luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART III


ALISSA&DYLAN PART III

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

- Закрой глаза. – Алисса приподнимается с постели, но так и не разжимает ладони, накрепко стиснувшей одеяло. Сердце, истерично барабанящее по грудной клетке уже не вызывало реакции, как в конец надоевшая противная муха, липнущая к потной коже в жару. Сидит. И сидит. – Пожалуйста. – Хочет выскочить через горло, не иначе. Алисса прикрывает рот, на всякий случай. – Это сложно объяснить, просто закрой глаза и не смотри ладно? – Нервно, немного раздражаясь. Не слишком нежно для момента, когда тебе признаются в любви не так ли? – И отвернись на другой бок. – Для уверенности. Убедившись, что парень послушно выполнил её просьбу (хоть и наверняка стал множить вопросы в голове, и искать свою вину), Линтон резко откинула одеяло и сползла с кровати. – Все нормально, Дилан, я здесь, я просто… - Я просто решила одеть трусы. – Решила одеть трусы. – Ой, она сказала это вслух? Именно. Хватается за голову и издает нервный смешок. Дело в том, что когда один пиздец в голове перекрывается другим становится как-то неимоверно хорошо. Потому что неясно, какой из пиздецов хуже (её любят или она без белья), и одновременно спокойно, потому что можно выбирать. Подлетает к шкафу и делает то, что, собственно озвучила. – Прости, я не успела, просто ты стоял там, я подумала, что это странно, если ты увидишь. Но я же не могла остаться в мокрых, правда? – Наскоро запрыгивает (именно запрыгивает) в то, во что собиралась, и останавливается посреди комнаты, еще раз касаясь волос, а потом нервно откидывает их, вспоминая, как бесит эта тупая привычка. – Всё. – Тишина. Грудь нездраво вздымается, не хватает воздуха. В голове беспорядок, но он тоже сродни этой самой мухе. – Вообще-то, я спросила про татуировку. – Полшага вперед. – Выдох. Да, она, кажется, нашла способ спасти себя от истерики. Господи, кто бы знал, что человеческий разум так горазд на уловки. Линтон довольно уверенно делает поворот в сторону дверного проема и находит выключатель. Да будет свет!
Устало морщится, на лице появляется (даладна) теплая улыбка. – Повернись. – Мы имеем ввиду так, чтобы можно было рассмотреть! Закатывая рукава прелестного свитера по локти, Линтон без единой тени сомнений двинулась к Монро. Да-да, к несчастному, затрепанному, сонному и усталому щеночку. Причем, у нее был такой вид, как будто ничего такого не произошло. И вовсе не в смысле “давай обо всем забудем”, в этом можно убедиться почти сразу. Она заскакивает на кровать во весь рост, от чего тело Дилана слегка колышется, напоминая желешку. Сверху вниз, уперев руки в бока, Линтон еще раз повторяет, уже понятней – На спину повернись! – Подпрыгивает и пикирует на колени, нависая над несчастным. А вы не ожидали?
- Пожалуйста, - Улыбается. Не перестает улыбаться. И если поворачиваться не захотят, то мы можем сделать это и сами, собственно, ладони тянутся к корпусу парня, то ли помогая, то ли просто аккомпонируя движению, она легонько толкает его так, как ей будет удобно смотреть. Отлично, рисунок находится как раз там, где она подползла. Горящими глазами, она хватает руку парня, заслоняющую обзор, и отводит в сторону (не выпуская на свободу). – Якорь? Еще и цветной? – Другой рукой прикладывает пальцы к узору и проводит едва ощутимым движением, тем самым, которое  обычно вызывает приступ паники у тех, кто боится щекотки. Бок как раз самое чувствительное  место. – Эй, ты чего? Ты щекотки боишься? – Сквозь улыбку прорывается умалишенный гоготок. Линтон повторяет движение и выпускает руку на случай, если тело Монро решит спасаться от атаки реакцией группировки. Алисса смеется громче, прикладывает руки ко рту, снова опускает, как будто бы увидела что-то совершенно потрясающее, настоящее чудо света не иначе. Рукава свитера разворачиваются и скатываются вниз, она фыркает и закатывает их обратно, сонно-усталое лицо Монро привлекает внимание взгляда, и в голове быстренько появляется ассоциация со щенком. On and on. – Не понимаю, - Качает головой, оставляя атаку на тату. (кто знает, на долго ли) – Я, правда не понимаю, - Изображает удивление бровями, пальцами по волосам – Как?! – Между тем сердце глухо проваливается в пятки, продолжая тарабанить. Судя по её больной радостной улыбке, пояснять свои мысли девушка абсолютно не спешит. И теперь начинает казаться, что она вообще никуда не спешит в этой жизни. Что за спиной не осталась брошенная без спросу работа, несчастная Шарлотта, вынужденная теперь взвалить проблему на свои плечи, все не приятности, вчерашний