A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » YOUNG CHRISTIAN AND RONA


YOUNG CHRISTIAN AND RONA

Сообщений 21 страница 26 из 26

21

Когда долгое время остаёшься в стороне, начинаешь извлекать пользу из отсутствия внимания к твоей личности. Например, в случае Кристиана, юноша научился наблюдать. Он приучил себя прислушиваться к людям, отмечать малейшие изменения настроения и, в конечном итоге, подвёл себя к той черте, когда мог без особого труда читать своё окружение, подобно распахнутым энциклопедиям. Разумеется, в полевых условиях процесс затягивался, но сегодня? Сегодня все органы чувств словно сговорились против него. Он видел беззащитное создание на парковке – получил демона. Он ожидал расстилающейся неловкости по всему периметру кухни, а стал свидетелем знакомства пятой точки с кухонным столом. Стоит ли говорить, что когда ловушка захлопнулась в пьяном бреду Кристиан не вообразил бы и половины бесчинства, которое выпало на его спальню? И ведь это был далеко не конец.
Подхватывая в руки хрупкую фигуру Кауффманн не подозревал, что такие манипуляции могут быть опасными для здоровья, а кровать сродни приговору. И несмотря на беснующийся орган в груди и краснеющие от смущения щёки, усмирил свои волнения, когда Рона решила посодействовать в поддержании отчасти одетого вида. Можно выдыхать – таким он ей и нужен.
Нельзя! Сколько раз ему придётся обмануться в своих ожиданиях, чтобы простая истина наконец-то выбилась на подкорке бестолковой балды? Нельзя выдыхать, нельзя расслабляться, нельзя чувствовать себя в безопасности, потому что в любой момент чьи-то бёдра могут вписаться вам во все жизненноважные органы. — Очень, — едва выдавливает из себя молодой человек, очевидно борясь с отказывающими лёгкими. «Не поздно начать медитировать.» Впервые подсознание давало дельные советы. Ещё немного и абстрагироваться от давящей сверху действительности будет слишком тяжело, и велики шансы, что результат останется замеченым и прочувствованным всеми собравшимися в тесном помещении. — Я, — сбивчиво тянет, машинально опуская взгляд вниз на девушку. Поразительно, но Кауффманн и впрямь упустил, что внешний вид не потерпел модификаций, за исключением появившихся сверху шорт. — Ты умеешь отвлекать, — вырывается на одном дыхании, пока парень старается вернуть лицу былую беззаботность. И едва ли копошение со всех сторон помогало делу.
— Что? — вырывается непроизвольно с толикой истерического волнения. Вероятно, потому что следуя законам в их положении, когда одна часть тела отдалялась, другая становилась ещё ближе. И в нашем случае, Рона вписалась в него совсем не грудной клеткой. Нутро панически ёкает, но глаз вовремя замечает, что под майкой скрывалось платье, а вовсе не то, отчего Кауффманн был способен покрыться яркими розовыми пятнами по всему лицу. Юноша произносит смиренное «угу» и делает небольшой вдох. Сейчас, в сакральные секунды, когда низ живота ощущал постороннее тепло, любые поползновения на личное пространство ладонями по плечам казались таким незначительными, что Кристиан и вовсе прекратил подскакивать от каждого прикосновения.
— Остываю? — не справляясь с фильтром эмоций, спрашивает он с печальным придыханием. Веки невольно приподнимаются, придавая глазам тарелкообразный вид, а брови взлетают вверх, создавая впечатление, словно вопрос должен был звучать совершенно иначе. «ОСТЫВАЮ!?» Скажите трясущемуся в ознобе, что у него температура, – эффект будет тот же самый. Но короткому приступу призрачного гнева приходит конец, стоит Роне продолжить свою мысль. Колокольчик зерна догадки звенит в дебрях разума, однако Кристиан Кауффманн ещё не готов в это поверить. — Не сказал бы что мне, — увы, голос обрывается на полпути, когда девушка оставляет поцелуй где-то в районе щеки. Он чувствует как по телу проходится первая череда мурашек, машинально переводя всё своё внимание на лицо задорной собеседницы. — Не важно, — говорит негромко, всё ещё проталкивая слова через преграду повышенного давления и громко стучащего пульса в ушах. Следующее движение – необходимость общаться пропадает. Зато появляется острая нужда медитировать. Но разве вежливо рассматривать стены, пока человек напротив так увлечён вашим (телесным) диалогом? А ведь он всегда был обходительным юношей.
Комната постепенно прекращает своё существование. Шея ловит на себе очередной выдох, и на этот раз Кристиан не успевает проследить за всеми оттенками ощущений, так как то, что происходит следом, полностью переворачивает чью-то до сих пор крайне устойчивую вселенную. — Я не, — ни жив? Ни мёртв? Ни ждал, ни гадал? Большая, чем он, сила лишает его дара речи. И под ней подразумевается нахождение ладоней там, где воображение было не подготовленно их встретить. В один миг приходится поверить. В волю случая. В переменчивость судьбы. В то, что вы можете вмазать кому-то по роже, а парочкой часов спустя очутиться на собственной постели с восседающей сверху девушкой, которая разве что не прямым текстом сообщает вам свои планы на ближайшее будущее.
