A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » JEREMY AND AMELIA


JEREMY AND AMELIA

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://funkyimg.com/i/MYZA.gif http://funkyimg.com/i/MYZv.gif

Начало октября, позний вечер. Ливерпуль, дом Амелии.
Jeremy Neumann, Amelia Bloom.


Д: Так что же мне делать?
А: Ебите козу, Ньюман.
Д: Вы такая беспощадная.
А: И весьма коварная.

2

внешний вид.


Стоять напротив поезда в один конец, осознавая, что ты понятия и не имеешь, где будешь спать сегодняшней ночью — момент, который войдёт в топ сто жизнеутверждающих ситуаций в судьбе Джереми Ньюмана. Минимум необходимого багажа за спиной, небольшая сумма наличных денег до тех пор, пока он не придумает, как обойти пристальное внимание банка, устремлённое на его историю кредитных платежей, и попытка улыбаться вселенной, чтобы не дай Бог не прочувствовать всю безвыходность собственного положения. И не стоит забывать о странном презенте, который лежал в пакете в левой руке, и предназначался растопить стену ледяного безразличия Амелии Блум — девушки, которую он сделал спасительницей, решив, что интересоваться её мнением на этот счёт станет излишней навязчивостью. Будем решать проблемы по мере поступления — вот установка, с которой Джереми вышагивал в сторону вагона, чей номер значился на билетике в свободной руке. «В конце концов, она ведь не сможет выставить тебя за дверь?» Неуверенно сопя, он запрыгивает по лестнице внутрь, останавливаясь глазами на отражении, неуверенно смотрящим на него в ответ. «Или я недооцениваю силу женской обиды?» Благо, сохранять веру в лучшее у него всё ещё получалось, тем более, что на памяти отчётливо отпечаталась святая добродетель Блум. Неужели выгонит страждущих? Главное — не переиграть с грустными щенячьими глазами и всхлипами отчаяния.

Выходя на платформу родного города, Джереми решил не упускать сакральности мгновения возвращения блудного сына. Остановиться. Вдохнуть полной грудью пропитанный сыростью недавнего дождя воздух и на всякий случай сделать лицо посерьёзней, словно за углом прячется режиссёр твоей жизни, досконально запечатляющий судьбоносные повороты на камеру. 10:55 вечера. Не самое лучше время для явления Ньюмана народу, но выбора, как такового, у него не было. Вариант «вломиться без предупреждения» всё ещё казался ему безопаснее, чем долгие выяснения отношений, прежде чем Амелия благосклонно разрешит другу из прошлого переночевать в её гостиной. Единственное, чего сделать Джереми не поленился, проверить местонахождение девушки через положение её мобильника. Надо сказать, что он был рад тому, что Блум обнаружилась на том же месте, где он её и оставил. Как бы странно это ни звучало.
Доброго вечера, — закидывая свою тушку в ближайшее на остановке такси, приветливо улыбнулся молодой человек. Забавно, как по прошествию десяти лет, глаз всё равно узнавал приевшиеся взгляду улицы и очертания Ливерпуля. Наверное, где-то в глубине души Ньюман до сих пор жалел о принятом решении покинуть город, но едва ли ему хватило бы смелости признаться в этом самому себе.
Остановите у того дома, — довольно резко отлипая от сиденья, чтобы указать пальцем на коричневый дом в конце улицы, сообщает Джереми. «Кажется, кто-то вырастил себе сад ещё более внушительных размеров.» Слава богам, что никто не заметил эту гаснущую улыбку, с которой он вышел из машины, неуверенно ступая к порогу Блум.

