A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » YOUNG CHRISTIAN AND RONA


YOUNG CHRISTIAN AND RONA

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

http://funkyimg.com/i/TG71.jpg

Wе сrоѕѕ аnd rесrоѕѕ оur оld trасkѕ lіkе fіgurе ѕkаtеrѕ.

октябрь 1995 года; Корнелльский Университет, Итака.

Christian Kauffmann, Rona Stiller.


Можете ли вы себе представить, что вселенная дала вам возможность исправить ход событий? Зажмуриться, хватаясь за теплую ладонь. Чувствовать каждой клеткой тела, как автомобиль скользит по мокрой от ливня дороге. А затем внезапно повернуть стрелки часов в обратном направлении. Ты так хотела избавить его от тяжёлого груза на душе, Рона. Кажется, с желаниями надо было быть осторожней.

2

- Я не понимаю… - Рона стояла посреди безлюдной улицы и эмоционально всплескивала руками, то и дело дергая себя за края короткой розовой юбки с лицом полным недоумения. – Ничего не понятно. – Она глубоко вдыхала и снова выдыхала, топала вдоль дорожки туда и обратно,  и вновь замирала на месте, шарахаясь от звука проезжающих мимо машин, вид которых пугал не меньше, чем её собственный. “Это какая-то ерунда”. Пряди её неожиданно длинных волос были окрашены, кажется, во все цвета “скитлс”. Такие Ру любила использовать в свои старшие школьные годы и на первых курсах университета, чтобы подчеркнуть свое присутствие в бренном мире тлена и отчаяния. Между прочим, Брайтон она закончила почти год назад, волосы обрезала до плеч, и ко всему прочему испытывала дикие боли в пояснице, потому что носила внутри себя живое создание. “Почему это происходит?” Она трогает живот, касается лба ладонью, щипает себя за части тела и продолжает не понимать. “Я не могу спать так крепко. Я не могу думать так оживленно в процессе сна”. – Гениальная мысль, Ру, самое время начать использовать логику, да? Божечтоэто? – Мимо с шумом проносится машина, в очередной раз сильно отличающаяся от привычных глазам моделей. – Прошлый век, - Слетает с губ бездумно, но пока что понятным не становится ничего. “Не надо паниковать, надо узнать, где я”. –  Ладно. Надеюсь это не зомби-апокалипсис. – Девушка тряхнула яркими волосами и нахмурилась. Последние минут двадцать она занималась только тем, что бороздила просторы этого квартала, не решаясь ступить и шагу в сторону, потому что увиденного было достаточно, чтобы опешить. “А если я потеряла память, а теперь её нужно восстановить по кусочкам, как в том квесте, который мы проходили с Кристиана? ” её лицо преображается в нечто, полное задумчивой боли, и отчаяние разрастается неимоверными скоростями. – Ну, хватит, одна идея лучше другой, - девушка щелкает себя по лбу и решает свернуть за ближайший угол, где вероятность встретить живого человека не будет сводиться к абсолютному нулю.
Как и ожидалось, её наряд моментально приковал к себе внимание обнаружившихся людей, и, к великому сожалению, все пошло не по задуманному плану спасения. – Вот черт, - Рона вдруг понимает, что вокруг нет ни единой живой души, кроме этих двоих парней, подпирающих стену у мусорки, что тут же просияли едкими улыбками, стоило какой-то чудачке явить свой лик в радиусе досягаемости.
- Смотри-ка, Джо, у нас тут Анксунамун, - первый оторвался от опоры и пнул друга в плечо. “Только этого не хватало”. Парни напоминали двух местных наркоманов по всем возможным параметрам, и Рона не хотела знать, откуда у нее такие глубокие познания в личностях людей. Организм моментально включил механизм самозащиты, и без того встревоженное сердце заколотилось в груди еще быстрее, несколько навязчиво внушая голове, что нужно уходить и побыстрее.
- Сейлор-мун, придурок, ты что из леса? – Второй оглянулся через плечо и сально улыбнулся, глядя Роне прямо в глаза. Разумеется, ожидать, когда эти двое начнут надвигаться, Стиллер не планировала, и повинуясь подсознанию, резко свернула за угол, из-за которого и появилась, хотя что-то подсказывало, было поздно.
- Я просто возникаю посреди незнакомой улицы, и за мной увязываются наркоманы. – Шепотом она пытается отыскать логику в происходящем и прибавляет шага в надежде найти более менее безопасное место поблизости. Голоса двоих тут же отозвались за спиной, и явно обращались к беглянке в различных склонениях.
- Эй, ребята, что это за город? – Резко остановившись, Ру оборачивается назад, задирая подбородок выше. “Что ты делаешь, идиотка?” Не может быть, чтобы её так вышвырнуло из реальности ради того, чтобы двое малолетних насильников поглумились над её телом. “Не может этого быть”. Рона улыбается, стараясь не выдать дрожь собственных ладоней, и прячет руки в карманы. “Успокойся”. Она чувствует, что это не просто так, что совсем скоро станет понятно, что она делает здесь, но сердце буквально оглушает своими ударами. А этот страх, чувство опасности так реальны, что кожа покрывается мурашками.
- Ты нюхала что ли, подруга? – Первый заходится смехом, набавляя шага. – Пошли с нами?
- Какой город скажи? – Рона усмехается, придавая голову напускной твердости, и старается припомнить, как вела себя около пяти лет назад в компании людей, сильно напоминающих этих двоих по образу и подобию. Конечно-конечно, все знали, чья она подружка и вероятность, что кто-то решит причинить ей боль, была очень маленькой. Но кто сказал, что с этими нельзя договориться? Она делала так много раз. Господи, что она только не делала, если бы Кристиан знал…
- Итака, чумная, - Подает голос второй. – Ты всегда так одеваешься? – Рона глотает ком отчаяния. “Итака. Я знаю этот город, Кристиан учился здесь. Но что…? Что я здесь забыла?” Она еще не понимает. Голова кружится от нелогичности происходящего, снова и снова мелькают картинки . Кристиан сворачивает руль, их заносит на повороте, её испуг, она хочет протянуть руку, но держится за живот, закрывает глаза, а затем все исчезает. Все просто исчезает. И вот она стоит на улицах Итаки и совершенно не понимает, как такое может быть, касается своего живота  и понимает, что в нем нет её ребенка. Ничего нет.
Ру расправляет плечи, стараясь игнорировать лица двоих, что, наконец, поравнялись с ней. Трясет головой, пытается не сойти с ума, но очевидно, делает это, в глазах своих новых знакомых. – Вы знаете Кристиана? – Выпаливает она вдруг. – Мой муж, Кристиан, я жду его здесь. – Вопросительно глядит на двоих парней, как будто надеется найти что-то вроде указания от сторонних персонажей в компьютерной игре.
- Точно, нюхала, я ж тебе говорил.
- Пошли с нами, Мальвина.
- Не подходи ко мне. – Рона отступает на полшага назад и сердце с новыми силами принимается твердить об очевидной опасности. “Беги”. Секунда, и она срывается с места, и обращается в бег, благо, кроме чудесной розовой юбки времен ее молодости, на ногах есть кроссовки – это глас надежды. Двое позади повторяют ее жест и тут же пускаются следом. Она не понимает. Не понимает, что происходит. Это похоже на сон. Все это похоже на какой-то дурной сон. Марины нет. Кристиана нет. Что она забыла в Итаке? В чертовой Итаке, которая находится за километры от их места жительства? Почему за ней гонятся двое наркоманов и невозможно проснуться? Вопросы в голове образуют воронку, пульсируют по вискам, разгоняя кровь с адреналином. Рона старается прибавить скорости, бежит так быстро, что начинает задыхаться, но, кажется, двое позади все равно нагоняют её. Момент, как вдруг, чья-то высокая фигура врезается в нее. Резко, неожиданно и очень сильно, буквально  сбивая с ног. Девушка едва успевает уцепиться за человека впереди руками и не упасть, а затем поднимает глаза вверх и онемевает.
А что бы сделали вы, если бы ваш 38-летний супруг неожиданно помолодел лет так на двадцать?
И это не считая Итаки, розового наряда и двух наркоманов-насильников, что преследовали ее по улице.
Она делает полшага назад, впиваясь мертвой хваткой в плечи парня, которого и мужчиной то язык не поворачивается назвать, и лишь беспомощно шепчет:
- Помоги мне. – Так и не решившись назвать имя, потому что, этого просто не может быть. “Что я только что увидела? Я точно сошла с ума”.

3

Слегка подбрасывая картонные пакеты в руках, Кристиан глубоко вздыхает, пытаясь вспомнить тот злосчастный момент, когда он счёл сдачу комнат в аренду здравой мыслью. А ведь несколько месяцев назад, когда покрываясь испариной под летним солнцем, он затаскивал коробки под бравые команды Марины, резкое оживление в коридорах лишний раз радовало глаз. Недолго счастье длилось, потому что вместе с неограниченным временем на задушевные беседы пришли бытовые казусы, вроде вываливающихся женских трусов из брюк. И дело здесь вовсе не в том, что вид женского белья был травмоопасен для неокрепшей психики. Однако, всякий раз, когда это происходило, он чувствовал, словно проклятые стринги пробирались в зону сокровенного душевного спокойствия, выбивая почву из под ног. «Всего лишь плохой день.» Прикрывая усталые глаза, он замирает, прислушиваясь к тишине, разбавляемой редкими возгласами где-то вдалеке. Глубоко внутри юноша прекрасно понимал, что причина неожиданного раздражения в сторону своих сожителей крылась вовсе не в каше из лифчиков и свитеров, которая ждала его в прачечной, и не в его негласном обязательстве готовить еду, потому что остальные были способны только на косо порезанные сэндвичи. Впрочем, вдаваться в глубокие корни тревог никто не собирался. Хмыкнув себе под нос, Кристиан вновь поправил покупки, быстро зашагав в сторону парковки.
Посторонние голоса заставляют развернуться через плечо. Парень щурится в попытке высмотреть три фигуры в конце улицы, непричастно пожимает плечами и захлопывает багажник, предварительно плотно уложив пакеты. Нащупывает ключи в кармане, тянется к дверной ручке и мгновенно замирает, стоит женскому голосу подняться на тон выше. Не отрывая взгляда, Кристиан неспешно отходит от машины, засовывая пульт обратно в джинсы. Девушка резко срывается с места, и он чувствует как нутро спазмом сжимается, отдавая команду следовать навстречу. Шаг. Сомнения, что ситуация не требует вмешательства растворяются под стук собственных кроссовок. Ещё один. Он двигается напротив, оглашая своё приближение чётким обращением.
— Девушка! — однако замечают его лишь когда невысокое создание врезается выставленные перед собой руки. Рыжеволосая хватает его за плечи, отчего Кристиан невольно дёргается, ошарашенно выпяливаясь в глаза незнакомке. — Хорошо! — моментально чеканит юноша, чувствуя как дыхание перехватывает от внезапно подступившего комка волнения. Бегая взором по испуганному лицу, он неожиданно вытаскивает ключи, уверенно пихает ей в руку и командует твёрдым тоном. — Всё будет в порядке. Садитесь в машину, — не мешкая, он навязчиво толкает её в сторону чёрного автомобиля, добавляя, — Если что звоните в полицию, — на выдохе проговаривает парень, поворачиваясь к приближающимся клиентам травматолога. Дыхание учащается, пульс в висках начинает ощутимо долбить по сознанию. Стискивая зубы, он встаёт живой стеной между двумя мужскими фигурами и, судя по внешнему виду, сбежавшей из цирка.
— Смотрите, кто у нас герой дня. Отойди по-хорошему, не смеши народ. — Кристиан чувствует толчок в плечо, от которого слегка оступается назад. Взгядом в место, куда пришёлся удар. Обратно на двух придурков. На плечо. На придурков.
— Оставьте её в покое, — ледяным голосом цедит юноша, не меняясь в лице. Как это ни прискорбно, его слова остаются не услышанными. Кристиан слышит издевательский смешок, следом за которым следует попытка пройти мимо, намеренно задевая его плечом. — Я неясно выразился? — порывисто он хватает первого парня за рукав куртки. Секунда. Вспышка. Губа расходится пекущей больно, он хватается за щеку ладонью. Выдох. Первый удар летит под рёбра. По улице разносится приглушённый стон. Второй удар приходится на очнувшегося компаньона, напрыгивающего сверху. Локтём в живот. Разворот. За несколько мгновений, пока тело сгибается от боли, Кристиан добавляет ещё несколько синяков коленом до тех пор, пока фигура не валится на асфальт. Подходя обратно к сломанным рёбрам, твердой хваткой отбрасывает тушку прочь за шиворот.
— Оставьте. Её. В покое, — несмотря на то, что грудь вздымается от обрывочного дыхания, его голос не дрожит. Пристальным взглядом на искривленные от боли лица, что начинают отступать назад. Выдох облегчения. Он стоит на месте, дожидаясь пока ковыляющие фигуры окажутся на безопасном расстоянии. Ещё один выдох. — Всего лишь плохой день, — усмиряя сердцебиение, шепчет одними губами. Шуршание за спиной напоминает о том, что изначально вынудило ввязаться в мордобой. Меняясь в экспрессиях, юноша оборачивается в сторону машины, находя глазами ту, что не протаранила его лбом.
— Вы целы? — подлетая к рыжеволосой, беспокойно интересуется молодой человек. — Что же вы себя совсем не бережёте? — окидывая с ног до головы, замечает Кристиан. — Одна, вечером, на улице, — только сейчас у него выходит полностью рассмотреть несчастное создание. Парень запинается, хмурясь и стараясь не выдать удивления в лице. Увы, язык говорит за него. — Да ещё и в таком виде, — холодная струйка спускается к подбородку, отчего он машинально тянется пальцами к мокрому месту. Быстро моргает. — Ой, — нервозно выдыхая, выпяливается на красное пятно на подушечках. Хлопает себя по карманам в поисках салфетки, но тут же отчаиваясь стирает кровь рукавом рубашки. Заканчивая возиться с рассечённой губой, он вновь поднимает взор на свалившееся из ниоткуда существо. — Давайте, я довезу вас до... — мнётся, встряхивает головой, исправляясь, — Куда вам надо? — не дождавшись ответа, Кристиан вновь начинает тараторить. — Садитесь, я довезу вас, — пресекая возможность выбора, сообщает юноша. Стартует в сторону водительского кресла, но тут же столбенеет. — Да что ж ты, — слишком громко, чтобы быть незамеченным, шипит себе под нос, разворачиваясь. — Ключи, — протягивая ладонь, смято улыбается. Взгляд сам тянется вниз на жёлтые подтёки на колготках, которые судя по всему девушка сотворила самостоятельно. «Откуда ты такая взялась?» Осознавая, что слишком очевидно пялится, прокашливается, уставляясь глаза в глаза. Укол совести перекрывает дыхание. — Классные кеды, — ещё одна спешная улыбка. «И-ди-от.» Хотя ему не привыкать.

4

Шок – это не то слово, которым можно описать встречу со своим теперь-уже-молодым мужем. Ладони все еще дрожат от накатившего страха за собственную сохранность, и это чувства смещения центра беспокойств, не описать никакими хитрыми метафорами. В момент, когда пальцы ощутили под собой наличие Кристиана, чувство опасности и страха исчезло как по мановению волшебной палочки. К счастью, не были ни секунды на то, чтобы перевести дух и благодарно рухнуть в почти-знакомые-объятия, иначе могло случиться непоправимое.
- Хорошо! – Отвечает ему как на духу, сжимая трясущимися пальцами ключи. На задворках подсознания, она еще помнит, что позади опасность в виде двух спятивших парней, но глаза в глаза с Кристианом, и момент снова делается вязким и растягивает доли секунд. Она пытается осознать.
Кристиан говорит про полицию и спешно удаляется. Ей удается сделать лишь два шага назад, когда рассудок медленно возвращает в реальность (реальность ли?), и Ру оглядывается, потому что не может выполнить приказа. Возможно, в нормальной обстановке, она бы так и сделала, засунувшись в салон, и стала бы искать платочек, которым сотрет кровь с рук любимого, что разделался с двумя смертниками. Но то, что было увидено, не шибко напоминало крепкого сильного и весьма внушающего чувство опасности мужчину. В её нынешнем понимании, конечно.
- Боже, - Шепчут губы. Рона хочет ринуться вперед, но достаточно хорошо знает человека в пространной рубашке и по-гоголевски широких штанах, так что замирает на месте, буквально прибивая себя к асфальту мысленно. Ждет. С округленными глазами смотрит на происходящее, но, увы, не чувствует себя героиней телешоу, и не хочет доставать попкорн. Ему грозит опасность, и это отнимает сил на раздумья о происходящем, так что до первого уверенного удара по телу противника, Рона еще сомневается.
- Понятно, - Слетает с губ, и она внезапно вспоминает о том, где учился её супруг, что несколько проясняет момент с его возрастом, но не ситуацией в целом. Она разворачивается, шумно выдыхает и следует к машине, как и было велено, только не садится в салон, так и не сумев побороть это пекучее волнение за мужа. От мысли о последнем начинает сосать под ложечкой, кажется, что-то в этом мире уже не совсем так, как ей представлялось. “Ты сошла с ума”. Твердит подсознание, но сколько бы долго оно не повторяло этот факт, юный Кауффманн никуда не девался, и вот он уже раскидал её обидчиков, на миг вызвав чувство гордости за родину. Кажется, лучше не торопиться с выражением благодарностей в привычном русле.
- Да, - коротко роняет девушка, когда парень возвращается обратно, обеспокоенно глядя ей в лицо и окончательно расставляя все по местам своим обращением “на вы”. Она снова забывает обо всем, когда глаза врезаются в до боли непривычную картину его юного лица, не испещренного ни единой морщинкой. Глаза расширяются на этот раз от искреннего удивления. “Как такое возможно?” А руки тянутся к его плечам, но Ру вовремя себя одергивает. – Надеюсь и вы, - Откашливается и тупит взгляд. Он не понимает. Не знает её и не испытывает никаких эмоций к своей спасенной, мысль об этом приходит в голову так не вовремя, вызывая приступ легкой паники. Струйка крови на его губе привлекает к себе внимание, и Ру готова собственноручно стереть её оттуда, но снова вовремя опоминается.
Она ничего не отвечает на его слова о её виде, и только согласно кивает, донося свое ватное тело до машины. Слышит смятое “ой”, отдает ключи, и понимает, что ничего не понимает. Когда парень в очередной раз пытается выяснить, куда ей нужно, Ру облокачивается о капот автомобиля и шумно выдыхает:
- Подожди, - Стараясь собрать мысли в кучу. “И что ты собираешься сделать? Скажешь ему, что ты его жена? Да он на Ямайку захотел от одного твоего наряда”. – Те.. – Плавно добавляет охрипающим голосом и, кажется, сорокаминутный стресс дает о себе знать, потому что на глазах показываются слезы.
- Простите, - Она делает полшага в сторону, отчаявшись до такой степени, что готова сказать – не смею вас задерживать, доберусь сама. Хорошо, что рассудок не отключился. “Кажется, это не совсем тот случай, когда следует чувствовать себя растерянным ребенком, обиженным жизнью”. Рона громко шмыкает носом, утирая слезы рукавом цветной куртки. “Парень напротив вовсе не несчастный подстрадавший от твоей неловкости, Ру, он твой муж, куда ты пойдешь?” Голова не хотела переставать быть ватной, но от внутреннего прочтения морали стало немного легче. Ру робко подняла глаза на Кристиана и в очередной раз зависла над представившейся картиной. Эта огромная рубашка, кроссовки, и прическа, а еще его машина…
Она оглядывается на модель, постепенно начиная выстраивать свою новую теорию, куда более логичную, чем все, что было до этого. На миг, ей захотелось спросить “какой сейчас год?”, ведь те парни ответили, и это много объяснило, но в случае с Кристианом, она, кажется, боялась сделать и единое неверное движение. Как будто он сейчас исчезнет, и никогда не узнает её вновь. По истине страшное чувство.
- Вообще-то, мне некуда идти, так что везти меня тоже некуда. – Негромко сообщает Стиллер, делая как можно более виноватый вид. Она не была уверенна в том, что новая версия Кауффманна отличается особыми чувствами к беспомощным, но обычно это прокатывало. Как хорошо, когда знаешь, казалось бы, незнакомого человека. – Я лучше пойду… - На этот раз, Рона произносит эти слова осознанно. Еще разок проходится тыльной стороной ладони по влажным щекам и смято улыбается. – Спасибо вам, - Выдыхает, отталкиваясь от машины. – Без вас, у меня были бы куда большие проблемы, чем есть, - Она даже усмехается, пропуская порыв внутренней истерики. – Хотя я еще не уверена, что может быть хуже. – Дергает бровями, думая о том, насколько глубокомысленны ее слова на самом деле. – Мне лучше пойти, пока они не пришли в себя. Второй раз мне так уже не повезет, – Короткая улыбка, грустный, но благодарный взгляд на прощание, и Рона резко разворачивается на своих классных кедах, делая несколько шагов прочь от машины, мысленно скрещивая пальцы. “Раз, два, три…”

