A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » MARINA AND CHARLIE: PART I


MARINA AND CHARLIE: PART I

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

confusion and the aftermath

съёмная квартира, 7 сентября 2014, 12:00

Чарли Уитмор, Марина Кауффманн


Переезд в собственную квартиру — красивая сказка о взрослой жизни, потому что зачастую приходится делить прибежище для души с совершенно незнакомыми личностями. И хорошо, когда ты подходишь к выбору соседа со всей осторожностью. Это история о двух старательных студентах, которые упустили маленькую деталь: один незначительный родительский принцип при рождении ребёнка. Принцип, который может случайно перевернуть парочку жизней.

2

— Эй, что за кислый вид? — рука легко ложится на макушку, ероша белёсые волосы вьющейся под ногами малявки. Чарли сгибается в спине, садясь на корточки напротив печального страдальца. — Ты же не решил, что «Легенда об искателе» по четвергам отменяется? — обнажая белый ряд зубов, озадаченно интересуется молодой человек. Мгновением позже хмурится, и вновь загорается улыбкой озарения, протягивая ладонь мальчишке. — Вечер четверга – только твой. И если прекратишь доставать маму, я договорюсь, чтобы иногда ты мог оставаться на ночь. По рукам? — подмигивает, с наигранной серьёзностью пожимая руку ребёнка. Ему не впервой наблюдать щенячьи глаза, полные искренней детской надежды, что жалкого вечера в неделю будет хватать, чтобы не обращать внимания на опустевший диван в гостиной. По крайней мере, на первых порах будет достаточно, чтобы его хотя бы выпустили из квартиры, не организовав спектакль крокодильих слёз родителям. — Мы заключили сделку, и я даже не опоздаю на такси! — изображая жест «я же говорил», подхватывает последнюю сумку и подходит к остальным членам семейства Кларк, чтобы обнять на прощание. Словно уезжает в другую страну, а не в многоэтажку, находящуюся в четырёх остановках на метро. Впрочем, хуже отъезда в Лондон его незначительная смена места жительства оказаться не могла. Не было ни всхлипов, ни длинных наставлений. Разве что дельный совет на счёт счетчика электричества и обязательной покупки бойлера на случай частых отключений горячей воды.
Чарли наконец скрывается за пролётом лестничной площадки, переставая отчаянно махать высунувшейся между перилами голове. Поправляет ремень от сумки на плече и делает выдох облегчения. Ещё немного, и это несчастное лицо бы заставило бросить все грандиозные планы на долгожданную взрослую жизнь, лишь бы иметь возможность каждый вечер сокрушаться перед телевизором, наблюдая светящиеся счастьем глаза. Сериалы – явно не стихия Уитмора, и стали ненавистным изобретением человечества ещё с тех пор, как по утрам в Ливерпуле мама наслаждалась любимой драмой, заставляя внимать сюжету всех, кто оказывался в радиусе поражения. Но чего только не сделаешь ради счастья близких! Ещё один вдумчивый вздох. «Подвинешь тренировку на десять часов, и сможешь продолжать наслаждаться невероятной историей лесника-девственника и святой волшебницы, которые никак не могут залезть друг другу в штаны.» — сопровождая мысль утробным рыком отчаяния, запрыгивает в такси, чётко произнося адрес пункта назначения. К горлу подступает ощутимый мандраж, и Уитмор спешит отвлечься, доставая телефон из кармана. Пусто. Поднимает взгляд на окно, всматриваясь в мелькающие мимо здания. Впервые он представил себе этот момент, когда ему исполнилось шестнадцать лет и с тех самых пор дотошно вырисовывал детали, намереваясь воплотить плоды фантазии в реальность. И пусть мироздание отказалось следовать выверенному сценарию, это был тот редкий случай, когда ожидания оказывались в разы хуже происходящего наяву.
— Спасибо, сдачи не надо, — быстро гаснущая улыбка, и парень выскакивает из машины, всё ещё пытаясь унять внутренний позыв взбежать по леснице как можно быстрее. Есть все шансы напугать консьержку, а это вовсе не то первое впечатление, которое юноша собирался оставить о себе. — Доброго дня, — приветливое выражение лица и учтивый кивок. — Миссис Мэйсон оставила мне ключи. Она должна была предупредить, — нагибаясь, спешит объясниться в небольшое окошко, через которое успевает разглядеть недовольную мину пожилой женщины. Оставалось надеяться, что это была её привычная реакция на окружающую действительность. По крайней мере, подозрений он не вызывал, так как минутой позже связка ключей гремела в кармане, а ноги стремительно несли на нужный этаж. Остановка. Вдох полной грудью. Уитмор выуживает билет в мир самостоятельности, быстро проворачивая его в замочной скважине. Кивает, будто разрешая автору его судьбы завершить параграф и начать новый, а затем уверенно толкает дверь от себя. — Добро пожаловать! — широким шагом двигается внутрь, подбадривая себя вслух за неимением группы поддержки на заднем плане. В такие мгновения восторженные возгласы матери и недоверчивый вид отца оказались бы очень даже кстати. Чарли очерчивает небольшой круг подле поднятых рабочими коробок, высматривая свою часть вещей. «Чуть не забыл!» — слегка взбудораженный вид прилагается. Резким движением достаёт телефон, наскоро набирая сообщение: «Я забрал ключи. Сразу поднимайся наверх. Комнату не выбираю, вещи тоже не трогаю. Будем обустраивать всё вместе.» Кнопка отправить нажата, и аппарат занимает законное место в заднем кармане джинс. Марина Кауффманн — та самая деталь, которая окрасила реальность в куда более привлекательные тона. Второкурсница, активистка, отличница и просто кладезь положительных качеств по нескромному мнению Чарли Уитмора, претендующему на массовое признание его правоты. Разумеется, он не сразу захотел согласиться на опасное сожительство рядом с существом, срывающимся с цепи не реже раза в месяц. Сказать по-правде, он даже не собирался читать её письмо, решив, что это очередная студентка, считающая, что стена объявлений о поиске соседа – простой способ отыскать себе вторую половинку. Но любопытство о мотивах, на первый взгляд, здравомыслящей девушки взяло верх, и рука сама щёлкнула по кнопке «прочитать». Думаю, вы можете представить удивление юноши, когда вместо ожидаемых текстовых подмигиваний он столкнулся с волной непоколебимой серьёзности. Ей даже смайлики рука писать не поднималась! А если быть предельно честным, то он до сих пор не определился, насколько был огорчён отсутствием хотя бы намёка на симпатию.
До ушей доносится отдалённый стук ботинок в сторону двери, и Уитмор машинально настораживается. Эхо становится ярче, и Чарли спешит в сторону коридора, задерживаясь перед зеркалом. «Пришло время знакомиться лично?» Обменивается взглядами с отражением, утвердительно мотает шевелюрой и через секунду прилипает к глазку, проверяя лестничную площадку на наличие блондинистой особы. А вот и главный гость вечеринки в честь новоселья! Откидывая к чертям игру в «я вовсе не ждал тебя», он отпирает квартиру ещё до того, как слышит звонок домофона. — Ты так топала, что я с кухни услышал, — показываясь во всей красе, широко улыбается девушке напротив. Пятится назад, чтобы не мешаться в проходе, но настораживается, замечая нотки недоумения в лице Марины. Крайне очевидные нотки, хочу заметить. Всё ещё не отцепляясь от дверной ручки, щурится. — Всё в порядке? У тебя такой вид, словно, — замирает, пытаясь перефразировать «словно ты только что осознала, что в мире творится сплошное дерьмо,» — Словно твоя прабабушка умерла в комнате с точно такими же стенами, и теперь тебе будут сниться кошмары, — завершает предположение смешком, направленным на разряжение обстановки. — Эй, солдат-барби, хватит так пялиться! Дырку проглядишь, — тонкая душа поэта не выдержала. Зато какая улыбка! Даже новогодняя ёлка бы позавидовала такому сиянию.

3

Она никогда не принимала поспешных решений – и это, несомненное достоинство личности, которое было чудом унаследовано от отца. Спешка нужна при ловле блох, а Марина Кауффманн все свои действия предпочитает вымерять особенно тщательно. На уровне этой тщательности проходил отбор кандидатки в соседки, который Кауффманн устроила в прошлом месяце. Их было много. Желающих затащить свои чемоданы в красивую, светлую квартиру, которую Марина выбирала не одну неделю. К счастью, ей удалось найти общий язык с хозяйкой, которая целиком и полностью доверила определить характеристики идеальной сожительнице своей новой съемщице. Жаль, что количество тестов, необходимых к сдаче помешало их первому свиданию с Чарли – так звали девушку, что написала ей в личку последней. Последней, зато очень быстро взлетевшей в вершины топов по уровню интеллекта, вежливости, дружелюбия и совпадения вкусов и взглядов на окружающую среду. Созвониться не удалось по причине бешенной спешки, в которой происходило заселение, так как временные сроки не терпели больше ни дня, а платить за кого-то Марина не собиралась принципиально. Ко всему прочему, она считала, что её интуиция была на скромном уровне “бог”, а от мамы Кауффманн унаследовала элемент жажды неожиданности, о котором сожалела, но ничего не могла с собой поделать. К тому же, верх неприличия – просить девушку выслать фотографии. Достаточно было вопроса об успеваемости и, кажется, она тоже должна была ехать на международную конференцию по журналистике в следующем месяце. Странно, что не встречались раньше, но подумать об этом, а тем более искать подвох было некогда.
Смс беспокоит телефон, и Марина, в спешке поднимающаяся наверх, решает, что Чарли перебарщивает с заботой, и нужно будет показать ей, что она вовсе не беспомощная и не неверующая в человечество, несмотря на то, что несколько раз тестировала ее в личке на сайте поиска жилья для студентов их университета. Быстро тыкая в кнопки, она останавливается, чтобы не разбить себе нос: “Я уже в курсе. Бабулька внизу отстой ;)” Сунув телефон в карман, Кауффманн решает отдышаться от беготни и медлит у входа, чтобы не предстать перед человеком, с которым надлежит проводить вместе столько времени, растрепанной и запыхавшейся. Первое впечатление очень важная вещь. – Гм-гм, - Она откашливается и тянет руку к кнопке звонка, но по волшебству, двери квартиры гремят – открывается замок. “Да что ж ты такая дерганая”. Марина хмурится на миг, но стоит двери распахнуться, как ее лицо сияет доброжелательной улыбкой в стиле Кауффманнов, но кто же знал, что тучи набегут так быстро. Вопросительный взгляд полный недоумения “ты?” Того, кто стоял в двери ЕЁ квартиры Марина прекрасно знала в лицо, как и то, что здесь его быть не должно было. Пока существо комментировало манеру её походки, Кауффманн резко схватилась за дверь и закрыла ее на миг, чтобы посмотреть на номер квартиры. – Это какая-то ошибка. (отказ системы, отказ ситемы) – Определенно точно она не обращалась к парню, и тут же включила усиленные мысленные изыскания. – Что? – Она действительно пялится, но врядли Марину так сильно интересует покрой его джинс, свисающих до колена. Папа всегда говорил, что возникает эффект обосранца – и сейчас это было именно так. Еще раз – сверху вниз, как будто признаки девушки вот-вот дадут о себе знать в лице приторно-милого парня, что умудрился включить все датчики раздражения одной широтой и белизной своей улыбки. – У меня такой вид, словно тебя тут быть не должно. – Решив, что стоять в коридоре все равно нет смысла, Марина проходит вперед, предоставляя джентльмену, под которого так усиленно косил Уиттмор, закрыть за ней двери – скорее всего, шанса сделать это снова у него не появится. – А где Чарли? – Такое бывает, когда мозг туго соображает от недосыпа, перегрузки информации после работы в библиотеке и нелепой сценки в дверях. Благо, Марине доходит быстро. Быстрее, чем хотелось бы на самом деле. – Ладно… - Она выглядывает в окно и еще раз откашливается, точно бы подбирает слова покорректнее. – Ты что издеваешься? – Резко разворачивается к своей “соседке” и смотрит пронзительно прямо в глаза, игнорируя попытки состроить из себя щенка, который как будто бы врос в образ этого создания навечно. Ведет бровью, пытаясь отыскать ответ без помощи звуков его голоса. – Видимо тебе нравится тратить свое время зря. - Попытка взять себя в руки не начать разносить все, что попадется под руку детектед. – Ты уже внес залог? – Дергает сумку на плече и с ужасом представляет, какая сумма отнимется в момент, когда она вернет деньги этому юмористу. Между тем, отец узнает о снятии средств, и ко всему прочему они были нужны для покупки чего-то поважнее, чем собственной соседки. Наконец, удается нащупать карточку, и Кауффманн машет ею в воздухе, перекривляя его широкую некогда улыбку. – Значит так, кен, будем считать, что шутка удалась. Я сделаю вид, что поняла и оценила прикол, я девушка прогрессивная. И пока ты вызываешь такси, чтобы забрать свои вещи, я иду искать банкомат. Доставку оплачу тоже. – Тряхнув волосами, Кауффманн направляется к выходу, искренне пытаясь сделать вид, что не чувствует себя полной идиоткой, но внутри что-то неприятно постукивает, наводя на вполне логичный вопрос: неужели она похожа на одну из тех девушек, которых он привык видеть вокруг себя. Неужели в ее поведении было что-то, что заставило его подумать, что она такая глупая? Она бросает короткий взгляд на парня, останавливается на миг, чтобы что-то сказать, но резко передумывает. “Придурок избалованный.” – А. Дай мне ключи. – Пустившись в ход, она вспоминает важное. Приходится развернуться и протянуть руку, и посмотреть ему в лицо, искренне стараясь не выражать негативных эмоций. – Оба экземпляра. – Если он обманул один раз, нет гарантии, что она не найдет свои вещи под дверью по возвращению.