Сказать по правде, Ньюман не готовил речи, наивно посчитав себя достаточно бесстрашным, чтобы позвонить в дверь с каменным лицом: «Здравствуй, Маша, я — Дубровский!» Упс. Кажется, кому-то стоило поумерить пыл самоуверенности, потому что с каждым скрипом деревянных ступенек смелости становилось на грамм меньше. «И что теперь?» Совершая финальный рывок к крыльцу Амелии, неуклюже мнется на месте, осматривая окружающую действительность. «Поспать на улице — идея куда заманчивей?» Недовольно закатывая глаза, Джереми делает несколько характерных покашливаний, вдыхает глубокой грудью и... зависает с рукой, собранной в кулак, в миллиметре от двери. Рык недовольства. Разворот. Он скрещивает руки на груди, отбивая раздражённый ритм носком ботинка. «Ещё пару часиков на размышления?» Нет. Ньюман мотает отрицательно головой, будто пытаясь таким образом сказать мирозданию: «Нет, я сделаю это!» Вытаскивает нечто из пакета, который засовывает в рюкзак, не найдя места, куда швырнуть бесполезный атрибут. Распрямляет спину, корчит счастливую рожу приветливости и...
Звонок. На всякий случай предупреждая неоткрытую дверь, он отходит в сторону, стараясь пропасть из поля зрения. Несколько кроличьих вздохов, и слух улавливает отчётливое приближение хозяйки за стеной. «Чёрт!» — очень вовремя. «Она же одна? Господи, пусть она живёт одна.» Потому что и без того расшатанная нервная система вряд ли была готова вынести раздражённое мужское лицо, вместо широкой улыбки Блум. Впрочем, последнее тоже казалось Ньюману чем-то из области фантастики, если брать во внимание ноту, на которой они с ним прекратили общение. Половицы скрипят. Ещё немного, и Джереми точно выплюнет своё сердце, напрочь позабыв, как обещал себе выглядеть представительно и несокрушимо.
Привет (читать: приветики), — показывая все тридцать два зуба, мгновенно выскакивает молодой человек, как только скрип входной двери оглашает прибытие Амелии. Ловя момент обескураженного вида, он быстрым движением вталкивает ей снеговика в руки, добавляя, — Пока ты не успела попрощаться со мной, даже не выслушав. Это тебе, — на всякий случай выставляя ботинок к косяку, если она попытается закрыться на семь замков прямо перед его носом. — Ты ведь смотрела «Холодную сердцем»? — быстро тараторит парень, — Так вот, это Олаф. Он рад тебя видеть. Я тоже. Пустишь? — видел бы мир эту широкую улыбку беспечности. Только бы легкие не выплюнуть от волнения, а с остальным он точно разберётся.

