A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » winter just wasn't my season


winter just wasn't my season

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

winter just wasn't my season
http://funkyimg.com/i/2pHaq.png

› Участники: Miles Walsh, Ayleen Blackwood.
› Место: Святочный Бал дышит в спину.

› Время: думать о смысле жизни.
› Погода: от фейерверков до дождика на душе.

' c a u s e   y o u   c a n ' t   j u m p   t h e   t r a c k ,  w e ' r e   l i k e   c a r s   o n   a   c a b l e
a n d   l i f e ' s   l i k e   a n   h o u r g l a s s ,   g l u e d   t o   t h e   t a b l e
n o   o n e   c a n    f i n d    t h e   r e w i n d   b u t t o n    g i r l ,
s o   c r a d l e   y o u r   h e a d   i n   y o u   h a n d s   a n d   b r e a t h e

2

come and go with me, please don't send me
'way beyond the sea;
i need you, d a r l i n ', so come go with me.

Зачастую, Уолш никогда не продумывал свои действия наперед. Он не гадал, что будет с ним в будущем, не думал о том, что ему придется делать после окончании школы, как он будет сдавать приближающиеся С.О.В., и даже что он сегодня будет есть на ужин. Молодой человек настолько привык поддаваться случаю, что решение подождать ещё несколько месяцев, прежде чем сообщить Айлин о своих чувствах, было достаточно непривычно. И очень раздражало.
Они общались уже больше полугода после невероятного падения Майлза на слизеринку, которое закончилось походом в больничное крыло, и хорошо или это плохо, но таких дурацких прецедентов больше по факту не происходило. С другой стороны, на этом их отношения не закончились, и ребята стали довольно часто пересекаться в школе, и тем более, теперь Уолш не вёл себя как придурок на уроках, намного чаще обращая внимание на существование Блэквуд, иногда даже больше, чем на своих сокурсников. Через несколько месяцев после того матча они разъехались домой, на каникулы, но так как Джо не постеснялся спросить у девушки её адрес, чтобы присылать письма, то общение не прекращалось и на два месяца их отсутствия в Хогвартсе. Понятное дело, что письма – удовольствие не частое в силу, например, отсутствия времени, а иногда сова Майлза вообще делала какие-то непонятные штуки, принося его же письма обратно спустя несколько дней, словно не понимала, что хозяин от него хочет, но в целом, всё было в порядке, и вернувшись в школу в сентябре он только с удовольствием отметил, что их общение не спадало на нет. Оно укреплялось, становилось лучше, и в один прекрасный день Джо подумал о том, что... Наверное, это уже не просто чувство дружбы. Майлз давно заметил сверление в своей голове на эту тему, потому что когда ты закрываешь глаза и думаешь о том, чем сейчас занимается Блэквуд, а понравится ли ей то, что он привёз для неё цветы Ирландии, которые медики св. Мунго используют в медицинских целях, что явно пытается вспомнить её голос, смех, то как она иногда срывается и делает нелепые, но такие понятные для него, поступки. Так что в целом, он был готов к тому, что когда он увидит её в школе, то посмотрит на неё немного по-другому, с другой стороны, не был уверен, как на это будет реагировать девушка. Наверное, он боялся, что всё это будет достаточно односторонним.
Поэтому Майлз всё делал предельно осторожно. Конечно, где-то и он успевал оступаться, с другой стороны, на удивление, Уолш достаточно аккуратно ухаживал за девушкой, так, что она этого не замечала. Или он так думал, надеялся?
После того, как их оповестили, что в школу прибудут на Турнир ребята из заграницы, Майлз лишь печально вздохнул. Турнир это, конечно, замечательная весть, но не слишком радостная для сборных по квиддичу. Пока что у них была возможность использовать поле, поэтому когда Блэквуд была занята, парень брал за древко метлу, и отправлялся отвлечься от своих же мыслей, правда, которые продолжали настойчиво сообщать ему о его же чувствах. «Я понял, я влюбился» думал про себя метаморф каждый раз, но так же прекрасно понимал, что он не хочет сделать это просто. Обычно, как все, потому что это был совсем не тот случай. За эти полгода светловолосая стала для него достаточно особенной, чтобы сделать это необычно.
