Ой, - Саундтрэком к её жизни. Кажется, что после того, как они обсуждали тему их обоюдно сбитых дыханий и входящих внутрь эмоций, будет странно притворяться что снова не происходит ничего непонятного. Что, впрочем, не обязывало усугублять, но Линтон была бы не собой. – Ты сильно разозлился на меня утром? – Шепот-шепот. Лу тупит взгляд, отнимая одну руку. Ту, что касалась шеи. Она тут же ложится на покрывало и нервно сминает ткань. Вторая рука чуть проезжает по ткани джинс парня и начинает ковырять шов на внутренней стороне его ноги указательным пальцем. – Я просто очень испугалась. – Пауза. Удар сердца. – Я не знала, что делать. – Пауза. Удар. – И если ты не ляжешь сейчас, мне кажется я опять начну говорить и делать бред. Например, полезу целоваться, потому что думаю об этом еще с того момента, как ты мне в спину уткнулся. У меня всегда желания лишенные логики. Смешно да, говорю одно, делаю другое. Все очень плохо с этими ощущениями. Все плохо впринципе, внутри, снаружи, а я целоваться с тобой хочу. Вот ненормальная. Ты должно быть подумаешь, что я больная, но это не так. Я не посягаю на твою святую невинность, честное слово. Оно не контролируется. Вообще. Никак. Я поэтому хотела подальше держаться. Адекватность и ты во мне не хотят дружить. Так что ложись, ладно? Давай, - Приближается, чтобы настойчиво сделать попытку свалить существо на бок. Мозги плывут. Линтон за ними. Опять касается шеи. Кончики пальцев горят в местах прикосновений и Алиссе кажется, что она пьяна. Серьезно. Пытается вернуть дыхание назад. Го-ло-ва не кружись. – Ложись, - Совсем шепотом, переходящим в умоляющий писк.