разговор, все разговоры мира, вообще все. – Ну как? – Качает головой и затихает. На  полминуты, которые смотрит в два огромных смешных глаза. – Я же знала это с самого начала. – недоумевающее выражение лица парня намекает на то, что пора бы и прекратить. – Я же говорила тебе, - Кладет ладонь ему на грудь и чувствует, что с его сердцем тоже привет. Ну и ладно, мухи такие мухи летом. – Ну, помнишь это. – Изгибает одну бровь. – Ну, Дилааан. – Как-то требовательно и с упреком, как будто бы он что-то должен ей именно сейчас. Язык начинает неметь. Зря она включила свет. Шумный выдох, улыбаться становится труднее. Мотает головой снова, прикусывая себе язык. Почему так сложно просто открыть рот? Ладонь ползет по груди вверх, останавливаясь у шеи. Неужели так мало сигнальных маячков, чтобы до сих пор не было понятно даже самой себе? Указательный палец мягко очерчивает круг вокруг кадыка (наше любимое место), поднимается к подбородку, и глаза начинают бегать по лицу Монро в некотором смятении. Ну почему так трудно открыть рот. Ладонь уже касается щеки, чувствует колючки, от чего улыбка на лице снова появляется и тут же тает. Сердце? Ты где? В пятках? Не бьешься что ли? Неожиданно, Линтон припадает к кровати, прикладываясь ухом к грудной клетке страдальца. – Ты иногда такой дурной. – Шепотом. Она слышит, как оно хаотично прыгает там, под толщей всяких тканей. Так далеко и так близко, одновременно. – Почти всегда. – Последнее тише и с грустью. В голове всплывает воспоминание о его бессмысленной лжи насчет болезни. Следом больно екает в груди. Если бы она знала с самого начала, разве что-то бы изменилось? Она не знала ответа на этот вопрос. Стала ли бы она смотреть на него как на несчастного больного мальчика, которого нельзя обижать? Смогла ли бы разглядывать другие черты за таким недугом? Лу прикрывает глаза, не желая думать об этом сейчас.  –Я же сказала, что я всегда знала, что так будет.– Шепот обжигает дыханием кожу. Алисса подбирает ноги под себя, должно быть, смешно оттопыривая задницу, но благо голова Дилана здесь, и ей так удобно. С ним удобно. Хорошо. – Дилан, - Зовет негромко, когда ловит паузу. Приподнимает голову, упираясь подбородком в его грудь - У меня больше не получается засыпать без тебя. - рывком подползает ближе, выпрямляет ноги и утыкается носом в плечо, зажмуриваясь так, словно бы сказала что-то страшное. - Мне без тебя плохо. Совсем. Понимаешь?

22

Если вам когда-нибудь приходилось признаваться в любви в первый раз, то вы с легкостью вспомните это волнительное чувство, которое превращает человека в сплошной сгусток нервов и скомканных мыслей. Не дышится, не думается, в конечном итоге, не делается ничего, потому что твоё существование сводится к бестолковому ожиданию реакции. Всего два возможных ответа. Один повергнет вас в пучину отчаяния и стыда, второй вполне может войти в чарт самых волнительных изречений всех веков и народов. Приготовились? Не стоило. Потому что, когда вы находитесь в обществе Алиссы Линтон, заведомо глупо представлять себе стандартные ситуации. Парень говорит, что любит тебя? Предложи ему закрыть глаза. Иди против системы! На лице глуповатое, разбавленное толикой отчаяния «что?». Разум учтиво повторяет услышанное про себя, однако экспрессия на физиономии едва ли меняется. Всё определенно очень плохо. Одна, вторая фраза. Хлопает глазами, пытаясь внять логической цепочке девушки, которая могла бы прояснить суть происходящего. Логика, ты где? Тебя нет. Как и нет сердца, потому что несчастное предпочло сбежать с тонущего корабля, так и не узнав причин крушения.
Хорошо-хорошо, — сбивчиво повторяет юноша, перекатываясь на другой бок. Только не надо раздражённого тона. Состояние ухудшается в сто крат моментально. Веки еле закрываются, не желая подчиняться голове. Всё сознание вопит единственный вопрос: «Что сейчас происходит?» Мгновение. «Без трусов!?» Монро молниеносно сжимает глаза до боли и зачем-то задерживает дыхание. Удар. Концентрируется на гулком звуке в груди. Удар. Кричит в голове, только бы получилось игнорировать шуршание одеяла, размеренные шаги и неожиданно загоревшийся свет. Удар. Сжимается сильнее, как будто вместо рассеявшейся темноты в комнату пустили смертельный газ. Выдох. Раскрывая глаза, парень поворачивается в сторону, откуда говорила Линтон. Беспечность темноволосой поражала, ещё сильнее спутывая и без того несуразные мысли. Неужели просто проигнорирует? Нечего ответить? Или это просто попытка тактично сплавить тему до лучших дней? «Поспешил? Да, определенно поспешил. Ничего нового, Монро. Ты ведь только и умеешь, что делать всё через задницу.»