Не возникает сомнений – она услышала. Резко-грохочущее сердце. Неровный скачок дыхания. Дрожь, прошедшую по животу. При такой расстановке ролей, едва ли мысли Кристиана остаются сокрытыми от неё. Их даже не требуется произносить вслух. Всё есть на лице. Внутренний голос повторяет осознанную действительность, и нутро бесконтрольно сжимается в ответ. Последний шанс? Они упустили его, когда Роне пришла блестящая идея подвергнуть способности парня к медитации на прочность. Неспешно он разворачивает голову в сторону уткнувшейся в плечо макушки и в такт ударам моторчика в груди, Кауффманн наконец-то набирается сил заговорить. — Я вовсе, — почти шёпотом, ненамеренно останавливая губы где-то рядом с ухом. — Не дверь рвался спасать, — но если бы самое страшное было позади. Доселе занятые поддержкой опоры руки отрываются от кровати и спустя несколько мгновений оказываются за спиной Роны. Вдох. Выдох. Он отчаянно пытается контролировать непослушное дыхание. Нервная улыбка. Голос опять прорезается. — Возможно, это не тот вопрос, который стоит задавать сейчас, — пальцы ложатся позади, — Какое твоё полное имя? — подушечки находят искомую часть одеяния, и секундой позже дергают по застёжке. Откладывая ремень в сторону, бессмертная душа предпринимает последнюю попытку эмоционального суицида, вопросительно выгибая бровь. — Он ведь нам не потребуется? — всё бы ничего, только, кажется, наш герой сейчас потеряет связь с внешним миром.

22

Все было бы в рамках нормальность в двух случаях. В первом из них – Кристиан Кауффман бы осознавал, чей он муж, а Рона, как законная жена, спокойно бы прокручивала старые пластинки like a figure skater, не ощущая жгучего желания провалиться под землю. Не от стыда, по крайней мере. Во втором – Рона Стиллер не имела бы понятия, кто этот молодой человек, который спас её от плохих парней, и сейчас бы явно начала волноваться по поводу святости образа Джеки Чана, что вдруг явил миру свою суть, стоило двери закрыться. Увы, вселенная оказалась еще той садисткой, и смешала два полярных состояния, из чего получился отличный коктейль ощущений, полных несуразного замешательства души Стиллер. Особенно остро этот диссонанс проявился в тот момент, когда вопреки всем возможным ожиданиям, руки парня скользнули ей за спину, чтобы разделаться с ремнем так, будто бы вовсе не он опасливо подворачивал края полотенца под себя каких-то десять минут назад.
Не сказать, чтобы данное действие не было желанным результатом, просто никто не ожидал. Именно по причине ярых сомнений девушка снова и снова растягивала остросюжетные моменты, как жвательную резинку, только бы не надломить ничью тонкую психику раньше положенного срока. Вероятно, не стоило недооценивать способностей человека с фамилией Кауффманн, не зависимо от условий его нахождения. И если так, то одним осознанием спустя, Рона Стиллер сможет сказать, что теперь в её руках ключи от всех замков души супруга, ведь если все работает по прежним схемам, она непременно справится с какими-нибудь формальностями в виде непознанных рефлексов.
Но не стоит быть столь самонадеянными, когда дело касается Кристиана. – Что? – Теперь её черед доезжать до происходящего спустя время. Глаза-блюдца, и Ру послушно поднимает руки, чтобы парень отложил первый ушедший в закат элемент одежды в сторону. – А…ээ… - Ей не сразу удается даже ответить, потому что взгляд тонет во взгляде напротив, стоит чуть отстраниться. Зря. – Рона, - Повторяет как завороженная, глядя на парня. – Рона Стиллер, - Слава Богу. – Или тебя интересует имя моей матери?.. – Растерянно. Девушка опускает руки на место – местом теперь был живот парня, нравится ему это или нет, в конце концов, сама обладательница ладоней уже не совсем ясно воспринимала реальность и врядли понимала, куда и что кладет. (Тем более, как это “куда” отреагирует на прикосновение) – Её зовут Элеонора, надеюсь, вы никогда не познакомитесь, - Смешок. Пальцы беспокойно ерзают по поверхности кожи, ненароком цепляясь за край полотенца, потому что нервы слегка сдают свои оборонительные позиции. – А отца Фрэд, - Девушка мотает головой, стряхивая прилив тупости. – Прости, наверное, это уже лишнее… - На миг на нее снисходит озарение - …как ремень, - Шумный выдох, только бы не подавиться вдохом. Какая-то жалкая минута обратила былую прыть в пепел. И пусть это не означало, что энтузиазм пропал, но Рона явственно ощутила, как её собственный живот отозвался этим внезапным приступом волнения, от чего слегка закружилась голова и начали дрожать пальцы. Хорошо, что они были слишком заняты краем полотенца, чтобы выдать очевидное. И в то же время плохо, потому что слишком увлеклись вычерчиванием линий на краю рефлекторной пропасти.
Наверное, нужно было продолжить начатое, только эта рекламная пауза слегка сбила рассудок с истинного пути. Поэтому прежде, чем вернуться к исходному занятию, Рона вкрадчиво интересуется – Решил попрактиковаться в отвлечении тоже? – Взгляд скользит по одинокому ремню, лежащему в стороне. Секундой спустя её губы оказываются в весьма традиционном  на этот раз месте, и диалог невольно сходит на нет на все время, пока Стиллер начинает догадываться, откуда её муж был в курсе модных тенденций в вопросе поцелуев. По крайней мере, только что она очень постаралась на благо их совместного будущего во Флориде, ясно давая понять, что готова тренировать начинающих усердно и долго. Столько, сколько им самим этого захочется.
Когда необходимость дышать напоминает о себе, Ру все-таки отрывается от губ Кристиана. Этот процесс сопровождается шумным выдохом, лишенным всяческого контроля над ситуацией. Она с трудом открывает глаза, чтобы посмотреть в лицо Кауффманна несколько туманным взглядом. Возможно, в вопросе чтения чужих реакций, Стиллер все еще не была столь же блистательна, но некоторые из его эмоций все же обогрели стучащее сердце своей несомненной уместностью. (А она-то боялась).