16

Линтон твердит что-то про сон, а усталость с большей силой прибивает к постели. Впрочем, темнота чудесным образом снимает неприятное гудение в висках, позволяя сконцентрироваться на борьбе с сонливостью. На кой чёрт ему это надо? Всё предельно просто. Казалось, что прошли не полтора несчастных дня, а целая вечность с момента, когда девушка навсегда попыталась вычеркнуть Монро из собственной жизни. Каждое мгновение казалось неописуемо ценным, особенно, когда ощущение, что всё это может завершиться в одну секунду, подпитанное страхом повторения слов, было как никогда живо. Прикусывает язык, внимательно изучая реакцию лица Алиссы на подарок. Удар номер один — они ей не нравятся. Стиснули зубы покрепче, помолились богу, поехали дальше. Всё ведь не так плохо? Впору включать великий дар самоубеждения и держаться оловянным солдатиком. Удар номер два — внезапно не удар. Не сдержавшись, Дилан издает негромкий смешок, представив себе сценку воочию. На самом деле было бы вовсе не смешно, но усталый разум слабо понимал, что именно он находит забавным, а что — защитная реакция на стрессовую ситуацию. — Я решил, что целый сервиз будет одет на голову куда быстрее, чем одна кружка, — смято улыбаясь и утыкаясь глазами себе в носки, негромко произносит Дилан. Машинально начинает теребить ногтём покрывало с исключительным энтузиазмом, будто намеревается протереть дырку. Секунда. Две. Внимательно вслушивается в каждый звук, что произносит Линтон, пока не слышит испуганный возглас. Глаза моментально вверх. На физиономии отпечатывается искреннее недоумение перемешанное с желанием рассмеяться. Защитная реакция, это ты? Впору истерить, потому что мечты провалиться под землю за столь идиотчиный подарок посещают мгновенно. — Ты не знаешь Печенье? — брови ползут вверх, а тон становится куда живее обычного. — Неужели «улицу Сезам» в детстве не смотрела? — Коржик и Печенье. Это же святое! Хотя Монро уже готов отказаться от своих реликвий, вернуться пару дней назад и приобрести обыденный набор посуды на каждый день. По крайней мере не промахнулся бы и не страдал.
Монро провожает взглядом проклятую кружку, но спустя некоторое время напрочь забывает о существовании подарка. Он. Она. Пустая квартира. Тишина как-то по-особенному нависающая над головой. «Прекрати!» — нервозным укором подсознания. Только бы не выдавать себя с поличным начинающим учащаться сердцебиением. Ей же не придёт в голову вновь прикасаться к грудной клетке в поисках черт знает чего. Однако пагубное действие Линтон не прекращалось на редких прикосновениях, вызывающих перехваченные дыхания и сдавленные легкие. Темноволосая была награждена даром свыше говорить, заставляя собеседника ввергать личину в алые краски, как бы это странно ни звучало. — Я помню, всё ещё помню, что мне стоит поспать, — улыбаясь, подмечает Дилан. Тонкий намёк уловлен? Нам пока хорошо. Правда. Медленно, но верно мысли о больнице покидали голову, сменяясь неприкрытым волнением, ужимками и теребящими одеяло движениями. Ещё эта трёклятая коленка Алиссы, которая соприкасалась с ним. О чём вообще можно думать, когда в помещении происходит произвол и беспредел? — Спасибо, — немного замявшись, вздернув хмурыми бровями, отвечает Монро. Сказать по-правде, ему впервые в жизни делали комплимент на счёт одежды. Наверное, для парня это было чем-то обыденным. Купил и купил. Главное, чтобы уютно и не слишком вычурно. — Лу! Ну хвати-и-ит, — позволяя себе немного рассмеяться, неожиданно сообщает Дилан, растягивая интонации. Вы не ослышались. Несчастное создание имело неудачу краем уха улавливать многочисленные обращения Шарлотты к девушке и свыклось с прозвищем, которое доселе боялось произносить. — То есть, Алисса, — шарахается назад, словно щенок, что обжёг нос. Как не заскулил, ей богу. И тут до нас доходит. Рука. РУКА! Р-У-К-А! (И я знаю, что вы поняли, однако ему пришлось мысленно повторить это раз с пятьдесят, чтобы не завопить на всю квартиру.) Разом затихает всё. Сердце. Дыхание. Кажется, что даже ни одна фраза не приходит на ум. Пустое, безжизненное тело, которое ошарашено смотрит перед собой, заглядывая Алиссе в глаза. «Что?» — коротко и пискляво, как если бы ваше подсознание утонуло в осознании. Но кем бы была Лу, если бы оставила всё на своих местах? Недостаточно море волнуется, надо добавить землетрясение или смерч. Впрочем, последующие слова приравнивались ко всем стихийным бедствиям одновременно. Темноволосая тупит взгляд, а доносящаяся фраза заставляет нутро сильно сжаться. Резкая перемена настроений не проходит незаметной. Улыбка невольно спадает, а взор становится вопрошающе-сбитым. — Я не злился, — внезапно осипшим голосом. Прокашливается, чтобы продолжить, но Линтон подобно бронепоезду начинает тараторить. И, Господи Боже, лучше бы она остановилась на «сегодня утром». — Чего... Чего ты испугалась? — привет, Дилан «ничего не понимаю» вновь на волнах нашего радио. Взволнованно смотря на девушку, замолкает. Стоило снимать на камеру колоссальную смену цвета лица в промежутке между «хренью» и «полезу целоваться». Нет, вовсе не алое и даже не капельку красное. Белое. Как смерть. Не от испуга, а от абсолютной неподготовленности к подобному повороту событий. Алисса начинает заговариваться, а он разве что пытается пару раз произнести её имя, чтобы прекратить этот бесконечный поток мыслей наружу. Не выходит. Болтает без умолку. Словами по разуму. Бам. Бам. Бам. Как по пустой кастрюле, режущим слух металлическим звоном. Когда лохматое чудовище-мучитель приближается, вновь кладёт руку на шею и пытается изобразить нокаут на подушку, его словно шпарит кипятком. Линтон, сколько можно! — Господи, погоди! Остановись хоть на секунду, ты же тараторишь так, что я и слова вставить не успеваю! — сон в один миг снимает рукой, а щеки стремительно заливаются краской. Темнота, мы премного тебе благодарны. — Да лягу я, куда денусь! — умоляюще воет Монро. Машинально кладёт ладонь на проклятую конечность Лу, сжимая пальцы темноволосой. — Помолчи, пожалуйста, — сбиваясь с громких нот, шепчет юноша. Кислород напрочь перекрыт, и только сейчас он понимает насколько близко они с девушкой сидят. — И не надо, — хватка слабеет и он скатывается рукой к локтю Алиссы. Тянет на себя. — Не надо держаться подальше. — замирает, облизывая губы, закусывая нижнюю. Чуть пододвигается, будто в любую секунду ему может влететь смачная пощечина за посягательство на личное пространство. Выдох. Совершенно случайно прямо в губы Линтон, находящиеся в постыдной близости благодаря собственным стараниям. Резкий холод по спине. Разум мутнеет, и уже не определить, что именно долбит по ушам. Действительность? Сердце? Разве может быть хуже? Поверьте, может. Аккуратно, совсем осторожно целует, проверяя на реакцию. Ударит? Не ударит? Тяжело с минуту выяснять, что именно произойдет после своеобразного «исполнения желаний». Даже секунда — долго. Мгновение, и рука сама притягивает за шею ближе. Дышать. Нечем дышать. Достаточно мгновения, чтобы сдвинуть ситуацию с мертвой точки «я практически не касаюсь тебя губами», взять лицо в ладони, убирая мешающиеся волосы. Сколько времени проходит? Пять секунд? Десять? Пол минуты? Неспешно отрываясь, он на миг утыкается лбом в лоб Линтон, переводя дрожащее дыхание. Взгляд в глаза, бегая от зрачка к зрачку. Немой вопрос? Едва ли. Непривычное доселе ощущение, занимающее грудь. Моторчик долбит, что есть сил. Не как обычно. Хуже. В сотни разов хуже. И страшно. Опять проклятый страх, что это мерещится, или вовсе снится. Тогда и впрямь: усну — не буди.

