A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » CHARLIE WHITTMORE


CHARLIE WHITTMORE

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Код:
<!--HTML--><div class="enjanketa2"><table><tr><td style="width:160px" ><div style="-moz-border-radius: 150px;
border-radius: 150px;height:150px;width:150px;background-image:url('http://funkyimg.com/i/QK3p.gif');border:5px solid #fff;">&nbsp;</div></td>

<td><div style="width:370px;">

<center><div class="enjname2 "><i>CHARLIE JORDAN WHITTMORE</i></DIV>
<div class="enjcitata2">We are only what we know, and I wished to be so much more than I was, sorely. (ц)</DIV><P>

<div class="enjblock2">Джо, Чарльз</DIV>
<div class="enjblock2">Justin Bieber</DIV>
<div class="enjblock2">Абсент</DIV><br>
<br><br>
<div class="enjtext2">Мой десерт покоряет гурманов уже <span style="text-decoration: underline;"><b>21 год</b></span>. При этом я разгуливаю по Бейкер - Стрит и покоряю Тауэрский мост с <span style="text-decoration: underline;"><b>18 лет</b></span>. Чтобы угощать ароматным чаем и овсянкой, а также наслаждаться приватными танцами с <span style="text-decoration: underline;"><b>девушками</b></span>, я <span style="text-decoration: underline;"><b>специализируюсь в телерадиожурналистике и подрабатываю продавцом в «Nike»</b></span>, но люблю наблюдать, как кушает пальцем только <span style="text-decoration: underline;"><b>моя соседка по квартире</b></span>.</DIV><P>
</center>

</div></td></tr></table>
<div class="enjbion2">Жизнь — это путь. У кого-то до булочной и обратно, у кого-то — кругосветное путешествие.</div>
<div class="enjbio2">&nbsp; &nbsp; &nbsp; &nbsp; Пожалуй, если с чего-то и стоит начинать рассказ, так это с выбора имени. Маленькая деталь, от которой первенец в  семье Уитмор будет терпеть страдания длинной в целую жизнь. Чарли планировалась милой девочкой, названной в честь своей тети, одинаково любимой обоими родителями. К сожалению, техника в те годы имела свойство ошибаться, и вместо новорождённой дочери на свет явился сын, что, разумеется, ни капельки не убавило радости Уитморов. Однако свыкшиеся с подобранным именем, они предпочли оставить первичный вариант, не став менять его на более мужественный аналог. Конечно, подобная мелочь не могла испортить мальчику детство, которое прошло по всем канонам счастливого существования. Хочешь десятый оранжевый грузовик? Получай. Сходить в зоопарк посреди недели? Разумеется. Чувствуя укоры совести за частое отсутствие из-за работы, оба родителя предпочитали восполнять недостаток внимания игрушками и лавиной хвалебных речей за любое незначительное свершение. Наверное, если бы не сестра отца, то Чарли мог бы превратиться в настоящего маленького тирана, устраивающего истерики по поводу любого неисполненного желания. Но воспитательнице хватало твёрдости духа, чтобы ставить разыгравшееся детское самолюбие на место.
<br>
&nbsp; &nbsp; &nbsp; &nbsp; Впрочем, быть центром вселенной ему пришлось недолго. К его пятилетию у Уитморов родилась дочка и значительно сократила приступы обожания по отношению к первенцу. Хотя вопреки логичному предположению о вспышках ревности от Чарли младшего, ничего схожего не произошло. Девочка оказалась болезненной, едва не погибла в первые месяцы, а затем ещё продолжительное время жила от визита к визиту в больницы. И вместо зависти к направленному на неё обилию заботы, мальчик взял на себя роль юного защитника. Разумеется, потребность в участливости от отца и матери никуда не пропала, и ребёнок начал изобретать более изощрённые методы её получения. К начальной школе он потребовал записи на музыкальные курсы, и позднее начал удивлять всех короткими домашними концертами по праздникам. Сначала в одиночку, а по мере взросления начал подключать к самодеятельности младшую сестру. Однако чем больше Чарли наблюдал восторга в глазах матери или одобрения от главы семейства, тем сильнее юноша чувствовал навязчивую идею оправдать возложенные на него надежды. Намеренно он записывался в школьную газету, заносил свою фамилию в любые списки мероприятий и постепенно становился вездесущим деятелем, без которого не обходилось ни одно событие.
