luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART IV


ALISSA&DYLAN PART IV

Сообщений 1 страница 20 из 42

1

http://funkyimg.com/i/HibM.gif
[audio]http://pleer.com/tracks/4943752TtSP[/audio]



MUSIC FESTIVAL, MARCH 2014
Alissa Linton and Dylan Monroe


NODDING YOUR HEAD,
DON'T HEAR A WORD I SAID
I CAN'T COMMUNICATE,
WHEN YOU WAIT, DON'T RELATE
I TRY TO TALK TO YOU,
BUT YOU NEVER EVEN KNEW,
SO WHAT'S IT GONNA BE?
TELL ME CAN YOU HEAR ME?

2

Внешний вид.


6:01. Проснуться. Мысленно похоронить будильник. «Просыпайся.» Раскрыть глаза, недовольно протоптать путь в ванную. Принять душ. Поскользнуться. Поблагодарить небеса, что успел схватиться за раковину, прежде чем челюсть примет на себя удар. И пожелать миру доброго утра. Совсем недоброго доброго утра.
На часах 6:30, и впору разуть сонные глаза, однако организм диктует иную установку. Не удивительно, если вспомнить, что вся ночь была проведена в бесполезном самокопании. Порой Монро восхищался деревянности своих логических цепочек, неспособных подойти к пониманию обиды собственной девушки ни на миллиметр. Приходится вручить ключи от пикапа и смириться с абсолютной аморфностью организма. «Чудесное начало.» Игнорируя весёлый настрой компании, раздражающие слух голоса и музыку на полную громкость, юноша устало прислоняется лбом к ещё не нагретому солнцем стеклу, вытаскивая мобильник из кармана куртки. Пусто. Ни звонков, ни сообщений, и затяжное молчание во вторые сутки начинает беспокоить до той степени, когда воображение рисует картинки похуже, чем обиженное лицо Линтон. Сжимает губы в тонкую полосу недовольства, неуверенно тыкая по сенсорному экрану.

Всё в порядке? С тобой ничего не случилось? Лу, пожалуйста, ответь, я волнуюсь.

Несколько раз проверяет. Выдох. Нажимает на раздражающий значок «отправить». Взять себя в руки оказывается непосильной задачей. Мысли веретеном атакуют заспанный разум. Пол часа. Час. Никакого ответа. Единственное, что останавливало парня от моментального разворота обратно в город на поиски пропавшей, вчерашний разговор с Шарлоттой, которая свято клялась, что собирается идти куда-то с Лу. «Она бы ведь позвонила, если бы не увиделась, так? Значит ничего страшного не произошло. Монро, ей богу, успокойся.» Издает глухой истошный стон отчаяния, чтобы секунду спустя оказаться в лапах мадам-ведущей, направляющей внутреннюю камеру мобильника на их лица. Резкое движение, опускающее очки. Закинуть голову наверх и не забыть нелепо улыбнуться. Залог успеха. — Я выложу в твою ленту? Пароль свой не помню. — воодушевленно сообщает девушка, наскоро толкая несчастную тушку в бок. Тихое угу. Забирайте всё, что хотите, только бы не трогали. Иначе, ей богу, не видать фестивалю задрипанного жизнью молодого дарования. Неслышный шлепок по лбу. Теперь он ещё и о выступлении волнуется. Куда лучше?

Впрочем, полностью подарить свою голову пучине депрессивных настроений не выходит. Между нервным повторением текста, установкой аппаратуры и переругиваний членов группы, едва ли находится место томным вздохам и назойливому вниманию к средству связи в кармане. «Завибрируй же ты уже.» — отбивая левой ногой незатейливый ритм, трясется Монро. Он даже не участвует в словесной перепалке Джереми с Найлой. Ради бога. Всё равно к выступлению, если уж и начнут друг другом питаться, выплюнут куски несъедобного оппонента. Линтон, ты убиваешь в нём миротворца-спасителя, а это попахивает определенным диагнозом. — Только десять, а уже столько народу? — скрещивая руки на груди, выглядывает в секцию ярмарки. — Они вообще помнят, что начало в два? — хмуря брови, а затем разворачиваясь в сторону невысокой девчушки, кажется, отвечающей за свет. — С прошлого года людей всё больше и больше, — и зачем, собственно, говорили? В попытке найти внутренний покой, Дилан, кажется, открыл в себе чакру мистера-общительности. Незнакомый человек? Никаких проблем. Спроси его рандомный вопрос и получи совершенно безынтересный ответ. «На кой хрен заговорил?» — провожая спину, сокрушается юноша. Кто-то выкрикивает знакомое «Ленни», подзывая в гримёрку. Ещё один многозначительный взгляд в снующую туда-сюда толпу, и он ретируется подальше от сцены. В груди омерзительно давит. Дыхание не слушается. Одна за другой, картинки вырисовывают предстоящее усилие над стеснительностью. «Когда уже всё начнется?»

Вдох. Выдох. Глаза нервно бегают от предмета к предмету, словно это позволит хоть на секунду успокоить бешеный ритм сердца. Вдох. Выдох. Никакие техники обретения дзена не помогают, а, как кажется, лишь усугубляют общее состояние паники. 13:58. 13:59. Он не замечает, как назойливо стучит ногтём по железным перилам лестницы, шатаясь как рогоз на ветру. Четверо проклятый ведущих. И почему его удостоили этой «чести» пасть жертвой собственного переходящего все границы волнения? Стрелка часов несётся, подобно бешеной, а голос, доносящийся со сцены, объявляет открытие Ливерпульского весеннего фестиваля. «Чёрт. Чёрт. Чёрт.» Монро пересекается взорами с одним из таких же страдальцев, как и он. «Уже выходить?» — ещё немного и он задохнётся. Глазами за мелькающим силуэтом, дающим знак «начинаем». Бам. Бам. Бам. Плохеет. Секунда за секундой становится всё невыносимей.
[audio]http://pleer.com/tracks/535306227S5[/audio]
Голос. Проклятый голос раздаётся на всю округу, заставляя сбившуюся в однородную массу кучу одобрительно отозваться громкими возгласами. Закрывает глаза, начиная отсчитывать про себя. Рука крепко сжимает микрофон. Кажется, что он сталь скольким. Нет, он определенно стал скользким. Последний вдох-выдох. Вдыхает, резко срываясь с места.
Shot me out of the sky, — ослепленный прожектором в лицо, он вылетает, слегка подпрыгивая. В голове еле слышно: «Это мой голос?» Сердце ухает в пятки, но тело не выдаёт всего ужаса реакции. Внутренности дрожат, однако интонации лишь обретают уверенность. Улыбка. Взгляд в толпу. Улыбка. Приветствие кому-то в яркое месиво. Словно мгновениями раньше он не был готов провалиться под землю, только бы не показываться. Рвёт голос, чувствуя как лицо сводит от натянутого дружелюбия. Так надо. Так все делают. Увы, не каждый способен удерживаться в кондиции «я счастлив скакать здесь перед вами». Пока выходит. На удивление.
So get out, get out, get out of my head and fall into my arms instead, — давясь долбящим моторчиком в горле от осознания, что лишь тебя сейчас слышит каждая живая душа, решившая потратить выходной на столь незаурядное мероприятие. Замолкает, ретируясь назад. Конец. Слава богу, что конец. Говорить, в сравнение с открытием праздника, кажется уже не таким студящим кровь в жилах занятием. Нести можно и чушь, а вот сбиться и спеть на неясном миру языке — кошмарный сон Дилана Монро. Благо их выступление лишь вечером. «О боже. Боже. Боже.»
Спасибо! Спасибо! — узнавая интонации Найлы вместе с собой, выкрикивает юноша. Несколько минут полнейшего спокойствия, чтобы потом выскочить толкая проклятую речь «добро пожаловать на шестой ежегодный Liverpool Music Festival». Удивительно, как страх лепил из него шутника-шило-в-пятой-точке, вдохновенно развлекающего толпу. «Только бы не оговориться.» Ах нет, Дилан всё ещё с нами.

18:47. Десять минут до момента икс. Резво сбегая по лестнице к вещам, Монро игнорирует всякое существо, целенаправленно кидаясь к сумке. Режущий слух звук открывающейся молнии. Ну же. Ну же. Пусто. Нервный вздох. Вторые сутки без единого слова. Волшебное чувство абсолютной ненужности начинает становится настолько навязчивым, что впору удивляться всякому отсутствию беспокойства на счёт собственных песен. Отрезвляющая дистанция? Видимо, ему стоило почаще доводить Линтон до белого коленья перед ответственными мероприятиями. Авось и вовсе не заметит, что стоит на сцене перед внушительным муравейником.

Звенит в ушах. Улыбка. — И снова здравствуйте! — пародируя небезызвестную фразу, скандирует в микрофон. — Как вы догадались, следующими будем мы. Думаю, что некоторые помнят меня не только как вашего назойливого ведущего сегодня, но и выступающего последние четыре года. Нам пришло несколько писем с вопросами, почему мы не появились в прошлом году. Наш состав потерпел некоторые изменения. Солистка ушла, а мы не хотели брать никого нового. Затем, я попал в больницу, и клянусь, рвался сюда, но кто бы меня пустил, — вздергивая бровями, негромко посмеивается. — Мы немного изменили репертуар, но... — поворачивает на мгновение голову в сторону подходящих членов группы, мысленно перекрещиваясь. — Надеюсь вам понравится.
[audio]http://pleer.com/tracks/56526165OkW[/audio]
[audio]http://pleer.com/tracks/5339448tzvi[/audio]

19:24 на ярком экране мобильника. Не прозванивается. — Какого чёрта, Лу? Где ты? — шепчет под нос, не замечая, как за десятым поворотом оказывается под светом единственного ночного фонаря на парковке. В голове до сих пор не проходит надоедливое гудение толпы и счастливое «мы справились» напрыгивающих в раздевалке ребят. Его будто выбивало из жизни каждый раз, когда Монро взбирался по лестнице на сцену, а затем обратно. В реальность, где, чёрт подери, Алисса игнорирует всякую попытку заговорить, а теперь и вовсе не дозвониться. Гудки, наполненные молчанием, были куда лучшей участью. Удивительно, как исполняющее рывки бессмертия сердце может включить режим автопилота. Неужто сам Дилан Монро сегодня подкалывал напарников? Неужто мальчик-я-здесь-постою-помолчу обрёл голос и прыгал, словно укушенный во всем известное место? Поспорить, что встанет на руки? Да пожалуйста. Предложить кинуть кого-нибудь в толпу? Тут как тут.
Шуршание камней под кедами разбавляет мертвую тишину. Хотя нет, его неустанные вздохи не менее звучны. Останавливается, задирая голову куда-то в небо. Странное чувство непричастности к произошедшему. Прошло и прошло. Разум едва ли беспокоился на счёт оставленного впечатления. Группа довольна, и ладно. — Простите! — немного охрипшим голосом, Монро кричит фигуре вдали. Внимание на мгновение переключается на шумную кучку молодых людей, спешащую к своим автомобилям. А ведь ещё не кончилось. Поворачивается обратно. Силуэта нет. «Ладно, возвращайся, там купишь воды.» — командует голос подсознания.
Протискиваясь сквозь рассевшиеся на траве фигуры, бегающих детей и ларьки, Дилан машинально поворачивается на чей-то знакомый гогот. «Шарлотта?» Щурит глаза. Присматривается. — Чарли! — выпаливает, что есть сил, заставляя блондинку развернуться. В секунды преодолевая расстояние, он игнорирует всяческие попытки восхититься, заговариваясь. — Нет. Погоди. Алисса! Алисса, ты знаешь, где она?
Только что отошла вон в ту сторой. А ты чего, не знал? — недоумевающе произносит блондинка, получая лишь «я вернусь» и убегающую в заданном направлении спину. Напрочь забывая об усталости и аморфном настое духа, он проскакивает мимо толпы, то и дело озираясь на тёмные волосы. Не то. Не та. Нет. — Алисса! — в граничащем между облегчением и ещё большим приступом паники, выкрикивает юноша. Шаг. Два. Дожидается, пока девушка обернётся, чтобы начать взволнованный монолог. — О господи! Почему ты не сказала, что приедешь сюда? Я весь день места себе не нахожу, — фактически заикаясь, сообщает молодой человек. А мы-то думали, что сердце угомонилось. Потерянно и с долей испуга смотрит перед собой. Цела. Невредима. С друзьями. И официально та часть, где он, не зная, развлекал её время от времени на сцене, благополучно забыта. Увидел. Уже счастье. Если бы не крик души «почему ты так сделала», было бы и вовсе идеально. Осознание медленно подбирается к цели. Она что? Поехала сюда? Не сказала? Всё это время находилась тут? Что?

3

внешний вид, волосы собраны в хвост.

Кажется, настало время припомнить, кем  была Линтон до того, как ушла из дома. Пальцы быстро нажимают на кнопки, в окошке личных сообщений набирается очередь из активных диалогов. Музыкальный фестиваль с друзьями на окраине города? Да. Особенно если ты поссорилась со своим парнем. Особенно, если он не понял, в чем проблема, и продолжает вести себя как святая святых. Особенно, если это неимоверно бесит, но объяснить толком, что к чему не позволяют приступы сокрушительной ревности, бьющие по мозгам.
- Хэй хэй! – Шарлотта рядом – странное дополнение к вечеру, немного странно пытаться вписать её в невпихуемое, но ребята из моей компании добирались своим ходом, так что объяснять им, что это за недотрога с перешуганными глазенками не понадобится. Линтон натягивает кепку, шорты и темные очки – тинейдж дрим мод он. Прохладно-равнодушное выражение лица и все попытки Чарли выяснить, в чем её проблема, оборачиваются крахом. Впереди шоу. Она должна повеселиться. Она должна оторваться от своего космоса, потому что так не долго превратиться в ручную зверушку, вверяющую каждому слову. И без того уже давно повыдергивала себе все лишние волосы на всех местах, каждый раз, когда нервничала из-за подобной херни.
Полуулыбка и похерфейс – это все, что мы можем сказать на новоявленную подружку Дилана, с которой он решил потусить вместо того, чтобы отправиться домой спать. К слову о доме, как вы понимаете, как только инцидент имел место быть, ночи с подушкой наедине стали одинокими и холодными, зато, она сохранила чувство собственного достоинства. Может, ему надо было еще и красную дорожку до парка постелить, другой рукой подогревая ужин к возвращению блудного сына?...

...Когда его лицо появилось на сцене, сказать, что Линтон охуела, ничего  не сказать. Она запомнит только визг толпы, смазанную картинку мелкой фигуры на пьедестале и сильное головокружение с тошнотой.
- Я куплю колы, - Шарлотта подозревает неладное, но вся превращается в типичную фатанку, потому что пропустить выступление своего славного друга просто непростительное занятие, даже если другой славный друг сейчас умрет от бури эмоций...