17

Впервые в жизни имя Линтон решило оправдать себя. “Алисса” сделала полшага назад почти решительно, но уставшие от долгого пути ноги вдруг сделались ватными, подкосились и уничтожили без того плохую координацию. Худенькое тельце просто поехало вниз по земляной насыпи собственного сознания, даже не подозревая, что у этого спуска нет дна. Голова закружилась – перед вами потенциальный пациент психиатрического отделения. Налицо все симптомы душевнобольного. Жар, учащенный пульс, сбитое дыхание, дрожь. Обоняние решило быть солидарным со слухом, и к чутко прослеживающемуся рваному ритму дыхания Монро добавился запах его кожи. Определенно точно, это не был парфюм. Духами пах свитер, может быть, короткие густые волосы. Линтон качнулась вперед, морща нос. Кончики пальцев загудели от того, что нуждались в совмещении мыслей и действий (думать + трогать). Забавно, но то ли из-за стресса, то ли чет знает почему, в голове девушки все происходило в режиме slow motion. Из-под тяжелых век Линтон заметила, как фигура парня двинулась ближе. В ушах эхом еще звучал умоляющий шепот Монро, заставляющий испытывать нечто среднее между состоянием клинической смерти и приятным ощущением прострации. Скорее всего, подобное чувство знакомо наркоману под воздействием сильного химического средства. Судя по расширенным во тьме зрачкам, так оно и было. Коматоз.
Губы приоткрываются, чтобы сказать что-то спешное, но Дилан опережает. Шепот становится уверенней, и когда его рука начинает тянуть тельце Лу на себя, она понимает, что все шансы воспротивиться происходящему уже давно упущены. Кто не хотел, тот не приставал у бара. Не закатывал истерики, не строил из себя глыбу изо льда и кирпича. В конце концов, не вел к себе домой, и уж тем более не был готов пожертвовать работой, только бы разделить эмоционально тяжелый момент пополам. Поэтому, послушно прогибаясь в спине, Лу оказывается ближе. В борьбе за реальность, ей хочется закрыть глаза, сделать вид, что на самом деле к этому произволу лично она не имеет никакого отношения, чтобы потом не было мучительно стыдно за несоответствие слов и поступков. Увы, мягкое прикосновение теплых губ к губам заставляет признать реальность происходящего без боя. У нормальных людей такие вещи происходят гораздо раньше. Может быть, после неловкого столкновения во время разговора в баре. В парке на каруселях? В момент ссоры, когда силы кончаются и все, что остается – это подсыхающие дорожки слез на щеках и прямой честный взгляд. Ведь именно он всегда так манит сделать шаг вперед, плюнуть на условности и стать ближе. Все это должно было произойти раньше. Но из-за томительного ожидания, разбавленного бессмысленными недопониманиями и обоюдной глупостью, внутри аккумулировалось слишком много энергии. На миг, когда ладони Монро решили оказаться повсюду, оставляя пекучие пятна ожогов в местах прикосновений, Линтон почти замерла. Вдох. Прикосновение лба ко лбу. Выдох. Дрожь от мысли, что он может ощущать её дыхание губами, потому что они находятся нестерпимо близко. По телу разрядом прокатывается лихорадочный жар. Изображение мутнеет и плывет. Выдох. Одним взглядом Дилан заставляет смотреть ему в глаза, и в момент, когда терпеть эту паузу становится невозможно, все то, что копилось в голове долгими днями отчаяния с самого первого дня знакомства - взорвалось.
Резко. Без предупреждения. Без наводящих вопросов о смысле бытия. Без каких-либо сигнальных знаков в виде томного блуждания по участкам кожи на лице, Линтон обхватывает ладонями запястья Дилана. Теплые, укрытые мягкой вязанной тканью. Похоже, что она хочет отстранить их от себя, но подрагивающие пальцы съезжают вместе с рукавами свитера. С еще большим упорством Алисса повторяет жест, настойчиво отправляя конечности создания вниз. Не отпускает (уж наверняка вопреки паническим ожиданиями), потому что мозг находится в таком плачевном состоянии, в котором просто не способен отвечать за несколько действий сразу. Алисса тыкается носом к носу. Зависает на миг, чтобы перевести дыхание, случайно, шумно выдыхает и находит губами губы снова, конкретно так напоминая слепого котенка, путающегося мордочкой в шерсти матери. Ненадолго. Стоит лишь простому прикосновению случиться, как движения вдруг делаются такими уверенными, словно бы повторялись много раз до этого. Словно бы так было всегда. Он на её губах и этот полумрак, абсолютно непозволительных для их отношений на данный момент, он показался правильным. Ощущение защищенности от внешнего мира как будто развязывало руки. К слову, последние все еще крепко сковывали запястья парня до тех пор, пока не решили переместиться на шею, отпуская из плена своего безумия. Ближе. Пожалуйста, просто ближе. Рассудок умирает смертью храбрых, он пытался, он может уходить. Ближе. Чуть приподнимаясь, она отрывается от поцелуя лишь на пару мгновений, чтобы прижаться так тесно, как только позволяло их положение на кровати (вот и поговорили). Острая коленка Лу уперлась во внутреннюю сторону бедра Дилана, вероятно передавливая ему ногу в районе голени, но это меньшее, что могло беспокоить человека, охваченного жаждой прикосновений, не так ли?
