A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART IV


ALISSA&DYLAN PART IV

Сообщений 41 страница 42 из 42

41

Все очень плохо. То есть плохо в каком-то странном понятии о безобразии. Внутри все смешивается в одну волну эмоций, от чего сердце начинает давать слабину перед волнением и ускорять пульс. Мне показалось, что я не могу дышать. Туман в голове уже не был связан с алкоголем, трезвость пришла вместе с неожиданными поворотами, а потом снова сменилась опьянением, совсем другим.
Моя рука, сжимающая пальцы Дилана то и дело вздрагивала. Тугой смешок из груди в ответ на его комментарии. Поразительное существо, даже в самой стрессовой ситуации находит в себе силы противостоять собственной робости, хотя я догадываюсь, как сильно эхо происходящего бьет по девственно-чистому сознанию щеночка.
Я не знаю, правильно ли поступаю. Не знаю, был ли подходящий момент, для того, чтобы делать все то, на что мы решились в салоне машине, да еще и на обочине единственной дороги, ведущей в Ливерпуль. Я слышу, как мимо проносятся автомобили. Не знаю, может быть, кто-то еще решит отреагировать на мигающие аварийные огни, или пару раз посигналить, впрочем, из-за низко опущенного сиденья едва ли можно разглядеть, что именно творится в салоне. Плевать. Это меньшее, что могло меня беспокоить, когда градус напряжения накалился до такой степени. От мелкой дрожи мое тело покрылось мурашками. Мысли невнятной чередой пытались подбросить почву для размышлений, который пришлись бы очень некстати в такой щепетильной ситуации. Перестаю дышать на миг, стараясь уследить за реакциями Дилана, черт знает откуда во мне эта симпатия к проявлениям спектра его эмоций. Подумать только, еще недавно я не хотела знать и единой мысли из темной головы, пряталась как от огня, как будто чувствовала, что в Монро таится самая настоящая угроза для моего сердца.
Открываюсь от его ладони на миг, когда дыхание становится слишком рваным. Лишь ненадолго, чтобы рывком приподняться выше, устраивая колени по бокам его ног, возвращаюсь в исходное положение, как раз тогда, когда я попросила его закрыть глаза. От разрозненности ощущений и самочувствия с трудом удается вернуть себя в реальность. Не оставляя паузы, я прикасаюсь губами к теплой шее, оставляя несколько поцелуев, чтобы перевести дух. Тело обдает жаром, то ли от волнения, то ли от толики такого предсказуемого чувство стыда за содеянное, я не уверенна, что реагирую правильно, но Дилан не дал поводов думать, что ему было плохо от того, что я сотворила.
Прислоняясь лбом к его виску я попыталась улыбнуться. Организм тут же отозвался уже привычными реакциями, стоило пространству между нашими телами сократиться до нуля. Мне не хотелось отдаляться ни на сантиметр, и пусть страх перед чем-то неизведанным был силен, желание стать ближе все равно имело заметное преимущество. Ладошками я обняла Дилана за шею – Можешь открывать, - Не ожидаю, что голос окажется настолько хриплым, и сядет в конце короткой фразы. Чуть помедлив, отправляю шумный выдох в губы, и следом целую настолько настойчиво, насколько можно мучиться, когда кто-то бескорыстно отдает себя, умирая от жажды получить порцию ощущений в ответ. Терпение не мой козырь, особенно когда дело касается секса, однако, можно смело сказать, что впервые я была готова думать о каждом последующем действии, и держать себя в руках насколько это возможно. – Я не верю, что мы, - Снова задыхаюсь – делаем это, - Воспоминания градом сыплются на голову в самый неподходящий момент. Я думаю о том, что мы пережили, и о том чувстве липкого страха, что однажды могу потерять его навсегда. От этих мыслей хочется обнять крепче, хочется отдаться во власть ощущений, какими бы несвоевременными не казались эти события. Наверное, не бывает подходящих моментов, наверное, все должно было быть так как должно, в том числе и мы с Диланом вдвоем на этом кресле. Такие мысли окончательно отвлекают от техники процесса, и на этом я заканчиваю с попытками четко следовать руководству по лишению девственности. Просто закрываю глаза, и следующий поцелуй уже не выглядит курсом обучения молодого бойца или медленным привыканием друг к другу, мы как будто поняли, что нужно делать, для того, чтобы быть счастливыми – всего лишь любить друг друга.
