A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART IV


ALISSA&DYLAN PART IV

Сообщений 21 страница 40 из 42

21

Ну кто мог подумать, что попытки не навредить организму Дилана будут восприняты как раздражающий фактор. В силу того, что Линтон никогда не была парнем, то не имела ни малейшего понятия о том, какие эмоциональные перепады влияют на успокоение некоторых реакций. Например, ей могло показаться, что неловкая ситуация способствует потере интереса к объекту вожделения, у-вы, кажется, даже если Лу будет биться в истерике от смеха, прикосновения тел все равно возьмут верх над отвлекающими факторами.
- Я не ерзаю, я укладываюсь, - Бурчит под нос, стараясь абстрагироваться над ситуацией. Как на зло, попытка взять роль доминанты на себя оказывается обломанной той порцией саркастических комментариев, которой Алисса в жизни не ожидала от трясущегося над ней одуванчика. В удивлении она приподнимает одну бровь. Not bad, guy. But… is it you!? С недоумением на лице, Линтон внимательно забегала глазами от зрачка к зрачку парня, чтобы понять, какой демон вселился в него.
- Видишь, есть какая-то польза от того, что я периодически бросаю тебя, – Неожиданное наличие сарказма в арсенале Монро так и подбивает подхватить эстафету. И для того, чтобы подчеркнуть незначительность своих метаний, Алисса добавляет – То на день, то на сорок минут. Хоть подышать успел свободно, - Переводит взгляд на приоткрывшиеся губы. – Окошко открыть? – Если кислорода не хватает. На самом деле, чем длиннее в этот момент становился язык, тем сильнее начинало откровенно колотить. Шутки шутками, но то, что Монро не стал просить её сойти с мозоли, как минимум означало, что красный свет никто не давал. Или вы решили, что испугавшись масштаба событий, Линтон была готова добровольно рассоединиться из-за побочных эффектов? Как бы не так! Она и без того провела одна достаточно времени, чтобы успеть соскучиться по своей второй половинке. Так что не смотря ни на что и в любом случае, в данный конкретный момент, все определенно точно было на своих местах. Половинки соединились.
И только она было открыла рот, чтобы сказать что-то по поводу предложения поговорить, как Монро решил взять ситуацию в свои руки. Закрывая ей рот поцелуем (признаться, удалось), он резко меняет позу, вынуждая тело Лу, так отчаянно пытавшееся сохранить дистанцию, сползти на колени парня и… да, окончательно перенести вес на очаг их общей проблемы. Собственно, сам виноват, пусть теперь не жалуется. Машина звучно заводится, и параллельно тому, как пикап плавно трогается с места, Линтон широко раскрывает глаза в изумлении. Самое, блять, время прокатиться, не находите?
- Да ты лихач, – Одна бровь ползет вверх. Юлий Цезарь, это ты? Нет, в самом деле, ведет машину, целует женщину, жмет на педали, что еще Алисса не знала о Дилане? – Удобно? – Интересуется мимоходом, когда удается унять приступ тихой истерии от заворотов в голове парня. Но и этой порции издевки в данной ситуации было катастрофически мало. Организм потребовал больше боли в качестве мести за попытку скрыть от нее такие события. И за “умираю от боли” за одно. Ишь ты, распоясался. – Не мешаю? – Прижимается теснее, на этот раз намеренно, облизывает пересохшие губы. Между тем, теперь состояние медленного удушья переходит к Лу. Она чувствует, как теряет вдохи от слишком близкого расстояния до губ Дилана, которые то и дело бессовестно ускользают, стоит только войти во вкус “настойчивого” поцелуя. Мимо проносится машина. Но лично Алиссу побочные обстоятельства интересовали мало. Куда занимательней было наблюдение за выражением лица парня, Линтон не могла пропустить не единой эмоции. Между тем, Дилан умудрялся сохранять невозмутимость относительно нормальности  происходящего. Такое чувство, что он каждый день катал девушек на руле. Кстати, о нем. Его край не слишком приятно уперся в поясницу, и от неудобного ощущения, Алиссе в голову приходит мысль, которая тут же воплощается в реальность. Не долго думая, Линтон чуть наклоняется назад, меняя точку соприкосновения,  и пикап начинает истошно вопить звуком сигнала на всю округу. Ну а Линтон понимает, что, несмотря на то, что ей нечем наглядно продемонстрировать приступ подпирающей любви, держаться на расстоянии от губ Дилана становится невыносимо. Ну и для того, чтобы отвлечься на что-нибудь и не дать слабину, Алисса осторожно касается ладонями шеи парня, спускается ниже и начинает одну за одной медленно расстегивать пуговицы на его  рубашке, приближаясь губами к его губам совсем близко, что слышно как сбивается дыхание.

22

Успокоение — дело крайне относительное, особенно, когда речь заходит о такой тонкой теме, как маленькая проблема Дилана Монро. Некоторые представители мужского пола от неловкости гасли и поникали (если вы понимаете о чём я), другие же, к сожалению, бесстрашно переживали бури подсознания, ни коим образом не повзоляя им отразиться на физических реакциях организма. Впрочем, на мгновение его внимание совсем теряется, когда темноволосая без тени сомнения поднимает на обсуждение недавнее происшествие, и всё бы ничего, если бы юноша с такой же легкостью мог относиться к переменчивости настроения Линтон. Вот чего-чего, а подобной терапии их отношений он бы точно не поддержал. Справятся без радикальных методов расхождения по первому зову обиды или каши в голове. Разговор — залог успеха, но не будем о грустном. Потому что спустя мгновение, Алисса вовремя переключает всё внимание на очередную порцию заботливых предложений открыть окно, помахать веером и вогнать в ещё большую кондицию. Хотя, незапланированный спазм внизу живота скорее был виной непродуманного плана поразить спутницу оригинальностью и нестандартностью мышления. Сидение приходит в горизонтальное положение, отчего прилипшее тело Лу неумолимо сползает совсем не так, как было предписано в договоре. От неожиданности резко выдыхает, чуть не ойкая.
Удобней некуда, — дрожащими губами, давясь воздухом, еле выдавливает из себя страдалец по собственной воле. И лаконичное «неудобно» уместно лишь по той причине, что все мысли устремляются в неоднозначность позиции. Господь, пожалуйста, промой ему мозги, чтобы черепная коробка перестала гудеть от перенапряжения. Впрочем, проблема неразборчивых фраз голоса подсознания решается в одно мгновение, когда Линтон приходит в голову чудная шутка с прижиманием и неприкрытым интересом о благосостоянии юноши. Замирает, растерянно смотря прямо в глаза девушке. Немой крик: «Что ты делаешь?» — риторический вопрос, если учитывать очевидность происходящего. Тяжело дышит, практически пыхтит, то и дело выглядывая из-за Лу, чтобы не терять дороги. На всякий случай не выезжает полностью на трассу, чтобы не закончить чудесное путешествие двумя трупами в морге. Сердце, пожалуйста, прекрати эту чечетку в груди. Разум, умоляю, прийди в себя, позволь рассудительности и серьёзности перебороть разжигаемый азарт творящейся вокруг вакханалией.
На мгновение сознанию дают новую пищу. Ту, которая хоть как-то не связана с неизменной с некоторых пор кондицией его тела. Определяя, что руль определенно мешает удобству девушки, подается вперед, притормаживая и приподнимая его повыше, чтобы не упирался в спину. Если бы только Монро знал во что ему обойдётся эта чистосердечная забота о благосостоянии пассажира. Мгновение, и Линтон скатывается ближе, заставляя тугой ком застрять в горле. Ещё немного, и им понадобится дефибриллятор или хотя бы влажные салфетки. Кожа начинает стремительно покрываться мурашками, а тело предательски подрагивать, когда Алисса решает пустить в ход неприкрытое издевательство над святыми мучениками. Однако Дилан не готов сдаться так просто. Резко педаль в пол, отчего выдерживаемая дистанция между губами сокращается до нуля. Все ведь слышали о прекрасном действии инерции? Единственная неурядица — опять ерзает или устраивается, суть в конечном итоге одна и та же. А теперь аккуратней по тормозам, чтобы разнять поцелуй. Чудесно, не находите? Ему даже не надо двигаться, она сама по себе будет кататься туда-сюда, стоит лишь нажать правильную педаль. — Ой, прости, — делая повинное лицо полное недоумения и тайного ликования. Бровь опять ползёт вверх, а физиономия всем видом спрашивает: «Понравилось, как мы придумали?»
Сжимает губы, трясущимся выдохом разбивая тишину. Сказать по-правде, справляться с мыслью о манипуляциях с собственной рубашкой было вовсе не из лёгких, а отвлекающие манёвры вроде газ-тормоз не действенны в множественном использовании. Голова, думай-думай-думай. Опять вжимает педаль посильнее, заставляя Линтон как бы обнять его. Только бы не двигала своими руками по груди. Хватит! На всякий случай кидает взгляд назад, чтобы удостовериться, что эти дерганые танцы на дороге никого не смутят. — Удобно? — негромко интересуется Монро, когда перестаёт набирать скорость, тем самым позволяя темноволосой двигаться вне повеления пригодившихся законов физики.

23

Да уж, к такому жизнь нас не готовила. Наивная, наивная Алисса, ты думала, что у тебя получится быстро напугать разбаловавшего щенка? Ты ничего не знаешь о разбаловавшихся щенках! От неожиданности, Лу звучно охает и да, вписывается прямо в губы парню, от чего происходит незапланированный поцелуй, отвлекающий и без того дрожащие пальцы, что пытались нейтрализовать пуговицы на рубашке. У-вы. Но стоит Линтон снова расслабиться, предаваясь моменту забытья, как оно снова давит на гребанную педаль, заставляя отстраниться. Сука! Да ты издеваешься, Монро?!
Линтон еле слышно рычит сквозь зубы, и ускоряется с манипуляцией пальцами, однако, создание снова делает толчок педали, от чего ей приходится распластаться на его груди и убрать руки от намеченной цели. Абсолютно игнорируя красноречивый вопрос, Линтон начинает нервничать. – Зеркало заднего вида здесь, а тебя зовут Дилан - Кивает головой на то, что должно было придти в голову здравого водителя раньше, чем идея сворачивать себе шею. Волнуемся, Монро?
Конечно, все его попытки казаться непревзойденным затейником, препятствующим действиям, она быстро определила как попытки скрыть истинный испуг от происходящего. Хотя ей было достаточно приложить ушко к его груди вновь, чтобы убедиться, что сердце Дилана сходит с ума, подтверждая ее теории. И если бы не эта противно изогнутая бровь, и сила убедительного взгляда, возможно, ей бы даже удалось вывести паршивца  на чистую воду. Бесит. Очень вовремя голову осеняет потрясающей идеей. Из угрюмо-недовольного, выражение лица Линтон сменяется коварной ухмылкой. Когда ей возвращают свободу телодвижений, девушка спешит воспользоваться случаем. Очень спешит, пока голова Монро не изобрела еще какой-нибудь бесявый способ развлечься на ходу машины, а заодно сохранить свою честь. На самом деле, кроме подводных камней в ее позиции были и привилегии. Например, рычажок, отсовывающий сиденье назад (ну путать с многострадальной спинкой кресла), он находился как раз там, где сейчас ступня Линтон. Конечно, без кед поднять его вверх будет проблематично, но решительности Алиссы сейчас, казалось, просто не было предела. Она уткнулась носом в шею Дилана, на короткое мгновение делая вид, что сдалась и решила насладиться их нетленной духовной близостью, вдыхая запах кожи, на самом же деле, просто искала опору, чтобы упереться лбом и толкнуть злосчастный рычажок, причиняя пальцам физическую боль, зато…
Клац. Сиденье парня резко и до упора отъезжает назад, пока не утыкается в задний диванчик, но не стоит паниковать раньше времени. На ходу, Линтон хватается за рычаг ручного тормоза и со звуком усилия поднимает его вверх, от чего колеса машины разом перестают свой бег и жалобно скрипят, останавливая мотор без предупреждения. Вредно, конечно, но один раз автомобиль переживет. У них тут, авария, право слово. Между тем, от резкого торможения, законы физики заставляют тело Алиссы рывком отсунуться назад на коленях Дилана, образуя ту самую спасительную дистанцию, которая не предусматривает тесных контактов с опасными участками тел. Рано радуетесь. Алисса издает подобие удовлетворенного выдоха, приподнимает одну бровь и медленно оборачивается назад, тыкая пальцем в кнопочку аварийной сигнализации, красноречиво характеризующей всю ситуацию нервным миганием в радиусе пары метров. Алисса же возвращается внимание к Дилану, откидывает растрепавшиеся волосы назад, упирается локтями в грудь парня, и удовлетворенно заключает –Вот теперь удобно.– Глаза опускаются на тело страдальца. Веки тяжелеют. Понаражают секс символов! Сначала взгляд замирает на недорасстегнутой рубашке, затем ползет ниже. Линтон поднимает одну бровь, и возвращается к глазам Дилана. – Снимай. – Где-то мы это уже слышали.