Она все-таки закрывает глаза. Но это уже не попытка раствориться. Скорее признак отказа от борьбы с самой собой. Пальцы смыкаются на шее, Алисса прижимает несчастное создание к себе и горячо целует. Снова и снова. Так, словно бы они не виделись много лет. Словно бы оно было единственным существом на планете, которое имело смысл, которое было самим смыслом её существования в этом мире. От шеи к плечам, (врядли Линтон соображает, что делает) её ладошки плавно спустились по волнам из ткани. Лишь на миг она зачем-то оторвалась от губ и глянула вниз, на пальцы, что зацепились за края свободного свитера. Нервно дернувшись, Лу снова прильнула к губам, так, словно бы это могло отвлечь от того, как её пальцы скользнули к животу, ныряя под одежду. Теплый живот втягивается, Линтон кажется, что Дилан вздрагивает, и от этого свободной рукой притягивает его за шею ближе. И это странное успокаивающее движение, когда большой палец проходится по впадинке над самым верхним позвонком. Кто бы мог подумать, что тоненький голос внутри черепной коробки решит дать о себе знать в самый неподходящий момент.
Я люблю его.
Эхом по слуху, хотя на деле не было издано ни звука. Линтон останавливается на выдохе. Нос ловит запах тела слишком ощутимый, чтобы сдержаться. Эхо повторяется.
Люблю.
Девушка резко расслабляет пальцы на обеих руках и одергивает их прочь, как от огня. Мгновение. Вдох. Она сама делает рывок назад, в ужасе округляя глаза.
Замолчи.
Сжимает губы в тонкую полоску, напоминая жертву пыток, которой собрались заливать раскаленное масло в горло.
Молчи!
Люблю.
- Молчи, - Не замечает, как сильно стискивает зубы, как голос прорывается сквозь барьер глухим, угрожающим рыком. Открывает глаза. Потерянное лицо ничего не понимающего Дилана – повод отшатнуться еще дальше. Не много усилий надо, чтобы вскочить на ноги и коснуться пола с полупрыжка смешной высоты. Мгновение. Линтон встряхивает ладонями. Не проходит. Взгляд начинает бегать по комнате, и в какой-то момент тело снова дергается, на этот раз в сторону двери на выход. Через узенький коридорчик в ванную. Она даже не закрывает за собой, что свидетельствует о бесконтрольности действий. Обнаруживает себя лишь полминуты спустя, когда ледяная струя воды окатывает с головы до ног, возвращая в суровую реальность. Не проходит. В реальность, где сумасшедшая девочка все пытается разобраться в себе, чем очень пугает забитого комплексами ни в чем не повинного мальчика. И все кажется таким зыбким, таким не правильно-беспощадным. Холод заставляет кран замолчать. Вот видишь, Лу, даже кран молчит, а твое подсознание не может. Не проходит. Она покидает комнату, несмотря на то, что с одежды шлейфом вьется мокрая полоса воды. Не проходит. Обратно в спальню. Уже спокойней, наступая себе на горло мысленно, чтобы хоть как-то облегчить участь невольного зрителя сего спектакля. По крайней мере без этих ломанных движений душевнобольной. Лу подходит к тумбочке и берет с неё свою новую кружку. Она не смотрит на Дилана, хотя всем телом чувствует его присутствие. Она знает, что он не понимает ровным счетом ничего из её манипуляций, поэтому бросает смятое – Все нормально, сиди - И жестом руки повторяет просьбу. На кухню. Ставит чашку на столешницу, трясет пустой чайник. Ускоряется. К раковине. Открывает кран и нетерпеливо дергает ногой, пока вода наполняет сосуд до краев. Не проходит. Дергает так, что стучит расхлябанная дверца полочки, бьет по мозгам. Обратно к подставке. Лу нажимает на кнопку, облокачивается о стол и снова дергает ногой, а потом берет и выключает чайник обратно, выливает воду в раковину, но сил на то, чтобы дойти до исходной точки уже не остается, потому что не проходит.
Ровно через три минуты, потерянная и притихшая, она появляется в дверном проеме спальни. Обнимая себя руками, мокрая, замирает в дверном проеме, клацая зубами – на кухне открыто окно. Холодно. Странно. Бесконечный кавардак. Но в результате душевных метаний одно стало ясно определенно точно. – Не проходит. – Вторит собственным навязчивым мыслям, размыто вглядываясь в то место, где должна быть фигура парня.