- Пиво, - Линтон тыкает пальцев в первый попавшийся напиток. За прилавком ухмыляющийся парень, она ловит эмоцию, растягивается в противной улыбке и опирается на стойку – Или есть что покрепче? – “Для тебя найдем” – это тот ответ на который мы рассчитывали. Линтон уже второй год посещает этот фестиваль, так что, примерно знает, куда и зачем идти. – Ты подружка Бобби?Ага, - Подмигнуть, забрать свое спасение, миксованное с той самой колой, за которой она пошла, и остаться в сторонке. Запивать ахуй и смотреть. Запивать и смотреть...

...Она не считала сколько порций чего покрепче влезло в желудок. На заднем фоне мысль о забытом завтраке. Бобби ржет как конь и говорит, что жаль, что Лисса пропада так надолго, и как круто, что она теперь снова в их компании, и что надо пойти за добавкой, а лучше уехать кататься. Голова кружится. Линтон вспоминает, что потеряла Шарлотту, и все время оглядывается по сторонам, подскакивая от каждой похожей нотки голоса. Рано или поздно мысли становятся материальными, видимо...

- Эй, Лу, кто это? – Она бы не обернулась, если бы Бобби не напрягся. Мысленное проклятие и вариант с полным игнором отпадает, потому что если её приятели заметят, что Линтон не хочет болтать с пареньком со сцены, то все закончится плохо. – Все в порядке, я его знаю, - Кивает в успокаивающем жесте. Сердце набирает ритм так быстро, что ощущается в гортани. - Ща вернусь, -Лу делает вид, что идет к Монро, но смотрит сквозь. Минует его фигуру, и только после оглядывается, кивая снова, идет дальше, до тех пор, пока толпа не начинает редеть и островок смятой кроссовками травы не скрывает её фигуру в тени от  зажигающихся тут и там огней. Темнеет...

- Чего тебе? – Ей хочется убежать. Внутри неприятно и пусто от этих дней сгорбленного молчания. От непонимания, что и зачем происходит в её жизни. От картинок врезавшегося в памяти выступления. От выражения его лица там и здесь. Там – был чужой человек. Мальчик-обаяшка, способный влюбить себя неразумных созданий толпами, особенно когда дергает бровями и подпрыгивает, не фальшивя ноты. Здесь – человек, с которым она познакомилась, в том числе тот, который свалил кататься на качельках с своей подружкой. Что ни выбери, везде пиздец. Не находите?
Линтон делает пол шага назад, едва не теряя равновесия, потому что пятка попадает на камень. Мутит. Достает свои сигареты, выкуренные наполовину. Это уже вторая пачка. От нее разит никотином. Волосы убраны в тугой хвост, очки по-прежнему прикрывают глаза, хотя солнце уже падает за горизонт. От привкуса никотина немного тошнит, но, кажется, в состоянии алкогольного опьянения ей все равно. Вдох. Привкус смолы на корне языка. Морщится и старается не смотреть на приближающуюся фигуру. Ну, что ему надо, господи? Что еще? На языке уже вертится тысяча ответов на любую реплику, с которой может начать парень. И это дурацкое чувство, когда ты хочешь казаться пьянее, чем есть на самом деле, просто, чтобы скрыть волнение. В её голове теперь кое-что покруче бытовой ссоры на почве ревности. Но разбирать свой психоз на кусочки уже не было ни сил ни желания. Просто тошно – как итог, завершающий эти несколько дней маленького морального ада. – Теперь толпа твоих фанаток умножится на сто. Классно выступил, - Говорить так, словно бы можешь держать дистанцию. Но в то же время не выдавать смертельной обиды в совокупности с непониманием действий человека. Если бы не сигареты, она бы даже не знала, куда приткнуть руки...

4

Злишься. Потому что на протяжении двух суток единственная мысль, которая не давала покоя, была вовсе не связана с выступлением, проблемами с семьей или обыденными неурядицами. Молчание, неотвеченные звонки, непрочтенные сообщения. Вот тот небогатый список, который циклично пережевывался со всех сторон в голове.
Теряешься. Из-за холодного взгляда, отрешенного вида и едва ли приветливого тона. Почему? Сотое, двухсотое, сказать по-правде, он давным-давно сбился со счёту. Сколько раз эти реакции будут столь неясны? Сколько раз он будет толкать Линтон на подобное поведение, сам того не замечая? Смотрит перед собой, на мгновение замирая, будто окутанный внезапным параличом. Не имеет не только физической возможности подать знаки жизни, но и нутро, кажется, в одну секунду оцепенело.
Волнуешься. Ведь, несмотря ни на что, два дня нездоровое воображение рисовало картинки, которым впору стать вдохновением для следующего душераздирающего рассказа самого короля ужасов. До сих пор не отпустило. До сих пор одна лишь идея о том, что это могла быть и не ссора, приводит в легкую панику. И, наконец-то, когда сознание в конец путается в месиве эмоций, единственное, что остаётся неизменным, так это тихий трепет в груди при виде дорогой сердцу Линтон.
Чего мне? — нелепо повторяет за девушкой, нервно бегая взглядом от зрачка к зрачку. Хмурит брови, выплёскивая ураган ощущений на физиономию. Представляете, какое выражение лица у человека, который пребывает в ярости, испуге и радости одновременно? Как минимум, ебанутое, по-другому не скажешь. — Я думал, что ты в больнице. Или тебя убили. Или вообще чёрт возьми, что с тобой могло случиться. Слава богу, что Шарлотта встретилась с тобой, иначе мне бы только в розыск и оставалось подавать, — выдавливая из себя, тараторит Монро. Спустя мгновение, обоняние улавливает ауру настоящего холостяцкого набора из сигарет и алкоголя, отчего парень машинально озирается по сторонам, стараясь определить то самое существо, которое так изрядно постаралось в поддержании образа бомжа. Вдох. Ещё один. На автомате, он делает шаг вперед, напрочь позабыв о том, что в любой момент может получить в лоб, если попробует приблизиться на опасное расстояние. Наклоняется, вдыхая шлейф чудного парфюма под названием «моя жизнь — дно поганое». Однако не успевает поинтересоваться наблюдением, как получает нечто напоминающее унизительный комплимент. Или унижение завуалированное комплиментом. Своеобразное ощущение, скажу я вам.
Спасибо, — сбивчиво говорит темноволосый юноша, неловко опуская взгляд в землю и отстраняясь. Только сейчас он замечает, что всё это время нервозно постукивал носком кроссовка об землю, прорыв в траве небольшую ямку. — Наверное, — чуть тише, не менее смято, чем в первый раз. Теперь во внимание бросается внешний вид девушки. Нет, никаких претензий. Если бы вы избавили юношу от шквала эмоций, он бы без доли сомнений ответил, что Лу неизменно очаровательна, но так как никто не обладал волшебной силой успокоения бури в груди, глаза лишь выцепили заметную некондицию. Считаем до трех.
Раз. Дилан щурит глаза, всем видом показывая, что в разуме запустился знакомый девушке процесс. Мы думаем, соображаем, страдаем хернёй... Называйте как хотите.
Два. Рот едва приоткрывается от свалившегося на плечи о-соз-на-ни-я. Брови чуть дёргаются в более страдальчески-недоумевающую мину, прежде чем создание набирается храбрости, чтобы изъявить своё отношение к происходящему.
Три. — Ты пьяна? — без упрёка, беззлобно. Душевное состояние из трясучки переходит в глубокое удивление (если не ахуй). На мгновение он замолкает, напрочь теряя дар речи. В голове только привычное нам «что» на назойливом повторе. — Серьезно, Линтон, что происходит? — бомбануло. Ничего не попишешь. Тон становится воющим и абсолютно потерянным в действительности. — В один вечер всё хорошо. Ты говоришь, что устала, а затем напрочь обрываешь все контакты, игнорируешь звонки, не отвечаешь на сообщения. А теперь напиваешься на фестивале и ведешь себя так, как будто я совершенно посторонний человек, причём изрядно тебе надоевший? — переходя на удивленно-раздраженный лепет на последнем вопросе. Резко выдыхает. Трясет головой и закрывает глаза. Вновь взгляд на девушку. — Прости за этот тон, — моментально, — Я просто ни черта не понимаю, что случилось. — закусывая губу, глазами в сторону. Куда-то в землю. «Успокойся, потом говори.» — укор подсознания.

5

Линтон ненавидела это чувство разочарования, когда раз за разом её представления о происходящем неизменно рушились. Кто бы это ни был. Брат, сват, акробат. Каждый раз – одно и то же. Пусто, холодно, непонятно. И даже, если где-то на заднем плане сознания появлялись проблески понимания ситуации, они все равно перекрывались той болью, которая била сильнее любой адекватной причины взять себя в руки. Клинический случай, кому-то пора обратиться к психологу.
И, может быть, все было бы не так безнадежно, если бы не алкоголь в крови. И это были не те несколько стаканов, повышающих настроение. Кондиция опьянения Линтон кричала warning! Ах, если бы, кто-нибудь прислушался.
Алисса все старалась не смотреть на Дилана. Мимо, сквозь – как угодно только не в лицо. На плечи людей, снующих туда-сюда. Ну, почему, всем им весело и хорошо, а в ее жизни в очередной раз все идет через жопу? К пустоте добавляется изрядная доля раздражения. Не в отношении несчастного человека напротив, а ко всему миру, но мы же знаем, как это бывает, и во что обычно выливается наше плохое настроение.
Его растерянное лицо – бесит. В пьяную голову начинают лезть злые мысли о том, что вовсе не обязательно быть таким мямлей именно сейчас, именно когда все решается. И если он так уж хотел разобраться, то незачем кидать глупые извинения вслед, определись, определись, определись. Линтон закрывает глаза, не отвечает на вопрос о собственной трезвости, потому что ответ очевиден, а Монро как всегда спрашивает хуйню. Открой глаза и узри истрину!
Дальше – больше. Попытка выяснить, что происходит “черт возьми”, на миг вселяет надежду хотя бы на словесную перепалку, куда могло бы вылиться все негодование, но, увы, зачинатель разборок дают заднюю, вырывая из груди Линтон только язвительную усмешку. Это все, на что ты способен, щеночек?
- Может быть, потому что ты и есть посторонний человек, причем изрядно надоевший? – Одним резким движением Лу снимает очки. Защищаться больше нечем. Сейчас бомбанет. – Близкие люди не поступают так, как поступаешь ты. А если поступают, то не надойдают своей псевдозаботой спустя сто лет. – Говорить сложно, потому что мысли путаются, непонятно, что именно злит, и за что именно она обижается в итге, а язык заплетается, то ли от пьянства, то ли от усталости, ведь Алисса провела на ногах весь день и так ничего и не съела. Организм жалобно кричал, что ему откровенно хуево, но, к сожалению, врядли ему сейчас перепадет доля беспокойства. Впрочем, как и всегда.
- Только что мы оба убедились, что у каждого отлично течет своя жизнь. В чем твоя проблема? – Разводит руками, а главное, начинает верить своим же словам. Самоубеждение великая вещь. – Ты там, я здесь. Всем хорошо. Что тебе от меня-то нужно? – Мотает головой, устало касаясь лица тыльной стороной ладони. Сгинь, ситуация, сгинь. В момент, когда эмоции перекипают в невнятную жижу, резко становится плевать на оттенки ощущений. Единственное, чего хотелось, это забиться в угол, чтобы никто не трогал. Чтобы грустные истории снова ходили мимо, как люди за несуществующим окном в ее темной спальне. Неужели так сложно оставить человека в покое? В самом деле, Монро? Проблеск сознания заставляет зажмуриться. На мгновение она хочет выпалить “извини”, но вместо него прорывается только усталый шумный выдох. Снова месиво. Лу закрывает лицо руками, трезвость, ты где. Мутит.
- Слушай, иди к друзьям, ладно? И не еби мозги, - Последнее тише и очень скомкано, как будто случайно сорвавшиеся мысли вслух, которые человек палить не хотел. Поздно. Лу убирает руки с лица и чувствует, как онемевают кончики пальцев. Тук-тук-тук, разгоняется по вискам мгновенно. Дура, дурра, дурра. Этот кавардак в голове кажется почти бесконечным. Тянет, давит, ноет, выворачивает изнутри. И спокойствию не видать и проблеска света в темном царстве вечных проблем. Почему с ней всегда так?! Почему она? Почему не может быть все хорошо?!
Звук собственного голоса эхом врывается в голову на повторе. Сказанного не вернуть. А надо ли? Секунда. Алисса осознает, что ляпнула только что. Секунда. Приоткрывает рот, несколько ошарашено пялится на Монро, застывает ошалевшая от собственных слов, но сил снова не хватает. Не найдя причин дышать дальше, Линтон резко разворачивается и начинает перебирать ногами прочь. В непонятную сторону от скопления народа, туда, где виднеется лесополоса. Врядли она понимает, почему выбрала эту сторону света, но думать не получалось впринципе, и, кажется, она только что сказала что-то очень и очень грубое. Мозг, прекрати. Недокуренная сигарета падает из рук на землю, искрится. Воздуха катастрофически не хватает. Чувство вины медленно, но верно начинает подбираться к глотке. Привет, мутная пелена. Самое время прореветься, хотя бы потому, что этого не получилось сделать за несколько дней до. Всегда нужен какой-то повод сорваться, спасибо, нашли. Может быть, теперь полегчает?
Пьяное создание почти сразу понимает, что в той стороне делать ему нечего. Замедляет ход и… невольно оглядывается через плечо. Почему так трудно понять, чего именно хочется? И если чувства никуда не делись, то какого черта так тянет оттолкнуть, попросить оставить в покое? Бомбит. – Я думаю, что слишком рано, - Она говорит? Определенно, ничего уже не поддается контролю. Лу оборачивается, откашливаясь, потому что голос садится – благо отошла не так уж и далеко. – Рано для любви, когда ты и отношений толком не видел. Судя по всему тебя ждет насыщенная жизнь, много новых знакомств, я не уверенна, что... - Слова, слова, подберитесь. Она пытается собрать их в цепочку. - Короче, я не собираюсь ждать, пока ты поймешь, что я не одна на этом свете, - пауза - определенно, не собираюсь. - срывается с места, на этот раз пытаясь пойти обратно к толпе, но делает крен в сторону, чтобы обойти Монро за версту.