В итоге, как раз в полете, закидывая квоффл в кольцо, до него дошло. Эврика. Они уже знали про Святочный бал, и в голове Майлза возникла идея о том, что было бы славно сообщить ей о том, что ему нравится Айлин именно так. Вам кажется это банальным, наверное, есть подозрения, что он не один такой умный парень, который решит в самое красивое время года, в самом красивом, он надеется, зале школы в тот момент сказать ей заветные «Ты мне нравишься, Айлин». Так ведь? Так вот, Джо мог бы гордо отмахнуться и сказать, что это самое необычное признание в его жизни, и его никто не ожидает. А то, что так бы сделал любой на его месте... Да не, ерунда.
Никто.
Именно поэтому когда за спинами студентов каждый начал шептаться о том, что его кто-то пригласил на танцы, с кем он идёт, а какое платье наденет, Уолш подумал, что и ему пора действовать – в конце концов, лучше это сделать заранее. Он видел, что так-то у Блэквуд есть круг общения, и мужской пол, к сожалению, в нём тоже присутствовал. Что означало опасность, которую нужно было предотвратить.
Где именно он позовёт её на бал было не принципиально, по крайней мере, ему. У Уолша слишком запутались мысли, и тем более, будет намного проще, если он сделает это достаточно ненавязчиво. Сидя на нумерологии, Уолш то и дело поворачивал голову, смотря в спину подруге, Майлз чувствует, как все слова профессора проходили сквозь одно ухо, явно не задерживаясь у него в мозгу, и вылетали через другое. Словно во сне он слышит своё имя, но не может понять, откуда оно идёт, когда, наконец, тряхнув головой, словно просыпаясь, он поворачивает голову в сторону мадам Вектор, что смотрит на него недобрым взглядом. А вместе с ней и часть студентов обернулись на метаморфа, явно думающий не про цифры и графики.
— Мистер Уолш, вы научились спать с открытыми глазами? Потому что, судя по вашему отсутствующему взгляду, я могу поставить вам пропуск на своём предмете на сегодня, — прищурившись, Септима говорит это скорее для того, чтобы вернуть Джо на землю. Негромко извиняясь и сообщая ей, что для такого нужен особый талант (хотя на самом деле молодой человек уже давно овладел этой техникой, просто не пользовался ей так уж часто), он снова берёт в руки перо, начиная что-то медленно писать в своём конспекте, даже попытавшись вспомнить, о чём вообще шла речь на уроке. И до его конца почти не поднимает глаз, в прочем, снова начиная отвлекаться. Просто уже не так открыто.
Когда звенит звонок, а Септима, наконец, даёт добро на то, чтобы ученики покинули класс, а они не так уж против, Майлз лишь начинает медленно складывать учебники и школьные принадлежности в свою сумку. Он тянет до последнего, чтобы перехватить Блэквуд с первых рядов, которая как раз к этому времени должна уже подойти.
Эй, Айли, — зовёт он её, поднимаясь с места и перекидывая портфель на плечо, — Можно тебя на минуту отвлечь? — спрашивает он подругу, сразу же переводя взгляд на её соседку по парте, которая не планировала покидать это помещение без светловолосой, и если он хотел, чтобы Айлин осталась рядом с ним, то эту темноволосую Вайолет он бы попросил ретироваться. Куда-нибудь. Навсегда, возможно, тоже подойдёт.
Благо это сделала за него слизеринка. Выходя из кабинета, он тянет её за предплечье в сторону, потому что после звонка по коридорам пошёл большой поток студентов, и не хватало бы сейчас её ещё потерять. [float=left]http://funkyimg.com/i/2H66B.gif[/float]
В общем, — он делает паузу, начиная осознавать, насколько на самом деле быстро рушатся предложения в его голове, хотя когда Майлз несколько раз повторял это для себя, чтобы быть уверенным в сказанном, всё было нормально. Переводя взгляд снова на Блэквуд, он, наконец понимает, что продолжает держать её за руку, отпуская, и потупившись ещё (для него это была вечность, честное слово) несколько мгновений, спрашивает, — У тебя уже есть пара на бал? Просто, если ты не занята, то может быть ты, — студент неловко улыбается, дотрагиваясь до своих волос, и нелепо их приглаживая, — Пойдёшь со мной? — он крепко сжимает руку, которая не может просто существовать без каких-либо непонятных и ненужных действий, на ремне портфеля, а вторую убирает в карман мантии. Он не готовил себя к тому, что она откажет ему, хотя у него не раз проскальзывала эта мысль. В любом случае, если она это сделает, то он поймёт. Поймёт, что, видимо, у них просто разные взгляды на всё это, и тем более, если её пригласил кто-то раньше.
Правда, тогда он опуститься на морское дно, думая, что нужно было пригласить её ещё в сентябре, раз такое дело.