Вы все правильно поняли, это был вопрос. Очень тихий вопрос. Чаще всего люди надеются, что такой вопрос останется неуслышанным, но молчать его просто невозможно.

Дилан, я люблю тебя?

18

Комната постепенно начинает плыть, как и всё пространство, окружающее двух нелепых людей, отчаянно старающихся пробиться сквозь скорлупу друг друга не поранившись. Увы, так не бывает. Гладко и «как надо» происходит в комедиях, благодаря которым мы забываем о реалиях жизни, острых углах и неровностях. Они отвлекают нас от настоящего. Порой невыносимо безнадёжного, а иногда, как сейчас, неожиданно тёплого. Мгновения отпечатываются на подкорке разума. Взволнованный взгляд. Случайный выдох. Лёгкая дрожь по телу. Он слышит, чувствует эту зеркальную похожесть реакций, отчего сознание ещё сильнее уплывает прочь из комнаты. Момент упущен, и, если от рассудка оставалась мизерная доля, она была уверенно вышвырнута прочь, когда губы Линтон вновь коснулись поцелуем. Пропускает попытки сотворить нечто с запястьями, задыхаясь, бросая стремление совладать с желанием притянуть ближе, не отпускать. Не чувствует ни колена, которое предположительно должно было вызывать дискомфорт. На самом деле, могу поставить на то, что в данную минуту Монро вряд ли бы услышал взрыв на соседней улице. Роняет ладонь с щеки девушки, заводя за спину, стараясь хоть как-то сократить это расстояние между ними. Да пусть хоть отдавит все ноги, только бы оставалась близко, и, когда Алисса вжимается в него, вторая рука сама собой вторит движению на себя, крепко обнимая темноволосую. Терять дыхание. Останавливаться. И по новой. С барабанящим сердцем в ушах, горле, во всём теле. Еле вздрагивает от рук, ныряющих под одежду, невольно покрываясь мурашками. Даже щекотка не действует на него в полной мере при таких обстоятельствах. Ладони скользят вниз по изгибу спины, останавливаясь где-то на пояснице. Участки, которых касалась Линтон, горят, впрочем как и щёки от бьющих по сознанию чувств. Кажется, что он и впрямь может забыться. Наконец-то оторвать себя от реальности, которая неподъемным грузом пыталась придавить к асфальту последние несколько часов. Может. Однако резкое движение прочь заставляет незамедлительно прийти в себя. Взгляд полный недоумения и растерянности. «Я что-то сделал не так?» Открывает рот, но получает тихое «молчи» в лицо. «Я что-то сказал?» — граничащий с испугом вопрос, будто в такой кондиции он впрямь мог бесконтрольно выпалить какую-нибудь ересь. Линтон подскакивает с кровати, а он так и остается с совершенно отсутствующей физиономией. Хмурит брови, а затем резким движением протирает лицо, пытаясь привести себя в чувства. «Может ей показалось, что я...» — давится собственной мыслью, нервно тряся в отрицании головой. — Прийди. Прийди в себя, Монро,— слабыми ударами по щекам. Не помогает. «Я ведь ничего не...» Вне присутствия Линтон вселенная постепенно возвращает мысли на место, обдавая льдом врезавшихся в голову картинок. Отскакивает к изголовью кровати, поворачивается в сторону пола, чтобы встать. Возвращение сбежавших. Не слишком ясное, потому что приказ сидеть и не рыпаться не несёт в себе облегчающего разъяснения ситуации. Внутри селится неприятное волнение, заставляющее хаотично подбирать слова, которых катастрофически не хватает даже на собственные мысли. Ноги опускаются на холодный пол, заставляющий немного поежится. Несколько секунд тупым взглядом мозолит стену перед собой, чтобы следом закричать: Алисса, ты была в душе? В одежде? — впору кинуть в него тяжелым предметом за констатацию очевидного, но Монро и впрямь не сразу осознает, что увиденная картинка вовсе не порождение воспаленной фантазии. Немного мутит, а голова начинает предательски кружиться. Трясет пару раз, заставляя взгляд концентрироваться на окружающей действительности. Каждое мгновение ожидания тянется невыносимо долго. Нервозным стуком пальцев по мягкой поверхности покрывала. — Алисса, ты уверена, что всё в порядке? — лишь звуки на кухне удерживают на месте, подтверждая присутствие Лу в квартире. Молчание в ответ начинает беспокоить с завидной силой. Глубоко вдыхает, отталкиваясь руками от постели, делает несколько шагов в сторону выхода, огибая кровать. Терпение кончилось. Он было направляется к выходу из спальни, как в проходе появляется мокрый силуэт Линтон. Вовсе не облегчающий душевное состояние. Потому что вот он твой ответ, Дилан. Да, она была в душе.
Его словно самого засунули под ледяную струю. Юноша улавливает еле разборчивый вопрос, а сердце стремительно ухает в пятки. «Что?» Не дышит. Не произносит ни звука. Наверное в темноте помещения Алисса не сразу замечает, что глупое создание сорвалось с места, чтобы идти на кухню, и уже не находилось на кровати. Оставайся он в исходной позе, вряд ли бы тихая фраза дошла до слуха. Он хочет подать знаки присутствия, попытаться ответить что-то неизменно корявое в репертуаре потеряшки-Дилана, но как только кожа чувствует легкое дуновение ледяного ветра, исходящее из коридора, с него словно срывают ауру нерешительности. — Ты с головой поссорилась!? — выходя навстречу свету, довольно экспрессивно заявляет парень. Лицо мгновенно приобретает гневно-взволнованные черты. — Где у тебя полотенце? — шаг влево, шаг вправо. Благо расстрела не ожидается. Резко останавливается, понимая, насколько бесполезны эти метания на месте, когда толком не знаешь месторасположения вещей в квартире. — Господи, черт с ним с полотенцем! — ни доли секунды не раздумывая, стягивает с себя свитер нервозным движением. Практически срывает, я бы сказал. И пусть только попробует сопротивляться. — Надень его. Немедленно. — быстро сует на безмозглую темноволосую голову. И вновь сонливость испаряется. На этот раз неожиданный всплеск эмоций приходится на более приземленные жизненные события. Как непредвиденное желание Алиссы заболеть или получить себе воспаление легких. Громко топая, дергается в сторону кухни, чтобы закрыть проклятое окно. — Тебе что совсем себя не жалко? — растворяясь в коридоре, бурчит себе под нос. Ежится, покрываясь мурашками от холодных порывов в лицо. Тянется наверх, хлопая форточкой, и замирает. Потому что как только приступ разгневанного щеночка сходит на нет, услышанное ранее становится главной темой на повестке вечера. Утыкается взглядом в раковину, чувствуя как ненавистный орган вновь разгоняется. Вдох. Выдох. Нельзя же стоять тут вечно. Прикрывает глаза, пораженный вздох. — Я могу зайти в комнату? — потому что не хватало ещё застать Линтон в полураздетом виде для пущего эффекта. Не сомневайтесь, без этой маленькой детали времяпрепровождение не потеряет силы произведенного впечатления. Шаг в сторону спальни. Тихо. Аккуратно. Вдруг становится страшно взглянуть в глаза, увидеть лицо девушки, дорогой сердцу. Он ведь не ослышался? Ещё один шаг. «Я ведь тоже.»

Представляем джинсы, одетые внизу, и именно так оно выглядит.

http://31.media.tumblr.com/82d8fff5bc59ebaff8f29a38ab53f415/tumblr_mmkbvyYbJk1r89z1to1_r1_1280.jpg

И для вдохновения.

http://shirtless.ru/wp-content/uploads/2014/04/120341204006060923412342340322-5.jpg

19

Да тут куда ни плюнь, обязательно попадешь в какую-нибудь священную хрень! (с)