Приподнимаясь на руках, он послушно переворачивается на спину, худо-бедно смирившись с тоскливой участью идиота. Успокоится бы. — Тебя что-то удивляет? — выдавливая из себя улыбку, поворачивается через плечо Дилан. Стоило бы привыкнуть к тому, что после «девственника» его заклеймили святым подсолнухом, неспособным на такие «рискованные» поступки, как приобретение цветного рисунка на теле. Впрочем, юноша уже не придавал наличию посторонних узоров большого значения. Хотелось — сделал.
Придаваться печальным настроениям и упадку духа выходит недолго. По великой случайности, Алиссе приходит в голову потрогать татуировку рукой. Проклятой рукой! Тёплым прикосновением по рёбрам, и Монро подскакивает на месте, резко зажимая запястие девушки. Давится воздухом и замолкает, в ужасе понимая, что именно может прийти в голову Лу после такого неожиданного выпада. Секунда. Две. Не ошиблись. — Нет! — вскрикивает Дилан, прежде чем начинает сворачиваться в клубок, нервно дергаться и истошно хохотать под действием атак на чувствительное место. — Прекрати! — перекидываясь на спину, неизменно смеясь и давясь истеричной улыбкой. Взгляд полный мольбы остановить произвол, направленный прямо в глаза Линтон. Ну же, будь милосердной, убери блядскую конечность! Продолжает, мучает, всем внешним видом показывая, какое удовольствие доставляет ей чужое страдание. Впрочем, если она чаще будет смотреть на него с таким азартом, Монро вполне готов терпеть приступы «защекочу до смерти». Главное, чтобы не в буквальном смысле.
Отпустило. Слава богам! Издавая последний еле слышный смешок, он облегченно выдыхает. Сердце колотится, а разум медленно отчаливает. Подобный стресс пагубно действовал, сваливая на изрядно пострадавшие плечи очередную дозу сонной усталости. Сквозь туманный взор видит как меняется выражение лица Линтон. Очередной укол волнения. Что опять? — Как? — желание провалиться в бессознательное состояние уходит на второй план. Слегка привстает на локтях, одаривая девушку привычной недоумевающей миной. Щурится, хмуря, а затем приподнимая одну из бровей. — Что как? — практически рыком, расширяя глаза и повышая на тон, словно пытается просмотреть дырку во лбу Линтон. — Что из всего, что ты мне говорила, я должен вспомнить? — умоляюще тянет вопрос, экспрессивно придаваясь отчаянию. И как только у Алиссы выходило скакать с темы на тему, да ещё и вгоняя собеседника в пучину «я ничего не понимаю»? Как и стоило ожидать, ответа не происходит. Зато творится что-то похлеще высказанной истины. Рука по груди. Напрочь перекрывает дыхание. Палец у кадыка. Локти безвольно сползают по мягкому одеялу, приводя тело в лежачее и абсолютно неспособное ничего делать положение. Кто-то решил сыграть в игру «вызови сердечный приступ парочкой движений»? Готов поспорить, что по комнате раздалось звучное сглатывание, а не заметить его было вдвойне сложно, так как палец Алиссы находился в непосредственной близости от кадыка; и всё бы ничего, если бы темноволосая парочкой моментов позже не улеглась на грудь Монро, где сквозь рёбра можно было отчетливо услышать душевное состояние юноши. — Не то слово, — шёпотом в воздух отправляет молодой человек. Спокойствие, куда ты запропостилось? Выпотрошили до последней капли. Ничего не оставили, кроме долбящего моторчика. Девушка копошится, а он только и может, что внимательно вглядываться в черты лица, еле дышать и бороться с возвращающейся мыслью о методично проигнорированном признании. На самом деле, так даже лучше, чем слышать объяснения вроде «ты мне нравишься, но». Достаточно того, что Линтон здесь, рядом. И опять улыбается, как будто он и впрямь способен разбавить серость дней девушки.
И не надо, — сбивчиво шепчет, чуть поворачивая голову в сторону макушки Алиссы, утыкаясь носом в верхнюю часть лба. Прикрывая глаза, продолжает: Я вполне согласен на роль твоей подушки, — как и на роль пола, на который она с завидной периодичностью норовила свалиться. Тянется рукой к свободной ладошке Лу, нелепо подтягивая её к себе указательным пальцем. — Да. — еле слышно отвечает на вопрос, аккуратно прижимаясь сильнее. Конечно он понимал, как никто другой. Потому что буквально несколько часов назад они прощались навсегда с воспоминаниями, а сутками раньше он чуть не потерял её из-за собственной глупости. И, если бы не произошедшее ночью, велика вероятность, все мысли были бы посвящены сложившейся ситуации.