6

Он никогда не умел злиться по-настоящему. Выпаливая несуразный поток обвинений, едва ли юноша преследовал цель вогнать собеседника в аналогичное своему душевное состояние. Он выливался случайно, из души наружу неразборчивым комом, приправленным многочисленными «почему». Нет, увы, он не был способен на громкие сцены, словесные перепалки и никому ненужные разборки, которые только и делали, что наносили вред равновесию, нежели добивались осознания ошибки. Но сейчас? Сейчас он лишь стискивал зубы, чувствуя как сказанная глупость находит свой отклик в глазах Линтон. Замирает. На мгновение ему кажется, словно на лице девушки появляется очевидная тень отвращения к происходящему. Однако, запутанный последующим ответом, он так и не успевает определиться в достоверности увиденного.
С первого раза в центр мишени. Всякое напоминание об отсутствии понимания происходящего сметает единственным предложением, а сознание наскоро подыскивает ответ на тысячи «почему», вертящиеся несуразным месивом в голове. Чужой и надоедливый, чего непонятного, Дилан? Он слушает, но не находит сил повернуть языком. Во мгновение опустошенный до дна, без тени эмоции на лице. Внимательно вглядывается в туманный взор девушки, немного сводя брови из-за переигранной сосредоточенности. Толпа шумит, кажется, что всё вокруг бурлит, кроме единственного кусочка земли, на котором они находятся. Он даже готов поспорить, словно слышит надоедливый звон в ушах, не дающий сконцентрироваться на чём-то одном. Никаких вопросов, Лу. На них нет ни сил, ни храбрости. Тяжело доставать человека, который очевидно показал, насколько это раздражает.
Прорывает. Внезапно кричащим тоном, делающим голос неприятным для восприятия. Будто кто-то взвыл от боли. Впрочем, разве оно не так? — Своя жизнь течёт, говоришь? — бесконечно умоляющий взгляд. Никак не уймется. — Единственное, о чём я мог думать всё это время, почему ты вдруг решила напрочь вычеркнуть меня из жизни? — давится приступом тихой истерики, сильно кусая нижнюю губу. Только бы не вспылить ещё раз. Хватило одного. — Вот так просто. — уже тише, спокойней, разбавляя толикой разочарования.
Он смотрит напротив себя и видит ту самую забавную официантку, вечно спотыкающуюся и подвергающую себя опасности набить синяки каждую секунду. Ту самую, злящуюся, когда он старается отгородиться от помощи и ту, которая была рядом, когда, казалось бы, надежда медленно гасла в его груди. Видит, и не узнаёт. Всё та же. Только недостижимо далёкая. В секунду прочертившая границу, через которую лишь камикадзе рискнёт переступить. Что же, Монро давным-давно доказал нам, что его удел «смеяться в лицо опасности», почему бы вновь не доказать талант? Делает шаг вперёд, но намерение неожиданно обрывается едкой фразой. Оставаться безэмоциональным истуканом уже не выходит. Он нервно хлопает глазами, отшатываясь от темноволосой на шаг назад. Приоткрытый род и вид, неслышно воющий «за что?» Алисса дёргается в противоположную ему сторону, экспрессивно показывая спину. Шаг. Почему он идёт следом? Шаг. Не останавливается, сам не понимая, что именно собирается сказать. Шаг. Она вдруг разворачивается обратно. Шаг. Думали больней быть не может? Тогда вы определенно не были знакомы с Линтон.
Что-то бормочет, бьющее по рассудку, спутывающее мысли и тыкающее мордой в грязь. Почему каждый человек, которого он когда-либо любил, бесконечно находит пути показать ему его бесполезность, его неприспособленность к жизни, его глупость? Почему, чёрт подери, каждый считал своим долгом рассказать о том, что он и без ежедневного повторения осознавал? Да, Линтон, он никогда не станет раскидываться посылами куда подальше, не выругается и не попрощается наотрез до тех пор, пока всякое чувство в груди не будет изничтожено. Да, он будет надоедать заботой, строить сумасбродные теории о твоей несохранности и не спать всю ночь от волнения. Да, искренний, вечно краснеющий от близости с тобой мальчишка, теряющийся и неспособный делать уверенные шаги, так называемого, альфа-самца. Простите, надо было сразу обходить стороной, или он создаёт впечатление исключительно зазнавшегося типа? Было бы занимательно посмотреть на того, кто дал бы Монро столь щедрое описание.
Уходит? Только не так. Может быть, не начни она вновь указывать на место, Дилан бы и «перестал ебать мозги». Но явно не сейчас, когда в тысячный раз ему бережно раскладывают суть собственной личности по полочкам. Срывается с места, размашистыми шагами догоняя девушку. Сжимает губы в тонкую полосу, стараясь унять в себе выливающуюся душащими комьями злость. На себя, на мир, на цикличное повторение ситуаций. Дёргает за руку, разворачивая обратно. — Серьёзно, Линтон? — не скрывая недоумения, разбавленного гневом. — Не готов к отношениям? За меня решила? Я так понимаю в наше время девственник — это диагноз определяющий неспособность отличить любовь от симпатии, да? — нервно трясёт головой в отрицании. — Ты хотя бы спросила были ли у меня вообще отношения, прежде чем говорить, что я к ним не готов? — отпускает хватку, озираясь по сторонам. — Нет, конечно, нет, что ты, — поднимая брови вверх, процеживает юноша. — Я совершенно не понимаю, что кроме тебя в этом мире еще семь миллиардов человек и жду — не дождусь, когда же мне выпадет шанс прозреть наконец-то. — хмыкает, опуская глаза куда-то в пол. Хмурится, а затем вновь смотрит на девушку. — Я одного только понять не могу. Почему вдруг ты решила, что ты не единственное, что я хочу видеть в своей насыщенной, — имитируя интонации темноволосой, продолжает. — Жизни?
Выдох. Слова кончаются. Собственно, как и желание, потому что едва ли он хотел допекать Линтон заявлениями о бесконечной любви от «чужого и изрядно надоевшего». Затихает, убирая с лица эту придурковатую взволнованность и эмоциональность. Хватит с неё воплей и визга щенка, которого неудачно пнули, вот и жалуется. И почему, несмотря на очевидность «уходи», он не находит в себе мужества отступиться? Бросить? Почему стоит здесь, мозоля глаза? Ей богу, нелепое создание.

7

Оно хватает за руку – Алисса дергается. Хочется стукнуть не отходя от кассы за такую наглость, но, увы, все силы отнимает попытка придти в себя. Пьяное сознание далеко не сразу доезжает до сути звучащих реплик. Она только замечает, как ладонь Дилана появляется и исчезает, делает полшага назад, поднимает глаза на то, что мешало ей  просто раствориться в закате от накопившихся проблем.
- Тебя послушать, так твоя девственность прямо корень всех проблем! – Дальше она уже понимает через слово. Очень сложно собрать мозаику смысла там, где нет здравого рассудка. – Прекрасно, у нас еще и отношения были, будем знать, - Срывается автоматически, кажется, ей становится все равно на что восклицать гневно – Её ты тоже ЛЮБИЛ? – Непонятно, слышит Монро или нет это утробное бормотание, да это становится и не важно. Вспышка ревности усиливается. Это плохо. В и без того невнятную субстанцию мозга добавляют информацию, от которой раскалывается черепушка. Глаза Алиссы сверкают нездравым, она начинает тыкать свои очки куда-нибудь, чтобы они не болтались в руке и не мешали докапываться до истины коллективным разумом. – Нет, конечно, что я, - Алисса решила поработать эхом. Почти беззвучным, но очень злобным, надо сказать. И если бы не слишком глубокий смысл следующего вопроса, который заставил её зависнуть на полминуты к ряду, она бы обязательно продолжила парад саркастических комментариев к мыслесливу Монро. Бесит. Бесит. Бесит.
- Пффф, - Когда удалось переварить содержимое, спрятанное в громкую фразу, Линтон выставила руки вперед и снова сделала попытку обогнуть гору. Магомет не хочет покорять вершины. – Отстань, - Естественно, гора тут же образовалась в виде непреодолимого препятствия перед бунтующей пьяницей. – Дилан, не зли меня, - Мотает головой, делает еще одну попытку, но в конце концов только и выходит, что упереться ладонями в грудь парня. – Какая модная рубашка, я оценила - Клеточки немного режут глаза. Линтон делает вид, что ей очень противно находиться рядом и отворачивается в сторону, но почему-то не отходит. Наверное, от безысходности. Надо же, какая настойчивая гора.
Но, так или иначе, взглядам все таких приходится встретиться. Алисса стискивает зубы, ощущая нечто среднее между желанием убить и выцарапать два слишком выразительных глаза напротив. Может быть, снова прочитать ему лекцию о его собственной привлекательности, может быть, этот аргумент, наконец, внесет ясности в неуклонно прорастущую толпу будующих фанаток, если он так и продолжит выскакивать по сцене. На фоне эмоционального подъема градус алкоголя принялся активно закипать. По крайней мере Линтон показалось вдруг, что этот мир еще не лишился красок, несмотря на то, что её парень новоявленный ловелас. И раз уж они тут тесно взаимодействуют по велению судьбы, быть может, это её шанс спросить:
- Это, блять, что было?! – Она тычет на сцену. Причем на миг может возникнуть такое чувство, как будто бы Монро все еще находился там. Ко всему прочему, только что она не прощалась с ним, напротив, ждала не дождалась, когда Дилан подойдет.
- Ты себя видел? – Щурится зло – Нет, ты видел себя?! Или тебе жить надоело, скакать как пришибленный с твоим то сердцем?! – Толкает ладошкой  в грудь и делает шаг назад. – Ой, - Обхватывает голову руками так, словно бы забыла что-то важное за этой бессмысленной болтовней. – Прости, - Действительно, сожалеющее лицо. – Забыла спросить, как погуляли с Ребеккой? – Расплывается в добродушной улыбке. Ну, все, дождались. Мутная пелена уже успела раствориться в закате, видимо, выветрилась от резких телодвижений. Увы, не надолго. Когда Линтон надоедает кривляться, она быстро выходит из образа девочки-дауна и рычит – С чего я решила, что я не единственное, действительно, с чего я решила. – Конечно, снова захотелось сбежать. Но в отличии от Монро, Линтон не была столь упорна в своих свершениях и почти смирилась, что оно будет либо тащиться следом, либо кидаться под колеса бронетанку. Надо покурить. Лезет за сигаретами, проделывая нехитрые движения.  – К слову, ты знаешь, что человек, который находится рядом с тем, кто курит, является пассивным курильщиком и автоматически наносит вред своему здоровью? – Подходит ближе, начинает трястись. Становится холодно, серьезно. Набирает в рот дым и изображает, что вот-вот пустит клубок парню в лицо, но в последний момент отворачивается с усмешкой выплевывая облако никотина в сторону. – А хотя какая разница, – Вдох. – Ты же нашел способ убить себя покруче!! – Резко, задирая голову в небо кричит. - Бу-ду ска-кать по-ка не сдох-ну! - Подпрыгивает в такт словам. Нет. Не отпускает. Еще тусклые звезды уже виднеются над головой. Алисса расставляет руки в стороны и шумно выдыхает еще клуб дыма, только после этого возвращаясь вниманием к собеседнику, хотя уже становится неясно, нужны ли ей слушатели, чтобы источать свой гнев. Сигарета жалобно тлеет, зажатая меж пальцев, ну а Алисса, Алисса замирает и только теперь все желающие могут увидеть, как по ее лицу скатываются крупные градины слез. Наконец-то! Так хотелось все эти дни, очень хотелось!!

8

Рычит, огрызается, раз за разом заставляя обращать внимание на душащее чувство в груди. Порой сознанию не остаётся ничего, кроме как мысленно отодрать себя от происходящего, становясь незримым наблюдателем трагичной сценки. Что-то бормочет себе под нос, однако он уже не в силах разобрать всех деталей гнева Линтон, как и не в силах прогонять сказанное в мыслях, стараясь выцепить хоть какой-то смысл. И почему тёплые воспоминания всплывают в самые неподходящие мгновения? Только недавно он проваливался в сон, выцепляя тихий шёпот взаимности, а теперь? Казалось, будто если он ещё хоть раз дотронется до неё, ей богу, Алиссу вывернет наизнанку от отвращения.
Страшно. Больно и несоизмеримо ужасно всматриваться в лицо полное омерзения, осознавая, что причина столь бурной реакции — ты. Уже вовсе неважно, что именно ты сделал, чтобы заслужить порцию отчуждённых фраз и очевидного желания, чтобы твоё существование прекратилось в сию же секунду. Какой смысл знать «почему», когда, как кажется, не исправить и не склеить развалившийся teenage dream?
Машинально, против всякой логики и чувства самосохранения, он вырастает перед девушкой, предпринявшей ещё одну попытку побега. Потому что не может и не хочет верить, что всё обрывается вот так. Прямо сейчас. Бессмысленно, скомкано и проще-простого. Как будто ничто не имело значения, кроме выливающейся наружу злости темноволосой. Уже совсем не удивительная просьба ретироваться куда подальше. Хотя бы не так очевидно-грубо, и на этом спасибо. Брови сведены в экспрессивную эмоцию, но Монро упорно давит в себе признаки горечи, подступившей куда-то к горлу. Мертвым холодом двух синих глаз смотрит вперед, без опаски и попыток отвести взгляд в сторону. Уверенный толчок в грудь заставляет чуть пошатнуться, но общее онемение организма не даёт всплеску гнева сдвинуть его с места. Бей, колоти, делай что хочешь, ему бы только дослушать до конца эту тираду, дотерпеть до последней капли надежды проломиться сквозь ледяную стену дистанции, а потом оставит в покое.
Фраза. Вторая. Не даёт и мускулу на лице дернуться, даже когда Линтон пытается смутить юношу попыткой выдохнуть дым в лицо. Напугала. Как будто бы никто в окружении Монро не курил. Терпит до конца. Закусывает губу, растерянно смотря на девушку. Впрочем, когда Дилан замечает одну за другой скатывающиеся по лицу слёзы, рассудок исполняет реверанс, устремляясь куда-то подальше от неясной вселенной ситуации. Nothing to do here. Осталась только вытряхнутая наизнанку тушка и истеричная алкоголичка, которые пытаются каким-то нелепым образом найти общий язык. Делает резкий рывок вперед, но тут же оступается, вспоминая насколько желанны могут быть эти попытки успокоить. Сжимает покрепче зубы, заставляя скулы проступать ярче.
Это не способ себя убить Алисса, — хрипло, безжизненно, спокойно. — Раньше всё было лучше. Я даже шёл на поправку. — хмыкает, вздергивая бровями. Руки в крест на груди в попытке защитить собственные остатки сознания от очередных потрясений вроде «отвали». — Но год назад со мной произошёл несчастный случай, и состояние ухудшилось. Это, — вторя вопящей интонации темноволосой. — То, что напоминает мне, что я не ходячий труп. То, чем мне всегда нравилось заниматься. Кто знал, что из школьной группы что-то выйдет? Никто. Никто ведь и не стремился, и я бы с удовольствием рассказал бы обо всём этом, если бы ты взяла трубку хоть раз за последние два дня. — нервно бегая от зрачка к зрачку Линтон. Шаг вперёд. Кто-то опять теряет свой страх. — Ребекка мой друг, Алисса, друг и ничего более. Я ведь хотел вас познакомить. Устала для парка? Пошли бы в чёртово кафе, если бы ты только сказала мне, что не против. — звучно выдыхает, продолжая заговариваться дрожащими интонациями. — Что я должен сделать, чтобы ты не ставила под вопрос серьёзность моего «я тебя люблю»? Я тебя люблю, Линтон, слышишь? — хмуря брови, взывая к сам не зная чему. Резко выдыхает, тряся головой, словно отрицая всю действительность разом. Уверенный шаг вперед. Быстрым движением выдёргивая сигарету из рук девушки, выкидывает её в сторону. На всякий случай, ловя её за два запястия, смотря прямо глаза. Вдох. Камикадзе вновь с нами. Заждались? — Okay, Lou. You don’t want to see me? You don’t want to hear me? You don’t want to be with me? Then tell me and I will not bother you with my annoying love anymore. Tell me everything that you’ve said doesn’t matter and I will let you go, because I want you to be happy. With me or not. — выдавливая из себя негромким воплем отчаяния. Еле слышно глотает воздух, позволяя буре эмоций показаться на лице. Выглядело жалко, но ничего не изменить. Какой есть. Пальцы слабеют, разжимая некогда уверенную хватку на запястьях девушки. Увы, выбирать всё-таки придётся, как бы ей ни хотелось избежать решений на пьяную голову. Зря он затеял это? Вполне вероятно, но, когда каша в разуме расползается по каждой клеточке тела, вряд ли кто-то в силах трезво мыслить. Он уж точно нет.