Разбираясь с ворохом проблем в собственной голове, не забывайте, что земля продолжает вертеться вокруг Солнца. В случае с Алиссой Линтон все случилось именно так. Разум сконцентрировался на внутреннем состоянии и упустил из вида всю прелесть внешней обстановки. Во-первых, она абсолютно не позаботилась о том, как себя почувствует брошенный в спальне теплый щеночек. При учете слоя других важных обстоятельств за этот просчет Алисса обязательно сожрет себя, когда совладает с разумом. Во-вторых, засовывая себя под душ, она так же позабыла об одной особенности темноволосого – накидывать на плечи куртки, закрывать окна и любыми способами предупреждать простуду, как будто от нее кто-то умирал. И вот, в душевных метаниях от спальни к ванной, кухне и обратно, Линтон внезапно обнаружила все внешние обстоятельства рухнувшими ей на худенькие мокрые плечи. Из-за яркого света в другой комнате проглядела темный силуэт, тихо метнувшийся навстречу. Личный сорт Терафлю, прекрати.
- Я не знаю где оно, - Потерянно, стараясь выйти из себя к народу. Народ бунтует, снует из стороны в сторону, хочется что-то среднее между прижать к себе и огреть по голове, чтобы не дергалось так быстро, есть же вопросы и поважнее степени её сухости. Не для Дилана, впрочем. Линтон снвоа выпадает на мгновение, а потом очухивается, когда легким движением рук Монро срывает с себя одежду. Вот где бы не помешал режим slow motion, но увы, душ в самом деле подействовал отрезвляюще. Что не означало, что воспаленный раньше организма разум не завис на ту минуту, которой воспользовался Монро, надев ей на голову свитер. – Эй, - Только и вырвалось едва слышно. Должно было звучать как “эй, я же люблю тебя!”, но на деле потеряло всякие смыслы, потому что подрагивающие губы оказались не способны продолжить. Признаться после свидания с открытым окном Лу ощутила неприятное перешение. Ко всему прочему она была в тонких капроновых носочках, что способствовало тесному контакту с пола. Вот так, товарищи, иногда тесные контакты лучше доводить до конца, а не менять на другие, менее полезные для здоровья и нервной системы.
Девушка даже не успела возразить, одним мигом утопая в ткани, запахе парфюма, и кусочком реальности в виде обнаженного тела парня, что тут же скрылось за поворотом.
Линтон чуть не подавилась воздухом. В самом деле, ей пришлось нырнуть мордой в дырку для головы, чтобы просто видеть то, что происходило вокруг. Несомненно, то, что дальнейший план действий был рассчитан на ликвидацию потока холодного воздуха, не вызывало и вопроса. Смысла нет сопротивляться, да и, правда, холодно, даже мы признаем.
Лу потопталась на месте. – Черт, - Скорее к происходящему вокруг, чем к мокреющий кусочкам свитера. Но все же она схватилась за рукава, бережно не позволяя им прилипнуть к мокрой одежде, что прилипла к ней. Инстинкты и привычка быстро перевоплощаться легким движением рук (особенно при опоздании на работу),Линтон решила поучиться у Дилана мастерству раздевания. Процесс был осложнен слоем воды, впитавшимся в вещи, но она настроилась решительно. Сначала скинула свитер. Бросила на край кровати, подмечая глазами помятую поверхность покрывала, где они сидели каких-то десять минут назад с явным сожалением и болью. Если считать потерянный шанс быть неуслышанной со своим тупейшим вопросом (кто вообще задает такие вопросы!?), маленькой смертью, то помним, любим, скорбим, нетленное спокойствие сердца.
Нормальные люди оставляют этот томительный момент на потом. Алисса знала об этом. Только никогда не была участницей всяких там душевных драм. Она всегда отличала симпатию от влюбленности, потому что никогда не испытывала второе. И вот теперь, когда эмоции, чувства и ощущения разом долбили в наглухо заколоченную дверь души, ей пришлось не сладко. Страшно. Она была готова повторять это постоянно. Это очень страшно. Не знаешь буквально ничего. Как дышать, как ходить, что говорить. Доверять? Бояться? Думать о последствиях? О перспективах? Забивать и падать в омут с головой? Как это происходит? В целом, не у нормальных людей, потому что нить нормальности была похоронена глубоко под кипой нелепых выходок Лу.
- Ну снимайся же ты, - майка противно не хотела слезать с головы. Мокрые кончики волос мерзко щекотали лицо, лезли в рот, мешали, раздражали. На мгновение ей даже показалось, что она так и останется пленницей холодной ткани, которая убьет её и задушит. Было бы не плохо, если вспомнить о контексте происходящего.
- Нет! – Вылетает истерично, но майку все же удается отлепить от себя. Линтон нервно оглядывается на дверной проем и ловит глазами тень силуэта Дилана. Мысли стучат по черепной коробке, как стучат клавиши матерого печатника. Он там. Закрывал окно. Возмутился, впервые за долгое время, впервые был настолько эмоциональным, что ввел в ступор создание Лу. Ко всему прочему скомандовал, и что хуже всего, Линтон принялась беспрекословно эту команду выполнять. Сейчас ей не казалось, что это все явная попытка избежать последующего нудежа, скорее тревога – никогда прежде она не видела парня таким недовольным и решительным. Как никогда прежде не испытывала ни к кому этой тянучей неги эмоций, как будто всю её суть вынули и вложили в чужие ладони, ни отойти далеко, ни расслабиться, вдруг не убережет.