<br>
&nbsp; &nbsp; &nbsp; &nbsp; Конечно же, вместе с своебразной популярностью пришли и недоброжелатели, готовые воткнуть носом в асфальт без особых на то причин. Привыкший к безоговорочному обожанию и своим успехам, Уитмор не ожидал, что закончит невзрачный учебный день с рассечённой губой на кафеле раздевалки. Смешно, но он был растерян от осознания собственного несовершенства, нежели от ноющей боли в местах полученных ударов. Позволить истории повториться он не мог. По настоянию отца Чарли записался в секцию бокса. Страх перед неспособностью защититься раз за разом слабел, и получив ещё одну галочку в бесконечном списке своих амбиций, он перешагнул барьер четырнадцати лет. Ещё один день рождения, ещё один праздник, прошедший в стенах госпиталя, вокруг больничной кровати сестры. Хотя место проведения мероприятия не располагало к атмосфере торжества, дата не поскупилась на богатство преподнесённых событий. Не осознавая важности встречи, в тот день Чарли познакомился с девушкой, которая в будущем стала его первой любовью, а на следующее утро врач огласил, что младшая Уитмор пошла на поправку и после выписки более никогда не оставалась в больницах больше нескольких часов. Как и все подростковые влюблённости, эта потерпела множество взлётов и падений: первых ночей проведённых в слезах, первых разбитых костяшек пальцев, первых «бабочек» и неловких волнений. Отношения длились чуть больше двух лет и окончились ожидаемым «давай останемся друзьями.» А затем ещё одним, и ещё. До самого университета девушка умудрялась врываться в жизнь Уитмора каждый раз, когда тот находил кого-нибудь другого. Он неизменно возвращался, надеясь, что на этот раз у них получится склеить осколки красивых замков, нарисованных двумя юными друзьями когда-то давно. И неизменно терпел неудачи в бессмысленных попытках.
<br>
 &nbsp; &nbsp; &nbsp; &nbsp; Будучи абсолютной и безоговорочной катастрофой в науках, а также обладая определённой непереносимостью больничного антуража, Чарли не смог последовать по врачебным стопам отца. Юриспруденция равносильно не вызывала положительных эмоций, поэтому, когда пришло время делать выбор, он ступил на путь наименьшего сопротивления. Уитмор всегда знал, что не сможет оставаться в тени прожекторов сцены, как и не сможет прекратить рваться к всеобщему признанию. Он был обделён театральным талантом, но обладал завидными вокальными данными и неоспоримой коммуникабельностью. Итогом был журфак и специализация в телерадиожурналистике, через которую Чарли намеревался попасть на большие экраны. Однако соглашаться на двадцатое в рейтингах учебное заведение в Ливерпуле юноша не собирался, прекрасно понимая, что шансы выбиться в люди уменьшаются в разы, какими бы связями ни обладали некоторые члены его семейства. Серьёзный разговор, целая презентация, аргументирующая правильность решения, и немного удачи позволили добиться согласия от родителей. Чарли поступил в лондонский университет, поселившись в квартире тети, которая уже успела обзавестись мужем и переехать в столицу. Каково же было удивление Уитмора, когда любовь прошлых лет оказалась с ним на одном факультете. Впрочем, сосредоточившись на собственном будущем, он потерял потенциальный интерес в глазах девушки, постепенно погрязая в вечном беге от возможности к возможности. Тяжелее всего молодому человеку далось расставание с сестрой. Несмотря на обещания навещать не реже, чем раз в две недели, она не смогла ничего поделать с чувством ненужности, которое долгий период было скрыто от внимания родственников.