3

вид
*шутка-минутка*

Понимаешь, что твоя жизнь кончена, когда живешь один и внутри появляется жгучее желание кого-нибудь завести. Мужики с тобой жить не хотят, женщины тоже не рвутся, коты - банально, а вот собака...собака - это комбо. Собака - это не только ценный мех, но и от трех до пятнадцати кошек в одном жизнерадостном создании. Однако перед тем, как начать самоутверждаться на поприще старых дев, для начала нужно выбрать породу кошкозаменителя. И сложно это настолько, что к двеннадцати часом ночи во вкладках насчитывается количество собак, которого бы хватило для заселения в Эмпайр стейт билдинг.
От собачьей ярмарки тщеславия Блум отрывает звонок в дверь. Она хмурится и переводит взгляд на настенные часы. Самое время для гостей, ага. Девушка обращает озадаченную моську на дверь, почему-то ожидая, что та над ней издевается. Но дверь сегодня не была настроена на шутки. Дверь вообще довольно-таки серьезный парень. Но кто знает.
Амелия неохотно топает босыми ногами по паркету.
- Кто там?
Ответа не последовало.
Она выглянула в окно, чтобы взглянуть на крыльцо, но там тоже никого не оказалось.
Блум сощурила глаза, как бы говоря двери "Не шути со мной". А потом сделала глупость, которую не должны делать леди в темную полночь, когда слышат дверной звонок, а на пороге никого не видно - открыла дверь. Она же уже достаточно пожила, надо же когда-нибудь начинать становиться жертвой насилия или ограбления. А то двадцать четыре года, а еще жизни не видела.
К счастью, чуть дальше предполагаемой точки стояло вполне знакомое, пусть и изменившееся в лучшую сторону тело, тело...Джереми Ньюмана, которое улыбается и ведет себя  весьма неадекватно.
В руках у Амелии оказывается снеговик с явными пропорциальными проблемами. Какое-то время девушка решает, стоит ли говорить о том, что она не смотрела этот мультик, но предпочла бы получить в подарок лося оттуда же. Но вместо слов только широко улыбается, не веря своим глазам. И улыбка ее буквально вопит "ах ты сукин сын".
Привет, я Джереми Ньюман, я вытащу тебя из депрессии, а потом пропаду навсегда. А потом появлюсь на твоем пороге в своем привычном облачении, только на этот раз еще и в куртке, которая мне явно велика. И я вообще не буду пялиться на тебя, потому что ты в футболке и трусах.
На самом деле ей действительно нечего ему сказать, поэтому Амелия просто отходит в сторону, широким жестом приглашая войти в дом парня, от чьей невинной улыбки у нее обычно подкашивались ноги, но не сейчас. Сейчас она думала о том, можно ли убить человека игрушечным снеговиком. И смогут ли в полиции снять побои от этой странной игрушки с руками-ветками. И, нет, она продолжала улыбаться не кровожадной улыбкой.
А потом наступил этот неловкий момент, когда ты должен что-то сказать или спросить, но любой вопрос или констатация факта прозвучат нелепо и неискренне. Амелия скорчила неловкую рожицу, упираясь большими пальцами друг в друга и проворачивая ладони.
- Мог бы позвонить... Я бы хоть трусы парадные надела и футболку поприличней нашла. И закрыла на своем ноутбуке все вкладки, которые не должны видеть другие люди,- девушка неуклюже потянулась через диван, балансируя на одной ноге и вытянув другую, захлопывая лептоп так, словно там было что-то неприличное. Что-то более неприличное, чем ее растоптанное самолюбие.
Она надеялась, что после того, как вернется в устойчивую позицию напротив ночного гостя, в ее голове появятся какие-то мысли или в незакрытую дверь войдет кто-нибудь, кто предложит тему для разговора либо принесет ей штаны. Но в доме не появлялся никто, кроме назойливых мотыльков.
Амелия с новым неловким выражением лица закрыла дверь. В голове - ни одной нормальной мысли. То ли наорать на него, то ли обнять его.
Она, конечно, может представить, что этих трех лет молчания не было, все равно килограммы обиды за это перекрывает почти фанатичная благодарность за то, что в самое жуткое время этот неприлично высокий молодой человек помог ей выбраться из полной и безоговорочной моральной деградации.
- Может, тоже снимешь штаны, а то мне неловко...- наконец произносит девушка, комкая край футболки с невинной улыбкой на губах.