5

Вязкое чувство неловкости стремительно расползалось по телу, заставляя совершать множество лишних движений, заметных не только Кристиану. В какой-то степени травмированное сознание девушки напротив играло ему на руку. Быть может, была ещё надежда не показаться полнейшим неумёхой и оказать человеку заслуженную помощь без дополнений вроде поворотов вокруг своей оси и забытых ключей. И, Господь Всемогущий, он бы обязательно справился с поставленной задачей, если бы испуганные глаза напротив не начали слезиться, являя миру чужие душевные переживания. Юноша немеет, потерянно бегая взглядом по мокнущим щекам. В груди перехватывает дыхание, однако мысли не подсовывают подходящей стратегии, обязанной успокоить перепугавшуюся беглянку с карнавала. Чем он вообще может ей помочь? Парень собирает брови вместе, нервно перебирая все слова. К счастью, брошенное извинение помогает повернуть язык.
— Пустяки, — тут же реагирует, отмахиваясь. Для большей убедительности он давит из себя широкую улыбку, несмотря на стреляющие спазмы в губе. — Вам незачем извиняться. Вы должно быть ужасно перепугались, — делает полшага вперёд, не ближе. Последнее, что он хотел, так это допустить малейшую мысль о том, что он ничем не лучше тех несчастных. Кто знает, что стресс делает с людьми. Потому Кристиан отрешенно перебирает ключи в руке, внимательно кивая на каждую фразу, произнесённую рыжеволосой. До поры до времени, как и ожидалось.
В какой-то момент лицо юноши начинает постепенно сменять вдумчивую эмоцию на нечто менее понимающее. Возможно, даже вовсе не понимающее и присыпанное толикой возмущения. Громкий возглас возражения подкатывает к гландам, но парень вовремя пресекает его. «Она просто хочет вежливо от тебя избавиться.» Насупившись, Кристиан глубоко вдыхает всё ещё по-летнему тёплый воздух. «Дай человеку сделать то, чего он хочет.» Пару секунд молодой человек чинно терпит закипающий котелок беспокойства. «И прочитать завтра утром о её смерти в газетах!?» Побеждённо фыркая, он резко стартует с места, преодолевая расстояние между ними в несколько широких шагов.
— Подождите! — мгновенно останавливается, стоит девушке обратить на него внимание. — Вам же некуда идти! — обеспокоенной интонацией. — Я знаю это прозвучит стрёмно, — разводя руками, ощутимо напрягается, но продолжает говорить. — Но если вам некуда идти, то вы можете переночевать у меня. — ему кажется, словно этого недостаточно. — Нас трое в доме. Двое парней и девушка. Мы студенты, и обещаю, среди нас нет ни насильников, ни...— обрывает поток, понимая, что его речь действительно звучит как из пособия начинающего Фредди Крюгера. — Я – Кристиан, — произносит на выдохе и часто моргая, добавляет, — Можете обращаться ко мне на «ты». Мне девятнадцать, а я начинаю чувствовать себя так, словно мне все сорок, — издавая приглушённый смешок, приподнимает кончики губ и пожимает плечами. Он хочет добавить, что всё равно проводит её, даже если она не согласна, однако, к своему ошеломлению, не встречает никакого сопротивления. Он неожиданности юноша почти переспрашивает на счёт услышанного ответа. Слава богам, движение спасённой по направлению к машине возвращает его в реальность. Спешно подскакивая к пассажирской двери, он широко раскрывает её, сжато улыбаясь. Хлопок. Не мешкая, парень огибает автомобиль сзади, закатывая оба рукава по пути, чтобы не лицезреть красные разводы на рубашке.
Рык мотора разгоняет воцарившуюся тишину. На несколько секунд Кристиан поворачивается на рыжеволосую, ещё раз окидывая своего пассажира с ног до головы. «И откуда ты выбежала?» Но допрос с пристрастием он решает оставить на потом. В конце концов, едва ли заплаканная девочка, слишком сильно напоминающая куклу, могла нести какую-либо угрозу. Молчанием они наслаждаются недолго. За парочку брошенных взглядов ему кажется, что выражение лица подобранной становится беспокойней с каждым разом. «Отвлеки её!»
— Ты-ы-ы, — наверное, стоило продумывать вопрос до открытия рта, но подобные хитрости ведения диалога ускользают от нашего героя. По всей видимости, под гнётом героического подвига. — Ведь не отсюда, верно? — периодически отворачиваясь от дороги, интересуется юноша. — Зачем приехала в Итаку? — если метод дедукции работал правильно, то она явно не была чьей-либо гостьей. А что делать в маленьком студенческом городке? Впрочем, не удивительного ответа он не ждал. Достаточно взглянуть на эти жёлтые подтёки, и ждать чего-то обыденного в принципе не хотелось. Палец щёлкает по поворотнику.
— Приехали, — оповещает без должного восторга. Отсутствие ликования не было связано с нежданной гостьей. Сказать по-правде, Кристиан был рад, что его привычную компанию разбавит новый человек, пусть и не светился, подобно елочной гирлянде. Быть может, при таком раскладе было возможно избежать разговора о предстоящей вечеринке и приглашении, которое Марина отчаянно стремилась выдавить из него. Захватывая пакеты из багажника, он спешит вернуться к девушке. — Проходи, — толкая дверь вперёд, Кристиан ждёт, пока его неожиданная спутница зайдёт внутрь. «Только бы она спала...»
— Где тебя носило так долго? Я сейчас умру от голода. Купил... — светловолосое пятно показывается в прихожей, моментально замолкая, стоит ей заметить непривычную деталь, стоящую в проходе. Мыслительный процесс живо отражается на лице блондинки, и как только сознание переваривает полученную интонацию, она вновь подаёт голос. — Вау, — мелодичные ноты вызывают табун гневных мурашек, пробегающих по спине Кристиана. Он пытается предупредить предположение, но тратит слишком много времени на то, чтобы поставить пакеты на консоль у двери. — Ты привел девушку, — подлетая к неопознанному объекту, она ухмыляется, — Марина. Как так вышло, что мы с тобой никогда не встречались? — взор голубых глаз перебегает на парня, — Вот это ты консп...
— Марина! — грохая продукты на комод, возмущенно восклицает. В лице подруги вновь происходит изменение. На этот раз на испуг.
— Твоя губа! Она вся разбитая! Что произошло? — любопытный палец тянется навстречу Кристиану, но тот вовремя шагает назад, хватая ладонь своего личного ада.
— Я в порядке! Ты пропустишь!? — рыка и гневного прожигания зеленой радужки достаточно, чтобы препятствие ретировалось назад, выкрикивая что-то про аптечку и обязательный рассказ. — Прости, — опускаясь на корточки, чтобы снять кроссовки, на выдохе говорит молодой человек. — Её бывает много, — сожалеюще вздёргивает бровями. — Давай сложу, — протягивая руку, чтобы забрать полюбившиеся кеды. Выглядывая из-за угла, Кристиан оценивает близость Марины, копошащейся в кухонных ящиках. — Ты голодная? Я сейчас буду готовить ужин. У тебя есть выбор. Я покажу тебе спальню, ванную, дам полотенце, какую-нибудь майку, если надо. Ты спрячешься там и избежишь моей соседки. — смущённо откашливаясь, сообщает слегка тараторя. — Второй вариант. Ты можешь поужинать с нами, но тогда, — Марина кричит что-то невнятное, очевидно роняя пачки с таблетками. — Думаю, сама догадалась. — несколько раз вздёргивая бровями, поджимает губы. Кристиан ловит себя на мысли, что предложение с допросом ему нравится куда больше, каким бы оно жестоким ни казалось. — Она успокоится, правда. — если бы у него была возможность, он бы ударил себя чем-нибудь тяжёлым за ценный комментарий. — Если ты не устала, — вы не ошиблись. Это было приглашение. Sort of.

6

Признаться, несмотря на всю пугающую нереальность ситуации, Рона мало по малу начинала чувствовать себя глупо. В какой-то момент, в голове даже появилась мысль о возможности розыгрыша, и о том, что каждое её действие может увидеть тот Кристиан, который разгадал бы это “хитрое” разводилово тщедушных в два счета, и, разумеется, не преминул бы прокомментировать происходящее так, что двадцатитрехлетняя бабуля залилась бы краской. 
Долгожданный оклик возвращает беглянку назад: от мнимого ухода и из чертогов разума одновременно. Забавно, как голос парня слегка изменился с омоложением, а все эти волнения дико диссонировали на фоне более привычного образа уверенного в себе психолога, дающего людям то, что им хочется. Кауффманн едва успевает изобразить тень удивления на своем лице, чтобы порыв душевной доброты парня выглядел как нечто непредсказуемое, а не волнительно ожидаемое. Даже распахивает глаза шире, и с недоумением тупит взгляд – последнее, впрочем, результат непринятия реальности. Молодой Кристиан, нет, серьезно!? “Держите меня семеро”.
Его попытки сделать ценное предложение за малым не вызывают приступ смеха, то ли потому, что нервная система окончательно пришла в дестрой, то ли эти попытки подчеркнуть благородность своих намерений действовали на организм как смешинка во рту. Пришлось даже поджать губы в полоску, чтобы не выдать внутренней истерики, но слово “стремно” в лексиконе своего супруга Рона слышала впервые, и теперь отчаянно пыталась развидеть эту прелестную картинку действительности. О том, кто проживал в том самом доме, куда приглашали на ночлег, Рона уже догадывалась, однако, радостные мысли по поводу встречи с Мариной решила отложить на потом – впереди её ожидало нечто более занимательное – второе знакомство поближе. “Не уверена, что я это переживу”.
- Какое чудесное имя, - Срывается с губ. “Успокойся ты”. - Приятно познакомиться, Кристиан, - Девушка давится очередным смешком, но тут же браво тянет руку вперед. Быть может ей повезет, и этот Кристиан сочтет её чудачество за флирт, и история повторится. “Что же, одно ты добился, bounty, я чувствую себя старухой”. – Меня зовут Рона, для тебя просто Ру. – Она осторожно жмет его ладонь, игнорируя удивление парня от столь “мужского” приветствия, и не сдерживается, чтобы не добавить. – В сорок все будет с точностью до наоборот. – Заприметив выражение недоумения на его лице, Стиллер спешит отмахнуться, с готовностью пожимая плечами. – Поехали? “Просто прекрати пялиться, ладно?”
Как и ожидалось, в машине повисла неловкая тишина. Удивительно, что немец не принялся совершать кучу телодвижений на сближение, а предметы мебели не стали избивать её по старой доброй традиции. От этого даже стало чуточку грустно. Не решаясь нарушить молчание первой (во избежание опасных диалогов), Рона решила осмотреть незнакомые пейзажи за окном, Бог весть, когда еще её занесет в Итаку? В отличие от своего спутника, девушка не могла похвастаться ощущением неудобства в присутствии человека, которому клялась в вечной любви перед Господом, поэтому не сразу заприметила эти потуги вернуть свою орбиту на место.
- Я-я-я-я? - Протягивает вопросительно, расплываясь в широкой улыбке от того, насколько все плохо, что аж от сердца отлегло. – А ты сообразительный. – “Даже не представляешь, насколько”. – Я не приехала, меня привезли. – Отвечает Ру, и, к счастью, слышит, что место назначения достигнуто, а это значит, можно оттянуть момент допроса и придумать нечто более вразумительное, чем путешествие из одного салона машины в другой сквозь время. – Ухты! – Она выскакивает раньше, чем он успел бы проявить чудеса джентльменства, и выпяливается на дом, о котором слышала так много, а теперь могла разглядеть своими глазами. Впрочем, ликование длится недолго, потому что Ру опасается показаться ему мошенницей, ведь он немного не в курсе о её ценных познаниях в вопросе его жизни. Ко всему прочему, в процессе поездки Рона умудряется волшебным образом позабыть о главной достопримечательности этого дома, и она напоминает о себе тот час, стоит двоим появиться на пороге сего жилища.
Мысленно, Рона просто закатывает глаза, потому что даже тысячи слов не хватит, чтобы описать спектр всех испытываемых эмоций. Нет-нет, где-то там, в далеком будущем, Марина уже обрела статус члена семьи, и даже их дочь будет названа в честь этой славной женщины, однако, сейчас её присутствие было несколько раздражающим, потому что мешало Роне вернуть все на круги своя с сами-знаете-кем. С другой стороны, наличие привычных глазу личностей внушало ощущения спокойствия, ведь, как и в прошлый раз их первого знакомства, Марина восприняла Рону адекватно. Разве что теперь, Кауффманн точно знала, будь здесь хоть сама Анджела Дэвис, она была бы “чудесной девушкой”, потому что единственной мыслью, что беспокоила Марину сквозь года, был поиск второй половины для своего сдержанного друга.
“Вынуждена отдать должное твоему спокойствию на островах”.
Рона откашливается и улыбается возникшей рядом соседке. “Виделись”. -  Рона, - Представляется на её же манер и мягко, но уверенно поясняет. – Мы с Кристианом познакомились только что. – “Второй раз”. Ру переводит взгляд на раздраженно-копошащегося Кауффманна и решает оставить конец диалога ему. Как и ожидалось, Кристиан не отличился достаточной терпимостью к моральной атаке, и уже через пару минут, Марину смело как электровеником. “Вот это сила взгляда, любимый”.
- Всё в порядке, не волнуйся так, - Рона умиротворенно улыбается, благодарная судьбе хотя бы за то, что ей не пришлось составлять впечатление о девушке вновь, иначе бы она просто умерла от ревности и негодования. Следуя примеру хозяина дома, унесенная прошлым тоже снимает свои кеды, откровенно не понимая, почему они так волнуют супруга во всех витках времени. – Держи, - Старается отвечать как можно более бодро, чтобы он не продолжил самобичевание на тему случившегося при входе, но задумчивый вид Кристиана говорил лишь: я должен пережить это сам. “Господь всемогущий”, Рона проглотила очередной смешок, не особо вслушиваясь в смятое приглашение на ужин. – Я же сказала, не волнуйся, Марина... она забавная. И нет, я не устала. – Она уже успела отряхнуть любимую юбку и спрятать руки за спиной несколько загадочно. Ожидалось, что они теперь должны проследовать на кухню и принять тонизирующую ванную из речей Марины, однако, Рона была слишком обеспокоена неугодной ей обстановкой, чтобы не внести нотку нормальности в происходящее вокруг. Откашливаясь:
- Кристиан, - Окликает парня, когда тот выпрямляется во весь рост, скурпулезно расставив обувь по местам. Дожидается оборота к себе и вопросительного взгляда, после чего достаточно быстро приближается к его высокой фигуре, слегка касается ладонями плеч молодого (без преувеличения) человека и становится на самые носочки, чтобы достать до его теплой щеки, и оставить там короткий, но (по её скромным предположениям) весьма впечатляющий поцелуй. – Спасибо тебе за всё. – С этим, Рона мягко отстраняется и отходит в сторону, замирая в ожидании старта прямо в жерло вулкана, без имени которого, видимо, не обойдется ближайший час к ряду. Но прежде, чем Кауффманн успеет направиться с места, она снова останавливает его, вспомнив кое-что важное. – Эй, Джеки Чан, - Легонько дергает ткань рубашки и тут же отпускает руку, дабы не переборщить с тактильным общением. Они снова встречаются взглядами на тот миг, за который в голове Ру пролетает несколько раздраженная реакция на выражение лица Кристиана: “Да не буду я тебя целовать”. - Губу и правда лучше обработать. - Свое навязчивое “давай я” приходится засунуть подальше. Возможно, будет даже лучше, если это сделает вездесущая Марина. Кто бы мог подумать.

7

Пребывая в истерических потугах подобрать верную ситуации эмоцию, Кристиан упустил все детали внешнего вида своей спутницы. К сожалению, в лучах ночных фанарей цвета теряли свою яркость, заставляя думать, что на этом сюрпризы завершены. Потому только сейчас, избавившись от домашнего урагана в виде соседки, пережив очередную короткую смерть от неудобства и внимательно устремив свой взгляд на девушку с улицы (по-другому и не назовёшь), юноша наконец рассмотрел розовую часть шевелюры. «Боже.» Однако никаких комментариев не следует. Вряд ли она не наслушалась их вдоволь, а становиться очередным сборником предрассудков на её пути парень не собирался. «Это даже мило. Интересно, это Америка или просто она?» Потому что за всё время, что ему довелось провести в родной стране, он не встречал ни намёка на подобный образ. Хотя, если задуматься, он нигде не встречал нечто похожее.
— Я знаю, что ты сказала, — душа поэта не справилась с давлением. От перенасыщения кривляниями собственной речи и повторением мантры «не волнуйся», Кристиан вставляет своё весомое слово, выгибая бровь и ухмыляясь. — Это вежливость, — расправляя плечи, заявляет молодой человек, но спустя несколько секунд поражённо выдыхает, поджимая губы. — Ладно, возможно, я волнуюсь. — спешно проговаривает, забирая кеды из рук и отправляя их в комод. Он тянется к пакетам, но услышанное имя останавливает на полпути, разворачивая обратно к гостье. — Рона? — но это последнее, что ему везёт произнести, потому что следом происходит нечто крайне непредвиденное и лишающее всякой возможности на адекватную реакцию. Сердце стремительно валится в глубь груди, переставая биться. Дыхание пропадает, а лицо являет лишь поражённую произошедшим душу и розовеющие щёки. Рот самостоятельно раскрывается, но все звуки теряются где-то внутри. Резкий вдох. — Пожалуйста, — несколько нервных кивков, в которые он мысленно вкладывает потерявшийся конец фразы про «всегда рад помочь» и «не мог поступить иначе». Скомканная улыбка, и чтобы забыть о короткой сценке позора перед весьма благодарной гостьей, Кристиан дёргается в сторону пакетов, как можно скорее направляясь на кухню. Сердце вновь подскакивает, стоит Роне потянуться в его сторону. — Да? — останавливаясь в пол-оборота, не сразу внимает своеобразному комплименту. Пульс всё ещё разгоняет волнение по всему телу, но Кристиан усилием заставляет себя выдохнуть застрявший в горле ком, тепло улыбаясь. — Поступить иначе мне никто бы не позволил, — задерживаясь глазами на лице Ру на несколько лишних секунд, он стремительно стартует на кухню, ведомый печальными причитаниями и ахами Марины.
— Ты так убираешься, что ничего не могу найти, — шлёпающая ладонями по столешнице, подруга вызывает негромкий смешок. Отставляя пакеты поближе к холодильнику, юноша тянется к небольшому тюбику и трясет перед носом девушки.
— Это? — главное, не забыть закрепить все святой улыбкой, не должной натолкнуть на мысль, что кто-то обладал всеми предпосылками к слепоте. — Знаешь, я могу сам, — но встречая перед собой назревающую обиду, он послушно вручает емкость в пользование соседки, поднимая руки в жесте «сдаюсь». — Присаживайся и чувствуй себя, как дома, — на всякий случай предупреждает Рону, чтобы не увидеть печальных попыток слиться с окружающей действительностью. Поворачиваясь обратно, Кристиан натыкается на подозрительный прищур, мгновенно реагируя всем своим видом: «Что!?»
— Не вертись, — смиренный вздох. — Так что произошло?
— Я вышел из супермаркета и увидел, как за ней гнались два парня, — стараясь понятней бубнить в ватку, насколько это было возможно, — Она налетела на меня и... — обводя пальцем в воздухе овал лица, он ошибочно двигает шеей по направлению к Роне, но тут же чувствует, как его возвращают твёрдой хваткой за щеки.
— Не вертись! — он чинно терпит ещё несколько секунд, а затем отводит руку соседки.
— Я в порядке, — забирая испачканную ватку, быстро кидает её в мусорку под раковиной. — Ты говорила, что тебя привезли? — возвращая своё внимание к девушке-фейерверку в комнате, с толикой недоумения интересуется молодой человек. — Просто взяли и оставили без ночлега и знакомых в городе? — задирая брови в привычной манере, от которой, велика вероятность, морщинки на лбу проступят раньше положенного. Впрочем, оглядываясь на собственный опыт, Кристиан мог предположить, что она просто не хотела рассказывать, как именно очутилась в Итаке. И если подобная скрытность могла вызвать подозрения у кого угодно, то юноша был готов согласиться с любой ересью, которая сейчас прозвучит. Вором и убийцей Рона быть точно не могла. Кто вообще в здравом рассудке пойдёт грабить в таком наряде?
— Кофе? Чай? Апельсиновый сок? Пиво? — распахивая дверцу холодильника, вытаскивает одну банку Марине, вопросительно смотря на гостью. Взор падает на завёрнутый рукав. — Можешь разложить продукты, а я пока переоденусь, — бегло улыбаясь жёлтым колготкам, он спешно покидает помещение, напоминая о себе отдалённым топотом вверх по лестнице.
— Можешь рассказать, — протягивая пиво, ухмыляется подруга, — Придумала, что некуда идти, чтобы познакомиться поближе? — окидывая хитрым взглядом потенциальную девушку с ног до головы, — Ладно тебе, я никому не скажу. Телефон он точно бы не попросил, пришлось самой выкручиваться? — от любопытства, она перевешивается через весь стол. Увы, задушевной беседе не суждено продлиться долго, потому что пару минут спустя тяжелые шаги вновь разносятся по близости, заставляя Марину дёрнуться обратно.
— Держишься? — сопровождая вопрос приглушённым смешком. Кристиан старается не смотреть на соседку, и дело здесь совсем не в нелестной характеристике. О ней Марина была осведомлена и вряд ли бы нашла время на обиду, увидев, что дорогой друг причесался, надев одну из любимых майек. — На ужин у нас курица в панировке. Джеймс спит, — печально находя неразобранные пакеты, вытаскивает себе банку пива, оставляя её рядом с плитой. «Всё будет в порядке.» Вероятно, потому сама идея совместного ужина вызывала очевидные сердечные спазмы и лёгкое чувство паники? Мысленно, юноша скрещивает пальцы, чтобы на этот раз ничего не подгорело. «Ты же не собираешься впечатлять её проклятыми ножками?» Становясь ещё более мрачным, он вытаскивает всё необходимое. По крайней мере, была надежда на то, что никто не посмеет отвлекать его за тяжелым процессом. Стоило предвидеть, что кто-нибудь обязательно попытается её убить. Крайне успешно.
— Пойду, попробую поднять Джимми, — улыбаясь Роне, с живым энтузиазмом заявляет блондинка, выскакивая прочь. «Да ты издеваешься.» Томный вздох, сопровождённый сомкнутыми глазами. Шипение на сковородке сейчас, как никогда, олицетворяло закипающую душу молодого человека. Он распахивает глаза, прожигая плитку на стене. «Только не молчи.» Он делает три больших глотка, негромко фыркает и предпринимает первую попытку.
— Можешь подать соль, — «Вот это диалог! К успеху идешь!» — Она на столе, — оборачивается через плечо так же резко, как и возвращается к курице. «Это бесполезно.» Едва заметно трясёт головой в отрицании, смиряясь со своей социальной неприспособленностью. Тяжело представить такую реальность, но Марины сейчас действительно не хватало. Она бы явно не оставила гостью наедине с мыслями. — Ты откуда? — на его надгробном камне напишут: он пытался.

8

Она старалась не вслушиваться в диалог двух молодых людей, заглушая их речь гулкими ударами собственного сердца. И пусть её поведение казалось весьма обыденным на фоне барахтающегося во внутренних монологах запамятовавшего супруга, это вовсе не означало, что все нутро не сотрясалось от волнения при мысли о возможной неудаче. Собственно, Роне очень хотелось знать, что будет, если на утро ей придется отправиться по своим делам, которых у нее и нет в этом с(т)ранном городе с не менее с(т)ранным названием. Еще больше её интересовала возможность возвращения туда, где муж все же сможет идентифицировать её персону и не будет против поцелуев и прочих атрибутов семейной жизни. Но пока чуда не произошло, ей оставалось только стараться не вызвать отвращение у юной копии Кристиана, что, кажется, было занятием весьма не простым. И всё бы хорошо, если бы дух бунтаря внутри ребенка не пытался прояснить то, что, казалось бы, должно было остаться в их коротком диалоге у дома навсегда. “Что, так интересно?”
– Ага, так всё и было, - Рона легкомысленно кивает, подпирая подбородок рукой (happy), параллельно глядя прямо в глаза Кауффманна, как можно более открыто. Она заметила, что именно так он перестает разговаривать, и начинает заниматься своими делами усердней. Как и ожидалось, дополнительного вопроса не последовало, и девушка улучила минутку, чтобы выдохнуть ком напряжения из груди.
- Пиво, - Немногословно дергает бровями и дожидается, пока ей определят, пожалуй, наиболее безопасный элемент для дальнейшего времяпрепровождения за ужином. Молча напиваться на фоне увиденного – идеально. Созерцание диктаторских навыков Марины несколько ухудшило общее самочувствие, но так было, действительно, лучше. “Повторяй это себе почаще”. Отчетливо и ярко перед глазами стояло это растерянное выражение лица в коридоре, и даже жалкие попытки отковырять баночку внезапно сломанным колечком как можно более бесшумно, не были способны прекратить этот парад воспоминаний в рыже-розовой голове.
“Нужно быть более сдержанной”.
“Спасибо, за совет. Сама себе психолог теперь?”
Конечно, все не могло кончиться благополучно, потому что посреди разговора, Кристиан вдруг решил пойти помыться, что, несомненно, входило в содержание коротко брошенной фразы “а я пока переоденусь”. Чувство дежавю тут же посетило голову, но на этот раз не вызвало и тени улыбки, потому что Рона уже прекрасно знала, что ожидает её в следующую минуту. Кауффманн покидает комнату, мафия просыпается.
- Что? – Она решила сделать вид, что не расслышала, чтобы оттянуть время. Не то, чтобы они с Кристианом были в одной команде, но с долей львиной уверенности, Ру могла сказать, что в душе парень задержится не долго. “Не бойся, дорогой, историю о бабулином свитере я уже слышала”. Пронизительный вид Марины, переваливающейся через стол, в очередной раз заставил выйти из чертогов разума и включиться в содержательный диалог. – А, да. Кристиан так красиво навалял тем двум, что я не смогла удержаться. – Рона расплывается в не менее хитрой улыбке, и уже видит себя на большой сцене, крепкой сжимающую статуэтку Оскара в руке. “Довольна?” Она подмигивает Марине, завершая картину маслом, но в краткий миг между появлением Кристиана в дверях и её красноречивым ответом, Роне вдруг кажется, что в душу бравой подруги закралось сомнение насчет подписки доверия в адрес команды желтых колготок.
- У нас все отлично, - Рона с улыбкой поднимает голову на вошедшего, опуская руки на колени так, чтобы судьба не открытой баночки осталась сокрыта от острого взора благоверного. – Марина интересовалась, намеренно ли я осталась на ночлег, - Короткая пауза, - Думаю, я дала ей достаточно ценной информации для размышления. – Смешок, и Рона не сразу понимает, что и зачем только что сказала. В любом случае, момент, когда лица Марины и Кристиана отражают должные им эмоции от услышанного, шкала её настроения резко стремится вверх.
Между тем, от слуха Стиллер не ускользает оглашенное начинающим поваром меню, но те несколько минут, пока Марина собирается ретироваться (а что нет?), девушка решает больше не открывать рта, потому что сказанного уже будет вполне достаточно, чтобы заставить Кауффманна прожить целую жизнь внутри себя самого.
- Гм, - Тишина подобная той, что была в салоне авто, повисает мгновенно. На этот раз, и Рона почуяла тень неудобства, но в силу скромных познаний этого экземпляра возлюбленного, она не спешила прервать тишину – вдруг раньше Кристиан любил помолчать?
Разговор начался, откуда не ждали. Голос Кауффманна попросил соль, и Рона, все это время стыдливо прятавшая нераспечатанную баночку, живо подскочила со стула, умудрившись завалить беднягу и ушибить ногу. – Ой! – Взволнованно – Всё в порядке, все живы! – Сообщает тут же, несколько неосмотрительно плюхая банку на стол, чтобы поднять предмет мебели. – Поводов для волнения все еще нет, - Сияющая улыбка. Что-то подсказывало, что старый-добрый Кристиан, счел бы происходящее кощунством, но Стиллер могла поклясться, что это не было запланированным сценарием. Просто… мебель, наконец-то, начала её избивать. А значит, все идет как надо.
- Прости, извини, - Тараторит девушка, решив, что уже достаточно нанесла чуши, подхватывает свою баночку, а другой рукой столь необходимую соль, и движется прямиком на Кауффманна. – Держите, господин, - Слетает с губ привычно-игривой интонацией, и до нее тут же доходит ошибочность комментария. “Спасибо, что не добавила – повелитель”. Закатывает глаза и пришвартовывается у столешницы рядом с поваренком. – Ножки… - Многозначительно, и в очередной раз провально enough. Рона хлопает себя по лбу. – Что мы как дети! - Слетает на выдохе, и Ру выставляет свою многострадальную (и достаточно всколоченную) баночку возле руки парня, демонстрируя оторванное колечко с какой-то больной улыбкой. Честно слово, она хотела сделать это уверенно и красиво, и рядом лежавший нож был должен стать помощником в разрежении обстановки. Его-то Рона и схватила, предварительно беспечно запрыгнув задницей на столешницу рядом с плитой, и с разгона вонзила лезвие в мягкую часть алюминиевого овала, что должен был отпечататься с кольцом по задумке производителя.
Как говорилось выше, баночка пережила хорошую встряску. Собственно, вулкан взорвался. И этот взрыв пришелся аккурат на только что помытого повелителя куриных ножек, который так сосредоточенно гипнотизировал плитку на стене, что просто не мог увернуться от потока пены, плеснувшей ему в лицо.
Звучных “охх!!” Рона попыталась заткнуть ладонями у рта, но подскочивший в крови адреналин побудил к немедленному действию. Первым делом, она решила незамедлительно устранить источник проблемы, так что очень резво схватила баночку и направила поток пива в сковородку с ужином, как ближайший в радиусе досягаемости сосуд. Глаза тут же упали на место расположения кухонного полотенца, которое было единственно неизменным фактором на протяжении всей жизни Кауффманна, ведь висело все там же – на ручке крышки духового шкафа. – Не шевелись, - Командует девушка, умудрившись наклониться вниз из положения “сидя на столешнице”, и подцепить махровую тряпочку, но по пути стукнулась макушкой о локоть парня. – Прости, - Быстро на выдохе. К слову, она так и держала жерло пенящегося мини-вулкана над ножками, от чего шипение души Кристиана усилилось с тройной силой. Между тем, исходной целью было устранение двух последних бед – лужи рядом с собой и пенного душа на лице юноши. Рука с полотенцем дернулась в сторону первой, но Рона вовремя сообразила, что надо сделать наоборот, бросив растерянное – Ой, - Она метнулась в другой сторону, прогибаясь в спине, чтобы прилепить ладонь с салфеткой к лицу пострадавшего. – Сейчас, - Аккуратно промакивая щеку, она умудрилась додуматься придать баночке с пивом вертикальное положение и прекратить извержение. – Еще немного, - шумно дыша, девушка отняла полотенце от лица Кауффманна и протерла краешком дно и влажную стенку баночки. После этого, все тем же концом, она промакнула лужу на столешнице, и только следом перевернула полотенце чистым краем и еще раз прилепила его к щеке страдальца, шумно выдыхая. – Кажется, всё. – На миг, она замирает в некотором оцепенении, но anyway, прежнему молчанию, полному бездействия и грустной пустоты уже не было места на этой арене.
Рона нервно сглотнула и осторожно проехалась пальцами по виску и внешнему уголку глаза. – Это чистый край, - Пауза. Она замечает, что её ладони начинают заметно подрагивать. – И я слышала, что великие повара, используют пиво в качестве приправы. – Пауза. – Ты как? Сильно испугался…? – Слава богу, где-то внутри сознания гаснет тихое окончание вопроса “…меня?”

9

Для каждого из нас существуют темы, на которые мы бы с удовольствием вежливо промолчали или бы вовсе зажали себе уши в надежде сохранить тонкую душевную организацию не тронутой. И чем солидней был ворох комплексов и нерешенных проблем за спиной, тем внушительней был список запрещённых сюжетов. Впрочем, если вы достаточно храбры, вы можете делать вид, словно разговор вас вовсе не беспокоит. Но, к сожалению, в нём обязательно всплывёт что-нибудь, что оставит вас обескураженным на ближайшие сутки. Даже если вы настолько отчаянный, как Кристиан Кауффманн, поселившийся на одной территорией с главной провокацией университета и, кажется, пригласивший внутрь что-то пострашней.
— Чудесно, что вы нашли общий язык, — пряча свои ошарашенные глаза и давясь воздухом, спешно проговаривает молодой человек. С уверенностью можно сказать, что лицо приобрело красноречивый и совсем не красочный белый оттенок, а удары тревожного сердца обеспокоено забились в районе висков. Почему нельзя заставить себя забыть услышанное? Почему нельзя щелкнуть пальцами, и отключиться от всего мира, чтобы пережить шквал панических эмоций без окружающей действительности? Почему, чёрт подери, каждое слово, которое изрекала рыже-розово-хрензнаетволосая девушка, имело столь обширный отклик в сознании Кристиана? Нервозно шлёпая по ножкам лопаткой, он предпочёл оставить выяснение насущного вопроса на лучшие времена. Хотя бы до тех пор, пока душевный шторм не прекратит волновать несчастный моторчик в груди с такой силой.
— Ты в порядке? — бросая своё спасительное занятие, он дёргается к Роне на случай, если ей требуется помощь, но тут же останавливается, стоит гостье предупредить об обратном. — Я уже говорил, — делая шаг назад к плите, слегка ухмыляется, — Ты совсем себя не бережёшь. Но это не меняет того, что у моих стульев нет никакого права тебя избивать, — он издаёт короткий смешок, но тут же прячется в готовке. «Отличная шутка. Мастер шутки. Господи, ты жалок.» Вздох. Поджатые губы. Задранные в сожаленческой гримасе брови. Лучше бы он потратил ценные секунды спокойствия на то, чтобы подготовиться к надвигающемуся шторму в виде соли. Но кто бы мог подумать, что обычная баночка с песочным содержимым может стать предвестником настоящей катастрофы бытового и эмоционального характера? Он протягивает ладонь, чтобы забрать емкость, и чуть не роняет её обратно, стоит Роне обратиться к нему с новым прозвищем. Не постеснявшись, он раскрывает рот, хмурит брови и спешно выхватывает соль из руки. — Спасибо, — в той же опаздывающей манере бросает юноша, в приступе беззвучной истерики начиная трясти баночкой над курицей. «Она не отойдёт?» Проскальзывает зерно мысли, когда собеседница, чудесно сидявшая в другом конце кухни, остаётся рядом после того, как просьба выполнена. Кристиан с непоколебимой серьёзностью пинает ни в чём неповинную ножку, тяжело сглатывая. «Не-а. Нет. Не собирается.» Видимо, «господина» было недостаточно. Потому что следом за многозначительным сравнением, девушка предполагает, что сесть рядом – отличная идея. И, ей Богу, где-то в глубине души Кристиан бы согласился с ней, только вот то и дело падающее в пятки сердце, кажется, было не согласно. — Как дети? — взгляд на неё, на курицу, на неё, на курицу. — Тебе помочь? — если ты не знаешь, что происходит, лучшая тактика – отчаянно делать вид, словно ложки не существует. Ах, как жаль, что вопрос, по всей видимости, прозвучал слишком поздно. Нож неумолимо приземляется в пиво, и происходит маленький взрыв. Он неожиданности Кристиан цепенеет, невольно передавая флаг решительности в руки к гостье. Зря. Очень зря! И речь не идёт о фонтане, низвергающимся на блюдо. Проблема крылась в дальнейших выборах Роны. Команда «не шевелись» действует с точностью наоборот, и парень предпринимает попытку потянуться за полотенцем, тем самым влепляя Жёлтым Колготкам по голове. — О боже, извини меня! — сопровождая возглас виноватыми глазами, тараторит молодой человек. Всплёскивает руками, хочет коснуться места ушиба, но неожиданно замирает, стоит салфетке приземлиться на его щеку. Чётко различимое бам. Словарный запас кончается в одно мгновение, и Кристиан становится похожим на послушную куклу, принимающую те позы, которые ей приказали. Разве что только прерывистое дыхание напоминает о том, что перед Ру живой человек. Крайне беспокойный живой человек, если быть более точным. Увы, на этом способности резко кончаются, потому все извинения и фразы проскакивают мимо ушей. Он просто смотрит. Пристально, не сводя взгляда, практически пытаясь прожечь дырку в лице Роны. И вопреки логике, задаётся единственным вопросом. Почему мельтешение Марины перед носом не вызывает и половины волнения? Почему все провокации, издёвки и стремления извести приводят лишь к очередному раздражённому рыку, а одно лишь приближение незнакомой девушки сводит его существование к тихому молчаливому сопению? — Я вижу, — бегая по рыже-розовым прядям взором, едва слышно бормочет парень. — Думаю, — сглатывая воздух, старается продолжить, — Думаю никто не будет против нововведения, — неровный вдох. То ли от переизбытка стресса, то ли от желания провалиться под землю, Кристиан напрочь теряет страх, аккуратно поднимая ладонь к полотенцу, которым девушка чуть не затыкала его до смерти, и неспешно забирает его, откладывая в сторону. — Ты вся намокла, — шепчет неизменной мёртвой интонацией. Ещё один вдох. Не смотря в нужную сторону, он выключает огонь и отодвигает сковородку в сторону. Подобно загипнотизированному, юноша не отрывает взгляда от глаз напротив. Наощупь тянется к ящику над собой, в слепую находит нечто похожее на полотенце. Пожалуй, повисшую тишину разбавляет только стук его собственного сердца и тихое скрипение захлопывающейся дверцы. — Твоей попытки заколоть банку ножом или возможному недовольству со стороны тех, кто будет пробовать совместный эксперимент? — на его лицо возвращается улыбка, постепенно сменяющаяся подкатывающим смехом. Он сотрясается в приступе первый раз. Второй. На третий тянется кулаком к губам в надежде убавить громкость приступа. Наконец усмиряя масштаб реакции, закашливаясь хохотом, он выдавливает из себя человеческую речь. — Я привел домой убийцу банок, — отвлечённый неожиданно отступившим напряжением, он кладёт полотенце на колени Ру, лишь спустя несколько секунд переваривая своё движение. Глаза-тарелки вновь являют себя миру, и поначалу он пытается не придавать значения происходящему, несколько раз протирая мокрые пятна, но сигналы сознательной тревоги берут верх. — Держи, — вручая эстафету гостье, сменяется растерянной эмоцией. И только сейчас вниманию предстаёт пострадавшая майка. — А вообще, думаю, что тебе стоит переодеться. — с большей уверенностью произносит, опуская взгляд на себя. — И мне, — вздёргивает бровями, хмыкая. — Если тебе не нравится майка, могла бы так и сказать, — этому шутнику уже ничего не поможет, потому он даже не пресекает печальные попытки показаться забавным. — Заодно позовём всех к ужину, — всё ещё думаете, что это хорошая идея?