3

Она бы не смогла сказать, когда это произошло. Не назвала бы ни день, ни даже месяц, когда невинные подколы стали значить чуть больше, а дурная манера Уолша ограничивать личное пространство в какие-то невыносимые фейерверки души, с которыми Айлин Блэквуд не знала как справляться. С первого ли письма, с присланных фотографий или встречи, спустя целое лето? А, может, и многим раньше. Иногда ей начинало казаться, словно это случилось с самого начала. Что её голова встретилась со скамьёй, отправленная в полёт удачным приземлением Майлза, и что-то в ней забарахлило, треснуло и больше никогда не смогло стать прежним. И с тех пор заставляло её корпеть поздними ночами над лечебными мазями, прикидываться глупенькой курочкой, лишь бы урвать лишние полчаса вдвоём в библиотеке, и выводить буквы в письмах, словно сам Министр Магии будет оценивать их на опрятность. В конечном итоге, влюбиться в Майлза Уолша оказалось так просто, будто никак иначе и быть не могло.
Порой её посещало ненавязчивое ощущение, будто не с ней одной приключилась эта забавная история. Всё чаще и чаще они проводили время вместе, всё чаще и чаще Айлин невзначай тянулась к его руке и задерживалась на пару мгновений в надежде и с ужасом, что он заметит. Иногда ей мерещилось, словно не только в её мыслях мелькала идея податься вперёд, когда по-случайности в приступе смеха их лица оказывались совсем близко. А затем сердце предательски ёкало, и она спасалась бегством в свои мысли, ругая себя за то, что может всё испортить, придумать то, что хочет видеть, и собственноручно выкопать пропасть между ней и Майлзом. Ведь если бы он узнал и не смог ответить тем же, вряд ли бы у них вышло общаться как и раньше. Без неловкостей от привычных объятий и прикосновений. Без задних мыслей, что обычным действием навстречу он может дать ей какую-то надежду.
Но было и что-то, о чём Блэквуд предпочитала не думать совсем, пускай, оно всё равно не покидало её тихим шёпотом подсознания. Она бежала от собственной головы всё лето, запираясь на несколько часов в предоставленной ей комнате в поместье Уоррингтонов, у которых она гостила вместе с матерью. Они задержались там не больше недели, но этого хватило, чтобы Айлин почувствовала, словно поездка была далеко не случайной. С завидной настойчивостью Алисия расхваливала их старшего сына все оставшиеся месяцы, а когда последний прислал ей письмо незадолго до возвращения в Хогвартс, Блэквуд не нашла ничего лучше, как задавить подкатывающую волнами панику глубоко внутрь. Ведь каковы были шансы, что она понравится отпрыску чистокровных волшебников? Что уж говорить о родителях Кассиуса, которые явно искали выгодную партию для своего сына, в образ которой едва ли могла вписаться слизеринка. «Простая вежливость,» — думала волшебница спешно выводя ответ и откладывая конверт в ящик стола на несколько дней, чтобы когда оно дошло, отвечать на него не потребовалось за скорым отъездом обратно в школу. И больше к этим мыслям она не возвращалась. По крайней мере, очень сильно пыталась.
Стоит ли говорить, что когда вместе с Турниром Трёх Волшебников в Хогвартс прибыла и новость о Святочном Бале, Айлин Блэквуд сделала глубокий вдох и, сжав кулаки, застыла на стуле, запрещая своему сознанию думать о единственном человеке, с которым она хотела там появиться. И в следующую же секунду светлый образ Майлза Уолша всплыл в поражённом мозге, заставив слизеринку устало закатить глаза и проклясть девичьи замашки, которыми её наградила природа. Мечтать не вредно? А делать она это умела пугающе масштабно, немедленно отослав матери письмо с криком о помощи. У неё ведь не было ни одного подходящего платья, в котором было бы не стыдно ступать рядом с юношей, и родительница, воодушевлённая энтузиазмом дочери, не подвела её. Возможно, в голове Алисии кандидат на лучшего партнёра по танцам имел несколько иную внешность и носил весьма определённое имя, но кого это волновало? Впервые за долгое время они преследовали одну и ту же цель, что определённо радовало Блэквуд.
Чего нельзя было сказать о Майлзе, который, кажется, вообще забыл о существовании бала. У него ведь было столько возможностей. Бесконечные часы разговоров ни о чём, когда хоть раз в жизни эти разговоры могли привести к нужному результату. Иногда ей хотелось спросить: «Ты вообще слышал, что сказала профессор МакГонагалл?» И плевать, что с момента оглашения мероприятия прошло от силы недели две. Так что, думаю, вы можете себе представить шкалу интенсивности сейсмической активности за копной светлых волос, когда календарь близился к концу ноября, а приглашения она дождалась только от морщерого кизляка в одном из её ночных кошмаров. А ведь история умалчивает про то, с каким успехом Айлин Блэквуд уворачивалась от знакомых слизеринцев, не пересекаясь ни с кем из них в гостиной и при этом не проводя всё своё время под кроватью. Потому что надежда умирала последней.