4

Вселенная — создание крайне капризное и непредсказуемое; обернёт ваше желание так, что вам только и останется, что стоять разинув рот и нервно хлопать глазами, задаваясь вопросом: «За что мне это?» Хотела собачку, а получила внушительных размеров человекоподобного лося. Предел мечтаний, не находите? Впрочем, едва ли Джереми Ньюман осознавал насколько его появление разнилось с высланным в космос заказом. Все его волнения сконцентрировались вокруг единственной задачи — попасть внутрь и остаться там, как можно дольше. Насколько позволяла приобретённая с возрастом наглость и неимение достойной альтернативы.
Твоё молчание с каждой секундой становится всё более пугающим, — если кто-то надеялся, что несчастный успокоится на первостепенном вываленном на рыжеволосую потоке речи, очень зря. Пребывая в растерянном состоянии, Ньюман вместо бегства предпочитал словесную атаку. — Ты, — окидывая девушку с ног до головы, неуверенно растягивает звуки. — Собиралась спать? — нелепая улыбка прилагается. Идея извиниться за нарушение планов отвергается в своём зародыше. Даже если бы Амелия пребывала в глубокой зимней спячке, идущий напролом к цели Джереми бы не сдался, пока бы ему ни отворили временное убежище. — Не смотрела, да? — не встречая должного восторга со стороны Блум, траурно замечает молодой человек. «Господи, ты издеваешься? Ты подсунул мне единственную девушку, которая не видела «Холодную сердцем»! Кто вообще отказывается от похода в кино на Диснеевский мультфильм?» В голове щелкает генератор идей, и Ньюман мгновенно выпаливает: Мы обязательно это исправим! — быть может, тогда его подарок не будет пугать своим обличием. Стоило обойтись простой коробкой конфет. Увы, поезд ушёл.
Шаг внутрь. Его пустили — полпобеды. — Чёрт! Забыл портфель! — резко поворачиваясь ко входу и выглядывая на улицу, тянет сумку за собой. Дверь аккуратно захлопывается, а Ньюман вносит себя в дом с концами, находя ближайшую стенку и прижимаясь к ней спиной, словно повинный во всех преступлениях против человечества. Стоит отдать должное Амелии, отсутствие покушений на его бренную жизнь упрощало задачу. Чего нельзя сказать о неожиданно проснувшейся совести, пинающей под дых, стоило Джереми пересечься взглядами с хозяйкой. Но что сказать? Прости, что я такой мудак? Извини, что я привык следовать указаниям папочки, а не руководствоваться собственной головой? Ньюман поджимает губы, медля скидывать с себя безразмерную куртку и ботинки. Тишина начинает давить на плечи. Быть может, зря он вообще пришёл?
Я, — отшутиться? Ньюман фыркает под нос, отводя глаза в сторону. Пожалуй, хватит с них сегодня фразочек из разряда «я делаю вид, что ничего не произошло.» — Я подумал, что в таком случае ты пошлёшь меня гораздо быстрее, — пытаясь изобразить улыбку, замолкает парень. — Или бросишь трубку. Или вообще не возьмешь телефон. — потерянно тыкая носком кроссовка в пол, быстро добавляет, поднимая взор на Блум. — А ещё у меня с собой есть печенье и чай со вкусом груши и шоколада, — показывая ряд белоснежных зубов, виновато чешет затылок. — И ничего подобного, — внезапно вспоминая нелестный комментарий рыжеволосой на счёт одеяния. — Чудесные трусы и майка. В таком виде не стыдно приём устраивать, — наигранно хмурясь и поддакивая самому себе, замечает Джереми.
Медленно стягивая с себя куртку, наконец вешает её на крючок, оборачиваясь к Амелии. — Я ведь только зашёл, а ты уже раздеваешь? — вопросительно задирая бровь, ухмыляется молодой человек. Следом за верхней одеждой слетают чёрные кеды, которые он небрежно пихает в дальний угол. Проходит к Блум, вырастая над коротышкой и мгновенно сообщая: Смотрю, кто-то здесь так и не вырос? — довольно хмыкает, поправляя рукава рубашки. «Думаешь стоит о переменах?» Смешно, но если Амелия чувствовала непроходимую пропасть молчания длиной в три года, то он будто вчера паковал чемоданы и божился обязательно доставать сообщениями каждый день, описывая свою новую жизнь в Лондоне. Обещания — явно не его сильная сторона. Посему Ньюман откладывает вопросы про глобальные изменения до лучших времен, скрещивая пальцы, чтобы они когда-нибудь настали. «Расскажешь, зачем ты явился?»Мне поставить чайник? — пожалуй, историю о своей беспробудной глупости можно опустить. Вдруг не спросит. — Или тебе поставить чайник, — виновато улыбаясь. — Я ведь, — неловкая пауза. — У тебя дома. — отделяя каждое слово, чеканит парень. — Но если вдруг хозяйка пустит меня к плите, то я и накормить могу, — с лицом: «Да, я и так умею.» Самореклама ещё никому не вредила. Ко всему прочему, изображая из себя сборник хороших качеств, он не ощущал отчётливых ударов розгами от совести. Как не оставить в качестве домашнего животного?