Шумный выдох, еще один. Я прижимаюсь ближе. Движения становятся вязкими, я теряю связь с реальностью, если конечно, он не попросит остановиться. Прикрываю тяжелые веки и обнимаю его бедрами сильнее, от чего дыхание перехватывает в области гортани. Звучный выдох. Почти не стыдно. Самое время опустить словесный обмен любезностями по поводу сильного стресса от происходящего. Если и был тот момент, когда стоило отрешиться от своей сущности, то он настал сейчас в полной мере. Новый поцелуй уже совсем не похож на предыдущие, терпение заканчивается и это чувствуется в рваных пытках. Должно быть, я срываюсь на дерзость, прикусывая нижнюю губу Дилана, но он должен понять, что время саркастических комментариев уходит в закат. Мне хочется попросить прощения за то, что образ щеночка плавно испаряется в тумане. Нечего было демонстрировать свой потенциал в вопросе настойчивых поцелуев, теперь придется радовать неожиданными умениями, тем более, что дышать нам осталось совсем недолго.
Забываюсь. Врядли вспомню потом, как все случилось. Когда отчалила крыша и в силу вступили инстинкты и оголенные чувства без всякой возможности держаться на грани рассудка. Я думала, что буду более терпеливой, что окажусь способной хотя бы предупредить, как в предыдущий раз, но…
Ладонь теряется меж наших животов. Только замираю на миг, решая проблему быстро и без всяких предосторожностей. Момент. И больше нет никаких возможностей для того, чтобы сказать стоп. Поздно, и я не пожалею никогда, сердце скажет.
Тихий, едва сдерживаемый стон слетает с приоткрытых губ. Стоило проверить степень моральной готовности к таким событиям? Сжимаю пальцами теплые плечи, замираю, чтобы восполнить отсутствие предупреждения о своих действиях. Дать ему привыкнуть к происходящему? Звучит смешно и странно, мысли мелькают и снова теряются в переизбытке чувств. Касаюсь губами щеки, сил на поцелуй уже совсем не остается. По телу пробегает туманная пелена ощущений, и она станет еще ощутимей, стоит сделать лишь одно неосторожное движение. Раз. Кислород становится не таким необходимым элементом на фоне присутствия Дилана. Два. Прижимаюсь к щеке сильнее, стараясь не слишком эмоционально выражать свои чувства, прячу шумный выдох. Три. Хочу посмотреть ему в глаза, чтобы понять, что происходит у него внутри, через силу открываюсь на небольшое расстояние, едва способная открыть веки. Из-под тяжелых ресниц изображение туманно расплывается, мне кажется, что я существую где-то в параллельной вселенной, но не здесь, и не являюсь хозяйкой собственного тела. Я не знаю, чем все закончится, я не знаю, насколько удачным должен быть этот чертов наш первый раз, когда градус ощущений достигает своего предела, мне становится все равно. Я больше не могу прятать себя в рамки нормальности. Я хочу быть рядом, хочу чувствовать его всей кожей, так близко, насколько это возможно. Хочу поймать ритм его дыхания и утонуть в моменте, никогда не возвращаться в реальности. Еще один шумный выдох. Тело делается почти послушным, теряет окаменелость, я прижимаюсь ближе. Еще. Уже уверенней. Едва касаюсь губами губ, заглядываю в глаза. Боже. Мы правда делаем все это.