Вдох. Выдох. Тело становится ватным. Даже не холодно. Наверное, потому что Линтон оказалась подобием одеяла, как бы странно это ни звучало. Борется, не засыпает, стараясь оставаться в сознании как можно дольше. Не хочется упускать ни мгновения. Они и без того летят с бешеной скоростью, чтобы позволять усталости отнимать минуты «вместе». Хватит с них этой ледяной дистанции. Хотя бы на один день. «Я бы так и лежал.» — мелькает в подсознании, но уже нет сил, чтобы раскрыть рот. День. Два. Заперся бы в квартире от всего мира, уткнувшись носом в чумную голову, вечно путающую и заставляющую ни черта не понимать. Было бы что ни на есть идеально.

23

Сложно описать происходящее внутри, когда голова гудит от недосыпа и шквала новостей за минувший вечер/ночь. Алисса притихла на груди Дилана, и умиротворенно выдохнула. Сейчас он скажет, что-нибудь хорошее. Он умеет. Он всегда говорит что-то хорошее, и ей всегда так…
- Чего? – Она даже открыла глаза, удивленно приподнимая одну из бровей. – Что ты сказал? – Тихое да, прозвучавшее следом пало смертью храбрых, как возможный плавный переход ко сну при свете. Кстати о нем. Линтон отрывается от Дилана и жмурится, оглядываясь на лампочку. В голове – умри. Было бы не плохо, если бы какая-нибудь сверхъестественная сила заставила это исчадие ада погаснуть. В таком состоянии, в котором находились эти двое, наверняка, было бы плевать сколько паронормальных явлений могло прятаться в этой квартире. – Вот черт, - Она так резко переключает внимание на внешний фактор, что впору обидеться. Она бы обиделась. Но так сложно порой ставить себя на место человека, это было не лучшим качеством Линтон. Так что если ты хотел бежать, Монро, то пора сделать это именно сейчас. Пока она ползет по кровати, непонятно откуда взяв сил, резко спрыгивает на пол и гасит светило. Зачем включала? Нервы, они такие.
- Значит, подушкой? – Возмущающийся тон. Он не даст несчастному измотанному щеночку уснуть прямо сейчас, как было бы лучше всего. Ох, если бы не юношеская глупая голова, которая чувства ставила превыше всяких там физических потребностей. И, ох уж эти влюбленные, которые готовы умирать долго и мучительно, лишь бы быть вместе, чувствовать друг друга. Всей кожей.
- Видимо, моего панического восторга все это время было недостаточно, - Она падает на кровать и начинает подползать. – Для того, чтобы выбрать себе роль поинтересней в наших отношениях? – Ближе. Оказывается совсем рядом и тащит одеяло, на котором, кстати, лежит создание. – Ну-ка, господин, - Ему приходится приподняться, чтобы она вытащила слой ткани на волю. Откидывает в сторону, не выпуская уголок из рук, свободной ладонью толкает его руку так, чтобы на нее можно было лечь головой, подползает ближе, кряхтит. – Подари мне свитер, - Тянет одеялко обратно, накрывая себя и парня. Дверца захлопнулась. Ох уже это чувство, когда оказываешься пригрет вместе со своей второй половиной души, которая волнует, увы, не только морально. Телу мгновенно стало теплее. Алисса повернулась на бок – Не больно? – Чуть приподняла голову, проверяя, не слишком ли тяжела её черепушка. Умостилась поудобнее. Никто не видит, но по всей длине тела Дилана образовалась Линтон. Придвинулась поплотнее и пнула пяткой его ногу, ту, что лежала дальше и мешала ей закинуть свою ногу на ту, что поближе. Вот так, вот так просто чудесно.