И сегодня был один из тех самых дней, когда умирала она не слишком очевидно, испустив все свои силы за октябрь и большую часть последнего осеннего месяца. Внимательно Айлин вслушивалась в монотонный голос Септимы, отгородившись от ненавязчивого шёпота с задних рядов и давно научившись справляться с желанием развернуться назад. Пожалуй, у неё бы даже получилось не вспомнить о наличии Майлза в кабинете, моментально связав эту мысль с платьем, которое ей не надеть, если бы интонация профессора не подскочила и не озарила помещение его именем, пуская все её старания по ветру.
У ушах звенит ясное «мистер Уолш», и волшебница останавливает руку, забыв убрать перо с бумаги и оставляя в конспекте жирную кляксу. Такую же жирную, которую некий мистер Уолш оставил на её сердце, о чём, по всей видимости, не собирался подозревать... никогда. Инстинктивно Айлин оборачивается через плечо, по-доброму хмурится и качает головой, пересекаясь взглядами с молодым человеком. Наверное, она никогда не устанет поражаться, что при всём своём раздолбайстве, в нумерологии он разбирался куда лучше, чем слизеринка. А Блэквуд проводила не меньше трети своего бренного существования, нависая над учебниками по предмету.
Спешно она отводит взгляд и упирается им в чернильное пятно, пораженно вздыхая. Видимо, провести остаток урока без зудения в висках не получится. И она чертовски права.
Звонок звучит как спасительная мелодия, под которую Айлин резво подскакивает и закидывает конспекты в сумку быстрей обычного. Чтобы как можно скорее оказаться под зелёным покрывалом и пролежать там до самого ужина, тихо проклиная мироздание за тяжелую судьбу одиночки без партнёра по танцам. Только вот чётко выстроенный план страданий нещадно нарушается внешними переменными, которые зовут её по имени (если это так можно было назвать) и тут же отвлекают от посылов ненависти в космос.
А? — машинально поворачиваясь на голос и улыбаясь, отзывается слизеринка, — Да, конечно, — она дергает сумку повыше на плечо и делает шаг за Уолшем, мгновенно забывая о своей подруге. Подруге, которая не даёт о себе забыть.
Эй, а кто со мной подбирать цвет ногтей будет? — округляя голубые глаза на Вайолет, Айлин поджимает губы и ненавязчиво намекает.
Не волнуйся, Винни, я тебя не брошу. Поднимайся в комнаты, я приду следом, — и под прожигающий вора друзей взгляд, Блэквуд поворачивается к Майлзу и следует с ним к выходу. — Что ты хотел? — бормочет негромко, смотря на юношу. Только вот вместо ответа Айлин чувствует, как её тянут в сторону за локоть, и, не сопротивляясь, следует заданному курсу, стараясь не трубить панику раньше времени.
Уолш молчит, держит её за локоть и выглядит весьма подозрительно. Айлин молчит, готова отдать этот локоть в его вечное пользование и, в принципе, выглядит не лучше, но при этом не забывает улыбаться и изображать полнейшую прострацию от происходящего. Словно «в общем» звучит не как начало страшного разговора о всех её грехах.
[float=left]http://68.media.tumblr.com/6cb8965a19aa2b399c9ba71f68604fc4/tumblr_omgopkVXpb1sxquzeo4_r1_400.gif[/float] — Да? — в следующую секунду она замечает, что её руку отпускают из заложников. Можно паниковать? Неприятный холодок прокатывается по спине, следом за которым сердце делает несколько громких ударов по ушам. Невнятное движение шеей в надежде выбить им слова из Майлза. И, слава Мерлину, он говорит. Причём далеко не проклятия, отчего Айлин не сдерживается и громко выдыхает, отворачиваясь в сторону и тут же смотря на юношу, улыбаясь во все тридцать два.
Уолш! — её улыбка растёт с той же скоростью, с которой пульс принимается ставить новые рекорды, — Ты бы ещё в темноте с фонариком подкрался и спросил! Нельзя же так пугать, — кажется, заждавшееся сознание не сразу вникает в суть вопроса, считая, что, скорей всего, это очередная шутка фантазии. Сон посреди лекции. Вот-вот и Спетима шлёпнет учебником по парте, возвращая Айлин в суровую реальность. — Я уже попыталась вспомнить, что я могла сказать и сделать не так, — аккуратно она ударяет парня в грудь кулаком, и её наконец озаряет. Резко улыбка девушки спадает, а Блэквуд дергает головой назад и смотрит на него так, словно парень рассказал ей о каком-то революционном открытии, перевернувшим всю Вселенную волшебницы.
Нет, — тихо-тихо проговаривает девушка, смотря ему в глаза. Секунда на осознание, что «нет, у меня нет пары» звучит как «нет, умри, только не с тобой». Резкий всплеск руками. — То есть да! Нет! Мерлин, — она трясет головой в отрицании и заговаривается, — Я не это хотела сказать, — нервный смешок, сведённые вместе брови, — Нет у меня никакой пары, — кажется, она опять выглядит как щенок, которого подобрали с улицы во время проливного дождя, хотя едва ли её это волнует, — Я думала ты вообще забыл о том, что Святочный Бал на носу, — тушуясь, она прячет глаза, тут же оживляется, — Конечно, я пойду с тобой, — наконец прекращая мельтешить перед носом гриффиндорца, Блэквуд встаёт смирно и вдыхает полной грудью, прежде чем в приступе радости добавит, что ждала этого последнюю вечность. И, аллилуйя, дождалась.