4

Не требуется долгих минут размышления, чтобы выявить причину отсутствия всякого дружелюбия в человеке напротив. Чарли достаточно заглянуть в ошарашенные глаза девушки, чтобы без сомнений указать на решающую деталь в его персоне, которая расходилась с ожиданиями потенциальной соседки. Но мысли упрямо отказываются озвучивать навязчивую идею. Затихают, словно выжидая в надежде, что дело было вовсе не в подобранном мальчику имени, сыгравшем ключевую роль в приступе негодования. Однако чуда не случается. Какая-то ошибка не становится неправильным цветом стен или вовсе не той квартирой. Какая-то ошибка — это больное воображение родителей юноши, которых, к сожалению, нет по близости, чтобы понести вину за происходящее. Осознание постепенно проявляется во вздёрнутых бровях, в едва уловимом кивке и в приоткрытом рту, пытающемся подобрать верные выражения, способные объяснить внезапную смену пола. Дверь тяжело хлопает, и Чарли делает разворот на сто восемьдесят градусов, спеша указать пальцем себе в грудь.
— Приятно познакомиться, — небольшая пауза для того, чтобы обладательница светлых волос смогла переварить полученную информацию. — Чарли – это я, — сожалеюще поджимает губы, неслышно вздыхая. Шаг навстречу. Парень выискивает импорвизированный стул из коробок, на который падает, чтобы осмыслить критичность ситуации. Где-то в глубине души Уитмор не теряет искру тлеющей веры, что несмотря на неловкость их положения, два взрослых человека способны найти достойное решение. Нет, они просто обязаны прийти к удобоваримому компромиссу, ведь не зря же сегодняшний день трижды обведён красным маркером, как вступление в полноценную самостоятельную жизнь? Достаточно одной небрежно брошенной фразы, и все добрые намерения молодого человека можно подогнать под черту: он пытался.
— Издеваюсь? — подскакивает, вставая в полный рост. Руки крестом на груди. Выражение лица достойное внутреннему ощущению несправедливого вывода. — Прошу прощения? — экспрессии удивлённей. Ещё немного, и его лоб сложится в нерасправляемую гармошку недовольства. — Да, я внёс залог ещё вчера, как мы и договаривались. — стараясь проглотить взбесившееся от нелестных комментариев эго, спешит отчеканить юноша. — Могу я узнать на что именно я бесполезно трачу время, и каким образом ты пришла к выводу, что это издевательство? — попытка справляться с прорезающимся голосом засчитана. Интонации остаются приторно-смертоносными, но не переходят границ дозволенного предела децибелов. «Человек в шоке! Делай скидку.» Уитмор одергивает себя, делая глубокий вдох успокоения. Никто не выйдет победителем, если чья-нибудь тонкая душа сломается под напором ложных обвинений и начнёт являть своё присутствие громкими нотами гнева. Очередная волна желания убивать подкатывает моментально, стоит кредитной карточке мелькнуть в воздухе. Благодарности быстрым причинно-следственным мыслительным процессам. Кто-то просто напросто нашёл прозрачную связь между вопросом о залоге и явлением олицетворения чьих-то денег у него перед носом. — Ты же не собираешься... — но Мегера не изъявляет предрасположенности к тому, чтобы выслушать предупредительную речь. Ко всему прочему, она решает подкрепить предыдущий поток совершенно незаслуженных вердиктов ещё большим надуманным заключением.
— Что? — нет, он точно станет не лучше шарпея от таких усилий задрать брови как можно выше. — Шутка? Собирать вещи? Полегче, господин судья, кто-то не удосужился поинтересоваться полом своей сожительницы и теперь собирается выгнать её, — изображая кавычки пальцами, продолжает, — Дискриминация по половому признаку налицо! — стадия озлобленных и обиженных пережита, на смену приходит благородное смирение. Он даже пытается пошутить, подкрепляя возглас негромким смешком и лучезарной улыбкой, которой пытался произвести первое впечатление с порога. Провал. Вместо тени положительной реакции, Чарли встречается с протянутой рукой, красноречиво вопрошающей то, что по праву принадлежало ему. По крайней мере, ближайший месяц, за который он уже заплатил. — Пожалуйста, — делая акцент на забытой вежливости, тянется в карман за ключом. Спустя секунду в ладошке Марины оказывается первая связка. К сожалению, если девушка ожидала, что следом ей в руки упадёт второй груз, то она недооценила целеустремлённость своего оппонента. Взгляд в упор, и юноша балансирует между зудящим желанием выговориться и здравым смыслом. Бегая от зрачка к зрачку, он пытается найти точку опоры, чтобы не запороть всю схему поведения «зрелого мужчины», сорвавшись на привычный подходящий претензии ответ. Но кем он тогда будет? Мальчишкой, неспособным сдержаться, чтобы не потерять достоинства и полюбившуюся квартиру следом. Нет, Чарли Уитмор не вернётся в обитель Кларков с поверженной головой.
— Марина, послушай, — усмиряя нервозность в интонациях, в момент делается воплощением благоразумия и серьёзных намерений. Руки опускаются из оборонительной позиции. — Я понятия не имел, что ты не знаешь, что я парень. Поверь мне, я тоже не искал себе в соседи кого-либо противоположного пола, но твои взгляды на жизнь и учёбу мне подходят, и судя по нашей переписке, до сих пор тебя тоже всё устраивало. Я оплатил первый месяц аренды, и не собираюсь уезжать отсюда, потому что эта квартира — то, что мне нужно. — интонации делаются мягче, и мимика вновь обретает щенячьи-дружелюбные нотки. Уитмор поджимает губы, кидая взор в сторону, а затем вновь на девушку. — Мы ведь два взрослых человека! Неужели нельзя решить это недоразумение без войны и окопов по углам гостиной? — огибает фигуру Кауффманн, становясь к ней спиной. Несколько секунд на размышления. — Я найду себе другое жильё, — поворачивается обратно, смиренно сообщая своё решение. — Но на это потребуется время, а до тех пор, мне надо где-то жить. И было бы неплохо, если бы это «где-то» оказалось оплаченной комнатой. — взывая к рассудку собеседницы, продолжает молодой человек. — Ну, подумай серьёзно, я подсматривать за тобой в душе буду что ли? — ухмылка не заставляет себя ждать. — На нём есть защёлка если что. — добавляет на всякий случай, если кто-нибудь решит использовать предположение, как весомый аргумент, чтобы выселить своего сожителя. — И не хочу ничего сказать, но едва ли ты найдёшь себе более достойного кандидата на соседство! — утвердительно кивая, заключает Чарли. Он тоже, однако разве стоит об этом упоминать? Глупости какие.

5

Я никогда не считала себя противной или плохой. Но в момент, когда Чарльз Уиттмор включил в себе рассудительного человека, мне захотелось включить все бортовые механизмы самозащиты разом. Он говорит слова – я слышу, как колотится мое неподготовленное сердце. Черт возьми, солдат барби не прошел этот курс подготовки! Его глаза, аргументы, жесты и этот умудренный опытом тон напоминали мне человека, с которым я вела переписку некоторое время назад, но сам по себе этот парень навевал мне смутные ассоциации. Мы с Кейси часто видели его в стенах университета. Если не сказать – постоянно. Чарли тут, Чарли там. Люди, что знали Чарльза Уиттмора делились ровно на две группы: те, которые сходили с ума от его обаяния, были влюблены, подражали и мечтали знать все и те, которые ненавидели его и насмехались. Признаться, я зависла где-то между, и сейчас изо всех сил пыталась удержать баланс руками, ощущая как босые ноги протыкаются до крови уж слишком острым и тонким барьером под. Мне было не за что его ненавидеть! Как и не за что любить, ведь, разве адекватный человек станет надевать все эти вещи, затыкать собой свободные места и быть настолько милым, что саднило в горле?
Определенно, нет. Иначе бы я давно носила штаны по колено и рекламировала пасту блендамет. Увы, из всех возможных исходов я бы предпочла остаться в своей голове, тихо пыхтя, чтобы уложить свои измышления по полочкам, но Чарльз Уиттмор стаял right in front of me и определенно точно ждал ответов на свои чересчур логичные выводы. И да, он так и не отдал мне свои ключи.
Только теперь я замечаю, что пока аргументы изрекались, я так и не смогла выдать ничего связного, но микрофон следующего оратора уже во всю тыкали мне в руки. Что же…
- Ты мог поставить фото в профиль! – Заявляю я, пытаясь найти причины своей невнимательности. В самом деле, как я могла не понять ведь, это сочетание имени без одной буквы было у всех на устах. Возможно, я была не достаточно впечатлена Чарльзом, чтобы развить в себе паранойю и стоит уже выбрать себе сторону на арене его славы? – Ты мог… - Я пытаюсь найти еще хотя бы один довод, после которого я буду выглядеть невинной жертвой, однако, этого не происходит. Разве что – папа убьет меня. Но было бы глупо рассказывать всему миру, что я боюсь порицания от родителей в 19 лет и не могу сама принять такое решение. Да, именно поэтому выражение моего лица вдруг меняется. Я поджимаю губы, глубоко выдыхаю и киваю:
- Ладно, идеальный сосед. Я не хочу, чтобы ты думал, что я предвзята. Поэтому есть другое предложение. – Я складываю руки на груди, оглядывая парня с ног до головы с видом принятия важного решения –Мы можем договориться об испытательном сроке. – Не знаю, что на меня нашло в этот момент. Быть может, было слишком больно так и стоять с разрезанными пятками на баррикадах собственных ощущений. И сейчас я будто бы бросала вызов самой себе, а заодно немного поехала крышей, раз обошла парня и стала выискивать среди коробок одну необходимую мне.
- Да где же ты… - Не обращаю внимания на Уиттмора, что впрочем лишь обман зрения, потому что боковой обзор достаточно развит, чтобы знать, в какой части комнаты находится его фигура. Слова про ванную и подглядывание от чего-то никак не хотели выходить у меня из головы и я решила, что обязательно проверю наличие защелки и буду очень злиться, если он соврал. Вообще, мы не в детском саду! Почему он решил, что я боюсь именно этого? Почему он вообще решил, что я боюсь? И никакая это ни дискриминация по половому признаку! – А вот и она…! – Заявляю бодро, когда вытаскиваю небольшой квадратный предмет, завернутый в ткань. – Готов решать проблемы как взрослые люди говоришь? – Оглядываюсь на миг и очень об этом жалею. Определенно точно на это приторное создание смотреть можно не дольше, чем на Пэрис Хилтон, и только одно это объясняет, как я умудрилась не отличить его от девочки. – ты всегда такой приветливый? – разворачиваю вещь, мимоходом изображая, что абсолютно раскрепощена. Тоже мне квест, находиться на одной территории с самым популярным парнем в университете. Один такой уже был, врядли ему удастся обскакать первого, но я ни в чем не сомневалась.
В моих руках красуется небольшая настенная доска, которую я использовала, чтобы записывать дела на день. – Умеешь забивать гвозди? – Мои руки дрожат, но я надеюсь, что это не так очевидно, и от этого нелепо гимасничаю, направляясь на кухню. – В синей коробке есть чемодан с инструментами. – Вообще-то я хотела попросить папу, но, кажется, в ближайшее время на новоселье он не попадет. Боже, что я делаю? – Повесим ее здесь. – Это еще не все. Я не поясняю своих действий, только деловито возвращаюсь в комнату, чтобы найти мелки. И прохожу мимо Чарли с умным видом. Еще через пол минуты принимаюсь рисовать шкалу, разделенную на две части. Одну линию я подписываю как “Барби”, а другую как “Кэн”, и только после этого прихожу в норму касательно дрожащих рук и прочих признаков волнения. Так-то лучше.
- Здесь мы будем отмечать недостатки друг друга. Точнее… случаи, когда кто-то кого-то выбесил. Подходишь и ставишь галочку. Обмануть не получится, потому что каждую галочку каждый из нас обязан прокомментировать вслух. Кто наберет больше 10 – съезжает в конце месяца. По рукам? – Оказываясь рядом с Уиттмором, я сияю своей гениальностью и машинально протягиваю руку вперед, от чего мой мир шатается и я едва успеваю поймать равновесие на баррикадах своей антисимпатии, моля богов не упасть ни в одну из сторон, когда белая версия снуп дога коснется меня своей татуированной рукой. Только сейчас я замечаю, как в моей голове тут же звучит I take you to the candy shop I'll let you lick the lollypop. Пытаюсь убедить себя, что никто не умеет читать мысли, и намеренно дергаю бровями с вызовом. - Посмотрим, какой ты идеальный.

6

Настороженно смотря на девушку, я словно пытаюсь помочь ей вытащить из себя ещё один совет на счёт того, что я мог бы сделать, чтобы избежать нашего столкновения перед обязательством делить одну жилую площадь. Если задуматься, то упущение с моей стороны всё же присутствовало. Я был настолько поглощён идеей об очевидных симпатиях каждой, которая отзывалась на моё предложение снимать квартиру напополам, что и представить себе не мог многомиллионного повторения старого проклятия моего имени. Я бы мог... Задуматься, что родительское решение до сих пор могло аукнуться в настоящем. До ушей долетает победоносное «ладно», и я отбрасываю дурную мысль на счёт озвучивания части, где была моя вина. Не то что бы я не доверял реакциям Марины, но рисковать найденным компромиссом во имя истины я не собирался. Согласна, и на том спасибо.
— Испытательный срок? — дохожу до кухни, падая на заклеенный клиёнкой стул у барной стойки. — Что-то вроде проверки на достоверность моих слов? — внимательно наблюдая за копошением Кауффманн, вопросительно задираю бровь. По крайней мере, я не ошибся, когда подписался на опасное мероприятие, идущее против всех законов природы. Квартира, разумеется, далека от необитаемого острова, но большинству вряд ли потребовалось долгое пребывание тет-а-тет, чтобы увидеть другого, как потенциальный объект симпатий. Марина была не такой. Её рассудительность и отличный от большинства моих приятелей взгляд на мир заставлял верить, что даже самые правдивые предрассудки можно опровергнуть. Ведь если я собираюсь и дальше уделять внимание своей карьере, а её отклик был вовсе не хитрый план завоевания сердца, разче что-либо может помешать нам сосуществовать в согласии?
— И как, — отвлекаясь от внутреннего диалога, недоверчиво смотрю на обёрнутое тканью нечто, — Это должно помочь? — подаюсь вперёд, пытаясь предугадать ответ до того, как Кауффманн посвятит меня в свои гениальные идеи. Чем бы она меня ни поразила, до тех пор пока жизнь здесь оставалась возможной, я был согласен. — Это прозвучало как-то что-то плохое, — негромко усмехаюсь, спрыгивая с насиженного места и оказываясь рядом с новоиспечённой соседкой. Очевидно, что стоит поблагодарить её за позволение не паковать чемоданы немедленно. Обязательно. Только позже. — Мой ответ положительный. По крайней мере, я стараюсь. Встречный вопрос, — улыбаюсь, задирая палец вверх в жесте «внимание сюда». — Ты всегда подозреваешь в людях худшее? — внезапно мне вспоминается речь, с которой Кауффманн поприветствовала меня при личном знакомстве. — Стать твоей соседкой ради смеха? Кто вообще так шутит? — морщу нос в недоумении. Впрочем, если люди способны придумать «забавное» задание начать встречаться с кем-либо на спор, то подобная светлая мысль не должна вызывать ни капли удивления. — Кто бы ни подорвал твоё доверие, торжественно клянусь, — прикладывая руку к сердцу, продолжаю, — Если шутить, то я буду куда более оригинальным, — и не обидным. Схваченная нога из под кровати ночью же не станет причиной новых душевных ран?
Моим глазам представляется решение наших проблем, на котором мама обычно записывала список продуктов, которые надо было непременно купить. Я останавливаюсь напротив Марины, спеша заговорить: Вот это... Взрослое решение проблемы? — Как бы я ни пытался, у разума не выходило смоделировать, что именно должна была изменить дощечка. Мне напишут свод нерушимых правил, при выполнении которых я сохраню иммунитет жильца? — Сейчас, — чуть приподнимаю кончики губ, разворачиваясь в указанную сторону. — Если ты хотела поселить интригу, то я уже сломал себе голову, — спешу признаться, опускаясь на колени и начиная рыться в одной из коробок. По всей видимости, кто-то был куда более подготовленным к переезду. Переехать вместе с инструментами? А я беспокоился, что буду выглядеть странно, привезя купленный бойлер с собой в первый день. Её таким точно не испугаешь.
Глаза врезаются в описанную сумку, выуживая из неё молоток и несколько гвоздей. Поднимаю взор на Кауффманн, оценивая выбранное местоположение для моего «спасительного круга». Спустя несколько секунд я издаю звучный смешок, улыбаясь в тридцать два зуба. — А у тебя есть чувство юмора, — не решите, что я в этом сомневался! Из недолгих наблюдений за ней, я быстро вынес, что Марина не была занудной ботаничкой, попавшей в списки лучших за талант к зубрёжке. Наконец-то до меня доходит честь объяснения появления доски у нас на стене. Я делаю глубокий вдох, сопровождая его кивком увлечённого слушателя. Оказывается, у нас не только прекрасное чувство юмора, но и фантазия, которой впору завидовать. — Вызов принят! — с очевидным энтузиазмом встаю с пола, слегка вздёргивая ладонь девушки в рукопожатии, но не отпускаю сразу, не разжимая хватки, пока договариваю. — Только не жульничать! «Мне не нравится твой стиль одежды.» или «Ты надоедливо дышишь.» не аргументы! — заключаю, всё ещё светясь яркой улыбкой. На самом деле, я не подозревал Кауффманн в подобном. Если бы ей захотелось спровадить меня немедленно, у неё бы непременно получилось. — Я обязательно оправдаю свою самоуверенность, — забирая «жезл» правосудия, приставляю доску к стене. Присматриваюсь, склоняя голову на бок в осознании необходимости помощи.  — Можешь придержать, а то у меня руки не хватает? — виновато показываю ряд зубов, дожидаясь, пока она выполнит мою просьбу. Щурюсь, прицеливаясь гвоздём в намеченную точку. По носу бьёт приятный запах, отчего я делаю два коротких вдоха в попытке его определить. Первый удар разносится по квартире. Даже не по пальцу. К счастью, потому что пользоваться молотком мне приходилось впервые в жизни. — У тебя вкусные духи! — спешу озвучить наблюдение, смотря на неё в пол оборота. — Что за парфюм? — возвращаюсь обратно к порученному делу, замахиваясь инструментом во второй раз. Делаю шаг назад. — Готово, — довольным тоном оглашаю свою победу над ремеслом рабочего. Возвращаясь к синей коробке, засовываю всё на место, оборачиваясь к своей соседке. — Комнаты выбирать будем? — дёргаю несколько раз бровями, надеясь увидеть в ней хотя бы тень радости. Я же не один был готов запускать фейервеки от восторга на счёт первого почти собственного жилья? Интересно, а что она думала по поводу новоселья? Не забыть бы спросить. Задумываюсь на мгновение, неожиданно вспоминая одно наблюдение, которое выбило меня из колеи. — Кстати, а твои остальные вещи потом довезут? — ведь не могла же она привезти коробок меньше чем я? Ведь правда же?

7

Она не собиралась селить никакую интригу, хотя бы потому, что комнат в квартире было всего две и интриге придется спать на коврике в коридоре. Несмотря на то, что Чарльз Уиттмор слыл общительным парнем, Марина отчего-то не была готова к такой говорливости и от каждой новой фразы рука, державшая мелок так и дергалась, чтобы поставить первую палочку, но объяснение своей реакции - единственное останавливало от этого мероприятия.
К слову, чувство юмора у девушки, действительно было, так что она поспешила продемонстрировать сомнительный факт наличия еще разок, чтобы впредь у Чарльза не возникало таких странных неуверенностей.
- Кто бы ни подорвал твою веру в свой стиль одежды и ритм дыхания, торжественно клянусь придираться к чему-нибудь более значительному – Она берет у него доску и внимательно смотрит на то, как парень справляется с первым испытанием. Марине много раз приходилось наблюдать, как отец приводит дом в порядок,  поэтому она всегда с каким-то особенным презрением смотрела на мужчин, которые не знали, куда приложить молоток или гаечный ключ. На миг она почуяла тень неуверенности в действиях Чарльза, но вопрос про духи сбил ее с пути разоблачения – Что? – Она дернула бровями и тут же добавила – Не могу сказать то же самое, на вкус не пробовала. Какая разница. – Что я только что?... Помотала головой и решила поскорее забыть странную заинтересованность парня в её запахе. К щенячьему взгляду добавились щенячьи замашки? 
Когда доска оказалась на своем месте, Марина облегченно вздохнула – уж лучше перемещаться по квартире, чем стоять и дожидаться, когда тебя понюхают снова. Зачем он вообще это спросил? – Интересно как? – Она ведет бровью и берет след траектории парня, сверля взглядом его спину. – Ты же у нас такой справедливый… Сыграем в камень ножницы бумага? Или предпочтешь что-то более логичное? – Но ответ на вопрос не заставляет себя ждать. Марина всерьез беспокоится, что к концу этого месяца от усердных попыток понять, почему оно такое, на её лбу образуется новая морщина. – Тебе мало?... – С искреннем недоумением. Впрочем, когда девушка выходит в гостиную, все более менее становится понятным. Прежде она не додумалась оценить масштабы поражения (было некогда), и теперь даже вопрос про духи уже не показался странным. Может он… гей? Было бы не плохо. Папа бы не волновался. И Марина тоже. – Думаю, тебе понадобится комната побольше. – С этим она решительно открывает двери в свою – более уютную на её непритязательный юмористический взгляд. – Ты не против? – Прежде, чем войти туда, Марина решает поинтересоваться. Вдруг Уиттмор любит тесные пространства и все такое.
Итак, день выдался достаточно насыщенным. Кауффманн поглощенная своей борьбой на грани определения отношения к новому соседу и не заметила, как наступил вечер. Она как раз копалась в своем шкафу, вывешивая парадно-выдохные наряды, пока Чарльз принимал душ. Она планировала пойти утопиться следом и не обнаружить огромных луж, потому что это было бы первой палочкой на доске почета. На досуге она размышляла о том, каков же будет первый провал, и эта тема даже показалась ей занятной. Наверное, зря она сказала, что надо пояснять свой выбор, потому что тогда бы можно было с легкостью выселить его отсюда. Особенно сожалениям поспособствовал звонок отца, которому было очень интересно, как устроились девочки. Она уже обманывала любимого родителя по всяким пустякам, как это делали все в детстве, но, впервые в жизни приходилось делать это с таким неудовольствием, так артистично и… ради чего?
Отключившись, Кауффманн услышала шум открытия двери и, прихватив полотенце, решила окунуться в водичку и придти в себя до того, как набросится на невиноватого в ее решении Уиттмора, и, видит Бог, она пыталась не быть предвзятой…
Звук удара, а за ним негодующее восклицание – это Марина прилепила Уиттмору дверью прямо в лоб – Ой! – Искреннее чувство вины. Новый сосед не был ей по душе, но не до такой степени. Да. Не до такой…. Каких-то несколько секунд назад, до тех пор, пока виноватый взгляд не упал на обнаженное подтянутое тело, обмотанное полотенцем. Отказ системы. Отказ системы. Отказ. – Кхм, - Она отходит в сторону и насчет  двери уже хочется сказать – так тебе и надо. – Нужно приложить лед. – Перекидывая полотенце на плечо, Марина обходит полуголое создание и оказывается на кухне, где успевает сделать три дела разом. Открыть морозилку и достать оттуда кусок мяса (бегала в супермаркет), нажать кнопку чайника, а на обратном пути нервно дернуться у доски раздражения и нервно черкнуть одну палочку в строке Кэна. – Чай будешь? – Более дружелюбного лица ему было не сыскать. – Льда нет, держи. Я в душ, нальешь и мне? – Пихает ему кусок свинины и скрывается в душе, где намеревается подождать, с искренней надеждой на то, что Уиттмор не заметит маленького прочерка напротив своего прозвища и тогда можно будет придумать причину повесомее, потому что Кауффманн уже жалела о содеянном. Но поздно. Даже луж нет. Черт, где лужи!?
Спустя пятнадцать минут, она является снаружи в растянутой майке и домашних штанах – Это что, все твое там?... – Отвлекая внимание вопросом, Кауффманн как ни в чем не бывало подходит к доске и стирает палочку кончиком влажного полотенца прямо на глазах у Чарльза. – Чай сделал? Лоб не болит?– Она останавливается у стола и странно улыбается, расправляя мокрые волосы.  - Интересно, ты всегда вытираешь за собой пол в ванной или только ближайший месяц? - Дергает бровями, поясняя - Мужчины обычно так не делают. - Только отец. Её бывший парень дарил ей моря и океаны каждый раз после душа.

8

Порой Чарли удивлялся собственному везению, которое не желало отступать даже в таких щепетильных вопросах, как выбор соседа по квартире. Скажите, каковы шансы, что перекинувшись несколькими письмами со случайно выбранным претендентом, вы наткнётесь на кладезь положительных качеств? Но почему-то Уитмор неизменно умудрялся выйти победителем. Или вы встречали многих девушек с чувством юмора? Лично он мог пересчитать по пальцам особей женского пола, которые могли по-настоящему заставить его засмеяться, а не вежливо хихикнуть, слабо понимая, что собеседница пыталась сказать. Разумеется, он не осуждал несчастных, кому не досталось приятного дополнения, но проигнорировать раскрытый талант Марины? Ещё чего!
— Знаешь сколько гадостей всяких говорят! — восклицает Чарли, успокоившись от короткого приступа хохота и изображая поддельный испуг. Уже спустя секунду пришлось напрячься под пристальным взглядом девушки, полностью посвятив всё своё внимание поставленной задаче. Ненадолго, потому что неожиданный ответ заставил развернуться и недоумевающе окинуть её взором с головы до ног. — Любопытно, — как ни в чём не бывало отчеканивает юноша, завершая страшное испытание на задатки строителя. В его доме даже мебель из IKEA собирали специально нанятые рабочие, а его редкое желание попробовать всё сделать самостоятельно с помощью вложенной инструкции воспринималось, как блажь больного на голову ребёнка. Не шибко благотворная обстановка, чтобы изучать потайные предрасположенности к мастерству орудования молотком.  — Вкусно пахнущие духи, — возвращаясь к учтивому сарказму, спешит пояснить молодой человек. Впрочем, насиловать её попытками разузнать название он не собирался. В конце концов, посмотрит в ванной комнате. Отказ явно не то, что могло остановить Чарльза Уитмора перед достижением поставленной цели.
— Вообще-то я хотел справедливо предложить тебе выбрать первой, потому что я не принципиально отношусь к размеру, — главное, чтобы подаренное матерью постельное бельё подошло к кровати, а до остального ему не было большого дела. Он скрещивает руки на груди, довольно наблюдая за спиной Марины, удаляющейся в сторону спален. — Но если ты не согласна, то я всегда за «камень ножницы бумагу», — говоря вдогонку, следует за девушкой. Поджимая губы, Уитмор нанает вспоминать размеры шкафа в меньшем из помещений, отчего выражение лица его постепенно теряет былую лучезарность. Непросто придумать дополнительные полки там, где их нет. «Ладно, ты знал на что шёл, когда соглашался селиться с девушкой. Выберет большую, будешь хранить то, что не влезло, под кроватью.» Сопровождая печальную мысль негромким выдохом сожаления, он трясёт головой, когда Кауффманн вновь обращается к нему.
— Да я и в маленькую влезу, — учтиво улыбаясь, выдавливает Чарли. И вопреки догадке, что предложение было простой вежливостью, он бы чинно распихивал содержимое сумок по ящикам рабочего стола, если бы Марина выступила с претензией на большую площадь. — Но раз ты предпочитаешь поменьше, то я сопротивляться не буду! — скорая ухмылка, и Уитмор широко раскрывает дверь в свою новую обитель. Глубокий вдох грудью, обязанный остановить момент, с которого начиналось его официальное существование вне семьи. Конечно, законы жизни Марины могли оказаться куда страшней любого недовольного комментария тети, но ощущение полноценной самостоятельности перекрывало беспокойство о возможных трудностях.
o u t f i t
Разобрать все вещи за один день – миссия невыполнима, если вы только не Чарльз Уитмор. На самом деле его заслуги здесь было мало. Если бы не учтивый совет «сложить так, как будешь раскладывать», то велика вероятность, что Кауффманн нашла бы его собирающим слёзы в ладони посреди огромной свалки барахла. Он даже умудрился вычистить синтезатор и гитару от пыли, оставив их ждать своего часа в углу спальни. Но знакомить со своими небезызвестными умениями соседку он собирался чуть позже. Как минимум, после того как смоет с себя результат суетливого старания закончить до вечера. «А петь она умеет?» Хмурясь, размышлял молодой человек, рассматривая капли воды, стекающие разводами по стенкам кабинки.  «Откуда фамилия такая... Кауффманн!» Выключая воду, стягивает повешенное сверху на бортик полотенце. «Может она по-немецки говорит?» Заворачиваясь в махровую ткань, аккуратно ступает на подстеленный коврик. Быстрыми движениями повязывает самодельную юбку, выходя из душевой. — Марина, — негромко отзывается юноша, делая шаг в сторону ближайшей комнаты, как вдруг дверь, к которой он тянулся, чтобы постучать, резко прилетает в лоб. Уитмор почти спотыкается, машинально дергая ладонь на место ушиба. — Воу, полегче! Я всего лишь хотел предупредить, что ванная свободна, — щурясь одним глазом, старается выдавить из себя храбрую улыбку. — Всё в порядке. Ты чего? — реагируя на неоднозначное выражение лица блондинки, спешит предупредить молодой человек. Отлепляя руку от пострадавшего места, Чарли согласно кивает, подхватывая. — Да, точно, — непросто мыслить столь же быстро, когда тебя только что попытались убить в собственном доме! «Звучит-то как,» — ухмыляясь, подмечает парень. Проходит полминуты, прежде чем юноша осознаёт необходимость появиться следом.
— Да, — неловко пожимая плечами, широко улыбается. — Я думал, что у всех девушек огромные чемоданы, — не стоит спрашивать почему. Спасибо Ардэн и сестрице за чудесное впечатление о женской половине населения. Впрочем, остальные его знакомые противоположного пола были не лучше. — Даже неловко, что я занял больше полок, — забирая импровизированный компресс, спешит добавить, — Спасибо. — подозрительно вертит в руке кусок мяса, а потом послушно шмякает его на точку соприкосновения с дверью, дергаясь от прохладного ощущения. Быстро закидывая пакетики в кружки и заливая их кипятком, Уитмор исчезает в направлении спальни, чтобы переодеться. Будь он в одиночестве, несчастное полотенце бы просто полетело в корзину для стирки, но вряд ли бы соседка оценила по достоинству любовь к свободе тела.
Уверенным шагом Чарли идёт на кухню, как взор останавливается на нелогичной детали, которой не должно было появиться на доске позора. «Уже?» Подозрительно щурясь, он тратит несколько секунд, чтобы сжиться с мыслью о собственной провинности. Но где? Когда? Неужели, потому что влепился лбом в дверь? Но ведь... «Вот и узнаем,» — сопровождая рыком недовольства, продолжает путь обратно. Чашки выставлены на барную стойку, а сам Уитмор валится на приглянувшийся стул, предварительно убирая мясо обратно в холодильник. Тяжёлый топот доносится из-за угла, от которого он машинально поднимает подбородок вверх, устремляя взгляд на источник звука. — Да, — стараясь выглядеть непринуждённо, отвечает парень. Не так-то просто, когда внутренние диалоги пытаются выискать причину недовольства. — Твой чай, — пододвигая чашку к девушке, задумавшись замирает взглядом на растянутой майке. Вспомнил! — У нас с тобой духи одинаковые, — ведь не просто же нос обратил внимание на знакомый запах. — Точнее, у меня одеколон, но линия та же. — если вдруг кто-то решил, что он предпочёл женскую версию. — Хороший выбор, — делая небольшой глоток, подмечает Чарли.
К счастью, вопрос о лбе быстро возвращает его к насущным проблемам их сосуществования. Выражения его лица обретает серьёзные оттенки, и он отставляет кружку от себя, показывая, что собирается сосредоточиться на разговоре. — Ничего смертельного, даже шишки не будет, — отрицательно дёргает шевелюрой. — Раз уж мы обещали быть открытыми на счёт проступков, то чем я заслужил первый выговор? — лицо «директора на собрании» быстро сменяется недоумевающей улыбкой, но Уитмор не сдаётся. — Зачем вытирать, если можно не мочить? — подкрепляя вопрос гримасой непонимания, интересуется он. «Тебя обвинили, а ты любезничаешь!» Спина ровней, плечи прямей. Он открывает рот, чтобы продолжить, но вовремя перегибается через стол, чтобы посмотреть наличие чёрточки на доске. Нет. Радость осознания немедленно отражается на его мимике, и Чарли спешит возмутиться. — Так вот оно что, — скрещивая руки на груди, не спускает глаз с лица Кауффманн. — И опять это предвзятое мнение! — сокрушаясь, восклицает парень. — Не стыдно? — издаёт приглушённый смешок. — Избила, а теперь ещё и обвиняет в том, чего я не совершал, — качает головой. — А я ведь просил не жульничать. — или начать вводить штрафные санкции, чтобы его не выселили за то, что он просто родился?

9

Всё ведь было нормально! Еще утром, когда я бегала по делам как угорелая, мечтая о своем самостоятельном существовании в ближайшем светлом будущем. Почему вселенная оказалась так несправедлива ко мне!? Теперь меня будто бы закрыли в тесную банку и, честно сказать, воздух в ней кончался. Наверное, я должна быть справедливой, и не брать пример от жизни, потому что Чарльз Уиттмор, как факт существования, не был виноват в моем плохом самочувствии. Он не сделал ничего плохого, раздражающего или непристойного. Разве что вломился в мою жизнь со своей ослепительной улыбкой и не собирался уходить в ближайшем будущем, и от этой мысли мне было не по себе.
Не знаю, чувствовала бы я себя так же, если бы на месте Чарли был кто-то другой, но вот уж о чем думать я точно не хотела. Пожалуй, если необходимо кратко описать мое состояние, то это будет скайповский смайл (doh), пытающийся вычихнуть реальность, но, увы, Чарльз Уиттмор, не та реальность которую можно прогнать одним чихом. Я возвращаюсь из душа и стараюсь вести себя непринужденно, но внутри меня – страх и ужас. Мое спокойствие, моя статность и привычное равнодушие к окружающей среде куда-то скоропостижно испарились. И с каких это пор полуголое мужское тело вызывает у меня волнения? Просто не смотреть. Не думать, что он расхаживает тут в одних трико, из-под резинки которых видны боксеры. Это нормально? Нормально для мужиков светить своими кубиками? И откуда у него, черт возьми, кубики? Это бесит. Не думать. Не смотреть. Не дай бог заметит, что я пытаюсь детально изучить его татуированное тело. Хотя из праздного любопытства я бы поинтересовалась происхождением некоторых рисунков, которые удалось рассмотреть украдкой.
И, кажется, мне удалось отвести подозрения от неудачной палочки, потому что Чарльз ничего не заподозрил. Но вот вопрос, готова ли я снова и снова сталкиваться с его внутренним Аполлоном, не подавая признаков жизни, чтобы не прослыть расисткой и феминисткой в его жалобных щенячьих глазах. Быть может, мне тоже следует  раздеться, чтобы Уиттмор осознал всю горечь такой участи? Но что-то мне подсказывало, что в его случае, оголенные части тела на мне не станут предметом для беспокойства. Как будто у него это было заложено внутри, эта противная жилка, жаждущая раскрепощенности. Боже! Я не знаю, что не так с моими мыслями!
Я картинно закатываю глаза и решаю выбрать способ самозащиты по принципу действия и противодействия:
- Вижу эта тема тебя взволновала, - Не понимаю, зачем он прицепился к моему парфюму. Быть может, это такое приветствие и мне тоже стоит нюхать его вещи и копаться в пузырьках, которых, к слову оказалось больше, чем я ожидала. Нормально ли это? У меня бы не хватило такта спросить.
Его объяснение отсутствия луж в ванной комнате и вовсе выводит из себя, однако, в свете моего, казалось бы, неминуемого позора, этот вариант не худший исход. И я стараюсь не показывать своего мнения по поводу его врожденной аккуратности, хотя где-то там на задворках сознания эта тема имеет свое развитие и определенные смутные реакции, которые как всегда еще больше распаляли мою борьбу с самой собой. Ведь я все еще балансировала, и, судя по тому, что происходит, в скором времени превращусь в профессиональную гимнастку с шестом, потому что падать в какую-либо из крайностей по отношению к Чарльзу я как не собиралась, так и не стану. Нет. Нет. И еще раз нет. Мне еще предстояло испытание, сообщить новость о своем сожителе… нет, не отцу, хотя бы лучшей подруге, что сделать обязательно придется, ведь рано или поздно она придет в гости, или спросит, как поживает моя новая соседка. Что же, мне будет что ей рассказать, о том, как Чарли ходит в полотенце, делает мне чай и нюхает мои духи.
Знаете что? Все очень плохо. Его вопрос, приправленный очередной блядской улыбкой к несчастью возвращает меня в реальность из собственной головы и мыслей о полной безысходности. – Что? – Я веду бровью, стараясь не выглядеть глупо. Но всем телом ощущаю это напряжение, когда он смотрит слишком прямо. Уверенна, что дело в отсутствии футболки, потому что сам по себе Кэн не должен был настолько дезориентировать тренированную меня. – Что ты все время пытаешься уличить меня в несправедливости, - Я тяну к себе кружку и старательно отмеряю процент взглядов в его сторону. – Тебе не холодно? – Интересуюсь невзначай, решив, что это гениальный вопрос, учитывая мое бедственное положение. – Я тебя не избивала. Просто моя дверь оберегает меня от вторжения инородных тел, - Мне хочется издать подобие улыбки, но пока что с этим туговато. Я подминаю одну ногу под себя и все еще пытаюсь выглядеть нормальной. Над остальным реакциями поработаю позднее. – И я не жульничала. – Добавляю уверенно, понимая, что взяла новую моду – врать. – Кстати об этом, - Я решаю побороть свою скованность и представить, что на месте Чарльза сидит кто-то еще. То есть, это ведь могла быть и девушка, зачем воспринимать его как объект мужского пола? Ну и что, что после душа он пахнет именно так, да еще и сверкает частями тела? Это ведь не повод напоминать себе самку Каракута и предаваться торжеству природных инстинктов. То есть… это я о восприятии. Не надо думать, что мне нравится этот слащавый парень. Кому он вообще может нравиться? Но, что самое смешное, я знала, что Уиттмор имеет целую армию ярых поклонниц, которые, кстати, могут напасть на меня в темном переулке. – Есть что-то, что раздражает тебя в девушках? – Кажется, это просто был не мой день. Не сразу понимаю, что не верно сформулировала вопрос. И тут же нервно морщусь – То есть, i mean.. в соседях по квартире, - Изображаю путаницу и глупо усмехаюсь, мол, надо же было сморозить такую херню, а где-то внутри тихо сползаю по стеночке. Это обязательно, все время улыбаться и смотреть так прямо? Еще немного и у меня случится какой-нибудь спазм. Я спешу отвести глаза и не акцентировать внимание на своем замешательстве. – Будет проще, если мы обсудим это. Чтобы ты не думал… - Клянусь, я оторву себе язык. - …что я хочу тебя выселить.

10

Ровно до той секунды, пока Марина не закатила глаза, демонстрируя своё открытое недовольство происходящим, Чарли был уверен, что давным давно составил своё отношение к светловолосой девушке, сидящей напротив. По-забавному серьёзная, но в основном довольно дружелюбная и, главное, подходящая под весь составленный список качеств кандидатка на удобное соседство. Не более того. Но сейчас? В момент, когда незначительное произнесённое им вслух наблюдение вызывало совершенно неожиданную реакцию? Он подобно маленькому ребёнку, нашедшему занятное развлечение, загорелся навязчивой идеей... Повторить! Нащупать кнопку ещё раз, чтобы в полной мере удостовериться в реальности увиденного. Она раздражалась? Она злилась? «Неужели...» — на мгновение в голове Уитмора проскальзывает догадка, но он тотчас приглушает мысли. Слишком рано для того, чтобы делать уверенные выводы. Поживут – увидят, а судя по его неотступному желанию доказать свою исключительность в вопросе идеального компаньона, находиться в обществе друг друга им придётся значительный жизненный отрезок.
— Вижу тебе она не очень понравилась, — практически съедая рвущуюся наружу улыбку, отзывается Чарли. — Извини, — опускает взгляд на поверхность барной стойки, а затем поднимает глаза, внимательно вглядываясь в лицо девушки, словно страшась упустить важную тень эмоции. — Я не хотел тебя смутить, — виновато пожимает плечами, притягивая к себе кружку с чаем. Думаете, юный экспериментатор напрочь потерял страх собрать чемоданы уже завтра? Что вы. Он бы не стал рисковать квартирой, ради простого ребяческого намерения. К счастью, в защиту экспериментов вставало удивительно полезное качество Кауффманн, смотрящей через призму логики на окружающую действительность. Ведь никого ещё не выселяли за то, что они вели непринуждённую беседу?
— Уличить? — сопровождая вопрос тональностью искреннего удивления, интересуется молодой человек. — Может быть, я бы не делал этого, если бы кто-нибудь не пытался выявить у меня несуществующих недостатков, — ухмыляясь в кружку, едва слышно хихикает. Если слова девушки могли обмануть, то блёклый развод растёртой по поверхности доски палочки правосудия говорил сам за себя. «И за что такое недоверие?» — поворачивается на Марину, улыбаясь своим мыслям. Звоночек номер два. Чарли чуть не давится глотком чая, когда его невзначай спрашивают про отсутствие майки. Прокашливается, делая глубокий вдох. Оценивающий взгляд невольно опускается на собственный торс, а затем обратно на блондинку. — Нет, — отрицательный моток волосами. Уитмор на мгновение задумывается, хмурясь, и словно осенённый светлой идеей, резко вытягивается по струнке. — Ой! — бегает глазами по лицу девушки, спеша продолжить. — Ты некомфортно себя чувствуешь? — взволнованно замечает парень. — Ты скажи, а то я привык ходить так по дому. Но могу и одеться, — на всякий случай прикладывает руку к груди, словно таким образом его слова будут звучать куда более правдоподобно. Пожалуй, не забывать натягивать на себя майку каждый раз, как будет выходить из спальни, было посильным обязательством. Не все привыкли лицезреть полуголые мужские тела. Чарли осекается, слегка вздёргивая бровями. «Неужели не всё... Нет, глупости. Какая разница?»
Внезапно сдавленный смешок слетает с губ парня. Прижимает кулак ко рту, стараясь подавить приступ лёгкой истерики. — Прости-прости, — всё ещё сгибаясь в шее и давясь воздухом, выдавливает юноша. — Так в девушках или соседях? — задирает одну бровь, всем своим видом намекая, что кто-то решил начать оговариваться по Фрейду. Впрочем, может быть, Марина Кауффманн просто не приучена к излишней наготе и от того так отчаянно путается в определениях? Не зря же её фамилия вселяет в себя всю немецкую строгость и серьёзность. Главное – не вспоминать о другом стереотипе, тесно связанном с фашистской страной. — Вечеринки. То есть я конечно же за здравые праздники, вроде новоселья и дня рождения, но тусовки каждую неделю – с этим всё тяжелей. Просто предупреждай, если вдруг соберешь толпу народа на выходные, чтобы я заранее смог найти тихий угол, куда заползти с учебниками, — корча забавную рожицу, сообщает Уитмор. Подставляя руки под подбородок, добавляет. — А в остальном я даже не сомневаюсь, что ты не страдаешь синдромом бардачницы и расставляешь грязную посуду по всему периметру квартиры, — улыбка, и парень откидывается назад. В носу начинает неприятно чесаться, отчего он слегка морщится, чуть шмыгая. Спасибо не выветрившейся пыли и подарка в виде аллергии на последнюю, из-за которого Чарли и стал примером чистоплотности. — Встречный вопрос, — оживляется, — Есть какие-нибудь непростительные качества в, — намеренно делает паузу, селя сомнение в продолжении фразы, — Соседях? — он хочет ухмыльнуться завидной изобретательности, но вновь чувствует приступ чесотки в носу. Громко чихает, сгибаясь в спине, но помимо собственного голоса слышит звучный удар чего-то стеклянного об пол. Мгновенно дёргается, чтобы посмотреть масштаб вызванной катастрофы, и чертыхается.
— Не двигайся, я сейчас всё уберу! — чётко командует светловолосый, стеснённо поджимая губы и выставляя ладони перед собой. Соскальзывает со стула на пол в мысленно очерченный периметр, где сможет избежать впившегося в ступу осколка. Делает шаг, и что-то вновь идёт не так. Нога отказывается слушаться, начиная ехать в противоположную заданному направлению сторону. Тело пошатывается, а Чарли резко пикирует в сторону сидящей Марины, врезаясь носом ей в шею, фаткически сталкивая с места. — Ой! — вырывается выдохом в тот момент, когда выработанная реакция командует ловить несчастную жертву разрушителя. Двумя руками Уитмор едва успевает подхватить Кауффманн за спину, практически перегибаясь через весь стул. Вздох облегчения. Испуганным взглядом он упирается в лицо девушки. — Поймал, — виновато скалясь, чувствует, как всё внутри сжимается. С осторожностью он выпрямляется, затаскивая Марину в исходное положение, и только тогда делает шаг назад, чувствуя резкую боль в пятке. — Shit! — подпрыгивая, словно раненный кенгуру, чуть не летит назад, но вовремя хватается за барную стойку. Останавливается, выжидая несколько мгновений, чтобы напрочь не разнести помещение. Сердце громко стучит о грудную клетку, сбивая дыхание. — Фу! Боже, извини! Чуть не убил нас вдвоём, — оборачивается назад и как можно аккуратнее усаживается обратно. Морщится, поднимая руками пятку, чтобы проверить плачевность своего положения. — Впилась же зараза, — негромко бубнит в попытке отковырять кусочек стекла. — Тебя хоть не покалечил? — поднимая глаза на Марину, беспокойно интересуется. «Стёртую палочку уже можно возвращать?» После спектакля летающей посуды и людей он и сам не прочь её нарисовать.

11

Можно сказать, что у Марины была психологическая травма. В этот момент очень не хватало отца с его способностью снимать стресс и создавать атмосферу незначительности события. Марина часто использовала его навыки и приемы, и вообще была очень сдержанной и рассудительной девушкой, но этим вечером что-то явно пошло не так. Она всегда была уверена, что такие как Чарльз Уиттмор не способны нарушить ее внутреннего равновесия, и вызвать на лице хоть что-то, кроме мягкой иронии. В худшем случае сдержанного сарказма в стиле Кауффманнов. Но нет. Увы и ах, каждое действие новоиспеченного соседа магическим образом вызывало внутри доселе невиданные реакции. Вот, например, когда он пытался выяснить, чем Марина пахнет, внутри что-то нервно передергивалось. Когда улыбался и смотрел слишком прямо – резко хотелось злиться и хвататься за мелок правосудия. Когда раздевался, происходило вообще что-то непонятное – как будто она никогда не видела обнаженных парней, ей богу. Кауффманн сейчас была готова поспорить, что помести вы в эту комнату десять других полураздетых, она бы не повела и бровью. А этот умудрялся в одиночестве устроить патихарт её нервной системе. Да что с ним не так? Конечно, с ним. У нее-то все нормально!
- При соседях, я же сказала. – Она откашливается и отводит глаза, борясь с желанием включить привычную защитную реакцию, но тогда велик риск, что Чарльз Уиттмор сдастся бэз бою. – Надеюсь, я не очень похожа на заядлую тусовщицу. Примерно так же, как ты похож на ботаника. – Любопытство дает о себе знать, и Кауффманн даже включается в разговор с оживлением. – Всегда было интересно, как тебе удается быть лучшим на курсе, ведь ты такой… - Не найдя подходящего определения, Марина дергает бровями – Ну в общем, я бы скорее ждала вечеринок от тебя. (party) – Ей кажется, что в этом монологе чего-то не хватает – А ты бы ждал выселения. – Вот теперь все так. На этом, Кауффманн даже улыбается, что означает, что она шутит, но должно быть понятно, что в каждой шутке кроется истина. Ей хочется добавить, что это не означает, что она сноб или балерина, просто… неважно. Глоток чая помогает расслабиться хотя бы немного, потому что Кауффманн обнаруживает себя пригвозженной к стулу в статичном положении статуи не_свободы. На “встречном” вопросе её даже нервно дергает, потому что Чарльз, кажется, обладал свойством пугать ее даже вступлением, как-будто каждый раз не знаешь, какого вопроса ждать от него теперь. И, конечно, девушка замечает эту противную паузу между словами, но ей так и не удается определить, была ли это издевка или он такой и есть сам по себе. Во втором случае уже ничего не поделать, в первом – придется выйти на тропу войны. Но Кауффманн решает, что делать выводы по паре реакций Кэна рановато, поэтому делает вид, что все в порядке:
- Честно сказать, у меня никогда не было соседей и единственное, что меня раздражало когда-либо это… - Но её словам не суждено было завершиться, так как в этот момент Чарльз Уиттмор решил чихнуть. Да так, что смел все, что лежало в радиусе полуметра, включая саму Марину, которая успела разве что вытаращить на него глаза, охнуть и… оказаться пойманной сильными мужскими руками, которые можно бы было и держать, пожалуй, при себе. И, переводя дыхание, после угрозы падения, явно ощущая противное жжение в месте соприкосновения его носа с ее шеей, Марина уже было хотела сказать, что сама способна не свалиться в случае апокалипсиса, но… Чарльз и здесь пошел в обход. В обход ее самозащиты, конечно, потому что какой бы стеной не была Кауффманн, она не могла смотреть как страдают ближние, а пятка Уиттмора, к сожалению, находилась очень близко. – Странно, но нет, - Она сползает со стула, отставляя чашку подальше, на случай, если Чарли решит чихнуть еще раз, и собирается найти веник, чтобы убрать осколки до того, как он вонзит их себе еще куда-нибудь. – Ты всегда так травмоопасно чихаешь? – Она пытается пошутить, но, из головы не выходит эта минутная близость их тел. Такое чувство, что её соблазняли при всем честном народе, а она должна была делать вид, что это не так. Вот только… народа не было, и никто Марину не соблазнял, и именно поэтому у Кауффманн начали появляться серьезные причины для беспокойства. Может быть, не так, все же с тобой? – Сядь, и желательно не двигайся, пока я убираю, - Приказным тоном, сурово сдвинув брови на переносице, Марина наклонилась, чтобы определить, как далеко разлетелись черепки. – А был бы в тапочках, не вогнал бы, - Замечает она учтиво, принимаясь сметать осколки в кучку. – Кстати насчет этого, - Она вдруг решает, что сейчас подходящий момент нанести удар откуда не ждали. Неважно, с какого такого места зародилась эта мысль, Кауффман не могла сказать и сама. Но к моменту, когда она распрямляет плечи, откидывая влажные волосы назад, её лицо озаряет умиротворенная улыбка. – Можешь ходить без майки сколько угодно, меня трудно смутить впринципе, потому что парни - это не моя колея, - Тотем. Мощный, защищающий от всего сразу и внутри моментально легчает. Плевать, что она сказала о себе только что. Плевать на то, что могут быть последствия, но ведь… Чарли не побежит рассказывать всему университету об этой чудесной новости. Зато, отстанет со своими запахами, шуточками и взглядами, и возможно Марина научится не реагировать на факт его тесного присутствия. – Да-да, знаю, неожиданно, - Махает ладошкой буднично и возвращается к осколкам, скрывая довольную улыбку за прядями спавших с плеч волос. –Но не переживай за свою психику, я сюда никого водить не буду. – Зачем-то добавляет девушка, едва скрыв резкое передергивание в плечах. Главное не думать об этом, как о чем-то серьезном, а то стошнит.

12

Где-то в глубине души Чарли зажмурился, чтобы не видеть, как личность напротив разразит гневом. Даже сердечный ритм испуганно подскочил в предвкушении второй чашки, которая полетит прямиком в голову. И пусть подобная реакция вовсе не свойственна человеку, выдресированному частым проявлением отцовского недовольства, Уитмор предпочёл не зацикливаться на причинах внутреннего беспокойства, концентрируясь на самом ощущении. «С каких пор ты начал разносить всё вокруг себя?» Видимо, с тех самых, когда вселенная решила сыграть против самоуверенности соседа мечты. Молодой человек поднимает взгляд на Марину, уже вырисовывая олицетворение ярости напротив себя, но врезается в совершенно противоположное состояние. «Да что с тобой не так!?» — удивлённо смотрит перед собой, пытаясь переварить полученную информацию. Духи – плохо. Получить дверью по лбу – плохо. Устроить погром на кухне... «Всё правильно сделал?» Чарли озадаченно хлопает ресницами (благо не взлетает), следом встряхивая шевелюрой, чтобы отогнать от себя изумленный ступор.
— В основном обходится с меньшими потерями, — нелепо улыбается, смятенно закусывая нижнюю губу. — Давай помо... — не успевает договорить, как слышит точную команду, которой решает подчиниться. «Сиди уже!» В прошлый раз, когда он попытался всё сделать самостоятельно, лишь усугубил ситуацию. К слову об усугублённой ситуации. Пекущая пятка напоминает о себе приглушённым спазмом, и Уитмор склоняется над пострадавшей конечностью, аккуратно тыкая пальцем в место пореза. Ещё раз уверенней, сопровождая попытку обреченным фырком и общим видом расстройства. — Слушай, у тебя нет случаем иголки или пинцета? Я бы и сам взял, но, — обводит взором мини-погром на полу, продолжая, — Я сижу и не двигаюсь, — виновато улыбаясь, пожимает плечами. И если у кого-то возник вопрос о неспособности ждать дольше тридцати секунд, то вы определённо близки к верному выводу.
Bad news like a sucker punch, потому что подобного поворота в их лёгкой беседе Уитмор определённо не предвидел. Сказать, что Чарли был удивлён? Подобное скудное описание его ошеломления оскорбило бы чувства молодого человека. От неожиданности он даже не сумел подобрать собственную челюсть, пока пытался осмыслить насколько услышанное может быть реально. Приснилось? Померещилось? Осколки были испачканы в крысином яде, который поспешил ударить по рассудку? Увы, ни спустя секунду, ни десять, туман перед глазами не рассеивается и Марина не бьёт по плечу по-своячески, сообщая, что порой её юмор совершенно не понятен окружающим. Даже такой исход виделся в лучшем свете, чем... — Серьёзно? — где-то на заднем фоне должен был появится Уитмор из будущего, зажимающий рот поражённому новостью в самое сердце. «Чарли!» — интонациями Ардэн встаёт на защиту сексуальных меньшинств внутренний голос. Осознавая некорректность реакции, парень резко подскакивает со стула, но моментально опускается обратно, издавая невнятное шипение от вонзившегося глубже осколка от разлетевшейся кружки. Его мироощущение пребывало не в лучшей кондиции. — Прости, я не это имел ввиду, — теребя волосы на затылке, морщит нос. — Это и правда неожиданно, — и несмотря на отчаянные старания выглядеть как можно более непринуждённо, эмоциональная буря всё равно выдавала себя часто хлопающими глазами и приоткрытым ртом. У него определённая карма на людей с нестандартной ориентацией? Впрочем, если в случае из прошлого она вызывала испуг переменашнный с отвращением, то сейчас Уитмор ощутил тонко различимую тень расстройства. Не подумайте – он не из-за себя печалился! С точки зрения одной квартиры на двоих сожительство упрощалось в половину, однако это ведь не отнимает того факта, что мужское население потеряло прекрасную возможность оказаться рядом с достойной девушкой? Девушкой, которой нравились девушки. Нестыковочка вышла. «Да выбрось ты это из головы! Что прицепился?» Уитмор резко встряхивает шевелюрой и распрямляет плечи, пытаясь подобрать верные слова. В последний раз получилось нечто похожее на: «Уходи!» Есть повод напрячься.
— Ничего страшного, — наконец находя похожие на правильные выражения, быстро проговаривает молодой человек. — Что за мысли? Приводи конечно, я просто даже и подумать не мог, что у тебя нет парня, потому что они тебя не интересуют. Я больше склонялся к сложному кастингу, — издавая короткий смешок, сообщает юноша. Зато у сражающей наповал новости были свои плюсы. Сердце наконец-то прекратило долбиться о грудную клетку, тяжело ощущаясь за камерой ребер. «Переволновался?» Но сознание вновь приказывает остановить анализ. Путь расчищен, и Уитмор моментально подпрыгивает со стула на одной ноге, успевая предупредить Марину, уже находясь на полпути в коридоре. — Я сам пинцет возьму! — тонущим вдалеке возгласом доносится из-за угла. Через минуту Чарли является всё в той же позе оловянного солдатика, но на этот раз держа спасительный инструмент прямо перед собой. Падая на диван, скорым движением задирает ногу на ногу, прицеливаясь к торчащему кончику стекляшки. Тык. Пальцы на конечности недовольно сжимаются от неприятных ощущений. Тык. Уитмор хмурится от усердия подцепить проклятый осколок. Тык. Сдался. Сопровождая всё вздохом смирения, поворачивается на Кауффманн. — Сегодня точно не мой день. Никак не получается вытащить. Можешь помочь? — щенячьи глаза и улыбка «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйся» идут в комплекте. Если девушка оставит его в этой тяжелой борьбе, то велика вероятность, кусочек проживёт с ним до завтрашнего утра. Или Чарли Уитмор сделает себе самостоятельную ампутацию, не найдя лучшего решения.
Откидываясь подальше в диван, парень вспоминает комментарий, который прервал явлением смерча народу. — Любитель вечеринок? — тихо хмыкает, продолжая, — Так я вгляжу? — если мнение Кауффманн было близко к общественному представлению его личности, то вовсе не удивительно, что встреча оказалась довольно... Скупой на радость. — Вечеринки в понимании студентов – пустая трата времени, о котором ты даже не вспомнишь, пребывая в отключке в каком-нибудь туалете клуба. — протягивая пинцет, сожалеюще поджимает губы. — Я люблю большие компании, но не для того, чтобы напиться или закинуться дурью, — пристально уставляясь на Марину, заключает светловолосый. К счастью для них обоих, потому что когда девушка касается ноги Чарли, парень внезапно дергается, вовремя останавливая полет ступни прямо в челюсть блондинки. Давясь приступом смеха, едва выгодваривает, впиваясь пальцами в диванную ткань. — Прости, — практически переходя на шёпот, — Ты щекотно делаешь! — поджимая губы, чтобы не запищать, выдавливает из себя Уитмор. Опять это дурное чувство. Неужто всё никак заявление об ориентации не отпустит?

13

Я не должна было этого делать. Обманывать? Или обманывать Чарльза Уиттмора потому, что боялась показаться одной из тех девушек, которые писали комментарии ему в инстаграм? Ответа на этот вопрос у меня не было. Как не было сил, чтобы анализировать последствия своих поступков. Мо язык просто повернулся не в том месте, не в то время. Слишком быстро для того, чтобы я могла это предотвратить. И судя по реакции парня, лесбиянка из меня так себе, но это только пока.
Хмурюсь, когда отворачиваюсь – я не люблю обманывать, кого бы то ни было. И отец, наверняка бы, осудил меня за мой поступок, но его нет здесь, и он не может помочь мне перестать думать о том, что самый популярный парень в университете понравится мне так же, как и всем вокруг. Я оправдываю свою жертву и стараюсь вернуть лицу былую безмятежность. Черт возьми, пару минут назад у меня даже получалось.
- Все в порядке. Мне кажется, врядли ожидаешь таких подробностей от своих знакомых. – Сдуваю непослушную прядь волос со лба и иду к мусорному ведру, чтобы выбросить то, что я собрала сначала. Теперь нужно убедиться, что ничего не осталось и, главное, протереть пол тряпкой – чтобы наверняка. Меня забавляет реакция Уиттмора, но, забава сходит на нет, когда я слышу его рассуждение на тему моей личной жизни. И я не могу назвать выводы Чарли утешительными, потому что он подчеркнул, что заметил мое одиночество. Как будто не иметь парня – это какое-то упущение или анормальность. Ну, что же, Кауффманн, снаружи все так, как ты себе и представляла, то есть… люди думают именно так.
- А у тебя есть девушка? – Это не вопрос, нацеленный на информацию. Я просто резко разгибаюсь и смотрю Уиттмору в лицо с видом – кто бы говорил. Мне в голову приходит сущая глупость, но я не решаюсь пошутить о его ориентации, увы, лишь потому, что не хочу услышать не привлекающий меня ответ. – Слишком большой выбор? – Усмехаюсь саркастично, прикрывая шкафчик, где пряталось мусорное ведро.
Когда парень скачет за пинцетом, я вспоминаю, что все это время он сидел с куском фарфора в пятке и интересовался моей личной жизнью. Сморщившись от представления его боли, я дергаю плечами отправляюсь в ванную комнату, терпеливо изгоняя из себя чувство какого бы то ни было беспокойство за сохранность его частей тела. С чего бы мне волноваться? Приступы гуманизма? От природы я была наделена сочувствием к нуждающимся, но Уиттмор так резво болтал, что я решила не причислять его к это группе и поскорее отпустить легкое щемящее ощущение, когда он издавал напряженное пыхтение, пытаясь спасти себя сам, пока новоиспеченная лесбиянка спасала пятки от новых травм.
Лишь пожимаю плечами на его повтор моего видения персоны Уиттмор. Это было так, иного в голове и не возникало. Я не знаю, почему. Прежде мне совсем не хотелось вдаваться в подробности его личности, сейчас не изменилось ничего, вот только, чтобы не делать этого, приходится прилагать какие-то титанические усилия. Это вообще нормально? Я имею ввиду, там мучаться душевными самоистязаниями рядом с человеком, которого едва знаешь. Один единственные день… что же, Чарльз Уиттмор, это  явный талант.
Я заканчиваю с уборкой и стараюсь не смотреть на него, ориентируясь по данным бокового зрения. Чарли забавно пыхтит, и это вынуждает меня замкнуть слух, начав напевать какую-то песню себе под нос, но его голос взывает о помощи и тут уже даже я ничего не могу поделать. Лесбиянки ведь могут трогать парней ради оказания первой помощи? Увы. Тем более, что это всего лишь пятка… но, видимо, не для Марины Кауффманн. Ох и бесит!
- Ты внезапно такой правильный, аж тошнит, - Я закатываю глаза и изображаю порыв блевоты. - Многие парни так категоричны... наверное по этому я перешла на девчонок, - Зачем-то добавляю с тупой усмешкой. Нет правда, нельзя ходить по струнке, если только ты не носишь одну фамилию на букву К. Но я не была консервативной девушкой, скорее наблюдателем чужих жизней и… вечеринок. Так что вполне могла посидеть на одной из таких, периодически закатывая глаза и корча рожи. Мне хотелось бы сказать, что Уиттмор может обманывать меня ради места в квартире, но увы, я заметила одну особенность – кажется, мой новый сосед был достаточно искренним человеком – стоило видеть его лицо, когда он услышал мои новости. Черт, как я могла такое выдумать?
С тяжелым сердцем опускаюсь на колени, старясь не смотреть парню в лицо. – Свет плохой, ты бы еще в чулан залез, - Возмущаюсь, отнимая пинцет, и когда он дергается, я еле останавливаю себя от желания клацнуть ему ладонью по ноге, чтобы прекратил баловаться как ребенок. – Команда сидеть и не двигаться еще актуальна, - Я наклоняюсь ближе, чтобы рассмотреть, и от волнения превращаюсь в участника шоу – битва юмористов, и на этот фристайл жалко смотреть – Ничего, если не буду угадывать аромат? – На моем лице нет и тени улыбки, но Чарли снова дергается, еще немного и я претворю свое желание в жизнь. Терпеливо выдыхаю. – Вообще-то, осколок выйдет сам через пару часов. Организм выталкивает из себя инородные тела, когда включает регенерацию. Но… - Я забываю об осторожности, погружаясь в процесс помощи, и только поэтому устраиваю его пятку поудобнее и поднимаю глаза – В твоем случае, лучше препарировать, чтобы не загнал еще глубже. Ты всегда такой активный? – Впрочем, риторический вопрос. Того, что я знала, и в чем убедилась за этот день было достаточно. Сейчас будет неприятно. – Я прислоняю пинцет к ранке и сдираю кусочек огрубевшей кожи, чтобы расчистить площадку для раскопок. – Но судя по тому, что ты остался здесь, тебе нравится, когда причиняют боль, - После этой ремарки я тыкаю пинцетом глубже и боль, пронзившая тело должна отвлечь его от ответа на мою случайную реплику. Но, честно сказать, я не питала иллюзий насчет теплоты своего характера, а атмосфера близости с пяткой Чарли вызвала во мне приступ искренности. Мне нужно было чем-то компенсировать ту глупую ложь, что я сказала на кухне. – Еще немного. – Я поддеваю стекляшку, стараясь действовать быстро, но аккуратно, если она войдет глубоко, есть вариант, что придется ехать в больницу. Но пара минут пыхтения и… - Есть! – Я крепко сжимаю пяточную убийцу пинцетом и поднимаю вверх, чтобы он тоже посмотрел. – Дай ладонь, - Опускаю осколок в протянутую мне руку и только тогда понимаю, что сижу так близко. – Кхм, - Дергаю бровями – Первая боевая рана. Такими темпами к концу недели я буду собирать тебя по кускам, горе луковое, - Не имея ввиду ничего такого, я сама того не замечая пронимаюсь его чересчур милым видом, и тут же допускаю еще одну оплолошность – пытаюсь встать, оттолкнувшись от его коленки. Не вовремя понимаю это и бросаю руку, от чего теряю равновесие в процессе поднятия и… - ДА БЛЯТЬ! – разлетается на всю комнату с явной агрессией, когда я падаю прямо на источник своих волнений. Это очень смешно, но, я не подскакиваю вверх. Не начинаю неловко носиться по комнате и выказывать все признаки смущения на лице. Я больно ударяюсь лбом о его плечо два раза и восклицаю – Надо разъезжаться, очень срочно, теперь понимаешь почему!? – Потому что мое сердце сейчас выскочит наружу, сделай я хоть одно движение. Я так устала за этот день, чтобы позориться еще больше. Неожиданно, ощущаю знакомый запах, исходящий от Уиттмора – И правда, духи одинаковые. - Может, он пнет меня с себя? Или можно так и лежать? Как же я устала от этого дня.

14

Если бы только в Чарли было достаточно недоверия к окружающему миру, чтобы хоть на секунду усомниться в достоверности информации, которую на него так щедро взвалила соседка-лесбиянка. Если бы только он не был обделён аналитическим взглядом на мир, то вряд ли бы так искренне падал под тяжестью нового знания. Но, увы, безмятежное детство обеспечило ему стойкую установку, что о важных деталях жизни люди никогда не соврут. Впрочем, с признанием в лоб с порога было куда проще смириться, чем с рассказом о страшной тайне спустя несколько недель тесного общения. (Надеюсь, никто не сомневался, что сосуществование обязательно повлечёт за собой близкое знакомство.) Потому Уитмор послушно вдохнул поглубже, кивнул головой и постарался не смотреть на Кауффманн неприлично круглыми глазами. В конце концов, предпочтения девушки никоим образом не влияли на их общение. Ведь правда же?
— Очень смешно, — морща нос и корча наигранно недовольную гримасу, цедит молодой человек. Можно считать, что сарказм засчитан. — Предполагаю, что этот большой выбор, — пародируя интонации блондинки, продолжает, — Понятия не имеет чего хочет. Наверное, я должен прыгать от счастья, но мысль о том, что я нравлюсь за слухи, которые обо мне пускают, а не за то, какой я есть на самом деле, скрашивает восторг, — издавая негромкий смешок, чуть поджимает губы. Возможно, Марине не приходило это в голову, но по части стереотипов Уитмор мог понять её расстройство. Не очень-то радостно, когда от тебя влюблённые в картинку инстаграма ожидают рвение к вечеринкам и праздной жизни, когда на деле ты обнимаешься с учебниками в пледе. — И я решил, что не буду ни с кем встречаться, пока не построю себе достойную карьеру. Отношения только отвлекают, — пожимая плечами, заключает юноша, чтобы мгновенно загореться следующим вопросом. — А девушка на примете есть? — расплываясь в хитрой улыбке, слегка подаётся вперед. — Раз уж мужское население потеряло тебя, так может кому-нибудь женского пола повезло больше? — и несмотря на чистосердечное желание узнать о претендентках на руку Кауффманн, сознание отчаянно протестовало против положительного ответа. Если бы парень сосвсем не скрывал своих ощущений, то сейчас бы напоминал скайповский смайлик (lalala).
Спасительница домашних катастроф соглашается вылечить конечность от страшного ранения на поле боя с воспрявшей духом аллергией, что заставляет Уитмора лучезарно заулыбаться, практически игнорируя нелестный комментарий на счёт его жизненных установок. Категоричный? А может быть он просто знает чего ждёт от своего будущего! Но на лице не появляется даже проблеска негодования, а полюбившийся с первого взгляда вид «меня сейчас стошнит» в исполнении Марины и вовсе стирает всякое воспоминание о неприятных отзывах. — Опять этот тон, словно я сделал что-то ужасное, — задирая одну бровь, скрещивает руки на груди и показно качает головой. — А вы девчонки, — имитируя манеру речи девушки, намеренно закатывает глаза, — Вечно вам не угодишь. — и только одному Богу известно, что этой фразой пытался донести Чарли Уитмор.
К сожалению, ему не выделили времени, чтобы поразмыслить над причинами. И даже если бы юноша попытался, его бы тотчас прервала ноющая пятка, атакованная чужими пальцами. Он закусывает губу, тяжело сопит и продолжает отчаянно хвататься за поверхность дивана, подавляя в себе первородный рефлекс отбиться от захватчиков тела. Критика выбранного операционного стола пропускается мимо ушей, и Чарли лишь отчаянно трясет головой, пытаясь справиться с нервным позывом дёрнуться от каждого прикосновения. — Мои ноги ничем таким не пахнут! — вырывается шёпотом отчаяния, и если кого-то не устраивала романтическая обстановка с приглушённой речью, то мы бы с удовольствием взглянули на то, как бы этому кому-то понравился истошный вопль пациента. И дело здесь вовсе не в непереносимой боли. — Многие парни такие вонючие? — перекривляв заявление Марины о причинах смены вкусов, пытается отвлечься посредством словесного нападения. Но храбрый порыв быстро гаснет, как только голос девушки оглашает о предстоящих муках. Стоило ей сказать, что если не акцентировать на этом внимание, то он может и не заметить. Впрочем, какой-то загнанный в мясо пинцет не мог пошатнуть мужественное терпение, с которым Чарли встречал любые измывательства. — Хочешь сказать, что заставишь меня страдать? — стараясь изобразить подобие смеха, вдумчиво интересуется молодой человек. Как и было предсказано, прилив разговорчивости заканчивается ровно на той секунде, когда процесс извлечения инородного предмета принимает значительные обороты. Юноша негодующе морщится и расслабляется лишь в момент, когда перед его носом возникает проклятая нарушительница покоя. По комнате раздаётся выдох облегчения, пока парень фактически растекается по поверхности дивана.
— Что бы я без тебя делал, — собирая себя по частям, подаётся вперёд и забирает кусочек кружки в ладонь. — Спасибо. Если я буду умирать, я знаю, что ты не бросишь меня, — сияя лучезарной улыбкой благодарности, сообщает Уитмор. Глаза опускаются на стекляшку, лежащую в руке. В какой-то мере Кауффманн была права. Если только за один вечер они умудрились врезаться друг в друга во всех возможных местах в апартаментах (к счастью, не во всех возможных частях тела), что же за послужной список накопится за целую неделю? Однако Чарли не суждено закончить свою мысль. Он чувствует, как на его коленку приходится лёкгий толчок и на автомате поднимает взор наверх, чтобы мгновением позже навечно запечатлеть в чертогах памяти эпичное пикирование носом прямиком в его плечо. Слишком поздно он дёргается, чтобы остановить столкновение, и вместо спасительных силков из ладоней, Марину настигает лечебное объятие. Он не специально! Куда руки-то девать!?
— Боже! Ты сильно ушиблась? — мгновенно восклицает, когда тело продолжает безжизненно лежать на нём. Но сомнения в прекращённом по его вине жизненном пути мгновенно развеиваются, когда бубнёж в районе ключицы сообщает самое неожиданное наблюдение. Может быть хватит с сенсациями в прямом эфире на сегодня? — Похоже, что очень сильно, — потому что никто не забыл, как сегодня днём замечание по поводу парфюма вызвало волну недовольства. Аккуратно беря девушку за плечи, слегка отталкивается от спинки, чтобы оказаться в вертикальном положении. Напряжённо хмурится и слегка касается большим пальцем предположительного места встречи его плеча со лбом. — Надеюсь, что шишки не будет. Так не больно? — чуть надавливая, виновато закусывает нижнюю губу. — И это я ещё горе луковое? — сопровождая фразу тихим смешком. На мгновение Чарли кажется, словно человек напротив пребывает в трансе, отчего его лицо становится ещё более обеспокоенным. — Может тебе тоже мясо на лоб приложить? Ты сиди, я принесу! — загораясь идеей, быстро подскакивает и идёт в сторону морозилки. Дыхание вновь спирает, а к горлу подступают частые удары сердца. И ему очень бы хотелось верить, что всему виной всепоглощающее волнение за, вероятно, незначительную травму, а не упавшая прямо в руки Марина Кауффманн. Какая метафора, не правда ли?

15

Мне бы хотелось ответить на каждую его колкую реплику, но ведясь на провокации, я чувствовала себя еще более незащищенной, чем минуту назад. Конечно, я заметила, как Чарли легко парировал тему отношений, как подловил меня на упущении в смене ориентации, и как в очередной раз вызвал приступ чихоты, высказывая свои взгляды на объективную реальность. Кто бы мог подумать, Чарльз Уиттмор – примерный парень, уделяющий свое свободное время не пьянкам с поклонницами, а учебникам и успехам на поприще my future career – от этой информации у меня сводило скулы. Утром я неслась в четкую выстроенную схему своего светлого будущего, а сейчас безмятежно распласталась на груди самого популярного парня всея университета и притворялась лесбиянкой. Папа бы не оценил.
Чарли тыкает пальцами мне в лоб, но, если честно, это уже врядли усугубит произошедшее. Мне остается лишь недовольно фыркнуть, как если бы мы были давними друзьями, дурачащимися друг с другом, а после, оказаться отстраненной за плечи, за что стоило бы сказать парню спасибо. Ведь я хотела именно этого. Правда? В самом деле?
Стараюсь не воспринимать повторенные им слова. (lalala) Эти интонации способны вогнать меня в ментальную могилу, если можно так выразиться вообще. Не  понимаю, почему поведение и даже присутствие Чарли вызывало во мне такой мыслительный ступор, не понимаю, почему я должна чувствовать все это, будучи знакомой с человеком так не долго. Я уже вообще ничего не понимаю. Наверное, мне следует переспать с этой мыслью, чтобы к утру определить план дальнейших действий.
Уиттмор резво подскакивает, от чего мне хочется напомнить, что раненная пятка не заслужила такого обращения, но я не решаюсь нарушить его радостный марш-бросок к морозилке, по крайней мере, до тех пор, пока ко мне не возвращается логика и способность мыслить – thanks, God, мы ждали вас так давно. Сердце противно тарабанило по грудной клетке, напоминая о том, что я чувствую, но на этот раз мне волшебным образом удалось игнорировать этот порыв. Такими темпами я привыкну к его наготе и перестану вести себя как полная идиотка.
- Чарли, - Окликаю я, тоже поднимаясь с дивана. Надеюсь, он пошутил про мясо, потому что мой лоб не подавал ни единого признака нарастающей опухоли. – Оставь мясо в покое, завтра я пожарю из него отбивные. – Не знаю, к чему эта ценная информация, на самом деле, я имею ввиду, что синяка не будет. – Ты же не возомнил себя железным человеком? – Улыбаюсь, пожимая плечами. К сожалению, в очередной раз, мой взгляд падает на его голое тело и мое собственное передергивает мелкой, но очень противной дрожью. К сожалению, я прекрасно осведомлена, что означает такая реакция и в какие моменты она появляется.
Я нервно сглатываю ком в горле, но продолжаю улыбаться так, будто бы этот день был практически идеальным для нашего нового союза. В конце концов, я решаю, что парень не виноват в моих заскоках и оказался довольно приятным собеседником, несмотря на предрассудки, коими полнилась моя голова.
Я указываю пальцем ему на ступни – Лучше протри спиртом, - Советую участливо и решаю, что, пожалуй, на сегодня с меня хватит американских горок имени Чарльза Уиттмора, тем более, что чай давно остыл. – Я спать, совсем валюсь с ног. – Надеюсь, он не подумает, что Марина Кауффман пытается сбежать от каких-то честных разговорах. Надеюсь, он не подумает ничего такого вообще, чтобы мне не пришлось чувствовать стыд и неудобство за собственную сущность. Неловко пожимаю плечами и даже не знаю, так ли прощаются со своими соседями на целую ночь. Боже, я буду жить с парнем. Боже, как я это допустила? - Доброй ночи.
И мне бы очень хотелось сказать, что события этого дня не имели никакого значения, и никак не повлияли на мою жизнь, но мое смущенное сердце было иного мнения, не гнушаясь во всей красоте продемонстрировать мне свои ощущения. Когда я оказываюсь в своей комнате и включаю нотбук, чтобы проверить почту и соц. сети, в моем твиттере появляется первая запись за последние два месяца:

Я сделала что-то ужасное.
Мне нужно было сказать это хоть где-нибудь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » archive » MARINA AND CHARLIE: PART I