Забавно, как сердечко внутри затрепетало почти панически. Еще забавнее быть тем, кто ты есть с припиской – влюбленный по уши, потому что даже самому смелому человеку не удалось бы сохранить священную невозмутимость в прикосновениях, когда дело касается любви. Тук-тук-тук. Привет, ошалелое. Ну, хватит. Ей не удается унять сбитое дыхание. Наверное, нужно просто уснуть. Бедное существо измоталось и казалось каким-то слишком утихшим. – Чего ты? – От такого тесного контакта голос автоматически перешел на благоговенный шепот. Алисса дернула рукав своего (?да же да?) свитера и задержала дыхание в момент, когда просунула ладошку под одеялом и положила Дилану на живот. (Куда легла, в таком состоянии было не до выбора, мы серьезно.) – Ты что боишься меня? – На губах появляется издевательская ухмылка. – Я тебя тоже, - Прижимается поближе упираясь носком в голень Монро где-то там внизу под одеялом. Несчастный. Ей бы хотелось послушать, как реагирует его сердце, вот только, самой бы справиться с собственной истерикой. А что, не похоже, что она взволнованна? – Я просто подумала, что - Шепот-шепот. Тянется носом к его щеке, приходится привстать. Тыкается осторожно и проводит полосочку до краешка губ. – С подушками не хочется обниматься и, - шумный выдох как никогда красноречивей обжигает щеку. – целовать её не хочется. – Смешок – Было бы странно, не находишь? – Чуть отстраняется, заглядывая в глаза. Поджимает губы. – Поэтому, я просто вынуждена спросить, - Снова приподнимает одну бровь. Внутри такое ощущение, как будто сейчас умрет. Правда-правда. – Не хочешь ли ты выбрать себе другую функцию, - Даже приподнимается на локте, иначе просто неудобно лежать. – Например, быть моим парнем. Немного банально, конечно, но уж прости, - Наклоняется ближе. Противные пряди влажных волос падают парню на плечи. – Ой, - Линтон спешно убирает их, припоминая о боязни щекотки. Возвращает внимание к лицу парня, но от чего-то смотрит только на губы. Теперь-то можно? Веки делаются тяжелыми, Линтон не замечает, куда девается расстоянии между их губами. Ну, бывает. Приходит в себя только когда чувствует его губы, и то, что она целует их, немного помешав ответу, возможно. Приходится отстраниться. Тук-тук-тук. Приподнимается чуть выше, но ноги не убирает, несмотря на то, что девать коленку уже фактически некуда. – Может, снимешь джинсы? Неудобно же. – Спать. Главное правильно недосказать слово. Если вы понимаете о чем мы. – Я могу помочь. – И вам должно показаться, что здесь обосновалась жрица любви, но стоит ладони Лу коснуться ремня на его бедрах, как она начинает смеяться и убирает конечность, не давая несчастному задохнуться. Алисса прячет нос на теплой шее. Ладонь замирает на животе, ощущая как он интенсивно вздымается от сбитого дыхания и тихо шепчтет. – Я тоже, - Голос обрывается, хрипнет, но она делает неимоверное усилие над своей трусостью и заканчивает. – Люблю тебя. – Прикрывая глаза, мягко целует в кусочек кожи, куда шумно дышала секунду назад. – Снимай. – Громче, улыбается. – Спать не удобно, ну. - Еще раз тянет ладошку к ремню, угрожающе. Ведь правда поможет. Страшно?

24

внешний вид.


Тяжело цепляться за реальность, когда тишина упорно толкает сознание в глубокий сон. Дыхание успокаивается, постепенно напряжение во всём теле сходит на нет, и становится невыносимо держаться в неспящем состоянии. Не обращаешь внимания ни на то, что никогда ранее не спал на спине, ни на неуютное ощущение в ногах из-за джинс. Когда разум подвергается многочисленным испытаниям, едва ли получается оставаться привередливым к окружающей действительности. Хотя виной абсолютного «согласен на всё» была девушка, тепло прижавшаяся к нему и заставляющая отдельные участки кожи гореть.  — Чего? — резко дёргается, понимая, что чуть не уснул. Прокашливается. «Прекрати. Не спи.» — недовольным замечанием к отчаливающему сознанию. Продирает глаза, щурясь от яркой лампочки. Хочется протянуть: «Уйди-и-и, уйди-и-и.» Не выходит. Увы, способностями к ментальному управлению электричеством у него не наблюдалось, а, значит, кому-то из них придётся встать. Точнее ему. Только бы подготовить к рывку организм. Раз. Два. Линтон неожиданно отлипает от обмякшей фигуры Монро, отчего юноша недовольно ежится, хлопая в спину девушки взглядом полным непонимания. Он же... он же собирался. Мурашки не заставляют себя ждать, а вместо недавней песне об уходе света, мозг выдает что-то на подобие: «Верни-и-ись.» — давится, осознавая, что произнёс это нечто вслух. Гореть. Гореть. Гореть. Сейчас катастрофически не хватало одеяла, которое он бы смог натянуть, как можно сильнее на голову. Свет гаснет. По крайней мере девушка не сможет рассмотреть розовеющих щек и взъерошенного от сказанного вида.
Старается не встретиться с темноволосой взглядом, утыкаясь глазами в тёмный потолок. — Поинтересней? — сдавленным от волнения голосом. В совокупности с атмосферой слова Линтон действовали по-особенному сокрушительно. Она плюхается где-то рядом, а ему только и остаётся, что повиноваться желанию мадам, поднимая зад. Несколько неясных и извивающихся движений, и покрывало вытащено. Был бы он в лучшей кондиции, просто встал бы с кровати, однако отключенный напрочь мозг не позволял соображать быстро и в направлении простого и гениального. — Забирай, конечно, — сдерживая улыбку в тридцать два, мгновенно реагирует парень. По телу пробегает еле заметная дрожь. Тепло. Спокойно. И выпотрошенные внутренности сами собой возвращаются на место. Одна только проблема не сходит на нет. Сердце неизменно отбивает взволнованные ритмы, пагубно воздействуя на способность размеренно дышать. — Нет, мне удобно, не беспокойся, — чуть прикусывая губу, ерзает взад-вперёд на спине несколько раз, чтобы немного съехать с подушки. Чувство полнейшего умиротворения начинает расползаться от разума по всей измученной тушке. Прикрывает глаза, прислушиваясь к вдохам-выдохам Алиссы, которые действуют подобно колыбельной. От-ча-ли-ва-ет.