Спустя несколько секунд, живительная сила поцелуев положительным образом сказывается на самочувствии организма, так что Стиллер ощущает в себе силы посодействовать ходу прогресса. – Что еще нам не понадобится?.. Я так понимаю, колготки оставляем напоследок? – Короткая улыбка сопровождает её толчок назад, после которого девушка приподнимается и с неудовольствием сползает с нагретого места. Ненадолго. Оборот на 180 градусов разделяет её пятую точку с коленями молодого человека около трех секунд. Ру совершает его достаточно быстро, и мягко пикирует назад, оглянувшись на миг, чтобы не промахнуться. Все еще осторожничая, она заводит одну руку за свое плечо и убирает мешающие разглядеть застежку на платье волосы. Чуть склонив голову на бок, девушка решает заполнить паузу, связанную с процессом перезагрузки системы её ценного собеседника. – Ну а твоё?... – Она прерывается на маленькую паузу, чтобы проехаться выше вдоль его коленей до упора. – П-полное, - От некоторой неподготовленности к произошедшему столкновению, Стиллер запинается. - Ты ведь… немец? – Иногда отвлечения действуют еще и на собственное благо. Главное, не отвлечься настолько, чтобы… - Тогда это бы всё объяснило. - Она еще разок проверяет, точно ли больше некуда подвинуться.
Точно.

23

Никто не ожидал. И ключевое слово в констатации их обоюдного плачевного положения было «никто». Ни исполненная прыти, неожиданно опешевшая девушка, ни задыхающийся от малейшего прикосновения, внезапно очнувшийся от забвения юноша. Ремень уже отправляется куда-то в сторону, а Кристиан всё ещё не уверен, что это именно его руки подводят уверенную линию, резюмирующую все нелепые попытки найти путь к душе (или не совсем душе) человека напротив. Кажется, только что была прочерчена широкая магистраль, съехать с которой уже невозможно. Впрочем, едва ли кто-либо из присутствующих собирался сворачивать обратно.
Впервые за несколько часов беспрерывной моральной атаки Рона становится жертвой дезориентации. И парню требуется несколько секунд, чтобы осмыслить, что тень смятения вызвана частью костюма, улетевшей прочь. Но как только реакции соединяются в ясную картинку, скрыть улыбку победителя не выходит. Он плотно сжимает губы, стараясь замереть в одном положении, и заодно дать поверженной его смелостью собраться с мыслями. Беспокоящий с момента стремительного сближения вопрос находит свой ответ, и Кристиан коротко кивает. Приходилось совершать минимум действий, чтобы осознание происходящего не отражалось на работе лёгких и сердца так очевидно.
— Н-н, — увы, выходит только коротко промычать, так как ладони Роны находят своё законное место, заставляя внимание рассеяться до горящих точек на животе. Юноша беспокойно хмурится, стараясь напрячь слух и вникнуть в произнесённое, но продолжающееся копошение в разы усложняет процесс. — Нет, — и если вы поинтересуетесь у него, что именно «нет», то вряд ли услышите что-нибудь членораздельное. Вдох. Кристиан сосредоточенно смотрит в лицо напротив. «Пальцы на животе.» Выдох. Попытка сконцентрироваться ещё раз. «Фрэд?» Как славно, что его мозг не закипающий чайник, потому что он бы уже гудел на всю комнату. «Пальцы на животе.» Увы. Мысль стремительно возвращалась в исходное положение, не позволяя упоминаниям про родителей возыметь должный эффект над сознанием. К счастью, иначе были бы все шансы, что образ супружеской пары бы мерещился ему в углу спальни.
«Полотенце!» Рваный вдох прерывается ровно тогда, когда непрочная конструкция из махровой ткани подвергается тактильной атаке. И не только она. Глаза в глаза. Он ожидает увидеть в них тень задуманной проверки или хотя бы намёк на запланированное движение, однако встречается с пугающе-туманной эмоцией, не предвещающей ничего подстроенного. Водитель этого локомотива оставил машину на произвол судьбы, а значит – случиться может что угодно. Хотя, достаточно взглянуть на обстановку со стороны, и вывод уже вовсе не шокирует. — У меня неплохо получается, — наконец находя мысленное равновесие, шепчет молодой человек. Ненадолго. Спустя мгновение продолжать диалог становится проблематично в связи с рядом вполне ощутимых причин. В принципе, никто и не рвался. Тем более, что в нынешней кондиции открывать в себе новые возможности было куда проще, чем вести осмысленную беседу. Воздух начинает слишком стремительно попадать лёгкие, и Кристиан неспешно поднимает тяжёлые веки, стараясь как можно быстрее включиться в реальность. На один короткий момент, когда рассудок почти приходит в себя, но тело ещё наполовину ватное, на лбу мелькает громкая мысль: «Выдохлась?» От внезапности собственной реакции Кауффман подаётся назад, раскрывая глаза совсем широко. Впрочем, самое время привыкнуть, что на длительные разборки времени никогда не хватает. Рона только задала вопрос, а наш рвущийся к знаниям ученик уже задохнулся. Умер. Ожил. Вновь умер. Прямо-таки бесконечный цикл перерождений. На этот раз процессу реинкарнации хватает тех недолгих секунд, пока девушка находится вне телесного контакта.