10

Это просто невероятно. Кристиан, задыхающийся от волнения и потерявший дар речи привел Рону в состояние оцепенения. Да так, что около полуминуты, которые Кауффманн сверлил её взглядом, она делала то же самое, правда, по своим, сугубо личным причинам.
Во-первых, наконец-то, ей довелось разглядеть его помолодевшее лицо с близка. Данная возможность сама по себе лишала всяких приступов подвижности, заставляя Стиллер замереть на месте и почти не дышать. Мало того, несмотря на весьма странные обстоятельства и сопутствующие события, она все же соскучилась за своим супругом, и как бы он теперь не выглядел, засунуть в небытие свои безграничные чувства становилось сложнее с каждым лишним шагом навстречу. Что и говорить, когда Кристиан находился теперь так близко, как это только было возможно, если учесть, что за свою законную супругу Рону здесь уже никто не считал. В-третьих, и, наконец, в-последних, все эти его неожиданные реакции на достаточно невинное событие (есть с чем сравнить), заставляли разделять нервозное состояние ровно так, как Ру клялась, когда говорила “да” перед лицом Господа. Несмотря на львиную долю бесконтрольного удовольствия от возможности отыграться за прошлые годы, видимо, придется временно отказаться, дабы не лишиться мужа в светлом будущем, который, по всей видимости, вполне мог скончаться от сердечного приступа, сделай девушка еще хоть парочку движений. А ведь она еще даже не начинала мазать его вареньем…
- Я на это очень надеюсь, - Согласно кивает головой совсем осторожно, наблюдая за тем, как полотенце бережно откладывают в сторону. Вопреки всем попыткам напомнить себе, где она сейчас находится, Рона все равно покрылась этими тупыми мурашками, потому что точно знала, что там, двадцать лет спустя, после такого пике, полотенце было бы убрано лишь с одной целью. И надо сказать, этот новый Кристиан смотрел так пристально и дышал так часто, что не долг час, что Стиллер позабудет о запретах и не сдержится от достаточно логичного действия. “Ему всего девятнадцать! Это надругательство”.
- Что? – Она упускает его реплику благодаря этой пелене мыслей на глазах. – А… намокла, да… - Кивает согласно, поймав себя на странном страхе, что старый Кристиан мог бы обидеться, что привлекает её в новом образе. Хотя сомнения тут же рассеиваются, стоит вспомнить, что где-то в этот период он намеревается соединить свое сердце (и, видимо, не только его) с другой женщиной – это все упростило. Рона откашлялась и тут же пришла в себя. “Может, ненавязчиво поинтересуешься, свободен ли наш кавалер?” Впрочем, делать этого немедленно не стоило, как и все прочее – еще подумает, что она собирается взять господина в рабство и приковать к батарее на всю оставшуюся. Судя по лицу благоверного, примерно так все и было, вот только факт, что Кауффманн не спешил отсоединиться слишком далеко, тихо намекал, что некоторые вещи способны притягивать нас даже без единого кусочка памяти в голове. Либо он был так напуган, что просто боялся шевелиться?
Из нового ухода в себя вырывает фраза, которая заставляет Рону растянуться в неоднозначной улыбке. “Господь всемогущий, что я вижу”. Отголоски реального Кристиана согрели душу как нельзя кстати. И одновременно усложнили ситуацию, потому что все эти шуточки действовали на организм все с тем же эффектом, давать выход которому было нельзя. “Кто бы знал, что будет так сложно держать себя в руках. Когда-то ты боялась подойти ближе. Поменялись позициями?” – На твоем кухонном столе сидит розовая женщина в желтых колготках, а тебя пугает проколотая банка? Что-то явно пошло не так... – Она чуть качается вперед, и нелепо хватается пальцами за столешницу прилипая к крышке точно магнит. Забылась. Сердце тут же расходится в рваном ритме панического танго, и Стиллер очень кстати вспоминает эти бешеные глаза поцелованного в щечку. “Надеюсь, эти догадки верны и не верны одновременно”. По логике вещей, Кауффманн не шибко напоминал парня своей девушки, но если так, то в этой новости кроется новая проблема, ведь благородства в этой душе хоть отбавляй, а это значит, что после чая никаких танцев.
Все очень плохо.
- Боже, - смотреть, как твой собственный супруг вдруг берет и разливается хохотом – бесценно. И пусть это было ясным как божий день, что мистер герр только что выпустил тот самый ком стресса, что разрастался в нем с самого момента встречи, Ру все равно широко раскрыла глаза и попыталась запомнить этот момент как дар свыше. От заразительного смеха, она тоже вошла в раж и засмеялась за компанию, ни на секунду не переставая думать о том, как не кстати бы пришлась заявившаяся сюда любознательная соседка. И почему во всех мирах обязательно должны быть другие люди? Ей было бы достаточно только одного человека.
Между тем, в порыве смеха, Рона умудрилась таки допустить оплошность. Когда гравитация сказала свое слово неловкости Стиллер, она чуть не съехала со стола и уперлась ладонью в плечо парня, позабыв, что стоит убрать конечность побыстрее. Мысли об этом препятствует рука с полотенцем, удачно легшая на её колени, так что исправить неловкость удается лишь после отрезанного “держи”, когда становится понятно, где граница, а где мечты, мечты, мечты…
Улыбка гаснет на долю секунды, но Рона пытается не выдать своего расстройства. Было бы глупо обижаться на незнакомого человека за то, что он не хочет трогать тебя и постоянно дышать в лицо, впрочем, Кристиана в будущем такие детали никогда не останавливали. “Научится” – успокаивает себя голова, пока Рона не знает, куда себя засунуть и как привести дыхание в норму. Очевидно, что Кауффманн занимается тем же самым, но почему-то все еще находится на расстоянии вытянутой руки, чем дезориентирует и радует одновременно. Рона мотает головой в жесте согласия. – Вот только, у меня нет вещей. – Еще одна причина объяснить, какого черта она слонялась по улицам Итаки в таком виде, но Стиллер мысленно скрещивает пальцы и надеется, что робость юного мужа не позволит совершить столь навязчивую третью попытку прояснить ситуацию. – Эй, - Тут же отзывается на попытку оклеветать свою привлекательность, что сквозила через милую шутку. Еще не ясно, кому нужно стать психологом теперь. – Ты мне нравишься и в майке и без, - Секунда, Рона хлопает глазами, - То есть… нет, я не за этим уничтожаю твой гардероб, ты не подумай. - Сердце, что успело притихнуть, снова разгоняет кровь по венам бабули, порядком отвыкшей от таких пассажей – Хотя без майки я тебя еще не видела, а судя по тому, как ты раскидал тех парней, там есть на что посмотреть, - Она улыбается и соскальзывает со стола, пряча лицо, чтобы эта победоносная улыбка не явила себя миру. Она же ничего такого не говорит. Не-а. – Ты прав, нам стоит подвигаться, а то мозг застывает. Не слушай меня, – таким образом, Рона решила завершить эти мучения и даже почти перестала давить истерические смешки. Ко всему прочему, ей не нравилось постоянно врать, ибо что она там не видела вообще сказать было сложно.
- Веди. – Послушно складывая руки по швам, Ру печально глядит на свою банку напоследок, кажется, напоить его не получится. А идея будить этого Джимми, тем более в совокупности с появлением Марины не вдохновляла вообще, так что  в момент, когда они шли в комнату Кауффманна, Ру даже не успела пошутить насчет ускорения движения в стенах коридора, не то поцелует.
- Ух ты! – Первое, что она сказала, как и когда увидела дом. Не каждый день попадаешь в комнату юного мужа, поэтому, не стесняясь своего любопытства, Рона принялась фанатично оглядывать антураж. Признаться, она всегда мечтала попасть в атмосферу его молодости, чтобы познакомиться с каждой деталью не по рассказам, а лично. Иногда Роне казалось, что такие мысли – явный диагноз, но что поделать, если облегчение грозило настать, только если сожрать любимого. Разумеется, этот шанс облегчить муку, невозможно было упустить. – А ты давно купил.. – Она трясет головой, выбивая забытье на ходу. “Прекрасно, может спросишь как дела у его отца?” – Свою машину? – быстро и почти незаметно. Рона глупо улыбается, поджимая губы. – Никогда не видела такой модели. И почему черная? – Заводя руки за спину, она чертыхается про себя. – Боюсь, что кроме майки мне понадобится что-то вроде… старых трико или шорт. Что-то, что не будет слетать с меня при ходьбе, - Она пытается тут же перевести тему, и из-за этого приходится отвлечься от созерцания обстановки. В таких условиях велик риск начать расспрашивать про то, о чем она уже была осведомлена, а этого делать нельзя, как и все вообще. От расстройства внутри что-то неприятно скулит. Ру улыбается уголками губ и топчется на месте. – Как раз помоешься, пока я переоденусь. – Добавляет вдруг, но на этот раз не собирается устраивать себе сеанс самобичевания, а лишь тише добавляет – Чистюля. – Кокетливо дергая бровями, “смотрите, я заметила”. Если честно, иногда она забывала о своем благом намерении сохранить кровогоняющий орган Кристиана в целостности, и прямо сейчас была бы счастлива, если бы дверь в спальню вдруг заклинило и они никогда отсюда не вышли. По крайней мере до тех пор, пока он не перестанет воспринимать её присутствие как вторжение в зону комфорта и начнет шутить в ответ по старой доброй традиции, ну а там уже по накатанной. “Ты опять об этом думаешь”, проносится в голове и Ру недовольно выдыхает. Вот так жила себе, никого не трогала, а теперь превратилась в старушку-педофилку, испытывающую вину за то, что скучает по мужу, который помолодел на двадцать лет, не имеет понятия ни о каком браке и ко всему прочему воспринимает тебя как нечто, от прикосновения к чему, видимо, отпадают конечности. Рона отгоняет плохие мысли и делает немыслимое - рушится на его кровать, запрокидывая руки за голову. - Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедшая? - Попытка не пытка.

11

Не трудно догадаться, что задыхающийся от любого намёка на близкое внимание юноша не был приучен к проявлению интереса в свою сторону. И если первые восемнадцать лет своей жизни Кристиан просто-напросто не задумывался о подобной возможности, то последний год он провёл невидимкой для большинства студентов. Разумеется, были свои исключения. Та же Марина ворвалась в шаткий мир парня почти в самом начале пути к социальным свершениям, но за короткий срок стала таким привычным дополнением к окружающей действительности, что не выделялась на фоне поющих сверчков на поле отношений. Разве что изредка стрекотала так громко, что содержимое черепной коробки перегревалось и испарялось дымом недовольства из ушей.
Рона оказалась той самой непредвиденной ситуацией, о которой книги по налаживанию контакта с представителем своей расы не упоминали. Спустя полчаса знакомства, беззащитная девушка и отдалённо не напоминала испуганное жизнью создание, с каждой секундой являя новые способы введения в состояние оцепенения. Её было много. Повсюду. Он чувствовал её присутствие всеми клеточками тела, которые расходились беспокойной дрожью, стоило ей в очередной раз с детской непосредственностью скомпрометировать ситуацию. STOP IT. Приближаться, трогать, смотреть на него взглядом, словно с ним действительно весело, а эти ужимки не вызывали желания вернуться на парковку и изменить опрометчивое согласние на скорый побег. У благодарности же должны быть лимиты?
— Правда? — на мгновение он теряет сконфуженную эмоцию, сменяя её волной непробиваемой серьёзности, которой не хватает таблички «сарказм». Осознание приходит с задержкой, но когда это случается, Кристиан резко прокашливается, сообщая. — Я предвидел это, — возвращаясь обратно к сковородке, он приподнимает крышку, чтобы оценить финальный результат. — Что-нибудь найдём, — хоть в коем-то веке наличие соседки женского пола оправдало себя. «И ведь правда хорошо вышло.» Хмурится, задирает одну бровь и бросает короткий взгляд на полумокрую гостью, поспособствовавшую открытию. Хлопок крышки разносится по комнате, и вместе с ним сердце Кристиана производит громкий удар, сопровождающий услышанное. Господи, спаси и сохрани.
— Что? — поражённый комплиментом, он теряет всю громкость в голосе, шепча вопрос. Но надежда на то, что всё это было плодом воображения испарилась молниеносно, стоило их глазам встретиться. Нет. No. Non. Nein. Это не издевательство и не проверка на прочность. И всё бы ничего, однако, кажется, его стремительно бледнеющий образ намекает на неверную тактику общения. — Хорошо, — стоит поблагодарить Рону за то, что в этот момент она не наблюдает метаморфозов происходящих на лице Кристиана. Сузившиеся в панике зрачки, стиснутая челюсть, пропавшее дыхание. Померещилось или в комнате слишком душно? — Хорошо, — он повторяет, добавляя уверенности голосу. — Сейчас, — в попытке побега разворачивается к ближайшему окну, раскрывая его настежь. Делает вдох полной грудью, стараясь как можно быстрее пережить лёгкий сердечный приступ. Ведь никто же не придерётся к невинному желанию проветрить помещение от спёртого воздуха после готовки? Надеюсь, девушка поверила бы в объяснение с большим энтузиазмом, нежили сам Кауффманн. — Идём, — сопровождая своё возвращение в мир живых скорой улыбкой, Кристиан на мгновение останавливается рядом с недопитой банкой. Мозолит её несколько секунд, а затем, пожав плечами, закидывает в мусорку вместе с той, что стала эпицентром бедствия. Сомневаюсь, что допей он всё залпом, гостья бы не заподозрила тень волнения в спасителе.
Приближение к пункту назначения сулило ещё одно неожиданное открытие, послужившее дополнением к копилку причин для тахикардии. Если не считать любимого исключения в виде Марины, в его комнате никогда не было девушки. Не велика проблема, ведь так? Но почему от столь безобидного события спина лишний раз покрывалась тревожными мурашками? — Проходи, — сопротивляясь гнетущему чувству неловкости, он широко распахивает дверь, шагая внутрь первым. Секундой позже ему кажется, что он ловит взор девушки, падающий на рабочее место, спеша объясниться. — Я строю, [1] — непринуждённый комментарий не удаётся. — Иногда, — чуть тише добавляет молодой человек, дёргаясь к комоду. «Строю? Иногда?» От безнадёжности он закатывает глаза, углубляясь в поиски одежды. Специально или нет, но кажется Рона научилась предупреждать пик, когда тишина становилась невыносимой и Кристиан начинал спрашивать очередную околесицу. — Нет, — вытаскивая чёрную майку [3] из ящика, живо реагирует парень. — Точнее, — увлёкшись процессом, он совсем позабыл о складной истории, которую сочинял на протяжении последнего года. — Она досталась мне от родителей, — хотите не верьте, но даже такому отпетому вруну, не нравилось обманывать всех вокруг. Однако в выборе между суровой реальностью и придуманной историей, всегда побеждала ложь. — Любовь к чёрному – это вроде как семейное, — замечает, невзначай обводя контур спальни пальцем [2]. «Уже не чувствуешь себя преступником?» Заглушая внутреннее недовольство шагом навстречу, он протягивает верх в руки гостье. — Это уже задача посложней, — замечает с усмешкой, невольно опуская взгляд на ноги. Только сейчас он смог в полной мере ощутить разницу размеров. Слепить их рядом, и было бы не удивительно, если бы нос девушки пришёлся ему в грудную клетку. «Зачем ты об этом думаешь?» — Я спрошу у Марины, — быстро проговаривает, собираясь выйти, но задерживается на момент, чтобы отследить реакцию на майку. «И чего ты ожидал там увидеть?» Недовольный выдох. Порой стремление не побеспокоить лишним вопросом доходило до абсурда. И «Тебе нравится Oasis?» входил в заклеймённый список. Лучше бы он спросил про чёртову группу. Что угодно, только бы остановить Рону от подтверждения своей наблюдательности. Кристиан слышит ёмкое «чистюля». Кристиан ловит на себе неоднозначный взгляд. Кристиан. Кристиан! Эй, Кристиан, ты ещё здесь? Воздух кончается. Стук в груди затихает. Но герой дня внезапно просыпается, ведомый непредвиденным приливом бесстрашия. — Сказали Жёлтые Колготки, — задирая бровь, наигранно прокашливается. Ещё немного, и она точно сведёт его в могилу. К счастью, в комбинации из многочисленных моральных атак, падение на его кровать не оказалось контрольным выстрелом. Даже мимолётная мысль о первой девушке на его постели не стала решающим событием перед гибелью. Он скрещивает руки на груди, отходя к стене.
— Нет, — мгновенно отвечает, приподнимая кончики губ в улыбку. — Ты не похожа на сумасшедшую, — он замолкает, опираясь спиной назад. Мнётся, но всё же решается сказать. — И что бы ты не хотела мне рассказывать, — не спуская глаз с лежащей фигуры, продолжает, — Я просто надеюсь, что не проснусь завтра с дулом пистолета у виска и обвинением, что похитил чью-нибудь дочь, — не давая шанса на своё слово, парень спешно добавляет, — Я сейчас, — тут же скрываясь за дверным косяком. Возможно, скептики бы осудили его за безоговорочное доверие к незнакомке, которая ко всему прочему отказывалась вдаваться в подробности своей биографии, но разве он сам не притворялся другим человеком? Пожалуй, именно поэтому Кристиан снисходительно закрывал глаза на вежливые смены темы и отсутствие всякой информации, опровергающей необходимость спасаться бегством от девушки-радуги. — Подойдут? — он появляется на пороге через пару минут, держа полотенце и шорты в руках. Останавливается у постели, оставляя всё на краю. — На случай, если вдруг решишь уподобиться чистоплотным, — ухмылка. И Кристиан вновь испаряется по направлению в ванную комнату.
По всей видимости, предвкушение возможности перевести дух пробуждало в нём порывы смелости. Иначе как объяснить последние несколько выпадов с ехидной гримасой? Увы, как бы он ни пытался, сравниться с кокетливым взором было невозможно. Одно воспоминание заставило его подавиться струёй воды. «Зачем она это делает?» С тоской рассматривая шампунь, Кристиан терялся в догадках. Издевательство? Манера общения? Случайность? «Почему ты просто не можешь не обращать внимания?» Грудной рык отчаяния. Надежда на спокойный вечер гасла с каждой секундой, которую он тратил на попытки расшифровать неопознанный объект, что лежал в его постели. «О боже.» Ступая на коврик, он делает моток головой, чтобы отогнать лишние мысли, тем самым оставляя карту из капель на зеркале. «О боже,» — с большей патетикой. «О БОЖЕ.» Когда кроме полотенца в комнате не оказывается ничего. Наши привычки – страшные проклятия, потому что именно она позволила Кристиану опрометчиво забыть о необходимости взять с собой одежду. Сердце начинает часто биться. Он нервно хватает сухой кусок, стирая разводы с зеркала, и размашисто повязывает себе импровизированную юбку. «Тебе всего лишь надо зайти в комнату, взять вещи и выйти.» Замирая, неслышно выдыхает. «Словно так и должно быть.» Он тянется к ручке, слегка толкая дверь от себя. «Словно ты не решал показать то, на что есть посмотреть!?» Парень берёт направление противоположное собственной спальне, уже придумывая, как будет объясняться перед Джимми. «Он ведь вдвое меньше тебя.» Остановка. Разворот. Медленным, смертным шагом он проходит мимо комнаты Марины, но тут же отбрасывает светлую мысль подослать соседку в сторону. «Совсем не подозрительно.» Некуда бежать.
Набирая побольше воздуха в лёгкие, Кристиан делает три размеренных стука. — Можно? — по всей вероятности, тот ужас, что селится в каждой клеточке его тела, не позволяет голосу дрожать. Лицо кирпичом, и как только юноша слышит разрешение, с неизменной каменной миной, заплывает внутрь спальни, нервно отбрасывая от себя ручку, словно прокажённую. Безмолвно продвигаясь к комоду, он с присущей всем чистюлям грацией оттягивает ящик, благодаря скрип за то, что тот заглушает бешенные удары моторчика в груди. Как бы он хотел залететь подобно торнадо и скрыться с неизменной скоростью, однако нежелание вызвать подозрения было сильнее. Неспешно перебирая толстовки, он мысленно молился, чтобы капли на спине не оказались градом пота от перенапряжения. Подрагивающие пальцы находят последний необходимый предмет, и он едва сдерживается, чтобы не явить миру громкий «фьюх». С неизменной мышиной аккуратностью парень проходит к двери, предвкушая момент, когда сжавшееся до предела нутро наконец-то выдохнет. Дергает ручку. Дергает ещё раз. Последний. Выдоха облегчения не следует. Вместо этого на него обрушивается тяжесть осознание глубокой плачевности своего положения. Он в полотенце, наперевес со стопкой не надетых вещей. Но что ещё лучше, так это... — Мы, — сглатывая ком, подступивший к горлу, с остаточной твердостью в интонациях проговаривает несчастный, — Застряли. — и юбка из полотенца явно мешала придумывать варианты спасения. И как здесь не подавиться всеми органами одновременно?