4

Интересно, кого бы он позвал, если бы не Айлин? У Уолша были подруги, с которыми он так или иначе виделся на уроках, в гостиной, на квиддиче. В конце концов, он бок о бок играл в квиддич вместе с Джонсон и Белл, поэтому было бы странно, если бы у него не возникло пары, если в том была бы необходимость. Как казалось самому Майлзу, мужской половине школы было намного проще. Понятное дело, что приглашать было девушек тяжело, тем более, если была та, которую ты хотел позвать, а она после твоих слов сообщила, что у неё есть кто-то другой – не самое лучшее начало. С другой стороны, парням не приходится говорить слова отказа, стыдливо поворачивая голову в сторону, пытаясь провалиться от этой мысли. Конечно, не многие даже задумывались об этом, наверное, сразу забывая, а если посмотреть на студенток из французской школы, так для них вообще было странно, если хотя бы несколько студентов не позовут их на бал. Наверное, вели ещё счёты. А проигравший должен был позвать какого-нибудь страшного ученика, который приглашал девушку ранее. В любом случае, возвращаясь к мысли, что ему бы пришлось позвать кого-то другого, заставляла бы самого товарища с синими волосами взгрустнуть. В конце концов, он затянул достаточно, чтобы в случае отказа девушки, у него было вариантов пойти с кем-то другим, и он будет сам виноват, если это произойдёт. А пойдёт ли он тогда вообще? Нет, скорее всего, ему будет намного проще уехать в Ирландию, пораньше встретиться с семьей, отпраздновать... Отпраздновать свои неудачи? Главное, чтобы об этом не узнала Кейси, пусть у неё не было такого большого количества эмоций, а главное, желания, чтобы издеваться над младшим братом, но тем не менее, её взгляд явно даст ему понять, как он оплошал. Она так всегда делала, ему ли не знать?
Уолш смотрит на Айлин, каждый раз задумываясь о том, насколько же просто было им общаться. С самого начала он не видел никакого барьера меж их общением, и пусть иногда между ними случались неловкие столкновения, всё ещё им хорошо было вместе. И он назовёт себя чёртом, если это была не правда! В конце концов, сам гриффиндорец не был тем человеком, который будет гоняться за кем-нибудь, кто ему не нравится. И с кем ему не комфортно.
Её вопрошающий взгляд давит на Джо, который вроде как должен сказать что-то, должен отпустить её руку, но он не может переубедить себя в том, что это нужно сделать в эту секунду. И главное, что он был готов поклясться, что видел всю эту ситуацию со стороны. Ситуацию, где парень держит руку своей однокурсницы так, словно если он её отпустит, то она сразу же упадет в самую глубокую пропасть жизни, ситуацию, где он смотрит на девушку, словно у той плесень скатывается по лицу, и ему нужно её съесть. Ситуацию, где Майлз Джо Уолш пытается позвать свою близкую подругу на Святочный бал, но на самом деле, делает всё, чтобы как можно больше отпугнуть от себя Айлин.
И ему кажется, что должно стать легче после того, как Блэквуд услышит его слова, что проталкивает из его рта медленно двигающийся язык, но в итоге, всё выходит совсем не так, как он планирует. Ну то есть, когда я говорю что совсем не так, это было СОВСЕМ НЕ ТАК. Светловолосая говорит словно через пелену тумана, сбивая его с толку словами про фонарики и тем, что он напугал её, и что сказала что-то не так, девушка словно пропускает его вопрос, не особо планируя на него ответить.
А ты что-то могла сказать или сделать не так? — шутливо он улыбается, конечно, но чувствует, что отсутствие ответа на его вопрос держит его в нетерпении. Готовый досчитать до десяти, и повторить свой вопрос, потому что Айлин решила, что не надо на него отвечать, Уолш таки подмечает озарение на лице подруги.
И ответ «Нет» который звучит так, словно ему только что запихнули в глотку меч, который проткнул его насквозь. В смысле «нет»? Он и и не думал, что отказ настолько ударит по нему, и будь бы он студенткой лет пятнадцати, то у него бы обязательно подкосились ноги, и затем он бы побежал, побежал далеко и надолго, еле сдерживая слёзы.
Повезло, что Майлз был не просто мальчишкой, а тем, кто был готов вытерпеть этот невероятный и неприятный ответ, тем более, когда Блэквуд решила продолжить его удивлять ответами в стиле «Наргглы! Туалет! Бензоколонка!»
С каждым её «нет» или «да», он лишь сильнее вдавливал руку себе в затылок, готовый вырвать себе клок волос.
А о чём тогда? — успевает вставить студент, уже в конец не понимая, о чём говорит слизеринка. Так она отказывается, или соглашается, или вообще может она решила, что полвечера проведет с одним, а другую половину с подругами, а может не может поехать, но придёт на один танец... В голове Уолша прокручивается сто вариантов, прежде, чем она успевает всё объяснить.
А сам синеволосый чувствует, как огромный камень, повязанный на шее начинает выскальзывать с веревки, и он может подняться со дна морского поближе, подставляя лицо Солнцу. Тяжелый, но облегченный вздох, и широкая улыбка озаряет лицо молодого человека.
Сложно тут забыть, когда вокруг только и говорят, кто кого позовёт, да какое платье наденет! — гриффиндорец смеется, смотря, как девушка тушуется, и готовый даже сообщить ей об этом, как на самом деле чувствует, как щеки начинают гореть. Оглянувшись назад, и поймав своё отражение в зеркале, он лишь качает головой, потирая щеку ладонью, и разворачиваясь обратно к Блэквуд.
Фух, я рад, потому что, сейчас сложилась бы очень неловкая ситуация, будь ты уже приглашена, — вздыхая снова, он продолжает улыбаться – а почему улыбка должна сойти с его лица? План действует! Он может зачеркнуть в своей голове пункт «Пригласить Айлин на танцы», приступая к следующему, где он проведет с ней чудесно время, утягивая её вальсировать, протягивая бокалы пунша, и уплетая вкусности за обе щеки, а затем... А затем найдя время и поймав её настроение, сообщить ей о своих чувствах.
Звучит вполне идеально, а главное – осуществимо.
Я... — Уолш запинается, сбиваясь со своей мысли, и переключаясь на другую, — Ты... Ты, в общем, тебя Вайолет уже ждёт, наверное? Иди, я не буду тебя больше задерживать, — он оглядывается, думая, что может темноволосая даже осталась стоять где-нибудь поблизости, и сейчас даже складывает вместе руки, хитро смотря на студентов. Не трудно подметить, что они оба смущены, тем более, что сейчас и так понятно, зачем два человека противоположного пола говорят – сейчас все говорят только об одном, — Ещё увидимся, — неловко улыбнувшись, Майлз снова смеётся, и достав руку из кармана, начинает двигаться в сторону потока студентов, махнув ей рукой, — Спасибо, что согласилась! Я тебя не подведу! — лишь добавляет синеволосый.
А в чём он должен был подвести? Самому гриффиндорцу казалось, что он не самая лучшая пара в мире. Конечно, он мало в чём и редко когда комплексовал, но в конце концов, не все всегда воспринимали его серьезно. Не думали о том, что он может, когда хочет, не наступать на ноги девушек в танцах, да и целом, может двигаться (когда твои родители коренные ирландцы, у тебя просто нет выбора, потому что народные танцы это их всё), не думали о том, что он открывает дверь не потому, что хочет показать, какой он классный, а потому, что так было принято. В гостиной несколько раз его друзья хихикали, что Айлин была выше Уолша.
Было ли ему до этого дело? Конечно, иногда это неприятно кололо его где-то в районе виска, потому что даже Майлз не готов был назвать себя самым умным и красивым человеком на земле. С другой стороны, ему было чертовски здорово от мысли, что он пойдёт на бал с той, с которой хотел бы его провести.
С которой хотел бы провести ещё много дней, идя рядом, как друзья.
Или не совсем как друзья.