Дыхание сбивается от усердных попыток снять штаны. Вместе со штанами тянется полоска белья и остановить этот процесс было бы глупо, потому что тогда она ни черта не высохнет. Несколько секунд ступора сводятся к одному решительному движению. Вторым не менее уверенным, Линтон резко заталкивает вещи ногой под кровать. Улики. – Минутку, - Торопливо и обеспокоенно. Стаскивает лифчик. Смотрит на него,  выдыхает и тоже сует к остальным вещам. Чудно, если создание окажется нетерпеливым, оно обязательно застанет Линтон в неглиже. Чего бы автору искренне не хотелось, хотя бы потому, что сколько можно довольствоваться голыми девушками со всех обличий.
Лу спешит, тащит свитер, который на этот раз легко скользит по телу, оставляя за собой прохладную дрожь местами ткани, которые уже успели намокнуть. Небольшая потеря в сравнении с предыдущим комплектом. Только влажные волосы, вытянутые из-под ворота, напоминают о нелепой попытке выгнать любовь. Алисса прикусывает себе язык, чтобы отвлечься от дурной мысли и наклоняется в сторону, выжимая капельки воды на край торчащей из-под кровати майки. Боевые условия. Не на палас же. К слову, полотенце лежало в ванной комнате и оно было одно, посему пришлось бы просить Дилана, а это невозможно по той же причине., по которой поход к шкафу. И вообще поход. Красивый, яркий свитер едва прикрывал голую задницу, и от чего-то именно сейчас мысль добавить в их запутанные отношения тень эротики показалось не лучшей идее. Лу откинула край одеяла вместе с покрывалом и быстро нырнула под бутерброд из разносортных тканей. Приятная прохлада чистых простыней была, пожалуй единственной реакцией, которая не грозилась убить изнутри. Она облегченно выдохнула и негромко оповестила:
- Заходи, - Дернулась, толкнув край майки, что торчал из-под кровати, и потянула рукав свитера на себя, пряча ладонь. Только сейчас она поняла, что он пахнет Диланом. И она вся пахнет Диланом. Когда силуэт рисуется в комнате, Лу чувствует приступ волнения и подпихивает край одеяла под себя, припоминая о той детали – она была только в его свитере. А он без него. И в полумраке существовала реальная опасность, что магнитики снова притянутся, контроль сойдет на нет, а что было дальше мы тоже помним. – Включи свет, - До того, как он успел бы пройти мимо выключателя – Справа, чуть ниже, - Затихает. Еще одна ошибка? При свете не удастся смотреть в глаза. – Или не включай, - Снова дергается вперед, желая встать и решить самой, но увы, с этого момента придется прирасти к кровати до тех пор пока парень не уснет. Как славно, что мозг решил пропустить ту часть, что была между душем и сном, то есть – реальное время. Миг между прошлым и будущем. Свою жизнь. – Или включай, - Опасность испытать это ужасное бурление эмоций внутри пугала больше прямого взгляда, пожалуй. – Как тебе удобней, - Выдыхает в итоге и тянет на себя кусочек одеяла, но лампочка загорается и… Для тех, кто не успел рассмотреть все, что показывали, вновь срабатывает режим slow… Линтон кажется забывает, что надо дышать, а когда вспоминает, то обнаруживает себя пялящейся на то, что находилось ниже головы несчастного создания, которое внезапно оправдывает свои способности выбивать из колени одним своим видом. Понимая, что очевидно понятно, что она пялится, Алисса тупит взгляд, бежит по ковру к стене, и вместе со смешком девушка неловко касается собственного лба. – Это что татуировка была? Проплыла мимо и исчезла, и конечно стала единственной причиной такого взгляда, пожалуй. ДУРА.– Какой интересный узор на покрывале. Уголки губ подрагивают в желании растянуть рот в улыбке, но контекстом проходит брошенная вслух глупость, где мелькнуло слово “люблю”. – Серьезно? – - Вот так просто, как будто не было ничего странного парой минут назад. Она не может ни поднять глаза. Ни притвориться, что не рассматривала части тела. Ни вообще ничего. Только инстинктивная смена темы в совокупности с явным шоком. – Неожиданно. -  Сказала девочка, сующая себя под душ в одежде. Замолкает, нервно дернувшись, принимается ковырять пальцами узелок на ткани. Она бы спросила, что там, потому что не успела разглядеть, но вот беда, тогда опять придется смотреть на тело Дилана, а эти попытки концентрироваться на сторонних вещах уже достали, поэтому Лу решила культурно подождать. татуированные всегда сами с энтузиазмом рассказывают, где и при каких обстоятельствах они забили себя украшалкой. Обычно она делила мужчин с рисунками на тех, кто делал себе узоры из желания выпячить свое тусклое "я", на тех,  кто записывал повороты судьбы на собственном теле (я хочу помнить боль, она делает меня сильнее/живым/защищает от новой глупости) и на тех, кто как её дядя, упоролся зоной, тут без комментариев.
Боже, разве можно думать столько мыслей разом? Сердце жалобно заскулило и сделало кульбит. Куда бы не повернулось русло разговора, это грозило катастрофой. Спасите, кто-нибудь. Боже.