12

Возможно, обстоятельства не позволяют в полной мере узреть правду, однако, чем дальше в лес, тем сильнее Рона волновалась. И было бы откровенной ложью, сказать, что Кристиан в будущем не вызывал уже абсолютно никаких панических реакций, потому, что они были женаты. Увы и ах, этот человек обладал потрясающей способностью вводить несчастную в необычные ощущения каждый раз, стоило сказать что-то колкое или по-особенному посмотреть. Поэтому, общение с юным Кауффманном лишь по началу казалось таким простым и задорным, ровно до тех пор, пока старый добрый герр не начал прорываться изнутри достаточно метко, не смотря на нечастую периодичность. Замечание о желтых колготках как раз из этой серии ответов. “Прогрессируешь, Крис”. Благо, такие прогрессы всегда влекли за собой долгие передышки, по крайней мере, Роне казалось, что проходит достаточно времени перед его способностью выдать нечто достойное её мужа.
Улегшись на кровати, Рона надеялась оттянуть приятный момент воссоединения с неотъемлемой частью любой реальности по имени Марина. Приятного мало, но валяться здесь, зная, что тебе ничего не угрожает рядом с любимым человеком – лучше, чем изображать из себя ту, кем не являешься. И хотя Кристиан не знал и грамма правды, по крайней мере, он умел терпеливо относиться к чужому нежеланию выворачивать нутро, за что старая Рона была ему сильно благодарна.
– Не похожа? А по тебе не скажешь… - Протягивает девушка, дергая бровями не без садистского удовольствия. Впрочем, Кристиан продолжает говорить, а это значит, что еще не умер. Скоро брошенное “сейчас” лишает возможности ответить на щедрое предположение о пистолетах и похищениях, так что Роне лишь остается, дернуть бровями и выжидательно продолжить рассматривать интерьер из положения лёжа. – Строитель, блин, - Она скидывает ноги с кровати и присаживается, чтобы разглядеть дарованную майку. Черт дернул понюхать её как раз в момент, когда Кауффманн вернулся, держа в руках, очевидно, самое ценное. Рона едва успела отнять от лица клочок черной ткани и растерянно натянуть улыбку на лицо. – Да, конечно, - Дергает бровями чуть уверенней – Подойдет, - С интересом наблюдает, как Кристиан приближается так непозволительно близко, что с трудом удается скрыть усмешку на губах. “Не умер?” Саркастически проносится в голове, но приступ проходит, стоит Кауффманну оставить маленькое дополнение в виде очередного меткого комментария. Стиллер в удивлении вскидывает бровями, а следом поджимает губы и укоризненно щурится, провожая парня до самой двери взглядом, и на последок добавляет тоже:
- Дырку там не протри, - С этим, облегченно выдыхает. Надо сказать, справляться с этой версией мужа ничуть не проще, чем с предыдущей, и был один временный плюс – моменты для выдохов. Наедине со своим супругом постарше Ру бы уже давно задохнулась нахрен.
Конечно, футболка с названием любимой группы остается недооцененной. Если бы Ру знала, какую смертную муку доставила человеку, обязательно бы разыграла целую эпопею, завязанную на общности интересов – ведь это так прокатывает, когда тебе девятнадцать. Но, увы, она не похищенная дочь, и годится Кристиану в старшие сестры, поэтому, далеко не сразу догоняет, что на самом деле, важно для, господи прости, подростка.
- Ладно, - Девушка выдыхает с толикой облечения – есть время привести себя в порядок и вообще посмотреться в зеркало. “Оно же здесь есть?..” Неуверенно, Рона оглядела близлежащее пространство, но желаемого не нашла. Памятуя о зеркале в прихожей, девушка решила отправиться туда, но имела ввиду, что действовать нужно осторожно, потому что всегда существует опасность наткнуться на Марину. С этими мыслями, Рона коснулась ручки двери, мимоходом замечая, что эта комната имеет свойство запираться на замок. Не то, чтобы в рыжей голове не промелькнула гениальная идея, но, честное слово, крышечку, отвечающую за поворот механизма она отломила ненамеренно. – Блин, - Зажимая в руке этот ценный некогда элемент замка, Рона решила, что побеспокоится о поломке позже, а пока продолжила свой путь к зеркалу. Увы, пробыть у заветного предмета ей довелось недолго. Настораживающие звуки, доносящиеся из ванной комнаты, заставили девушку бросить изучение своей прически и затопать в направлении спальни. Злосчастный оторванный колпачок напомнил о двери с торчащим наружу язычком замка, но Рона снова не подумала (головой), беззаботно подплывая к кровати.
Ох уж эти привилегии юности: увидев заветные шорты, Стиллер не нашла чем заняться (не оазис же разглядывать), и нацепила их поверх колготок, решив, что это смотрится весело. В самом деле! Широко улыбаясь в ожидании своей очереди на очищение, Ру услышала шаги в коридоре, и снова упала на кровать, готовая удивить хозяина комнаты очередным новомодным решением. Кто же знал, что дефиле в банном полотенце входит в список привилегий жен из будущего?
От неожиданности, Рона даже приоткрыла рот. – Воу, - Она не сдержалась, когда милый-любмый уже стартанул от комода к двери, но зато очень быстро пришла в себя, стоило увидеть первую потугу отворить двери. Двери, в которых торчал повернутый язычок замка, завернуть который обратно не представилось возможным из-за свернутого механизма.
Рона сглотнула и по спине побежали холодные мурашки. – Кристиан, - Негромко. Он дергает еще раз, и уже сложно отвести взгляд от этого чудесного полотенца на его бедрах, хотя Рона не видит практически ничего перед собой. – Я знаю, - Приподнимается в положение сидя, разжимая ладошку, в которой таилась причина коллапса.
Дождавшись, когда парень поймет, что одна из запертых только что сказала, что предвидела катастрофу, Рона вытянула руку вперед, демонстрируя обломленный колпачок. Собственно, всё.
- Прости, - Она не уверена, что то, что происходит внутри, это нормально. Не уверена, что попасть в прошлое прямиком из будущего – это нормально. Так же, как не имеет понятия о том, что делать со всем этим ворохом свалившихся новостей и событий. И даже наличие самого близкого на свете человека под боком не становилось гарантией того, что все наладится. Да и как можно назвать налаживанием её жалкие попытки понравиться человеку, которого уже давно любишь всей душой? Все это – не нормально.
Рона качает головой. – Прости, - Невольно сжимает колпачок в руке, спуская ноги на пол и закрывает лицо руками, позволяя ярким прядям рассыпаться по плечам. – Это я виновата, - Хватает воздух комками, не шибко соображая, что на самом деле, просто вымоталась за этот сумасшедший вечер окончательно. – Это я во всем виновата, - Шепчет одними губами, начиная по-детски всхлипывать. – От меня у тебя одни неприятности, - Окончательно утыкается новом в ладони, шмыгая и фыркая.
Ладно, кажется, даже прошлое может быть таким непостоянным, что знакомое чувство волнения и опасности за уже случившееся будущее неизбежно.
Остаться здесь и смотреть, как он найдет другую женщину?
Пытаться сломать систему и испортить то, что было прожито?
А если она не окажется там, откуда пришла?
А если все так и останется спрятанным под семью печатями памяти и до конца жизни придется молчать, чтобы не сочли больной на голову?
А если ей все это вообще приснилось?
Рона начинает рыдать неприлично громко.
Откуда не ждали, да?

13

Ловушка захлопнулась, и сейчас, всё ещё впившись мёртвой хваткой в дверную ручку, Кристиан понимал насколько безобидными были провокации его гостьи в сравнении с суровым бытием, только что свалившимся на плечи. Все волнения по поводу существа противоположного пола на кровати в одно мгновение стали мелочными и бессмысленными. Ледяная капля падает с волос на спину, заставляя покрыться чередой мурашек то ли от прохлады, то ли от безысходности. И почему несмотря на полотенце на бёдрах, он чувствовал себя, словно обнажённый в свете прожекторов? Проглатывая тугой ком паники, он беззвучно выдыхает подрагивающими губами. Не лучшее время биться в истерике.
Перезагрузка. Вдох. Удивительно, но в стрессовых ситуациях, когда было бы ожидаемо распластаться от испуга по поверхности стены и дышать, подобно забитому кролику, Кристиан находил в себе силы стойко сносить испытания вселенной на прочность. На всякий случай он проверяет рукой полотенце и удовлетворённый относительной безопасностью одеяния, разворачивается на женский голос. «Знала?» Беру свои слова обратно. Несколько секунд, которые требуются Роне, чтобы оказаться напротив, тянутся непомерно долго. Он успевает побелеть, еле сдержаться, чтобы не оступиться назад, и чуть не выдохнуть на полной громкости, когда ладонь девушки являет миру причину их нелестного положения. А он ведь почти поверил, что всё было подстроено.
— Как ты... — спешно начинает юноша, нахмуриваясь на маленькую деталь. — Ничего страшного, — изображая лицо «совсем с ума сошла», Кристиан упускает тот момент, когда скорое извинение превращается в слёзы. Безотрывно разглядывая колпачок, он замечает, что всё пошло не так, стоит интересующему объекту плавно раствориться в зажатом кулаке, а затем и вовсе исчезнуть, следуя за сползающим к полу телом. По комнате раздаётся громкий всхлип, и невольно зрачки молодого человека округляются. «Что?» Кристиан опускает шею, уставляясь на картину разбитых жизнью под ногами. Отломанная ручка в комплекте с полуголым соседом вызывали приступ отчаяния? — Рона! — оступается, восклицает, однако стопорится, растерянно подбирая слова. Попытка номер два. — Ру! — обеспокоенной интонацией. Раскрывает рот. Глотает воздух. Резко закусывает губу, вздрагивая от последующего нарастающего в звуке вслипа. «Так и будешь смотреть?» Стремительно меняясь в лице, парень подходит к кровати, кидает на неё стопку вещей и звучно выдыхая, валится рядом с людским комочком. Одежда, запертая спальня и остаток внушительного списка поводов для беспокойства отходит на второй план. Короткий промежуток времени Кристиан сидит безмолвно, не отводя взора от растрепавшихся ярких волос. Недовольная морщинка прорезается между бровями. — Это всего лишь дверь, — перейдя на полушёпот, он внимательно наблюдает за реакцией. Увы, железный аргумент не звучит достаточно убедительно. Парень вдыхает поглубже, кивает собственным мыслям и тянется ладонью к спине рыдающей. — Смотря с какой стороны посмотреть, — собираясь с храбростью, он двигает руку так, чтобы приобнять Рону за плечи. И несмотря на то, что в обычном порядке сердце уже должно выпрыгивать из горла наружу, молодой человек заставляет себя забыть о насущных проблемах девственников, концентрируясь на чужом горе. — Может быть, получить кулаком по лицу, попасть под фонтан из пива и быть запертым в комнате со сломанным замком – это не то, о чём я мечтал, проснувшись с утра, — почувствовав неверное направление идеи, Кристиан начинает тараторить, — Но, по-моему, вышло даже лучше, — сожалеюще поджимая губы, он вздыхает и следом разливается в тёплой улыбке. Вниманию предстаёт занимательная деталь, на которую юноша негромко хмыкает, тут же озвучивая своё наблюдение. — Кому ещё повезло сегодня познакомиться с девушкой, которая отказывается снимать свои жёлтые колготки даже в шортах? — хмуро оценивая ситуацию, он подхватывает полотенце и, молясь, чтобы его худший кошмар не воплотился в жизнь, переползает на место напротив. Кто-нибудь обязательно об этом пожалеет, однако Кристиан бесстрашно принимает безопасную для самодельной юбки позу, тянется к лицу Роны и аккуратно убирает разбросанные пряди полос обратно за спину. В груди щемит, и моторчик начинает привычно тарахтеть. Впрочем, кого бы это беспокоило. — Знаешь, всё могло бы быть хуже, — тяжело сглатывая, смахивает поток слёз внутренней стороной кисти, — Ты могла бы застрять здесь в одном полотенце, — нелепо пожимая плечами, чувствует как кровогоняющий орган приближается к предсмертным конвульсиям, но отчаянно сопротивляется желанию порозоветь и растерять весь словарный запас. «О насущном решил поболтать?» Кристиан встряхивает головой, отгоняя прочь внутренний голос. Неуверенное движение конечностью, и он аккуратно приподнимает её подбородок в попытке заглянуть в глаза. — Ты не доставляешь мне никаких неприятностей, — несмотря на внешнее спокойствие, юноша меняется в тоне. Наверное, забавно наблюдать, как подросток тужится корчить из себя взрослого мужчину, способного решить чьи-либо проблемы. Добавить в коктейль не сошедшие щёки и взгляд полный наивной надежды – вероятно, это выглядело смешно. Улыбка. Отнимает руку, пальцами нащупывает кулак, разжимая его и вытаскивая злосчастный кусочек. — Вот это точно не стоит ничьих слёз, — поднимая корень зла повыше, он окидывает его отсутствующим взором.
Странно. Всё происходило вопреки приевшейся схеме. Кристиан должен был промолчать, а вместо этого задыхался, но продолжал отбиваться от очередного ехидного комментария. Он никогда не лез в чужое личное пространство по своей воле, но сейчас это казалось единственным верным действием. Сердце колотилось, подобно бешенному, и насколько бы это ни пугало, он не хотел бежать прочь. Высунуться в окно, чтобы пополнить запасы кислорода, уткнуться носом в сковородку, чтобы не показать стеснения, что угодно, но точно не бежать. Мгновение. Серьёзная эмоция сменяется виноватым видом. — Я, — затихает, — Это я заставил тебя думать, что тебе здесь не рады? — останавливаясь лишь на момент, он тут же подхватывает мысль, — Потому что если это так, то, — потерянно отводя глаза, — Я не хотел, — недовольно фыркая, добавляет, — То, как я выражаю свои мысли, — поджимает губы, — Это плачевное зрелище, — «Как и твои попытки вообще что-либо говорить.» Это не лечится.

14

Трудно поверить, но Рона, действительно, не замышляла ничего преступного. Она просто неудачно дернула несчастную шпуньку от замка – конец истории. Ладно: потом неудачно забыла предупредить. И сейчас, снова неудачно, сорвалась, выпуская свои переживания наружу в виде горячих слез и кроличьей трясучки, способной шокировать любого нормального человека, не то что 19-ти летнего Кристиана. Но кто бы мог подумать, что череда случайных событий волшебным образом сблизит их даже сильнее, чем все её отчаянные потуги на кухне? Когда Кристиан стал решительно надвигаться, сердце буквально провалилось в пятки, не смотря на то, что в её положении пол был достаточно близко – это было ощутимо. Не то, чтобы она боялась собственного мужа как факт, который может свершиться, просто… все еще не была готова, а может быть, была слишком готова, тут уж как посмотреть. Рона подняла на парня заплаканные глаза, на секунду силясь угадать, что произойдет дальше. (Зная кристиана). Очевидное невероятно, но да, Кауффманн действительно приблизился так, как не позволял себе делать этого прежде. От испуга, девушка даже перестала всхлипывать. Стоит ли говорить, какой эффект произвела на организм ладонь, легшая на спину, вероятно, в жесте успокоения, однако, возымела противоположный эффект. В месте прикосновения тут же табунами побежали мурашки, и они не имели ничего общего с испугом на этот раз. Сама Рона замерла в отчаянии, боясь сделать лишний выдох, чтобы сдержаться и не перейти границы данной ей реальности, кинувшись в объятия родного человека так, словно бы не было никаких параллельных миров. – Лучше?... – Она недоверчиво открывает рот, чтобы подать сдавленное подобие голоса. С губ срывается тихий смешок. – Если не нравятся мои колготки, мог бы сразу сказать, - Повторяет на манер его замечания о майке, там на кухне. Впрочем, последнее врядли, так как Ру не помнила, когда в последний раз её причуды не вызывали у мужа сердечки над головой, так что, вполне вероятно, что за повторением кодовой фразы скрывается ощутимая симпатия. (Честно сказать, в привычном мире симпатия Кристиана всегда становилась ощутимой в итоге). И все бы ничего, если бы не это смелое решение сменить позу. Нет, Рона никогда не жаловалась на прихоти супруга, просто… “Успокойся”, в очередной раз умоляет сознание. “Он же не раздевается, а просто садится!” Секунда. “Вероятно, потому что раздеваться дальше уже просто некуда?...”Вот только как прекратить, если обнаженные достоинства Кауффманна предстают теперь перед ней как на ладони? Не все, разумеется, но большая их часть и без того способна произвести достойный эффект. Глаза невольно опускаются на живот парня, изучая открывшуюся картину. Не так долго, чтобы показаться не здоровой вуайеристкой, но достаточно, чтобы встретиться с вопросительным взглядом парня и тут же застыть на его лице с выражением wasn’t me. Видимо, пойманная с поличным, она пропускает возможность прокомментировать слова о полотенце вовремя. А этот пассаж с закинутыми за плечи волосами добавляет дезориентации в и без того скверно соображающий мозг. Бам, бам, бам. Ей хочется согнуться пополам, схватиться за сердце и подышать. “ОСТАНОВИТЬ”. Кроме того, слезы отпускают далеко не сразу, но стоит Кристиану приподнять её подбородок, как плакать уже больше не хочется вовсе. Действенный метод, ты посмотри. По крайней мере, не так сильно, как умереть от приступа тахикардии. “Успокойся”. Единственная мысль на протяжении вот уже десяти минут. Видимо, вселенная решила конкретно поиздеваться над психикой девушки, как будто мало ей было университетских конфузов вместе с невысказанными мыслями и тайными желаниями, что атаковали голову. So, here we go again! И почему люди тратят так много времени на танцы вокруг друг друга. С определенной стороны это может привести к плачевным последствиям, но когда ты точно знаешь – it was meant to be – медлительность только мучает. Бесконечные, мать их, мучения. – Точно?... – Она недоверчиво тянет уголки губ, шмыгая покрасневшим носом. Как же чудесно, что Господь создал нас не способными читать чужие мысли, а выражение лиц можно подбирать как костюм на модную вечеринку. Вот только Рона, видимо, телепат, потому что находит ответ на свой вопрос в глазах Кауффманна. – Прости, - За глупое поведение на этот раз, хотя заведомо знает, что извинения будут восприняты ровно так же, как кошкины слезы по шпуньке. Возможно, если бы Кристиан знал, каким образом она здесь оказалась и кем ему приходится, он бы тоже расплакался. Но рассказывать по-прежнему ничего не стоит. Рона протягивает руку вперед и тыкает пальцем в теплое колено, на миг теряя грань шаткого равновесия. – Ой, - Отнимает ладошку испуганное, жестом поясняя, что не имела ввиду ничего такого, случайность. – Нет! – Она оживляется, спеша возразить услышанному. Кто бы знал, что юность мужа будет каждый раз провоцировать на достаточно забавные вещи. – Хоть ты и господин… - Она лукаво дергает бровями на миг, подчеркивая, что оценила реакцию на обращение. – Заставить меня чувствовать что-то очень сложно, - Конечно, было видно, что Рона просто шутит, пытается сгладить момент, но тень реакции на лице Кауффманна все равно приятно греют душу. -  Видишь… просто я с приветом. – В заключение. Мотает головой с отрицанием, стоит услышать про плачевность его представлений о себе. “Кто бы мог подумать, что я буду твоим личным психологом, bounty” – Нет, - С первого раза выходит не так уверенно. Если быть точным: не так настойчиво, чтобы Кристиан прекратил. – Нет-нет, - Повторяет еще разок, чтобы дошло. – Если принять во внимание наши диалоги с момента знакомства, какие-то проблемы здесь были только у меня, - Она машет рукой, усмехаясь. – То на стол запрыгну, то шорты на колготки надену, то целоваться лезу от благодарности, - Она отводит глаза, сбавляя тон голоса. Взгляд заметно тускнеет, увы, даже самое ехидное торжество над ребенком не приносит морального удовлетворения при мысли о том, кем она приходится ему теперь. А вернее, кем не приходится. – Должно быть, я страшно напугала тебя своими манерами – Пауза – Или их отсутствием. – Наклоняет голову так, что пряди волос снова сыплются на плечи. “Больше не поправишь?” – На самом деле – это от волнения, я ведь… тоже не знаю, что делать. – Мгновение до запоздалого осознания. – То есть, - Рона быстро пытается объяснить. – Я имею ввиду, - “Свою осведомленность о его девственности или планы на ближайшее будущее?” – Look… I’m just… oh my Gosh, - она резко закрывает лицо руками и начинает смеяться. Не так громко, чтобы призвать демона Марины, правда. – Still confused about your social abilities? Meet Ronaaa – пытается взять себя в руки, когда перестает смеяться, и выдыхает с облегчением, наконец, открывая лицо. Ох уж этот момент задумчивости между смешинкой и толикой серьезности. Рона заглядывает Кауффманну в глаза, теряясь в ощущениях на миг. Она, черт возьми, любит его все так же сильно, что способна умереть от умиления, находясь рядом. “Давай обойдемся без смертей?” – Christian… - Зовет негромко, подсознательно переходя на шепот. Иногда ей казалось, что Марина способна прилипнуть к двери с той стороны со стаканом. И что целому миру ни к чему знать, о чем они говорят. Вероятно, получилось излишне сакрально, Рона не успела заметить. – I should tell you something… something you don’t like. – Рона делает глубокий вдох. Магическим образом, она ощущает, что поступает верно. Впервые за все время пребывания в сраной Итаке. – First of all… I’m 24 years old with yellow tights – Смешок – Just an old one for that and for you, right? – Попытка  собраться с мыслями. – And I have a long trip before I met you. – Выдох. – I graduated the Brighton University last year. I’m a journalist. A journalist but… I hate my profession. And I hate my family, and they hate me back. And my first boyfriend jumped from the roof. – Смешок. – Well, it’s not funny, but kind of a special fact, right? Don’t worry; it was a long time ago. – Забавно, но впервые в жизни она способна шутить на эту тему, и не испытывать страха. Значит ли это, что Кристиан вылечил её? Сердце разгоняется с новыми оборотами. -  My parents placed me to the mental hospital, ‘cause I was attacked by panic of open places. – Она разгибает ноги в коленях, снова усмехаясь. – Well, locked room is what I really like, - касается волос, принимается накручивать прядь волос на палец. – And I’m here because my life gone wrong. I felt like I should do something with it. So I… run to the place I’ve never been before to change something before I’ll wake up broken again. – Она кивает головой, поджимая губы. – And like an old one, - Как тут не усмехнуться снова? – After all my adventures, I learnt to live in a moment. You know, living in a moment it’s not like being unstable person. No, it’s not the same. I think living in a moment is to be brave. Because we used to build a plan just to secure ourselves from changeable future. And when you live in a moment, you just took your doom. Tomorrow if I wake up, I may not be here. – Тревожный взгляд или показалось? – I mean… - Рона жмет плечами – Who knows? – Качает головой, и вдруг приподнимается с пола, становясь на колени. – So… now I’m afraid I may never see you again, - Её голос делается вкрадчивей, но морщинка на лбу все еще сосредоточена на мыслительном процессе. -  And to tell the truth, I’m afraid of everything that could happen tomorrow. So… I… I wanna do something you don’t like even more than a story about old one. But… I’m a brave person. – “I’ve got to be brave not to lose you”. Девушка подползает еще ближе, пока коленки не упираются в его колени, она опускается вниз, подминая ноги под себя. Ладони ложатся на колени парня и на этот раз прощения просить уже никто не будет. – If you don’t like the next moment… You should tell me that. We could tear it apart like a papercut and find another one. I mean better one. – С этим девушка резко подается вперед, срываясь на едва различимый шепот. – But If you don’t… - И перед тем, как коснутся губами губ Кристиана, Рона успевает подумать. “Of course you do, son of a bitch, we got married!” На миг Стиллер отрывается, шумно выдыхая парню в губы – Забудь ты о своем полотенце уже. – Снова подается вперед.

15

Пребывая в отстранённом от собственных ощущений состоянии, Кристиан упустил сакральный момент, когда перестал контролировать бесстрашные выпады и слышать сирены подсознания, стоило пальцам коснуться постороннего человека. На короткий период даже проблемы внешнего вида утеряли свою актуальность, слишком уж велика была сила слёз девушки напротив и неоспоримое желание исправить её трагедию. Однако, никто не ждал, что плачевно смотрящиеся попытки отвлечь несуразным разговором действительно помогут. Он просто надеялся, что не усложнит ситуацию неаккуратно подобранным комментарием или, что ещё хуже, своим неловким мельтешением вокруг да около. Сила взора, манипуляции с лицом или же счастливое стечение обстоятельств, но всхлипы затухли. И, видимо, вместе с ними ушли в небытие сигнальные маячки, которые всегда вовремя спасали парня от душевных потрясений. Зря.
Кристиан спешно кивает, тяжело вдыхает и мягко улыбается. Увы, совсем не долго. Похоже, что терапия психолога самоучки не прошла впустую, потому что уже спустя несколько мгновений он получает толчок в коленку и слышит «господин», что повергает Кауффманна в беззвучную истерику. Благо, столь же непродолжительную (хоть и крайне красноречивую), как и предшествующая улыбка. Брошенная следом фраза заставляет слегка нахмуриться. От перенапряжения, потому что чем дольше он пытался вникнуть в суть девушки-радуги, тем больше вопросов возникало. А это, как вы могли заметить, черевато обильными внутренними диалогами.
— Титановое сердце? — вырывается остатками ярого порыва пригреть обиженных миром. И почему вдруг фраза во имя успокоения шторма его души становится катализатором новых волнений? К сожалению, начинающего Ромео прерывает очередная мысль в ключе «проблема во мне», и Кристиан откладывает выяснение причин неожиданной идеи «я заставлю тебя чувствовать» на лучшие времена. «Целоваться?» Момент. Лицо юноши дёргается в неясной конвульсии сомнения. Кадр меняется, и Кристиан отчётливо чувствует, как начинает краснеть. В щёчку. Целоваться в щёчку. Не в губы. Не повторяя внезапно вспыхнувшую картинку в воображении. В щёч-ку. Это ведь в порядке вещей для благодарных? — Нет! — произносит каким-то предсмертно-перепуганным тоном. Кто бы знал, как же ему сейчас хотелось потрясти бестолковой башкой, чтобы избавить себя от навязчивой мысли посмотреть вниз на подбородок. Может даже чуть-чуть повыше. — Это, — закрывает глаза, глубоко вдыхает и наконец-то справляется с мнимым барьером в горле, не позволявшим изъясняться на человеческом языке. — Дезориентирует, — хмыкает, нервно поднимает кончики губ и добавляет, — Но не пугает. — что-то идёт не так. Настолько, что истерически забивающееся сердце затихает. — Что? — бездумно срывается на непредвиденное заявление Роны. Бровь наверх, рот сжат в тонкую полосу недоумения. Он щурится в такт потуг девушки объясниться, и с каждой новой попыткой физиономия парня приобретает более озадаченный вид. Ещё немного, и он подставит ладони, чтобы она наконец наполнила их толикой здравого смысла. Его здесь катастрофически не хватало.
— Хорошо, убедила, — добавляет следом за сорвавшимся смешком. — Мы в одном положении, — сообщает, сверкая белоснежным рядом зубов. От осознания, что не у него единственного были проблемы с конструктивной речью, Кристиан ощутил внушительное облегчение в районе груди. Пускай, корень проблемы крылся в разных областях, два заикающихся собеседника лучше, чем двое несчастных старающихся донести и разобрать мысль. По задаче на каждого.
Прозвучавшее имя уже не вызывает желания скончаться на месте. Он лишь поднимает глаза и устремляет взор на Рону. Внимательно прислушивается, коротко кивает и распрямляет плечи, ощутимо напрягаясь. На этот раз не от ужаса. Скорее, потому что она выглядела так, словно впервые собиралась развеять ворох вопросов, накопившихся с момента их столкновения на стоянке. Опрометчиво. Вселенная имеет свойство воздавать за все ошибочные суждения, и на этот раз слоновье спокойствие Кристиана стало неверной реакцией на действительность. По комнате разносится цифра, и будучи неподготовленным на правильную эмоцию, юноша заикаясь подаёт голос. — Oh, — теряет дар речи, дергает бровями, — It's okay, — нутро отзывается неясным чувством, заставляя добавить, — It's okay, right? — пауза полная надежды на одобрение, — It's not like we can't, — выпаливает на одном дыхании, но осекается, тут же затыкаясь. «Talk? Be friends? Oh, just stop being pathetic.» Несколько скомканных отрицательных взмахов головой. Продолжать он не собирался. Перед глазами всплывает согнувшийся образ, доносящий негромкие рыдания эхом. Если кому-то здесь требовался слушатель, так это был явно не молодой человек. И он был готов услышать, что угодно. Даже если это будет внезапно пугающее: «Мы не можем общаться.»
Поначалу Кристиан остаётся с неизменной недоумевающей экспрессией, подсознательно рисуя худший исход. Однако, чем дольше Рона говорит, тем яснее становится его лик, отбрасывая прочь панику. Вдумчиво склоняет голову. Да, он прекрасно понимает, что такое бежать от прошлого. Ещё один наклон. Смерть парня, психушка, ненавистная профессия. Всё обретает смысл, но чем больше он прозревает, тем стремительней иссекает словарный запас. Что он может? Сказать, что ему жаль? Поведать собственную историю? Участливо похлопать по плечу? Двадцать четыре. Всего лишь число, но в его положении оно по-особенному режет слух. Будто нашёптывая, что он ничем не может помочь. Да и кому нужны слова подростка, когда за плечами потрясение за потрясением? Не отрывая взгляда, Кристиан продолжает молчаливо внимать произнесённому. Ровно до тех пор, пока в груди не ёкает. «May not be here?» Хмурые брови – давно не виделись. Достаточно тихого предположения, и карточный домик безотрывного сочувствия рушится под гнётом неозвученного вывода. «Она ведь здесь проездом.» Сглатывая ком, перекрывший воздух, он упускает всю суть последующих фраз. Наверное, потому что по телу разгоняется глупое чувство безвыходности и осмысления собственной бестолковости. Никто не делал обещаний, никто не просил его проникаться доверием и симпатиями (чёрт знает, что там это было) к простой прохожей его судьбы, но в лучших традициях социально неприспособленных, Кристиан забыл напоминать это себе почаще, оказавшись с обратным результатом. — Что? — проговаривает полушёпотом, пробуждаясь от сокрытых страданий, когда на коленки ложатся руки. Предположительно, не принадлежащие ему самому. За один короткий удар перед его глазами проносится вся тщательно выстроенная картинка уплывающей в закат спины и разом перекрывается тёмным колпаком тотального забвения. Только сейчас, когда близость Роны становится слишком красноречивой, чтобы найти ей отличное реальному объяснение, предупредительные маячки вновь срабатывают. К сожалению, поздно. Дёргаться, биться в конвульсиях, падать в обморок и вообще что-либо думать, потому что реальность проясняется в то самое мгновение, когда губы девушки касаются его собственных. Жить моментом? Отличный совет, которому Кристиан невольно следует, переживая одно единственное мгновение так длительно и так мучительно, что спроси она его сразу по окончанию, он бы смог составить целый рассказ из короткой секунды. Рона что-то говорит, но слова пролетают мимо ушей. Полотенце? Забудь? Ничего кроме громоздкой глухоты, разбавляемой разрастающимися оборотами сердца сейчас в этом теле не происходит. Машинально юноша прикрывает веки, будто если он выключит ненадолго свет, происходящее окажется ярким примером, почему фантазия губительна. Воздух кончается. Кажется, на губах всё ещё горит от выдоха. И когда удары пульса по вискам становятся слишком невыносимыми, Кристиан подаётся назад. Глаза в глаза. Если бы он мог превратиться в знак вопроса, именно это бы сейчас и произошло. Не имея ни сил, ни храбрости заговорить, он беззвучно уставляется на лицо напротив. Впрочем, едва ли красноречивое «зачем», вписавшееся в него как неотъемлемая часть организма, можно не услышать в тишине. Восприятие окружающей действительности даёт сбой, заставляя его мысли и случившееся диссонировать. Она ведь говорила, что возрастная пропасть – приговор, что в любой момент может исчезнуть, что it is not meant to be, чёрт подери! «Зачем?» В голове начинают всплывать тысячи «что если». Что если это ничего не значит? Что если это какой-нибудь садистский эксперимент? Что если она способна выйти в эту дверь завтра утром, сделав вид, словно это в порядке вещей? Но вопреки логике самосохранения, он не произносит ни слова. Краткое и лакончиное «пусть» даётся куда проще, чем попытка защитить собственное сердце от разложения на мелкие щепки. Кристиан коротко вдыхает, перестаёт нервозно бегать взором и подаётся обратно вперёд. Поначалу неуверенно, будто может ошибиться на каждом шагу. Ровно до тех пор, пока ощущения не заглушают внутренний голос настолько, что даже существование полотенца кажется какой-то слишком далёкой от него данностью. Сколько проходит времени? Он не знает, но оттягивает момент как можно упорней. Потому что тогда реальность вновь вернется, как вернутся мысли. А он не был уверен, что готов столкнуться с ответами на свои беспокойства. Увы, мироздание не даёт нажать кнопку стоп. Дыхание напрочь сбивается, и ему приходится оторваться назад. Ненадолго, но достаточно, чтобы встретиться взглядом, чувствуя как необходимость заговорить сваливается тяжёлым грузом. Кристиан открывает рот, однако остаётся безмолвным ещё несколько секунд. Рваный вдох. — You know you don't have to leave, right? — едва различимо бормочет, боясь показаться несчастным утопающим. Вероятно, потому что в голова кричит лишь одной просьбой: «Please, stay.»

16

Когда жизнь дает тебе шанс познать что-либо в сравнении, всплывает масса интересных вещей. И если ситуация, которую пришлось преодолеть в университете перед тем, как открыть свои чувства Кристиану, казалось, сложной, то теперь стало ясным: у нее была слишком бедная фантазия. И куда он только смотрела, когда Кауффманн открыто демонстрировал свои симпатии? Ей казалось, будто бы все не так, будто бы он просто очень коммуникабельный мужчина, поэтому так просто открывается в её обществе. Теперь Стиллер знала точно – кинься она к нему с поцелуями тогда чуть пораньше, то не была бы отвергнутой или униженной – сто пять из ста процентов. И ответа на смс-ки удостаивалась только она одна. Теперь же, делая отчаянный рывок вперед, Ру уже не была так уверенна в исходе мероприятия, настолько, что все нутро стянуло истерическим спазмом. Однако, в любом деле главное стремление – без него она не уедет дальше дружеского общения с этой вариацией юного джентльмена. А если так, то есть риск испытать на себе все прелести невзаимной любви с собственным мужем, что было бы плачевной картиной.
Впрочем, проблема была не столько в ответных чувствах, сколько в готовности молодого человека напротив, отдаться в её власть во всех доступных сознанию смыслах. У Роны сложилось стойкое впечатление, что малейшее преступление через границу так называемых приличий, и Кауффманн мог бы не то умереть на месте, не то сбежать на пресловутую границу с Мексикой, а Магадан теперь казался непомерно близким.
Дыхание перехватило моментально. “Ты сошла с ума”. “Он напуган”. “Так не делают нормальные незнакомые девушки”. “Он оттолкнет тебя”. Мысли неуемным потоком полезли в голову, мешая сконцентрироваться, однако, волнения не могли длиться долго, потому что в следующий миг, Кауффманн резко отстраняется, выпяливаясь ей в глаза так, словно бы случилось страшное. На самом деле, страшное случилось в голове Ру, которая уставилась на парня в ответ, замирая в непонимании, потому что не могла прочесть мыслей. “Ну, всё”. “А ты думала, что понравилась ему за пять минут?” “Будешь знать, как лезть целоваться к девятнадцатилетним девственникам”. “Убийца котиков”. "Откуда ты знаешь, а вдруг он девственник!?"
Девушка успевает только шумно выдохнуть, приоткрывая рот, чтобы что-то сказать, но мысли сбились в хаотичный клубок, не позволяя выцепить и тени смысла. Что она могла сказать? Начать оправдываться? Попросить прощения? Извиниться?! Вот уж чего делать не стоило в стопроцентной гарантии. “Решит, что плохо целуется, даже если напуган”. "Если кто-то не успел научить до тебя". "Что даже похоже на правду..." Рона недоверчиво сглотнула ком беспокойства, не оставляя своих попыток придумать, как все исправить, как вдруг…
Неожиданно? Не то слово. Ровное дыхание падает в неравной борьбе с реакциями организма, а ворох мыслей вдруг растворяется так же легко, как и появился. Она не знает, как долго длилось происходящее, не знает, почему так быстро потеряла зерно рассудка, хотя должна была быть той, кто контролирует ситуацию по определению. И, надо сказать, то, как повернулась ситуация, ни сколько не огорчило. Не то, чтобы это было слишком похоже на её мужа, однако, Ру заметила задатки к победе. Особенно, если вспомнить, про новомодные тенденции… “Интересно, при Марине было бы то же?” Невольно проскакивает в голове. Рона отгоняет глупую мысль о жестоком эксперименте, как раз тогда, когда Кауффманн отстраняется вновь, на этот раз, дар речи потеряла она. Оставалось только потерянно смотреть ему в глаза и попытаться не задохнуться. То ли от волнения, то ли от накатившего веселья.
- Hey… - Уголки губ дергаются в доброй усмешке. – It was just a joke… - Недоверчиво заглядывает в глаза, боясь обидеть. Но ведь она, правда, шутила. Очевидно, чувство юмора Кауффманна нуждается в апгрейдах. Ру качает головой, улыбаясь шире. И тянет ладошку к лицу парня, осторожным движением касаясь теплой щеки. – Suppose I’m still not old enough to runaway in a panic, - Девушка дергает бровями и как-то неосторожно подается вперед, вовремя одергивая себя. Так что получается, будто бы это была небольшая дизориентация, и она вовсе не собиралась вновь заставлять его превращаться в знак вопроса. – But I have to take a shower, right? – Улыбка делается шире, и Рона отодвигается в сторону, давая несчастному подышать, а заодно придти в себя самой. – Well… - Она оглядывает его сверху вниз коротким взглядом. – I can close my eyes to let you… - Кивает головой на полотенце. – Want your shorts? – Отталкивается от пола, подскакивая на ноги. Выдох. Все нормально. Надо делать вид, что все нормально. Бам-бам-бам. “Кто-то напуган? Ты серьезно, Ру?” От волнения она и без того всегда теряла координацию, не то, чтобы быть балериной в присутствии голого Кристиана. Так что не стоит удивляться этому скорому полету вниз, когда Ру спотыкается о ногу Кауффманна. – Ой, - Глухо летит в пространство, и девушка падает прямо на несчастного, успевая выставить руки вперед, чтобы рухнуть в его объятия, при этом успев нехило стукнуться коленками об пол. – Прости, - Слетает шепотом сквозь спазм ноющей боли, но в следующий миг Стиллер обнаруживает его колено межу своих ног и это заставляет забыть о травмах. “Только не резко!” Умоляет внутренний голос сквозь приступ внезапной паники. Ей кажется, что любая попытка свернуть огонек может показаться ему отказом старушки, однако, в то же время, слишком нахальное желание повторить случившееся так же ощущается концом света. На краткий миг они встречаются взглядами. Ладони моментально потеют от соприкосновения с плечами, и Роне начинает казаться, что это полный провал. “Только не резко!” Снова повторяет рассудок, а Рона так и смотрит на Кристиана, не в силах решить, как пошевелиться, чтобы все не казалось таким безнадежным, но в конце концов повторяет то же самое – подается вперед и целует его.
“Браво”.
- Как мы… - Она отрывается на миг. – Выберемся?... – Но тут же возвращается к насущному занятию, чтобы снова отстраниться. – Я подумала, что могу пролезть в окно… - Шепот делается хриплым, ей кажется, что небольшой диалог пойдет на пользу его бдительности, и её истерике. – Если ты не боишься, что я убегу… - С губ срывается лукавый смешок, и, к сожалению, Ру не успевает проконтролировать следующую мысль. – Это ведь так легко, оторваться от рембо в одном полотенце… - Тыкается носом в щеку, чтобы подавить смешок, и по инерции оставляет на скуле несколько поцелуев, норовя пройтись ниже в направлении шеи. “STOP IT”. Вовремя доходит, где перебор. Замирает возле уха.  В голову приходит вопрос, который беспокоил больше всего на свете с момента знакомства. И Рона не задумывается об уместности его озвучки. - Christian... - Вероятно, зря… - Do you like me? – Шепотом. Она замирает, нервно выдыхая в ухо. Ох, если бы это был конец. – I mean… Are you kissing me because you like me?... Or you just wanna have fun? - Зря.

17

Очевидно, сегодняшний день должен был стать полезным жизненным уроком для Кристиана. Не стоит просыпаться по утрам, ожидая очередных наполненных привычной обыденностью суток, потому что в любую секунду на тебя способна налететь девушка на парковке. А потом поехать к тебе домой. А потом искупать тебя в пиве, несколько раз довести до истерики и в итоге случайно запереть в твоей же комнате. А потом поцеловать тебя. А потом...
Стоило предвидеть, что как только глаза распахнутся на внезапно приглядную реальность, неловкость явится следом. Стягивая всё в груди, заставляя сердце забиваться в панике, а взгляд беспокойно бегать по чертам лица девушки напротив. И это если забыть про битву, которая происходила, сокрытой от посторонних ушей. Мысли путались, кричали, пропадали и повторяли процесс по кругу. — Oh, okay, — пытается улыбнуться, но выходит похоже на неврное дергание губами умирающего. Впрочем, несколько вдохов немного исправляют ситуацию и Кауффманн уже находит в себе силы не пытаться отвести взор в сторону. Имеет ли значение упоминать, что в данную секунду в его голове происходила непрофессиональная аттестация своих способностей и упорные попытки отгадать, насколько его первый поцелуй запомнится, как самое страшное событие в жизни девушки напротив. — Suppose, I should level up my, — совсем не вовремя и неожиданно Рона подаётся вперёд, тем самым лишая Кристиана на возможность продолжить свою мысль слишком очевидно. Юноша затихает, чуть не задыхаясь. Ложная тревога. — My sense of humour, — выпаливает с завидной скоростью, чтобы не подавиться воздухом ещё раз. Даже несколько обидно, что паника оказалась напрасной. Неужели всё настолько плохо? Похоже, придаваясь сполна самопоеданию, Кауффманн не заметил, как выпал из задорного настроя собеседницы. Потому, когда Рона заговорила о душе, реакция не заставила себя ждать. Парень удивлённо шарахается назад (не так далеко, чтобы начать беспокоиться) и озадаченно нахмуривается, пытаясь провести параллели между поцелуем и желанием помыться. И вместо любого из тысячи объяснений, мозг решает остановиться на картинке, где гостья с остервенением трет свой язык зубной щёткой, отчаянно чертыхаясь отражению в зеркале. Всё совсем не хорошо.
— Of course, — утвердительно кивая пару раз, Кристиан решается на бесстрашную попытку вести себя непринуждённо и принять суровую правду, как необратимую данность. — If you want to, — так менее настойчиво? — We should probably get out before you do that, — морщится, осознавая, что сморозил ерунду. Мысленно чертыхается. Недовольно хмыкает. Скорая подоспела к сроку. — Yeah! — не слишком ли много энтузиазма? Впрочем, была надежда, что в штанах он будет чувствовать себя менее незащищённым и хотя бы сможет справляться с фильтрованием речи. «Успокойся, ради всего святого. Ус-по-кой-ся.» Напряжение в груди падает, как только причина масштабного worry отстраняется и тянется за бронёй. Как мимолётно было облегчение.
— Mein Gott, — срывается непроизвольно, когда хрупкое тельце пикирует в его сторону, и Кауффманн не успевает решить проблему с полотенцем, чтобы поймать тело до неизбежного столкновения. Встряхивает шевелюрой, прогоняя прочь прорвавшуюся немецкую речь и нелепо улыбается. — Не думал, что это настолько глобальная проблема, — несмотря на ощутимую усмешку, взгляд молодого человека мозолит лицо напротив с лошадиной долей беспокойства. И стоит первоначальному шоку от встречи пройти, как части тела начинают чувствовать, то чего бы не хотели (боялись) чувствовать, вгоняя Кристиана в ещё более тревожное состояние. Сердце замирает. Всё замирает. И только руки бестолково ложатся на пол, потому что их хозяин теряет способность мыслить здраво и найти им лучшее применение. — Не ушиблась? — продыхая внутрь ком истерии, спрашивает негромким шёпотом. Бесполезно. Надо было уже понять, что с этой девушкой сопротивление и припадки волнения – лишняя трата драгоценного времени. Комната невольно начинает плыть, в то время как проклятое воображение рисует незапланированную сценку. Как раз в ту секунду, когда Кауффманн видит то же самое в лице Роны. Here we go again. Перехваченное дыхание. Упавший в пятки орган. Однако, на этот раз ему требуется гораздо меньше времени, чтобы собрать растерянные от неожиданности ощущения воедино, направляя их в нужное русло. Постепенно рассудок самоликвидируется и топит за собой страшные картинки нервозно чистящей зубы и бегущей прочь Ру. И где-то в середине процесса приобретения душевного равновесия (в его случае это уже можно было так называть), Кристиан даже находит место одной руке в волосах, надоедливо лезущих в происходящее.
Поцелуй прерывается. Вдох. Потерянным, мутным взглядом он старается расслышать слова, но выходит с переменным успехом. Опять удар под дых. На следующий раз Кауффманну приходится задержаться, упираясь лбом в лоб, чтобы склеить сознание по кусочкам. — Окно? — отодвигаясь назад, чтобы видеть полностью лицо Роны, он просыпается не сразу. Зато, когда это происходит, обнажённые эмоции не позволяют сгладить тень возмущения в экспрессиях. — Предлагаешь мне отправить тебя лезть по трубе и отсиживаться, пока ты будешь вытаскивать нас отсюда? — брови ползут наверх, делая отметки на коже в местах, где с возрастом появятся морщины. Если кто-то хочет, чтобы супруг выглядел иначе через несколько десятков лет вперёд, сейчас самое время для замечания. Увы, расстройству по поводу недостаточно мужественного вида, который только что подвергнули сомнениям, не суждено продлиться слишком долго. Очередной комментарий заставляет парня проглотить все последующие фразы, напрячься и тихо сопеть, как готовый разорваться по всему периметру спальни чайник. А ведь это ещё не конец. И последующие действия сливаются в цельное, едва различимое тёплое чувство, обрывающие все возможности выражаться по-человечески. Щека, шея, спина, руки. Всё покрывается табуном мурашек, и, велика вероятность, Рона отчётливо слышит звучные удары моторчика о грудную клетку. Она шепчет и, должно быть, замечает, как Кауффманн вздрагивает. Но вопрос в одно мгновение оборачивает ступор наизнанку. Кристиан отстраняется, недоумевающе смотрит на девушку, как на дурную, и лишь спустя с десяток секунд вдумчивого прожигания, заговаривает.
— No, — резко шепчет, но уже не позволяет голосу дрожать, делая его тверже с каждым последующим словом. — I don't want you to freak out, — взгляд в сторону, глоток воздуха, — Like I am freaking out, — поджимает губы, оставаясь с выражением физономии: «Будто ты не заметила.» — Because, — пауза, — I've never felt like this before, — пульс стремительно ускоряется, — I've known you for like what? — бегает глазами по комнате в попытке найти опору, но потом вновь возвращается на лицо девушки. — Couple of hours? And I have never felt like this. Ever, — не справляясь со рвущимся наружу беспокойством, продолжает. — So no, it's not because I'm having fun. I mean, I do, but essentially it’s because, — останавливается, — I do. I do like you, — кажется, сейчас самое время катапультировать все жизненноважные органы куда-нибудь на Ямайку, иначе они начнут отказывать один за другим. Очередной приступ бесстрашия оглашает смерть разума подопытного. — И если ты позволишь мне одеться, — шёпотом, — Я справлюсь с проблемой двери, — случайность или намерение, история упорно умалчивает об этом. Однако, Кристиан как-то слишком ощутимо подаётся вперёд, не прерывая зрительного контакта. — Мы ведь не будем действовать по принципу «кто старше»? — юный мужчина явно воспротивится.