Жёлтые колготки. Ненужная одежда. Её голос. Возвращение Стиллер на нагретое место. «Что?» Всё сливается воедино, заставляя сердце гулко расходиться в припадке. Не удивлюсь, если она чувствует бешеные удары за своей спиной, потому что самому юноше кажется, словно вся комната заполнена непрерывным звуком его сердцебиения. — Кауффманн, — быстро проговаривает, собрав крупицы сознания в нечто цельное. Поднимает ладони, но останавливается в нескольких сантиметрах от плечей девушки. Кто бы мог подумать, что совесть проснётся именно в столь неподходящий момент. — Есть и другая, — Кристиан предпринимает попытку продолжить, но дальнейшие действия одно за другим бьют под дых, унося за собой способность к разговору. Запах духов или геля для душа начинает заполнять собой всё пространство, затуманивая разум. — Долгая история, — непредусмотренная возня находит свой отклик в оборванном вздохе. — Совсем лишняя сейчас, — картинка плывёт и, не находя лучшего решения, парень утыкается носом в затылок Роны, невольно выдыхая в шею. Пальцы осторожно ложатся на застёжку. — Да, я немец, — хватаясь за молнию, как за спасительный крючок, он замирает, издавая хриплый смешок. Опять в шею. — И эта шутка стара, как мир, — сдерживая улыбку, спешит развеять последние сомнения, добавляя, — Что вовсе не значит, что мне приходилось слышать её слишком часто, — не беспокойтесь, никто не грел надежду, что без ценного комментария факт был недостаточно очевиден. Просто повод отвлечься. Помедитировать, если быть откровенными.
Характерный звук расстёгивающегося платья бьёт по ушам. Моторчик разгоняется, и Кристиан не находит выхода достойней, чем заткнуть своё волнение очередным эпатажем девственника-камикадзе. Ладонью сметает выбившиеся волосы, а затем медленно чертит дорожку к плечу губами. Прерывисто дышит, чувствуя, как голова начинает слегка кружиться. Застёжка упирается в твёрдый конец. Сердце совершает заключительный кульбит. — Ру, — сходит на полушёпот, отрываясь от плеча. — Поднимешь руки? — каждый удар пульса – короткий разряд по всему телу. Ладони падают вниз, неспешно заходят под платье, касаясь спины и захватывая ткань за собой. Небольшой рывок, и ещё одна лишняя деталь отправляется прочь броском в сторону стула. Закусывает губу. Попал. — Что следующее? — риторический вопрос. Взгляд сам падает на ещё один крючок, от которого стоит избавиться. Тихо проглатывая комок нервов, подступивший к горлу, продолжает шептать. Ненамеренно. — Это, — пальцы дёргают два конца друг на друга, но не разнимают хватки. Кто-то намекает, что всё ещё не поздно передумать. Или просто вошёл в раж безобидных экспериментов. — Не понадобится? — на самом деле, всё потому что он твой будущий муж, Рона.

24

Если прежде гарантией относительного душевного спокойствия представлялось согласие страдальца на решительные действия со стороны Стиллер, то теперь, на стадии второй волны истерики, перспектива усмирения дыхания стала несколько размытой. Казалось бы, исчезнувший ремень должен был подвести жирную черту под чередой беспочвенных беспокойств об отторжении её персоны юным организмом, однако, ожидаемой уверенности в собственных действиях в голове Ру так и не прибавилось. “И кто из вас невинно чист?” Рона пропускает выдох, когда пальцы приятно-познакомиться-Кауффманна задевают застежку на подобии платья, в котором нелегкая забросила её в отнюдь не солнечную Итаку. “В этом ведь должна быть логика?” Или судьба просто развлеклась, сделав рандомную подборку из её разноцветной части гардероба? (Представляете, там есть и однотонные вещи). Впрочем, тут же на ум приходят пресловутые желтые колготки, без которых, вероятно, никто бы не восседал на коленях главного героя так скоро – и все становится понятно. “Интересно, это признак того, что мой муж фетишист?” Мыслительница жмурится. “О чем ты только думаешь?” Затем одергивает себя на мгновение, решительно готовая выбросить глупости из головы и всецело отдаться реальности вместе с происходящими в ней вещами, как вдруг кожу обжигает чужое дыхание. Где-то в районе плеча. От неожиданности девушка едва заметно вздрагивает, забывая проконтролировать беззвучность чудом не потерявшегося выдоха. “Даже так?” И ей бы насмешливо повести бровью, оценив раскрывающиеся в прямом эфире таланты юного супруга, да нечем дышать. Голова чуть склоняется на бок, но назвать этот жест полноценной помощью утопающим удается с большой натяжкой. Очевидно, что спасение утопающих уже давно стало делом рук самих утопающих, и впервые за всю историю этой поговорки отнюдь не в губительном смысле. – Ру, - Её имя, произнесенное устами Кристиана, в который раз вынуждает сердце выписывать сложные пируэты. И да не повернется её язык сказать, что подобное чувство было испытанно впервые. “Я никогда не смогу скрыть реакцию?” Никто и не говорит о том, чтобы окончательно привыкнуть к пониженному тону голоса, раздающегося в области опасных зон.