42

Если в чертогах разума Линтон происходила война на смерть между совратительницей щеночков и монашкой, блюдущей мораль и высокие ценности, то Монро едва ли мог сказать, что по-настоящему с чем-либо боролся в столь неоднозначный момент. С подпрыгивающим до небес сердцем от любого телодвижения девушки? Определенно, но это не было чем-то неоспоримо новым. Скорее привычной кондицией, с которой пришлось смириться с первого дня знакомства с темноволосой. Конечно, чем лучше он узнавал паззл по имени Алисса, тем усердней моторчик долбил о грудную клетку, однако, в конечном итоге, всё это немыслимое состояние общего недомогания от присутствия человека рядом стало излюбленной «нормой» балансирования между отсутствием дыхания и попытками выкарабкаться живым после близкого общения. Что же, кажется, сейчас организм пройдёт последнее испытание нахождения тет-а-тет. Готов ли бы Дилан к таким свершениям? Саркастично задирая бровь, самое время поудобней устроиться в кресле, потому что сам Всевышний вряд ли бы смог дать вам однозначный ответ. Он любил эту девушку, что же до остального? Все претензии писать бестолковому организму и приступу неприкрытого волнения.
Рука чуть сжимает его пальцы, отдаваясь мгновенной реакцией на любую эмоцию, которую юноша успевал читать в лице Лу, отрываясь от собственных неожиданных открытий и ощущений. Беглый, смазанный взгляд в глаза. Пожалуй, понятие «окружающей действительности» перестало существовать для него. Последней связью с реальностью была уверенная попытка предотвратить возможное очередное вмешательство, а затем? Пустота. Страшно? Нет. Волнительно? Неизменно. «Я справлюсь сам», «я буду контролировать ситуацию до последнего», мистер-стеснительная-сознательность постепенно шагает назад, уступая волю чувствам. Не в полумерах забитого испугом от многочисленных «а вдруг» рассудка. Полностью. Ослабляя мертвую хватку за тонкую нить контакта с конкретикой, позволяя наконец-то полностью перейти на уровень слепых впечатлений и эмоций.
Открыл, — задыхаясь, констатирует случившееся мгновением раньше. Скорее для себя, чтобы не забыться от очевидного насовсем. Саркастические припадки уходят на задний план в силу их абсолютной нестыковки с происходящим внутри и снаружи. Тяжело оставаться огрызающимся и борющимся за права краснеющих, когда создание напротив напрочь перекрывает способность зраво выражаться или хотя бы мыслить. Только и выходит, что как-то рвано дернуть свою ладонь, убирая лишние прядки, закрывающие лицо. Задержать дыхание. Не специально. Скорее механически от полной концентрации на действии «аккуратно спрятать за ухо», чтобы не запыхтеть от производимых усердий. Полностью занятое процессом лицо идёт в комплекте. И, главное, мгновением позже проклятая копна волос всё равно рухнет каскадом, не считаясь с потраченными силами на ясную видимость творящегося в выражениях Лу. Рухнет, потому что Линтон решит выбросить ко всем чертям пособие по укрощению девственников. Рухнет, потому что веретено внутренних диалогов будет безжалостно прекращено отчалившим разумом Дилана. Останется только красноречиво мигающий огонёк аварийной сигнализации, и два нелепых существа, так отчаянно старающихся пробиться друг к другу, то и дело натыкающихся на мнимые преграды из страхов и комплексов. Впрочем, даже последние препятствия отступят на второй план перед рывком бесстрашия обоих. Ведь, если задуматься, сегодняшний вечер мог закончиться крайне плачевно в любое мгновение. Но почему-то всё вышло именно так. Может показаться, что слишком своевременно или, наоборот, до бесстыдности поздно. Однако, что бы ни приходило в юную голову темноволосой, настало именно то мгновение, когда «я не верю» стоит превратить в твёрдое «делаем», потому что да. Они это делали.
Сердце отчаянно стучит, заглушая звуки проезжающих машин. Губы касаются губ, сужая рамки вселенной до единственного человека напротив. И было бы глупо полагать, что наивное сознание Монро не дошло своими извилинами до «куда дорога нас ведёт». Что, без всяких сомнений, не было никаким гарантом, что юноша не подавится собственными лёгкими, когда рука наскоро скользнёт вниз, скоращая все расстояния до «нет их». Подавился, не беспокойтесь, но с неизменной храбростью проглотил обратно, внимательно вторя уверенному напору Алиссы. Не сразу, постепенно. Растворяясь в поцелуе, забывая про надоедливый рой мыслей, порывая связи со своим внутренним «боюсь», которое так часто смазывало действия и слова. На последние, конечно, едва ли хватило бы сил в такой-то кондиции, а вот воплощение образов в голове в «делать» внезапно обрело весомое положение в скудном выборе карты поведения.
Тело пробирает мелкой дрожью от сбивчивых выдохов и попыток молчать некоторых личностей, что делили замкнутые пространства вместе с Монро. Ладони бессильно ложатся за спиной, прижимая к себе сильнее с каждым новым спазмом, который возникает внизу живота. Вдох. Рваный, задыхающийся, не менее говорящий за все ощущения разом, чем у Линтон. Ногти невольно скользят по белоснежной коже. Аккуратно, так, чтобы не оставить следов, но достаточно осязаемо, чтобы ввести в краткий курс «что вы с нами делаете». Впрочем, вряд ли хоть кто-то в автомобиле находился в том состоянии, когда рефлексирование над деталями играло важную роль в процессе. Слова будто тонули в потоке поступающих чувств, не находя выхода даже в подсознательных уколах и едких комментариях. Ни одного взволнованного «что происходит» или привычного тысячного «почему». Тишина, которая, если прислушаться, вовсе таковой не являлась стоит только внимательней оценить обстановку двух определенно красноречиво дышащих влюбленных.
Хотя некоторые неожиданно открыли в себе неисчерпаемый запас энергии из вне (автор вдохновенно интересуется причинами такого прилива сил), потому что спустя определенный промежуток времени, темноволосый начинающий решил проявить верх всякой инициативы. Поглубже вдохнуть. Уткнуться в лоб, всем видом показывая, что попытка что-то произнести даёт свои неторопливые результаты. Бросить затею. Вновь поцеловать, сильнее обнимая. Опять предпринять поползновение на короткий разговор. Успех.
May I? — еле слышно, хоть и без хрипотцы. Что вы. Если так живописно дышать, продрать можно не только горло. Чуть растерянный взгляд, словно в бестолковой голове Дилана девушка могла без тени сомнения ответить отрицательным жестом, как бы намекая на то, чтобы больше не страдал глупостями и сопел потише в тряпочку. Не хочу расстраивать, но где-то в глубоких дебрях подсознания эта больная идея мелькнула на долю секунды. Однако должного сопротивления не происходит. А, значит — волю не шибко бурной фантазии, которая моментально находит своё воплощение в реальность. Опирается обо что-то подвернувшееся под руку, приподнимается, поворот. Самое время подняться со стула и громко поаплодировать великому покорителю Эверестов. Потому что наездницу бесстыдно сбили с седла. Без злого умысла. В процессе яростного нащупывания в себе мужского начала, которое, собственно, вылилось в то нечто, что сейчас имело место быть.
Выдох в губы, пока ладони впиваются в ткань несчастного сиденья. Заглядывает в глаза, будто пытаясь найти там призрачное одобрение своим действиям. Бесполезно. Дедуктивные способности отрубило напрочь от убийственного шквала эмоций, а заключительным выстрелом по вновь зарождающимся мыслительным процессам были губы Линтон «внезапно» оказавшиеся напротив его собственных. Вот незадача. К слову, лёгкая тень хитрого плана всё же была. Выиграть время. Эфемерное время и выиграть ли, но попытка — не пытка, а уверенность в не столь плачевном «я уже» вселяла надежду в светлое будущее. Подтянуть поближе. Нервно схватиться за ладонь Алиссы. Опять недовдох, за которым следует недовыдох. Голова как-то обессиленно утыкается в пустое место рядом с щекой Лу, позволяя оставить смазанный поцелуй по скуле к шее. Очередной приступ мелкой дрожи. Что? До сих пор не поверили? Они делают это.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » ALISSA&DYLAN PART IV