18

Рона не планировала начать мыться в спальне, но лицо Кристиана приняло весьма странную эмоцию, что в душе девушки затаились сомнения. Она тревожно посмотрела в глаза парня и решила не комментировать его предположение на всякий случай. Второе восклицание наполнилось некоторым энтузиазмом, но по-прежнему казалось, что её скорые атаки на неподготовленного подействовали чересчур бурно. Да так, что с губ Кауффманна впервые с момента их повторного знакомства сорвалось немецкое ругательство. Жаль, что не в её адрес, но и оно достаточно впечатлило истосковавшуюся по реальности Стиллер. Жаль, что в этот сакральный момент она как раз находилась в процессе полета в объятия парня. Дальше все как в тумане. Свои слова девушка явно не контролировала, потому что поцелуи отключали рассудок напрочь. Оторвавшись, она начинала медленно догонять до происходящего и подумала о том, что лучше бы они целовались вечно, потому что только тогда мозг перестает искать в его лице эмоции, выражающие недовольство, или, того хуже – испуг.
- Не совсем так, но ты на верном пути, - Тихо отвечает на предположение Кристиана о смысле её предложения. Ей хотелось добавить, что возможны варианты, но все покатилось дальше. Как будто время играло с ней злую шутку не давая ни минуты на раздумья, от чего часть мыслей обратилась в слова. И эти слова разрушили еще один сакральный момент. Стоило просто заткнуться и целовать? В какой-то момент Стиллер обнаружила, что вся, как есть, обратилась в слух, даже не смотря на то, что знакомый запах кожи то и дело норовил отвлечь от заданных ею же вопросов. “Почему это всегда так трудно?” Держать себя в руках на таком близком расстоянии. К счастью, молодой человек продолжает свой монолог, и его попытки объяснить свои чувства вызывают на лице Ру тень улыбки, ведь, кажется, все не так плохо, как она себе вообразила.
Она бы с радостью разделила его удивление насчет чувств длинною в пару часов, но увы, уже успела однажды пережить свои симпатии к Кауффманну, и теперь была ни сколько не удивлена, что в кондиции “помоложе”, он все так же нравился ей и вызывал любимые телом мурашки. Разве что теперь, испытывая эту гамму глубоких чувств к супругу, Рона ощущала себя преступницей, извращенкой и предательницей в одном флаконе. Но, окажись здесь, тот Кауффманн, что был постарше, разве он был бы доволен тем, что в таком формате не вызывал бы чувств? Сомнительная перспектива. Рона начала успокаиваться. – I like you too, - Тихо в ответ. Она немного отстраняется, чтобы видеть его лицо и улыбается шире, почти довольная происходящем. Разве что, его попытки самостоятельно справиться с запертой дверью несколько раздражали, заставляя чувствовать себя опускательницей самооценки. Она ведь просто хотела побыстрее помыться… Но об этом лучше умолчать. Судя по желанию одеться, да?
Но Рона Стиллер была бы просто не собой, если бы упустила третий сакральный момент. Когда жизнь не дает тебе ответов на такие важные вопросы как длительность проживаемого момента, невольно начинаешь брать все от каждой новой секунды. И, черт знает, хорошо это или плохо. Она уже не могла остановиться. – А если не позволю?.. не справишься? – Рона хихикает, но выражение её лица дает понять, что шутка может стать реальностью, стоит парню проявить единую неверную эмоцию. Неверную в несколько особенном понимании, конечно.
Она морщит нос, борясь с желанием закатить глаза. “Узнаю тебя, любимый”, мелькает в голове, когда Кауффманн произносит последнюю фразу. Впрочем, если учесть его любовь к такого рода принципам в будущем, она вполне может позволить себе некоторые вольности, которые в итоге всегда приведут в одну и ту же точку. Точку гармонии и взаимопонимания. При данных условиях, вопрос стоял лишь в длине и трудности пути. Теперь, после того, как Стиллер получила нужный ей ответ на вопрос, она была уверена в исходе ситуации как никогда. Хоть в чем-то. – Теперь всегда будешь напоминать мне о возрасте? И я знаю, что герой здесь только один, – Рона отзеркаливает его действие, приближаясь в ответ, что должно было если не напугать, то хотя бы заставить испытать чувство тревоги, не доходя до кондиции знака вопроса, разумеется. Хотя по ощущению, её решение насчет дальнейшей минуты колеблется где-то на тонкой грани борьбы совести и собственных эгоистичных желаний.
Было еще кое-что. Что пугало похлеще прерванного единения душ из параллельных миров. Когда рассудок совсем остыл, Стиллер вдруг с неудовольствием вспомнила о существовании Марины. Ведь, стоило открыть дверь, как о себе напомнит весь окружающий мир, в том числе соседи по дому и остывший ужин. В её глазах появилось сомнение, медленно потушившее искру в глазах. Сердце по-прежнему непослушно колотилось в груди, испуганное и не понимающее ничего, кроме чувств к объекту напротив. Девушка нервно глотает ком в горле и смотрит на дверь на миг. Затем переводит взгляд на окно и зачем-то завершает свое турне созерцанием собственных коленей, обнимающих ногу Кауффманна. Ей снова кажется, что она упускает момент. И когда взгляд поднимается на лицо парня, её черед превращаться в знак вопроса – но с несколько иной целью – спросить совета. “Хочешь поинтересоваться, так ли нужно делать перерыв?” Рона чуть отшатывается назад, почти готовая принять жестокость мира сего. Сейчас он натянет штаны и выпрыгнет в окно, а через десять минут ей придется созерцать болтающую без умолку Марину, или, что хуже, знакомиться со вторым товарищем.
Отчаяние в глазах достигло своего пика. Рона тянет руку к руке парня – Кристиан, - На вопросительный взгляд замолкает, потому что так и не подобрала слов. Наверное, это нормально, не знать, как сказать о подобных вещах? – Я не… - Она облизывает пересохшие губы со стойким ощущением рези в пятках от такого мучительного хождения по лезвию бритвы. – Не хочу туда. – Выдавливает из себя, наконец. Но, кажется, этого объяснения будет ничтожно мало. – От слова совсем. – Добавляет смято, отнимая ладонь от его локтя. – Это не значит, что мы должны умереть здесь, просто… - Голос снова переходит на шепот. – Не сейчас. Это… возможно?... – Растерянный взгляд в глаза, девушка убирает волосы за ухо, глухо и отстраненно усмехаясь. – Пожалуйста. – В её глазах появляется отчетливая просьба, если не мольба. Сомнение лишь на миг заставляет выжать несколько секунд прежде, чем ладони потянутся вперед. – May you…? - Жестом, она просит вытянуть его ноги вперед, меняя позу лотоса на еще более безопасную, впрочем, как посмотреть [2].
Секундой позже, когда парень исполняет её желание, Рона перекидывает ногу через его колени и садится сверху почти решительно. Почти. – Так, удобней, да? Или ты медитировал? Тогда прости... – С сомнением. Она касается ладошками груди парня. Это должен был быть жест успокоения, но… - Ты все еще меня боишься? – До тактильных ощущений доходит грохочащее сердце Кристиана. – Такая старая? – Хихикает Рона, но обещанный апгрейд юмора, видимо, пришлют только после оплаты доставки. – Прости, я… - Она мотает головой, скрывая улыбку. – Кажется получаю удовольствие от твоих реакций. – Жмет плечами и тянется чуть вперед, замирая на минимальном расстоянии. Так, что чувствует его дыхание. – От всех подряд. – Голос автоматически переходит на едва различимый шепот. - Даже когда ты говоришь, что нужно выйти, чтобы начать мыться. Со мной что-то не так да?... Что со мной не так?... - Она касается губами губ парня, едва ощутимо и замирает. Лицо приобретает тень ощутимого испуга. - Кристиан, - Вдруг добавляет Стиллер, тревожно заглядывая в глаза в очередной раз. - Я обычно так себя не веду. Если ты вдруг решишь, что... - На лице появляется хмурая морщинка беспокойства. "Девушка легкого поведения решила покаяться святому отцу? Самое время."

19

Сердце работало на износ. Долбило, что есть силы о грудную клетку в громком крике о помощи, но уже давным-давно стоило уяснить – помощь не подоспеет. И если бы он мог хотя бы сказать, что девушка напротив с пониманием отнеслась к беспокойной кондиции своего избранника. Увы, правдой здесь и не пахло. Рона, вероятно, поставила себе за цель проверить насколько вынослив слегка зашуганный мальчишка, прятавший в закромах души – как она выразилась – «Рэмбо». И какой бы исход она себе не представляла, смею заверить, биться несчастная душонка собиралась до последнего вздоха. Впрочем, как будто кто-то сомневался.
— Я сделаю это в полотенце, — глубокий вдох, грудь вперёд, и не стоит подвергать его слова проверке, потому что не принимающая поражения натура не позволит отступиться. — И если мне не повезёт, то мои соседи увидят что-то, чего не собирались видеть, — сохраняя каменное выражение лица, спокойным тоном проговаривает молодой человек. И каким бы отчаянным ни был Кристиан Кауффманн в своём стремлении не проиграть, огонёк надежды, что Рона не скажет ему следом «валяй», горел где-то в глубинах подсознания. Опасный объект приближается в ответ, но заднего хода не следует. Что вовсе не значит, что в горле не встаёт сухой ком волнений, стоит юноше почувствовать постороннее дыхание где-то на своих губах. Незаметно сглатывает. Выдох. Следующий вызов остаётся без реакции. По крайней мере, в подобном положении парень определил бездействие, как лучший защитный механизм. В особенности, когда тема касалась возраста, которым он похвастаться не мог.
Кристиан предпринимает попытку подняться, однако ложащаяся ладонь на его руку останавливает на полпути. Вопросительно-беспокойный взгляд на Рону. Честное слово, он старался не походить на клубок нервов, подскакивая от каждого прикосновения, но с непривычки организм реагировал слишком остро, незамедлительно вырисовывая ощущения на лице. — Да? — потерянно хлопает ресницами и сконцентрированно прикусывает нижнюю губу. Хмурит брови. Щурится. Будто если его эмоции будут поспевать за фразами девушки, то донести свою мысль у неё выйдет гораздо быстрее. Внутри вновь прорастает чувство неуверенности, но как только просьба озвучена вслух, пузырь напряжения лопается, моментально отражая результат в виде тёплой улыбки. Молодой человек раскрывает рот, но летящее дополнение не позволяет посвятить Ру в его согласие. Пробует ещё раз. Провал. И ещё. Шумный вздох. — Ру, — в надежде, что личное обращение вызволит девушку из образа молящей мученицы, и заодно спасёт его сердце от скорейшей эвакуации от переизбытка свалившихся испытаний. — Мне не нужна подкрепляющая аргументация, — морщит лоб, проникновенно заглядывая в глаза. «Особенно, когда и сам не прочь остаться внутри?» Если бы это не смотрелось пугающе, он бы стукнул себя по башке. — Я и сам опасался Марины первое время, — отводит взор в сторону. К удаче гостьи, она была предупреждена заранее (и едва ли Кристиан представлял себе насколько), чего нельзя было сказать о юноше. Ему пришлось столкнуться с притаившимся чудовищем будучи совершенно неподготовленным к встрече. Кто заподозрит в вежливой первокурснице Розу Сябитову под прикрытием? «Уже предвкушаешь допрос с пристрастием?» — мысли не затыкались. Но бесполезно отрицать: риск услышать «А чем это вы там занимались?» возрастал по геометрической прогрессии с каждой минутой, на которую они задерживались внутри. — К такому нужно привыкнуть, — негромкий смешок. Парень тянет уголки губ вверх, и впервые за весь вечер пульс перестаёт громыхать, заглушая все посторонние звуки вокруг. Как же опрометчиво. Подозрения закрадываются в голову не сразу, а когда его осеняет, для догадок становится слишком поздно. Не ожидая подвоха, Кристиан послушно вытягивает ноги, на всякий случай контролируя тугость затянутого на поясе полотенца. Где-то в паралелльной вселенной он успевает поинтересоваться необходимостью данного манёвра, но в этой дела обстоят куда более плачевно. Секунда. И Кауффманн прослеживает траекторию посадки Роны, будто со стороны, отказываясь участвовать в опасном для жизни процессе. Воздуха нет. Пульса нет. Ничего, кроме горящих участков, на которые девушка устраивается, как можно судить по её довольному лицу, крайне удобно. Дальше – туман.
Слова, действия, ерзание – всё сливается воедино в котловане непроглядного волнения Кристиана Кауффманна. Чем дольше её голос говорит, а руки ползают по груди, тем отчётливей замерший моторчик разгоняется в ударах. Бам. Он пытается что-нибудь произнести, но язык немеет. Бам. Хихикание прекращается в повторяющееся эхо, постепенно гонящее рассудок в могилу. Бам. Губы к губам, и самое время оглашать время смерти, как вдруг... Жив? Вероятно, долетевшее до слуха имя обладало живительными свойствами. Юноша резко распахивает глаза, словно пробуждаясь от леторгического сна. Недоумевающе уставляется на полную веселых сюрпризов собеседницу и безмолвно моргает, по всей видимости, тщательно переваривая полученный груз разносортной информации. — Вообще-то нет! — прорезавшийся голос мог бы напугать самого Кристиана, однако он так увлёкся процессом, что вынес себя из этого уравнения. — Вообще-то неудобно, — так понятней? — Попробуй как-нибудь подержать спину прямо в таком положении и ты поймёшь, о чём я, — лучшая защита – нападение, и в его случае вспомнить об этой житейской мудрости стоило давным-давно. Быть может, тогда бы девушке не пришлось лицезреть задыхающегося страдальца со всех ракурсов. Впрочем, полностью избавиться от дрожи в районе живота не выходит, и последующие слова вылетают с меньшей территорией поражения. — Поэтому, — где-то на этом моменте Рона должна почувствовать подозрительное копошение тела под собой, — Извини, — собрав всю отвагу в твёрдый мужской кулак, Кристиан подаётся вперед, подхватывает девушку под, предположительно, задницу (простите, он бы с удовольствием подпёр за что-нибудь другое, но физиология не позволяла) и усилием поднимается с пола, не теряя ценного груза с рук. Поворот вокруг своей оси. Оценивающим взглядом он окидывает помещение, пытаясь найти точку, в которой бы сознание не посылало сигналы бедствия слишком очевидно. Шаг в сторону. Вздох. Смириться с неимением альтернативных вариантов приходится быстро, потому что махровое одеяние начинает казаться подозрительно свободным. Кауффманн быстро двигается в сторону кровати, разворачивается к ней спиной и секундой позже покорно приземляется сверху, оставляя Рону сидящей практически в том же положении. Поднять глаза удаётся не сразу. — Теперь гораздо удобней, — одинокий кашель, чтобы отвадить от горла выскакивающее сердце. — Не решил, — прямым, пронзительным взором перед собой. В сугубо личном представлении молодого человека единственным, кому действительно стоило волноваться, был он. Ведь это не Рона переступила через отметку девятнадцати несколько недель назад, и явно не она давилась собственным языком, стоило кому-то приблизиться на лишний сантиметр. Кристиан, стараясь не акцентировать внимания на попытке вытянуть ладони из под тела девушки, решается на отвлекающий манёвр. — Похоже, что я просто умею производить неизгладимое впечатление, — на его лице мелькает тень ухмылки, скрывающая окончание фразы: «На двадцатичетырёхлетних девушек, сбежавших из дома в жёлтых колготках.» Ещё один рваный выдох. Было бы гораздо проще, если бы в голову то и дело не врывалась мысль о положении, в котором они находились. — Удобно? — этому воину ничего не поможет, — Для медитации? — и он даже встряхивает коленками, заставляя тельце немного подлететь. Только бы сердце выдержало.

20

Как там говорят, чем дальше в лес, тем больше дров? Хотя, что тут называть лесом, а что дровами было неясно. Если бы Рону попросили найти ошибки в своем поведении, которые в итоге привели к незапланированному фаталити, она бы не смогла. Потому что все действия, совершенные девушкой, касались абсолютно искренних и трудноскрываемых привязанностей в адрес Кристиана, которые, как оказалось, не зависели от возраста и кондиции парня. А если принять во внимание момент, после которого девушка очутилась в Итаке, есть риск решить, что сейчас она совершает предсмертное путешествие по линии жизни. В таком случает, тем более страшно упустить хоть одну драгоценную секунду. Впрочем, если бы судьба дала ей немного больше времени, искусственно растянув секунды, она бы, возможно, придумала нечто более логичное и лаконичное, когда пыталась подготовить Кауффманна морально. Но если до сего момента Стиллер была обеспокоена ладностью происходящего, то начиная с секунды, когда парень поднял её в воздух, все волнения как-то резко померкли на общем фоне.
Спросить бы – “ты чего делаешь?” – но все и так было понятно. Издать бы звук отчаяние, да страшно напугать, или, того хуже, навести на мысль, что быть кенгуру ей не по вкусу. Старый Кристиан уже знал истину. В итоге, Рона лишь тихо охает куда-то в адрес шеи, и хватается крепче, чтобы не дай Бог эта конструкция не погремела на пол – было бы неловко. Ко всему прочему, когда Кауффманн начинает прикидывать, куда деть это пизанскую башню, она вовремя спохватывается насчет его греческого одеяния. И тут спасают ноги – ногами девушка крепко обхватывает края полотенца, бросив короткое – Я держу, - На случай, если её действия будут расценены неверно.
Хотелось бы развеять миф насчет неизменности её положения. Стоило Кристиану встать, Роне пришлось чуть приподняться вверх, когда руки парня подхватывали её под пятую точку. И хотя траектория движения была не столь значительной, зато весьма ощутимой. Глухой звук приземления заставляет облегченно выдохнуть, пусть и момент счастья длится не так долго, ведь в конце концов приходится обнаружить себя в еще более интересном положении, чем было до этого.
До слуха долетает весьма суровое – не решил, и тема может смело считаться закрытой, потому что недовольство парня было достаточно очевидным. – Ладно, это.. хорошо, - Выдыхает Ру в ответ, так и не решаясь сразу посмотреть ему в лицо. Наверное, она бы еще пребывала в состоянии оцепенения, стараясь принять как можно более адекватный вид и вернуть дыхание на место, но и тут наш герой опередил с беспокойствами, когда одним движением резко подкинул тельце девушки вверх, очевидно, изображая подобие старой доброй игры. Для маленьких детей.
Рона не сдерживается от резкого смешка, смешанного с эмоцией искреннего удивления от манеры парня держаться на плаву даже в такой, мягко говоря, затруднительной ситуации. – Медитируешь здесь вообще-то ты, тебя надо и спросить. Удобно? - Она ведет бровью, непроизвольно копошась ладонями на его плечах, чтобы сесть получше. Однако, именно в этом месте отражение находит насущный вопрос, решение которому Стиллер предпочитает оставить на произвол судьбы, так как бесстрашно впечатывается в Кауффманна бедрами – нет, ну а что? – Буду тебе вместо полотенца, я-то точно не упаду - Она пытается скрасить впечатление от неизгладимого ощущения невинной шуткой, однако, судя по выражению лицу парня – провал. Щеки наливаются румянцем моментально. – Мне нравится, что тебя не смущает мой внешний вид, - Девушка чуть-чуть отстраняется, чтобы привлечь внимание к своему телу. На данный момент она была облачена в желтые колготки, поверх которых благополучно напялила шорты, все это безобразие прикрывалось едва заметной длиной розового платья, сверху которого красовался короткий топ. Последний, все еще мокрый от пивного душа. Ру дергает бровями, отрывая руки от плеч Кауффманна – Знаешь, что, - Она отъезжает чуть дальше, контролируя каждое движение с особой тщательностью – Лучше-ка я… - Задирает края топа и стягивает его через голову, от чего пряди наэлектризовавшихся волос тут же образуют хаос. Подозревая об этом, девушка трясет башкой и жмурится с улыбкой. - Она.. слишком грязная для твоей чистоты - В голове вместо мозгов уже водят хороводы блюющие гоблины, так что, легкий ступор в момент, когда их взгляды встречаются – это нормально. Ладони осторожно ложатся на место, и вдруг Роне кажется, что кожа парня стала чуть более прохладной, чем была до этого. – Ты остываешь, - Срывается случайно, - То есть, - Мысли путаются. Она перестает понимать, что и для чего хотела сказать. Прислоняется лбом ко лбу, чтобы глотнуть ком отчаяния. Голос снова срывается на шепот – Что это за медитация, от которой не согреться? – Тугой смешок, рождающий улыбку, что тут же гаснет, вероятно, от подступившего волнения. Стиллер чувствует, как её губы пересыхают от слишком частого сердцебиения и дыхания. Ладони, покоившиеся на плечах, осторожно сунутся по коже Кристиана, и еще несколько секунд девушка пребывает в состоянии замешательства, но ощущение бездействия в данную минуту буквально толкало на решительные действия.
Она осторожно посунулась в сторону, оставляя поцелуй на щеке парня, что должно было быть предупреждением к побегу в окно, если он собирался сделать это, но никак не находил повода. Второй поцелуй образуется в районе подбородка – и это следующий шанс остановить катастрофу. Стиллер шумно выдыхает, роняя подобие больной усмешки. Медлит, будто бы ожидая, когда же он, наконец-то, испугается по-настоящему, но спускается еще ниже. На пару сантиметров в сторону, утыкаясь в шею, где приходится вдохнуть клочок воздуха с запахом кожи и геля для душа – сердце заходится в беззвучной истерике. Все еще хочется разрядить обстановку шуткой, дать себе повод остановиться в любую секунду, но третий поцелуй в районе кадыка оглашает финальную черту под творящимся хаосом мыслей. – Кто бы знал, что наличие колготок – это не знак безопасности да? – Между тем, губы уже касаются плеча парня, в которое Ру упирается лбом, позволяя ладоням проследовать ниже вдоль рук, проскользнуть под и оказаться на животе страдальца. – Для тех, кто рвался спасать двери... – Веки делаются тяжелыми. Пальцы мягко касаются кожи, разгоняя собственное сердце до аномальных отметок. По вискам ударяет учащенным пульсом, но даже он не перекроет этого ощутимого срыва в дыхании парня, что делается рваным по пока еще непонятным ей причинам. Самое время прояснить происходящее. –Это последний шанс.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » YOUNG CHRISTIAN AND RONA