5

Ньюман такой Ньюман. Приходит в твой дом, как хозяин, не меньше, но делает вид, что ему тут нет места. Улыбается, жмется, словно боится, что его отходят веником, хотя ему и секира как комариный укус.
Амелия наблюдает за ним, не поднимая левой брови, которая еще немного и затрещит от желания подняться как можно выше.
Почему ей кажется, что киношку про упоротого снеговика они начнут смотреть прямо сейчас? Почему ей кажется, что еще через пару крабьих шагов этот огромный молодой человек доберется до ее ноутбука и раскроет все страшные тайны? И про собачек, и про отсутствие у нее причин для прямой угрозы сейчасмойпареньпридет, и про ее платную подписку на один порноканал. Да про все, это же Ньюман. Если он вообще еще не в курсе. Он же наверняка все прошерстил перед тем, как завалиться сюда. Логин-пароль Амелии не меняется годами, Джереми вместе с ней придумывал некоторые специальные вопросы. И это не считая того, что он компьютерный гений, который умеет копировать текст, который скопировать нельзя, потому что владелец сайта так сказал.
- Послала бы?- как будто не расслышав переспрашивает она.
Послала бы?
В голове появляется вопрос, адресованный самой себе. И ответ на него нужно поискать.
- Окей, дай мне минуту, я смоделирую ситуацию,- девушка выставляет руку вперед, на время заставляя Джереми замолчать.
Она поднимает глаза к потолку и начинает:
- Бдзынь-бдзынь. Да, кто это? Это я, Джереми, помнишь меня? Ну, лось такой, мы три года не общались и я это, ну, собираюсь завалиться к тебе в три часа ночи. Ладно, в одиннадцать, но собираюсь. Да, завалиться с портфелем. Значит ли это, что мне негде остановиться? А сама как думаешь? Но у меня есть снеговик и чай. И еще, ты, пожалуйста, оденься, а то я могу постоянно пялиться на тебя. Как почему? Потому что ты собиралась ложиться спать, а обычно спишь ты голая, но сегодня холодно и ты в трусах и майке. Ну хотя бы лифчик надеть, я не знаю.
С последним словом тяжелый взгляд "СЕРЬЕЗНО?!" впивается в глаза Ньюмана. Амелия начинает напоминать рыжего мокрого воробья, который только что отряхнулся и весьма возмущен своим попаданием в лужу. она щурит глаза и сжимает руки, прижатые к туловищу, в кулаки. Не такие, с которыми хрупкие девушки тщетно набрасываются на здоровых мужчин. Такие, с которыми персонажи разных мультиков взвывают от негодования и размахивают ими в разные стороны.
- Надеюсь, он зеленый,- Амелия не двусмысленно указала пальцем ниже уровня живота молодого человека,- Ну, чай,- добавила она, озадаченно сведя брови, и поменяла направление пальца в сторону сумки, когда на лице ее собеседника появился огромный испуганный знак вопроса.
Злится ли она? Определенно, нет. Хочет ли она его убить? Определенно, да.
- Чего тебя раздевать? Ты сам умеешь и успешно делаешь это.
Когда Ньюмfн подходит к ней практически вплотную, Блум скрещивает руки на груди, задирая голову, чтобы спокойно смотреть в эти бесстыжие лосиные щенячьи глаза, сдерживая желание забрать свои слова назад, потому что, черт подери, она бы помогла ему раздеться. Кому нужно заводить собак, когда можно завести Джереми Ньюмана - любовь всей подростковой жизни. Эм, завести? Завести. Завести!
Развести.
Легкий ностальгический недотрах как бэ сам приводит к тому, с чего все начиналось.
- Что ты тут делаешь?
Как вовремя он отводит глаза, начиная монолог о чайнике и своих кулинарных способностях.
- Все это очень здорово, но!- она берет его за руку, которая машинально тянет все тело в сторону кухни, где он мог бы укрыться и перевести сбивающееся дыхание,- Что ты тут делаешь?
Амелия начинает нервничать, потому что люди не появляются на пороге спустя три года просто так. Они не вламываются в твой дом, полные извинений и печенья.
- Что-то случилось?- она пытается высмотреть в его глазах что-то кроме неловкости и вопля нуяжелучшелучшесобаки.
Да какая разница, разводит он ее или у него действительно что-то случилось. Она соскучилась и хочет ввязаться в очередную историю, за которую потом будет себя корить. Или вспоминать с улыбкой. Или за стаканом вина размером с небольшой бочонок. Или все сразу. Но ему этого показывать нельзя.
- Не знаю, слышал ты или нет, но у нас тут завелся маньяк. Он нападает на высоких шатенов. Мужчин, да. И если ты мне сейчас не дашь три веских повода не выставить тебя на улицу, то этот резвый парниша доберется и до твоей упругой задницы.
Льзя.
Блум не выдерживает выражение лица Ньюмана, на котором ясно виднеется фраза "Что она курила?" и дикий ужас, и заливается искренним смехом. Пожалуй, слишком много потрясений за один день для этой хрупкой мужской психики. Она не общались три года? Ну и черт с ним.
Поднимаясь на носочки, Амелия крепко обнимает одного из самых важных людей в своей жизни.
- Ты, конечно, мудак, но я так соскучилась,- жмурясь произносит девушка в грудь, потому что выше не достает.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » JEREMY AND AMELIA