20

«Люблю ли я тебя, Дилан?» — врывается в голову шепчущими интонациями девушки. Закрывает глаза, пытаясь успокоить долбящий пульс. Сжимает края кухонной столешницы, будто она способна подарить ему опору на несколько мгновений. Фиаско. Тело недвижимо, а разум медленно, но верно отчаливает в далёкие-дали. «Линтон, ради всего святого, какой ещё вопрос ты можешь придумать, чтобы напрочь перемешать всё в моей голове?» — дрожащий выдох. Волосы на руках становятся дыбом от воцарившей в помещении прохлады. Множественные мурашки выдают отсутствие всякого комфорта. Впрочем, сейчас это меньшее на что он может обратить внимание. Любит ли она его? Да вы определенно издеваетесь! Каким Макаром потерянный от этого мира мальчик, неуверенный даже в том, что она хочет его целовать, должен решить за неё? Спроси Линтон о его чувствах, ей Богу, было бы куда проще лечь под острое лезвие гильотины, вываливая мелкую забитую душонку наружу. Он влюбился в неё ещё в те вечера, когда изредка получалось рассмешить усталый разум девушки. Когда разглядел в огрызающейся собачонке испуганное судьбой создание. И пусть не всегда выходило понимать причины, пусть он не видел корней, зарытых глубоко неотвеченными вопросами и пустыми паузами. Достаточно было одиножды заметить настоящее лицо, чтобы неустанно держаться за этот образ, вновь и вновь стараясь разбить прочную стену «не трогайте меня». Прости, Алисса, у него не получалось. Здравый смысл говорил «слушайся, не раздражай», а сердце вопило обратное. Если бы только она спросила его, ответ был бы очевиден.
Мягко ступая по мерзкой резиновой поверхности, давит в себе всякую эмоцию, что рвётся наружу. Что если его вывернет? Что если заговорит? Что если поток искренности своевременен и неуместен? Кажется сейчас всё его существование можно свести к бесконечному списку «если». Громкое «нет» заставляет очнуться от сокрушающихся одного за другим вопросов. Столбенеет. Мгновенно отворачивается и что есть сил зажмуривается, словно Линтон способна оценить это рвение организовать её сокрытость от любых глаз. Даже его. — Я не иду! — на всякий случай выпаливает Монро, лишь спустя мгновение осознавая насколько истошно звучал поданный голос. Немного вжимаясь в себя, начинает нервно царапать ткань джинс. Холодно. Противно. А сто и одна мысль, связанная с той самой фразой, не даёт покоя. «Что, Алисса, что ты делаешь? Сомневаешься? Хочешь, чтобы я предположил?» — раскрывает глаза, мозоля тусклый свет кухонной лампочки, которую когда-то самостоятельно вешал. Не очень удачно, кстати. «Ты вообще меня спрашивала или оно само?» — отрицательно качает головой, негромко выдыхая и хмуря брови. Видимо, стоит смириться со своей судьбой «ничего не понимаю». Слух улавливает нервные возгласы, отчего Дилан вновь нарушает одинокое шуршание темноволосой в спальне. — Можешь не торопиться, я никуда не двигаюсь, — нога непроизвольно обивает нервозный такт. Вовсе не по причине «длительного» ожидания. Скорее выливаясь наружу душевным состоянием юноши, которое оставляло желать лучшего. Или, по-вашему, передавленные зашкаливающими эмоциями легкие, всякое отсутствие нормализованного сердечного ритма и сплошная каша в голове недостаточные причины для описания кондиции как «всё очень плохо»?
Когда Алисса позволяет зайти, он выжидает ещё секунд с пять, собираясь черт знает с чем. Потому что всё рассыпалось как карточный домик и не желало выказывать ни доли продуктивности. Глубокий вдох, будто перед прыжком в ледяную воду. Разворот. Мы идём, Линтон. Главное — не умереть по дороге. Благо небольшие расстояния квартиры позволяют оказаться в нужном месте довольно скоро. Включить свет? Да пожалуйста. Рука довольно быстро дергается в сторону выключателя, и вуаля! Морщась резкости лучей, ослепляющих глаза, Дилан еле раскрывает один глаз, взглядом находя девушку в кровати. До отсутствующего мозга три разных предложения доходят одно за другим. Выключает. Снова включает, пока наконец не определяется с тем, что решение всецело принадлежит ему, и что он собирается с ним делать. — Выключай, — недовольно протягивает юноша, не в силах привыкнуть к чрезмерной яркости. — Если тебе так будет удобно, — и освещение вновь погасает. Фух. Так намного легче. Впрочем, за несколько секунд недолицезрения темноволосой в постели он успел подметить миловидность данного зрелища, отчего степень взволнованности подскочила до небес. Прохлада опять окутывает тело, но в этот раз сдерживает дрожь. Во-первых, спрашивать про одеяло он определенно не собирался. Будет лежать сверху. Во-вторых, что-то подсказывало, что Линтон не меньше разгневается, если решит, что здоровье Монро может быть каким-либо образом подорвано. Прикусывая губу, еле слышно подступает к незанятой части кровати, аккуратно падая на матрас. Разворачивается через плечо, сидя. — Ты правда хочешь об этом поговорить? — приподнимая вопросительно брови, смято интересуется юноша. «Господи, так и просидишь всю ночь?» — недовольная внутренняя Алисса не дремлет, заставляя наступить на горло волнению. Хотя, смотря как на это взглянуть. Градус в помещении определенно повысился, пусть и раскрытое окно изрядно охладило обстановку. — Вдруг сказала самая неожиданная девушка, — тихо-тихо, медленно заливаясь краской, давя стрессовую ситуацию негромким смешком. Теперь мысль о том, что они несколько минут назад целовались смачно бьет по рассудку. Вновь глубокий вдох, нацеленный на прибавление храбрости. Верилось, конечно, с трудом. Но попытка не пытка, не так ли? Монро нелепо забирается на кровать, ложась сначала на спину, а затем поворачиваясь боком к сидящей фигуре. Прыжок вниз головой в бездну неизвестности номер два. Парень несильно, но настойчиво тянет вниз за плечо. — Что может заставить человека бежать в одежде под душ? — смотря на путающиеся с темнотой очертания Лу, негромко спрашивает безмозглое создание. Причинно-следственное мышление, ты где? Самое время включаться, потому что вряд ли эти двое смогут прийти к какому-либо умозаключению. Один, потому что потому. Второй, потому что едва ли захочет разъяснять суть ситуации и мотивы скорейшего побега в сторону ванной комнаты. Предупреждая возможное молчание Алиссы, он вновь говорит. Сбито, невнятно, пытаясь заставить себя подойти к важной теме, которую они чуть не упустили из-за гневного всплеска юноши. Хотя он бы иначе не поступил. Даже если из-за этого приходится терпеть неловкое молчание и шквал из предположений глупого сознания. — Алисса, — тихим шепотом. Сначала опуская глаза куда-то в одеяло, а затем вновь направляя взгляд на девушку. — Я не понимаю как так вышло, — хрипя интонациями, — В смысле как вышло-то понимаю. — вырывается смешком легкого отвращения на звучном выдохе. Идиотизм, он такой. — Просто почему? — мысленный фэйспалм не заставляет себя ждать. Король толкать речь, это ты?  — То есть, — опять трясет головой, отрицая всякую чушь, что непроизвольными фразами вылетает из души наружу. Прикрывает глаза, уходя в прострацию на мгновение. Смысл подбирать? Смысл что-то объяснять или пытаться выяснить правильно ли он услышал брошенное шепотом «люблю ли» на входе в спальню? Что-то изменит? Ни-че-го. Единственное, что и впрямь могло как-либо повлиять на ход событий, дано нам от рождения. Свобода слова, например, если вы смекаете о чём я. Улыбается, вслушиваясь в стучащее в бешеном ритме сердце. Дыхание давным давно потеряло размеренность и спокойствие. Да и он сам едва ли воплощение дзена в подобной кондиции. — На самом деле, всё, что я пытаюсь сказать, — наконец перебарывая в себе немоту, — я люблю тебя. — тупит взгляд, опуская его на губы девушки. По крайней мере не увидит красноречивой реакции в полной мере. А она, увы, расскажет всё сразу и с лихвой, вынося вердикт. Казнить? Помиловать? Стоило думать, хотел ли он знать ответ, прежде чем совершать рывок навстречу искренности. Впрочем, иначе это был бы не Дилан Монро, а какой-нибудь чуть менее фееричный придурок. Сжимает губы в тонкую полоску, прислушиваясь к повисшей тишине. Сон пропал. И его словно выпотрошили, оставив только гудящее сердце. Бам. Бам. Бам.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART III