A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » HOGWARTS: PART I


HOGWARTS: PART I

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://funkyimg.com/i/Soq3.jpg

Happiness can be found, even in the darkest of times, if one only remembers to turn on the light.

1977 год, Хогвартс.

Christian Rowle, Rona Stiller.


Y o u   l o o k   u p   t o   t h e   s k y   w i t h   a l l   t h o s e   q u e s t i o n s   i n   m i n d ,
A l l   y o u   n e e d   i s   t o   h e a r   t h e   v o i c e   o f   y o u r   h e a r t ,
I n   a   w o r l d   f u l l   o f   p a i n   s o m e o n e ' s   c a l l i n g   y o u r   n a m e .
W h y   d o n ' t   w e   m a k e   i t   t r u e ,  m a y b e   I ,  m a y b e   y o u ?

Part I. Когда перед глазами гаснет последняя вспышка света, когда душу окутывает кромешная тьма, будете ли вы цепляться за жизнь? Сохраните ли вы веру в то, что ещё вернетесь обратно? И когда тонкая связующая ниточка исписанных пером страниц вдруг оборвется, когда знакомый кабинет вдруг станет до неузнаваемости пустым, убьёте ли вы надежду увидеть снова? Смиритесь с тем, что это финал?

2

Истошный крик озаряет помещение. Хочется приложить ладони к ушам, но они не слушаются. Всё тело корёжит волнами разносящейся импульсами боли. И лишь мысли до сих пор подчиняются воле их обладателя. Однако и они постепенно сводятся к одной единственной идее – прекратить. Подчиниться любому желанию, согласиться с самым жестоким приказом, только бы прекратить слышать собственный вопль, оглушающий рассудок эхом. Дрожь поражает каждую клетку. Сквозь ор прорывается чей-то больной смех. — Теперь я достаточно убедителен? — он слышит своё неровное дыхание, валясь лицом на деревянный пол. Спазмы постепенно гаснут. Закончилось? Ненадолго. — Не будь таким упёртым, ну же, Роул, — всё те же граничащие с истерикой нотки в чужом голосе. Пальцами он цепляется за поверхность пола, едва находя себе силы поднять глаза на фигуру, нависающую сверху. Сквозь затуманенное сознание, ему кажется, что они где-то виделись. Далеко. В том прошлом, где мысль о том, что приятель из соседского дома может стать твоим врагом, граничила с безумием. — Круцио! — белая вспышка, за которой следует полнейшая темнота. «Проклятый крик. Проклятый крик. Проклятый крик. Когда же ты замолчишь?» Резкий грохот сменяется тишиной.

Поразительно, как легко рассудок поддаётся идее забыться, когда все воспоминания сводятся под одну черту агонии. Когда единственное, что ты чувствуешь, что можешь различить среди спутанных кадров реальности – боль. Терпение – пустой, бессмысленный набор звуков. Какой смысл не сдаваться, если всё, что ты помнишь, всё, что тебя ждёт, – нескончаемые мучения? http://funkyimg.com/i/SvQC.gif Он уже не знает реален ли озноб или это тело по привычке готовится к очередном сводящему конечности спазму. Грудь вздымается под тяжестью вдохов и выдохов. Так легко. Так удивительно легко порвать последнюю нить, удерживающую рассудок. Не чувствовать, не помнить страх, окутывающий вязкой плёнкой. — «Патронус Чарм?» — мысли перебивает знакомая неуверенная интонация. http://funkyimg.com/i/SvQD.gif — «Мы это...» — он пытается открыть глаза, но веки, словно окаменевшие, отказываются реагировать. Она здесь? Он готов поклястся, что слышал женский голос совсем рядом. — «Мы будем это проходить?» — он приоткрывает рот, чтобы ответить, но с губ слетает только неразборчивый шёпот. «Положи свиток на место,» — перед глазами мелькает смазанная картинка кабинета. — «В школе его не преподают. Хотя я думал организовать дополнительные уроки. Для желающих.» — он не может словить фокус, наблюдая за происходящим будто со стороны. Высокий мужчина ухмыляется, забирая пергамент из рук девушки с пёстрыми волосами. — «Вам это пригодится.» Почему он не помнит? Почему никак не выговорит имя, вертящееся на языке? Постепенно плотная дымка перекрывает картинку. Голову заполняют посторонние возгласы. Он чувствует, как медленно отключается под вскрики. Он должен. Он обязан проснуться.

— Рона, — срывается еле слышным бредом. Он резко подскакивает, тяжело дыша. По лбу скатываются ледяные капли пота. По коже идёт мелкая рябь мурашек. Вдох. Выдох. Очередной кошмар. Он провёл около двух недель в больнице Святого Мунго, но они не уходят и не теряют своей реалистичности. — Люмос Максима! — синий шар света озаряет помещение, пока взгляд нервозно рассматривает очертания стен. «Что ты хочешь увидеть?» С губ слетает едва различимая усмешка. «Жалкое зрелище. Ты превратился в параноика.» Ладонь тяжело ложиться на грудь, различая учащённое сердцебиение за клеткой из рёбер. До ушей доносятся посторонние шаги, заставляющие орган отбить лишний удар. Быстрым движением мужчина разворачивается в сторону входа, сильнее сжимая палочку. — Финита.
— Господин Роул, вам не спится? — щурясь, он узнаёт силуэт целительницы. — Опять мучают кошмары? Я могу принести вам умиротворяющего бальзама.
— Благодарю, не стоит. Я прекрасно справлюсь и без него, — откашливается, поправляю простыню. — Моя просьба будет несколько иного характера. Я хочу вернуться в Хогвартс, — проговаривает размеренным тоном, не отрывая взгляда от женщины.
— Вы ещё не полностью восстановились, — увы, фразе не суждено быть законечнной.
— Я прекрасно осведомлён о своём состоянии. Я вполне способен сесть на поезд и долечиться в стенах школы. Их целителям хватит опыта, чтобы справиться с остаточными явлениями, — заключает, отложив волшебную палочку в сторону. Комнату озаряет вздох отчаяния.
— Хорошо, я доложу Главному и предупрежу Хогвартс о вашем намерении. Доброй ночи, господин Роул, — он провожает взором фигуру ровно до тех пор, пока свет в коридоре не потухает, оставляя его в кромешной темноте. Мужчина неспешно ложится на спишу, устремляя свой взгляд в потолок палаты. Сердце бешено стучит о грудную клетку, но уже совсем не от страха. Насколько всё изменилось за то время, что его не было? Он сжимает губы, стараясь заткнуть мысли. «Она ведь даже не знает, почему ты уехал.» Силой закрывает веки, поворачиваясь на бок. «Хватит. Ты лишь учитель, который прекратил отвечать на письма. Это не важно. Совершенно не важно.»

Той ночью Кристиан Роул не спал, а сев на дневной поезд в Хогсмид, так и не смог унять беспокойного тянущего ощущения в животе. К счастью, он вернулся в замок, когда темнота полностью окутала коридоры школы, и большая часть учеников находилась в своих спальнях. По крайней мере, так было легче справляться с навязчивой идеей пересечься со студентами Гриффиндора, возвращающимися с ужина в гостиную. Оказавшись в пустом больничном крыле, Кристиан окинул кровати отсутствующим взглядом и определил своей ту, что находилась в самом дальнем углу.
— Ваши вещи доставят сразу в комнату, — чужой голос заставил вздрогнуть. Мужчина резко развернулся, постаравшись придать выражению лица как можно больше непринуждённости.
— Спасибо, — скомканный кивок.
— Я оставлю вас, — упускается сознанием, пока Роул валится на твёрдую перину, оставаясь без движения около минуты. Взмах головой, он отгоняет от себя воспоминания, падая на подушку отяжелевшей головой.
Скрип. Глаза резко раскрываются от шороха за спиной. За одно мгновение Кристиан отскакивает от постели к стене, направляя палочку на нарушителя спокойствия. Пульс стучит по вискам. И только по истечению нескольких секунд он осознаёт, что опасности нет. — Прошу прощения, — наскоро оправдываясь, он дёргается к включателю света. Щелчок. Он щурится в попытке сфокусировать взгляд на фигуре напротив. Удар. — Рона? — он не сразу соображает, что горящая лампа была лишней. Слух улавливает шаги издалека. — Ложись на пол! — резким шепотом приказывает, вырубая светильник.
— Господин Роул, всё в порядке? — речь перебивает шуршание одеяла.
— Я уронил свою книгу, мадам! — громко сообщает темноволосый, пытаясь унять внутренний мандраж и дрожь в голосе. — Не беспокойтесь, — с минуту Кристиан молчит, пристально смотря на девушку у своей кровати. Удостоверившись, что целительница далеко в недрах коридора, разбивает тишину. — Чем ты думала! — впрочем, грозный тон у него не выходит, также как и не получается справится с сердцем, бьющемся в горле. — Что если бы тебя поймали? — голос обрывается. Пусть он озвучивает те фразы, которые должен сказать, в мыслях остаётся лишь гаснущее: «Спасибо.»

3

Рона любила завтраки обеды и ужины в стенах школы за то, что могла выпить стакан тыквенного сока, не опасаясь, что аппетит испортится, когда мать начнет зудеть над ухом о её недееспособности. Но сегодняшний ужин впервые в жизни казался мучением похлеще приевшейся морали. Всё дело в том, что буквально пару часов назад среди студентов разнесся слух о том, что бывший профессор по защите от темных искусств вернулся в Хогвартс спустя несколько месяцев отсутствия и находился в больничном крыле. С того самого момента, как известие на хвосте совы сновало то тут, то там, Рона не могла найти себе места, в котором бы мысли не сходились в одном и том же направлении, имя которому Кристиан. Как на зло, вездесущая Белинда Стоун, которая обычно не упускала ни одной сплетни и мусолила подробности до второго пришествия великанов, вдруг решила обсудить колонку новостей из Ежедневного Пророка, как ни в чем не бывало запивая свой лепет клюквенным морсом. Поймав момент, когда подруга сделает паузу на очередной глоток, Рона решила не упускать шанс направить беседу в нужное русло. Однако, при этом, она попыталась сделать совершенно невинное выражение лица, как будто весть о Роуле не занимала её мысли целиком и полностью вот уже несколько часов.
- Кстати, как думаете, эти слухи про Роула, правда? - Ру схватила тыквенный сок, неврно сжав ножку кубка. Белинда, прежде увлеченная своей болтовней, тут же оживилась так, словно бы ждала этого вопроса все прошедшее время.
- Смотря о каких слухах ты говоришь. - Белинда откинула Пророк в сторону, впиваясь взглядом в лицо Роны с особой внимательностью, будто бы боясь не заметить движение единой эмоции.
-Всё, что известно, это то, что профессор сильно пострадал. - Оливер Гросс умиротворенно выдохнул, незаметно от всех протиснув свои пальцы меж пальцев Ру в успокаивающем жесте. Он беспокоился о состоянии Стиллер ровно столько, сколько сама Стиллер была беспокойной и дерганой, и готов был поклястся, что в последний раз видел девушку такой взволнованной только на вокзале Кингс-Кросс, когда миссис Стиллер читала ей сопроводительную мораль у входа в вагон.
- Говорят, что он врядли сможет продолжить преподавание. - Вставляет Белинда, щуря глаза, от чего Рона забывает сделать вдох, так стараясь изобразить равнодушие к её любопытству.
- Жаль, потому что мистер Финли врядли способен подготовить нас к выпускному экзамену. - Добавляет Оливер, притягивая ближе тарелку с любимым черничным пирогом Роны - Будешь, рыжик? - Оливер улыбается и под его глазами появляются теплые морщинки, отдающие заботой и теплотой, от чего у Ру по спине бежит холодок и ей тут же хочется поскорей вырвать свою ладонь из плена его рук, но приходится терпеть. - Да, - Рона мягко улыбается в ответ, притягивая кубок, чтобы залить в себя тыквенный сок.
- Как знать, вот Роне профессор Финли поможет больше. - Белинда выхватывает тарелку у Оливера и тянет кусок пирога первой. - Она сделала большой прогресс по сравнению с прошлыми годами. - Оливер вопросительно смотрит на девушку, потому что интонация Белинды предполагает заманчивое продолжение. - Рона жутко боялась Роула, да так, что однажды превратила свое перо в жабу. Хи-хи, - Белинда откусывает десерт, дергая бровями.
- Это вовсе не так, - Отзывается Стиллер, все же высвобождая ладонь под предлогом пирога. - Настают темные времена, и никто не знает, что будет с нами завтра. Нам всем нужно уделить особое внимание защите, она поможет обеспечить безопасность каждому из нас, - Рона старается говорить ровным голосом, но на её лбу появляется серьезная морщинка.
- Еще сок? - Оливер наводит палочку на кубок и читает короткое заклинание, которое наполняет сосуд до краев.
- Спасибо, - Рона нервно дергается, задевая рукой тарелку, но Оливер снова здесь - Ловлю! - Смеется он, устанавливая предмет на прежнее место и треплет рону по волосам от чего они резко бледнеют вместе с лицом Оливера. - Что-то не так? - Он понижает голос до шепота, но Белинда кажется имеет встроеный удлинитель ушей.
- А я уж думала ты и не спросишь. - Она перегибается через стол, чтобы за Оливером увидеть лицо подруги.
- Рассказывать последние сплетни твоя стезя, не могла лишить тебя удовольствия перемыть очередные кости,- Парирует Стиллер и зыркает на Белинду так, что та решает, что вернуться к пирогу будет лучшей идеей.
- Мы все будем надеяться, что профессор Роул скоро поправится и вернется в строй, - Заключает Оливер, стараясь инстинктивно разрядить обстановку, и уже укладывает пирог на тарелку Ру, как вдруг звучит сигнал окончания. - Ой, - Оливер расстроенно оседает, но тут же сияет идеей. - Хочешь, завернем его с собой?? Я как раз выучил новое заклинание, сейчас покажу,- Он заглядывает в глаза Ру, но снова не обнаруживает там должной реакции. Рона вскакивает с места быстрее, чем успевает сообразить, что хотел сказать Гросс. - Нет, у меня что-то живот прихватило, - Она выдергивает свою руку из руки парня, что уже успел склеить их вновь. - Я найду тебя в гостиной пожелать спокойной ночи! - Бросает Стиллер и быстро смешивается с толпой, откуда ни возьмись на ходя в себе усилия, чтобы превратить бледные волосы в русые прядки, чтобы смешаться с потоком прочих стужентов и не быть выслеженной.
- Хорошо... - Оливер расстроен, но это последнее, о чем может думать Рона, когда отделяется от толпы и сворачивает в сторону туалета.
В гостиной Гриффиндора гам будет длиться еще чуть больше часа, но Рона готова проторчать все это время где угодно, лишь бы не возвращаться. Роул в Хогвартсе. Её мысли снова возвращаются в исходную точку, и когда ей удается найти укромное местечко на подоконнике в пустынном коридоре, она уже не пытается сопротивляться навязчивому потоку картинок в собственной голове.
Пять месяцев молчания и попыток придти в себя от неожиданного исчезновения единственного человека, которому хотелось довериться. Пять месяцев пустоты и сердечной боли, которую приходилось скрывать от целого мира, выдавая себя лишь вещами, которые были ей не подвласны. Русые пряди исчезают, и волосы Роны снова приобретают этот мерзкий бледно-желтый оттенок, становившийся оранжевым лишь иногда, когда Оливер её смешил. Хорошо, что мать не обнаружила еще таких перемен, в связи с этим Ру планировала провести рождественские каникулы в стенах школы, безутешно надеясь, что цвет её волос вернется, а мать не найдет еще одну причину сдать её в больницу Святого Мунго.
- Рона, что ты здесь делаешь?
- Профессор Финли? Я... я искала вас, хотела спросить об одном заклинании и...
- Рона, отбой через десять минут, тебе нужно отдохнуть. Ты слишком усердно занимаешься, это может привести к утомлению и отбить всякую охоту к учебе. Твои волосы снова побледнели... - Профессор Финли добрый и внимательный человек. С его помощью Стиллер удалось не впасть в уныние и действительно полюбить предмет, который больше не вел человек, который прежде влек на этот урок. Теперь не нужно было краснеть и бояться сказать глупость, и, наверное, Белинда была права, когда подметила это. Вот только проблема была отнюдь не в боязни Роула. Ах лучше бы все было именно так.
- Да, вы правы, профессор. Это от усталости.
- Отправляйся в спальню, тебе нужно успеть до отбоя.
_________________________
- Свиной пятачок, - Рона опускает глаза, чтобы Полная Дама как и все, кто не обнаруживал её ярких волос, не привязалась с вопросами.
- Неверно, милочка. Сегодня в силу вступил рождественский пароль, я не могу открыть двери, вдруг ты шпион...- Дама дергает бровями и трясет своим бокалом, ожидая второй попытки, но Рона резко разворачивается и бежит к лестнице, которая вот вот изменит свое направление.
- Куда же ты! Скоро отбой!
- Доброй ночи! - Отзывается Ру и буквально на ходу запрыгивает на ступеньки, хватаясь за перилла. Ей нужно попасть в больничное крыло, ей нужно убедиться...
Тишина больничного крыла вынуждает быть более осторожной. Держась стены, Рона тихо ступает в сторону палат, руководствуясь чутьем и щебетанием медсестер в каморке для персонала, куда нырнула мадам Помфри.
- Ну, как он?
- Еще приходит в себя и слишком слаб.
- Не понимаю, почему Роулу было не остаться в Мунго, там бы он смог реабилитироваться гораздо быстрее.
Рона унимает свое любопытство, и крадется к той двери, откуда только что вышла женщина. Она не знает, зачем делает это, и что будет, но внутри нечто буквально толкает её вперед, и Ру с усилием нажимает на ручку двери, не сразу привыкая к темноте, как слышит резкий звук.
- Протего! - Стиллер реагирует моментально, демонстрируя свои новые навыки. Ударная волна отлетает в сторону, но столкновения с заклятьем не происходит. - Черт, - Слетает с губ испуганно, и Рона слышит спешное извинение, сказанное до боли знакомым голосом. Следом летит её имя и загорается свет, так, что нужды подтверждать свою личность уже нет. На миг она видит Кристиана и дыхание тут же спирает, и только резкий приказ заставляет её пропитавшееся дозой адреналина тело резко припасть к полу по команде, которые она клялась себе больше никогда не выполнять.
В комнату входит медсестра, и Стиллер видит её ноги через отверстие под кроватью. На миг её охватывает чувство горького сожаления, а биение собственного серца способно заглушить слух, но бежать уже слишком поздно. Она ожидала увидеть здесь тяжело больного преподавателя, собранного по кускам и, может быть, хотя бы на миг испытать чувство вины за всю злость и разочарование, что сопровождали все дни ожидания, но все его конечности выглядели достаточно целыми, чтобы, например, быть способным написать хотя бы короткую весточку.
Медсестра выходит слишком скоро, чтобы Стиллер успела придти в себя и собраться с мыслями, так что первое восклицание, должное вызвать приступ сарказма, срабатывает лишь как отрезвитель. Стиллер поднимается с пола и трясет головой, не замечая, как её бледно-желтые волосы приобретают теплый сочно-оранжевый оттенок, впервые за пять месяцев.
- Простите, профессор, - Бросает, задыхаясь. - Я лишь хотела... - делает полшага назад, упираясь в прикроватную тумбочку и понимает, что оказывается заблокирована в кусочке пространства между Кристианом, окном, кроватью и стеной.   - Найти кого-то из старших, потому что потеряла пароль от гостиной Гриффиндора, - Она откашливается, убирая палочку в карман мантии. - Но по пути вспомнила, что вы где-то здесь. - Старается придать фразе как можно больше небрежности. - И решила убедиться, что это не мои навязчивые письма привели вас на больничную койку. - Последнее вырывается непроизвольно, гораздо тише и в глазах мелькает оттенок прохлады, вместе с которым волосы снова бледнеют, возвращая все на свои места. - Вижу, все не так плохо, как говорят в школе. Я уже ухожу...простите, если снова помешала.. - Она сглатывает тугой ком обиды и опустив глаза делает решительный шаг вперед, ожидая, что Кристиан отойдет в сторону и освободит проход. И лишь ощутимое "бам-бам-бам" в груди напоминает об истиной причине этого визита. Но кому какая разница, она и вправду не подумала, когда явилась сюда.

4

Бессмысленно отрицать – за все полгода, что Кристиан отсутствовал в стенах школы, не было ни дня, чтобы он не думал о моменте, когда вернётся. Эти слова могли показаться пустыми и ненаполненными смысла, но он обещал, зарёкся не сдаваться до тех пор, пока не окажется в окружении родных коридоров. И разумеется, дело было вовсе не в полюбившемся интерьере и завораживающем виде с Башни Астрономии. День изо дня он вспоминал яркую макушку, выделяющуюся среди прочих студентов. Раз за разом перематывал те немногие отрывки из памяти, которые не давали вере угаснуть. Конечно, он сопротивлялся и поначалу гнал эти картинки, как прокажённые. Но в конечном итоге, так и не смог закрыться от единственного проблеска света, среди пустоты, поселившейся в его душе.
Он дрожит. То ли от испуга, то ли в такт собственному сердцу. Но пальцы не прекращают трястись, отчего Роулу приходится сжать ладони в кулаки. Последнее, что он готов был явить Стиллер, так это собственную слабость перед лицом шороха. «Как же ты смешон.» Он прикрывает глаза, глубоко вдыхая и прислушиваясь к звукам за стеной. Взгляд перед собой. Зрение достаточно привыкло к темноте, чтобы позволить разглядеть очертания девушки, лежащей у изголовья кровати. Невольно, его брови хмурятся сильнее, а лицо обретает настороженный вид. Рона пытается уйти в сторону, отчего, всё ещё неспособный контролировать первичные реакции, он встаёт на её пути. Слова заставляют нутро неприятно сжаться, однако Роул молчит ровно до тех пор, пока голос студентки не затихает.
— Муффлиато, — шепчет мужчина, направляя палочку в сторону выхода. Секундой позже он оборачивается обратно, продолжая говорить во весь голос. — Прошу, постой. Ты ничуть не помешала, — чуть взмахивая ладонью в соответствующем жесте. Встреча, которой он ждал больше любой другой, и внезапно Рона Стиллер помешала. Очень смешно. — Полагаю, что я должен объясниться перед тобой, — вытягиваясь по струнке, не отрывает взора от Стиллер. — Но для начала, — его черты лица делаются чуть мягче, а кончики губ едва приподнимаются вверх, — Спасибо, что зашла. Я подозревал, что попасть в эту школу незамеченным будет невозможно, но не думал, что сегодня у меня будут посетители. Не сказал бы, что это неприятный сюрприз, — произносит Кристиан, но тут же одёргивает себя, возвращая образу должную неприступность. Учитывая обстоятельства, давить в себе навязчивое чувство радости было практически непосильным.
— Я в порядке. Надеюсь, что после каникул и вовсе смогу вернуться к преподаванию. — фигура перед глазами начинает слегка расплываться, но он усилием встряхивает головой, заставляя зрение сфокусироваться вновь. — Рона, — итонации окрашиваются строгими нотками. Он ведь прекрасно понимал, что его внезапное исчезновение не могло пройти бесследно. Разумеется, он упорно разубеждал себя в том, что это хоть как-нибудь отразится на Роне, но здравый смысл не унимался, назойливо твердя, что она была единственной студенткой, тратившей своё лето на переписку с преподавателем. Неужели не натерпелась на уроках? — В том, что я не отвечал на письма нет твоей вины. Я не был в своём доме с конца июня, и мне очень жаль, если я заставил тебя чувствовать, словно наше общение было мне в тягость, — головокружение усиливается. Кристиан оступается, стараясь прислониться к стене, как можно более незаметно. Он негромко прокашливается в попытке отвлечь внимание от лишних телодвижений. — Моё молчание было приказом, и если бы у меня была возможность, я бы непременно предупредил. — глаза в глаза, будто таким образом он мог убедить девушку в правдивости своих слов. — Но речь шла не только о желаниях Министерства, — на момент Роул затихает, чувствуя, как ноги начинают слабеть. Глубокий вдох. Пальцами он находит прохладную каменную поверхность, упираясь об неё. — Если бы моё письмо перехватили, ты могла оказаться в большой опасности. — он начинает выглядеть слегка обеспокоенным, а без того бледная кожа, кажется, доходит до состояния белой муки. — И я не говорю о недовольстве Директора или Главы Аврората. Тебя могли бы убить, — он открывает рот, чтобы продолжить, и сразу же замолкает. Сжимает плотно веки, прикладывая ладонь ко лбу. — Извини меня, — спешно выговаривает, делая шаг в сторону кровати на подкошенных ногах и хватаясь за железный поручень. «Проклятье.» Цепляясь за опору, он неспешно садится на край кровати, пытаясь сдерживать частое дыхание. — Не возражаешь, если я присяду? — приподнимая глаза на Стиллер, смято улыбается тухнущей улыбкой. Тихая усмешка разбивает недолгую тишину.
— Моим конечностям повезло в большей мере, — вздёргивая бровями, замечает Роул, медленно приходящий в себя благодаря сидячему положению. Он бросает короткий взор на Рону. «Сделаешь вид, будто нечего было замечать?» От не унимающегося голоса сознания, мужчина обречённо фыркает. — Кто бы знал, как я соскучился по урокам, — стараясь держаться ровно, несмотря на усталость, замечает Кристиан. — Было бы неплохо, если бы я перестал валиться с ног, стоит простоять чуть больше пяти минут. Тогда бы моё возвращение к преподаванию произошло намного скорее, — тень ухмылки. Он вновь смотрит на Стиллер, надеясь не увидеть в её лице жалости или сочувствия. Пожалуй, это было куда страшнее, чем все ночные кошмары вместе взятые, шедшие с дополнением в виде внутреннего критика. — И, — быстро моргает, напрягаясь. — Я бы подсказал тебе пароль, но ещё не все воспоминания вернулись ко мне. Боюсь, что в этом деле я совершенно бесполезен, — как и в защите от тёмных искусств. Но это, как и остальные душевные переживания, Кристиан предпочёл оставить неоглашёнными. Достаточно было с неё вида побитого оленёнка, расползающегося мёртвым лебедем по периметру больничного крыла.

5

Несмотря на то, что эти ноги сами привели Стиллер в палату больничного крыла, она не планировала вести длинные диалоги со своим преподавателем. Одной из главных причин тому было это надоедливо-разрушительное сердцебиение, способное обнаружить себя окружающим при небольшом усилии. Конечно, были и прочие мотивации к скорому уходу, но вот слишком поздний час стоял последним в списке необходимостей к удалению. Вероятно, не для Кристиана, ведь он все еще числился в преподавательском составе, и вполне мог наказать распоясавшуюся ученицу одним щелчком пальцев, призвав в эту комнату любого, а следом её ожидали загребущие лапы Филча, уж тот бы придумал, как водворить нарушительницу дисциплины в свои покои да так, что пароль отпечатался бы на подкорке мозга. Но вместо морали и строгого взгляда Рона слышит заклинание глухоты, которое профессор резво накладывает на двери. Рона провожает кончик его волшебной палочки недоумевающим взглядом, и чувствует, как сердце проваливается в желудок - некуда бежать. В конце концов, ей не остается ничего, кроме как наблюдать Кристиана, что судя по всему собирался начать свой рассказ. Рассказ, которого никто не требовал, рассказ, который хотели услышать больше всего на свете. "Вы ничего мне не должны", тут же пролетает в голове, но Рона умудряется оставить этот комментарий в голове, так как тень страха, поселившаяся в её душе по отношению к персоне Роула никогда не позволяла ей вести себя с ним на равных. Оно и к лучшему. Стиллер лишь отводит глаза, пытаясь побороться с реакциями тела, единственное, что она может делать незаметно от пристального прямого взгляда Кристиана, что ощущался не глядя.
- Его и не должно было быть, - Коротко выдыхает, делая полшага назад в знак безропотного подчинения воле профессора. Она ведь, в самом деле, была не в положенном ей месте, не в положенное время, и в этом замечании не было сарказма, которым, казалось, Рона будет поливать каждое слово Роула. Ровно так же, как и о своем визите, Стиллер не подозревала еще и об этом неожиданном оцепенении, что не позволяло ей выразить и десятой доли эмоций, что пришлост испытать в его отсутствие. "Ему не нужно знать".
- Все очень ждут вашего возвращения, - Ей так и не удается натянуть улыбку, в попытке взять себя в руки, Стиллер снова извлекает волшебную палочку и принимается теребить её край кончиками коротких ногтей, выкрашенный в ярко-розовый цвет - к вопросу о новых достижениях в место прочих утерянных.
Девушка слышит свое имя, и вздрагивает, ей приходится поднять глаза. - Да, профессор? - Одна из магических способностей Роула, одним лишь своим упрямым взглядом заставлять слушателя быть внимательным ко всем сказанным словам. На его лекциях никто не отвлекался от сути сказанного, иначе это было чревато. И как подобает ученице, Рона не могла убить в себе эти дерганные реакции на жесты своего учителя, чтобы она там не чувствовала внутри - уставные отношения шли впереди душевных порывов. "Так будет всегда", грустно замечает подсознание, Рона шумно выдыхает очередной комок напряжения. Откуда она только взяла столько сил, чтобы придти сюда? Известно одному Мерлину.
Последующие слова профессора только укрепляют уверенностиь в ошибочности своей внезапной решительности, потому что от волнения колени делаются ватными и начинает подташнивать. Впрочем, в какой-то момент, Ру замечает, что Кристиану не хорошо, и это становится весьма подходящей причиной для того, чтобы взять свои глупые волнения в кулак. - Профессор? - Так боится перебить, что говорит одними губами, а Роул будто бы и не замечает её беспокойства, откашливаясь и продолжая говорить вещи, от которых внутри все переворачивается вверх дном. Пять месяцев, проведенных в полнейшем неведении, и вот он является в школу и приоткрывает завесу тайн. Сказать бы, что в эти слова сложно поверить, но их не связывали никакие клятвы, и даже слово "дружба" казалось таким неуместным в тандеме ученика и его преподавателя. От резкого диссонанса становится не по себе, и Ру толкает очередной ком в компанию к сердцу, авось переварится. - Вам не зачем объясняться, - Тихо вставляет снова, но Роул смотрит так прямо, будто бы не желает слышать и тени возражения. Ей приходится снова подчиниться силе его взгляда, снова нарушить свои же проклятия в адрес своего мучителя. Да, именно таковым стал Кристиан за время своего отсутствия, день ото дня причиняя боль своим молчанием, а затем и вовсе мистическим исчезновением. - Профессор, вам не хорошо? - Она пытается добавить громкости, но отчаянно натыкается на игнорирование беспокойства. Министерство, Арарат, опасность - эти слова впечатываются в мозг, давая отмашку злобе и гневу, но если бы можно было просто оставить все свои муки позади и обрадоваться этой встрече, она бы не стояла в этом углу, как наказанная за все грехи, не чувствовала ватные колени и не вздрагивала, когда их глаза встречались.
Когда-то все шло размеренно и по на растающей их отношения развивались в нечто пугающе-притягательное, теперь же, Рона стояла посреди оглушенной палаты, сузившейся до их мирка, но ощущала огромную пропасть между собой и человеком напротив. - Возможно, стоит позвать медсестру, - Когда Кристиан хватается за поручень, Рона дергается в его сторону, но откуда-то знает, что ни о какой медсестре речи быть не может. Именно поэтому её слова снова гаснут вместе с попыткой быть полезной бледному мужчине, рухнувшему на кровать как на единственно возможную опору. "Что ты из себя возомнила?" Она опускает глаза в пол, борясь с желанием сделать то же самое и присесть, но, кажется, это уже слишком. Хотя куда хуже - влюбиться в собственного преподавателя, который был так добр, слушать бредни потенциальной пациентки Святого Мунго, а потом еще ненавидеть его все оставшееся время за то, что у него есть своя жизнь и свои дела, которым общение с учениками будет только мешать. Ставить под угрозу планы Кристиана  - последнее, чего Роне бы хотелось. Вероятно, он имеет ввиду, что убей её кто-то, после кого он  стал таким обессиленным, возникли бы большие проблемы вплоть до увольнения. Зачем это нужно?
- Простите, - слетает с губ, когда звучит намек на юмор о конечностях. Ей не следовало говорить эту глупость, ей вообще не следовало сюда приходить. Чувство неясности сменяет чувство вины. - Уроки подождут. Профессор Финли отлично справлялся в ваше отсутствие, можете не беспокоиться, - Снова без тени сарказма. Глаза мозолят свободное пространство рядом с Роулом, но чем сильнее ее гложит мысль, присесть, тем дальше отступают ноги. - Боюсь, что полезным может быть только староста Гриффиндора, который наверняка уже лежит в своей кровати. Пароль снова с менился к Рождеству, а я пропустила собрание в гостиной, потому что... - Рона осекается, но скоро берет себя в руки. - Искала профессора Финли. - Она почти не врет, если не считать, что их встреча с Финли была чистой случайностью и тот гнал её спать. - И можете не беспокоиться насчет завала писем в вашем доме, не получив ответа, я поняла, что вы заняты. - Зачем-то добавляет Стиллер, но быстро переводит тему, когда неловкая пауза грозит очередным оправданием учителя. Не хватало только вынуждать человека убеждать свою студентку в правильности своих действий. - Когда я шла сюда, я слышала, как медсестры... говорили о вашем состоянии. - Рона решает зайти издалека, и, наконец, пятясь назад, натыкается на стул, что приходится хорошей опорой все еще подкашивающимся ногам. Она садится, воображая на миг, что не было никаких пяти месяцев и этой переписки, вгоняющей её во все возможные оттенки красного. От этих мыслей цвет её волос вспыхивает на миг, точно бы поломанная гирлянда. - Зачем вы вернулись в Хогвартс? - Главное вовремя осознать суть своих же слов. - То есть, почему не остались в больнице святого Мунго, ведь там вам могли бы помочь придти в себя гораздо... быстрее. - Рона опускает глаза, тыкая волжебной палочкой себе в колено. Она напрочь забывает о том, что должна бы ненавидеть Кристиана, или хотя бы желать прекратить всяческий лад общения, что напоминал бы о прошлом. Но все вокруг делается таким туманным и вязким, и сердце, бешенно стучащее о ребра не хочет подчиняться рассудку. Последний, тоже дает сбои и выводит состояние преподавателя на первый план, затмевая все прочее. Признаться, к возобновлению его занятий Стиллер совсем не была готова, но в то же время, навсегда потерять его - было страшной мыслью, с которой она жила слишком долго. И, наверное, теперь будет жить всегда. - Вам плохо, - Она замечает тяжелое дыхание и резко срывается с места, подчиняясь неконтролируемым позывам. Быстро оказывается рядом, протягивая трясущиеся ладони к плечам Роула - Вам нужно прилечь, - Просит умоляющим голосом, не замечая, что творит. Навязчиво толкает тело Кристиана к кровати и не успокаивается до тех пор, пока он не принимает горизонтальное положение. Только потом нервно прикладывает руку к его лбу - Похоже, что у вас жар, - Нависает над ним, сталкиваясь взглядом с темными глазами. - Нужно позвать медсестру, - На лбу появляется хмурая морщинка беспокойства, несколько прядей падают с плеч и задевают лицо Роула. Из этого чудесного положения, Рона, наконец, замечает, что гирлянда на её голове делает еще один скачок напряжения и окончательно загорается ярко-рыжим цветом, точно бы кто-то попрочнее ткнул вилку в розетку. - Я волновалась... - Слетает шепотом, и Рона не успевает заткнуть бегущие вперед мысли. - Я волновалась, что вы никогда не вернетесь. - Тело пронизывает ударом электричества. Рона шепчет одними губами - Нужно позвать медсестру... - Она не замечает, как нечаянно вцепилась пальцами за край его одежды, так сильно, будто бы он сейчас исчезнет, и все это покажется очередным сном, после которого последует жестокое пробуждение. Каких было тысячи за то время, пока её жизнь обращалась в самый страшный кошмар. - Похоже вам сильно досталось.. - Внезапно с губ срывается едва различимая улыбка, которая тут же гаснет под гнетом последнего больного признания. - Мне только кошмары по ночам. - Рона резко подается вперед и крепко обнимает Роула, окончательно забывая, что это не сон, а реальность. И за каждую вольность придется дорого заплатить в итоге, но никакое протего, кажется, уже не защитит её от этого всепоглощающего чувства больного беспокойство за состояние человека, которого она сейчас обнимала.

6

Несмотря на то, что эти ноги сами привели Стиллер в палату больничного крыла, она не планировала вести длинные диалоги со своим преподавателем. Одной из главных причин тому было это надоедливо-разрушительное сердцебиение, способное обнаружить себя окружающим при небольшом усилии. Конечно, были и прочие мотивации к скорому уходу, но вот слишком поздний час стоял последним в списке необходимостей к удалению. Вероятно, не для Кристиана, ведь он все еще числился в преподавательском составе, и вполне мог наказать распоясавшуюся ученицу одним щелчком пальцев, призвав в эту комнату любого, а следом её ожидали загребущие лапы Филча, уж тот бы придумал, как водворить нарушительницу дисциплины в свои покои да так, что пароль отпечатался бы на подкорке мозга. Но вместо морали и строгого взгляда Рона слышит заклинание глухоты, которое профессор резво накладывает на двери. Рона провожает кончик его волшебной палочки недоумевающим взглядом, и чувствует, как сердце проваливается в желудок - некуда бежать. В конце концов, ей не остается ничего, кроме как наблюдать Кристиана, что судя по всему собирался начать свой рассказ. Рассказ, которого никто не требовал, рассказ, который хотели услышать больше всего на свете. "Вы ничего мне не должны", тут же пролетает в голове, но Рона умудряется оставить этот комментарий в голове, так как тень страха, поселившаяся в её душе по отношению к персоне Роула никогда не позволяла ей вести себя с ним на равных. Оно и к лучшему. Стиллер лишь отводит глаза, пытаясь побороться с реакциями тела, единственное, что она может делать незаметно от пристального прямого взгляда Кристиана, что ощущался не глядя.
- Его и не должно было быть, - Коротко выдыхает, делая полшага назад в знак безропотного подчинения воле профессора. Она ведь, в самом деле, была не в положенном ей месте, не в положенное время, и в этом замечании не было сарказма, которым, казалось, Рона будет поливать каждое слово Роула. Ровно так же, как и о своем визите, Стиллер не подозревала еще и об этом неожиданном оцепенении, что не позволяло ей выразить и десятой доли эмоций, что пришлост испытать в его отсутствие. "Ему не нужно знать".
- Все очень ждут вашего возвращения, - Ей так и не удается натянуть улыбку, в попытке взять себя в руки, Стиллер снова извлекает волшебную палочку и принимается теребить её край кончиками коротких ногтей, выкрашенный в ярко-розовый цвет - к вопросу о новых достижениях в место прочих утерянных.
Девушка слышит свое имя, и вздрагивает, ей приходится поднять глаза. - Да, профессор? - Одна из магических способностей Роула, одним лишь своим упрямым взглядом заставлять слушателя быть внимательным ко всем сказанным словам. На его лекциях никто не отвлекался от сути сказанного, иначе это было чревато. И как подобает ученице, Рона не могла убить в себе эти дерганные реакции на жесты своего учителя, чтобы она там не чувствовала внутри - уставные отношения шли впереди душевных порывов. "Так будет всегда", грустно замечает подсознание, Рона шумно выдыхает очередной комок напряжения. Откуда она только взяла столько сил, чтобы придти сюда? Известно одному Мерлину.
Последующие слова профессора только укрепляют уверенностиь в ошибочности своей внезапной решительности, потому что от волнения колени делаются ватными и начинает подташнивать. Впрочем, в какой-то момент, Ру замечает, что Кристиану не хорошо, и это становится весьма подходящей причиной для того, чтобы взять свои глупые волнения в кулак. - Профессор? - Так боится перебить, что говорит одними губами, а Роул будто бы и не замечает её беспокойства, откашливаясь и продолжая говорить вещи, от которых внутри все переворачивается вверх дном. Пять месяцев, проведенных в полнейшем неведении, и вот он является в школу и приоткрывает завесу тайн. Сказать бы, что в эти слова сложно поверить, но их не связывали никакие клятвы, и даже слово "дружба" казалось таким неуместным в тандеме ученика и его преподавателя. От резкого диссонанса становится не по себе, и Ру толкает очередной ком в компанию к сердцу, авось переварится. - Вам не зачем объясняться, - Тихо вставляет снова, но Роул смотрит так прямо, будто бы не желает слышать и тени возражения. Ей приходится снова подчиниться силе его взгляда, снова нарушить свои же проклятия в адрес своего мучителя. Да, именно таковым стал Кристиан за время своего отсутствия, день ото дня причиняя боль своим молчанием, а затем и вовсе мистическим исчезновением. - Профессор, вам не хорошо? - Она пытается добавить громкости, но отчаянно натыкается на игнорирование беспокойства. Министерство, Арарат, опасность - эти слова впечатываются в мозг, давая отмашку злобе и гневу, но если бы можно было просто оставить все свои муки позади и обрадоваться этой встрече, она бы не стояла в этом углу, как наказанная за все грехи, не чувствовала ватные колени и не вздрагивала, когда их глаза встречались.
Когда-то все шло размеренно и по на растающей их отношения развивались в нечто пугающе-притягательное, теперь же, Рона стояла посреди оглушенной палаты, сузившейся до их мирка, но ощущала огромную пропасть между собой и человеком напротив. - Возможно, стоит позвать медсестру, - Когда Кристиан хватается за поручень, Рона дергается в его сторону, но откуда-то знает, что ни о какой медсестре речи быть не может. Именно поэтому её слова снова гаснут вместе с попыткой быть полезной бледному мужчине, рухнувшему на кровать как на единственно возможную опору. "Что ты из себя возомнила?" Она опускает глаза в пол, борясь с желанием сделать то же самое и присесть, но, кажется, это уже слишком. Хотя куда хуже - влюбиться в собственного преподавателя, который был так добр, слушать бредни потенциальной пациентки Святого Мунго, а потом еще ненавидеть его все оставшееся время за то, что у него есть своя жизнь и свои дела, которым общение с учениками будет только мешать. Ставить под угрозу планы Кристиана  - последнее, чего Роне бы хотелось. Вероятно, он имеет ввиду, что убей её кто-то, после кого он  стал таким обессиленным, возникли бы большие проблемы вплоть до увольнения. Зачем это нужно?
- Простите, - слетает с губ, когда звучит намек на юмор о конечностях. Ей не следовало говорить эту глупость, ей вообще не следовало сюда приходить. Чувство неясности сменяет чувство вины. - Уроки подождут. Профессор Финли отлично справлялся в ваше отсутствие, можете не беспокоиться, - Снова без тени сарказма. Глаза мозолят свободное пространство рядом с Роулом, но чем сильнее ее гложит мысль, присесть, тем дальше отступают ноги. - Боюсь, что полезным может быть только староста Гриффиндора, который наверняка уже лежит в своей кровати. Пароль снова с менился к Рождеству, а я пропустила собрание в гостиной, потому что... - Рона осекается, но скоро берет себя в руки. - Искала профессора Финли. - Она почти не врет, если не считать, что их встреча с Финли была чистой случайностью и тот гнал её спать. - И можете не беспокоиться насчет завала писем в вашем доме, не получив ответа, я поняла, что вы заняты. - Зачем-то добавляет Стиллер, но быстро переводит тему, когда неловкая пауза грозит очередным оправданием учителя. Не хватало только вынуждать человека убеждать свою студентку в правильности своих действий. - Когда я шла сюда, я слышала, как медсестры... говорили о вашем состоянии. - Рона решает зайти издалека, и, наконец, пятясь назад, натыкается на стул, что приходится хорошей опорой все еще подкашивающимся ногам. Она садится, воображая на миг, что не было никаких пяти месяцев и этой переписки, вгоняющей её во все возможные оттенки красного. От этих мыслей цвет её волос вспыхивает на миг, точно бы поломанная гирлянда. - Зачем вы вернулись в Хогвартс? - Главное вовремя осознать суть своих же слов. - То есть, почему не остались в больнице святого Мунго, ведь там вам могли бы помочь придти в себя гораздо... быстрее. - Рона опускает глаза, тыкая волжебной палочкой себе в колено. Она напрочь забывает о том, что должна бы ненавидеть Кристиана, или хотя бы желать прекратить всяческий лад общения, что напоминал бы о прошлом. Но все вокруг делается таким туманным и вязким, и сердце, бешенно стучащее о ребра не хочет подчиняться рассудку. Последний, тоже дает сбои и выводит состояние преподавателя на первый план, затмевая все прочее. Признаться, к возобновлению его занятий Стиллер совсем не была готова, но в то же время, навсегда потерять его - было страшной мыслью, с которой она жила слишком долго. И, наверное, теперь будет жить всегда. - Вам плохо, - Она замечает тяжелое дыхание и резко срывается с места, подчиняясь неконтролируемым позывам. Быстро оказывается рядом, протягивая трясущиеся ладони к плечам Роула - Вам нужно прилечь, - Просит умоляющим голосом, не замечая, что творит. Навязчиво толкает тело Кристиана к кровати и не успокаивается до тех пор, пока он не принимает горизонтальное положение. Только потом нервно прикладывает руку к его лбу - Похоже, что у вас жар, - Нависает над ним, сталкиваясь взглядом с темными глазами. - Нужно позвать медсестру, - На лбу появляется хмурая морщинка беспокойства, несколько прядей падают с плеч и задевают лицо Роула. Из этого чудесного положения, Рона, наконец, замечает, что гирлянда на её голове делает еще один скачок напряжения и окончательно загорается ярко-рыжим цветом, точно бы кто-то попрочнее ткнул вилку в розетку. - Я волновалась... - Слетает шепотом, и Рона не успевает заткнуть бегущие вперед мысли. - Я волновалась, что вы никогда не вернетесь. - Тело пронизывает ударом электричества. Рона шепчет одними губами - Нужно позвать медсестру... - Она не замечает, как нечаянно вцепилась пальцами за край его одежды, так сильно, будто бы он сейчас исчезнет, и все это покажется очередным сном, после которого последует жестокое пробуждение. Каких было тысячи за то время, пока её жизнь обращалась в самый страшный кошмар. - Похоже вам сильно досталось.. - Внезапно с губ срывается едва различимая улыбка, которая тут же гаснет под гнетом последнего больного признания. - Мне только кошмары по ночам. - Рона резко подается вперед и крепко обнимает Роула, окончательно забывая, что это не сон, а реальность. И за каждую вольность придется дорого заплатить в итоге, но никакое протего, кажется, уже не защитит её от этого всепоглощающего чувства больного беспокойство за состояние человека, которого она сейчас обнимала.

7

На причины своей излишней болтливости Кристиан предпочёл закрыть глаза. Впрочем, как и на всё остальное, что он умудрился сотворить в течении жалких пяти минут. От заклятия глухоты до посвящения в проблемы, до которых Стиллер не должно было быть никакого дела. Но кто мы такие, чтобы слушать голос разума, не подчиняясь первому позыву излить душу добродушной студентке, забежавшей осведомиться о благосостоянии пропавшего профессора? К счастью, Роул был слишком далёк от осознания своих слов и действий, пребывая в неоднозначной кондиции смешения всех эмоций воедино. Оказалось, боль обладала удивительными отрезвляющими свойствами, позволяющими наконец поднять занавес пьяной пелены самообмана. Он знал, что чувствует что-то, чего не должно было появиться и в помине, однако в свете безнадёжности своего положения, сопротивление этой мысли виделось ещё более бесполезным, нежели её принятие. Потому, наконец столкнувшись лицом к лицу с Роной, ему оставалось лишь поблагодарить мироздание, что его мысли оставались лишь при нём. Ведь явно не на каждого находится счастливое известие, что школьный профессор отыскал в вашей персоне светило во тьме существования. По крайней мере, у него не возникало ни доли сомнений, что эта чудесная новость должна уйти в могилу вместе с ним.
— Не стоит извинений, — всё ещё не отпуская поручень, уверенным тоном замечает мужчина. Но нельзя было отрицать, что резкая перемена от недовольства к смирению несколько забавляла его, проявляясь лёгкой улыбкой. — Ты имела полное право злиться на меня, — вероятно, он даже хотел услышать озлобленный поток упрёков вместо спокойного согласия. И если быть до конца честным, он совсем не ждал увидеть Стиллер в больничном крыле. Желал больше всего на свете, но явление девушки после полугода беспричинного молчания было сродни воплощению больной фантазии. Как жаль, что он упустил важную деталь, при которой все эти ожидания делались возможными. Деталь, о которой девушка поспешила напомнить своими следующими словами. Он был всего лишь хорошим учителем, а она студенткой с добрым сердцем и достаточно любопытным носом, чтобы пойти на поводу у слухов, блуждающих по коридорам Хогвартса.
Мужчина убирает ладонь с изголовья кровати, вытаскивает палочку из рукава, отправляя последнюю на тумбочку. — Не сомневаюсь. Господин Финли талантливый волшебник и отличный преподаватель. У меня нет сомнений на счёт его способностей. Боюсь, что дело здесь вовсе не в нём, а в моей привязанности к этим урокам. — Роул делает небольшую паузу и зачем-то добавляет лишнего. — Работа в Министерстве имеет неприятное свойство забирать всё хорошее, — отводя взгляд в сторону, он вдруг осознаёт, что разговор пошёл в соверешнно неуместное русло. Откашливается, довольно скоро продолжая. — Извини, я совсем не хочу забивать твою голову посторонними вещами. Всё, что я хотел сказать, – я буду чувствовать себя на порядок счастливее, вернувшись в свой кабинет, — наскоро кивает, надеясь, что на этом вечер откровений Кристиана Роула подойдёт к концу. «Мерлин, да что на тебя нашло?» Впрочем, подобный вопрос был столь же бесполезен, как и его печальные попытки задержать Стиллер вопреки её прозрачной просьбе решить проблему с паролем. Он скрещивает руки на коленях, слегка облокачиваясь на импровизированную опору, чтобы прекратить порядком надоевшее головокружение. И на этой ноте мужчина обещает себе отвести Рону в гостиную Гриффиндора, как только сможет передвигаться без риска закончить тяжелым грузом на плечах студентки. Он смотрит на девушку в упор, вспоминая первую секунду их встречи. — Ты и впрямь достигла больших успехов, — спеша объясниться, Роул указывает на палочку, что волшебница теребит в руках. — Твоё заклинание. Оно было безупречно, — и несмотря на искреннюю радость за долгожданный успех горе-ученицы, он почувствовал едкий укол недовольства в глубине души. Четыре года безуспешных попыток найти подход к Роне, а профессор Финли умудрился подтолкнуть её к прогрессу за каких-то четыре месяца. Как уж тут не задуматься о своём таланте к преподаванию.
Вопрос о преждевременном возвращении заставляет Кристиана нахмуриться, словно тот пытается внять услышанному. К счастью последующие пояснения позволяют тихо выдохнуть. Пожалуй, не окрепшее сознание не было готово разбираться с причинами, по которым Стиллер собиралась гнать его прочь в больничные палаты Святого Мунго. — Уверен, что медсёстры значительно преувеличивают, — чуть ухмыляясь, замечает мужчина. Разумеется, он прекрасно понимал, что поступивший две недели назад пациент, помнивший одно единственное имя, вызывал определённые беспокойства. Но паззл его рассудка был благополучно собран и попытки целителей хлопотать над ним, словно он находился при смерти, вызывали лишь учтивые отказы и закаченные глаза, пока они отворачивались. — Но в одном они правы. Я не готов вернуться к работе. Ещё неделю назад я не мог вспомнить откуда знаю твоё имя, — изучая пристальным взором девушку, добавляет. — Признаться, твоё общество куда приятней моих прошлых соседей по палате, — впервые за всё время его взгляд делается привычно-добрым, а уголки губ дёргаются вверх достаточно явственно, чтобы явить Роне подобие улыбки. Секунда, и его лицо вновь обретает хмурый тон. — Я думал о том дне, когда вновь окажусь в Хогвартсе все эти полгода, — пускай этой фразе не хватает честности перед лицом Стиллер, этого было достаточно, чтобы приблизиться к истине, которую он не собирался открывать. — Я устал ждать и, как только у целителей перестало хватать аргументов в противовес возвращению, я воспользовался возможностью, — тело опять выдаёт общую усталость, и Кристиан теряет равновесие на несколько мгновений. Он почти успевает отмахнуться, сообщив, что всё в порядке, но обеспокоенный вид студентки не позволяет словам быть озвученными. Неожиданный порыв Стиллер лишает и всякой возможности сопротивляться, отчего Роул беспрекословно откидывается на спину, не переставая прожигать Рону удивлёнными глазами. И если раньше тяжелое дыхание сопровождало общую кондицию недомогания, то сейчас внезапно кончившийся воздух имел совсем иные причины. Он чуть вздрагивает, когда рука девушки ложится на лоб.
— Мне приятно твоё беспокойство, — глаза в глаза. Мужчина не замечает, как взор делается излишне пронзительным, а сердце и вовсе перестаёт справляться, отчаянно прорываясь через грудную клетку. — Но не стоит беспокоить мадам Помфри по пустякам, — он готов поспорить, что громогласные удары разносятся по всей палате, потому спешит заглушить бестолковый орган речью. — Это всего лишь остаточное явление, оно пройдёт само собой. А вот твоё нахождение здесь в такое время не останется незамеченным, — однако резкая вспышка в цвете волос Стиллер, заметная даже при тёмном освещении, заставляет Кристиана замолкнуть, бегая слегка взволнованным взором по лицу Роны. Он вновь видит знакомую эмоцию, которая путала его на протяжении всего прошлого года. Словно в её глазах мелькает вовсе не волнение за полюбившегося учителя, словно за прорвавшейся вначале обидой крылось нечто большее. По спине проходит беспокойная череда мурашек. — Это всего лишь температура, — невнятная попытка возразить полушёпотом, которая прервана неожиданным движением вперёд.
Удар. Кристиану требуется несколько мгновений, чтобы осознать произошедшее. От внезапности он цепенеет, чувствуя, как замеченный жар расползается по всему телу. Здравый смысл твердит оттолкнуть, сделать вид, будто это вовсе ничего не значит. Секунда. Весь нахваленный здравый смысл мужчины летит к чертям. Он слегка подаётся вперёд, и моментом позже заключает Стиллер в замок из объятий. Пускай сердце колотится как бешеное, отдавая головокружением и резкими ударами в висках. Он сильно сжимает веки в попытке задержать время. — В этом ты не одинока, — негромко произносит Кристиан, чуть прижимаясь подбородком к макушке Роны. Пожалуй, это ответ на все реплики разом. О возвращении, о кошмарах, о волнении. Роул открывает глаза, всматриваясь в светлые блики луны, разбросанные по комнате. Постепенно дыхание приходит в норму. — Рона, — зовёт по имени, беря девушку за плечи и подаваясь чуть назад, чтобы заглянуть ей в глаза. — Выслушай меня и, пожалуйста, подумай о том, что я тебе скажу, — сводя брови, серьёзным тоном говорит мужчина. — За стенами Хогвартса идёт война, и отрицают это только безумцы. Ты знаешь мою фамилию и ты прекрасно понимаешь, что она означает. — не отпуская рук, продолжает, — Ты ведь слышала о Пожирателях Смерти, приверженцах Тёмного Лорда и борцах за чистоту крови. Большинство чистокровных семей поддерживают его идеи. — останавливается, едва слышно выдыхая, — К сожалению, случившееся пару недель назад сделало меня предателем крови в их глазах, а такие как они не терпят предателей. Рано или поздно они найдут способ наказать меня за предательство и тогда под удар попадут все те, кем я дорожу. — ему кажется, что в лице Стиллер проскальзывает беспокойство, корни которого он может предугадать. — Не волнуйся, в Хогвартсе ты и остальные ученики находитесь в безопасности. Я бы никогда не вернулся сюда, если бы это угрожало жизням студентов. Но находясь рядом со мной, ты рискуешь своей сохранностью, Рона. Если они узнают, что, — Кристиан запинается, делая глубокий глоток воздуха, — Если они узнают, что причинив боль тебе, они смогут причинить её мне, ты будешь в большой опасности. А я не знаю, хватит ли мне сил защитить тебя, — последнее звучит с толикой разочарования. Он нехотя отпускает плечи Стиллер, слегка оживляясь. — Я не имею права рассказывать тебе подробности того, что произошло со мной, но я могу показать. Ты не сможешь рассказывать об этом, — на всякий случай спешит объясниться, — И дело вовсе не в доверии, это для твоей же безопасности. — он даже приподнимается на руках, прижимаясь к спинке кровати, — Ты увидишь, что происходит в волшебном мире. — очередная недолгая пауза, — Это ещё одна из причин, по которых я ускорил своё возвращение в школу. Я не сомневаюсь в компетентности Финли, как преподавателя, но он предпочитает готовить вас к экзаменам, а не к войне. — сердцебиение наконец успокаивается, позволяя выдохнуть без препятствий. — Боюсь, этого уже недостаточно, — Роул сползает на подушку, являя девушке тень улыбки. — Извини меня за эту наглость, но я могу попросить тебя побыть здесь ещё немного? А я придумаю, как тебе попасть в спальню Гриффиндора незаметно, — эта просьба определённо лишняя в потоке откровений, но маячки такта не срабатывают, оправдывая сотую глупость последней волей почти погибшего. «Какой вздор.» И тем не менее, Кристиан Роул принимает роль бездействующего наблюдателя, не желая прекращать его.

8

Сложно было поверить в то, что происходящее не было сном. Что человек, которого Рона узнала когда-то, снова находится в зоне досягаемости и всегда может прогнать очередной кошмар прочь одной лишь силой взгляда. Это ведь и в самом деле забавно, как она методично строила китайскую стену, чтобы потом она пала спустя несколько секунд после встречи. И в момент, когда ладони сомкнулись на шее мужчины, Рона уже не беспокоилась о тысяче причин ненависти, таившихся в душе. Все это стало таким неважным, таким глупым и надуманным.
Она не ждала от Кристиана такой же радости, но получила сполна, когда сотрясаясь от волнения ощутила, как мужчина заключил её в свои объятия в ответ. Свинцовый ком тяжести на душе вмиг обратился в воздушный шарик и подобно боггарту унесся в небо, не оставляя и следа боли. Вот где настоящее волшебство.
Звук собственного имени учтиво напоминает, что чудо не может длится вечтно, и девушке приходится оторваться от груди Роула, недовольно морща нос в попытке скрыть свой страх новой разлуки. Должно быть, он и не подозревает, что кроется за её радостью и блеском в глазах... Рона грустно улыбается, пряча боль реальности глубоко под сердцем. "И почему я не могла родиться на 10 лет раньше?" Пробегает в голове, и Ру тут же гонит эту постыдную мысль, что мелькала в голове слишком часто, заставляя испытывать навязчивое желание использовать заклятие остолбенения на собственных мозгах. Конечно, она услышала, как быстро колотится сердце в груди Роула, и это так же вызвало тень беспокойства, но озвучит его Стиллер так и не решилась, побоявшись, что он догадается об истинных надеждах в вопросе девушки. Должно быть, ему просто очень плохо. Должно быть, он сильно болен и должен отдохнуть. "Снова все портишь".
- Я слушаю, - По привычке ей хочется добавить несчастное слово "профессор", но язык сопротивляется и делается ватным. Рона нервно сглатывает, не подозревая, что может услышать. Она лишь знает, что там, за стенами школы, с ним происходило что-то ужасное, а она здесь опускала такие глупые домыслы, что становилось тошно от собственной персоны. Но вот Кристиан заговорил, и Ру вся обратилась в комок внимания, с тревогой заглядывая в его глаза, боясь пропустить хоть слово. Конечно, она знала, что означает его фамилия, и кому поклонялся его род, и, если бы её родственники не были такими жалкими трусами, то Стиллер могла бы тоже похвастаться "отличной" репутацией. Но если за свою жизнь она опасалась лишь на уровне инстинктов самосохранения, то жизнь Кристиана казалась Роне куда более ценной вещью. Это можно было заметить по напряженной морщинке на лбу, по накрепко вцепившимся в ворот его одежды пальцам и этим отчаянным попыткам не дрожать, внимая страшным вещам, что произносил учитель. И хотя, ей было что добавить практически на каждую сказанную им фразу, Ру терпеливо ждала, когда Кристиан закончит, отпечатывая в памяти каждую фразу, особенно, когда он стал говорить о том, что кто-то может причинить ей боль, чтобы уничтожить его. Ей захотелось выпалить - о чем вы говорите? И почему простая, пусть и ставшая близкой по духу, студентка могла стать причиной расстройства, случись с ней что-то не хорошее. Конечно, смерть ученика это всегда страшная боль для тех, кто истинно предан Ховартсу, но на короткий миг, Роне кажется, что он имел ввиду нечто другое. Нечто, спросить о чем не хватит духа никогда.
Ру не была уверена, что готова окунуться в воспоминания профессора, но согласно кивнула, подтверждая свою готовность ко всему, что он захочет ей показать. Имя профессора Финли скрывает улыбку с её губ, и ей отчаянно хочется повторить свое объятие, но сердце так колотится, что лучше ей сидеть на месте и не дергаться. Кристиан отстраняется окончательно, а Ру опускается на пол, опираясь о кровать, она подбирает ноги под себя, стараясь скрыть разочарование от скорого отстранения, и как-то печально теребит краешек пледа, переваривая сказанное.
-Не похоже, что я тороплюсь куда-то,- Бросает в ответ на его просьбу остаться еще, но уже чувствует, что её время все равно будет лимитировано, потому что это не правильно - находиться в неположенное время с тем, с кем тебе не положено быть. На минуту Роне кажется, что было бы очень удачно, если бы Роул был её дальним родственником или другом семьи, тогда бы они могли быть рядом чаще, не опасаясь осуждающих взглядов, не подвергая риску репутацию учителя. Иногда она не понимала, как в нем, так безупречно чтящем традиции волшебного мира, все еще сохраняется это добродушное отношение к её открытой привязанности. Это ведь её сова первой влетела в его окно, это она находила тысячу и одну причину, оказаться поблизости от его кабинета в учебное время, и это цвет её волос менялся, стоило очутиться рядом. Рона касается выбившейся прядки и замечает, что она стала еще ярче - не привычно и хорошо внутри, так не было с тех пор, как Роул исчез, но врядли он допускает хотя бы тень мысли о том, что является причиной таких метаморфоз. Все дело не в страхе, не в волнении, ни в какой другой эмоции. Всё дело в человеке, что сейчас находился поблизости. – К тому же мне интересно, какой такой способ проникновения вы изобретете, пока мы тут болтаем. Говорят, за всю историю Хогвартса никому не удавалось взломать вход в гостиные факультетов. – Рона смеется, но улыбка быстро гаснет, при воспоминании, что на самом деле, лично ей попасть туда не стоило и усилий. Достаточно было отправить сову в окно Оливера, который тут же откроет дверь для своей благоверной, правда, тогда придется придумывать, почему девушка не оказалась в своей постели. В планах  Стиллер было якобы незаметное проникновение в свою спальню и ранее усыпление, благо, Оливер слишком ей доверял, чтобы поставить под сомнение эту историю. “Но что будет дальше, Ру?”
Об этом думать не хотелось. Рона тряхнула волосами, которые на миг поблекли при мыслях о Гроссе, но тут же загорелись ярким рыжим, стоило столкнуться взглядом с Кристианом. Она уже почти смирилась с тем, что факт его влияния на её метаморфозы очевиден, но каждый раз с опаской относилась к любого вида тактильным контактам, опасаясь увидеть этот розовый цвет на голове вновь. Нечто не объяснимое, определенно, как и её чувства к своему учителю, который годился ей если не в отцы, то в старшие братья. “Малолетка несчастная”. Её передергивает снова и снова, пока наконец, не удается направить мысли в нужное русло.
- Профессор Роул, - окликает она негромко, когда улыбка стирается с лица автоматически. – Вы так же должны знать, кем является моя семья… - Рона пододвигается ближе к кровати, и её ладонь просовывается чуть ближе, замирая в миллиметрах от руки Кристиана. – Я прекрасно понимаю, о чем вы говорите. – Она начинает издалека, как бы уверяя, что не похожа на одну из глупых студенток, с которыми нужно няньчиться, объясняя простые вещи на пальцах. В компании Роула ей было постоянно страшно показаться ребенком, хотя в итоге именно так себя и приходилось ощущать. За то время, пока Кристиана не было в школе, Рона могла гордиться лишь тем, что сильно преуспела в защите от темных искусств, что хотя бы на грамм приблизило её к опыту известного мракоборца. Но этого было не достаточно, ничтожно мало, чтобы значить хоть что-то серьезное в его глазах. – Если… - её голос хрипнет и делается тише. – Если сами-знаете-кто скажет, мои родные не станут бороться за свет. Они боятся его, боятся быть наказанными. И если так случится… я и без того окажусь в страшной опасности, потому что… - Рона замолкает на миг, отводя глаза в сторону. – Я буду сопротивляться. – Снова затихает, вспоминая слова матери. Каждый упрек и каждое разочарование в её глазах. – Должна вам сказать кое-что. – Добавляет чуть громче, но все так же неуверенно. – Возможно, со мной может случиться плохое даже раньше. – Эти мысли не давали ей покоя много лет, и Кристиан оказался первым, с кем Стиллер вдруг оказалась готова поделиться своими страхами. – Мои родители были против того, чтобы я училась в Хогвартсе. Они знали, что я другая, и не хотели позора для семьи, когда голос распределительной шляпы назвал мой факультет, это было большим ударом. Все мои родственники потомственные слизеринцы, мой… сводный брат, Эрик. Вы, помните его? Однажды вы защитили меня в коридорах школы, одним из тех, кто затеял всё, был именно он. Я давно хотела вам рассказать. Вся моя семья против моего существования, потому что именно это может стать причиной, по которой случится беда. И в каком-то смысле, они совершенно правы. Я бы не хотела подвергнуть их такому риску… но я не могу не быть собой. Тьма не имеет влияния над моим сердцем. Именно поэтому, в голову моей матери пришла идея… - Рона наклоняется ближе, грустно перебирая прядки искрящихся волос. – Найти какую-то болезнь… и навсегда спрятать меня в больницу святого Мунго, где никто бы не усомнился в их благочестии, воздать безумной по заслугам. Мой брат хочет этого сильнее всех. Он хочет… свести меня с ума. – Её слова обрываются, так, что может показаться, что Рона закончила, но на лице появляется тень улыбки, и Стиллер резво подскакивает на ноги, плюхаясь на кровать рядом с Роулом, наконец, почувствовав, что в этом уже не будет очевидности, что оказалась замазана её рассказом. – Не будь вас, я все равно была бы куском мяса. Я к тому, что… мне не нужна ваша защита, но, раз вы есть, мне нужна ваша помощь. Помощь, которую вам по силам оказать, я хотела попросить вас позаниматься со мной заклинаниями. Я писала об этом в последнем письме. Ваши внеклассные уроки сейчас очень необходимы… не только мне одной. "Тебе было бы достаточно одного присутствия." – Их глаза сталкиваются, и Рона ощущает это предательское нашествие противных мурашек. Так было каждый раз, когда Кристиан смотрел на неё слишком прямо, иногда девушке казалось, что Роул способен прочесть её постыдные мысли, от этого хотелось поскорее увести взгляд прочь, но так же сильно она боялась показаться слабой перед его лицом. – Ну что, придумали, как мне вернуться или можно посидеть еще немного? – Улыбка становится шире, и Рона издевательски дергает бровями. – А вы любитель нарушать законы, верно? Не смотря на этот суровый вид…

9

Он не собирался разливаться в длительном, граничащем с бессмысленным монологе, но рот не закрывался, не позволяя прекратить речевой произвол. Быть может, всему было виной длительное молчание, которое Кристиану пришлось пережить сполна за те недели, что он провёл в больнице Святого Мунго. Но кто в это поверит? В последнее время быть предельно честным с самими собой было в разы проще, чем справляться с нервозными реакциями на окружающую действительность. Окажись перед ним посторонний студент, несчастный не услышал бы и трети рассказа, получив краткий экскурс «как добраться до своей спальни с полупинка». Но Рона Стиллер – то ли девушка, то ли виденье, никак не подходила под описание посторонней. И если здравый смысл мог поставить под сомнение уместность родного чувства, то реакции сердца на серьезный взгляд, явивший едва заметную морщинку на лбу девушки, и на стянутую крепкой хваткой одежду не оставляли места для неуверенности.
Роул неотрывно смотрит в глаза напротив, наконец смягчаясь, когда получает ответ на прихоть маленького ребёнка. А разве это было чем-то иным? Он не находился при смерти и был вполне в состоянии побороть душевное беспокойство без группы поддержки и просьб, вызывающих жалость. Куда подевались стальная выдержка и нахваленная чопорность? Как бы ему хотелось убедить себя в том, что причиной череды безрассудного поведения стало его «тяжелое» состояние. Увы, вопреки тревогам целителей, в его букете диагнозов осталась только слабость и периодические вспышки жара. Ни намёка на затуманенный рассудок.
— Вероятно, мне показалось, что поначалу всё было несколько иначе, — внимательно наблюдая за реакцией Стиллер, слегка ухмыляется. Надеюсь, никто не полагал, что красноречивый комментарий про здоровый вид мужчины забудется так скоро. Тем более, что достойное замечание требовало достойного ответа. Жаль, что несмотря на проскальзывающие язвительные настроения в диалоге, он никак не мог опустить навязчивое напоминание внутреннего голоса о том, где они находились, и кем являлись друг другу. Он мог притворяться сколько угодно, но вселенная всегда находила способ напомнить о реальном положении вещей. Роул прикрывает глаза, тихо вздыхая. — Спасибо, — вновь обращая свой взгляд на девушку, добавляет смиренным тоном. Переносить свой плачевный внешний вид было бы в разы проще, если бы напротив него находился заноза в заднице Бэннет, который бы отмечал новые морщины и постаревшую физиономию, заставляя стремительно и безвозвратно закипать. И если кого-то могло не устроить отсутствие всякого сострадания, то Кристиан бы предпочёл изображать потуги упасть в обморок перед лучшим другом, нежели перед Роной. «И как тут не проникнуться доверием в то, что разваливающаяся на части рухлядь и впрямь способна научить защищаться от тёмной магии?» Незаметный фырк.
— Сомневаюсь, что я являюсь тем самым исключением из правил, — вздёргивая бровями, мужчина предпринимает ещё одну попытку принять сидячее положение. На этот раз успешней. — Да и сообщать о своём возвращении взломом – не лучшая тактика, — замечает, негромко хмыкая. — Думаю, что Сэр Николас знает пароль и не откажет нам в помощи, — слегка склоняя голову на бок, заключает Кристиан. Шевелюра Роны вновь вспыхивает, отчего мужчина неуверенно щурится. Возможно, это было совсем не его дело, однако десятая смена яркости не оставляла никаких шансов перед давлением любопытства. — Ты в порядке? — спрашивает тише обычного, тут же объясняясь. — Твои волосы, — тыкая пальцем вверх, продолжает, — Мерцают, как ёлочная гирлянда, — и если где-то глубоко в душе Роул надеялся, что именно он был причиной эмоциональных перепадов, то рассудок находил с десяток куда более здравых объяснений. Зачем требовать ответ, который он не желал слышать? Наверное, это было своеобразное течение мазохизма, направленного на то, чтобы распрощаться с лишним здесь чувством. Nice try.
Официальное обращение вынуждает Кристиана нахмуриться и отвлечься от изучения метаморфозов Стиллер. Сдержанный кивок. Разумеется, он знал и никогда не питал иллюзий об атмосфере, с которой приходилось сталкиваться Роне, находясь в своём родном доме. И всякий раз, когда он думал о выборе, который ей придётся сделать, нутро ощутимо сжималось. Ребёнок потомственных слизеринцев, оказавшийся в Гриффиндоре. Шутка природы? Ещё увидев её в первый год в вагоне поезда, шедшего в Хогсмид, он был поражён, насколько дочь Стиллеров отличалась от всего сброда, с которым он имел несчастье быть знакомым. Пусть Роул никогда не опускал возможности о ложном впечатлении, когда Рона заикнулась о своём решении, он знал ответ наперёд. Невольно его рука скользит по простыне, натыкаясь на пальцы девушки. Едва различимый разряд электричества заставляет замереть, не отрывая глаз от ученицы.
— Это храброе решение, — на лице мелькает улыбка, моментально скрашенная последующими словами. — Хоть ни один из вас не должен был вставать перед подобным выбором и уж тем более участвовать в этой войне, — постепенно затухающим голосом проговаривает мужчина. — Меня успокаивает лишь то, что никто не будет сопротивляться в одиночку, — издавая короткий смешок, добавляет, — Осталось только вернуться в более дееспособное состояние, — поджимая губы, сообщает насмешливым тоном. Бессмысленно отрицать, в нынешней кондиции он скорее походил на балласт, жаждущий бороться за бравое дело, нежели на борца за справедливость, способного внести воистину значительный вклад в затянувшееся противостояние. Но мысли мгновенно затихают, стоит Роне воззвать к его вниманию. Из серьёзного лицо постепенно меняется в обеспокоенное, выдавая волнение бегающим взором от зрачка к зрачку. Кивок. Выдох. Роул хочет заговорить, но резкая перемена настроения и неожиданное мельтешение перебивают его стремление. Он даже не скрывает удивления, когда Стиллер приземляется рядом с ним, начиная нести совершенную ересь. В сугубо личном понимании волшебника. Кристиан выгибает одну бровь, стоит девушке заикнуться о своей судьбе куска мяса, однако тень недовольства не имеет должного эффекта. К счастью для всех собравшихся, просьба озвученная следом заставляет забыть о проблеске раздражения. — Я не собирался прекращать их, — замолкает на секунду, — Тем более после того, что произошло я больше не верю, что эти занятия пригодятся вам лишь в качестве дополнительных знаний, — добавляет, отворачиваясь к окну. Пейзаж снаружи нередко позволял перекрыть яркие картинки воспоминаний, встающие перед глазами, стоило задуматься о событиях, приведших его на эту больничную койку.  — Знаешь, ты не виновата в том, что не похожа на свою семью и не разделяешь их позиций. Они и так подвергают себя опасности, поддерживая Пожирателей. Может, сейчас у них получается скрывать это, но рано или поздно им придётся сражаться за одну из сторон, либо бежать из Лондона, — пауза. Он встречается глазами со Стиллер, слегка улыбаясь. — Сомневаюсь, что сейчас понятие безопасности существует хоть для кого-нибудь, — внутри становилось гадко. От бессилия, от неизвестности. Словно каждый день – бросок монетки на удачу. Выживешь? Погибнешь? Впрочем, Роула интересовали совсем не его шансы на выживание. Погибни он, и смерть вряд ли бы тронула кого-нибудь до глубины души. Быть может, Бэннета, но с ним у Кристиана сомнений не возникало. Справится. Что же до самого Роула? Уверенности в том, что он перенесёт похороны ещё одного дорогого человека, у него не было. — И на счёт больницы Святого Мунго. Если подобная угроза воплотится в реальность, ты всегда можешь обратиться за помощью ко мне. Я помню, что она тебе не требуется, — на короткий миг он вспыхивает язвительным замечанием, и сразу же меняет интонации на более строгие, — Когда тебе исполнится семнадцать, они и вовсе не смогут решать твою судьбу, — увы, срок больший, чем один год звучал не достаточно обнадёживающе, — Что же до Эрика, в случае, если это потребуется, его всегда могут выгнать из Хогвартса. Достаточно найти весомый повод, — и что-то подсказывало, что их и без того было предостаточно. Но что в этой вселенной нельзя решить за счёт связей и внушительного размера кошелька?
Кто бы научил его предупреждать мгновения, когда Стиллер отмахивалась от значимых тем, переходя на моральную атаку! Наверное, тогда бы у него выходило подавлять в себе первостепенные реакции, рвущиеся наружу. Кто-то забыл с кем имеет дело. Кристиан перестаёт дышать, боясь подавиться воздухом. Пожалуй, ему никогда не постичь, каким образом доброе сердце волшебницы уживалось с внутренним гоблином, способным ввести Роула в состояние оцепенения. — Суровый вид? — повторяет за Роной, вопросительно вскидывая брови, отчего на лбу прорезается морщинка. — Даже если так, не припомню, чтобы суровость стала синонимом законопослушности, — слегка прокашливаясь, подмечает мужчина. — С официальной точки зрения я пока не являюсь преподавателем, а значит, имею полное право игнорировать обязательства профессорского состава, — с победоносным видом заключает Кристиан, однако его счастливому ликованию не суждено продлиться. Слух улавливает приближающееся шуршание в коридоре, отчего Роул машинально поднимает глаза к часам на стене. В голове проскальзывает паникующее: «Мэрлин!» — следом за которым следует череда быстрых движений. Шаг разносится эхом чуть ближе, и волшебник резко переводит взгляд на девушку на своей постели. Второй. Он порывисто вдыхает, проговаривая шёпотом на выдохе: Прости, — и если Рона до сих пор не понимала, за что Кристиан извинялся, уверенно протянутая ладонь, затягивающая под летящее сверху одеяло, должна была стать ключом к прозрению.
— Я принесла ваши лекарства, — посторонний голос разрезает воздух, отчего мужчина вздрагивает, всё ещё заталкивая Стиллер за свою спину на манер роющего нору зверька, пребывающего в лёгкой истерике. Благо одеяло было достаточно плотным, чтобы не вызвать подозрения о наличии дополнительного горба у мужчины, появившегося в течении жалкого получаса.
— Благодарю! — вырывается слишком счастливым тоном, отчего лицо мадам Помфри заметно меняется. А вы часто видели, как пациенты рвутся принять зелье с такой радостью, словно там вовсе не вкус мочи гоблина, а приятная Амортенция. Впрочем, решив не терять былого энтузиазма, Кристиан заглотил предоставленные жидкости с завидной скоростью, благодарно кивнув и вручив пустые фиалы обратно целительнице. Покрывающаяся мурашками спина и попытки сердца выпрыгнуть через горло послужили должным ускорением.
— Если вам что-нибудь потребуется, стучите в спальню, я чутко сплю, — прощается женщина, удаляясь из комнаты.
— Доброй ночи, — успокоив интонации, кашляет несколько раз. Вдавливаясь сильнее в подушку, Роул старается задержать дыхание и отвлечься от мысли о двояком впечатлении, которое бы произвело нахождение Стиллер в его постели. Пульс громогласно долбит по вискам, однако волшебник стоически переносит полминуты кромешной тишины, в которой можно различить взволнованные удары. Кристиан сглатывает, заводит руку за спину и аккуратно сдёргивает одеяло с (предположительно) головы Роны, предварительно изобразив непробиваемое спокойствие.
— Ушла, — сообщает, развернувшись через плечо. Секунда, с губ Роула слетает тихий смешок, но он тут же спешит подавить в себе детскую истерику на счёт произошедшего. — Я тебя не помял? — опять давится приступом хохота, встряхивает головой, возвращая былую «суровую» ауру, несмотря на орущие мысли. «Оборотень тебя за зад, вылези ты уже!»

10

Сказать бы себе, что пошло не так. Найти бы причины очевидным перепадам настроения и реакциям собственного рассудка, но как Рона не старалась разобраться в себе, занятие это оказывалось безуспешным снова и снова. Все началось слишком давно, туманно перетекая из года в год с начала обучения в Хогвартсе, и время заботливо надтерло края беззаботной памяти так, что момент, когда все это началось, как-то плавно ускользал от усердных потуг страдалицы. Стиллер хорошо помнила, как впервые увидела Кристиана. Это случилось в день отъезда, на платформе девять и три четверти. Она столкнулась с ним у входа в вагон и испуганно отпрянула назад, увидев, что чуть не стала причиной потери равновесия высокого мужчины в черном костюме. Её сердце перестало биться на миг от испуга, когда их взгляды столкнулись в упор, а через секунду, суровое лицо сменилось мягкой полуулыбкой и уступающим жестом руки, за которым последовало паническое проникновение внутрь, только бы убежать от неловкости момента. Позже, в купе, она попыталась отдышаться и забыть навязчивое происшествие, но спустя пятнадцать минут, мужчина в черном шагнул следом и с этого момента сердце каждый раз подпрыгивало, замирало, а затем делало невообразимый кульбит, лишая ровного дыхания на добрый десяток минут.
Тогда Ру еще не знала, что ей придется столкнуться с ним снова и снова. Что ожидания каждого урока превратятся в странную, но желанную пытку, а каждый новый конфуз будет выползать румянцем на щеках и жжением по всему телу, стоило лишь опустить голову на подушку после отбоя.
Надо добавить, что спустя несколько лет, в её восприятии наступил заметный прогресс, и весь перечень эмоций удалось научиться скрывать за натянутой маской глупой улыбки, и только цвет её волос по-прежнему не желал поддаваться контролю и, как было замечено, менялся как елочная гирлянда, выдавая волнение с поличным. Впрочем, кроме всего прочего, по прошествии времени, стало понятно, что Кристиан Роул был хорош в своих заклинаниях, но очень плохо разбирался в причинах волнений своих студентов, потому что каждый раз, когда волосы меняли цвет, было достаточно короткой растерянной улыбки, чтобы привычное недоумение озарило лицо преподавателя. Попробуйте, догадайтесь, господин. В этот раз помогло то же самое, Рона мастерски повторила выражение лица, вызывающее привычную реакцию, однако попытка скрыть правду отдала горечью при воспоминании о том, какого цвета была её прическа на протяжении последних месяцев.
Конечно, как и ожидалось, идея найти повод и исключить своего недородственника, Роне не пришлась по вкусу, хотя пояснять мотивы своему молчанию она не решилась. В конце концов, это не Кристиану придется возвращаться домой на каникулы и уж там будет не избежать суровой кары, потому что Эрик, наверняка, найдет способ выставить её виноватой в глазах родителей. К счастью, тема соскочила, как она того и добивалась. И, поверьте, обсуждать способы нарушения законов было куда более приятным занятием, хоть и чревато некоторыми неподвластными Стиллер эмоциями. – Вы уже это делаете, - Рона улыбается, оглядываясь на двери. Сомнительно, что в кодексе, предусматривающем негласное общение преподавателей и их студентов предусмотрено заклятие оглушения и чаепитие в общей постели после отбоя. Последнюю мысль Стиллер решает все же оставить при себе, и без того насытившись любимой реакцией со стороны Роула – этими вскинутыми бровями и попыткой придавить её волшебной силой своего взгляда к полу, не иначе.
Глухое “прости” прерывает эту сердечную пытку, Рона с недоумением бросает взгляд на комнату, пытаясь найти причину извинениям, но вскоре, причина сама являет себя, а Ру как котенок оказывается засунутой под одеяло. От неожиданности и волнения испортить преподавателю очередное нарушение закона, она не находит ничего лучше, как помочь происходящему и сползает ниже, непроизвольно хватаясь за тело мужчины и прижимаясь ближе, чтобы не было видно. К счастью, в такой ситуации можно будет легко найти объяснения местонахождению ладоней в неожиданных местах, сбитому дыханию и прочим другим вещам. Ру слышит голос мадам Помфри, и от страха быть обнаруженной еще теснее прижимается к Роулу, сжимая ладонь на его пояснице. Внутри нее рождается очень странная эмоция веселья на грани с полнейшим негодованием, но все, что остается в итоге, это ткнуться носом в его спину и притихнуть на время. Было бы очень неловко, если бы Роул решил подавиться лечебным зельем от усердия при питье, потому что к таким средствам народной медицины, что скрывались сейчас под его одеялом, школьная медсестра явно была не готова.
- Мерлин, - На выдохе, когда негромкое “ушла” оглашает окончание пытки. Рона пытается подняться, но кое-кто несколько опережает события, безжалостно сдирая с неё одеяло так, что она даже не успевает поправить прическу, цвет которой на этот раз порозовел. – Немного, - Рона соскакивает с места, как ужаленная и от принятия вертикальной позиции вдали от кровати её удерживает только последующий комментарий Кристиана. Порой он толкал её на вещи, в которым Стиллер совершенно не была готова, но просто не могла уступить своему страху быть задетой метким словцом. От этого могло показаться, что она храбрая, возможно, так даже лучше, если бы не барабанящее сердце в непосредственной досягаемой близости. – Испугалась, - Спешит выдохнуть девушка, обнаруживая себя полубоком на кровати. – Повезло, что мои габариты позволяют совершать такие маневры, - Попытка пошутить даже не приправлена и тенью улыбки. Рона спешно засовывает пальцы в локоны и трясет головой, почти истерически пытаясь придать прическе приемлемую форму. Розовый цвет гаснет на миг, но тут, к большому несчастью, Стиллер замечает, что её нога все так же переплетена с ногой преподавателя – случайность – от чего волосы снова возвращают себе было тон, и на этот раз даже попытка одернуть конечность в сторону не срабатывает в качестве успокоительного. Она видит, что Кристиан видит тоже. И в этот миг в голову приходит куда более светлая идея, чем в очередной раз повториться в попытке свести тему на нет тупой улыбкой.  Рона откашливается, спеша опередить возможный интерес Роула к тому, что уже было проигнорировано:
- Зачем, - Она отползает в сторону, и переводит любопытный взгляд на лицо мужчины. Пожалуй, эта техническая пауза, пока Стиллер выпутывается из одеяла, была его единственной возможностью сделать вдох. – Зачем вы все время боретесь с улыбками как с приступами чихания? – на самом деле, данный вопрос был для нее из разряда цвета меняющихся волос для Роула. Разве что, она никогда не пыталась его задать, но мучилась, пожалуй, с первого года обучения. – Такое чувство, будто вам нитку в губы продели. Чуть шире и… порвется? – Она вскидывает бровями, как-то по-детски ища ответ на давно терзавшие изыскания. Ей  кажется, что степени их близости позволяет подобные проявления любопытства с момента первой совы, и той ошибки, что Роул совершил, ответив. – Вам ведь было смешно. – Наконец, ей удается сесть на кровати и расправить плечи. В момент, когда от сердца от легло в свете возможных изобличений, становится особенно приятно выведывать такие подробности у сурового дяденьки в черном. – И когда я на вокзале о чемоданы споткнулась, на вас оглядываясь. На втором курсе. Это ведь вы применили заклинание? Я в воздухе повисла, и успела выставить руку... – Рона так увлеклась поиском истины, что не заметила, как несколько надвинулась вперед и сосредоточилась на лице Роула с чрезмерной прямотой, подобной геройству в глазах маленькой рыжеволосой второкурсницы, лелеящей догадки о странном спасении от разрухи и гнева матери. - А не разбившийся чудом пузырек на зельеварении? - Её будто озаряет. - Это ведь вы тогда зашли в аудиторию, чтобы попросить у профессора Стэнли какую-то книгу. И вы... - Глаза Роны делаются шире от удивления - Вы! - Вдруг восклицает она, тыкая пальцем в плечо Кристиана с остервенением и резко подается вперед, заползая на кровать с коленями. - Вы заколдовали мяч, напавший на Дитера Грегсбери, что пытался вышибить меня из седла на отборочной игре! - На миг, Рона замирает, и тут же подается назад, разочарованно уводя хмурый взгляд к стене. "Теперь понятно, кого здесь жалели." Но попытки скрыть эмоцию не следует, вопреки всем законам логики. Рона вдруг отворачивается и заявляет - Я с вами не разговариваю. - Её розовые волосы резко вспыхивают мутно-болотным оттенком, возможно, вполне знакомым профессору Роулу по прошлому опыту преподавания не в лучшем свете.

11

Трудно поверить, но когда-то мужчина, сидящий напротив волшебницы, чьи волосы вспыхивали всеми цветами радуги, был способен загнуться в приступе смеха, не страшась собственных эмоций. Упёртый, непослушный ребёнок, доводил своего отца до нервных срывов твёрдыми отказами мириться с тем, что проявление чувств – худшая из слабостей. Казалось бы, не было ни одной силы, способной сломить рвущееся наружу жизнелюбие. Не сложно представить, каково было осознать, что пронесённая через года родительская цель наконец-то сбылась. Не отцовскими руками, но разве это имело какое-либо значение?
Он помнил тот день в мельчайших подробностях. Чёртово воскресенье, когда прочная картинка будущего Роула разбилась в дребезги. В миг всё стало казаться ничтожным и глупым: детские мечты об Аврорате, суточные посиделки в библиотеке за подготовкой к экзаменам и долгие разговоры о том, как они станут великими волшебниками. Одно заклинание, и фантазии навсегда утеряли свои краски. Он потерял напарника. Он потерял друга. Он потерял веру. В тот день Кристиан Роул впервые встретил осунувшееся лицо в отражении, привычное многим в настоящее время. Удивительно, но только напрочь потеряв все свои стремления и идеалы, он вновь смог обрести нечто стоящее. Был ли это хитрый план профессора Дамблдора или же чистая случайность, он давно бросил попытки понять что творилось в чертогах разума старика. Кристиан принял предложение об испытательном сроке в качестве преподавателя, желая сбежать от воспоминаний, что хранили лабиринты Министерства Магии. Однако очутившись на платформе 9 и 3/4, Роул неожиданно для себя ощутил, как, казалось бы, напрочь онемевшее нутро дрогнуло забытым чувством. Во всей суете, взволнованных возгласах родителей и воодушевлённых взглядах детей, он внезапно вспомнил за что боролся. До смешного банально – случайно предотвратив падение не шибко складной первогодки, что шарахнулась от него, как от прокажённого.
Было ли это спасение или же наказание, он так и не смог решить. Но без доли сомнений можно утверждать, что с той самой встречи, из года в год, Кристиан Роул вновь открывал позабытые черты. Он сопротивлялся, с остервенением давил в себе эмоции, боясь привязаться. И что из этого вышло? Быть может, он обладал завидным талантом скрывать переживания под маской безразличного спокойствия, однако некоторые события не оставляли никакого шанса на сопротивление собственному сердцу. И свидания в одной постели с той самой девушкой с перрона входили в их число.
— Извини, — мужчина наконец находит оптимальное выражение лица, когда смех не рвётся наружу. Приподнимая кончики губ, слегка качает головой. — Время, чтобы уложить тебя поудобней, было ограничено, — произносит, тут же замолкая от осознания двусмысленности фразы. Впрочем, тактика «делай вид, что так и должно быть» не пропадает под гнётом истерически стучащего сердца и общего состояния растерянности, потому он спешит добавить. — И напугать я точно тебя не хотел, — оценивая масштаб поражения по резкой смене цвета, нахмуривается и подаётся немного назад. К сожалению, должной радости на счёт разгадки секрета розовой головы не проявляется. Увы, память редко подводила Кристиана, а если воспроизвести все случаи, когда Стиллер становилась похожа на фламинго, то, вероятно, девушка приходила в ужас в его обществе большую часть времени их знакомства. «Суровый вид выглядит настолько угрожающе?» Вздёргивая бровями, он неслышно хмыкает себе под нос. Он сомневается несколько секунд над уместностью вопроса, и они стоят ему возможности убедиться в том, что Кристиан Роул – воплощение ужаса для Роны Стиллер. Очень зря, потому что какой бы ни была суровая правда, последующая словесная атака заставила удивлённо выпялиться на девушку, пытаясь внять причинам, что навели её на подобный поток мыслей.
— Я вовсе не борюсь с улыбками, — с толикой возмущения заявляет Роул, тут же замолкая. И к счастью, это молчание стоит ему возможности объясниться. Не то что бы Кристиан собирался умыкнуть от вопроса, но вряд ли девушка была способна справиться со всем списком причин. Да и стоило ли слушать? Он не винил её в любопытстве, но стоило представить себе начало рассказа, как сомнения напрочь отбивали желание вдаваться в подробности становления родственником лица-лопаты. Однако если историю про трагичную судьбу Рона могла бы и проглотить, то Роул бы очень хотел посмотреть, как Стиллер отреагирует на симпатию своего профессора. Впрочем, как раз на это он смотреть совершенно не хотел. Ведь не потому ли Кристиан постоянно балансировал между дружелюбием и сменяющего его резкой строгостью, не позволяя себе полностью склониться ни в одну из сторон? Достаточно едва заметно оступиться, и замазать правду серьёзным замечанием уже не выйдет. Когда девушка делает резкое движение вперёд, Роул просыпается от незначительного забвения, дёргаясь в противоположную сторону. Нахмуриваясь, он направляет взгляд прямо в глаза Стиллер. — Я? — его брови удивлённо ползут наверх. Всем видом мужчина пытается вникнуть в монолог. Сосредотачивается. Вновь теряет ход мыслей Стиллер в попытке отыскать отправную точку. Встряхивает головой, делаясь вдвойне хмурым. «Мне вдруг показалось или...» В одну секунду лицо Кристиана белеет, а вдумчивая экспрессия растворяется, словно её никогда и не было. «Мерлинова борода.» По спине проходит предупредительный холодок, стоит цвету волос волшебницы окраситься в токсичный фейерверк. Крайне знакомый, и в большинстве случаев оглашающей опасность для несчастного, кому не повезло оказаться причиной явлению на шевелюре.
Рона отворачивается, но должный испуг и паника обходят стороной мужчину, являя поражённую (в самое сердце) улыбку на лице. — Ты обиделась на меня за то, что я... — он зависает на несколько секунд, неуверенно изучая повёрнутый к нему бок. Роул издаёт грудной смешок, порывисто выставляет руку перед собой, шепчет что-то себе под нос и следом ловит выскочившую из угла трость. Глубокий вдох. Толчком он заставляет себя подняться, опираясь на ненависный предмет, должный облегчить его передвижения. — Я прошу извинить меня, — делая несколько шагов в сторону, волшебник огибает кровать, оказываясь напротив Стиллер. — Последнее, чего бы я хотел, так это доставить тебе неудобства своей, — поджимая губы, Роул многозначительно вскидывает бровями и продолжает, — Заботой. — делая акцент на последнем слове, заключает мужчина. Посильнее сжимая верхушку трости в руке, он делает ещё один шаг навстречу. Щурясь, он внимательно рассматривает черты Роны, а затем поспешно добавляет. — Надеюсь, ты не решила, что я сомневаюсь в твоих способностях. Уверен, Дитер Грегсберри бы получил по заслугам, — Кристиан звучно хмыкает, отводя взор в сторону. — Даже если не от твоей руки, — пожалуй, в случае, когда дело касалось отстаивания чести Роны, могла набраться внушительная очередь желающих внести свой вклад в бравое дело. Помявшись на месте несколько мгновений, он вновь подаёт голос, на этот раз не страшась улыбнуться той улыбкой, от которой, предположительно, его физиономия должна пойти по швам. — Всё ещё не разговариваешь? — с долей иронии интересуется мужчина, всё же решаясь на волнующий вопрос. Однако, кажется, вселенная против. Едва ощутимая пелена опускается на глаза, но Кристиан моментально отгоняет сонливость сдержанно дёргая головой. Поднимает глаза к часам, и негромко вздыхает. — Думаю, стоит найти Сэра Николаса, — меняясь в тоне, сообщает Роул. — Зелья Мадам Помфри действуют, как прекрасное снотворное, — «и не всегда вовремя.» Немного смягчаясь, Кристиан вновь подаёт голос, — Если, конечно, — но тут же пресекает попытку. «Что если, конечно? Она вдруг хочет стать хранительницей твоего сна и самостоятельно разобраться с забытым паролем?» От собственной прорвавшейся наглости он практически шлёпает себя по лбу, однако вовремя вспоминает, что находится не в одиночестве. «Это переходит всякие границы.» Разве не достаточно одной просьбы? Или пациент решил, что способен исцеляться лишь в присутствии Роны? Он ведь прекрасно осознавал, что девушка не откажет. Да и как отказаться, когда профессор требует этого всем своим плачевным видом? Пожалуй, на сегодня игры в больного ребёнка все натерпелись сполна. И дело было не только в череде событий, произошедших за какие-то полчаса. Речь шла и о внеплановом возвращении, и о том, как он закрыл глаза на то, что держало его на плаву всё то время, что он провёл будучи заложником. Принять и наконец-то смириться с правдой было простой частью. Никогда не раскрыть её? Вот что действительно трудно, и как можно было наблюдать, Кристиан не справлялся со своей единственной задачей с тех самых пор, как волшебница оказалась в больничном крыле.
— Договорить мы всегда сможем завтра, — прерывая начатую мысль, он стремительно меняется в эмоциях. Спокойное, привычное многим лицо слегка приподнимает кончики губ, тепло смотря на Стиллер. Ниточки вновь вернулись на положенное место, натянутые до напряжённого гудения, так, чтобы можно было разглядеть одно лишь дружелюбие преподавателя. Не больше. — Ты готова? — неизменным ощутимо строгим голосом. Так правильней. Так он и должен был говорить с самого начала. Жаль, что как бы Роул ни пытался, в конечном итоге, всегда выходило паршиво.

12

Очевидно, Рона не рассчитала силу своих эмоций, когда решила вылить на преподавателя половину тех мыслей, что должны были остаться в её голове. Вероятно, все дело в неожиданном возвращении Роула, потому как еще летом, Стиллер тщательно выверяла каждое написанное в письме слово, произнося фразы вслух, чтобы проверить их на наличие всяческих намеков и подтекстов. Симпатия к собственному учителю настолько пугала её, что вынуждала скрываться, ощущать себя настоящей преступницей. Если быть точными, дело было вовсе не в самой симпатии, а в том, что она могла быть раскрытой, и, обнаружив такую досадную очевидность, Роул, наверняка бы, попытался прочесть ей мораль и во благо прекратить общение. Последнее было смерти подобно, может даже, если бы не долгая разлука, Рона не была бы так уверена, прописывая себе диагнозы похлеще тех, о которых грезила её мать.
Именно поэтому, когда поток эмоций отпустил рассудок из плена забытья, Рона тут же поняла, какую глупость совершила. Впрочем, исправлять что-то было достаточно поздно, потому как мистер Роул уже грузно поднимался с кровати, заставив сердце в очередной раз больно сжаться при мысли о его нынешнем самочувствии. Шаги за спиной обозначали неминуемое приближение, и только пресловутое желание не пасть перед лицом объекта своей симпатии, не позволило Стиллер дернуться назад и сделать кувырок через кровать в двери – уж очень хотелось.
И раз она уже обозначила свои мысли по поводу догадок, то не оставалось ничего другого, как только еще сильней поджать губы и отвести глаза в сторону, снова и снова пытаясь унять бег непослушного сердца. Последнее не волновало ровным счетом ничего, в том числе и попытки преподавателя пояснить произошедшее в далеком прошлом, оно, кажется, настолько сошло с ума, что колотилось как бешенное, реагируя только на факт приближения, не более того. К большому сожалению, метаморфические способности были солидарны с кровогоняющим органом, так что токсический фейерверк дал слабину, пропуская через себя оранжевые пряди, но равновесия в цвете шевелюры удалось достичь лишь после слова “забота”. Как все безвестно влюбленные, а особенно скрывающие свои чувства, а особенно лелеющие тихую надежду на взаимность, Рона пустила вход индикатор реальности своих мечтаний, так что совсем скоро любимый розовый оттенок отливал на голову во всей красе.
Между тем, она давно позабыла, что последней отговоркой этому колорированию было чувство страха, так что с новыми силами принялась умирать от стыда внутри себя, затем закинула пряди волос назад, чтобы хотя бы не видеть, что с ними происходило дальше.
- Вовсе нет, - Тихо отвечает она на вопрос о её способности открывать рот. К этому моменту чувство стыда за все сразу уже окутало со всех сторон, так что Стиллер как раз была готова попросить прощения за свой выпад. Более того, ей в голову пришла идея, уточнить еще пару интересующих ее моментов, однако, все планы рухнули в одночасье, когда мистер Роул напомнил о том, что ей пора.
Не то, чтобы Ру считала иначе. Но как это бывает, в момент реально услышанных слов, ей стало обидно. Впрочем, свою обиду она выказывать не собиралось, что в то же время не означало, что в этом худом тельце найдется достаточно сил, чтобы скрыть эмоции. Возможно, они вылезут непонятным образом и собьют собеседника с толку, но, в любом случае, это будет лучше, чем выставить истинные мысли по поводу своего ухода напоказ.
- Да, конечно - Коротко бросает девушка, и розовый цвет её волос возвращается к бледно-рыжему, как будто предвкушая пустоту стен спальни и многотонную тяжесть мыслей. В отсутствии преподавателя, ей придется думать о вещах, связанных с ним и с этим разговором. Да и перспектива борьбы с собственными чувствами не предвещала ничего приятного. – Вам нужно отдохнуть, - Она хочет выдавить улыбку, но получается нечто невнятное. По-прежнему не смотрит в глаза и отсовывается в сторону по кровати, чтобы подняться и не создать неловкой ситуации – хватит с ним телесных столкновений на этот вечер. Неожиданное “если только” на миг заставляет девушку поднять глаза на Кристиана, но его лицо в одночасье меняется на более отвлеченное и утешительно-мягкое, от чего по телу пробегают импульсы неприятной прохлады. “Если только ты не надоедливая малолетка.” Проговаривает она про себя, готовая еще раз смириться с ускользающей надеждой, как вдруг Роул решает добавить то, от чего её пробивает невозможностью своих надежд окончательно. “Зачем ты пришла?” Едва ли не шепчет себе под нос, проверяя наличие палочки в кармане мантии, чтобы не потерять. “Немыслимо”. Усмехается собственной нерасторопности, когда врезается носком в ножку кровати, охает, но тут же спешит показать жестом – все в порядке. Не хватало, чтобы человек с тростью оказывал ей посильную помощь. Хочется добавить – придержите свою палочку при себе на этот раз, но Ру прикусывает себе язык, медленно но верно начиная пропитываться больной несбыточностью надежд. Конечно, дело было не в ней, когда он пропал. Но от того, что теперь сия истина стала известной, легче не сделалось ни на грамм, потому что в том и проблема, что дело не в ней вообще.
А что она хотела? Что бы Роул оставил её на ночлег в своей палате, а утром снова прятал под кроватью и одеялом, чтобы никто не нашел? “Идиотка”. Она трясет головой, и оранжевый цвет бледнеет еще сильнее, почти возвращаясь в привычное последним нескольким месяцам состояние. Рона останавливается у двери, оглядывая профессора с ног до головы, и вспоминает его фразу про сонливость.
- Вам не нужно идти со мной. Ложитесь в кровать. – Она кивает на спальное место со строгостью взрослой женщины, и это, должно быть выглядит так же нелепо как все её попытки быть кем-то стоящим в глазах Роула. Она бы хотела просто выскользнуть за дверь с этими словами, как можно скорей скрыться в тени коридоров, но понимала, что профессор является её хорошим приятелем только до определенного момента, который не касается злостных нарушений дисциплины. Наверняка, он будет беспокоиться о том, как она доберется до спален и как войдет. Но на этот счет у Стиллер был весьма мощный аргумент, она надеялась, достаточно убедительный. Что же, хороший приятель, должен знать, что происходит в жизни его приятельницы. И ей самой не плохо бы написать это себе на лбу, уж больно быстро кинулась в больничное крыло, стоило услышать вести.
- Всё в порядке, мистер Роул, меня встретит староста Гриффиндора, - Замирая на лице учителя, Рона с некоторым раздражением осознает, что даже этого объяснения будет недостаточно. Упорно не желая называть вещи своими именами, она просовывает руку за пазуху и достает небольшой медальон, висящий на ее шее, - Он учится на старшем курсе и уже освоил заклинание единения близких душ, - Уголки её губ грустно приподнимаются в полуулыбке, а взгляд уходит в стену. Волшебники постарше, конечно, знают это чудное волшебство, созданное для тех, кто считает себя родственными душами, позволяющее наделять предметы частичками чувств, а еще просить о помощи, когда человек находится не слишком далеко. Если прошептать волшебное слово, медальон с фотографией оживает и тут же тревожит его вторую половинку. Кроме того, так же известно, что это заклинание не применимо в дружбе.
Рона прячет медальон обратно, и делает уверенный шаг к двери.
- Мы всегда сможем договорить завтра. – Повторяет она мягче. Теперь, когда она собственноручно воздвигнула мощный щит от собственной глупости, быть чуточку мягче не составит такого труда. Жаль что, всегда так тяжело сжигать мосты, по которым мог бы добраться к желаемому. "Все так, как должно быть. Ты должна радоваться, что он жив. Этого достаточно."

13

Если бы только он мог быть до конца искренним; если бы только не приходилось силой надевать на себя маску дружелюбного безразличия, должную защитить от неприглядной правды. Глупо. Поразительно глупо было позволять себе представлять иные версии реальности, где бы не было недосягаемой пропасти возраста и общественных рамок. Словно, если достаточно долго и упорно менять части паззла, он вдруг сложится в желаемую картинку. Увы, даже почти смерть и невыносимо длительные шесть месяцев разлуки не смогли ничего изменить. Он всё ещё получал неприятное слуху «профессор», а она бы неизменно встречала сухую улыбку и скорые приветственные кивки, стоило бы им пересечься в коридоре. Ему хотелось бы раствориться, сделать вид, будто это вовсе не его голос чеканил очередной явный намёк, что действие щедрости преподавателя закончилось. Но это был он. Кристиан Роул собственной персоной, говорящий не своими фразами и не своими мыслями. Порой ему казалось, что всему виной слабость и страх перед будущим, которое он себе подпишет, если правда откроется. Ещё одна тысячная глупость. Если волшебник и боялся, то явно не за свои радужные перспективы. Да и о чём вообще может идти речь, если его близкое нахождение вызывало очевидную паническую атаку?
— Я знаю, как это выглядит, — он приподнимает трость в воздухе в попытке развеять впечатление о своей непроходимой ограниченности. — Я могу передвигаться, не падая на каждом шагу, — усмешка. Но, по всей видимости, его слова не имеют должного веса, чтобы убедить Стиллер в обратном. Что ж, это вовсе не удивительно, если подумать о спектакле побитой душонки, который он устроил своими страдальческими просьбами. Мужчина глубоко вздыхает, слегка распрямляя плечи (видимо, всё ещё стараясь выглядеть пристойно) и делая шаг назад, чтобы позволить Роне выйти из угла. Однако кто он такой, чтобы начать бороться со своими желаниями во всех проявлениях? Мгновенно сознание Кристиана находит брешь в заботливой идее девушки уложить его в постель. — Но как же ты собираешься, — вероятно, его сомнение звучит не достаточно внятно или Рона вовсе не хочет слышать причину, по которой она была бы обязана принять его помощь. До слуха долетают объяснения, и мужчина замирает каменным взглядом на лице волшебницы. Жаль, что никто не оценит по достоинству стойкость духа, но ни один мускул не дёргается, стоит Стиллер продолжить крайне познавательный рассказ о своих возможностях и полезных связях. Роул учтиво кивает, огибает фигуру ученицы и отставляет трость к стене, оборачиваясь обратно на Рону. — Это всё меняет, — лёгкая улыбка. Интересно, только он чувствует всю значимость короткой ремарки, брошенной в ответ? К горлу подкатывает горький ком разочарования, однако рассудок вовремя даёт сигнал прекратить. «О чём ты вообще думаешь?» Безмолвно он проходит обратно к кровати, принимая сидячее положение. «Это смешно. Это просто смешно.» И, пожалуй, если бы не было зрителей, он бы с радостью повторил собственные мысли вслух. Для лучшего усвоения. И только сейчас, в момент, когда то, чего он тайно опасался с той секунды, когда осознал свои чувства, ему наконец становится понятно насколько опрометчиво предполагать лучшие исходы. Зачем? Чтобы смотреть ей в глаза и ощущать себя жалким подобием мужчины? Чтобы вспомнить о своей роли в жизни волшебницы напротив внезапно и болезненно? Кристиан, очнись. Вас разделяет шестнадцать лет жизни и твоё негласное обязательство перед школой. Но что-то в тебе отчаянно борется за свою иллюзорную истину. Что-то заставляет забывать о правилах и данных самому себе клятвах.
Волшебник опускает взгляд на собственные руки, а затем выдохом провожает движение, отправляющее волшебную палочку на прикроватную тумбу. И за несколько секунд молчания, которое заставляет уши гудеть, он успевает пережить весь диалог, выискивая пустые, ничего не значащие зацепки. Внезапно выражение лица мужчины меняется. Брови сводятся. Губы сжимаются в тонкую полоску. — Разумеется, — останавливаясь взором на отдалившемся силуэте, согласно кивает Роул. — Гнев Мадам Помфри, пожалуй, самое страшное, что мне приходилось видеть, а я и без того достаточно испытывал терпение этой женщины, — поддакивая непредвиденной серьёзности Роны, он пытается улыбнуться, но складывается впечатление, словно Кристиан останавливает рвотный позыв. — Доброй ночи, — кто бы знал, как он хочет порвать эти проклятые ниточки; как хочет убрать с себя ледяной налёт, и прекратить этот театр одного актёра. Но на этот раз ему хватает напоминаний о том, кем они являются друг другу, чтобы справиться с минутными слабостями. — Рона, — неожиданно для себя разбивает тишину громким возгласом, должным остановить девушку. Он зависает в одном положении, словно пытается переварить свалившуюся на него информацию. Роул теряет контакт с реальностью где-то в быстротечном потоке вопросов и выводов, переставая контролировать свои слова. Это гнев? Ревность? Злость на безвольность? Сказать по-правде, он вряд ли сможет когда-либо быть честным на этот счёт даже с самим собой. Все чувства разом сливаются в одну неясную кашу, рождая единственную фразу, которую Кристиан произносит следом. — В следующий раз, — на мгновение ему становится всё равно, насколько его слова могут оголить то, что творится за клеткой из рёбер стоит девушке оказаться в досягаемой близости. Плевать на устои и праведные идеи рассудка, отчаянно борющегося с решениями сердца. Ровным счётом, реакция на новость всё-таки выливается наружу, пусть и неясным замечанием. — С этого и стоит начинать, — и несмотря на бури в душе, голос звучит размеренно и строго (сурово, как его окрестила Стиллер). Секунда. — Осторожней в коридорах, — добавляет в спешке, поднимаясь с постели, чтобы повесить мантию на стул, оставаясь в одной рубашке и брюках. Он не смотрит ей в след. Кристиан вовсе не поднимает глаз, не желая знать, насколько ясно прозвучала его последняя просьба. Наверное, у него бы вышло сделать вид, будто всё, что произошло здесь, не имело никакого значения, в сотый раз обманывая самого себя. Только вот заколдованный медальон не пожелал тонуть в памяти, мельтеша отчётливой картинкой перед глазами. «Отец был недалёк от истины, называя тебя законченным глупцом.» По крайней мере, теперь, когда воля фантазии ограничена счастливым известием, будет гораздо проще держать себя в руках.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » HOGWARTS: PART I