А нет. Постойте. — Что? — коротким звуком, практически проглоченным, делая интонации несколько писклявыми от прорезающегося голоса. Приходится вновь распахнуть глаза, чтобы не вырубиться в сию же секунду. Несколько раз трясет головой, приводя рассудок в порядок. «Не спать. Не спать.» Командует. Впрочем, диалог с подсознанием удавалось вести только когда девушка начинала действия, отмеченные значком «опасно». И, словно прочитав мысли юноши, Линтон вновь пускается в агрессивную атаку. Только бы устоять. — С чего ты взяла? — негодующе отзывается, моментально просыпаясь и изображая лицо полное недоумения. — А меня-то за что? — приподнимаясь, чтобы иметь лучший обзор, интересуется парень. Допустим, что порывы Лу и впрямь могли нести в себе потенциальный риск для Дилана, но он-то что сделает? Раскраснеется? Нелепо пошутит или опять чего-нибудь не поймёт? Ну прямо-таки убийца во плоти, ей богу.
Нос, находящийся в районе губ заставляет мысли превратиться в хаотичное месиво, а когда темноволосая начинает толкать речь и вовсе исчезают. Внимательно вслушивается в попытке не отдать концы прямо под пристальным взглядом Алиссы. — Банально? — с ноткой тихой истерики. — Банально — это очень про меня. — хмурясь и делая несколько уверенных и скорых кивков, мгновенно сообщает Монро. Он бы добавил ещё чего-нибудь, но ситуация прекратила позволять. Бам по рассудку. Опять теряется в пространстве настолько, что когда Лу отстраняется, не успевает сменить сонно-влюбленный взгляд на что-то менее восхищенное происходящим. Несколько мокрых волос попадают на лицо, капая по щекам, отчего Монро недовольно морщится, а затем тянется к выбившейся пряди, чтобы вернуть их за ухо. Мутный взгляд перед собой и зависшая в положении «я трогаю твоё лицо» рука. Всё очень плохо. Лишь спустя пару секунд юноша приходит в себя, резко дергаясь и наскоро убирая ладонь. Благодарности отдавать отрезвляющему голосу Линтон, потому что в противном случае он бы вполне завис так на парочку минут.
Непристойно заманчивое предложение доходит не сразу. Постепенно, раз за разом пробивая плотное ограждение сонливости, создающее вакуум вокруг сознания. — Я сниму, — быстро, оперативно, словно немецкий солдат перед лицом самого фюрера. Она не унимается. Издевается, ничуть не скрывая злорадных намерений; а бедное существо только и может, что перестать дышать и моментально повернуть голову в направлении лица Лу с экспрессией вроде: «О боже, что ты делаешь?!» — О-очень смешно! — граничащей между волнением и смехом интонацией. Терпит. Старается не сдаваться, даже когда конечность-мучительница заботливо ложится где-то в районе живота, заставляя дыхание предательски подрагивать. Терпит выдохи в шею и редкие приступы желания съежится от щекочущего воздуха. Терпит героически, пока девушка ни произносит непонятную вселенной фразу, которую подкрепляет убивающим наповал объяснением. На удивление орган-страдалец всё ещё мог исполнить незапланированное падение в пятки, что, собственно, и сделал неконтролируемой реакцией на сказанное. Не сдерживается, звучно выдыхая, как будто казнь повинных отменили прямо перед лицом гильотины. Она что-то бормочет. Уже бессмысленно. Фразы не долетают до разума, как и не имеют сокрушительного эффекта. — Погоди. Секунду, — произносит молниеносно, отделяя слова. — Пожалуйста, — чуть мягче и тише, а затем вновь срывается, когда рука начинает ползти в сторону бляшки ремня как бы намекая. — Да сниму я их, куда денусь! — зыркая на Алиссу, восклицает Монро. Высвобождается из под веса девушки, чтобы поравняться с ней взглядами. Немного сбитое глаза в глаза. В голове гудит. Громко. Перекрывая доступ к собственным мыслям и лишая дара речи. Благо слова сейчас не нужны. Целует раз, кладя ладонь на щеку, пуская пальцы в мокрые волосы. Два. Выдыхая в губы, даже не успевая проклясть себя за излишние проявления внутреннего состояния. Три. Спокойней, останавливаясь, но не разнимая поцелуй. Отстраняется, проводя несколько раз большим пальцем по щеке, сжимаясь в неуверенной улыбке. Потому что слишком много ощущений разом, чтобы идеально контролировать экспрессии. — Снимаю, — откатываясь на край кровати, после вставая в полный рост. Этот неловкий момент, когда ты всего лишь снимаешь штаны, а такое чувство, будто устраиваешь сцену стриптиза. Не торопясь, расстегивает ремень на автомате оставаясь спиной к девушке. Вдох. Выдох. Главное — не забывать себя подбадривать. Он же не исполняет брачный танец, ведь нет? Когда бляшка цокает, оповещая: «Да-да, ты можешь их стянуть», Монро резким движением спускает штанины, скидывая их на пол. Хочет было плюхнуться на кровать, но совесть не позволяет. Уверенно поднимает предмет одежды, складывает вдвое и умирающими шагами доходит до стула в углу, чтобы закинуть проклятые джинсы на него. Не менее мертвенно-спокойной походкой возвращается обратно, читая про себя алфавит. Знаете, отвлекает, когда сознание не должно понимать всей катастрофы происходящего. Напряженно вздыхает, аккуратно садясь на кровать. Мы не пепел. Нет, не сгорели. Как-то по роботически откидываясь на спину, вновь заползает под одеяло. Только бы девушке не пришло в голову слушать сердцебиение, ей богу, оглохнет. — Теперь точно удобно, — кратко, лаконично, с долей самоиронии и подтекста вроде: «Я в агонии, не видишь?»