<br>
&nbsp; &nbsp; &nbsp; &nbsp; На четвёртом году пребывания в Лондоне Чарли изъявил желание съехать в свою квартиру. На тот момент он уже пару лет подрабатывал продавцом-консультантом в магазине «Nike» и скопил достаточное количество денег, чтобы оплатить хотя бы половину стоимости жилья поблизости с университетом. Ко всему прочему, вися на шее у тети, он лишний раз чувствовал укоры совести за собственную несостоятельность. К счастью, никто не сопротивлялся.
<br>
&nbsp; &nbsp; &nbsp; &nbsp; Сильно ли изменился когда-то маленький залюбленный ребёнок с тех пор, как покинул родной дом? Едва ли. Возможно, благодаря мужу Чарли старшей он обзавёлся дырками в ушах и значительным количеством татуировок, которыми покрывал кожу с шестнадцати лет, стал реже навещать семью за неимением свободного времени. Возможно, он уже не так близок с родной сестрой, стремительно отдаляющейся из-за нарушаемого раз за разом обещания. Возможно, он постепенно воплощает мечту об известности в реальность. Однако в нём неизменно живёт маленький мальчик, отчаянно стремящийся обратить на себя внимание и готовый сорваться в любую секунду, если на телефоне отобразится выученный наизусть домашний номер. По семейной привычке он раз в неделю ходит в мексиканский ресторан, открывая любимую кухню приятелям с курса или работы, и до сих пор не переносит белые халаты и запах госпиталя. Быть может, где-то в глубине души Чарли понимает, что ему не хватает родного города и лиц близких, но не может себе позволить скучать слишком очевидно. Потому что Чарли Уитмор — сундук больших надежд, которых он по-прежнему боится не оправдать. </div><br>
<table><tr><td><div class="enjx2">Коронные блюда</div><br>
<div class="enjst2">☆ целеустремлённый<br>
☆ ответственный<br>
☆ искренний<br>
☆ жертвенный<br>
☆ коммуникабельный<br>
☆ верный<br></div></td><td><div class="enjx2">Кулинарные фиаско</div><br>
<div class="enjst2">★ сентиментальный<br>
★ перфекционист<br>
★ амбициозный<br>
★ поспешен в выводах<br>
★ принципиальный<br>
★ несдержанный<br></div></td></tr><tr><td><div class="enjx2">Уплетаю за обе щеки</div><br>
<div class="enjst2">♥ метель, грозу<br>
♥ мексиканскую кухню<br>
♥ инди-рок<br>
♥ использовать сложные термины<br>
♥ публичные выступления<br>
♥ путешествия<br></div></td><td><div class="enjx2">Муха в супе</div><br>
<div class="enjst2">♠ навязчивое общение<br>
♠ сырую рыбу<br>
♠ врачей и больницы<br>
♠ математику<br>
♠ жизнь вне мегаполиса<br>
♠ сериалы<br></div></td></tr>

</div>
Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

2

o u t f i t
Эй, что за кислый вид? — рука легко ложится на макушку, ероша белёсые волосы вьющейся под ногами малявки. Чарли сгибается в спине, садясь на корточки напротив печального страдальца. — Ты же не решил, что «Легенда об искателе» по четвергам отменяется? — обнажая белый ряд зубов, озадаченно интересуется молодой человек. Мгновением позже хмурится, и вновь загорается улыбкой озарения, протягивая ладонь мальчишке. — Вечер четверга – только твой. И если прекратишь доставать маму, я договорюсь, чтобы иногда ты мог оставаться на ночь. По рукам? — подмигивает, с наигранной серьёзностью пожимая руку ребёнка. Ему не впервой наблюдать щенячьи глаза, полные искренней детской надежды, что жалкого вечера в неделю будет хватать, чтобы не обращать внимания на опустевший диван в гостиной. По крайней мере, на первых порах будет достаточно, чтобы его хотя бы выпустили из квартиры, не организовав спектакль крокодильих слёз родителям. — Мы заключили сделку, и я даже не опоздаю на такси! — изображая жест «я же говорил», подхватывает последнюю сумку и подходит к остальным членам семейства Кларк, чтобы обнять на прощание. Словно уезжает в другую страну, а не в многоэтажку, находящуюся в четырёх остановках на метро. Впрочем, хуже отъезда в Лондон его незначительная смена места жительства оказаться не могла. Не было ни всхлипов, ни длинных наставлений. Разве что дельный совет на счёт счетчика электричества и обязательной покупки бойлера на случай частых отключений горячей воды.