К счастью, вопрос, адресованный Стиллер, и близко не носил пугающий характер, если только просьба снять платье не решит волновать разум в особенном ключе. Тем не менее, та часть здравого смысла, что отвечала за ген жены, вдруг решила предопределить ход событий. Прежде, чем послушно исполнить просьбу Кристиана, девушка улыбается и негромко выдыхает – Хочешь, чтобы я сдалась? – В следующую секунду она уже готова откусить свой грязный язык, и спешит задрать руки поскорее, чтобы загладить этот казус раздвоения личности. Впрочем, едва ли мероприятие оказывается успешным, о чем подсказывает разбушевавшееся сердце, что так и не притихло, даже когда платье улетело в сторону стула одним метким броском строителя. – Какой ты меткий, - Шепотом. “Заткнись”. Еще никогда прежде ей не приходилось слышать мольбы собственного рассудка в таком масштабе. Тем более наблюдать борьбу полярных реакций внутри черепной коробки. К счастью (или нет), прыть юного натуралиста все равно перекрыла этот недолгий восторг фанатки Джеки Чана. Разбушевавшийся экспериментатор, очевидно, решил, что дышать Стиллер вовсе не обязательно. Потому как следом за вопросом, девушка снова пережила сакральный момент вторжения в зону личного пространства, сопроводившийся звуком расстегнутого крепления на верхней части нижнего белья. (Спасибо провидению, что оно там вообще оказалось). Заинтересованная в проказах судьбы, Рона даже опустила взгляд на собственную грудь (в её обширном понимании), чтобы развеять последние сомнения насчет расчетливости “злодейки”. Одними губами, беззвучно – Oh my Gosh, - тут же напоминая себе, что времени на падения в обморок и попыток что-либо изменить у неё уже совсем нет. Так что несчастной оставалось лишь сохранять остатки теплящейся надежды на то, что низ хотя бы соответствует верху и не шокирует ничем сверхоригинальным. Не оригинальнее колготок. “Пожалуйста”. А ведь она совсем забыла попросить себя думать, прежде, чем говорить – Насколько я знаю, нет, - Секунда ужаса, перед осознанием двусмысленности брошенной фразы, первая бросающаяся в глаза трактовка которой подходит просто идеально. Как хорошо, что некоторые вещи остаются покоиться в нашей голове до лучших времен, потому что только что Кристиан мог бы узнать о своих предпочтениях отсутствия застежек на перспективу.
Девушка дожидается окончания действия. По спине тут же пробегает волна прохлады, ей хочется дождаться второго нашествия осыпающих поцелуями, но тень волнения все же берет верх. – Предлагаю перейти к самому интересному, - Быстро выдыхает Стиллер, в который раз удивляясь своей способности коверкать смыслы своих намерений. Главное вовремя спохватиться – Я имею ввиду… - Она заметно оживляется в надежде прекратить панику на корабле, и поднимается на ноги так быстро, что чудом удерживает равновесие. Увы, наклоняясь вниз, она не шибко задумывается о развернувшейся позади картине – Их ведь не было здесь, - Тянет края выданных шорт вниз, ловко скидывая с себя эту деталь одежды. Повторяя хозяина комнаты, Ру целится в сторону стула. – И та-а-к, дамы и господа, пристегните ваши полотенца, - Протягивает негромко и медлительно, потому что понимает, что последует дальше. “Просто повернуться”. Сглатывает ком отчаяния. Однажды ей уже довелось пережить момент знакомства взгляда супруга с некоторыми деталями её тела, но отнюдь, это не упростило задачу. Дыхание задерживается, сердцебиение неуклонно учащается. Ру решает не быть слишком зажатой, чтобы никто не решил, что в будущем все должно происходить так печально – I mean – взгляды и действия не смертельны. Правда. (Говорят, первое впечатление от процесса бросает тень на всю жизнь).
Выдох. Поворот. Волосы рассыпаются по плечам от резкого действия, но им не закрыть очевидности по причине весьма скромной длины. И чтобы скрыть истерику, Рона решает воспользоваться маневром отвлечения, если такое вообще сработает в данных условиях. Руки ложатся на пояс, а сама девушка делает шаг вперед, пока коленки не упираются в колени парня. (Цахейлу, Жейк).
Вероятно, заговорщическое лицо не сработала в нужном русле, так что Ру приходится дернуть бровями, указывая головой на нижнюю часть своего тела – Колготки, - Она поджимает губы, давая глубокому внутреннему миру Кауффманна пережить происходящее самостоятельно. После небольшой паузы - Кристиан, она возвращается к шепоту непроизвольно – Давно хотела сказать, - Уголки губ показывают подобие улыбки, но она тут же гаснет, образуя ауру некоторой напряженной серьезности. – Я не… - Черт знает, откуда такие проблемы с произношением слов на одном дыхании. – Не сама сделала это с ними, - Она чуть сгибает одну ногу в колене и демонстративно виляет бедрами, окончательно и бесповоротно переключая внимание зрителей. – Надеюсь, от этого их привлекательность не исчезнет. – Ей все еще кажется, что парень в замешательстве. Это уже можно считать паранойей? – Ты чего застыл? - Этот странный задор в её глазах вперемешку с искренне-детским удивлением несколько сглаживал общую панику. Ру наклоняется вперед, намереваясь взять ладони парня, и даже делает это, но зачем-то зависает в пространстве, наклоняется еще ближе, и повторяет вышепройденный урок поцелуев, будто бы пытается убедиться, что все идет как нужно. Через полминуты, она все же завершает начатое, и отстраняется назад, прикладывая пальцы Кристиана к своим ногам, смешно фыркая, когда подушечки попадают в разрезы на ткани. – Не бойся, - Зачем-то бросает негромко – Можешь потрогать как следует. - Мотает головой с сомнением. - Если, конечно, категория "не понадобится" не закончила свой набор...

25

За несколько часов нахождения в тесном контакте и несколько минут в очень тесном, Кристиану всё же удалось вывести примерную формулу противодействия на всякий вызов, на который он имел смелость решиться. Кто-нибудь ждал, что гостья напрочь растеряет былую прыть и растечётся по нему в немом оцепенении? Он точно не ждал. Как и не подозревал о неиссякаемых запасах энергии на моральные атаки. Но об этом поже. Пока, к счастью, юноша пребывал в блаженном неведении, рвано вдыхая закончившийся в этом помещении воздух. Первый ответный залп раздаётся по комнате. Прямо в цель, которая давится вдохом, кашляет и избавляется от платья подозрительно быстро. Вероятно, под действием прилившей к мозгу крови от панических ударов сердца. «Сдалась.» Почему мысли не могут так просто взять и заткнуться? Кристиан прикрывает веки, давая себе немного отдышаться. Не вышло.
— Спасибо, — шепчет, заталкивая поглубже колтун нервов, мешавший разговаривать. Вопреки общественным стереотипам о несведущих в области особых отношений между двумя личностями, молодой человек не был готов растягивать процесс раздевания, медленно подводя себя к сердечному приступу. Если уж ему суждено произойти сегодня, пусть это будет быстро. Тем более, чем скорее настанет момент икс, тем больше шансов, что все участники доживут до начала представления. И Стиллер была явно не той половиной дуэта, за которую стоило волноваться. Потому, когда прозвучала команда одобрения, он не стал наслаждаться своими действиями в мазохистском припадке прочувствовать каждую толику электричества, берущего свой исток у подушечек пальцев и расходящегося дальше по всему телу. Концентрируясь на результате, Кауффманн нахмуривается, отпуская застежки в свободное путешествие. Увлечённый занимательным процессом, сжимает губы и скидывает лямки с плечей, мгновением позже забирая ненужный атрибут. Честное слово, он не собирался разглядывать, но бросающийся в глаза даже в темноте красный не позволил. Многозначительное молчание, разбиваемое гулкими ударами в груди и вдумчивым сопением. — Даже так, — заключительно кивает в пустоту, сообщая умирающе-задорным тоном. Резкий выдох, и спешно складывая пятнистый лифчик, запускает его следом за платьем. На этот раз на стол. «Какой я меткий.» Не сомневайтесь, это было сказано вовсе не привычным психике мужским голосом. «Заткнись.» Кто бы мог подумать, что они синхронизируются не только на физическом уровне.
Первая фаза находит свою кульминацию, и от неподготовленности к осознанию того, что произойдёт следом, Кристиан ступорится, врезаясь взглядом в спину Роны. Ещё неизвестно, насколько было хорошеей идеей дождаться её реакции, но он бы точно потратил ещё с полминуты на изучение карты родинок на её спине. Стиллер произносит очередную фейерию, и язык проваливается в кому. Нельзя же так сразу в лоб! Потому что камикадзе моментально передаёт флаг лидера в руки, пускаясь в иного рода квест: попробуй продохни. — Да? — вероятно, слишком резко реагируя на проблеск надежды, что он услышал вовсе не то, что услышал. От переизбытка эмоций немота отступает, позволяя внутренним диалогам оказаться на обозрении у всех присутствующих. Стоит поблагодарить развернувшийся пейзаж. — Не очень-то они и пригодились, — здесь не хватает свойского пожатия плечами, но спустя несколько секунд Кристиан будет слишком занят перевариванием информации, которую донёс его голос, чтобы в принципе двигаться. — То есть, так даже лучше, — «Что!?» —То есть, — вылетает также скоро следом, но фраза обрывается на половине, потому что «то есть, нет» было далеко от истины. Если уж кинулся топиться, так тони с достоинством. Кристиан собирает остатки разума в нечто имеющее цельность и, прокашливаясь, добавляет смиренной интонацией. — Не то есть. — кто-нибудь! Срочно! Откройте окно! Впрочем, рано трубить тревогу. Ценные огни S.O.S. пригодились бы для мгновения, которое подошло после, незаметно наступив на пятки.
Негромкий смешок, сопровождающий энтузиазм, с которым Рона запустила шорты в свалку лишних вещей, становится последним смешком на длительный период. Глаза юноши останавливаются на оголенную спину, и не требуется долгих часов попыток сосредоточиться, чтобы нарисовать себе пейзаж, который ожидает за поворотом. Заблаговременно затыкаясь, молодой человек невольно цепляется за одеяло, словно ещё чуть-чуть, и здесь объявят готовность самолета к взлёту. Всё действительно очень-очень плохо. Куда ему смотреть? В глаза? Но разве это не будет очевидным оскорблением? Или, быть может, она вовсе решит, что имеет дело с тяжёлым случаем, неспособным справиться с видом женского тела? Да что он там не видел! Значит, не в глаза? На грудь? И это вовсе не оскорбительно? Рона поворачивается на самом пике кипения системы, и в один миг тысяча вопросов разрешается сама собой, оставляя голову подопытного кристально чистой от шелухи, вроде мыслей. Пус-то-та. Сказать, что что-то было упущено из внимания – нагло солгать. Не требовалось никаких специальных позиций взгляда, чтобы наблюдать за Стиллер под правильно подобранным углом. И когда в дополнение ко всему девушка стала надвигаться на него, а подбородок механически последовал наверх, все незначительные детали, способные ускользнуть от глаз, открылись в полной мере. Самое время поболтать? Oh, good for you, потому что мы уже начали сомневаться, чего здесь так остро не хватало.
— Колготки? — он теряется в определении смысла слова, опускает взор на жёлтый атрибут, вокруг которого сконцентрировалась лвиная доля мыслей и разговоров, а затем резко дергается обратно, понимая, что поспешил с выводами. — А? — о этот святой образ искреннего недоумения. Увы, велика вероятность, он лишь выдавал массивный tumbleweed, происходящий на задворках сознания. Кристиан участливо кивает, стараясь не терять тонкую нить, связующую с внешним миром. Вновь хмурит брови от усердности стараний присутствовать в нескончаемой проверке на прочность. «Привлекательности?» Щурится, всё ещё отчаянно вникая в суть. «Что?» Растерянно моргает, раскрывая рот. Ах, лучше бы он просто мычал. Быть может, тогда бы в светлую голову Стиллер не пришла грешная идея поинтересоваться причинами некоторых реакций. Но он не мычал. И она пришла.
— Я не, — он даже оживился. На короткое мгновение, видимо, под влиянием дрогнувшего сердца. Однако развеять сомнения о своей дееспособности не удаётся. Во всяком случае, вербально уж точно. Рона наклоняется вперёд, и юноша цепляется за её ладони, как за спасительный жилет в этом неугомонном шторме ощущений. Стоит поблагодарить быстро адаптирующийся к встряскам организм, поцелуи уже не вызывали паралич. Только лёгкую турбулентность, как напоминающие о своём присутствии рваными вздохами лёгкие. Стоит Стиллер отодвинуться, как он облизывает губы, плотно сжимая их, делает несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть рассудку хотя бы часть ясности, и поднимает взгляд на девушку, задирая бровь высоко вверх. — Не застыл, — или кому-то показалось иначе? Если остались вопросы, всегда можно вернуться на шаг назад и перепроверить.
Action – reaction? Или как объяснить иначе, что секундой позже Кристиан обнаруживает свои ладони в новом для себя месте. Настолько новом, что первые быстротечные мгновения молодой человек тратит на то, чтобы сжиться с реальностью о том, что предстоит сделать. Пульс громыхает в ушах. Глаза в глаза. Он пытается найти в них что-нибудь, что заставит не задохнуться на этой несчастной кровати, доселе не знавшей истинное лицо своего хозяина. И находит. — Хорошо, — но вместо того, чтобы последовать команде, он убирает подушечки пальцев с резинки, делая небольшой рывок, чтобы подняться. Короткий, едва различимый миг на проверку полотенца. Пока на месте. Первая улыбка за длительный отрезок времени, и юноша делает шаг навстречу, оставляя недолгий поцелуй. На полноценную версию не хватило бы здоровья, но она и не требовалась. Практикуясь в отвлечении, он осторожно развернул их на сто восемьдесят градусов, и если по ходу движения у Роны возникли вопросы по поводу необходимости топтаться на одном месте, то следующим своим решением он был готов их развеять. — Только вот, — стараясь не медлить, он заводит ногу за лодыжку второй экспериментаторше и осторожно толкает лёгкое тельце от себя. Страхуя себя коленкой и выставленными перед собой руками, Кристиан валится следом. — Стоя не удобно, — дрожь в голосе скрыть не получается. Слишком много эмоций на один разум. Однако не сдаваясь, парень отрывает взгляд от лица девушки, постепенно сползая вниз. Где-то в районе живота сбой системы даёт о себе знать, он поскальзывается, успевает поймать равновесие, невольно выдыхая перед собой. Тук-тук-тук по вискам. Некуда бежать. И вместо спешных извинений, он не находит решения достойней, чем изобразить, словно исполнял задумку собственного производства. Несколько поцелуев вниз, и пока все ещё в добром здравии, Кауффманн возвращает ладони на злосчастные колготки. — Пару пунктов ещё найдётся, — и они на финишной прямой. Вещь летит к остальной куче, и юноша сталкивается с мыслью о том, что они в одинаковом положении. Возможно, если бы наш опыт не граничил с отметкой ноля, ни о каком равноправии и речи бы ни шло, но приходилось справляться с теми знаниями, которыми обладали. Он спешит вернуться обратно, но слишком увлёкшись процессом движения вверх, останавливается лишь тогда, когда чьи-то части тела становятся преградой для колена. «Mein Gott!» Интересно, у него очень широкие зрачки? Утопающие не готовы отойти на покой. — Перейдём к самому интересному? — да куда уж интересней.

26

И ведь не зря говорят, что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь. Вот, Кристиан сидит в своем кабинете с чашкой чая и деловито просматривает документы. Вот собственные пальцы тыкаются по кнопке отправки сообщения, в надежде спровоцировать притворно-дистантного мужчину на некоторые фривольности в отношении одной (единственной) студентки. Вот Кристиан провоцируется, идя на поводу у буйства юности все той же студентки, и несет её в душ смыть остатки джема с частей тела. А вот кусок Кристиана, впечатывающийся в Ру, пока Генри не видит… Но человеческий мозг порой бывает устроен слишком сложно. И вот картинка резко обрывается, а вместо череды многоплановых событий по хронологии, появляется еще один, более молодой, но все же Кристиан. Не во сне, а на яву он схватывается с кровати так резво, что на секунду Стиллер кажется, будто бы ничего не изменилось с тех пор, как они нарушали законы в стенах университета. К счастью, стоит им столкнуться лицом к лицу, все же удается разглядеть отсутствие признаков зрелости на родном лице. На тот короткий миг, пока земная ось делает оборот вокруг себя, а потом девушка падает на спину, определяя в парне напротив знатока “подсечек” под лодыжку. Кто бы знал, что посещение спортивных секций влияет на личную жизнь, да? И только одному Богу известно, почему, в момент падения, в голове пронеслась именно эта мысль, кажется, абсолютно не несущая зерен рассудка.“О, давай, покажи мне свое тхэквандо”. Бам.