24

Шалость удалась, о чём можно было с лёгкостью судить по экспрессивному и по-совместительству недовольному выражению лица Алиссы. Впрочем, всё было бы куда более радужно, если бы побежденные настроения не покинули девушку, а оставались действенными на протяжении всего пути домой. Итак, что мы имеем? Ликующего девственника с приличной (если вам стало интересно) проблемой и, кажется, не совсем поверженную не-девственницу, которая начинает демонстрировать намерения покорить неприступную крепость спустя несколько секунд блаженного ликования Дилана. К слову, это единственное, что юноше оставалось делать, чтобы не думать о причинно-следственной связи, что привела их в нынешнюю точку бытия. И, как бы любое существо на этой планете не радовалось от нахождения тет-а-тет с объектом восхищения в узких пространствах, в конечном итоге, опыт на отметке в районе ноля брал своё, что уж говорить об особенностях характера и медленно покрывающихся пурпурной краской щеках.
Девушка утыкается куда-то в грудь, а Монро еле слышно издаёт выдох облегчения. Неужели сдалась? Хмурит брови, несколько раз тряся головой, как бы намекая разуму, чтобы прекратил отвлекаться и концентрировался на важном деле. Он ведь машину ведёт как-никак! Но разве кому-то это интересно? Слух улавливает громкое клацание рычага, отчего нутро мгновенно сжимается, когда носки кед перестают доставать до педалей. Тормоз! Кто нажмёт на тормоз! Мгновенно соображая, что к чему, парень дергает руку в сторону ручника, чтобы осознать простую истину, Линтон уже позаботилась. — Я уже было решил, что ты нас убить решила, — задыхаясь, бегло выговаривает Дилан, оправдывая движение. Выпяливаясь на темноволосую госпожу-неожиданность, он звучно проглатывает подкравшийся к горлу испуг, наскоро убирая ладонь с руки Алиссы. Лицо крайне экспрессивно спрашивает: «Что ты сейчас собираешься делать?»
Приходится подождать, прежде чем ответ находится самостоятельно. И в каком-то переносном значении, вопрос про убийство внезапно оказывается крайне актуальным. Картина маслом, не находите? Лес, темнота, приглушённое гудение мотора и готовность номер один по всем фронтам. Только бы не подавиться собственным сердцем, но это уже дело привычки, как говориться. Хотя вряд ли Монро мог сравнить все предыдущие неожиданности с той, что, кажется, собиралась произойти. Что? Серьёзно? Сейчас? Блять!
Линтон что-то бормочет про удобство, а мысли разом углубляются в корень проблемы, которая сейчас не была прикрыта чьим-либо телом, и вызывала куда больше неудобства, чем раньше. Но он исправно борется с желанием опустить глаза вслед за Алиссой, чтобы оценить масштаб катастрофы. Достаточно того, что он его чувствует, не хватало ещё и увидеть. «Снимай!» — эхом раздаётся в подсознании, выталкивая тонущего во внутренних диалогах на поверхность реальности. Если признаться, то едва ли юноша был готов к столь неожиданному повороту событий. В пучине роя переживаний было тоже неплохо. Может вернуться, пока не поздно?
Поздно. Потому что когда голос Алиссы в голове повторяет услышанное ещё раз, мозг отдаёт сигнал тревоги, подводя черту под усвоением принятой информации. Принято. Обработано. Всё плохо. Он как-то сбито вдыхает воздух, медля несколько секунд и внимательно всматриваясь в выражение лица Линтон. Изогнутая бровь, эта прекрасная, но убивающая наповал полуулыбка. Really? That easy? Yeah? — В этот раз не будешь пугать руками внизу живота? — отбиваясь в предсмертных судорогах, еле произносит юноша. Воздуха становится катастрофически мало, отчего дыхание напрочь сбивается, превращаясь в нервные вдохи-выдохи через раз. Тук-тук-тук по вискам. Захватывающее дух представление. Монро медленно отпускает руки с руля, медля ещё несколько секунд. Боже. Господи. БОЖЕ! Мысли орут, как потерпевшие, тонущие в закрытом автобусе. Оставь надежду всяк там сидящий, ей богу. Пальцы неторопливо подкрадываются к единственной пуговице на джинсах, а в подсознании он крепко зажмуривается, словно перед прыжком в пропасть без предварительного знания о том, что ждёт на дне. На всякий случай не дышит. Лучше уж так, чем пугать Линтон дергающейся в кроличьих конвульсиях грудной клеткой. Характерный звук расстёгивающейся ширинки, и он уже готов поклясться, что давным-давно отчалил из мира живых. Поверьте, вам не хочется знать, какая сотня восклицаний и вопросов происходит сейчас в больной голове. Что? Интересно? Представьте себе путешествие от «Она намекает на секс?» до «Как мне это делать?» со всеми вытекающими «а если, я…». Оставаться безмолвным долго не выходит, потому что а). долгое молчание действует пагубно на моральный настрой; б). не может описать то, что потребовалось от Лу в данную секунду. Кстати, об этом.
Тебе придётся привстать. — сознание воет моим короным грудным, похожим на игого звуком; а герой официально готов отчаливать на машине скорой помощи. Нет, серьёзно, так он не волновался даже когда впервые вышел на сцену, даже когда произносил речь на публике, даже когда целовался в первый раз лет в четырнадцать. Да блять никогда, НИКОГДА он так не волновался.

25

Начнем с того, что никто не планировал заканчивать вечер такими событиями. Особенно в момент, когда Дилан и Алисса пересеклись на фестивале. Совсем не было похоже на то, что после порции боли и отчаяния их ждет романтический вечер при свечах. (Свечами в данном случае считается аварийная сигнализация, мигавшая на пикапе, ну а романтика, сами понимаете.) Поэтому, сказать, что Линтон была готова к такому повороту было нельзя.
Неготовность демонстрировалась наглядно. В сбитом дыхании, в неприкрытой дрожи по телу, что с каждой секундой становилась очевидней. И даже бросая уверенную, казалось бы, просьбу, Лу совсем не знала, стоило ли так поступать. То есть… все сложно, не иначе. Она не думала, что может быть так сложно, когда дело касается секса. Ведь сейчас речь шла вовсе не об удовлетворении телесных потребностей. Она любила это создание. И чем сильнее толкала прочь, тем сильнее понимала, что любит.
Смотреть в глаза становится сложнее. Не хочется пугать существо своими низменными желаниями, но будь её воля, все случилось бы гораздо раньше. Так бывает! Честное слово, так бывает. И она ничего не могла поделать с этими мыслями о нем. Её уже давно тянет к нему, так что глупо врать, что голова была чиста и невинна. И этот её взгляд из-под ресниц, он говорил все за себя. Даже если он захочет, теперь остановиться будет очень сложно. В голове закрутилась тысяча оправданий себе. Вы когда-то видели девушку, оправдывающую себя перед собой за то, что хочет парня? Добро пожаловать в мир Алиссы Линтон. И благо, что предыдущий раз он плохо себя чувствовал. А в первую их встречу ей не хотелось вызывать о себе не хорошие мысли. Но, блять, да! Его не может не хотеться. Так получилось.
Вопрос парня вызывает на лице тревогу. Может быть, стоило проявить больше решительности, в самом деле? Вы же не думаете, что познание о невинности Монро сейчас не выходило на первый план? При учете важности ситуации, Линтон только и могла думать о том, чтобы не напугать создание, и что нельзя, ни в коем случае нельзя вести себя слишком настойчиво, не дай Бог обидится, поймет не так. Оставляя за собой тихую надежду, что в будущем можно будет не кусать себя за локти, Алисса решает дать человеку выбор. Когда не знаешь ни черта об этом мистическом первом разе у парней, лучше проявить осторожность и обойтись без воплей “возьми меня, блять, как хочешь, я ж тебя люблю”.
- А надо? Я могу. – это она про руки внизу. Скажи как надо, Дилан, мы сделаем все.
Выдох. Шумный, ничего не понимающий. Голова кружится. Кончики пальцев немеют от эмоционального напряжения. Что? Он согласен? Сердце делает прыжок с переворотом. Огосподи. Вот теперь становится действительно волнительно. Одним словом, доигралась ты, девочка. Прочувствуй всю силу фразы “и хочется и колется”. Она прикрывает глаза на миг и переводит дух. Не проходит. Начинает колотить. Когда пальцы Дилана послушно опускаются вниз, глаза следуют за ними, от чего становится сложным скрыть трясущееся дыхание. Появляется глупая мысль остановить его и сказать, что пошутила, но слава Богам, у Линтон хватает мужества принять факт того, что давать заднюю сейчас уже слишком поздно. И дело не в ней, ну, вы понимаете. Она то всегда за.
Несчастная пуговица, собачка. Пока-пока. Просьба привстать. Головааа, не прощайся с нами, просим.
- Ага, - Кивает, но вместо того, чтобы привстать подается вперед и прилипает к губам. Сейчас этот поцелуй был просто жизненно необходим, чтобы укрепиться в своих мыслях. Все потому, что стоит Лу стать чуть настойчивей, она тут же ощущает реакцию организма. Своего и чужого в том числе. Вопросы? Нет вопросов. Теперь уже не хочется сказать нет? Монро отвечает на поцелуй. И это чувство близости к родному сердцу существу делает свое дело. Нет. Определенно назад она не хочет. Не в эту кутерьму с обыденными делами, не в их личные драмы по поводу и без. Уж лучше здесь, в тесном салоне автомобиля, умирать от волнения и страха, чем терять его по собственной глупости. Какая же она была дура, когда прогоняла. Как можно было додуматься прогонять это существо. Теплое, родное, с оборванным дыханием, оно теперь вызывало такие эмоции, что делалось дурно. Везде. В груди колотилось сердце. В животе роились бабочки. Невозможно, чувствовать такое к человеку, которого знаешь не так давно, но Линтон чувствовала. Недаром так плохо становилось, когда его не было рядом.
Расстегнутая молния на джинсах сыграла свою роль молчаливого согласия. Алисса спешно нашла руки парня и жестом толкнула их себе за спину – обними. И если до этого она запросто могла отпустить какую-нибудь язвительную шутку, то теперь сил на это как-то резко не осталось. Плохо? Черт знает.
Снова и снова целует создание, не в силах отпустить, как-то нелепо прижимается изо всех имеющихся сил, ощущая всю значимость момента. Ей хочется быть здесь. Хочется быть совсем рядом. Хочется спрятаться от всего жестокого мира и никогда-никогда не возвращаться в реальность. И именно сейчас ей кажется, что это тот единственный человек в ее жизни, с которым можно быть искренней, чего бы это не касалось. – Прости меня, - Изнутри накрывает осознанием содеянного. – Слышишь? – Непредсказуемо не вовремя из глаз начинают катиться соленые слезы. – Мне очень страшно, Дилан, - Пачкая слезами щеку, Лу прижимается носом к скуле. Целует, снова прижимается. – Мне очень страшно тебя потерять. Страшно, что ты куда-нибудь денешься. Что я испорчу тебе жизнь. Понимаешь? Я ведь… - Чуть отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. Сложно. Колотит. Слишком много эмоций. – Я ведь совсем не то, что можно пожелать для себя. И я не понимаю, почему ты… - Голос дрожит - …любишь меня. За что? Не понимаю… - Качает головой, вглядываясь в глаза. Ей правда, очень-очень страшно.

26

Все мы когда-то были девственниками. Некоторые до сих пор. Поэтому не найдётся на этой земле того человека, который бы не познал всю неловкость первого раза. (Если, конечно, вы пребывали в трезвой кондиции и светлой памяти.) Представляете насколько эта неловкость возрастает, когда первый раз случается в первый раз между двумя отдельно взятыми личностями? Определенно слишком много единиц для спокойного восприятия окружающей действительности, которого, к слову, не наблюдалось у обоих участников действа. И всё бы ничего, если бы юноша не начал замечать определенных взглядов и не менее звучных реакций у девушки. Дело тут вовсе не в катастрофичности осознания, вовсе нет. Скорее в завидном удивлении от понимания: «У прекрасной и недосягаемой Линтон тоже может быть всё плохо, потому что это я…? Но это же я!» Он лихорадочно бегает взглядом по лицу Алиссы, записывая в архивы памяти доселе невиданные реакции: вдохи-выдохи, закрытые глаза и неспокойную дрожь тела.
Думал ли Монро, что всё закончится именно так? Вы смеетесь? Нет, не отрицаю, что его тупую голову не обошло осознание, что с девушкой можно не только целоваться и вдохновенно смотреть друг на друга, и, поверьте, Алисса вызывала не только желание восхищаться. Трогать тоже. Однако в силу темперамента и замеченного раньше отсутствия опыта, знаете ли, переход от держаться за ручку до делить кровать не казался таким лёгким. Вдруг слишком рано? Вдруг не захочет? Вдруг всё пойдёт не так? Ну, вы понимаете.
Как хочешь, —  опрометью произносит, шепча и стараясь не отводить взора от не менее красноречивой физиономии в сравнении с ним. Градусы бегут вверх, если на их личном термометре ещё остались деления определяющие атмосферу как «непригодную для существования». Каждое движение даётся с трудом. Приходится бороться не только с физическими явлениями волнительных настроений, но и с бесконечным потоком мыслей, который всё не хочет оставить их в покое. Тихое «ага», и подсознание начинает готовить его к кошмарному рывку смелости, но происходит нечто скрашивающее общее состояние нестояния духа. (Только духа, прошу заметить.) Отвечая на поцелуй, Монро настолько теряется в ощущениях, что напрочь забывает, что кроме губ, в его арсенале так же присутствуют руки, которые было бы неплохо куда-нибудь деть из подвешенного состояния «я — робот». Чуть дёргается от внезапности дейсвтия, но моментально соображает, что именно от него хотят. Чёрт. И впрямь забыл. Благо не успевает концентрироваться на первом мини-провале, постепенно очаливая в процесс. Смазанный поцелуй раз. Руки аккуратно трогают спину, будто усиль он объятие, Лу пойдёт трещинами и рассыпется. Два. Кончики пальцев подрагивают, но начинают прижимать ближе, сильнее. Нелепое ощущение, словно человека мало. Тянет на себя — не хватает. Обжигает дыханием — не достаточно. Сердце долбит как сумасшедшее, но даже это неспособно затмить единственное чувство недостатка присутствия. И чёрт знает, что именно сыграло свою роль — псевдорасставание или так будет вне зависимости от предыстории? Три. Четыре. Случайно заводит ладонь под майку, но даже не убирает. Пять. На мгновение успевает поймать момент, чтобы заглянуть в глаза девушке. Наверное, это нормально, что где-то внутри страшно. Страшно открывать душу нараспашку, потому что каждая мысль читается в его бегающем взгляде, неровном пульсе и дыхании. Страшно сказать или сделать глупость. Страшно потерять. Да. Пожалуй, из рейтинга страхов, именно этот поднялся на высоту «номер один». Потому что это диагноз, который только усугубляется с течением времени. Сколько они были знакомы? Каких-то два с половиной месяца, а Линтон, кажется, успела оставить свой отпечаток везде. На привычных глазу дорогах, приступах вдохновения на музыку, воспоминаниях, планах и заставке мобильного телефона. Кстати, где он? Только бы никто не писал. Заметит ведь. И почему это паническое опасение показаться глупым?
Слух улавливает прорезавшийся голос, отчего парень на мгновение отстраняется, но возвращается обратно под действием «вожмусь в тебя, что есть сил». «Че-го?» — спутанным от произошедшего секунду назад вопросом подсознания. Понимание сходит на нет, когда кожа улавливает отчётливые холодные капли слёз на щеках. И ещё раз. — Ты чего? — сводя брови домиком, тихо спрашивает Дилан. Мастерство переключаться, это ты? Потому что в одно мгновение мысли о предстоящем, не побоимся этого слова, самом настоящем сексе уходят на задний план перед лицом негромкой истерики Линтон. Приглаживает рукой волосы на голове, прижимаясь щекой. — Испортишь мне жизнь? — вкладывая всё недоумение, которое могло в нём найтись, вторит фразе Алиссы. Издаёт приглушённый смешок, отрицательно тряся головой, отводя взгляд в сторону. — Как ты вообще можешь подумать, что ты вовсе не то, что можно пожелать для себя? — глаза в глаза. Облизывает губы, задыхаясь от абсолютной каши в голове. Серьёзно, Линтон? Ты — далеко не то, что ему нужно? — Я никуда никогда не денусь от тебя. Я люблю тебя. Люблю за твоё садистское чувство юмора, от которого мне порой хочется провалиться под землю. За то, как ты заботишься о людях, и злишься, когда до них не доходит с первого раза. За то, как пытаешься строить из себя непробиваемую крепость, а на деле готова сбежать из ресторана просто потому что может не получиться, — аккуратно поднимает руки, стирая дорожки слёз ладонью. Хмурится. — За всё. Правда, за всё. Я не знаю, что там произошло, что ты так стараешься оттолкнуть от себя людей, но Лу, я не такой. Я не оставлю тебя и никогда не брошу, что бы ни случилось. — беря лицо девушки в ладони, тараторит Монро. — You are smart, you are incredibly beautiful and, well, it’s rare to see someone who cares about people even when they don’t deserve it sometimes. I just don’t get why can’t you see how talented you are and how much you deserve to be happy and to have a life, that you want, — нелепо поджимая губы и пожимая плечами, замечает юноша. — Ты ведь можешь добиться, чего угодно, если только попробовать. — заключает парень. И, наверное, ему никогда не понять, почему она так боялась пытаться. Что же. Теперь у Алиссы появился персональный напоминатель, чего она стоит, пусть даже девушка не будет свято верить в его убежденность. Его хватит на двоих.

27

Черт знает, что нашло на эту женщину. Но в любом случае, такой поворот случился впервые. Обычно секс сам по себе имел только свое прямое назначение и уж никак не рассматривался чем-то гипер важным, как бы не был симпатичен Алиссе “этот парень”. Так что теперь, когда из головы полезли эти позорные стенания, ей даже стало стыдно. Да поздно. Дилан уже сделал большие глаза, уже стал обнимать, целовать, успокаивать и говорить много-много слов, которые, мы же знаем, все равно не дойдут до темноволосой головы до тех пор пока не пройдут долгие месяцы. Очень сложно перестраиваться с мысли о том, что ты днище на этот новый лад, заданный Монро. Его теплые ладошки в самом деле действовали умиротворяющее на организм, потому что кричать и бояться сразу перехотелось. Лу шнеркнула носом, заглядывая ему в глаза и почти послушно закивала. Она почувствовала себя так, словно бы, в самом деле, перед ней сидел человек, который мог бы спрятать и решить её проблемы. Сейчас казалось именно так. И внутри стало хорошо… что ли. Слезы были заботливо стерты, Алисса заметила, что все время, пока он говорил, крепко впилась в ткань рубашки до белых косточек. И неловко ойкнула, когда заметила, что вместе с косточками сжимала кусочек кожи парня, а он молчал. Вот балебес! – Прости, - шепотом, на этот раз за небольшой синяк, скорее всего. Конечно, в голове роилось много вопросов, которые бы следовало задать, но когда Линтон подумала о них, она нечаянно присунулась вперед, так сказать поближе, и очень вовремя наткнулась на другую проблему. Говорят, что проблемы надо решать по мере их поступления. Вот Алисса была из этой категории людей. Поэтому…
- Иди ко мне, - Позвала так, как будто Дилан и так не был рядом. Как будто он забился где-то в самый дальний угол и дрожал. А он вот здесь, весь как есть, даже штаны расстегнул. Линтон опустила голову и усмехнулась. – Ты всегда такой послушный щеночек? – И это не было похоже на форменное издевательство, судя по выражению её лица. Было видно, что некоторые его черты вызывают смех, потому что нравятся. Потому что за них он и привлекал её, в конце концов. Но вот, понимало ли ее создание напротив? Вопрос неясный.
Следующая реплика – новый кадр. Дилан еще не перестал удивляться новым интонациям? Только что плакала, а теперь уже томно воркует – Я бы и сама сняла. – Да-да, она бы сделала – Я бы еще и в спальне, - Вот так откровение. Собственно, пусть знает, как давно желание стать с солнышком единым целым атакует ее голову. На всякий случай, про их первую встречу Алисса говорить не стала (мало ли, не поймет), но и тогда она нашла его весьма привлекательным. Секретный секрет, девушки тоже часто думают о сексе. Вот и поговорили.
Шмыгнув носом, Алисса снова прикоснулась к губам парня. На этот раз очень осторожно, как бы плавно возвращая к тому, на чем они закончили. Подумалось, что своим приступом откровенности она могла отбить желание заниматься кое-чем другим, поэтому подалась еще немного вперед, с удивлением обнаруживая, что реакции никуда не делись. Вот это находка, так сказать. Ной не ной, издевайся не издевайся – стоит. На месте, мы имеем ввиду.
Лу тихо улыбается сквозь поцелуй, и уже примерно знает, какое выражение лица увидит, когда так же осторожно начнет ерзать бедрами на том месте, где сидела смирно пол минутки назад. Ага. Думал, все так просто что ли. Результат своих коварных действий тут же виден налицо. Жаль, что прежде, чем огласить свои мысли на этот счет, ей приходится рвано выдохнуть Дилану в губы, как бы, сами не железные, сами реагируем на контакты. Дождавшись учащения дыхания вокруг, Линтон все же улыбнулась, совсем тихо оповещая – Ты такой смешной, когда у тебя кончается кислород. – И, если быть честным, то никогда в жизни и ни с кем у нее не было настоящей любви. Той самой, от корой бы хотелось замирать. Запоминать каждую реакцию на свое присутствие, чтобы наполнять каждое рефлекторное действие смыслом. И в этом плане, у Алиссы, можно сказать, тоже был первый раз. Наверное, поэтому, каждое движение теперь делалось осторожно и не спеша. Ей вовсе не нужно было “только одно”, хотя судя по спазматическим реакциям где-то в низу живота, и этого очень тоже. – Дилан, - Ох уж эти ее предвестники мыслей, что дают в голову. На месте Дилана, мы бы уже боялись звука собственного имени. Дожидаясь реакции (это обязательная часть, без бровок домиком продолжать нельзя) – Поцелуй меня, - Недоверчивая пауза, но нет, мы хотим попробовать по-другому. Не так, как это было всегда. Нам кажется, что именно это создание может любить нас по-настоящему, мы не хотим бояться больше. – в шею, - сглатывая нервный ком, Линтон ощущает как волна тревоги прокатывается по телу. А вдруг засмеет? Вдруг скажет, ты дура бля? Че пристала? Романтики захотелось? Медленно захотелось? Ебанулась? Алисса облизывает пересохшие губы, подрагивая от волнения. Но что уж. Уже ляпнула. Уже ждем приговора. Ладошки скользнули вниз, мягко заползая под края рубашки и легли на бока парня. Осторожным движением большим пальцем руки Лу погладила теплую кожу. От частого дыхания живот смешно вздымался и опускался снова. Она приложила к нему ладонь и прижалась бедрами ближе, отмечая мгновенный ответ организма Монро. Надо было думать, на что подписывался. Хотя еще не поздно убежать в лес. Благо, тут недалеко.

28

Я даже не заметил, — нелепо усмехнувшись, скомкано произносит юноша, устремляя взгляд в место предположительной «адской» боли. Так заговорился, что напрочь позабыл о телесных ощущениях. Благо некоторые физические реакции решили учтиво подождать, пока о них вспомнят, когда вполне могли бы оскорбиться и уйти до лучших времён. Видимо, организм настолько протестовал оставаться совершеннолетним девственником, что даже не обращал внимания ни на слёзы, ни на истерики. Впрочем, рвение вспоминать досканально сказанное ранее в такой-то момент указывало бы на определенные мазохистские наклонности у молодого человека. Вряд ли кто-нибудь бы обрадовался страдальцу, получающему удовольствие от страданий. «Я люблю тебя за всё» бы обрело несколько обидный характер, потому что за «всю боль, которой ты меня щедро одариваешь».
Тихо выдыхает, неспешно возвращая руки за спину, когда девушка старается пододвинуться обратно. Только бы не… Задели, отчего создание забавно напрягается, на мгновение переставая подавать какие-либо признаки жизни. Но последующая фраза возвращает Дилана в наше измерение, заставляя наигранно насупиться и поджать губы в экспрессии удивления. — Щеночек? — уточняет в недоумении, игнорируя весь смысл фразы. — Милая кличка, — с неизменным выражением лица, и бровь не забыл приподнять. Неплохая тактика — отвлечение недолгой истерикой и разговором, потому что теперь он по крайней мере нашёл в себе силы более-менее восстановить ритм дыхания. Даже сидел смирно, не дергаясь. Видимо, до следующего касания в проблемных зонах.
Впрочем, мы поторопились делать выводы про чудодейственность диалога, так как переход от сопливо-растроенных настроений на томительный взгляд и полюбовное воркование за долю секунды вернули Монро в предшествующее нынешнему состоянию. — Я тоже, — как можно скорее отвечает юноша, придавая своему виду удивительную серьёзность. Раз. Два. Три. О-со-зна-ни-е прийди. — То есть, нет! — давится парень, заикаясь и исполняя лицо полное ужаса и сожаления. — В смысле, да, но я об это не думал, — недолгая пауза. Щурится, виновато вздыхает. Поздно. — Почти, — завершая парад откровения неловким «кхм, кхм», намекающим, что вроде как он не при делах. Теплилась в нём надежда, что Линтон была не настолько хорошего мнения о святости объекта своих симпатий, что могла предположить существование стороны физического интереса в дурной голове. Тем более, она себя видела в зеркало? Это же против воли природы не думать о чём-то кроме того, чтобы посвятить ей ещё одну песню. Первая-то была готова. Благо девушка не стала интересоваться подробностями (желательно, чтобы она ещё и не слышала её). Он бы точно сгорел на месте.
Чуть приподнимает кончики губ, внимательно вычерчивая взглядом по бледному, чуть заплаканному лицу. Губами к губам. Табун мурашек, это снова ты? Становится легче. Нет, не подумайте, что мысли внезапно утеряли тысячу и один вопрос, волниельные сомнения и прочий хлам, который только мешал. Всё было на месте. Но чувствуя еле заметную улыбку через поцелуй, невольно привыкает к сдавленному ощущению в груди, которое уже вовсе не мешает, а скорее дополняет тревожащую разум картину общего самочувствия. Алисса вновь начинает проверять действенность своего близкого присутствия, отчего Монро невольно издаёт тихий, задыхающийся вдох, отдалённо напоминающий «ах». Гореть. Гореть. Гореть. Щеки. Нутро. Салон автомобиля. Кажется, что всё постепенно приобретает температуру паники горе-девственника. В дополнение ко всему, темноволосая заботливо указывает на смешные реакции. И хочется отомстить за смущающее замечание. Хочется, но не можется. Тянется обратно, как неожиданно слышит своё имя, зависая в недопоцелуе.
Да? — неуверенно, поднимая взгляд с губ на глаза девушки. Чуть хмурится, выслушивая просьбу, как бы недоумевая, ведь… Алисса, привет-привет, мы так-то собирались заняться именно этим. Но спустя смятую, непривычную от лица Линтон паузу паззл складывается в ясное изображение. В шею? В ШЕЮ? Ах да, точно, поняли — в шею. Оставляет едва ощутимый поцелуй на губах. К щеке. Скуле. Звучный выдох носом от ударившего по мозгам запаха шоколада. Улыбается, оставляя мысль про двоякое впечатление от выбора парфюма при себе. День без должного питания давал о себе знать. Благо то, что он собирался делать, было куда более волнующим фактором, чтобы надолго зависать на теме съедобности аромата. Аккуратно касаясь кожи на шее, оставляя россыпь мелких поцелуев, возвращаясь обратно, чтобы вновь в губы, а затем на мгновение остановиться, глаза в глаза. Может быть странно, может смешно, но Монро забавно менялся во взгляде каждый раз, когда смотрел на Лу; и, ей богу, этот каждый раз ловил себя на том, что, велика вероятность, выглядит не лучше, чем безмозглый, влюбленный по самые уши дурак, но не мог иначе. Опять обратно, складывая руки на спину, прижимая к себе. Чувствует, как по телу проходится заметный колотун, на мгновение прекращая, утыкаясь лбом в лоб и, дрожа, выдыхает. Собраться с силами. Тянется вниз уверенным (насколько это вообще возможно в его тяжелом случае) движением, дёргает рычаг спинки кресла назад, отчего под весом двух тел, она резко падает, заставляя тело девушки шмякнуться сверху. Мы не специально, или… — Ой, — вторя типичному ответу на любое недоразумение Линтон, пожимает плечами, ухмыляясь. Может быть самую малость специально. Зато теперь никому не придётся привставать, чтобы исполнить собственную просьбу-приказ. Правда вот некоторым совсем нехорошо, оттого и такие перлы с неожиданными решениями, но это, как говорится, клинический случай. Ничего не попишешь.

29

Ладно. В любом случае, чтобы не происходило сейчас, это было намного лучше сцен расставания. Линтон замерла, и кажется, определенно перестала дышать, когда щеночек принялся выполнять её просьбу. Ще-кот-но. Уголки губ поползли вверх, а по коже, в местах поцелуев стали разбегаться мурашки. Ладошка Лу нырнула в жесткие темные волосы, ласково вплетая пальцы в прядки. – Я люблю тебя, - И даже без тени страха. Перед тем, как губы снова вернулись к губам, еще раз, тихо. – Люблю. – Закрывает глаза. Почти проваливается в дымку ощущений, как вдруг.
- О Господи! – От неожиданности Линтон теряем равновесие и за малым не валится на бок. – Спасибо, что не завел мотор. – Выдыхает сдавленно, пытаясь перевести дыхание. Тщетно. Ни о какой успокоении, кажется, речи тут не шло. Выходка Дилана провоцирует на новую порцию юмора от Алиссы – Хочешь, чтобы я была сверху? – Приподнимает одну бровь коварно. Но это не жрица любви, это попытка поиздеваться. Как всегда. Не дожидаясь аплодисментов, Линтон снова целует парня. Оказывается, сложно быть далеко в такие волнительные моменты. Тем более, что прежде судьба не посылала таких подарков. То уснет, то уйдет. А тут – целуй-не хочу. От губ к подбородку, от подбородка к скуле, к щеке к кончику носа, куда тоже  приходится несколько поцелуев, заставляющих щеночка жмуриться. Если бы не скажем так, твердое  обстоятельство, теперь снова вернувшееся к ее животу, Линтон бы и забыла, чем они тут занимаются, глядя в эти невинно чистые глаза.
Она отталкивается от груди Монро, и по-хозяйски осматривает территорию. Недорасстегнутая рубашка – первое, что попадается на глаза. Пальцы тут же хватаются за пуговицы, и те уже более уверенно прощаются с петельками. Вот так. Глаза смотрят на открывшийся живот. Линтон отталкивается руками и проезжает на коленях Дилана вниз, освобождая себе пространство для действий. Ох зря он так смело переместил их в другое положение. Ох зря. Ладонь мягко опускается где-то по середине между ребрами. Вспомнив о боязни щекотки, Лу улыбается, но не отнимает руки, выводя полоску от ребер к низу живота. Реакция тут как тут. А если поцеловать? Тут же наклоняется вниз и… да-да, оставляет несколько прикосновений вокруг пупка. Улыбается, когда чувствует попытку рвануться с места. Терпи, солнышко. Тем более, что низ живота сейчас должен реагировать не только традиционным способом, или…?
Между тем, от пупка губы Алиссы спускаются ниже. Рваное дыхание в придачу. Пальцы цепляются за края расстегнутых (спасибо) джинс. Перед тем, как дернуть ткань вниз, она приподнимает голову – Приподнимись, - Подозревая Дилана в попытке вжаться в кресло. Поздно, котик. Как только ей создают удобные условия, Линтон тут же дергает ткань, поступая весьма коварно, ведь до этого её пальцы не держались за calvin clein, а теперь держатся. Оп. Хорошо, что климат-контроль нагрел машину. Никто не замерзнет. – Не задохнись, - Бросает в момент, когда двойной слой ткани беспощадно оказывается спущенным до колен. Дрожь, поутихшая прежде, возвращается с новой силой. Линтон опускает глаза вниз. Рано или поздно это должно было случиться. И… да, она сомневалась. МАЛО ЛИ. Но нет, все очень даже в порядке. Если вы понимаете, о чем мы. Бровь ползет вверх. Она прикусывает себе язык, чтобы не пошутить. Ладно, парень, подыши, привыкни к атмосфере. Она поднимается корпусом, для того, чтобы стащить верхнюю майку. Остается призрачный, коротенький топ. Линтон подползает по коленям вверх, и, упираясь ладонями в сиденье под Диланом, плавно опускается животом вниз, прижимаясь к животу парня. Голым животом. Лицо оказывается напротив его лица. Алисса мягко касается губами губ и шепотом просит – Не расстегнешь? – Ему и правда удобнее. Прижимается ближе. Голым животом. В голове всплывает нервная просьба “не ерзать”. Хочется сделать на зло. Веки тяжелеют. – Там петельки, - Прислоняется скулой к щеке, шумно выдыхая в ухо. Плавно проезжает по его телу пару сантиметров вверх. Внизу живота начинается катастрофа. Эта катастрофа быстро вызывает спазм и легкую степень онемения внутренних органов. Ближе. – Три, - Ближе. Еще пару сантиметров по животу. Вниз и обратно. Выдох. Звучный. В горле пересыхает. – Или четыре, - Глаза закрываются. Разум машет рукой. Ближе, кажется, уже просто некуда. Тепло внизу живота пробивает тело лихорадочной дрожью. В голову начинают быть страшные мысли. Собственно, к моменту, когда они посещают разум, контролировать себя становится сложно. Поэтому Линтон переносит вес своего тело на одну руку. Нервный ком в горле проваливается в желудок. По вискам начинает стучать с двойной силой, и приступ жара окатывает с ног до головы. Освободившаяся рука плавно скрывается внизу, настойчиво скользнув меж их животами. Буквально через несколько секунд Дилан поймет, в чем дело. Почувствует. Ну а ей не удастся сдержать тихого стона в самое ухо, потому что трогать то, что ты любишь – то еще удовольствие, особенно зная, что до тебя так никто никогда не делал. Не делал же? – Тш, - Успокаивающе летит на ухо за секунду до. И на всякий случай, она крепче прижимает его плечом к креслу. Еще надумает сопротивляться. Или бежать в лес. От нас не убежишь, солнышко. Прямо программа максимум. Расстегни, Дилан, если сможешь. В таком то положении.
Второй стон звучит куда громче. Разряд. Спазм. И настолько же неприлично, как те действия, что сейчас с толикой фанатизма принялись выполнять её пальцы внизу его живота. НУ, ПРОСТИТЕ. Не удержались. – Убрать или быстрее? – Больная усмешка, из последних сил. Как бы не начать закатывать глаза раньше времени. Еще пусть скажет, что ему не нравится. Пусть попробует.

30

Слух улавливает приглушённое «люблю», заставляя кончики губ подняться в тёплой улыбке, на момент уткнуться носом в шею и чуть слышно выдохнуть, вероятно, вызывая внеочередную порцию мурашек. Вовсе не специально. Под воздействием момента, и резкого общего недомогания от осознания происходящего. Немного страшно чувствовать, как сознание постепенно связывает воедино отрывки воспоминаний в настоящую картину «мы вместе». Потому что опыт подсказывал — всё может пойти под откос, всё может развалиться. Что же до сердца? Забиваясь в бешеном ритме, оно тихо нашёптывало причины верить в лучшее, находило поводы надеяться, что так будет всегда. Ведь правда будет? — Я люблю тебя, — перед тем как нарушить иддилию, негромко произносит юноша, устремляя взляд на лицо Линтон, которое в секунду меняется от неожиданности и испуга. Не одна она испытывала удовольствие наблюдать за резкой сменой кадров реакций на попытки заполнить давящую атмосферу вызывающими действиями.
Воздуха всё меньше и меньше, отчего он то и дело останавливается, чтобы затаить дыхание. Вдвоём им вряд ли продержаться на мизерном количестве кислорода, а с каждым новым прикосновением, казалось, что он стремительно убывал. — Мы, — зависая, протягивая звук, неуверенно начинает темноволосый, — Можем поменяться, — опуская, а затем вновь поднимая глаза на Алиссу, затихая произносит парень. Провальный-провал, потому что, видимо, нашей закоренелой доминанте не хотелось пускать процесс в руки заикающегося и трясущегося, как рогоз на ветру, создания. Здравое решение, если подумать. Так у них было больше шансов сдвинуться с мёртвой точки поцелуев.
Нелепо жмурится, но не меняет довольно-улыбчивой физиономии, потому что эта попытка зацеловать едва ли может доставлять неудобство или вызывать недовольные настроения. Делай, что хочешь, ради бога, только не уходи, не девайся никуда, слышишь? Да ни черта ты не слышишь. Он же не говорит, и вряд ли когда-нибудь скажет, насколько кошмарным представляется момент, если вдруг всё распадётся, как карточный домик. — Эй! — издавая приглушённый смешок, чуть сжимается от щекотного ощущения на рёбрах. Кто-то решил заботливо отвлечь голову от осознания, что некто семимильными шагами ползёт ниже? Какими бы ни были мотивы, спасибо, помогает. Монро слегка приподнимается на локтях, но тут же встречает сопротивление в виде толчка куда-то вниз. Падая в исходное положение, звучно выдыхает. Ладно-ладно, даже не пытается сопротивляться. Вдох. Выдох. Кожу то обжигают дыханием, то оставляют мокрые дорожки от поцелуев, отчего внутри всё скручивает в мёртвую петлю «плохо». Послушно приподнимает зад, мгновенно реагируя на команду. Так бы точно не стянула из-за попытки врасти в сидение от чертежей губами по несчастному животу. Впрочем, Монро вовсе не ожидал, что коварный план Линтон состоял не только в избавлении от джинс, а скорее от всего разом. Бросающийся во внимание «ах» и теперь всё по-настоящему катастрофично. Плохо? Плохо-плохо-плохо-плохо. Впору поставить запись слова плохо на пару часиков, чтобы хотя бы на долю приблизиться к желанию Дилана быть и одновременно не быть здесь. Какой-то внушительный отрезок времени юноша находится вне реальности, даже не реагируя на летящую куда-то в сторону призрачную майку. Не слышит копошения, и, на самом деле, не замечает Алиссы до тех пор, пока лицо девушки не вырастает перед ним во всей своей ликующей красе, начиная что-то бормотать. — Что? — задохнувшись выдавливает Монро. Немного потерянный взгляд, пока разум переваривает просьбу. — Да, конечно. — сбивчиво и быстро. — Могу. — практически неслышно. Руки неспешно ложатся на спину, пока пальцы начинают искать какие-то там петельки. Он даже понятия не имел, как именно они должны выглядеть, не то, чтобы молниеносно сообразить, как это восьмое чудо света работает. Ладно, всё приходит с опытом. Самое время начать вспоминать школьные годы и простейшие механизмы, которые они проходили на уроках труда. Авось что-нибудь поможет, как думаете?
Подушечки пальцев резко дёргаются, теряя только что найденные застёжки. Лу, прекрати. Глубокий вдох. Опять возвращает ладони на место, чуть хмуря брови от ауры сосредоточенности. Опять проклятый спазм в животе от ерзания девушки туда-сюда. Издевается? Определённо издевается, что даже Дилан при всей своей святой наивности это понимал. На очередное поползновение вызвать сердечный приступ, рассудок не выдерживает и упёртая попытка расстегнуть проклятый топ, вновь терпит поражение от слабеющих конечностей. Поражение. Громкий выдох, и темноволосый побеждённо утыкается лбом в плечо Алиссы, стараясь привести голову в приемлемое состояние. Проводит пальцем по стыку пуговиц. — Четыре, — отчаливающим на тот свет шёпотом. Первая слетает. Слава богу, справились. Three to go. Но ведь это уже не будет так сложно? Как опрометчиво.
Когда Линтон вновь начинает ползать по животу, стараясь отлепиться в непонятную сторону, юноша смиренно терпит, предполагая, что ничего более отвлекающего от его нынешнего занятия случиться не может. Очень смешно. Вы забыли с кем он находился в машине? В секунду становится ясно всё сразу. Тело моментально реагирует неприкрытой дрожью, а руки за спиной темноволосой вновь дёргаются, срываясь со второго крючка. Блять! Да это какой-то тест на выносливость без жалости и поблажек за первую попытку. Она решила угробить надежду довести до хоть какого-нибудь заключения? Стискивает зубы, насупившись, игнорирует этот проклятый выдох в ухо. Сильно сжимает пальцы. Второй крючок больше не помеха. На самом деле она всего лишь одна и находится далеко не в том месте, где руки Монро. Ниже. Многим ниже. Громкий выдох раз. Громкий выдох два. Он бы с удовольствием заткнулся, но толком не выходит. Только бы не думать о вопросе. Нет, не надо о нём думать. Чёрт, нет, он думает о нём. Ещё один выдох, разбивающий давящую на слух тишину, и руки резко дёргают две оставшиеся застёжки на себя. Вышло. Слава богу. Вышло.
Готово, — еле дыша, заключает парень, сглатывая тугой ком напряжения. Поворачивает взгляд в сторону щеки Линтон, сначала утыкаясь в неё носом, стараясь развернуть лицо на себя. Аккуратно целует, находя старающуюся во благо руку Алиссы. Чуть напористо оттягивает её, моментально поясняя: Секунду, — шепотом с толикой мольбы. Иначе все мы знаем, чем может закончиться чей-то настрой полный энтузиазма. И почему вместе с разливающимся по телу теплом приходит и желание сгореть заживо?

31

Голова гудит от бешенной пульсации по венам. Это ощущение сложно описать словами, сложно разобрать на правильные метафоры и сложить в предложения. Хочется отключиться от внешнего мира, и просто раствориться в эмоциях. В момент, когда Дилан начинает выдыхать немного иначе, чем прежде, наступает тот самый момент, когда рваное дыхание уже не доставляет дискомфорт внутри. Лишь заставляет хватать воздух чаще, быстрее, так жадно, словно бы вот вот весь кислород просто исчезнет. И эти её томные звучные выдохи – уже вовсе не акт садизма. Скорее неконтролируемая реакция на происходящее внизу собственного живота. Такова человеческая природа, от нее никуда не деться. И, если честно, не особенно то и хотелось.
Голос Дилана смутно касается рассудка. Он считает петельки, Линтон уже далеко от реальности. И только уверенно перехваченная рука заставляет очнуться, соображая, что черт возьми, что-то пошло не так.
Ах да. Ну, конечно. На миг Лу хочется закатить глаза. Нель-зя. Пожалуй, не испытывай она глубоких чувств к созданию, не слишком бы заботилась о его собственных чувствах. Нель-зя. Алисса шумно выдыхает парню в шею. Секунда. Серьезно? Ты думаешь, это что-то изменит? С губ срывается осторожная, добрая усмешка. Алисса касается носом теплой щеки, прикрывает глаза на миг, чтобы перевести дыхание. Ладно, щеночек. Мы можем и по-другому. Мы можем, Алисса. Нам тоже надо многому научиться.
- Hey, - Мягкая пауза на ласковый поцелуй в уголок губ. Линтон приподнимается, чтобы заглянуть парню в глаза. – I.. I don’t know how hard it should be in your head but… - Закусывает губу, еле заметно улыбается. Любит. Определенно точно любит создание под собой. Убирает руку в сторону, несколько демонстративно, мол, видишь, не трогаю, все нормально, все хорошо. - …what if I say that you don’t need to be a hero right now?.. – Вопросительный взгляд и пауза, достаточная для того, чтобы мутное сознание восприняло информацию. И да, мы понимаем, что воспринять и переварить понятия разные. Вдох-выдох. Давая ему еще немного времени, Лу открывается от сиденья, принимая вертикальное положение, чтобы быстро стащить с себя топ. По ушам оглушает новой волной припадка сердечной истерики. На секунду, Алисса ловит взгляд Дилана, медлит, позволяя парню увидеть то, что он видит, и только после не спеша возвращается обратно, не забыв прижаться поближе, на этот раз просто осторожно прислоняясь животом к животу, чтобы не терять эмоционального настроя. Мало ли, забудет о веских причинах, по которым они тут разлеглись и превратится во внимательного слушателя. У них же отношения со всеми вытекающими да? Доверие, не только со своей стороны, но и по отношению к человеку.
Кожа касается его кожи, Лу шумно выдыхает, пытаясь собраться с мыслями. – You don’t need to do something at all, - Качает головой, силясь донести то, что пытается объяснить. Не выходит, судя по растерянному выражению лица напротив. Прислоняется носом к носу, отвлекающим маневром проводит линию на коже. Жмурится. Господи, да поймы ты, существо. Пойми! Лааадно. Рывок сил на последнем издыхании это ты? Алисса делает нехорошее движение бедрами, от чего парню тут же прилетает отдача. Шепот ломается новым спазмом, и в какой-то момент разум начинает противоречить словам, но, в любом случае ей не сложно взять себя в руки. По крайней мере, не так сложно, как ему.  – Dylan, I just like to touch you. – Так понятно? – I love you, I want to touch you. I want you to feel my touch. – Чуть громче, мысленно добавляя раздраженное “в чем твоя проблема?”. Из-за тесного контакта телами ей едва ли удается продержаться в роли просветительницы истины долго. Посему, стоит лишь неаккуратному движению вызвать очередной укол электричества, Линтон тут же смазывает свою святую роль. Шепот снова становится неадекватным, и смену кадра уловить очень просто. – I get my own satisfaction from that, - Тише, быстрее перебирая буквы на языке. Та самая ладонь ложится на бок парня, задевая пальцами его запястье рядом, видимо, готовое тут же среагировать на вторжение. Лу упирается ногтями в теплую кожу в противостоящем движению жесте. Касается губами губ. Раз. Другой. Третий. Так просто менять кадры, когда градус температуры перевалил за все допустимые рамки. – Dylan, - Целует настойчивей, чуть сползая на бок телом. Мягко, но достаточно уверенно прикладывает ладонь к уголку кожи на бедре, подбираясь ближе к зоне наивысших реакций. Снова заглядывает созданию в глаза. –You can do the same things, once again, on and on, – с выражением лица you don't say Алисса теряет свое, казалось бы, бесконечное терпение - There's no limit to make it happen - Рука возвращается в прежнее положение. - Это ведь, приятно, - Туда, откуда её безжалостно отняли. А Дилану, похоже, придется смириться с таким положением вещей, хотя бы потому, что судя по всему, крыть будет просто нечем. Как говорится, ничего не попишешь. - Я люблю тебя, - забирая нервный выдох успокаивающим поцелуем, Алисса с чистой совестью прощается с реальностью. И нет, ей не стыдно. Ни капли. Ей хо-ро-шо.

32

На самом деле, спросите вы Дилана — в чём его проблема — и вряд ли бы юноша смог вам внятно донести суть своего внезапного упорства на счёт контроля ситуации. Control freak? Маловероятно. Мыслит стереотипами? Уже ближе, но не затрагивает корень проблемы, так как дарование в принципе не могло обладать полной картиной в силу своей недоразвитости в некоторых сферах, если вы понимаете, о чём я. Потому-что-потому? Скорее всего, именно так можно было определить решительность терпеть, а не поддаться воле физиологии и отсутствию опыта. В самую пору выть: «Всё ему не так.» И в каком-то смысле вы окажетесь правы. За исключением того, что несмотря на оказываемое сопротивление едва ли Монро посмел бы зарекаться, что происходящее ему совершенно не нравилось. Нравилось. Волновало и нравилось. Вводило в состояние полной трясучки, заставляло задыхаться, нервничать и опять же нравилось. Всё-таки присутствовала в нём доля мазохиста раз юноша до сих пор не ретировался в направлении леса с мольбой не насиловать нетронутый развращённостью мира разум. Насилуйте сколько влезет.
I would answer you that I am barely capable of being one, — стараясь раствориться в окружающей действительности, сбивчиво проговаривает Монро. Сказать по-правда, эта секунда и впрямь оказалась чудодейственной. Перевести дух — как никогда актуальный запрос; и получилось ведь. Одно только интересно — надолго ли? Улыбается, поднимая взгляд на неожиданно отстраняющуюся Линтон. На лице выписывается красноречиво: «Зачем?» Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, потому что понятно «зачем же» становится спустя несколько секунд. Всё бы ничего, если бы только сердце не подкатило к горлу, начав биться ещё сильнее. Нет, не то, чтобы Дилан впервые в своей жизни видел полуголую девушку, тем не менее, когда ей оказалась Алисса, уверенное лицо-кирпич стремительно стекло в нечто среднее между любованием и желанием зажмуриться от прилива краски к щекам.
Возвращается обратно. Хорошо, главное — чтобы не заметила приличной долбёжки в груди, хотя, куда уж тут пугаться неровного сердечного ритма. Некоторые реакции куда более красноречиво описывают впечатление от нынешней сценки. Решили поговорить? Монро давится воздухом, но продолжает бороться за возможность подавать голос, даже когда этого не требуется в таком оперативном порядке. — Wouldn’t it be, — глубокий вдох, наполненный поиском храбрости и стремления побороть онемение рассудка, — Depressing to have me lying motionless all the time? — быстро моргая несколько раз, нелепо интересуется парень. Глупенький. Как будто, если она опять вернёт свою руку на исходную позицию, кто-то и впрямь сможет оставаться индиферентным и обездвиженным. Старо придание, а продолжение вы знаете и без меня.
Звучный выдох. Думаю, объяснять причину не стоит. Бёдра сделали своё дело. Мысли громко вопят, что она донесла свою идею с первого слова «touch» и не стоило так упрямо повторять его раз за разом, сбивчивым, совсем не святым шёпотом. Рука предупредительно медленно сползает вниз, а разум быстро проводит параллель между сказанным и действием, мысленно подписывая себе приговор. И почему вдруг конец путешествия в мир сексуального опыта внезапно обретает очевидные кадры? Вдох-выдох. Голова, просто отключись уже ради бога, сделай одолжение. Давя в себе очередное подступающее к горлу напряжение, юноша аккуратно переворачивается на бок, оказываясь лицом к лицу с Алиссой. Касается губ граничащим с настойчивостью поцелуем. На полноценную «доминанту-минутку» не хватало ни сил, ни концентрации, однако, когда девушка отстраняется, полноценный пиздец настигает горе-любовника. Ох уж эта её чудесная особенность называть вещи своими именами. Нет, серьёзно, она думала, что сейчас с небес на него найдёт прозрение и Монро воскликнет: «О боже! Как я мог забыть, что это не одноразовое удовольствие!» Ну-ну. Впрочем, причина этого несокрушимого упорства была дальновидной, подразумевающей this awkward moment, когда всё закончилось. — You don’t say, — приподнимая обе брови, прерываясь, чтобы отдышаться, протягивает парень. Вдох-выдох. В животу чувствуется лёгкий спазм. Очень бы хотелось сказать, что совсем не являющийся первым маячком, но увы. — No, it hurts like hell, — теперь приподнимается только одна бровь, а на лице появляется чуть смазанная ухмылка. Ничего полноценно-агрессивного не выходило в силу занятости рассудка. Тяжело играть на два фронта. Ловя нотки недовольства, всё-таки приходит на мгновение в себя, быстро реагируя. — Don’t, — останавливается, прикрывая глаза, чтобы сделать вдох, — Don’t listen to me, — хмурится, опять не хватает воздуха. — I always turn on sarcasm whenever I’m nervous, — дрожащим голосом. Кислород. Кислоро-о-о-од. Тянется губами к губам в попытке стереть недоразумение в виде сарказм-сарказм-откровение. Рука опускается на шею Алиссы, притягивая девушку к себе чуть ближе, запуская пальцы в копну тёмно-каштановых волос. Что, неужели онемение отступило? По крайней мере уже легче. Уже не хочется проваливаться ни под какие поверхности. Рядом куда лучше. Намного лучше.

33

Неужели так бывает? То есть, все эти спазматические конвульсии внутри. Повсюду. Клянусь, на миг Алиссе показалось, что вся она превратилась в сплошное ощущение, и ведь, ничего такого еще не произошло. Просто Дилан был рядом. Так близко, что перехватывало дыхание в груди. Стоит протянуть ладонь и можно коснуться теплой, кажется, совсем родной кожи. Может быть, это выглядит странно, но глаза вовсе не хочется закрывать. Напротив, как больной на голову, хочется впиться взглядом в каждый кусочек кожи и запоминать-запоминать-запоминать. Как он часто-часто хватает губами воздух. А еще лучше, поймать шумный выдох с этих самых губ. Точно, заболела. Вспомни, Алиса, когда в этой жизни тебе хотелось подобный вещей, а? От накала температуры на спине появилась противная испарина. Может быть, стоит выключить отопление, они тут и так все на свете своим дыханием сожгут.
Очередной звучный выдох, терпения не хватает. Лу чувствует ладонь Дилана в своих волосах, но сил на улыбку уже не хватает. Только на то, чтобы всей кожей впитывать ощущения. Прислоняется лбом ко лбу, прижимаясь ближе. – Не надо, - Говорить цельные предложение не получается – Нервничать, - Едва ощутимо касается губами губ – Это всего лишь я, - Дрожь. Везде. Кажется, что в каждой клетке тела. Дрожат даже кончики ресниц, из-под которых Лу заглядывается в глаза Монро. Еще один электрический разряд в животе. Она вдруг отнимает руку, мягко опуская пальцы на бок парня, чтобы пройтись поглаживающим смазанным и очень странным движением. Кажется, садист сдает позиции? Прижимается вплотную, закидывая ногу парню на бедро. Дышать. Как же тяжело дышать. Зачем дышать? Хочется вжаться в него и перестать существовать, как отдельный элемент системы. Просто касаться губами и не знать, что бывает по-другому. Как же ей не хватало этого существа. И как же сложно теперь представить, что его может не быть в её жизни. И снова немое “люблю” ударяет по рассудку. Хочется повторять его миллион раз, потому что оно ощущается ежесекундно. Буквально приходится на каждый удар ошалелого сердца. Снова и снова Лу целует Дилана так, словно бы, и правда, отнимут, заберут. Мимо проносится машина, но сейчас такое обстоятельство врядли может вразумить её и заставить отлепиться хоть на мгновение. Ладошка касается шеи, ползет к волосам. Пальцы осторожно сплетаются с темными жесткими прядками, Лу тыкается носом в нос, очевидно, теряя всякую осторожность в выражении своих эмоций. Разве после этого он сможет сомневаться хоть на миг в её чувствах, какой бы отстраненной не захочет показаться девушка?
Еще один спазм внизу живота мягко намекает на толстые обстоятельства. Чертовы шорты начинают раздражать. Предложение о разминке перестает быть актуальным. Лу нервно ерзает, и скомкано выдыхает в губы – Может, снимешь с меня что-нибудь? – Кивает вниз, собственно, осталось не так уж много. Подумав с пару секунд она быстро и решительно добавляет – Всё. – Он же не умрет от страха? Справится с этой сложной задачей? – Можешь обсыпать меня сарказмами, я потерплю, - Усмехается, воображая, каким волнительным, в самом деле, может представиться этот момент. Снова глядит в глаза, пытаясь убедиться, что делает все правильно. То есть, что он готов попробовать то, от чего она сама отговаривала пару мучительных минут назад. Ладонь скатывается по боку на спину, пальцы проходятся по позвонкам. От тепла его кожи туманит рассудок. Еще никогда и никого Лу не чувствовала таким родным, таким дорогим сердцу. И это удвоенное чувство, бьющееся наружу вместе с сердцем, пугало, и в тоже время заставляло ощущать себя полноценной. Без изъянов. Без страхов. Всесильной. Как будто ничто в мире больше не может причинить ей боль. Потому что ничто в мире не может быть важнее человека рядом, а он никогда не обидит. Доверчиво утыкаясь парню в щеку, Алисса находит его запястье, прижимая к своим бедрам, заводит назад. – В порыве погреть ты был решительней, - Улыбается, приподнимая одну бровь. – Нам понравилось, - И красная табличка на лбу “трогай меня полностью, черт возьми”. Осыпает мелкими влажными поцелуями скулу, чуть съезжая вниз, чтобы достать до подбородка и шеи. Мало. Безутешно мало. Определенно, стоит попробовать больше.

34

Всего лишь она? Забавно, как люди умеют приуменьшать свою значимость в глазах других. Сердце стучит, заглушая окружающую действительность, пока Дилан замирает на мгновение, вглядываясь туманным взглядом в помутненный рассудок глаз Линтон. По крайней мере они были в равнозначной кондиции едва ощутимой адекватности мировосприятия. Нет никакой вселенной, окружающей действительности, ровным счётом ничего, кроме темноволосой девушки, часом раньше так яростно отпирающейся от любой мысли о цельности их дуэта. Получит ли он когда-нибудь ответ на своё тысячное «почему»? Впрочем, разве это важно сейчас, когда голова побеждённо освобождается от кома нервов, беспокойства и непонимания? Оставляет смазанный поцелуй где-то на щеке, прокручивая в голове прошлые просьбы и выталкивая из себя наружу эту скованность в груди, спазматически возвращающуюся каждый раз, когда юноша смеет приблизиться, притянуть настойчивей и в тысячный раз чуть не задохнуться. Тонуть, захлёбываться непривычными ощущениями. Наивное создание. Думал, что хуже, чем в тот вечер на кровати быть не может. Конечно же может, солнышко, стоит только сдвинуть отношения чуть дальше отметки поцелуев и риск свихнуться на почве другого человека подскочит во мгновение ока. Если это уже не произошло. Наверное, поздно. Нет, определенно поздно реанимировать разум от помешательства. Пожалуй, то самое «я люблю тебя» было тому итогом.
По шее бегут слабые мурашки, когда тёплая рука девушки цепляется за прядки волос. Утыкается лбом в лоб, переводя дыхание, прикрывая веки. Слова Алиссы доходят до степени осознания не сразу, отчего выражение лица Дилана с внимательно-взволнованного меняется на нечто ошарашенно-краснеющее. Попытка не подавиться сердцем. Тщетно. Воздух пропадает в секунду, а итог просьбы вырывается единственным словом: Хорошо, — быстрым шёпотом.
Касается губ, стараясь напрочь потеряться в поцелуе, чтобы не думать о параллельных манипуляциях, которые неуверенно собираются исполнять руки. Подушечками пальцев вниз по спине, пока ладони не опираются в ткань шорт. Тук-тук-тук по рассудку. Уверенным движением Линтон прижимает вторую руку на предположительно нужное местоположение, заставляя сердце разгоняться с ещё большей скоростью. Монро издает сдавленный смешок, как реакцию на комментарий на счёт его яростного порыва облапать темноволосую из чистейшего желания согреть. — Я справлюсь, — вовсе без саркастической попытки защититься от бесстыдно искренней части Линтон, которая, видимо, испытывает извращенное удовольствие от смущенного вида Дилана. С лицом полным решимости и целеустремленности. Главное — не окочуриться от такого наплыва храбрости прямо на месте, с остальным разберутся по мере поступления. К слову об остальном, что поступало без их ведома. За сосредоточенным пыхтением и попыткой не отправиться в мир иной из-за приступа глубокой чувствительности Монро не замечает ни знакомого автомобиля, ни вообще какой-либо автомобиль. Мимо его внимательности проходит скрип тормозов, хлопанье дверью и громкое шарканье по гравию с радостным криком «сбежать от нас решил, мистер депрессия, а я тебя нашёл». В себя Дилан приходит лишь когда лицо девушки напротив меняется в охуевающую гримасу гнева, а спина чувствует холодное дуновение ветра по коже. Отрезвляющий до боли знакомый голос, а сознание исполняет ехидный смешок походящий на «а вас-то мы не ждали».
Ой! Пардон. Пардон-пардон. Боже! Так ты предупреждай, что тут такие покорения Эвереста свершаются! — громогласно разносится из уст… — АЙЗЕК! ТВОЮ Ж МАТЬ! — вырывается грозным рыком отчаяния, разбавленным быстрой попыткой перекатиться на спину, прижимая к себе Алиссу. Все, так называемые, опасные места сокрыты удобной позицией, но если бы этого было достаточно, чтобы спасти ситуацию. Кучерявое существо пятится назад, смеясь и причитая: Ух ты, какие мы злые. Да вы продолжайте-продолжайте, ребят. Никто ничего не видел. — и делая вид, словно никого кроме Дилана и его не существует, поднимает в воздух кулак, изображая движение «молодец, огурец». — НАХУЙ! — не менее гроздно, делая внушительную паузу между возгласами. — ПОШЁЛ! — Дилан-вселенная-меня-заебала-Монро, приятно познакомиться, Алисса-гопстоп-Линтон. — Бегу-бегу, — дверь автомобиля вновь принимает свою роль защитного барьера, приглушая не менее эмоционально-возбужденное «совет, да любовь».
Вдох. Выдох. Проходит несколько секунд, прежде чем юноша разочарованно выдыхает, переводя свой взгляд с точки убегающей в сторону остановленной машины на девушку. Стиснув зубы, делает несколько успокаивающих вдохов-выдохов. — Прости, — хмуря брови, тряся несколько раз головой в попытке отогнать от себя произошедшее как можно дальше. — Вот и познакомились, — поджимая губы, чуть отводя глаза в сторону. Привет-привет, Дилан версия «убивать» с роботически-издевательскими интонациями и видом озлобленного пса. — Мой лучший друг. Айзек. — вздёргивая бровями, констатирует факт печального содружества на протяжении долгих лет парень. А мы-то думали, что нет такой силы, которая может заставить Монро сбиться с мысли. Кажется есть. И имя её уже дважды прозвучало вслух, и как минимум с сотню в подсознании. Что не удивительно, в крайне проклинающей манере. Два тела бутербродом. Накаленная уже по иным причинам атмосфера. И этот неловкий момент, когда сознание охлаждено отрезвляющим «не ждали, а мы явились». Только бы не взорваться от негодования и стыда одновременно. Чудесный недопервый раз, не находите?

35

whoa, you like to think that you're immune to the stuff, oh Yeah
it's closer to the truth to say you can't get enough,
you know you're gonna have to face it, you're addicted to love;

Кто бы мог подумать, что вселенная, которая прежде активно содействовала воссоединению Линтон и Дилана вдруг решит поставить палки в колеса в самый ответственный момент? Лично Алисса, увлеченная процессом активного наблюдения за степенями смущенной и очень молчаливой истерики Дилана, оказалась не готова к групповому мероприятию. Как говорится, третий лишний.
Когда высокий, кучерявый парень ворвался в их личное пространство, степень удивления достигла таких высоты, при которых реагировать адекватно было не просто. Во-первых, они с Диланом были раздеты. Ощущение наготы, да еще и в такой компрометирующей позе, вызвало усиление реакции самозащиты на вторжение. Если бы Дилан хотя бы на мгновение проявил свою растерянность, самка-убийца в Линтон вырвалась бы наружу с лихвой. Да, грубый посыл это меньшее чего можно было ожидать от материнского инстинкта в совокупности с килотоннами романтических чувств к щеночку рядом с собой. Во-вторых, эффект неожиданности прямо таки побуждал к активному сопротивлению. Алисса даже окинула салон машины ищущим взглядом, еще чуть-чуть и какой-нибудь усилок достиг черепушки кудрявого безобразия, что внезапно начало петь какие-то воодушевляющие лозунги. К  слову, это-то и заставило Лу прислушаться к сути разговора, потому что до этого момента она воображала парня кем-то незнакомым и очень охуевшим, однако, Монро произнес в слух очень еврейское имя, что натолкнуло на мысль – они знакомы.
Ладно, педик.
Послушно перевернувшись вместе со щеночком, Линтон прильнула к теплому телу, напряженно замирая. Честно сказать, вопрос наготы ее груди беспокоил в последнюю очередь. Через плечо она продолжала наблюдать ритуальный танец искушенного зрителя их порнографии, и все силилась прикусить себе язык, чтобы не разбавить жирное негодование Дилана. Что самое смешное, гневно раздувая ноздри от переизбытка эмоций, Линтон как-то не сразу заметила, что Монро рычит. Помочь картину яснее помог отборный мат, который неожиданно заполнил салон авто, а так же коснулся голого живота вибрациями диафрагмы Дилана, который напрягся так, что её тоже дернуло. От неожиданности, Алисса мотнула головой и позабыла о еврее, переводя испуганный взгляд на своего молодого человека. Если опустить контекст происходящего, знали бы вы, как приятно звучит это нехитрое сочетание для сердца Линтон. Определенно точно, Дилан окончательно и бесповоротно пустил свои корни в ее, казалось бы, холодном сердце.  Минутка умиления снова отозвалась тревогой. Как Дилан злится Алисса видела лишь единожды, когда он пялил ей на голову свой малиновый секси-свитер (приставку секси, впрочем, носили едва ли не все его вещи и сам их хозяин). Тогда она тоже забеспокоилась и сделалась послушной, хотя бы потому, что кажется, ничто в этом мире не способно вызвать гнев щеночка. Ан нет. Незапланированная помеха первому сексу оказалась в списке причин по которым щеночек начинал рычать. Исполнив последний реверанс, чудовище захлопнуло двери (спасибо и на этом), а потом быстро ретировалось. Раздался шум колес, тронувшихся по гравию, и наступила блаженная тишина, которая, конечно была “этим неловким моментом” в голове Дилана. Только в его голове. Лично Линтон не смущало сейчас ничего кроме толики злости, остаточно проявляющейся в частом вздымании груди и огромной степени удивления, с которым девушка уставилась на Монро. Красноречивый взгляд “ты умеешь рычать?” изучающе забегал по любимой морде. За секундным ступором последовала усмешка, такая, которая бывает сродни постэффекта после глотка адреналина. Линтон еще не поняла, какие чувства она испытывает по поводу решительности в посыле этого Айзека, но точно знала, что открывать грани Дилана ей было дико интересно.
- Дилан, - Вы же помните, что за подобными позывными всегда следует что-нибудь? В этот раз сделаем исключение. Линтон снова издала смешок, и прислонила ладонь ко рту, приподнимая брови, и еще внимательней вглядываясь в глаза парню. – О, господи, - И как реакция на стресс Линтон вдруг начинает громко смеяться на весь салон стекая по парню на бок. Черт знает, сколько длится приступ ее истерики, но, то и дело девушка бросает сдавленное “прости”, потому что отголоски вернувшегося с прохладой улицы разума подсказывают, что щеночек переживает по поводу произошедшего. Сейчас. Сейчас мы проржемся, а потом начнем успокаивать. – Я люблю тебя, - Вклинивается так же сдавленно между извинениями, и смывающаяся сквозь ржание гримаса растерянности заставляет взять себя в руки. Получается не сразу. Линтон переводит дыхание и рывком подползает выше, чтобы ее лицо оказалось напротив лица Монро. Одну ногу она закидывает на ноги парню, чтобы отсоединение было как можно меньшим по своей площади, а рукой обнимает его, касаясь пальцами шеи ближе к волосам и затихает. Сложно описать чувства, которые переполняли грудь в этот момент. Еще сложнее объяснить свои реакции вслух. Изнутри рвалось только это противное слово “люблю”, которое теперь хотелось воспроизводить каждые пять секунд, как пластинка на повторе. И если до этого такие желания дико пугали, то теперь она боялась напугать Дилана тем, что никак не может перестать повторять. Но ей все время казалось, что он не до конца понял. Что она в самом деле чувствует все это внутри. Нежные чувства с недобитыми бабочками, оттенки всех на свете красок радости и тепло собрались в одном организме и уже почти не раздражали. Она начинала смиряться. Так будет всегда?
- Кому-то предстоит подробный отчет о произошедшем? – На губах появляется спокойная улыбка, Линтон сейчас не способна думать о личностных качествах его лучшего друга, когда мир сузился до размеров фигуры одного единственного человека. – Ты был такой… грозный щеночек. – Улыбается шире, тянется, чтобы поцеловать, но в последний момент вспоминает о важном (не называя слов, о важном, может быть это любовь (с)xDDDDD). Чуть отстранившись, Лу опускает ищущий взгляд вниз, обнаруживая то, что искала. Бровь вверх. Прилипает обратно. Снова глядит в глаза. – Я поражена твоими талантами, - Хихикает ему в плечо, тыкаясь носом в теплую кожу. Если честно, не похоже, что парень сдался, но толика тревоги за его готовность завершить начатое не давала вернуть ход событий на орбиту резко. – Вижу ничто не способно прекратить демонстрацию твоей любви ко мне. – Вдруг не понял, что она имеет ввиду. – Но зная, как ты умеешь скрывать оттенки своего самочувствия… - Дергает бровями – Эверест может подождать. – Придвигается ближе к губам – Это будет сложно, - Целует, ощущая приятное возвращение тепла в низ живота – очень сложно, - поцелуй становится настойчивым и в какой-то момент сбивает с мысли, но Алисса тоже не лыком шита. Собирается с духом оторваться на миг – но мы можем попробовать,– Тыкается носом в щеку, облизывая губы, поднимается к уху. – щеночек.– довольно произносит еще раз, подозревая, что его это смущает и притворно злит. Больше смущения на квадратный сантиметр. - ты мой щеночек? - сложно прекратить издевательства, когда рядом с тобой такое идеальное для любви во всех смыслах создание. Добавим к шепоту сбивающееся на ходу дыхание в ухо и излюбленный маневр опасно прижиматься. Идеально.

36

Если вы когда-нибудь были совершеннолетним стеснительным девственником, то вам впору прочувствовать всю мощь волнительности момента, когда, собственно, далеко не подарок судьбы медленно и верно прощается с обладателем. Если к незатейливому уравнению прибавить ещё лошадиную долю любви к объекту, с которым, так сказать, вы свершаете полноценное вступление во взрослую жизнь, сие действо обещает запомниться на долгие годы. И, уж тем более, стать поводом для долгих разговоров о тревожащем сознание прошлом, когда в важный процесс вмешивается ваш лучший друг по совместительству полнейший кретин, умеющий подбирать самый неподходящий момент для явления народу. Здравствуй, Айзек, они по тебе не скучали и вовсе не собирались, как минимум, ещё несколько блаженных часов спокойствия. Увы, никто не спрашивал о согласии ни Алиссу, ни Дилана. Вселенная просто взяла и сделала своё чёрное дело. Болезненно. Быстро. Со вкусом. В общем и целом, в лучших традициях эпических провалов. Провалов ли?
Грудь высоко вздымается выдавая сбитое дыхание. Результат нездоровой смеси волнения, злости, стеснения и ещё Бог весть знает каких чувств. Звучный выдох, твёрдо закрытые веки и он готов вернуть свой взгляд на лицо девушки. Он даже готов бесстрашно заглянуть ей в глаза в попытке прочесть степень раздражения произошедшей ситуацией. Кому бы хотелось, чтобы у вашего парня в друзьях водились чокнутые? Увы, связавшись с Монро вы подписывались на эту компанию в своём окружении, потому что юноша никуда бы от них не делся. Слишком уж крепки эти узы нерушимого содружества.
Парень поджимает губы, придавая лицу сочувствующие нотки. Моргает несколько раз, внимательно следя за переменами в экспрессиях Линтон. Смешок. Улыбка ползёт вверх, и он сам начинает чуть дёргаться от заразительной истерики темноволосой. Ей богу, кому ещё могло повезти так в свой первый раз, если не Дилану Монро? — Добро пожаловать в клуб, — потому что она официально посвящена в порой совершенно неуместную и раздражающую сущность еврейского мальчика. Щёки горят, но приступ смеха всё-таки излечивает воспалённую душу от бурлящего нутра. По крайней мере никто не падёт жертвой гнева щеночка. На самом деле это довольно страшное зрелище, заверяю. Умиляться вряд ли получится.
Он облегченно выдыхает, успокаивая позывы вновь захохотать. Единственное, что, видимо, им осталось делать в столь неоднозначной ситуации. Впрочем, недолго длится умиротворённое веселье. Все мы помним, кто именно находится на территории узкого пространства, а, значит, ждать беды.
Первая фраза — наповал. Ей богу, Линтон, не стоило продолжать, чтобы несчастное создание подавилось собственными легкими, уставившись на даму сердца, как баран на новые ворота. Щурится, открывает рот, чтобы что-нибудь выдавить из себя. Провал. Выходит только захватить вновь накаляющийся воздух, проглотив поглубже резко сократившийся словарный запас. И почему в эту секунду мучительница так откровенно напоминала своими речами до боли знакомую манеру общения небезызвестного господина? Правда вот утверждения и вопросы Алиссы скорее доводили до состояния красного помидора, нежели до кипящего чайника. — Это очень, — изображая недоумевающее лицо, — очень странное прозвище, — и он всё ещё не против. Только вот до сих пор не определился, что именно наталкивает девушку на повторение данного определения. В каком месте он похож на щенка? Где? Монро следует за опускающимся взглядом Лу, резко поднимая глаза, когда осознание, что именно она ищет, своевременно посещает разум. Резко напрягаясь, словно натянутая струна, он немного стискивает зубы. На всякий случай. — Сам диву даюсь, — Дилан-сарказм, не ждали? А он вернулся. Что было определенно не удивительно, учитывая с каким усердием Алисса старалась возродить былое спёртое дыхание. Что же, у неё это выходило на ура. От копошения сверху Монро делает внеплановый выдох в губы перед поцелуем, констатируя пагубное влияние речей Линтон. Не полностью покорённый Эверест, щеночек, снова щеночек, но уже её. Все эти изречения едва ли способствуют положительной отметке у параграфа умиротворения. Руки не торопясь ложатся на спину, приобнимая девушку. Монро вдыхает глубоко грудью, делая резкий рывок вперёд, заставляя их обоих принять сидячее положение. Палец целеустремлённо тыкает на кнопку замка, выдавая намерение громким щелчком дверей. Не беспокойтесь, никто не забыл про невзрачный вопрос, что изрядно вымотал нервы в какие-то считанные секунды. Ему просто не хватало сил ответить молниеносно. Носорог был занят отвлекающими манёврами и излюбленным наигранно-гневным пыхтением. — Плётки, наручники, грязные слова? Ты предупреди сразу, чтобы я знал к чему готовиться, — задирая одну бровь, храбрится. На фоне не хватает только какой-нибудь патриотичной песни, вещающей о «никогда не сдаюсь». Поразительная особенность юноши рыпаться, когда, пожалуй, давным-давно впору отбросить коньки. Но надежда, что Линтон не заводили возгласы «да, я твой щеночек» теплилась в юном даровании. Потому что Монро определенно был не из той породы людей, которые были способны терять голову настолько, чтобы нести полнейшую чушь. Очевидно полнейшую, потому что чушь, как таковую, Дилан произносил с завидной периодичностью.
Аккуратно, опираясь одной рукой сзади, он сползает отбратно, приводя их в предыдущее положение доминанты Алиссы. Но на этом свершения не прекратились. Дальше — интересней. Под влиянием ли осадка агрессии или мнимому привыканию к стрессовой ситуации, парень произносит невозможное в скудном понимании стеснительных личностей. Впрочем, то, как он это говорил оправдывало его багровые щёки сполна. — Снять что-нибудь всё ещё актуальное предложение? — бам-бам-бам где-то в горле, но даже это не смогло остановить порыв бесстрашия. Изучающе вглядываясь в галаза темноволосой, он приподнимает уголки губ в улыбке. Между прочим кто-то тут прыжки с обрывов выполняет. Немного уважения к кроликам-храбрецам. И как бы не умереть, а ещё и, желательно, потерпеть не полное фиаско (на его отсутствие с такой-то предысторией тяжело надеяться) становится крайне занимательным вопросом на повестке дня. То-то ещё будет.

37

Щелчок дверного замка сопроводил Алиссино сползание по груди парня и подвел итог усердных стараний намекнуть, если вы не готовы то мы потерпим. Звук громкого сглатывания кома в горле прилагается.
- На руле ты меня уже покатал, теперь поедем с закрытыми дверями? – Алисса наивно приподнимает одну бровь. Ей в самом деле дошло не сразу. – Боишься, что твой друг Исаак запрыгнет на ходу? – Смешок. Пауза. Запоздалое осознание. Улыбка тихо сползает с губ, а Линтон только и остается, что беспомощно схватиться за плечи Дилана, потому что они уже летели обратно вниз. – Это должно было прозвучать нежно, но эверест, - плавное стекание конструкции вниз. – помешал тебе различить тонкие оттенки моих чувств, - выдыхает девушка, снова приклеивается по периметру и тут же слышит вопрос. Черт. Эта поднимающаяся вверх бровь как финальный выстрел в упор. Хочется сказать “прекрати, заечка, солнышко”, но сил хватает только на глоток воздуха и шумный выдох. Главное не поддаться панике, как это обычно бывает на экстремальных каруселях, иначе при количестве выпитого все может закончиться прискорбно.
- If you like it, - Дергает головой, испугавшись собственного голоса – I mean… - Попытка собрать мысли в кучу – If you ready to do it, - Еще раз встряхивает черепушкой, подбирая выпадающие гаммы из слов. Тщетно. Волнение выходит на арену смелости и очень быстро начинает занимать лидирующие позиции, потому что к такому повороту мы были не готовы. – Yeah, sure… - Как итог запутанного хода мысленных цепочек. Прогладывая разгоняющееся по новой сердце, Алисса пытается судорожно принять тот факт, что исход происходящего внезапно оказался предрешен. Врядли было похоже на то, но, на самом деле, до последнего момента Алисса думала, что они просто играют с огнем и пламя не подожжет несчастный пикап без возможности к отступлению. Что же, добро пожаловать в реальность. Стало слишком горячо вокруг.
Осознавая бедственность собственного положения, Линтон как-то нервно улыбнулась и отвела глаза в сторону, оглядывая пространство рядом. Может быть, в каком-то смысле она слишком привыкла расслабляться и получать удовольствие, чтобы теперь взять штурвал их корабля любви в свои руки. То есть сила доминанты распространялась лишь на процесс соблазнения невинного создания, а о том, что придется контролировать ход процесса её никто не предупреждал. Извините!
- Можно? – Она заводит ладошку за его шею и делает жест головой, мол, меняемся местами. Конечно, может быть, вид снизу был куда более привлекательным для эротической фантазии насмотревшегося видеофильмов парня, но лично Алисса не была готова изображать из себя бравую наездницу щеночков. Извините! [2]
Разумеется на ярое сопротивление она не рассчитывала. В этот раз к счастью. Когда спина ощутила нагретое теплом юноши кресло, Линтон потерянно улыбнулась, замечая, что зачем-то прикрыла грудь рукой. – Так удобней, - шепотом, убирая ладонь, а вместе с тем ощущая прилив панической истерики. Видимо, это трезвость сознания возвращалась через призму виски с колой. Взгляд снова сделался туманным. На миг она была приоткрыла губы, чтобы сказать что-то, но вовремя спохватилась и переписала сценарий происходящего в голове. – Тебе придется привстать, - С улыбкой вспоминая уже звучавшее. Втягивая воздух носом, Лу так и слышала как сердце принялось петь старую песню. Дождавшись исполнения просьбы, она сосредоточенно прикусила губу и запыхтела, чтобы умудриться зацепиться пальцами за ткань шорт, да еще и толкнуть ее вниз. Нервно сглатывая, сделала несколько конвульсивно дергающихся движений бедрами, чтобы добить ткань до коленок и дрыгнув ногами окончательно скинуть последнюю надежду на последнего баристу девственника всея Ливерпуля. – Done. – Стараясь улыбнуться как можно уверенней, Линтон все же ловит неловкий момент, когда, видимо, надо что-то сделать? Кто будет капитаном они так и не  определились. Выносить этот вопрос на громогласное обсуждение помешало все то же бодрствующее сознание, оно же начинало саркастически подмечать каждую нелепую паузу и каждый взволнованный взгляд, от чего желание заткнуть разум подальше медленно но верно продиктовало дальнейший ход событий.
Не долго думая, Алисса обняла Дилана ногами и притянула к себе. Как и предполагалось, от столь тесного присоединения твердый рассудок пошатнулся первый раз. Увы, рано, потому что Линтон всего лишь имела намерение вернуть щеночка на исходную позицию, а не шумно выдыхать ему в губы. Но раз так, то можно и поцелуй. Нехотя открываясь от новой порции до селе неизвестных Лу ощущений, она попыталась взять себя в руки. Обнажать подтекст своих смятых мыслей не хотелось в силу ряда причин, поэтому Дилану снова придется соображать по ходу дела. – Sorry, but… can we…? – Уже знакомый жест “меняемся местами” и достаточно настойчивое нажатие на плечо. – Yeah, that is, - Когда Монро соображает, что его опять хотят повернуть. Копошение на этот раз сопровождается рваными выдохами как постреакция на обнажение. Лишь только голова Монро касается спинки кресла, Линтон тянется к популярному сегодня гаджету сложения сиденья. Клац. Дилан едва не врезается в Линтон из-за того, что дрожащая рука девушки переусердствовала с силой нажатия – Oh, I’m sorry – Она снова наклоняется вбок, чтобы потянуть рычажок и чуть напирает на фигуру Монро, чтобы установить удобное положение, наклонив сиденье чуть больше, таким образом фиксируя их в полусидячем положении с возможностью полуприлечь. – That’s better, - Удовлетворенно заключает Лу, подтягивая под себя коленки, неожиданно натыкаясь на… Дилана. В совокупности это можно было назвать и так. На губах мелькает робкая улыбка, но момент счастья и статичности не долг как жизнь. Алисса упирается ладошками парню в грудь и прикусывает губу. Снова проблемы с выражением мыслей. Конечно, тенденция решения проблем по мере поступления была в тренде, но что-то подсказывало, что создание надо поставить в известность до того, как оно начнет умирать. В обстановке полной боевой готовности упиваться его смятением получалось уже не так резво.  Осторожно, на этот раз промежутка между позывным пиздеца не будет. – Dylan, I want to do something, - Голос автоматически съехал на шепот – Something I’ve never done before, - Принимая свое бедственное положение в вопросе выражения мыслей, подгоняемая явным недоумением Дилана, Линтон неловко зажмуривается и быстро добавляет – Special way of my virgin or kinda like that, - сопровождая выдох оборотом ладошки, что пыталась помочь донести суть, Линтон тут же открыла один глаз и вопросительно посмотрела на Монро – May I…? – Пауза, еще раз быстро и на выдохе – I read it should help your virgin not to turn into predictable story, - Бам-бам-бам, говорит сердце. – Shit, - Говорит Алисса, зажмуривается опять и падает лбом на плечо Дилана, тихо, но решительно заявляя на весь мир – Да, я читала! - Опять открывает один глаз, но смотрит им в то самое плечо, в котором нашла спасение от всех напастей.

38

Вдохновенное объяснение причин закрытой двери юноша решил методично опустить. Он вовсе не хотел намекнуть на наличие у себя наклонностей маньяка или устроить дополнительный волнующий аттракцион вроде катания девушки с очевидным проявлением любви, но и вдаваться в подробности начинающейся паранои тоже не хотелось. А вы как думали? Ещё немного, и он превратится в невротика, который каждую секунду своего бренного существования подозревает что-то неладное, яро движущееся на него. Во-второй раз может не повезти, и они будут находиться в непосредственном процессе, а не на начальной стадии. Вот будет весело.
Монро нервно кивает несколько раз, беспрекословно соглашаясь с нежностью вопроса про щеночка. Нежно, так нежно. Главное — не предлагайте ему повторять подобное, заменяя обращение на «сучка». Он, конечно, справится с мягкостью интонаций, но вряд ли сможет дожить до проявления реакции на сказанное. Девственный разум и не только, что с него взять.
Линтон начинает прилепляться всем телом обратно, отчего пульс уверенно скачет наверх, заставляя Дилана дышать чаще и сбивчивей. Несколько раз хлопает глазами, внимательно изучая лицо девушки, чтобы не концентрироваться на ощущениях ниже, а они, поверьте на слово, от фейерверков далеко не ушли. Хмурится, затем вздёргивает бровями и вновь хмурится. Полёт мысли темноволосой, кажется, перестал считаться с отсталым разумом Дилана. Тихое «угу», как результат осознания, что сейчас ему предстоит завершить начатое раздевание. Если бы своё. На этот раз жертвой скидывания последней одежды собиралась стать Алисса. Господи, дай ему сил не задохнуться, если в такой ситуации вообще стоит к тебе взывать.
Угу, — номер два. Делай, что вздумается. Лепи, что захочешь. Он будет послушно следовать любому капризу сознания, только обозначь примерный план действий. Юноша аккуратно прижимает Линтон рукой к себе, переворачивая их вместе. Глубокий вдох. Отлично. Сверху. И что ему делать сверху? Впрочем, задавать столь бестолковый вопрос он всё-таки не стал, предполагая, что познания «снизу» у него, собственно, были не менее отсутствующие. Остаётся лелеять надежду, что природа возьмёт своё, и превратит щенка в настоящего альфу. Или хотя бы подобие альфы. Он ведь непривередливый, вылечит всякий брак системы, только подскажите направление, в котором двигаться. — Теперь удобно? — вписываясь всем телом в девушку от упорного нажатия ногами сзади, интересуется Монро в манере саркастической истерики. Изогнутая бровь прилагается, потому что нервы никуда не делись. Было гораздо легче, когда Лу существовала в неведении данного феномена, авось, не догадалась бы, что в душе он громко волнуется.
Послушно привставая, Монро на всякий случай задерживает дыхание. Потому что зажмуриться было бы довольно странно и нелогично, учитывая несколько иные посылы разума. Он бы помог снять, но, во-первых, точно бы запыхтел весь салон от усердия, во-вторых, мог бы не справиться с равновесием и прилетел бы носом прямо в грудь Линтон. Тогда бы точно произошёл «этот неловкий момент». — Так уже не удобней? — бровь, бровь! Но без доли сомнения, он вновь исполняет движение подхватил, прижал, перевернул, разбавляя уверенные манипуляции с чужим телом звучными выдохами и растерянным взглядом. Иначе впору задуматься, а не переродился ли щеночек в мастера незнакомого дела.
Громкий щелчок кресла оглашает о таинственном мыслительном процессе, происходящим вне знания Дилана. К слову, благодаря тому самому процессу Монро неожиданно вписывается носом в щёку Алиссы, наскоро извиняется, делает несколько скорых морганий глазами и наконец-то определяется с тем, что можно сделать в такой ситуации. Поцеловать, как ни странно. Прежде чем мадам вновь понесёт в дебри всплывающих неизвестных начинающим идей. Руки ложатся за спиной, оказываясь где-то в районе поясницы. Да-да, чудный прогресс. Впрочем, наверное, он бы сделал это несколько иначе, но сидячее положение не позволяло приткнуть конечности в какое-либо другое место, кроме пятой точки. — Yeah, — шёпотом, быстро отзывается парень, стараясь вникнуть в суть просьбы. Было бы немного проще, если бы девушка догадалась произнести вслух то самое сокровенное, что ей не приходилось исполнять ранее. Главное — прекратить поток мыслей в сторону прошлых свершений, предыдущих «не щеночков» и их блистательных или не очень способностях. Почему-то в понимании Монро все они сверкали ярче звёзд. Почему же, и правда. Однако серьёзного разговора не выходит. В секунду взволнованные экспрессии сходят на нет, а Дилан издает тихий смешок, давясь приступом истерики. — Серьёзно? — моментальной реакцией на заявление. Совершенно не требующей никакого ответа, потому что это скорее выражение глубокого недоумения с примесью стеснения. До чего довёл девушку, ей богу. — Но зачем? — тряся головой, зажмуриваясь и лишь потом смотря в глаза Линтон. Секунда ступора. — То есть, — исправляя неожиданный поток удивления. — Прости, я просто не представляю, что ты вбила в поисковик, — расплываясь в растерянной улыбке, давясь приступом тихой паники, добавляет юноша. Секунда молчания. Мысли начинают приходить во что-то отдалённо напоминающее структуру и порядок, отчего рассудок учтиво вспоминает: никто ничего не понял, повторите ещё раз. Дожидаясь, пока темноволосая перестанет прятаться подобно страусу в его плечо, издаёт негромких смешок больше похожий на выдох. Уже вовсе не истеричный. Скорее выдающий следующий приступ умиления. Нет, серьёзно, это довольно мило. Только бы остановить мозг от генерирования написанного в строке поиска.
Но вернуться к процессу от увлекательного выяснения внерабочих занятий Линтон всё-таки приходится. — May I ask you? — быстро проговаривая, прекращая дышать, спрашивает Дилан. — Special way? — прищуривая глаза, он старательно повторяет разворот ладони, пытаясь воззвать к внутреннему учителю Алиссы, который должен был открыть глаза недоразвитым на нечто сокровенное, доселе неясное парню. Лучше уж спросить, чем начинать делать что-то самостоятельно. Есть все шансы понять совершенно иначе и исполнить нечто кошмарно-пугающее. Никто ведь не хочет пасть жертвой воображения щеночка-девственника? Вот и я о том же. Подробный план с чертежом в студию. Или хотя бы на словах. Он-то на всё согласен.

39

Кто бы мог подумать, что судьба решит иначе. Смена поз теперь превратилась в смену настроений души. И если какое-то счастливое время назад Алисса могла упиваться стеснительными реакциями Дилана, то после двух вздернутых бровей, гугла и отзеркаленного жеста ей поплохело так, что захотелось умереть. Замолчи. Дилан. Прекрати. Не надо так. Стоит ли говорить о том, что перебирая в голове возможные варианты вариантов, что могли возникнуть в мыслях Монро насчет поисковика, Алисса уже сильно пожалела о том, что ляпнула. Именно ляпнула, иначе это не назвать, хотя бы потому, что никто ничего не понял. Осторожно отлипая от плеча, она уже понимала, что предупрежден вовсе не всегда сами знаете что.
Решив проигнорировать его попытки докопаться до сути запросов, а затем обязательно стереть историю в телефоне, на всякий случай, Алисса потерянно хапнула воздуха. – Never mind, - Быстро, все так же истерично. Вот только теперь к списку признаков нервоза на почве предстоящего секса добавился нехлый колотун. И он никак не был связан с состоянием возбуждения. А жаль. Линтон дернула рукой, но поняла, что ее тело сделалось пластмассовым. Увести глаза в сторону – породить зерна сомнения в девственной душе. Отступать назад осторожно заметая следы преступления (мы имеем ввиду ту самую мысль о спел вей), значит, отречься от постулатов продиктованных гуглом, что в свою очередь может плохо сказаться на их “первом разе”.
Возникла неловкая пауза. Лу отодрала ладонь от плеча парня и убрала прядь волос за ухо, судорожно пытаясь сообразить – что делать дальше. Может, по домам и в люльку? Захотелось курить. Наверное, если бы перед ней был кто попало, она бы просто нагнулась, нашарила шорты и достала сигареты. Все было бы просто. Да. Все было бы.
- I know! – Гениальные мысли, как говорится приходят неожиданно. Живой огонек в глазах не заставил себя ждать, и на душе заметно полегчало, когда теперь бояться стоило снова не ей. Алисса расправила плечи и улыбнулась, забирая эстафету одной брови себе. Оглядываясь назад на миг, она убедилась, что сиденье отсунуто от руля на максимальное расстояние. Где-то там ручкой помахали шорты, Лу чуть отстранилась, принимая вид капитана. Все. Определились. Так еще можно жить. – Close your eyes, - Тоном не требующим возражений. – And never open it, - Дожидаясь всех переливов подступающей паники, Лу уверенно кивнула головой, мол, давай-давай, щеночек. Тем временем улыбка на лице стала шире, и даже немного напомнила оскал сволочи, которая что-то определенно задумала. Ну а что прикажете,  двум безыдейным робеющим в салоне пикапа пришлось бы просто застрелиться. – Ляг, - Толкает ладошкой в грудь, заставляя принять положение полулежа. – Закрой глаза, - Еще раз, вдруг не дошло. – И не открывай, - Пауза. Линтон быстро делает, пожалуй, самое важное добавление. – Чтобы не происходило. – Была бы её воля, она бы замотала ему лицо скочем, пакет на голову тоже подойдет, но последнее оскорбительно, а первое пахнет теми самыми наручниками и грязными сучками, а она просто хочет сгладить острый угол их первого крутого поворота. Понимайте как хотите. – Дилан, чтобы не происходило, ты меня понял? – Улыбка расширяется. Как только она видит закрытые веки Монро, становится еще легче. Несколько раз она отводит взгляд, а потом снова возвращается к его лицу, проверяя, не жульничает ли он. Так и хочется пошутить “давай сыграем в игру”, ибо элементы хоррора в каком-то смысле так и прорываются сквозь пелену томного ожидания развязки. Упираясь ладошками в плечи парня, Линтон впервые за весь вечер достаточно смело бросает взгляд вниз. Так. Гораздо лучше, когда можешь чувствовать себя свободно в изучении интересующих деталей. Почти как с его задницей в спальне, только немного откровенней. Совсем чуть чуть. С губ едва не срывается красноречивое “неплохо”, Алисса снова смотрит ему в лицо, убеждаясь, не соскочили ли мысли с языка. Улыбка так и не сходит с губ, Лу приближается губами к его губам и мягко целует. Ладонь осторожно образуется на животе парня, как ни крути, она не совсем сволочь, чтобы ошарашивать внезапными действиями.
Оставляя поцелуй на скуле, губы перемещаются вниз по шее, и если кто-то хотел испугаться, самое время начинать. Вы думали, это самое страшное, что может случиться? – Если откроешь глаза, - Оказывается, сложно говорить слова, когда пытаешься поцеловать, не задохнуться и не сорваться на полустон одновременно. – Я попрошу Айзека вернуться, - Тихий смешок – И контролировать процесс, - Между тем диапазон пространства уже мешал наклоняться. Линтон коснулась носом груди парня и начала решительно “стекать” вниз, стараясь не делать резких движений, и в то же время не оставляя возможности любопытству Монро побороть его же панику. – Страшно? – Это когда губы уже касаются живота, а коленки коврика под сиденьем. Алисса готова поклясться, что чувствует кусочки земли и пыли. Ладно, не все так идеально в нашем мире. – Айзек бы оценил ситуацию по достоинству– Нервный смешок перед смертью? Прощальный сарказм вдогонку.  Линтон замирает на миг, чтобы - That’s what I mean, - запоздало ответить на вопрос о special way. Еще одну паузу тут не выдержит никто. Вот только, когда девушка вынужденно замолкает, становится не понятно, кто, на самом деле сейчас умрет. Ей кажется, что никогда в жизни её ладони не дрожали ТАК явственно. И не найдя ничего лучше, чем прислонить их куда-то, она касается ладони парня, чуть сжимая, когда волнение и первые впечатления от доселе неизведанных ощущений лишают рассудок смысла к существованию. Пока-пока. спустя пару секунд отрывается от special way лишь на миг, чтобы прошептать с уже более уверенной улыбкой - Seems like it hurts like hell again. - не так уж и страшно, в общем-то.

40

Аттракцион невиданных ощущений продолжался, потому что секунды ожидания между сбивчивым предложением Алиссы, признанием о просмотре своеобразного содержания статей и неожиданным задним ходом тянулись несколько внушительных вечностей. Хлоп-хлоп глазами. Ничего не понятно. Особенно не понятна эта довольно заметная для Дилана истерика, или он опять неправильно интерпретировал резкий отказ посвящать в тайны поинтересней заговоров ордена Тамплиеров? Юноша неотрывно смотрит перед собой, наблюдая за скоротечными переменами в лице девушки. От отчаяния до облегчённой радости, только бы ещё понять, что именно послужило причиной столь красочным экспрессиям, но, видимо, он был не готов раскрыть секреты «такого я не делала». Не хотелось, чтобы Линтон решила, словно он был плохого о ней мнения, но Монро искренне недоумевал при мысли о том, что именно темноволосая ранее не исполняла в своей карьере. Нет, он, конечно, вряд ли мог представить и половину, однако те идеи, которые явились разуму, были уже достаточно волнительными.
Yes? — пытаясь уловить причины счастливого возгласа. Ждать пришлось совсем недолго. Алисса ерзает — Дилан напрягается. Алисса опять сменяет оттенки настроения — Дилан напрягается. Алисса изъявляет предложение — Дилан… недоумевает. Потому что парень мог ожидать чего угодно, но не этого предложения перекрыть себе доступ к лицезрению происходящего. Он и без того подавал себя, как по пояс деревянного. Если лишиться ещё одного органа чувств, есть шанс, что Линтон познает в полной мере удовольствие близких отношений с куклой-неваляшкой. (Неваляшкой, кстати, была только одна небезызвестная часть, если вам стало интересно.) — Зачем? — нет, он серьёзно, зачем? Переверни. Верни обратно. Сядь. Ляг. Сядь. Снова ляг. Никаких претензий, но масштаб их передвижений в таких-то узких пространствах начинал поражать. Что же будет, если когда-нибудь они перейдут на уровень кровати или дивана? Или хотя бы пола? Есть подозрения, что со спокойной душой можно будет отказываться от спортзала. (Да, сердечники тоже туда ходят и тягают гирьки по 500 грамм, как бы ни прискорбно это звучало.)
Хорошо, хорошо! — откидываясь назад, издавая смешок тихой капитуляции, соглашается Монро. — Что бы ни происходило, — с толикой мертвого и смиренного спокойствия, пока голова начинает рисовать красочные картинки. К слову, рисовать их приходится довольно долго, потому что двигаться Линтон начинает не сразу, не бог весть что вытворяя своими глазами. Слава богу, что Дилан упустил этот воодушевляющий взгляд и неслышную констатацию неплохого арсенала в непростом деле девочки-внезапно-стесняшки и мальчика-не-внезапно-стесняшки. Веки опускаются. Послушно, как и стоит вести себя хорошим пёсикам. Только оставленный на губах поцелуй позволяет напомнить себе, что кроме волнительных пейзажей воображения есть ещё непосредственно исполняющий то самое «что бы ни случилось». Ниже, она спускается ниже. Чудно. Резкий скачок пульса, как реакция на первую очевидную мысль. К нему прибавляется второе сердце в горле и третье, четвёртое в ушах. Дышать. Ды-шать. Как непросто предлагать организму делать обыденные вещи, когда, кажется, он медленно перестаёт слушаться своего обладателя. Лёгкая дрожь, а тебя-то мы не ждали. Или ждали. В любом случае, появилась она довольно неожиданно, хоть и ожидаемо.
Теперь я точно никогда их не открою, — вздёргивать бровями с закрытыми глазами и отсутствием понимания, где именно сейчас находится взгляд Алиссы, было довольно забавным мероприятием. — Правда вот, не думаю, что тебе бы понравилось чёткое руководство, — этому типу только дай штурвал в руки и чудовище заставит несчастную девушку работать в поте лица. Дело вовсе не в сексистских наклонностях. Просто ради не познавшего все прелести жизни друга Кравиц бы старался похлеще любого тренера на курсах «интимных талантов». Вдох. Выдох. Грудь дёргается в нервном приступе удушья от осознания происходящего, а учтивый вопрос становится эпиграфом ко всем минутам мучения, прежде чем мысли окончательно дойдут до умозаключение. Да-да, солнышко, она собирается делать именно это. Surprise motherfucker.
Не уверен, — пауза, чтобы продышаться, как следует. Вряд ли поможет, но, по крайней мере, позволит собраться с силами, дабы донести короткую мысль до Линтон. Слишком уж очевидно атмосфера давила на цельность речи, чтобы блистать ораторскими способностями в такой-то момент. — Что это точное определение, — очередной гулкий дрожащий выдох. Волнительно. Вот это ближе. Впрочем, если быть предельно дотошным в оценке нынешнего душевного состояния, то Дилан Монро совсем недалеко ушёл от медленно трезвеющего алкоголика или скорее пьяного телом, но здравого сознанием. — Ты правда хочешь, чтобы я подумал о нём… сейчас? — приступ тихой истерики, это точно ты. Хотя сказана фраза была скорее в радостных тонах, нежели осуждающей манере. Вряд ли это создание вообще было способно сказать что-либо осудительно. Но, к слову, то, что Кравиц стал затычкой даже в этой бочке не могло не добивать морально. Такие события, а в его памяти крепко засядет лицо лучшего друга, и, не дай Бог, подсознание решит говорить голосом кучерявого придурка. Монро тогда точно завершит чудесный вечер выходом в окно. Ну, или хотя бы побегом в лес.
Опять угу. Сбивчивое, еле слышное, будто его вытаскивают насильно за уши из комы. Рассудок-то без всяких сомнений можно отправить в утиль. — I am not, — выдох. Слишком громко, чтобы надеться, что это было не так заметно. — not sure that it is a proper definition of the spectre of my emotions, — выпаливает на духу, потому что шансов заговорить ещё раз так же чётко становится катастрофически мало. Краснеющие щеки, найденная пальцами рука Алиссы, сжатая в несильной хватке, и очевидные проблемы с сердцебиением и ровным дыханием прилагаются. А сайты дело советуют. Хотела она этого или нет, но Линтон только что навеки утвердила свою позицию в качестве one love. И не в special way причина, как бы вашему испорченному мозгу ни хотелось бы. Она, чёрт подери, читала идиотические советы по покорению непокорённых Эверестов, и, ко всему прочему, следовала им. Грех не проникнуться тёплыми чувствами.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART IV