Чарли наконец скрывается за пролётом лестничной площадки, переставая отчаянно махать высунувшейся между перилами голове. Поправляет ремень от сумки на плече и делает выдох облегчения. Ещё немного, и это несчастное лицо бы заставило бросить все грандиозные планы на долгожданную взрослую жизнь, лишь бы иметь возможность каждый вечер сокрушаться перед телевизором, наблюдая светящиеся счастьем глаза. Сериалы – явно не стихия Уитмора, и стали ненавистным изобретением человечества ещё с тех пор, как по утрам в Ливерпуле мама наслаждалась любимой драмой, заставляя внимать сюжету всех, кто оказывался в радиусе поражения. Но чего только не сделаешь ради счастья близких! Ещё один вдумчивый вздох. «Подвинешь тренировку на десять часов, и сможешь продолжать наслаждаться невероятной историей лесника-девственника и святой волшебницы, которые никак не могут залезть друг другу в штаны.» — сопровождая мысль утробным рыком отчаяния, запрыгивает в такси, чётко произнося адрес пункта назначения. К горлу подступает ощутимый мандраж, и Уитмор спешит отвлечься, доставая телефон из кармана. Пусто. Поднимает взгляд на окно, всматриваясь в мелькающие мимо здания. Впервые он представил себе этот момент, когда ему исполнилось шестнадцать лет и с тех самых пор дотошно вырисовывал детали, намереваясь воплотить плоды фантазии в реальность. И пусть мироздание отказалось следовать выверенному сценарию, это был тот редкий случай, когда ожидания оказывались в разы хуже происходящего наяву.
Спасибо, сдачи не надо, — быстро гаснущая улыбка, и парень выскакивает из машины, всё ещё пытаясь унять внутренний позыв взбежать по леснице как можно быстрее. Есть все шансы напугать консьержку, а это вовсе не то первое впечатление, которое юноша собирался оставить о себе. — Доброго дня, — приветливое выражение лица и учтивый кивок. — Миссис Мэйсон оставила мне ключи. Она должна была предупредить, — нагибаясь, спешит объясниться в небольшое окошко, через которое успевает разглядеть недовольную мину пожилой женщины. Оставалось надеяться, что это была её привычная реакция на окружающую действительность. По крайней мере, подозрений он не вызывал, так как минутой позже связка ключей гремела в кармане, а ноги стремительно несли на нужный этаж. Остановка. Вдох полной грудью. Уитмор выуживает билет в мир самостоятельности, быстро проворачивая его в замочной скважине. Кивает, будто разрешая автору его судьбы завершить параграф и начать новый, а затем уверенно толкает дверь от себя. — Добро пожаловать! — широким шагом двигается внутрь, подбадривая себя вслух за неимением группы поддержки на заднем плане. В такие мгновения восторженные возгласы матери и недоверчивый вид отца оказались бы очень даже кстати. Чарли очерчивает небольшой круг подле поднятых рабочими коробок, высматривая свою часть вещей. «Чуть не забыл!» — слегка взбудораженный вид прилагается. Резким движением достаёт телефон, наскоро набирая сообщение: «Я забрал ключи. Сразу поднимайся наверх. Комнату не выбираю, вещи тоже не трогаю. Будем обустраивать всё вместе.» Кнопка отправить нажата, и аппарат занимает законное место в заднем кармане джинс. Марина Кауффманн — та самая деталь, которая окрасила реальность в куда более привлекательные тона. Второкурсница, активистка, отличница и просто кладезь положительных качеств по нескромному мнению Чарли Уитмора, претендующему на массовое признание его правоты. Разумеется, он не сразу захотел согласиться на опасное сожительство рядом с существом, срывающимся с цепи не реже раза в месяц. Сказать по-правде, он даже не собирался