9

[audio]http://pleer.com/tracks/50769BAKf[/audio]

I feel like I am all alone
All by myself I need to get around this
My words are cold
I don't want them to hurt you
If I show you I don't think you'd understand


Сколько я себя помню, в моей голове царился кавардак. Еще маленькой девочкой, я не понимала, почему брат вечно ругается с матерью. Пустые бутылки от алкоголя были моими первыми игрушками. До тех пор, пока Ричард не стал шлепать по рукам, внушая одну простую истину – все, что связано с матерью и ее вредной привычкой – это плохо.
Потом я стала взрослеть. Крики не прекращались. Ричард перестал возиться со мной, то и дело пропадал, не оставляя о себе и весточки. Я готовила нам еду, несмотря ни на что, мать всегда оставляла деньги на бытовые нужды, что впрочем не означало, что в моей школе я не выглядела как оборванец. Нам пришлось продать дом и переехать в другой район, туда, где мне было самое место. Да, уж там я вписалась весьма гармонично. Осознав, что, в общем-то, не слишком беспокою членов своей семьи вместе с моими достижениями в учебе, я решила, что больше не буду стараться. Тогда-то и связалась со всей честной компанией, тогда-то и началась моя настоящая жизнь. В компании своих друзей я чувствовала себя как дома. Джим научил меня играть на гитаре, которую собрал своими руками. У ребят была места о собственной группе, конечно, ей не судьбы была сбыться, но мы хотели. Горели каким-то детским желанием прославиться, стать заметней всему миру, для которого на тот момент были всего лишь черными точками на карте. Как и сейчас.
Ну, а потом появился Эрик. То есть, по сути, он никуда не исчезал, просто его дом продали в счет долгов, а потом он отсиживал свой срок в тюрьме, но когда Эрик ввалился к нам в дом со своим старым потрепанный рюкзаком, никто не испугался его. Эрик веселый. Он знает тысячу анкдотов, а так же может смастерить подводную лодку из того, что есть в холодильнике. Он научил меня водить машину, разбирать и собирать двигатель, как автомат калашникова, даже делать взрывательную смесь. С ним было весело. Он всегда брал меня с собой и помог с работой, с ним я чувствовала  себя так, словно бы у меня снова появился старший брат. Как будто никто не может обидеть меня, и никто не бросит меня одну, а в доме резко перестали появляться посторонние мужчины, потому что они знали, что теперь здесь живет Эрик. Моя жизнь наладилась, по-своему, все стало ровно и хорошо. Я стала забывать, что Ричард бросил нас, как отец. Все было хорошо.
Проблемы начались тогда, когда я захотела вести личную жизнь. Сначала, меня забавляло, как Эрик рычит на моих парней. Потом это стало бесить. От части, он был прав, парни в нашем районе не годились в женихи, но как-то раз я привела к нам в компанию одного славного мальчика. Эрик и ребята приняли его, какое-то время он гулял с нами и это было лучшее время в моей жизни, мне показалось, что я влюблена. Полиция нашла его избитым пару недель спустя, когда я сказала, что мы встречаемся громогласно и, если честно, у меня не было сомнений в том, кто это сделал.
Забавно, но, сейчас я стояла и смотрела на такого же славного мальчика. Он, тоже любит меня, он тоже хочет обо мне заботиться и восполнить все то, чего недодали мне в детстве. Это очень забавно. До такой степени, что меня начинает трясти.
Слезы по щекам покатились быстрее. Я смахнула их рукой, потому что горячие полосочки мешали сосредоточиться. Мешали хоть как-нибудь разогнать туман в пьяной голове и докопаться до чего-то понятного внутри. Сколько себя помню, в моей голове всегда был хаос. Эта черная дыра пожирала все на свете, и еще не было такого момента, когда бы я ясно видела картину своего будущего, как это происходит у всех нормальный людей. Дилан, я не нормальная? Дилан, я люблю тебя?
Трясу головой в отрицательном жесте. Как она не понимает? – Ну, хватит, - Почти умоляюще, отнимаю свои руки. Запястья пекут в местах прикосновений пальцев парня, и мне хочется содрать с себя лоскутки кожи, чтобы прекратить эту дрожь. – Пожалуйста, - Всхлипываю, забывая о стеснении. Парни не плачут, это не про нас, когда дело касается дел сердечных. Уж лучше бы мне прострелили ногу. Это было бы не так больно, не так непонятно, и не так холодно.
- Пожалуйста, - Настойчиво принимаюсь стирать слезы. Я не могу объяснить ему, что я чувствую в данный момент. Я вообще ничего не могу. В том числе защитить его, если что-то случится. Я не смогу. – Никакой ты не труп, - Сердце, тише. Прекрати противно сжиматься, причинять больше боли, я не вынесу. Сквозь поток слов, разум цепляется за самое важное. – I won’t be happy, - отрезаю резко. - Never. Anyway. With you or not. – пауза – You don’t know me at all, - Пауза – I know nothing about you. – Ломанное движение рукой, обозначающее ничего – This isn’t happiness, Dylan.

I'm going nowhere on and on and
I'm getting nowhere on and on and on

10

Жизнь всегда рушится в одночасье. Неожиданно или вписываясь в общий сюжет, так или иначе мы не скатываемся постепенно в пучину невозврата. Его существование сменило счастливое направление в четырнадцать со смертью матери, когда впервые в жизни Монро пришлось узнать, что такое одиночество. Нет, вокруг него были друзья, псевдородственники и, казалось, он ничуть не отличался от большинства сверстников. С виду всегда идеально, не так ли?
По наклонной от показного нежелания брата общаться до обнаружения той же болезни, от которой скончалась мать. Уезд Дианы. Клиническая смерть. Ухудшение. Похороны лучшего друга. А теперь сознание подавало сигналы о том, что медленно, но верно, из его жизни уходит Линтон. Вселенная, серьёзно, тебе до сих пор не достаточно? Стискивает зубы, чувствуя как виски начинает сводить от сдерживаемых эмоций. Невольно щурит глаза, нахмуривая брови. Так легче. По крайней мере лучше уж его лицо будет напоминать недоумевающую мину, нежели кричать «прекрати». Потому что никто не откликнется, какими бы истошными ни были бы мольбы. Ты либо терпишь, либо сгибаешься под гнётом происшествий, раз и навсегда прощаясь с несправедливым миром. Сколько раз его надо будет сбить с ног? Сколько раз ткнуть лицом в дерьмо существования? Сколько, чтобы наконец Монро перестал находить в себе силы верить в лучшее? Ломаться, но не погибать. Задыхаться от кома в горле, но не останавливать сбитые вдохи-выдохи. Когда же ты наконец развалишься на части, Дилан? Когда?
Хочется плакать. Давно уже. С момента, когда увидел темноволосую макушку спустя двое суток молчания. Но смысл? Вызвать ещё больше гнева, недовольного взгляда или, чего похуже, в очередной раз проследить в выражении лица неприкрытое отвращение? Лучше уж захлебнуться подступающей водой, чем напрочь унизиться в глазах Линтон. Голос теряет уверенность, а руки без всякого сопротивления отпускают запястия девушки. Не стоило так дёргать, он бы высвободил их куда раньше. Только намекни. — No, I am not, — негромко, хрипло, соглашаясь с Алиссой незаметным кивком и чуть вздернутыми вверх бровями. — But it doesn’t stop others from seeing one in me, — куда-то в воздух. Без адресата. Вряд ли ей интересно слушать печальную историю жизни. Сказать по-правде, он начинал сомневаться, что Алисса в принципе отдавала себе отчёт в том, на что шла, когда в полумраке своей комнаты просила не уходить. «Зачем? Почему, Лу? Зачем было просить, если оно тебе нахрен не сгодилось?» Опять проклятые слёзы подступают, будь они неладны. Резко отводит взгляд в сторону, стараясь сконцентрироваться на любой точке в толпе. Провалиться под землю. Исчезнуть. Раствориться в воздухе. Сделать хоть что-нибудь, только бы не присутствовать здесь и сейчас, выслушивая подобие прощальной речи.
What stops you from getting to know me? From telling me something about you? Or haven’t I tried to ask you? — интонации начинают дрожать, и ему едва ли удаётся сдерживать выплескивающиеся наружу чувства. Силой закусывает губу, мысленно заставляя организм успокоиться. Практически умоляет. Не выходит. Нога нервно отбивает тихий ритм. — Откуда ты так уверена? Кто дал тебе гарантию, что всё кончится плохо? — и он готов взорваться очередным потоком откровений, как вдруг, внезапно замирает в оцепенении. Рот чуть приоткрывается, а взгляд в секунду делается глубоко испуганным. Его будто выключили и перезапустили, дав новую установку. Шепчет беззвучно что-то похожее на «о боже». Предательски дрожащими пальцами закрывает губы, явственно ощущая резкий укол в подреберье. Осознание дубль два. Выдох через нос, походящий на начало тихой истерики. Всё ведь настолько очевидно, что удивительно, как Монро раньше не понял. Тупое. Тупое и бесполезное создание, которое имело глупость почувствовать себя живым и неуязвимым рядом с Линтон. Но всё ведь далеко не радужно. Жаль только девушка пришла к этому выводу после признания. Было бы не так больно.
Тихо трясется, отворачиваясь в сторону. Вдох. Выдох. Дрожь подступает от горла, разливаясь по всему телу. Сколько он будет жить? Год? Два? Ведь не просто так люди с его стадией порока сердца не доживают до тридцати. Кто дал гарантию, что замена найдётся? С какого чёрта он вдруг поверил, что именно так и произойдёт? Сильнее закрывает рот ладонью, накрывая второй сверху, будто боясь, что не сдержится и закричит. Давится. Раз. Два. Не проходит. Перед глазами воющее от дыры в груди белокурое создание перед палатой их общего друга. Они ведь тоже надеялись на лучшее. Они заслуживали этого лучшего, как никто другой. И что вышло? Могила, да разбитое навечно сердце. Она ведь никогда не забудет, не сможет перечеркнуть пять лет жизни, которые были вырваны наживую в один вечер.
Прости, — и не факт, что это вообще можно разобрать. Руки падают от лица, небрежно и бессильно. Смотрит куда-то в бок, сильнее кусая губы. Не труп, говорит? Именно он. Потому что его конец известен и без гаданий. И, если уж у Алиссы и есть шанс на долго и счастливо, то явно подальше от бомбы замедленного действия. Вздох. Наскоро стирает выступившие слёзы, приподнимая кончики губ в мёртвой улыбке. — Я не буду тебя больше останавливать. — чуть громче, чем в прошлый раз. Гора осознала. Печально только, что потребовалось столько времени.

11

Ненавистное состояние души не унимается. В такие моменты Линтон всегда чувствовала невыносимую слабость. От кончиков ресниц до пяток. Всегда начинала панически метаться из крайности в крайность. Голова разболелась, то ли на отходняках то ли на эмоциях, уже было не разобрать. И везде эта мерзотная пульсация. Бам. Бам. Бам. По вискам, по слуху, в глотке. Сердце словно бы решило сойти с ума. Она тянет новую сигарету из пачки и жадно затягивается дымом, почти готовая замахать руками, закрыть глаза и сделать вид, что Дилана здесь не было. От и без того хренового состояния организма, сердце, кажется, решает окончательно послать все на хуй, и начинает противно ныть, как бывало всегда, когда она выкуривала пачку сигарет на ночь. Отмахивается мысленно. Пройдет. Она ведь, здоровая. Здоровее некуда. Ерунда. Так всегда, всегда проходило. Стоит втянуть свежего воздуха, как в самом деле становится легче. Фильтр снова касается губ, снова обдает легкие смолами. Как жаль, что дым не успокаивает нервоз. Легка дрожь грозит перейти в почти привычный рядом с Монро колотун. На этот раз у него нет никакой связи с блаженством и волнением. И, если честно, эта девочка уже не совсем понимает, что и зачем она делает. Да, Дилан, да. Только, кто из вас допустил ошибку, это еще какой спорный вопрос. Кто из вас двоих увидел космического мальчика-потеряшку, в которого так трудно было not to fell in love? А кто как больной на голову носился за непонятной, смутного вида девочкой, которая даже тарелки в сохранности донести не может, не то, чтобы оправдать надежды.
Вместо очередного потока аргументов на его бессмысленный вопрос, скрывается только тугой смешок через слезы. Забавное ощущение.
Го-ло-ва. Прекрати. Серд-це. Хватит! Иногда Линтон казалось, что внутри нее живут демоны, что они ждут своего часа, чтобы сожрать её, чтобы окончательно погрузить ее смутный мозг во мрак. На лице как сейчас начинает жечь пощечина матери. Однажды они с Ричардом ссорились, и когда игрушки и соседняя комната перестали быть защитой для когда-то маленькой девочки, Алисса вышла на середину кухни, закрыла уши руками и закричала. Да, пощечина жжет именно сейчас, потому что ужасно хочется сделать то же самое. Закричать так громко, чтобы ворох всех проблем просто сдуло ураганом ее внутреннего ребенка, который все еще не знал, что будущее тоже бывает расписано по минутам. Что когда у тебя нет перспектив, то их нет. Просто нет. Нет ничего. Как сейчас. И пусть она толком не могла пояснить причину своих метаний, внутренние механизмы работали гораздо быстрее нас. Холодно. Пусто. Непонятно. Смотри, Алисса, так будет всегда. Не надо рисковать всем ради призрачной мечты о том, что все изменится. Никогда не менялось. Смотри, Алисса, открой свои глаза! Открой!
И Линтон открывает. Отнимает трясущуюся руку с сигаретой от губ и смотрит на Дилана. Прямо в глаза. Как раз в тот момент, когда он… что? Что происходит? Пригодится поднять козырек кепки, ошарашено подавиться воздухом и дымом, который тут же вызывает рвотный позыв. Перекурила. Так часто бывает. Алисса задерживает дыхание, чтобы прошло. Дилан шепчет что-то, что она не может разобрать. Физически не может попросить не плакать, хотя изнутри рвется именно это желание. Следом прилетает тихое извинение и финальная реплика, которая не нуждается в том, чтобы ее озвучивали. Если тебя долго пинают, рано или поздно ты решаешь оказаться в канаве. Он бы тоже не стала останавливать себя.
Требуется около минуты, чтобы придти в себя. Сильный стресс всегда действует отрезвляюще, что впрочем, не означает, что кто-нибудь здесь начнет поступать правильно, как здравомыслящий человек. Истерика захватывает каждый кусочек тела и обращается в немеющие кончики пальцев, что начинают мерзнуть, хотя на улице не так уж и холодно. Линтон мотает головой по сторонам. Она не хочет возвращаться к Бобби. В больше и некуда. Дилан был ее домом все это время, пока она работала в ресторане. Смазанные кучки людей тут и там попадаются на глаза, раздражают своим гомоном, радостью. Дилан тоже мог бы быть среди них, тоже мог радоваться своему удачному выступлению. Он выступил отлично. Он очень талантливый парень, господи, кто бы мог подумать, что в растерянном мальчике баристе скрывается такой потенциал. – I am sorry, - Жирно выделяя слова, - I’m so sorry! – Повторяет снова. Вторя жесту Дилана зажимает рот рукой. Хочется повторять снова и снова, но это не принесет никакого результата. Не исправит ошибок, не изменит факт того, что на протяжении всего времени Алисса Линтон только и занималась тем, что била себя в грудь и ставила подножки несчастному созданию, преследующему всего одну цель – быть рядом. Почему осознание приходит к нам в самом конце?  И почему, даже понимая, где именно ты ошибся, кажется, что дальнейшие попытки сделать что-либо не имеют смысла?
Раз. Алисса отступает назад. Два. Поворачивается спиной и берет курс к объездной дороге, где стоит огромное количество машин. Три, со смятого шага переходит на бег. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Маленький мирок, в котором она прожила все эти дни, начинает рушиться на голову. Она не понимает, куда идет, путается среди припаркованных авто, и едва находит выход к дороге, которая полоской убегает в темную даль к городу. Все это кажется таким неважным сейчас. Может быть, она дойдет пешком, может быть, потеряется где-нибудь, может быть просто сдохнет, что было бы предпочтительней, потому что жить дальше резко расхотелось, когда Лу послала прочь единственного человека, которого…

Телефон Дилана разрывается звуком входящего сообщения спустя минут десять. Смс. Видимо, поговорить лично у нас была тонка кишка.

теперь ты жалеешь о том, что подошел ко мне однажды?

12

Взгляд устало провожает знакомый силуэт куда-то прочь от толпы. Не в силах дёрнуться или помешать, опускает глаза в пол, чтобы не видеть точного направления Линтон и не поддаться желанию метнуться за ней, наплевав на громкие обещания оставить несчастную в покое. Мерзко. Невыносимо омерзительно на душе, как будто твоя судьба решила всё без твоего участия. Что он может? Перестать быть больным? Увы, Монро, как бы ему ни хотелось, не был в силах дать какие-либо гарантии, что всё действительно кончится счастливыми фотографиями с семейных ужинов, большим домом в пригороде и жизнью мечты. Если быть откровенным, такие перспективы в его компании были куда менее вероятны, нежели с первым попавшимся парнем из толпы. Главное — не напороться на очередного умирающего лебедя.
Нелепо вытирая мокрые следы на щеках, хмыкает носом, поднимая взгляд на место, где в последний раз видел девушку. Глупое создание. Даже, казалось бы, когда история узнала завершение, эта беспричинная надежда увидеть её стоящую там и ждущую, чтобы он догнал, не покидала воспаленное сознание. К сожалению, ожидания и реальность редко находят точки пересечения. Никого. Огромный муравейник, в котором чувствуешься себя бесполезной единицей, до которой никому нет дела. Отличный день, не так ли? Хорошо выступили. Получилось. Было бы совсем идеально, если бы его это хоть на секунду волновало. Эгоистично, не спорю, однако свою роль он выполнил достойно, не гоже порицать юношу за отсутствие должного восторга на этот счёт.
Пробираясь сквозь местами усталые, но в большей степени счастливые лица, он отчётливо чувствует холод, расползающийся от груди до кончиков пальцев. Что они будут делать? Как он сможет общаться с девушкой на работе? Уволиться? Достойный вариант. Прекратить играть в самостоятельного парня и вернуться домой. Какая хрен разница-то сейчас? Незаметно протискиваясь за кулисы к вещам, краем глаза видит довольные мины друзей и визжащую от радости Найлу. Тень улыбки касается его губ, но мгновенно теряется в потоке однотипных мыслей. Всё та же песня, всё те же герои. Увы, оказаться привидением до конца не выходит.
Что-то потерял?
Ключи от машины, — поджимая губы, наскоро отвечает Монро, продолжая уверенно рыться в сумке. Звон заставляет темноволосого развернуться на голос и дернуться от близости предмета, висящего перед носом.
Держи, — намеренно недовольно произносит девушка. — Ни о чём не хочешь рассказать?
Вы поместитесь в одну машину? — закидывая через плечо гитару и взваливая на другое увесистый рюкзак, игнорируя предыдущий вопрос, интересуется юноша.
За это не волнуйся. Тут ещё ребята собирались подкатить. Пешком не пойдём, — скрещивая руки на груди, отвлеченно проговаривает Найла, завершая фразу тихим смешком. — Езжай только осторожней. — разворачивается, чтобы уйти обратно в атмосферу праздника, но затем останавливается, продолжая. — Позвони, как доберёшься до дома, ладно? Или просто звони, если вдруг. — беглый взгляд, и не дожидаясь ответа, она скрывается в кучке изрядно вымотанных, но довольных музыкантов.
Шепча тихое «спасибо», он ретируется в сторону парковки. Он бы рассказал, бесспорно рассказал, но не сегодня. Не когда все вокруг радовались удачному выступлению. Мысли смешивались в одну неразборчивую кучку. Размеренный шаг, остановка. Задирая голову к небу, чтобы остановить очередной приступ истерики, пусто всматривается в тёмную жижу. «Почему ты? Столько ведь людей на планете, а умираешь именно ты. У вас ведь могла быть семья. Тебе бы могли найти сердце. Почему так происходит?» — разум затихает, оставляя внутри мертвую пустоту, разбавленную лёгкими спазмами в грудной клетке. То ли от проделанных усилий, то ли от прожженного нутра. Нельзя сейчас об этом думать. Нельзя, иначе, если слёзы польются, то вряд ли он когда-нибудь сможет остановиться. Так было со смертью матери, так было и с Джереми. Хорошо, что этот чёртов день кончается.
В кармане неожиданно вибрирует мобильник. Резким движением вынимает из кармана, чувствуя как сердце ухает в пятки от имени на экране. «Алисса?» Наскоро открывает, быстро, практически жадно вчитываясь в вопрос. Внутри болезненно щемит, но пальцы наскоро набирают короткий ответ.

SMS: Нет, и никогда бы не пожалел.

Выдох. Не смеет двинуться с места. Минуту. Две. Проходит около пяти минут, прежде чем юноша прекращает нервно мозолить потухший дисплей. Разочарованно выдыхает, протирая лицо внутренней стороной ладони. «Жалкое зрелище, Монро, ей богу.» Внимательно вслушиваясь в шуршание гальки под ногами, находит чёрный пикап в закоулках огромной площадки. Сумку и гитару на заднее сиденье, проверить багажник на предмет неприкрепленных материалов, устало вздохнуть. Поехали? На всякий случай складывает мобильник на видное место, чтобы ни дай бог не пропустить звонок или сообщение от Алиссы. А вы думали, что это не клинический случай? Чуть сжимает руль, прежде чем завестись, оглядывается по сторонам, и вперёд. Если бы не произошедшее, Дилан бы определенно чувствовал себя в сто крат лучше, учитывая его больную любовь к ночным поездкам. Приглушённое жужжание мотора, сонный взгляд перед собой и еле освещенная дорога, накрытая синим колпаком, усыпанным мелкими звездами. В ком-то умер романтик. Пальцами тянется к включателю радио, чтобы разбавить громкие мысли.
[audio]http://pleer.com/tracks/49608659K1Y[/audio]
Смотрит в стекло заднего вида, провожая огни ярмарки, невольно размывающиеся по пейзажу. Обратно на дорогу. — О господи! — от неожиданности, Монро даёт резко в сторону от тёмного силуэта, следующего по тропинке рядом с трассой. Возвращается обратно в линию, чувствуя как сердце начинает колотиться подобно сумасшедшему. Ещё один взор назад на испугавшее существо. Благо не сбил. «Тут же населенный пункт ближайший в пятидесяти километрах.» Хмурясь, вздергивает бровями, решая свернуть на обочину. «Спросить, что ли.» Заглушая мотор, юноша выскакивает из машины, щурясь в сторону причины убитых нервов. (Какая ирония судьбы, не находите?) — Простите! — громко кричит. — Я вас не сильно напугал? — делает несколько шагов в сторону неизведанного существа, прежде чем чувствует, как по спине пробегается неприятный холодок. Цепенеет на мгновение, а затем срывается с места и не успокаивается, пока не оказывается напротив Линтон. Опять укол в груди. — Лу? — тук, тук, тук по вискам. Начинает задыхаться. От зрачка к зрачку. Слёзы вновь подступают к горлу, но в этот раз сдержать тугой ком не удается. Нелепо моргает. Но не двигается, не дышит, боясь напугать, боясь повторения толчков в грудь и просьбы уйти. Проклятье.

13

Глупость, но дорога всегда помогала Алиссе успокоиться. Идешь себе, куда глядят глаза и мысли становятся реже. Экран телефона гаснет уже в кармане шорт. И, если честно, стоило бы прихватить с собой толстовку, холодно. Гам фестиваля остается за спиной, дальше и дальше, пока не стихает. По краям дороги учащаются ряды темных силуэтов деревьев, и через какое-то время пути, они начинают пугать. Этот легкий страх становится заменой унынию, но в то же время, на волне произошедших событий оказывается не способным запугать настолько, чтобы Линтон повернула назад.
Она не помнила, сколько там было до ближайшего населенного пункта. И врядли давала себе отчет в том, куда идет, и как попадет домой. Где-то вдалеке осталась и брошенная всеми Шарлотта, возможно, именно она кинется искать Лу, и именно она как-нибудь сделает так, чтобы та попала домой. Пожалуй, на этом план заканчивался. В пачке осталось ровно три сигареты, что было достаточно грустным зрелищем для заядлого курильщика. Лу достала одну из них и остановилась, чтобы прикурить прямо по среди дороги. Машин не было, только шелест вечернего ветра и пустота. Вокруг и внутри. Странно, но ожидаемого не случилось. Мобильник не издал ни звука за последние десять минут, неужели Дилан и правда решил оставить ее в покое? Поверил в невозможность счастливого конца или осознал, что рядом с Линтон просто невозможно обрести счастье? Правильно сделал, в любом случае, уже на волне отходняка, Алисса очень хорошо осознала этот маленький и очень красноречивый факт – она вечно все портила.
“Оставь человека в покое.” Твердил разум. В этом состоянии коматоза после полувыветренного пьянства, всегда казалось, что моральных сил и холода хватит на то, чтобы раз и навсегда поставить жирую точку в этой главе жизни. Свежий воздух мешался с дымом, куриться стало легче. Линтон снова пошла вперед, уныло сбивая носки старых кед гравием, попадавшимся под ноги. Когда сзади показался свет фар, она резко дернулась в сторону, но машина дернулась тоже, и ей подумалось, что если за рулем будет какой-нибудь Бобби, всосавший вискаря, то лучше просто остаться на месте, потому что даже на обочине может догнать и переехать. Сердце замерло, она охнула звучно, натурально испугавшись, что могло выйти не слишком удачно. Хотя, это же она хотела умереть, нет?
Машина объехала стороной. Лу ошарашено двинулась дальше, пробубнив себе что-то под нос, как вдруг та начала тормозить. Вот это уже плохо.
- Не надо, - Тихо, шепотом себе под нос. – Только этого не хватало. – И почему в голову полезли всякие страшные мысли о маньяках и истории об изнасиловании. Антураж благоволит, так сказать. Так что Лу решила, что будет не плохо сбавить ход. Глаза, привыкшие к темноте, почти сразу узнали человека, когда тот вышел наружу. Сердце, замершее на миг, перевернулось и затихло. Да, определенно, не хватало только этого. В подтверждение своих теорий Алисса тут же услышала знакомый голос, но растерявшись, ответила не сразу, а только когда существо подошло ближе. Вот это поворот, как говорится.
- Ты напугал меня, - Негромко выдыхает девушка, и замечает, что обняла себя руками от прохлады. Быстро убирает ладони, не дай бог догадается, что замерзла. К горлу тут же подступает тупой ком, который грозится очень быстро стать слезной истерикой. Как бы удержать. Эй, стоп. Не-не-не-не-не. Мы же только что решили, что мы ставим точку. Алкоголь, прекрати. Голова вернись. Алисса шнеркает носом и пытается придумать, чтобы такое сказать, чтобы в следующую минуту не броситься парню на шею в слезах. На мгновение, охваченная эмоциями, она проваливается в пустоту.
В следующий миг уже обнаруживает себя на шее Дилана. В слезах. Собственно, что и следовало доказать – никто ничего не решил. – Как ты? – Она едва находит в себе силы, чтобы спросить сбитым шепотом. Измазав шею Монро соплями как следует, отстраняется начиная рассматривать его хаотично бегающими глазами так, как будто бы могла найти на теле открытые переломы. Ладони тянутся к рубашке. Хватается пальцами за воротник, нелепо тянет так, что отрывает первую пуговицу – Ой, - Шнеркает носом, еще раз всхлипывает, опять прилипает к теплому созданию, потом снова отстраняется. Хватается за ткань в районе сердца – Как ты себя чувствуешь? Болит да? Болит? – Тянет на себя – Ты уйдешь? Уходи, - быстро бормочет, чуть толкая в сторону, но опять цепляется за ткань уже другой рукой – Нет, не уходи, - Прилипает. – Болит? Скажи мне честно, болит? – Сначала наклоняется, прикладываясь ухом к груди, чтобы услышать бам-бам-бам, а потом обнимает за шею и зажмуривается, всхлипывая снова, теперь уже истерически. Кожа покрывается мелкими мурашками, и на этот раз Дилан Монро как факт абсолютно причастен к этому явлению. Стискивая его в объятиях так, что становится трудно дышать, Алиссе кажется, что она способна задушить несчастного. Пожалуй, это была единственная причина, по которой пришлось ослабить хватку, потому что иначе она бы очень хотела просто пришить себя к Монро, чтобы никогда-никогда не было возможности отсоединяться, потому что каждый раз, когда это происходило, случалось что-нибудь нелепо страшное. Как тогда возле ресторана. Вдруг в голову ударяет абсолютно левая мысль, и заполоняет собой всю голову на миг. - Ты что водишь машину?! – Повышая голос Алисса отскакивает в сторону – ДИЛАН ТЫ С УМА СОШЕЛ!?!?!? – Взвывает в отчаянии, боже, он точно решил убить себя. Линтон топает ногой, вскидывает руки и отчаянно взывает к небесам. – ХОРОШ ТРУП! МОЖЕТ В ОЛИМПИЙСКИХ ИГРАХ ПОУЧАСТВУЕШЬ!?

14

Прости, я, — забывает напрочь слова, стягивая губы в тонкую полоску. Обнять? Просто предложить подвезти? Разрыдаться? Упасть на колени? Что делать, Господи? Что, чёрт подери, ему делать? Растерянно смотрит напротив себя, чувствуя как по щеке бежит противная мокрая полоса, как доказательство исчерпанного лимита терпения и «держать себя в руках». Делает шаг вперёд, сокращая расстояние, как вдруг чувствует порыв Линтон навстречу, заставляющий несчастный орган провалиться в пятки. Звучный выдох, и не имея больше сил сопротивляться, он крепко обнимает девушку, утыкаясь носом куда-то в закрывающие шею волосы. Сердце в секунду начинает заходиться громким стуком по рёбрам, отдаваясь эхом в ушах. Сжимает с силой веки, выдавливая из себя остатки навернувшихся слёз, нелепо пытаясь высвободить нос из под плена копны тёмных прядей, приглаживая их сзади руками.
Его будто разрывает. В голове мутнеет, а разум напрочь вырубает всякие мысли. Ни размазанные по рубашке сопли, ни отсутствие достаточного количества воздуха не находят отклика у его внимания. — В порядке. Всё в порядке, — еле шепчет, начиная тихо дрожать. Не от холода. Скорее от переизбытка эмоций на один квадратный сантиметр рассудка. Потому что его будто вытащили из продолжительного кошмара за уши. Так же просто, как и спихнули в яму отчаяния. — Плевать, — таким же скорым ответом, как и внезапное «ой» девушки. Пусть хоть разорвёт всё к чёртовой матери, только бы никогда не отходила и никогда больше не просила исчезнуть. Трясётся, еле заметно, но достаточно, если находиться в непосредственной близости с юношей. — Куда? Никуда я не уйду. Боже, пожалуйста, только не надо, умоляю, не надо никуда меня больше просить уходить. — подрагивающими губами, смотря в два заплаканных карих глаза. Вновь скрепляет руки за спиной, тяжело дыша. Старается найти силы успокоиться, касаясь губами прохладного лба темноволосой. Спросите его, что именно Алисса причитала, захлёбываясь гневными возгласами, и он не вспомнит даже одной трети. Всё под чистую стёрто случайной встречей на обочине и истерикой на его плече. Он никогда не умел копить обиды, да и едва ли по-настоящему обижался на людей. Было больно, но Монро не был способен циклично тыкать в чужие косяки. Дар короткой памяти.
Не больно, — хрипло, тихо. — Это ты просто, — смято бормоча, отводит взгляд в сторону. Или Лу ещё не успела заметить удивительную закономерность сердца парня придаваться истерическим ударам, когда девушка находилась на расстоянии «приклеились»? Теряясь между отходящим на покой сознанием и долбёжкой моторчика по вискам, он не успевает уловить молниеносной смены тона и отскока на безопасное расстояние, чтобы не заехать ему в морду рукой. Размах-то был знатный. Будто разбуженный посреди урока студент, он недоумевающе трясет головой в попытке привести мысленный поток в порядок. Голова-а-а, приём-приём. Доходит с третьей фразы, когда ярость темноволосой переходит в общение с небесами. Action. Reaction. — ЛУ! — прерывая диалог с высшими силами, взвывает Дилан. — Мне можно водить машину, боже! Тебе справку показать?! — умоляющими интонациями, ноет страдалец. Слишком быстро. Не успевает сменять испуганную радость от происходящего на режим защиты от самки-убийцы, которая решила поиграть в заботливую мать, орущую по поводу и без. — Ну, почему? Почему ты меняешь по сто кадров с секунду! — истошно взвывает юноша, делая шаг навстречу. Сердце бьется где-то в горле, готовое в любой момент выскочить и убежать с места преступления. Ещё шаг, напрочь сокращающий дистанцию между ними. Хватит с него сомнений на счёт последующих действий, иначе впору рехнуться от переливающихся через край чувств. Быстро кладёт холодные ладони на щёки Линтон, притягивая на себя. Целует. Не испуганно и вовсе не смазано. Волнение напрочь отключило в нём стеснительное существо, содрогающееся от одной мысли, что девушку можно целовать настойчиво. Начинает задыхаться от давящих нутро реакций организма. Плохеет. Но даже общее недомогание на фоне контрастных встреч не способно повлиять как-то против единственного желания. Прижимать к себе, быть рядом, никогда-никогда не отпускать. Всё, кроме...
Рука опускается на холодный отрезок кожи, отчего Монро мгновенно отстраняется. Не долго думая, трогает пальцем нос Алиссы, моментально констатируя неприятное наблюдение: О господи, ты же ледяная! — возвращается обратно, стараясь единственным объятием закрыть все голые участки тела, предоставленные ветру и холоду ночи. Доходит до осознания, что она ещё и в шортах не сразу. Хмурясь, резко опуская ладонь на заднюю часть ноги, а затем отдергивая, как от огня. — Немедленно в машину! — командно-ужасающимся тоном. — Ты чем думала, когда попёрлась пешком, — осознание номер два, — Ты что... до дома решила так дойти? — глаза-блюдца, сердце привычным бам-бам-бам где-то в груди, отходя на задний план. Пускай отвлекается. Это ненадолго. Ещё успеет задохнуться от избытка чувств в секунду.

15

- Покажи! – Рявкает Линтон, не собирающаяся успокаиваться так просто. Да так не бывает, чтобы человек с больным сердцем получил права. Купил? Точно вам говорю, купил! Злость перекрывает все прочее, и истерика по поводу их псевдо-расставания сходит на нет. Честное слово, разговор на тему “что нельзя делать Дилану” не закончился бы так просто, если бы не ураган Монро, вероятно увидевший в себе доминанту. Достаточно не вовремя, чтобы Линтон была готова к такому повороту.
- Хэй, ты не… - Фраза обрывается, как и недочитанная мораль. Алисса недовольна. Алисса хватается пальцами за воротник рубашки, но оно умудряется выбить почву из под ног парой действий, которые никак не укладывались в разряд нормальных, касательно парня и его обычного поведения. Надо сказать, даже в самом дебильном состоянии духа, сопротивляться губам человека, к которому ты явно неравнодушен бывает сложно. Тем более в такой эмоциональный момент, так что растерянность быстро уступила место инерции, по которой Линтон как то очень быстро вписалась в этот неожиданно настойчивый поцелуй. Советую, не забывать, что её организм все еще находился в состоянии алкогольного опьянения, что обычно сильно сказывается на усилении действий прикосновений. Собственно, когда руки парня касаются участка открытой кожи, а потом приходится рассоединиться, Алисса снова возвращается в состояние недовольства, но уже по несколько иной причине. Скрывая негодование, она решает, что на самом деле оно просто в очередной раз испугалось. – Ага, остываю, - Буркает девушка, и оказывается снова атакована, на этот раз кто-то пытался ее сожрать, иначе как можно назвать эту картинку, когда Монро попытался вжать её в себя и закрыть всем телом. – Господи! – Она нелепо опускает руки ему на плечи, чтобы деть конечности хоть куда-то, закатывает глаза, жаль, что он не видит. Сейчас свое негодование хочется выражать наглядно. Все? Нацеловались? Прекрасно. И кто еще сменяет кадры, тут надо разобраться. Ход мыслей прерывает ладонь Монро, внезапно обнаружившая себя в районе задницы. От удивления, Алисса давится воздухом, и в конец теряет нить происходящего. Ей Богу, если кто и нуждался в настойчивой заботе, так это была не она, но кто бы слушал? Неожиданная команда, заставляет издать нездоровый смешок. Алисса ловит интонацию и момент, в который голос Дилана перешел на приказной тон, силясь не приложить руку ко рту, как это отчаянно хочется сделать, чтобы продемонстрировать едкое наблюдение. Ладно, черт с тобой, похоже, такое в самом деле не лечится.
- А что, я люблю гулять вечером, - Роняет Лу, сменяя одну эмоцией другой. Нет, она не знала, что рядом нет населенных пунктов, ну а рассказывать на то как уповала на помощь молчащей уже минут 40 в телефон Шарлотты было бы глупо. К слову, именно сейчас Алисса вспоминает о мобильном. Может быть, она поставила его на тихий режим и забыла? Сует руку в карман и тыкает на кнопку, но, аппарат не подает признаки жизни. Прекрасно. Если бы Дилан не нашел её, было бы совсем не весело. – А я думала ты решил промолчать, - Устало пихает теперь уже не представляющую ценности железяку в карман. В машину говорите? Ладно. Будем вам в машину. – Ты обещал показать справку, - Линтон ставит руки в боки. А потом решительно обходит парня, распахивает водительскую дверь и наполовину скрывается в авто, начиная шуршать по всем возможным местам нахождения документов. – Откуда у тебя столько хлама? – Доносится глухо. И как бы между прочим Алисса добавляет. – Не знала, что ты умеешь целоваться, - Зажмуривается, прикусывая себе язык. Попытка выказать обиду за прерванное удовольствие? Или попытка найти способ вернуться к оборванному моменту? Запыхавшись, Алисса скидывает кепку, и стягивает с запястья резинку – распустила волосы по пути, потому что было больно. А теперь давит. На коже остается красная полоску, Лу трет руку и показывается снаружи, все еще упираясь одним коленом в сиденье. – Так и будешь там стоять? – В самом деле. С губ срывается ехидный смешок. – Запрыгивай! – Недолго думая, Линтон убирает колено с сиденья и уверенно пикирует на водительское кресло. – Прав я не нашла, так что поведу сама. Так безопаснее. – Пьяный рассудок уверен, что безопаснее! Дверца машины категорично хлопает, Алисса, догадывающаяся о происходящем, начинает судорожно искать на панели блок дверей. Оп. Довольная собой, Линтон припадает к стеклу, ожидая приближения урагана. Чуть приспускает стекло и дергает бровями победоносно. – Бессилие оно такое. – Черт возьми откуда в голове после сокрушительной истерики проснулось желание поиграть в догони меня кирпич. Наивная, Алисса откидывает спинку сидения и закладывает руки за голову,- Давай. Заставь меня открыть, детка. - Мысленно возвращается к главному событию вечера - поцелую, конечно. Что может быть интересней!? - Так это твоя первая и единственная девушка научила тебя целоваться? - С видом "я никуда не спешу, давай поболтаем" поинтересовалась Лу. Конечно, их не могло быть больше. В сознании Алиссы их не было вообще, но раз уж случилось это досадное открытие, стоит прояснить ситуацию с навыками Монро.

16

Благо, создание телилось недолго и направилось к автомобилю практически сразу после граничащей с истерикой просьбой. Как вы понимаете, дело было не только в ударившем по сознанию волнении, но и определенно касалось неожиданного нахождения собственной руки на ляжке Линтон. Не то, чтобы это было так страшно, но всё-таки страшно. На мгновение возвращаясь на пол часа в прошлое, поджимает губы в полуулыбке, делая несколько отрицательных покачиваний головой. Смешно надеяться, что отставший Монро не прибежит по первому зову телефона. Надо было изрядно постараться, чтобы юноша поставил на вас крест. Старший брат вон который год пытается спровадить надоедливое создание подальше от себя, а толку? Только и умеет, что возвращаться бумерангом прямо в лоб. — Ты что-то потеряла? — стараясь отмахнуться от нахлынувшей от воспоминаний апатии, интересуется парень. — Слушай, мою машину утром населяли пять жующих и буйных людей, я удивлен, что она даже чистая, — чуть повышая голос, сообщает темноволосый. Останавливается, не торопясь занять своё место. Пусть роется. Документы-то у него всегда в кошельке, а последний находился в кармане джинс. «Могла бы просто попросить.» — ехидно констатирует сознание, пуская улыбку на довольную физиономию. Поднимает глаза в небо, рассматривая виднеющиеся созвездия. Интересное занятие, когда у твоей семьи отдельный дом в черте города, правда вот видно не так отчётливо. Всё-таки отсутствие дополнительного освещения делало своё дело.
Из пикапа доносится колкий комментарий, отчего Дилан поражённо вздыхает, но не сдаётся в конец. — Не заметила за две недели? — как бы невзначай, вдогонку мерзотным интонациям. Ей богу, а затем ещё говорит, что вовсе не в его девственности проблема. Сколько раз надо попрекнуть неспособностью к отношениям, прежде чем дойдёт, что отсутствие опыта в постели не делало из него эмоциональное дерево. Кстати, да, он считал; и дату запомнил. В календарике, конечно, не пометил, однако с тем значением, которое он ей придавал, вряд ли бы это когда-нибудь понадобилось.
Линтон опять что-то кричит. Ладно. Насмотрелись на небо. Монро устало вздыхая, разворачивается в сторону машины, чтобы увидеть нечто не входящее в планы парня. Темноволосое создание почему-то кричит, что разум, не успевший отойти от алкогольного опьянения, куда надёжней, чем здравый (по крайней мере местами) рассудок недотрупа. (А потом вы спрашиваете, откуда столько комплексов.) И, сказать по-правде, звучит это довольно обидно, однако зреющий в голове план позволяет пережить ущемление мужского достоинства на некоторое время.
Монро делает лицо полное негодования. Монро широко шагает, практически сметая всё на своём пути. Воздух точно испугался, не сомневайтесь. Монро останавливается у двери и продолжает играть комедию, недовольно дергая за ручку двери. Дергает. Дергает. Сменяет гнев на толику разочарования, звучно сопит, как будто мозг минута на минуту закипит. Разворачивается спиной, делая уверенный па, чтобы обогнуть машину. Что, поверили? Останавливается и начинает давиться тихой истерикой. Сжимается, чуть сгибаясь в коленях, опираясь на них руками. Голову вниз. С виду это скорее напоминает крик отчаяния. Славно, что Линтон не видит его лица.
Резко распрямляется, возвращаясь на исходную позицию. Внимательно смотрит на физиономию Алиссы, лучезарно улыбаясь в ответ и задирая одну бровь. — Всё приходит с опытом, — заключая мысль на счёт первой и единственной девушки, констатирует Дилан. Щёлк. Будем надеяться, что реакция Лу будет достойной исполненного спектакля. Потому что мгновение спустя рука по-хозяйски тянется к ручке двери, позволяя себе пробить дорогу к желанному месту. Ребёнок весь день мечтал повести. Ребёнок просто так не сдастся. — Я, конечно, не вызываю у тебя большого доверия, — вот и укол в самое сердце вылез. — Но если нас остановят, а ты без прав и с достойной дозой алкоголя в крови, вряд ли кто-нибудь поведется на душераздирающую историю о том, что я могу помереть за рулем. — выдерживает паузу. — Не могу. — на всякий случай добавляет, чтобы не вызвать лишней паники и приступа «теперь я точно водитель этого вечера». Ждёт секунду. Две. Достаточно экспрессивного желания пересесть на пассажирское сиденье не проскальзывает. — Ну, как хочешь, — пожимая плечами, кидает парень. Думаете, что ретировался? Не сегодня! Легким движением рук, нечто подпихивает ладони под тело девушки, аккуратно вытаскивая алкоголичку на улицу. Шаг. Два. Стараясь сохранять невозмутимость доносит до противоположной двери, опуская на ноги. Будет знать, как отнимать у ребёнка игрушки, да ещё и без всякой причины.
Занимая заслуженное место, тащит права из кармана. — На задней стороне, — протягивая небольшую карточку в руки Линтон. Тук. Тук. Тук. Мозг медленно доходит до того, что они собираются провести три часа наедине. На дороге, чёрт подери. И, если вам непонятен этот восторг, вы просто не любите путешествия (пусть и короткие), как их любил юноша. Собирается заводиться, но неожиданно разворачивается на заднее сиденье, перевешиваясь через половину машины и зарываясь где-то в сумках.  Выуживает чёрную толстовку, протягивая Алиссе. — Можешь накрыться, если замёрзла, — теперь порядок. Главное — успокоить больное сознание от мысленных воплей радости. С остальным справятся.

17

Надо сказать, на подобный исход событий мы не рассчитывали. Еще минуту назад лицо Алиссы было озарено однозначной победой, ну а симуляция попыток открыть двери выглядела достаточно комично, чтобы пьяненькое и почти довольное жизнью создание (еще бы, после такого стресса столько тепла), начало ржать как конь. Впрочем, странно, что Линтон не заподозрила неладное, когда хозяин пикапа решил зайти с другой стороны, потому что надо быть очень тупым, чтобы не знать, что блок замка на то и блок, чтобы блокировать ВСЕ двери. Неважно. Линтон хохотала, Дилан, кривлялся, изображая отчаяние. Все было хорошо. Все. Было. Хорошо.
- Э, - Тихо сорвалось с губ, от неожиданности девушка тут же подскочила с места, а щелчок замков прозвучал почти как выстрел в упор. – Сука! – Да-да, Дилан, сука. А что нет? Алисса недовольно дернула носом, и ощутила как подсохнувшие слезы неприятно стянули кожу на щеках. Мимо. Такие мысли сейчас должны были идти мимо, потому что вспоминать о том что было, вовсе не хотелось. Дура, что тут еще сказать, какая же ты Алисса дура.
- Так не честно! – Возмущаться самое время, и нет, мы никуда не пойдем. Того, что ее начнут выносить, мы тоже не ожидали, поэтому, пришлось лишь беспомощно схватиться за упертого главного водителя и сопеть в две дырочки, пока ее несут. – Хочешь бросить меня в лесополосу, я знаю, - Бубнит Линтон, абсолютно недовольная тем, что все не пошло по её плану. – Я тысячу раз ездила без прав, и ничего, никто меня еще не останавливал. Меня вообще сложно остановить, как будто ты не.. – ее ставят на землю. Лицом к лицу на миг, Лу немного теряется в близости парня, но заканчивает фразу, набрав в легкие воздуха – ...знаешь. – Собственно, деваться особо некуда. Играть в кто кого расхотелось, хотя она могла вполне себе вскочить в салон первой и снова оказаться на кресле водителя. Вот весело было бы!
Насупившись, Лу закрывает за собой двери и устраивает ноги на бардачок. Кто бы сомневался. Хочется закурить, но наглеть до такой степени, чтобы завонять машину трупа никотином она не стала. Хватит на сегодня испробованных способов убить любимого. К слову да, когда она видит в лобовом стекле его силуэт, огибающий машину, то в сотый раз чувствует, как сердце дергается, напоминая – это идет то, что мы любим. Стоит добавить, что ее езде на руках были не рады, но в очередной раз напоминать мужчине, что он ограничен в своих возможностях Алисса не рискнула. Не умер и слава Богу пронесло. Что вообще можно делать, а что нельзя при его болезни? Надо спросить Шарлотту, а лучше погуглить. И, она бы начала украдкой делать это именно сейчас, однако вовремя вспомнила, что телефон сел. Просить его мобильный, чтобы начать изучать его недуг это было бы слишком.
Тем временем Дилан уже сел рядом и вручил ей права. В самом деле, на обратной стороне обнаружилась пометка. Сердце в очередной раз неприятно сжалось и Лу подумала о том, как должно быть неприятно, когда тебя со всех сторон метят маркером, как ненормального. Понятно откуда у него столько комплексов на этот счет. Девушка хмурит брови и молчит. Думает мысли, что, к  слову, страшно в данной конкретной ситуации. Почему? Сейчас узнаете.
Готовая к звуку мотора, Лу делает недоумевающее лицо, когда Монро лезет копошиться назад. – Что ты делаешь? – Вопрос на автомате. Она ловит глазами полосочку кожи на боку, открывшуюся когда Дилан поворачивается в позу зю, простите, сложно не разглядеть детали, когда чей-то зад практически перед носом. Линтон тут же тычет в нее пальцем, конечно, чтобы вызвать приступ боязни щекотки, смеется. – Не стукнись! – Видит, как он дергается и в панике подскакивает выше, чтобы приложить ладонь к потолку машины как раз в том месте, где макушка Дилана могла зацепить потолок. Фух, пронесло. Ой. Убирает руку, чувствуя себя сумасшедшей. Собственно, так и есть, чего стесняться. – Спасибо, - Принимает поданную вещь, хотя бы потому, что деваться особо некогда, однако, все это время мыслительный процесс не прекращался. Ко всему прочему, Алисса понимала, что они будут ехать достаточно долго. Нервно кусая губы, она сначала в самом деле кинула толстовку на голые колени, но звук заводящегося мотора автоматически заставил голову соображать быстрее. Надо сделать что-нибудь, пока они не тронулись с места. Потом будет поздно и не к месту.  Линтон негромко подает голос – Дилан, - Протягивает руку и останавливает его ладонь на пол пути к рулю. Ой. Тут же одергивает как от огня. В горле образуется ком сомнения и одновременно волнения. – Помнишь, как я попросила тебя подыскать себе роль получше подушки? – Многозначительная пауза. Алисса пытается сообразить, как бы так аккуратней изобличить ход своей мысли. - Оделяло - тоже не подойдет.От волнения прикусывает нижнюю губу и внимательно смотрит в глаза парня, хотя сейчас этот процесс дается очень нелегко, и вовсе не по причине недавней ссоры. Слова не идут на ум. И тогда Линтон решительным действием сбрасывает толстовку с колен в сторону. Она падает в пространство между сиденьем и дверью, но это сейчас имеет небольшое значение (для девочки, которая пихает трусы под кровать). – Не мог бы ты сейчас снова подумать и найти более логичный способ согреться? – Линтон чувствует, как дыхание медленно но верно начинает сбиваться в такт учащающемуся биению сердца. Если честно, этот поцелуй все никак не выходил у нее из головы. Ком в горле мешает сделать выдох, и на мгновение девушка задерживает дыхание, ежится, опуская ноги на коврик, и чувствует, как нервная дрожь начинает пробивать тело. – Пожалуйста, - Тихий, почти умоляющий шепот не входил в наши планы, но, кажется, именно сейчас ей было очень необходимо снова почувствовать его присутствие в достаточной мере, чтобы стереть из памяти тот ужас, что пришлось испытать, вбивая себе в голову, что они расстались.

18

Кто бы сомневался, что найдя уязвимое место, девушка ни в коем случае не забыла бы о его существовании при подвернувшейся возможности ткнуть. Что, собственно, и происходит следом, вызывая вполне очевидную реакцию группировки. Благо не подскочил головой в крышу автомобиля от неожиданности, а ведь мог. Поворачивается на Линтон, смотря на мучительницу из под руки. — Спасибо за заботу, — с толикой иронии произносит юноша. Это он об учтивой просьбе не долбануться черепушкой, дергаясь в предсмертных конвульсиях. Боящиеся щекотки такие предсказуемые, просто нет слов. Вздыхает, заползая обратно на водительское место и поднося руку к ключам. Боковым зрением улавливает незавершенное стремление остановить действие, отчего моментально замирает, поворачиваясь на темноволосое создание. — Что случилось? —  быстро реагируя на своё имя. Святая простота, очей очарование. Только нимба над головой не хватало в дополнение к сведённым домиком бровям и глубокому взгляду голубых и недоумевающих глаз.
Отпускает руль, поворачиваясь корпусом в сторону девушки, и опираясь на руку, поставленную перед собой на подлокотник. — Помню, — или нам не поверят, пока мы не расскажем о записанных на подкорке подсознания датах и ауры праздника вокруг дня-икс? Однако смутное сомнение, что просто так Алисса бы не стала возвращать их на несколько недель назад, закрадывается в разум. Внимательно слушает, слегка щурясь, а затем улыбается, слыша учтивое замечание на счёт одеяла. Наивное создание, не подозревающее всю мощь просьб Лу, исходящих от самого сердца. Бегает взором от зрачка к зрачку, наблюдая за невиданными доселе укусами губ и взволнованной ауры. Подобная кодиция Линтон действует не менее пагубно на душевное состояние юноши, но отвлеченный звуком клацающей по двери молнии от толстовки разум не сразу находит решение проблеме, вынесенной на слушание. Согреть? В голову приходит что-то тривиальное. Благо смекалка срабатывает раньше, чем Дилан успевает испоганить момент. Дыхание мгновенное перехватывает, а былое наигранное спокойствие сходит на нет. Отлично. Кажется, что нас вновь попросили побыть в качестве парня? Мы согласны, только бы сердце наружу не выплюнуть случайно, а так-то всё будет в порядке.
Впрочем, детскость даёт о себе знать последним перлом. Проглатывая подступающую алую краску в щекам, он уверенно тянется к печке, выставляя температуру на комнатную. — Так пойдёт? — сжимая губы в «коварной» улыбке, интересуется парень. Ладно-ладно, нам просто очень плохо. Звучно выдыхая, он перевешивается через подлокотник, сокращая дистанцию. Дышать, только бы не забывать дышать. Теряет ехидное выражение лица в секунду, однако не падает до состояния «спасите, помогите». Видимо, чудесный пинок под зад в виде прощания зажёг фитилёк доминанты, которая всё никак не собиралась успокаиваться. Медлит, опуская свободную ладонь на щёку Линтон, словно пытаясь запомнить момент. После случившегося и без того ценные секунды превратились просто в редчайшее ископаемое, которое Монро нервозно фотографировал в воспоминания. Проводит пальцем по всё ещё холодной бледной коже, следом избавляясь от лишних прядей волос, которые могут помешать. Наскоро касается губами губ. Раз. Два. Чувствует, как привычные реакции от близости начинают своё действие на измученное сердце и сотню раз потерянный рассудок. Начинает задыхаться, от чего выходит неловко выдохнуть, однако в этот раз не дергается, испуганным взглядом молясь загладить свою вину за излишнюю чувствительность. Притягивает ближе, насколько это возможно находясь в позе «зю». Мысли начинают обыденный бешеный вихрь. От «мы расстались» до случайной встречи на обочине. От этого плохеет ещё сильней, потому что сознание подсовывает язвительное замечание, что он мог бы вовсе не заметить её или решить поехать позже, вместе с командой. Омерзительные разуму идеи лишь усиливают действие против собственной стеснительности. Рассудок начинает туманиться, а Лу уже впору вновь делать комплименты на счёт внезапных способностей. Целует раз за разом, как будто они не виделись несколько месяцев. Как будто в каждую секунду реальность может оборваться, вернув обоих на исходные позиции одиночества. Целует, пока не чувствует, как моторчик долбит по ушам, а атмосфера в автомобиле едва ли подходит под описание «тепло». Мы горим! Пожар! Звоните в службы спасения. И, если вы понимаете, что за метафора скрывалась под столь завуалированным изречением, то впору поздравлять с успехом. Как бы только теперь сесть и как ни в чём не бывало повести машину в далёкие дали. Останавливается, дрожащим дыханием глотая воздух. Взгляд в глаза Линтон, пока сознание пытается придумать решение назревшему неловкому моменту. Куда бежать? В лес? А потом опять отдирать упрямое создание от руля, ну уж нет.
Я люблю тебя, — шепотом, выигрывая ещё пару секунд, которые ничего не изменят. На самом деле не будь никаких неурядиц ниже пояса, он бы и без этого признался, но теперь искренность обрела какое-то полезное действие. Осталось только придумать, как успокоиться. Бам. Где-то в душе он кричит от безысходности. Бам. От присутствия девушки рядом не становится ни на мгновение лучше. Бам. И даже на грани истерического кризиса, он отчётливо осознаёт, насколько кошмарной виделась возможность навсегда потерять Алиссу. Не понимает с каких пор? И не надо. Достаточно, что Монро был в согласии со своими умозаключениями.

19

Шутка с печкой удалась! Алисса от удивления даже раскрыла рот. С выражением лица “ты серьезно?” она за пять секунд успела перебрать все варианты реакции на такой неожиданный поворот событий. Кончики губ дрогнули в полуулыбка, и Алисса смято кивнула, готовая бросить обреченно-покорное “да”, если бы не эта хитрая улыбка. – Да ну тебя! – Толкает парня в плечо – Я же поверила, - Это уже шепотом, потому что Монро решает не телиться слишком долго. В моменты, когда парень проявлял чудеса решительности девственницей Линтон начинала чувствовать себя. Сердце затарабанило о грудную клетку, как ожидаемо. Главное не сбиться с ритма вдох-выдох, и не пропустить парочку ударов. В таком состоянии, поверьте, подобное было возможно. И почему каждый раз, когда Монро приближался так близко, ей становилось невыносимо нервозно. Мысленно, Линтон вернулась в тот день, когда они отправились к ней отсыпаться после очередного пиздеца. Надо сказать, что обстановка квартиры и наличие одеяла, которым можно было разграничить пространство в любой удобный момент были куда более безопасной, чем салон тесной машины на обочине ночной дороги.
Поймав губами шумный выдох парня, Линтон тихо улыбнулась, чуть подсовываясь на кресле ближе. Её весьма забавлял этот виноватый вид, как будто бы в природе был возможен момент полного отсутствия эмоций в такой обстановке. Глупое, дурное создание, ей Богу. Лу ткнулась лбом в его лоб, и подползла еще ближе, подминая ногу под себя, она повернулась корпусом к парню, ощущая как коленка не вовремя находит препятствие в виде подлокотника. Сердце колотится. Мысли хаотично принимаются водить свои хороводы. И если голова Дилана была забита чередой случившихся событий, то лично Алисса сейчас внезапно начала развивать тему “Дилан и его девственность”, не простите! О чем еще можно думать, когда заставляешь неловкого парня проявлять чудеса доминирования? Интересно, что он чувствует, когда они вот так близко? Поток предположений обрывается, когда мастерство в искусстве поцелуев проявляет себя во всей красе. Глаза закрываются, веки тяжелеют, но Алисса хочет вовсе не спать. Совсем не спать. Прижимается ближе, насколько это вообще возможно через проклятый подлокотник, и теряется в волне ощущений под кожей. Приятные мурашки разбегаются по телу. И слава Богу, что через поток поцелуев просто невозможно успеть выдать свое возбужденное состояние методом шумных выдохов, иначе было бы неловко. Да-да, а вы думали легко развращать невинное создание? Ко всей кипе мыслишке, добавляется рассуждение на тему его первой девушки. Вы только себе представьте, эта сука целовала его! В таком ключе, Линтон была скрипя зубами согласиться не только на девственника, но и на нецелованного жениха, честное слово. Ревность неприятным ознобом проскочила по телу, от чего пальцы сжали воротник рубашки парня. Мое. Запульсировало в висках. Бросаю без конца, но МОЕ. Когда парень отстранился, Алисса услышала тихое признание, от чего голова предательски закружилась в приступе нездорового блаженства. После всего, что произошло, не чувствовать счастья данного мгновения было просто невозможно. Внизу живота удовлетворенным теплом прокатила волна счастья. “This isn’t happiness, Dylan. This isn’t!” саркастически прозвучало в голове. Линтон шумно выдохнула, но улыбка тут же стерлась с лица, уступая место напряженной тревоге. – Дилан, - Зовет, снова ожидая этого чистого, обеспокоенного взгляда. Внимательно смотрит в его глаза, борясь с желанием на лезть и не трогать пальцами бровки-домики, которые смешно изгибались над ресницами. – I was wrong to tell you that I won’t be happy. – Совсем тихо, виновато опуская глаза. – Future appeared to be not so far as it seemed to predict something, - Сложно набраться сил и снова посмотреть ему в глаза. Линтон делает глубокий вдох, и врядли подозревает, что в голове напротив уже кроются коварные планы по продолжению начатого пути домой. Знала бы о причине такого рвения, убила бы. Ну а пока, полная неведения и того самого внезапного счастья, Линтон приподнимается, устраивая второе колено на сидении, и перегибается через Дилана (тот момент, когда можно порадоваться, что ее грудь не 5 размера), чтобы легко и просто дотянуться до рычажка, который откидывает сидение назад. Оп. – Надеюсь, кнопки, которая возвращает кресло в обратное положение у тебя нет? – Линтон улыбается, и хватается за руль, нечаянно нажимая на сигнал. – Ой, - Бросает сквозь смех, а потом тянется к ключам в замке, чтобы выключить зажигание. – Тут конечно не двуспальная кровать, - Кряхтит, наивная, возвращаясь в прежнее положение, чтобы схватиться за спинку своего сидения, - Но я как раз вспомнила о том, что ты не прочь побыть моей подушкой, - Поверьте, такой доброй, искренней и счастливой улыбки на её лице Монро еще не видел никогда! Впору цеплять нимб. Не много секунд прошло до того момента, как Лу решительно перекинула ногу через колени парня. Раз. И упираясь поясницей в руль, она оказывается на этих самых коленях. Два – облокачивается о грудь Дилана, и и пытается проявить чудеса гимнастки, когда ищет одной ногой другую, чтобы носком стащить с себя один кед, за ним второй. Шлеп. Шлеп. Сброшенная обувь пикирует на коврик. Не гоже пачкать одежду парня! Расправившись с раздражающим фактором, приоткрывшаяся поясница Линтон говорит спасибо климат-контролю, который нажал Ромео. Действительно тепло, хоть и шутки ради. Наконец, сквозь череду проблем препятствующих из сближению, Линтон возвращает внимание к лицу парня. Ничего, не помрет, раз умудрился протащить ее на руках. Не умрет от того, что она приляжет сверху, тем более, что сам предложил быть подушкой. Ох, как же глупо для девочки, которая казалось такой сосредоточенной на теме девственности каких-то пару минут назад, было позабыть об осторожности.
Клянусь, если бы Линтон знала о том самом маленьком (?) недоразумении, что обнаружит себя в следующий миг, она бы ни за что не поставила Монро в такое неловкое положение добровольно. Какой бы злорадной не казалась девушка в моменты их близости, помним, что полностью готовой к некоторым аспектам их новоявленных отношений тут не был никто. – Ой, - Без тени сомнений в голове, скользящим движением опускается на Дилана. Первое ой относилось к потере равновесия и скорому падению ему на грудь. – Ой, - Вот второе да. Второе уже ближе к истине. То есть, как сказать, понадобилось несколько секунд, чтобы Линтон дошло, что именно сейчас упиралось ей в живот. И, надо сказать, беда пришла откуда не ждали.
Глаза тут же удивленно расширились до размеров плошек. Следом за гримасой ужаса пришло осознание, и Линтон тут же попыталась изобразить смятение вместо испуга, потому что тогда бы он мог подумать, что она против. Что в свою очередь имело все шансы обернуться новой катастрофой. Но, увы, смятение все же не было тем самым чувством, так что не нашед ничего лучше, Алисса просто резко зажмурилась, сжимая губы. – Больно? – Быстро спрашивает так, как будто упала на него с высоты десятого этажа. – То есть, я имею ввиду, неудобно, - Бормочет, не открывая глаз – Получилось, - Готова провалиться сквозь землю, НО ВОТ БЕДА, сделать это сейчас мешает как раз то самое. Дыхание предательски сбивается, а Алисса перебирает варианты решения не простой ситуации со скоростью метеоритного дождя – Я не знааала! – Взывает отчаянно, когда в голову приходит мысль о том, что Дилан может возомнить ее коварной развратницей. В конце концов, в голову не приходит ничего кроме как резко приподняться на руках, образуя спасительную дистанцию, и неважно, от чего именно сейчас она себя спасала. Задыхаясь от эмоций, накативших на грудную клетку, Линтон обнаружила себя висящей над Монро. На мгновение зачем-то она опустила голову вниз и выглянула в то самое расстояние, как будто там было нечто существующее отдельно от из святой и чистой любви. – Боже, - На шумном выдохе изо рта вырывается приступ смеха. – Любишь, говоришь? – Смех усиливается, и, если честно, Линтон не находит в себе сил тренировать бицепсы, когда живот сводит от нервной истерики. Вся как есть, она плавно стекает обратно. Снова ощущая неловкий момент, кстати, голым животом. Классная майка, как говорится. Тяжело дыша, она успокаивается и затихает, чуть сунувшись назад, чтобы уж наверняка не задеть ничего жизненно важного и тут же поясняет свое движение парню,  – На животе ему будет мягче - (читать: нет, увы, я не собираюсь отсовываться назад и вставать.) Подкладывая ладони под подбородок, Алисса нервно улыбается и наконец (!!) начинает припоминать, кто тут девственник на самом деле. - Итак, надо полагать, это следующий  после сбитого дыхания симптом, к которому я должна неизбежно привыкнуть? - Линтон поднимает одну бровь вопросительно. Сложно дается делать вид, что все хорошо, особенно когда усиленно пытаешься не переносить весь весь на низ тела, чтобы никого не убить.

20

Вам когда-нибудь хотелось, чтобы презабавнейшая шутка поменялась местами с реальностью? А, если быть более точными в описаниях, чтобы вместо тепла собственного тела, Монро на полном серьёзе решил проблему окоченевшего создания легким нажатием отопления. Увы, шанс упущен, и теперь в полной мере им придётся расхлёбывать последствия близости в узких пространствах. На кровати было полегче, видимо, потому что тоска утраты теплилась в груди, а не была напрочь перебита подорванной нервной системой от многочисленных go away, come back. Именно поэтому он никак не мог вернуться в состояние полностью забитого происходящим мальчишки, время от времени показывая чудеса бесстрашия. Чувствует как ворот рубашки напрягается от цепкой хватки девушки и, не сопротивляясь, поддаётся напору. Видимо, последнее телодвижение стало роковым, потому что, когда юноша отстранился от поцелуя, увидев воочию причину трепета в груди, единственная мысль, которая ударила по рассудку, была далеко не о глубине глаз и шелковистости волос. Нет, она прекрасно выглядела. Корень проблемы находился в несколько иной степи.
На мгновение отвлекается на имя, принимая придурковато-растерянный вид. Опять разбудили, не спросив разрешения. А в голове одни только причитания и порицания судьбы. Впору вспоминать самые отвратные картины, которые ему когда-либо приходилось наблюдать. И, по велению закона подлости, ничто не лезет в голову. Ну, кроме констатации окружающей действительности, накалённости атмосферы и неожиданно виноватого вида Линтон. Он даже в секунду пикирует с небес на землю. — Я тоже счастлив, Лу, — практически теряя связь с катастрофой номер один, чуть улыбается, тепло смотря на девушку. Однако, как только тишина царствует несколько продолжительных секунд, волнительные настроения возвращаются в силу, как никогда живые и надоедливые. Неудобно, кстати.
Плохеет. Потому что движение по направлению к кнопкам управления положением сиденья не предвещает никаких положительных исходов. Напрочь перекрывает себе дыхание, стараясь не шевельнуться. Только бы не наткнулась. Впору читать нелепые молитвы. И чего только небеса не слушают от людей, не находите? Молчит, и лишь резко подскакивает от громкого гудка, разбивающего интимную атмосферу суммы ночи, двух страдальцев и выливающихся за край обостренных чувств. Продолжает молчать, тихо сглатывая ком осознания. Все прекрасно понимаю, чем закончится копошение темноволосой сверху. «Не садись. Не садись. Не сади-и-ись.» — вопит голос подсознания. Тщетно. Монро знает, что идёт под гильотину без суда и следствия, и лишь чинно выжидает, пока нечто неловкое будет замечено. Главное — сдержаться и не превратиться в пепел в одно мгновение. — Как раз, — апатично произносит молодой человек, с трепетом смотря, как тело медленно, но верно приближается на опасное расстояние. Впору мысленно скандировать обратный отчёт. Вслух вряд ли хватит храбрости и сил объяснять столь неожиданный энтузиазм.
Первое «ой», и он уже устремил свой взгляд прямо в глаза Алиссе. Бам по рассудку. По всем ощущениям сердце вылезло и сбежало, потому что никаких признаков жизни от органа не наблюдается. Второе «ой», и он напрочь теряется в том, что происходит. Второе-то тут причём? Или есть ещё что-то заслуживающее внимания и обсуждения, помимо курьезной ситуации. Не смеет оторвать взора от физиономии девушки. Как же занимательны реакции на внезапное осознание, ей богу. Жаль, что герой вовсе не может поучаствовать незримым наблюдателем, а является непосредственной жертвой вакханалии. — Сейчас умру от боли, — вырывается язвительным замечанием, вместе с гулким выдохом. Линтон, просто оставайся на месте и не делай резкий движений, хорошо? Впрочем, заведомо провальная тактика ожидать смирения от этого чудовища, а тем более уж сочувствия. — Неудобно? — вопросительной интонацией, вторя темноволосой. — Получилось. — подняв и опустив брови, как-то убито произносит юноша. Если вы считаете, что приобретение саркастических ноток — восьмое чудо света, спешу заверить, что прыткий ум Монро всегда реагировал подобным образом на тяжелые для организма и психики стрессы. Оттого и такая прыть на сцене, смекаете?
Она вновь отстраняется, что вызывает очередной воющий вздох. Терпим. Может продолжать ерзать туда-сюда, сколько душе угодно. Чуть стиснутые зубы всегда решат проблему, нечего здесь беспокоиться. Вдох. Выдох. Борясь с приступом паники и желанием врасти в автомобиль, Дилан усердно концентрируется на собственном дыхании. Потому что, если парень будет продолжать думать о прилепившейся Линтон, всё только усугубится. — Я уже даже не знаю, чем ещё могу показать свою любовь, — тяжело дыша, задирает бровь в вопросительную дугу. На самом деле эти поползновения нормализовать собственную кондицию отдалённо напоминают пыхтение маленького носорога, который прекрасно понимает, что ему никогда не справиться с поставленной задачей в таком положении. Знаете, может быть, перевести ситуацию в шутку было здравой идеей, однако успокоить мятежную душу это определенно не смогло. Да и результат оказался ещё более сокрушительным. Лучше бы просто оставили всё как есть. Тело содрогается в конвульсиях от смеха. Тело начинает дрожать. Тело валится обратно, заставляя нутро ещё сильнее напрячься. В груди давит. В голове давит. И, блять, в штанах всё та же песня. — Господи, — сокрушается шепотом, а затем продолжает. — Ты можешь прекратить ерзать? — вновь выдох, глаза в глаза, не теряя убедительно-прожигающего взгляда. Последний в миг исчезает, когда до слуха доносится проклятый комментарий на счёт удобства. Нет слов, одни эмоции, которые, кстати, вылетают приглушенным воем из груди и взглядом на подобие «да ты определенно издеваешься!»
Дилан аккуратно откидывается назад, пытаясь успокоить расшумевшееся сердце и заметно вздымающуюся грудную клетку, от ощущения постепенного удушья. От сценки, от близости, от чувств. От всего сразу. Чуть прикрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Очень возможно, если я буду чаще брать на себя ответственность за роль твоего парня, — негромко произносит Монро. Тук по вискам. Тук-тук-тук где-то внутри. Взгляд становится мутно-потерянным, а дышать через нос становится невыносимо, отчего губы чуть приоткрываются. Невыносимо тяжело справляться с путаницей в голове, когда волнующее создание находится в прилепленном к тебе положении. — Мы можем о чём-нибудь поговорить, — задирая выше подбородок, шепчет юноша. Или помереть на месте, что было бы лучшим решением для обоих. Сознание подсовывает беззвучную идею, которая в конечном итоге кажется самой уместной. Подаётся вперед, аккуратно целуя Алиссу в губы, пока рука тянется к кнопке поднятия сиденья, а вторая к ключу зажигания. Да-да, вы верно поняли ход мыслей несчастного страдальца. Слегка выжимает педаль газа, двигаясь чуть вперед по обочине, чтобы оценить реакцию. Что угодно, только бы не думать об определенных местах соприкосновения.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART IV