25

Хорошо быть уверенным в себе человеком. Ровно до тех пор, пока перед тобой находится робкое, заикающееся создание, не способное дать достойный ответ. В такие моменты на Линтон находило что-то неадекватное, и она могла делать вещи, которые в обычном состоянии ей бы в голову не пришли. Например, эта рука внизу живота парня – под страхом смерти НЕТ, если бы не это чумное состояние рассудка. И тем не менее, поздно пить боржоми. Алисса прижимается носом к шее сильнее, замирает, с мысленной мольбой “не отрывайте меня от этого нагретого места”, но увы и ах, Дилан не был бы собой.
Почва из под тела уплывает в момент, когда Монро пускает прохладу, чуть отстраняясь, чтобы поцеловать. И сказать бы, что она, никогда не видела поцелуев, но от чего-то когда Дилан целовал её первой, Линтон превращалась в рыбку. Моргала глазами и подавалась навстречу поближе, не то послушно, не то потерянно. Внутри по прежнему страшно. Даже не смотря на то, что самое страшное позади. Она ведь это действительно сказала? Поток мыслей сбивает поведение Дилана. Точнее то, как он касается пальцами волос и замирает, делая обычный момент слишком интимным, что ли. Или как назвать это блядское чувство волнения, как будто даже воздух вокруг делается вязким и они плывут в бездну. Закрыть глаза не получается, обычно она делала это всегда – еще чего не хватало разглядывать морду очередного жениха на вылет. В этот раз все было иначе, и это слега раздражало, потому что пугало, потому что доставляло совсем иные ощущения. Глаза Лу делаются мутными и бегают от одного к другому зрачку Дилана. Все это очень плохо, должно быть, ну то есть, она понимает, что дороги назад нет. Ведь и правда уже совсем не может без этого трепещущего на её губах дыхания, шумного шепота и глаз-кутенят. Что за напасть?
- Что? – От неожиданности она даже отстраняется, смутно и медленно выходя из состояния ступора. – А, да.. -  Не уходи, хочется простонать в след, но серьезно настроенный стриптизер уже принимает стойку смирно, отворачиваясь спиной. Только теперь, когда мозг окончательно проясняется, Линтон понимает, что происходит. По телу пробегает холодок. Она прячет кончики пальцев ног под одеяло, чуть отодвигая его край к тому моменту, когда парень вернется, с готовностью сжимая уголок одеяла, чтобы укрыть создание. Надо сказать, что дефиле проходит в атмосфере гробового молчания. Пожалуй, это все, что можно было ожидать от Алиссы, уж простите, не смотреть мы себе запретить не можем. Собственно, сначала мутный взгляд скользить по удаляющейся спине и ниже, стыдливо убегая в сторону, когда Монро чуть наклоняется вперед, чтобы повесить джинсы. Где-то на заднем фоне она бы закатила глаза, потому что на его месте, просто бросила бы вещь на пол, не разыгрывая из себя пай-мальчика. Во мраке комнаты не сразу понятно, что именно прикрывает зад парня, да и ладно, но вот когда он поворачивается лицом… то есть передом… Линтон чувствует, как тугой липкий ком мешающий на  секунду сделать вдох, гулко проваливается в желудок. И она за малым не давится воздухом, когда неосторожно громко выдыхает. Попытка что-то сказать, определенно, задавленная почти в истерике. Кончики пальцев холодеют. Куда-то девается вся прыть девочки-доминантки, и все, что выходит  - это отсунуться, освобождая место для посадки. Дилан ложится на место, едва дыша, Алисса тут же накрывает его одеялом и, надо сказать, далеко не сразу приближается, делая заторможенное лицо. Зеленые. Зеленые! Издать бы смешок, но увы и ах некоторые другие моменты оказываются куда более занимательными. Или вы думаете, что мы тратили время зря, пока растерянно блуждали взглядом по sexy front? В голове крутятся всякие вопросы. От частоты посещения спортзала до комментария в выборе цвета, но даже отчаянные попытки казаться раскованным человеком, увы, не обретают силу голоса. Алисса звучно сглатывает и приоткрывает губы, облизывая их кончиком языка, а потом всем телом подается вперед, прилипая к фигуре Дилана по изгибам, как полосочка скотча – отдери и как было до этого уже не ляжет. Теплый, но не слишком настойчивый поцелуй это первое, что диктует сознание. Точнее та часть, что отвечала за желания, а не за благоразумие, разумеется. Второе вступает в силу немного позже. Его хотением Лу отрывается от губ (но увы не от всего Дилана), и тихо бросает – Нужно спать, - Скорее всего самой себе, потому что, в общем-то кроме нее самой процессу усыпления тут никто не мешал. Ко всему прочему она находит свои руки, него на шее. Одна потерянно сползает по груди вниз, тоже замирает. Сердце колотится как больное, но все же среди этого хаоса, страха и паники есть одно чувство, которое сильно мешает остановке процесса – блаженство. Или как еще обозвать это треклятое состояние, когда от близости человека уносит голову, крышку, все части тела и сознания. Когда становится все равно, что происходит вокруг, за окном, на работе, в жизни этой планеты. Когда становится неважным внешнее состояние организма, потому что внутри завязывается порхающий узел ощущений, внушающий больную жажду прикосновений. И, если бы сейчас, кто-то решил оторвать её от создания, она бы, наверное, умерла, хотя да, это такое лиричное преувеличение. Было бы очень плохо внутри.
Сердце ноет. Алисса замечает, что когда они совсем близко, ему становится немного легче. Губы немного дрожат, предательски выдавая волнение, но если и был тут кто-то понимающий, кто знал о волнении все, то это Дилан, поэтому, наверное, не стоило переживать еще и о переживании? Снова ближе. То закрывает глаза, то снова открывает. То дышит, то не дышит. Рывок вперед – шумный выдох в губы. Назад – холодный вдох. Выдох – в губы. Нервно закусывает губу, сжимая пальцами полоску кожи на шее. – Спать, - Шепчет еле слышно и прислоняется губами обратно. Тепло. Закрывает глаза. Замирает, не в силах разорвать контакт. Ладошка, покоившаяся на груди скользит по ребрам и образуется на боку, определенно ласковым движением очерчивает косточку чуть ниже, выпирающую из-за его положения. Вдох. – Ложимся да? – Коленка упирается парню в ногу, и Лу чувствует себя плохо, потому что мало. Закидывает ногу ему на бедро, прижимаясь по ближе, без пошлости, просто ближе. Хотя убрать нервное покалывание, что принялось расползаться в местах соприкосновения тел, все же не получится. Еще один смазанный поцелуй обещает быть последним, по крайней мере в её туманном сознании. Но на какой-то черт эмоции берут верх, и Линтон не рассчитывает время, за которое спокойные прикосновения губ превращаются в лихорадку. Благо, тут-то ей и удается взять себя в руки. Оторваться, прислоняясь лбом ко лбу (как нас уже научили), она старается отдышаться, но улыбка так и не приходит, потому что на самом деле, то, что происходит сейчас – не шутка, все ведь, серьезно? Да, Дилан?
Дышит в губы, тяжело, но оторваться совсем пока не хватает сил. В конце концов, голова мягко ложится на подушку, а ладонь притягивает существо напротив следом. Так и не убрав ноги, Алисса снова прячет нос на теле парня. Молчит. Тыкается, устраиваясь по удобней, и оставляет несколько коротких поцелуев на коже там, где попадается губам. Кажется, все очень плохо, но в каком-то ином смысле. Лу натягивает на них одеяло сильнее и возвращает руку на бок парня, но уже в обнимающем жесте. – Только не уходи вечером. Пожалуйста. – Шепчет, вспоминая, что им придется проснуться. Не бросай меня, ладно? – Даже если проснешься раньше. Даже если меня не будет, даже есть тысячу если. Утыкается лбом – тепло. – Никогда не уходи. – На глазах появляется мутная пелена, Алисса глотает внезапный приступ тревоги и жмется ближе. Не хватало только напугать его слезами. Не хватало только доставать изнутри то, чего она очень боится теперь на самом деле. И на фоне этого страха меркнет даже комплекс собственной ущербности, мешающий говорить колючие вещи. – Я люблю тебя.– Сердце начинает колотиться быстрее. Не проходит. Это чувство не проходит. Значит, бывает и такое.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART III