http://media.tumblr.com/tumblr_m3cuk7tThl1qjji23.gif
AARON TAYLOR-JOHNSON


ISAAC JEREMIAH KRAVITZ
Мое имя Айзэк Джерэмия Кравиц, и я родом из Лондона.  Я появился на свет ровно 23 года назад 17 июня 1990 года. В Ливерпуле я работаю помощником организатора мероприятий и посещаю курсы писательского мастерства. Что касается семейного положения, то с моим телефоном что-то не так. В нём нет твоего номера.

ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ РАССКАЗАТЬ О СЕБЕ?

Я родился в столице Великобритании в семье актрисы и генерального-директора крупной нефтяной компании. Эфемерной семье, потому что спустя полгода с моего рождения, мой отец выставил свою жену за дверь. Многочисленные обнародованные скандалы, пьяные фотографии в прессе — едва ли достойная пиар-компания небезызвестной личности. По решению суда меня оставили отцу, позволив матери увозить сына на выходные. Впрочем, на моей памяти этого не случилось ни разу. Когда мне исполнился год, я переехал в Ливерпуль к родителям папаши, так как нянчиться с маленькой занозой в заднице явно не входило в бизнес-план Кравитца-старшего, а добродушное предложение бабушки решало свалившуюся на плечи проблему. Все мои детские воспоминания прочно привязаны к двум забавным, вечно ворчащим старикам и дорогим подаркам из столицы со скупыми записками «с любовью, папа». По рассказам, он приезжал пару раз, когда мне было около трёх, чего я совсем не помню.
Я рос взбалмошным, мечтательным и отчасти стеснительным ребёнком. Тяга к сочинительству передалась мне от деда, который вдохновенно рассказывал небылицы вечером у камина. Я любил сидеть на его коленях, слушая, как бабушка порицает мужа за больную фантазию. Пожалуй, если бы мне дали маховик времени, я бы вернулся именно туда — в весёлое, безмятежное детство. Не могу сказать, что мы жили очень богато, они предпочитали откладывать те деньги, что присылал отец. Небольшой дом в спальном квартале Ливерпуля, семейный пикап и дедовская лодка — тот невеликий набор накопленного багажа. Впрочем, по настоянию папы меня отправили в частную школу, чтобы я рос с «подобными себе». До сих пор задаюсь вопросом, что именно он хотел этим сказать.
Я всегда неплохо учился, несмотря на то, что точные науки определенно не были моими фаворитами. Театральные кружки, курсы бальных танцев, уроки игры на фортепиано — куда только не заносили меня многочисленные возможности нашего учебного заведения. Однако уверенности в себе от этих навыков во мне не становилось ни на грамм больше. А затем я влюбился, как это бывает в дешёвых сериалах про неудачников. Мисс популярность, желанная всеми одноклассниками, но встречающаяся со звездой футбольной команды. Жаль, что никто меня не предупредил, что признание в стихотворной форме на шоу талантов было самым неподходящим способом заявить о своих чувствах. Новоиспечённое посмешище, избитое ревнивым парнем, приятно познакомиться. Хотя были и плюсы. Благодаря резкому спаду и без того хромающей популярности, я встретил Мэри-Элизабет-сарказм — моего будущего ментора самоуверенности и избавления от комплекса неполноценности.
Благодаря воле судьбы, наши дороги с моим романтическим прошлым разошлись в старшей школе. Новое место, новая репутация. И я воспользовался своим шансом на реабилитацию. Я стал громким, заметным, порой излишне вульгарным и надоедливым. Я слыл забавным шутом класса и приобрёл симпатии в виде недалёких дамочек, готовых на несерьёзные отношения в первый день знакомства. Я забросил писательство и сочинение слезливых серенад, хотя я никогда не смог бы напрочь отказаться от искусства. Я и Мэри-Эл положили начало новой музыкальной группе в стенах школы, а благодаря скопленному капиталу от отца, довольно быстро привлекли желающих достойной аппаратурой и выпрошенной студией у школьного коммитета. Полноценный состав набрался только к выпускному классу. Именно в тот год мне довелось познакомиться с добродушным парнем, очень сильно напоминающим мне себя самого.
Я долго мучился с выбором будущей профессии, а когда спохватился подавать документы, многие высшие учебные заведения закрыли приём кандидатур, и волей случая я поступил на кафедру психологии в Ливерпульском университете, о чём ни разу не пожалел. Пожалуй, именно в студенческие годы я наконец привык к образу казановы-юмориста, прочно выбив себе репутацию Фигаро тут, Фигаро там. Я перестал бояться осуждения в глазах посторонних, если честно, мне даже нравилось смущать и раздражать людей своей вездесущестью, беспардонностью и пошлыми, нелепыми шутками. Долго держаться подальше от ручки с блокнотом, увы, не удалось. Уже на втором курсе я вновь принялся писать, даже подумывал получить второе образование, но вселенная распорядилась иначе.
Сначала умер дедушка. Затем несчастный случай с Диланом. Я должен был быть рядом с бабушкой, как и должен был поддерживать друга. Меня разрывало на части и, если быть честным, порой хотел просто сесть и уехать ко всем чертям из города, только бы не осознавать, что всё это происходит наяву. Но время лечит. Прошёл год, и я уже не слышу, как бабушка тихо плачет в своей комнате, а Монро вновь вышел на работу и всё никак не успокоится твердить о какой-то новой официантке. Мэри-Элизабет всё также критикует любую мою идею и пытается растолкать Ленни. Когда-то я жаловался, что меня бросили родители, что я никчёмный и ничего не стою, но сейчас. Сейчас я понял, насколько мне повезло. У меня есть семья, есть работа, есть планы на будущее. Я не чувствую себя пустым местом, я знаю, что я нужен здесь. Каждые выходные я провожу с бабушкой, выслушивая её надоедливое ворчание на счёт отсутствия моих манер и отвратительного табачного запаха. Она порой начинает читать мне длинные, бесполезные лекции о том, что пора бы уже найти себе достойную жену, а затем разочарованно вздыхает, махнув усталой рукой. По вторникам и четвергам группа репетирует в университетском зале, тратя одну треть времени на мою псевдоругань с Мэри-Эл и попытками Дилана нас вразумить. В остальное время я ношусь по курсам начинающих писателей, разбавляя всё новой должностью помощника организатора мероприятий. И до сих пор мой рекорд самых длительных отношений стоит на отметке двух дней. Пожалуй, я доволен своей жизнью и, наверное, не хочу ничего менять.

КАК С ВАМИ СВЯЗАТЬСЯ?

RPG-TOP

Через ЛС.

2014-05-18 01:43:37

ПРОБНЫЙ ПОСТ

Кипит чайник. Окно покрыто тонкой изморозью, а солнце сделало прощальный реверанс. Квартира медленно, но верно приобретает очертания настоящего дома. Бутылки сменили кипы бумаг и заброшенных ранее на чердак книжек. Конечно, туманная атмосфера помеси холостячничества с разбитым сердцем обзавелась новыми главными героями. Стеклянная пепельница на журнальном столике, две миски на кухне и собачий лай. Да, вы не ошиблись. Сумасбродный горе-страдалец решил обзавестись живым лекарством. Идея пришла не сразу. Все началось с нездоровой мысли стать отцом. Не от суррогатной матери и не дешевой проститутки, боже упаси. Усыновить. Или же удочерить. Что угодно, лишь бы не осознавать насколько печальны дни в старости в одно рыло. Конечно, стоило надеяться, что спасение поспеет. Неожиданно ворвется в жизнь яркими красками. Слышали. Знаем. Легче было придумывать план «не настолько дерьмовое существование» заранее, а затем уже принимать во внимание подарки судьбы. Если такие вообще должны были случиться. Предполагаю, что вам не терпится узнать чем венчалась попытка стать отцом. Голосом разума, который вовремя сообщил, что уровень инфантилизма светловолосого слишком высок, чтобы иметь право воспитывать кого-то кроме себя самого. Честно. Сурово. К счастью.
Визит в питомник последовал незамедлительно. И, шастая по узким коридорам, между однообразными загонами, Дэвидсон увидел спасательный круг и погибель мебели в апартаментах. Золотисто-кремовый скулящий комок проблем на пустую голову лишь тявкнул, лизнул и покорил все органы разом. Без пошлости, пожалуйста.
Зоэ была ураганом и бедствием. (Таким именем ее величал владелец, а за неимением богатой фантазии, Мэттью не стал менять клички.) Грызла, рвала, писала на документы и корябала ножки инструмента. Вдох. Выдох. И опрометчивый в своем выборе хозяин терпел выходки, изредка гоняясь за пушистым созданием по гостиной, в попытках вырвать очередную папку. Это приучало к особому порядку. Все ценное - на верхние полки. Таким образом страдал только хлам, если, например, зарядку от компьютера можно было им назвать. Помойка определенно обогатилась, и это за какие-то жалкие семь дней пребывания в коммуне «сами с усами жизнь себе испоганили».
На этом new year's resolutions не прекратились. Постойте. Самое интересное было лишь на подходе. Нельзя отнять из рассказа, насколько плачевны были первые два дня после провала «построить свою любовь». Это не привычные ноющие легкие, не обычные покалывания в сердце. Мучения, спазмы, холод, черные дыры и обливающийся кровью проклятый орган смешались в вихрь, который доводил людей до инфарктов и белых стен. Сказать по правде, даже кольт в ящике рабочего стола стал по-особенному блестеть. Но, спустя сорок восемь часов бесцельных потолков и отсутствия сна ночью, Мэттью необычайно резво поднялся с кровати, тяжело вздохнул и начал вставать с колен. Он любил ее. Любил неизменно, отчаянно желая поступать правильно. Не жалея себя, не надеясь на встречу. Поставил точку. Прикрыл глаза и шагнул вперед. Не оставляя багажа в виде портящих существования чувств, собирая каждый кусочек, каждое воспоминание как что-то бесценное. Оставалось сделать лишь самое важное. Наконец-то перестать скрываться. Отчеркнуть свою принадлежность к громкой четверке Дэвидсонов. Их всегда было двое. Майкл, да Мэттью. Потом все стало иначе. И как раньше ему не приходило это в голову? Влюбившись в Рону, кучерявая балда раз и навсегда покинула дуэт, уступив место новому партнеру. Один против всего мира, как бы пафосно не звучало. Прямо как Скотт Пилигрим какой-то, ей богу.
Последней галочкой в списке было поговорить по душам с Луизой. Тяжко. Даже страшнее, чем темноволосая Снежная Королева. Потому что никогда было нельзя ожидать от этой женщины определенной реакции. Но стоило знать единственную закономерность. Будет много эмоций. К огромному везению, супруга не оказалось по близости. Значит, велика вероятность, побоев ожидать не надобно. Сцена в перемотке. Вновь и вновь. Это было куда более поразительней, нежели взаимность Роны, уверяю. Вместо долгого рассказа о последних событиях, наморщенный лоб и взгляд в никуда. Остатки кашля после ангины. «Я не просто так заглянул сегодня. Хотел быть с вами полностью откровенным, хотя бы сейчас.» Руки машинально заваривают чай, пока разум просматривает заезженную кассету. «Я съезжаю насовсем. Вещи еще неделю назад собрал. Оно и к лучшему, с отцом у нас в последнее время не ладится. Но я не об этом рассказать. О Роне. Точнее о моих чувствах к вашей дочери.» Крючок спущен и более ни одного слова не удалось вставить в бесконечный поток. Ах. Ох. И катастрофа. Из всех вероятных реакций женщины, она выбрала самую невыносимую. Жалость. Словно он был пораженный проказой на пол лица. Душевный урод и несчастное создание. От недовольства Мэттью вновь фыркает, чуть не роняя кружку из рук. К слову, томик Достоевского ждет у кресла. Самое время прочитать. Мелочи напоминающие о центре вселенной в последнее время не доставляли неудобств и безмолвных криков. Маленькие «немного ближе», всего-то. «Я записал адрес на стикер на холодильнике. Вы заезжайте, если будет время. Да и я не прощаюсь. Не будет же вечно Майкл меня игнорировать.» Силуэт прячется за дверью. Спасся. Больше нет взглядов, словно его убили. Черт. Ведь и вправду убили. Но он ведь еще ходил? Работал? Заполнял пустоту нововведениями? Нет, упаси Господь сносить отношение, как будто тебе отрубили ноги и по-издевательски умоляют пробежаться по лужайке.
Руки лениво листают страницы. А в голове эхом. Рона. Рона. Не думается, не играется. Хотя дела идут в гору. Похоже, Мэттью не прекратит удивлять всех незаурядной способностью становится примером работоспособности, когда личная жизнь сыграла в ящик на ближайший век-два. Звонок в дверь, но вместо того, чтобы ринуться к глазку, внимание заостряется на светлом пятне. Скотобазе, не знающей ни стыда, ни совести. Где-то мы это уже слышали? — ЗОЭ! Мать твою! — Кидая в сторону книгу и бросаясь на несчастное животное, завывает Дэвидсон. — Открыто же! — Заявляет блондин, что есть сил, надеясь на хороший слух у гостей. — Гитара, Зоэ! ОТПУСТИ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! — Падение. Фиаско. Ах нет, постойте. Рука цепляется за лапу хитрого создания. То, от неожиданности отпускает хватку, вырывается, врезается в незакрепленную книжную полку и испуганно визжит. Лавина из манускриптов. Грохот. Собака спасается в последний момент, а новобранец-боксер принимает на голову поток из любимой библиотеки. К слову, господин Стивен Кинг особенно болезненно летит по макушке. Чудная картина, не находите? Добро пожаловать в мир Мэттью, где не только душа терпит удары розгами, но и тело благородно получает увечья.
Кряхтя, он выползает из под завалов. Никто не вошел. Вероятно, было закрыто. Без задней мысли блондин открывает деревянную дверь, роняя из руки одну из поднятых книг. — Р? — Трясет головой. Лавина из снега и перехваченного дыхания на подходе. — Тут это, — Пальцем назад. Слова кончились. Валерьянки.