читать её письмо, решив, что это очередная студентка, считающая, что стена объявлений о поиске соседа – простой способ отыскать себе вторую половинку. Но любопытство о мотивах, на первый взгляд, здравомыслящей девушки взяло верх, и рука сама щёлкнула по кнопке «прочитать». Думаю, вы можете представить удивление юноши, когда вместо ожидаемых текстовых подмигиваний он столкнулся с волной непоколебимой серьёзности. Ей даже смайлики рука писать не поднималась! А если быть предельно честным, то он до сих пор не определился, насколько был огорчён отсутствием хотя бы намёка на симпатию.
До ушей доносится отдалённый стук ботинок в сторону двери, и Уитмор машинально настораживается. Эхо становится ярче, и Чарли спешит в сторону коридора, задерживаясь перед зеркалом. «Пришло время знакомиться лично?» Обменивается взглядами с отражением, утвердительно мотает шевелюрой и через секунду прилипает к глазку, проверяя лестничную площадку на наличие блондинистой особы. А вот и главный гость вечеринки в честь новоселья! Откидывая к чертям игру в «я вовсе не ждал тебя», он отпирает квартиру ещё до того, как слышит звонок домофона. — Ты так топала, что я с кухни услышал, — показываясь во всей красе, широко улыбается девушке напротив. Пятится назад, чтобы не мешаться в проходе, но настораживается, замечая нотки недоумения в лице Марины. Крайне очевидные нотки, хочу заметить. Всё ещё не отцепляясь от дверной ручки, щурится. — Всё в порядке? У тебя такой вид, словно, — замирает, пытаясь перефразировать «словно ты только что осознала, что в мире творится сплошное дерьмо,» — Словно твоя прабабушка умерла в комнате с точно такими же стенами, и теперь тебе будут сниться кошмары, — завершает предположение смешком, направленным на разряжение обстановки. — Эй, солдат-барби, хватит так пялиться! Дырку проглядишь, — тонкая душа поэта не выдержала. Зато какая улыбка! Даже новогодняя ёлка бы позавидовала такому сиянию.

3

Она никогда не принимала поспешных решений – и это, несомненное достоинство личности, которое было чудом унаследовано от отца. Спешка нужна при ловле блох, а Марина Кауффманн все свои действия предпочитает вымерять особенно тщательно. На уровне этой тщательности проходил отбор кандидатки в соседки, который Кауффманн устроила в прошлом месяце. Их было много. Желающих затащить свои чемоданы в красивую, светлую квартиру, которую Марина выбирала не одну неделю. К счастью, ей удалось найти общий язык с хозяйкой, которая целиком и полностью доверила определить характеристики идеальной сожительнице своей новой съемщице. Жаль, что количество тестов, необходимых к сдаче помешало их первому свиданию с Чарли – так звали девушку, что написала ей в личку последней. Последней, зато очень быстро взлетевшей в вершины топов по уровню интеллекта, вежливости, дружелюбия и совпадения вкусов и взглядов на окружающую среду. Созвониться не удалось по причине бешенной спешки, в которой происходило заселение, так как временные сроки не терпели больше ни дня, а платить за кого-то Марина не собиралась принципиально. Ко всему прочему, она считала, что её интуиция была на скромном уровне “бог”, а от мамы Кауффманн унаследовала элемент жажды неожиданности, о котором сожалела, но ничего не могла с собой поделать. К тому же, верх неприличия – просить девушку выслать фотографии. Достаточно было вопроса об успеваемости и, кажется, она тоже должна была ехать на международную конференцию по журналистике в следующем месяце. Странно, что не встречались раньше, но подумать об этом, а тем более искать подвох было некогда.
Смс беспокоит телефон, и Марина, в спешке поднимающаяся наверх, решает, что Чарли перебарщивает с заботой, и нужно будет показать ей, что она вовсе не беспомощная и не неверующая в человечество, несмотря на то, что несколько раз тестировала ее в личке на сайте поиска жилья для студентов их университета. Быстро тыкая в кнопки, она останавливается, чтобы не разбить себе нос: “Я уже в курсе. Бабулька внизу отстой ;)” Сунув телефон в карман, Кауффманн решает отдышаться от беготни и медлит у входа, чтобы не предстать перед человеком, с которым надлежит проводить вместе столько времени, растрепанной и запыхавшейся. Первое впечатление очень важная вещь. – Гм-гм, - Она откашливается и тянет руку к кнопке звонка, но по волшебству, двери квартиры гремят – открывается замок. “Да что ж ты такая дерганая”. Марина хмурится на миг, но стоит двери распахнуться, как ее лицо сияет доброжелательной улыбкой в стиле Кауффманнов, но кто же знал, что тучи набегут так быстро. Вопросительный взгляд полный недоумения “ты?” Того, кто стоял в двери ЕЁ квартиры Марина прекрасно знала в лицо, как и то, что здесь его быть не должно было. Пока существо комментировало манеру её походки, Кауффманн резко схватилась за дверь и закрыла ее на миг, чтобы посмотреть на номер квартиры. – Это какая-то ошибка. (отказ системы, отказ ситемы)– Определенно точно она не обращалась к парню, и тут же включила усиленные мысленные изыскания. – Что? – Она действительно пялится, но врядли Марину так сильно интересует покрой его джинс, свисающих до колена. Папа всегда говорил, что возникает эффект обосранца – и сейчас это было именно так. Еще раз – сверху вниз, как будто признаки девушки вот-вот дадут о себе знать в лице приторно-милого парня, что умудрился включить все датчики раздражения одной широтой и белизной своей улыбки. – У меня такой вид, словно тебя тут быть не должно. – Решив, что стоять в коридоре все равно нет смысла, Марина проходит вперед, предоставляя джентльмену, под которого так усиленно косил Уиттмор, закрыть за ней двери – скорее всего, шанса сделать это снова у него не появится. – А где Чарли? – Такое бывает, когда мозг туго соображает от недосыпа, перегрузки информации после работы в библиотеке и нелепой сценки в дверях. Благо, Марине доходит быстро. Быстрее, чем хотелось бы на самом деле. – Ладно… - Она выглядывает в окно и еще раз откашливается, точно бы подбирает слова покорректнее. – Ты что издеваешься? – Резко разворачивается к своей “соседке” и смотрит пронзительно прямо в глаза, игнорируя попытки состроить из себя щенка, который как будто бы врос в образ этого создания навечно. Ведет бровью, пытаясь отыскать ответ без помощи звуков его голоса. – Видимо тебе нравится тратить свое время зря. - Попытка взять себя в руки не начать разносить все, что попадется под руку детектед. – Ты уже внес залог? – Дергает сумку на плече и с ужасом представляет, какая сумма отнимется в момент, когда она вернет деньги этому юмористу. Между тем, отец узнает о снятии средств, и ко всему прочему они были нужны для покупки чего-то поважнее, чем собственной соседки. Наконец, удается нащупать карточку, и Кауффманн машет ею в воздухе, перекривляя его широкую некогда улыбку. – Значит так, кен, будем считать, что шутка удалась. Я сделаю вид, что поняла и оценила прикол, я девушка прогрессивная. И пока ты вызываешь такси, чтобы забрать свои вещи, я иду искать банкомат. Доставку оплачу тоже. – Тряхнув волосами, Кауффманн направляется к выходу, искренне пытаясь сделать вид, что не чувствует себя полной идиоткой, но внутри что-то неприятно постукивает, наводя на вполне логичный вопрос: неужели она похожа на одну из тех девушек, которых он привык видеть вокруг себя. Неужели в ее поведении было что-то, что заставило его подумать, что она такая глупая? Она бросает короткий взгляд на парня, останавливается на миг, чтобы что-то сказать, но резко передумывает. “Придурок избалованный.” – А. Дай мне ключи. – Пустившись в ход, она вспоминает важное. Приходится развернуться и протянуть руку, и посмотреть ему в лицо, искренне стараясь не выражать негативных эмоций. – Оба экземпляра. – Если он обманул один раз, нет гарантии, что она не найдет свои вещи под дверью по возвращению.

4

Не требуется долгих минут размышления, чтобы выявить причину отсутствия всякого дружелюбия в человеке напротив. Чарли достаточно заглянуть в ошарашенные глаза девушки, чтобы без сомнений указать на решающую деталь в его персоне, которая расходилась с ожиданиями потенциальной соседки. Но мысли упрямо отказываются озвучивать навязчивую идею. Затихают, словно выжидая в надежде, что дело было вовсе не в подобранном мальчику имени, сыгравшем ключевую роль в приступе негодования. Однако чуда не случается. Какая-то ошибка не становится неправильным цветом стен или вовсе не той квартирой. Какая-то ошибка — это больное воображение родителей юноши, которых, к сожалению, нет по близости, чтобы понести вину за происходящее. Осознание постепенно проявляется во вздёрнутых бровях, в едва уловимом кивке и в приоткрытом рту, пытающемся подобрать верные выражения, способные объяснить внезапную смену пола. Дверь тяжело хлопает, и Чарли делает разворот на сто восемьдесят градусов, спеша указать пальцем себе в грудь.
Приятно познакомиться, — небольшая пауза для того, чтобы обладательница светлых волос смогла переварить полученную информацию. — Чарли – это я, — сожалеюще поджимает губы, неслышно вздыхая. Шаг навстречу. Парень выискивает импорвизированный стул из коробок, на который падает, чтобы осмыслить критичность ситуации. Где-то в глубине души Уитмор не теряет искру тлеющей веры, что несмотря на неловкость их положения, два взрослых человека способны найти достойное решение. Нет, они просто обязаны прийти к удобоваримому компромиссу, ведь не зря же сегодняшний день трижды обведён красным маркером, как вступление в полноценную самостоятельную жизнь? Достаточно одной небрежно брошенной фразы, и все добрые намерения молодого человека можно подогнать под черту: он пытался.
Издеваюсь? — подскакивает, вставая в полный рост. Руки крестом на груди. Выражение лица достойное внутреннему ощущению несправедливого вывода. — Прошу прощения? — экспрессии удивлённей. Ещё немного, и его лоб сложится в нерасправляемую гармошку недовольства. — Да, я внёс залог ещё вчера, как мы и договаривались. — стараясь проглотить взбесившееся от нелестных комментариев эго, спешит отчеканить юноша. — Могу я узнать на что именно я бесполезно трачу время, и каким образом ты пришла к выводу, что это издевательство? — попытка справляться с прорезающимся голосом засчитана. Интонации остаются приторно-смертоносными, но не переходят границ дозволенного предела децибелов. «Человек в шоке! Делай скидку.» Уитмор одергивает себя, делая глубокий вдох успокоения. Никто не выйдет победителем, если чья-нибудь тонкая душа сломается под напором ложных обвинений и начнёт являть своё присутствие громкими нотами гнева. Очередная волна желания убивать подкатывает моментально, стоит кредитной карточке мелькнуть в воздухе. Благодарности быстрым причинно-следственным мыслительным процессам. Кто-то просто напросто нашёл прозрачную связь между вопросом о залоге и явлением олицетворения чьих-то денег у него перед носом. — Ты же не собираешься... — но Мегера не изъявляет предрасположенности к тому, чтобы выслушать предупредительную речь. Ко всему прочему, она решает подкрепить предыдущий поток совершенно незаслуженных вердиктов ещё большим надуманным заключением.
Что? — нет, он точно станет не лучше шарпея от таких усилий задрать брови как можно выше. — Шутка? Собирать вещи? Полегче, господин судья, кто-то не удосужился поинтересоваться полом своей сожительницы и теперь собирается выгнать её, — изображая кавычки пальцами, продолжает, — Дискриминация по половому признаку налицо! — стадия озлобленных и обиженных пережита, на смену приходит благородное смирение. Он даже пытается пошутить, подкрепляя возглас негромким смешком и лучезарной улыбкой, которой пытался произвести первое впечатление с порога. Провал. Вместо тени положительной реакции, Чарли встречается с протянутой рукой, красноречиво вопрошающей то, что по праву принадлежало ему. По крайней мере, ближайший месяц, за который он уже заплатил. — Пожалуйста, — делая акцент на забытой вежливости, тянется в карман за ключом. Спустя секунду в ладошке Марины оказывается первая связка. К сожалению, если девушка ожидала, что следом ей в руки упадёт второй груз, то она недооценила целеустремлённость своего оппонента. Взгляд в упор, и юноша балансирует между зудящим желанием выговориться и здравым смыслом. Бегая от зрачка к зрачку, он пытается найти точку опоры, чтобы не запороть всю схему поведения «зрелого мужчины», сорвавшись на привычный подходящий претензии ответ. Но кем он тогда будет? Мальчишкой, неспособным сдержаться, чтобы не потерять достоинства и полюбившуюся квартиру следом. Нет, Чарли Уитмор не вернётся в обитель Кларков с поверженной головой.
Марина, послушай, — усмиряя нервозность в интонациях, в момент делается воплощением благоразумия и серьёзных намерений. Руки опускаются из оборонительной позиции. — Я понятия не имел, что ты не знаешь, что я парень. Поверь мне, я тоже не искал себе в соседи кого-либо противоположного пола, но твои взгляды на жизнь и учёбу мне подходят, и судя по нашей переписке, до сих пор тебя тоже всё устраивало. Я оплатил первый месяц аренды, и не собираюсь уезжать отсюда, потому что эта квартира — то, что мне нужно. — интонации делаются мягче, и мимика вновь обретает щенячьи-дружелюбные нотки. Уитмор поджимает губы, кидая взор в сторону, а затем вновь на девушку. — Мы ведь два взрослых человека! Неужели нельзя решить это недоразумение без войны и окопов по углам гостиной? — огибает фигуру Кауффманн, становясь к ней спиной. Несколько секунд на размышления. — Я найду себе другое жильё, — поворачивается обратно, смиренно сообщая своё решение. — Но на это потребуется время, а до тех пор, мне надо где-то жить. И было бы неплохо, если бы это «где-то» оказалось оплаченной комнатой. — взывая к рассудку собеседницы, продолжает молодой человек. — Ну, подумай серьёзно, я подсматривать за тобой в душе буду что ли? — ухмылка не заставляет себя ждать. — На нём есть защёлка если что. — добавляет на всякий случай, если кто-нибудь решит использовать предположение, как весомый аргумент, чтобы выселить своего сожителя. — И не хочу ничего сказать, но едва ли ты найдёшь себе более достойного кандидата на соседство! — утвердительно кивая, заключает Чарли. Он тоже, однако разве стоит об этом упоминать? Глупости какие.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » CHARLIE WHITTMORE