Легкое головокружение сопровождает столь же легкую посадку. В их случае – “полежку”. “С каких это пор стоя нам не удобно?” Вторая бессмыслица оживляет опустевшее пространство чертогов разума. Сил на привычное “заткнись” уже не находится. Брови Ру в удивлении чуть приподнимаются вверх. Выдох. Знаете, как говорят, перед смертью не надышишься, не напьешься, не наешься. Зато на… Мысли благополучно обрываются.
Кристиан движется слишком быстро для скорости восприятия событий в голове Ру. Она успевает проводить его пикирующую голову взглядом, а потом чувствует, как живота касаются мелкие мурашки, расползающиеся в местах поцелуев. Что и говорить, реплика любимого туманным Альбионом расплывается где-то на горизонте полета души. – Ага, - Слетает с губ слегка напряженно, потому что произносить осмысленные диалоги теперь не может Стиллер. Плывущему взгляду открывается обширная картина матового потолка, но попытки изучить его в красках оказываются прерваны другими, еще более упорными попытками снять с неё колготки. Черт знает зачем, но когда пальцы Кристиана принимаются тянуть эту деталь гардероба вниз, Рона не просто приподнимает задницу для удобства пытающихся, но еще и прикладывает пальцы к кромке нижнего белья, придерживающим жестом – дамы и господа, пристегните свои трусы. С губ срывается еле слышный смешок, она прячет его тут же, изображая попытку дотянуться до темной макушки головы Кауффманна. Кажется, никто больше не рвется уследить за траекторией полетов? Лично ей отсюда просто не видно, но судя по недолгому отсутствию парня, в этот раз, он не целился в определенные места. Наверное.
Вдох. И вот она чувствует заход на сближение. Подготовиться морально не выходит, особенно, когда столь полюбившееся за время знакомства колено находит свое законное место. Выдох. Шумноватый, на первый взгляд, но не звучнее и без того сбитого напрочь дыхания. Да какая кому теперь разница? Как вдруг, вместо своей второй умершей половинки, Ру обнаруживает лицо, полное непобедимого энтузиазма, и нет, вопрос ей не послышался.
Секунда на ступор. Еще одна на очередную порцию удивления талантам. Третья на то, чтобы взять себя в руки. Четвертая на то, чтобы эти руки применить. И вот, где-то на пятой с половинкой, пальцы девушки хватаются за край пресловутого полотенца, наличие которого так упорно игнорировалось обоими игроками в огне. – Как скажешь, - Летит на последок, и рывком Рона бомбит не шибко надежный греческий узел. Надежды на то, что тот не подастся её упорству – нет. Сил добавить что-то сколь-нибудь информативное – нет. Времени на приход в себя – тоже нет. Именно поэтому, под действием выброса адреналина (не зря же сердце так активно колотилось в груди), Ру мягко сгибает ноги в коленках и успокаивающе обнимает ими бедро парня. И тут уж как посмотреть. Потеря полотенца, конечно, невосполнимая утрата, о которой стоит скорбеть, но, кажется, успокоение все-таки было направлено в адрес будущего события, потому как недолгое объятие ног послабляет хватку парой секунд спустя. Рона бросает короткий взгляд на лицо несчастного, прикусывая губу от усердия, когда чуть подается корпусом вниз, с неподдельным удивлением обнаруживает, что ниже не опуститься из-за некоторых преград, а затем чуть сильнее сгибает ногу в колене, до тех пор, пока не повторяет жест столкновения частями тел на манер супруга, но уже в своей плоскости. Отнюдь, не шибко случайный ход. Но на случай, если у кого-то остались сомнения, то девушка смешит развеять их пеплом по ветру, когда весьма недвусмысленно проезжается бедром по всему, что сейчас в него имело честь вписаться. В довесок к общему впечатлению, она приподнимается на локтях, чтобы потянуться к губам Кристиана, и перед тем, как наступит часть практики новомодных тенденций в поцелуях, Ру успевает шепнуть – You’d better shut me up before it’s too late, - В конце концов, таким способом можно сохранить кровогоняющий орган для более опасных атак, нежели её подстрекающая болтовня в неподходящие моменты, верно? Стиллер подается вперед, предаваясь продолжительному сеансу совместной медитации во имя всеобщего блага. А новомодные тенденции в совокупности с неуемной коленкой обозначают наступление “самого интересного” как нельзя краше. Неужели, после этого, летящие прочь доспехи божьей коровки смогут кого-то заинтриговать? Только если начать стягивать их зубами, конечно.
В какой-то момент атака мурашек и телесных реакций становится настолько невыносимой, что Ру все же самолично прерывает акт “заткновения”, к этому моменту весьма слабо отдавая себе отчет в действиях. “Впрочем, как и всегда”. – Oops, it’s too late already, - И шепоту уже не обязательно быть отчетливым и громким, чтобы достигнуть слуха на таком расстоянии. Короткая пауза перед ударом ниже пояса ничтожно мала. Уголки губ растягиваются в белоснежной улыбке, и Рона тихонько протягивает, образуясь губами где-то в районе уха. – I’m so impressed, schätzen “Со времен Флориды”.– Совесть успевает вставить свое слово мгновенно. Ну, а если кто-то не понял, колено девушки с радостью подскажет, где берет свое начало эта логическая цепочка. Вообще, понять что-либо из-за обстоятельств иногда становится в разы сложнее, даже если говорят с тобой на самом, что ни на есть, родном языке. Должно быть, наш случай, да, Крис?
А мы продолжаем затыкаться. И спасение утопающих, как всегда, предоставляем самим утопающим. Если еще вообще было, что спасать. Трусы из божьей коровки? Да и только.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » YOUNG CHRISTIAN AND RONA