5

Думаю, покрашу ногти болотным и наряжусь в костюм топеройки, сражу всех наповал, — Айлин не чувствует на себе выжидающего взгляда, явно готовящегося к неправильному ответу.
Да, думаю выйдет отлично, — отрешённо бормочет светловолосая, улыбаясь себе под нос и теребя край покрывала.
Блэквуд! — резкий возглас вырывает девушку из собственных мыслей, заставляя подскочить на месте и уставиться на подругу, готовую погрузить спальню в пламя негодования, — Держись подальше от этого цветноголового, он, похоже, заразен. Вон, смотри, у тебя уже губа отвисла и свист в черепной коробке аж отсюда слышно, — слизеринка машинально хмурится, но встречаясь с горящими глазами Вайолет, виновато сжимает губы и негромко смеется.
Прости, я... — она не успевает закончить, прежде чем в комнате раздаётся: «Одержима демоном! Ну, подбери губу, давай же, подбери!» И следом звонкий смех заполняет помещение, сопровождая тщетные попытки Айлин Блэквуд спрятаться от тычков подруги в щёку.

T h e r e   w a s   n o t h i n g   l e f t   i n   w h i c h   t o   b e l i e v e
A n d   e v e r y t h i n g   I   l o v e d   a n d   f e a r e d   h a d   a l l   a t   o n c e   d i s a p p e a r e d .

http://funkyimg.com/i/2qmjm.gif http://funkyimg.com/i/2qmjk.gif
C I T Y   A N D   C O L O R  –  S I L V E R   A N D   G O L D

Устало рассматривая замыленные строчки письма из дома, она раз за разом прогоняла тот день в воспоминаниях, чувствуя, как причина перехваченного дыхания теперь вызывала тупую боль где-то под рёбрами. Ей уже не хотелось сдерживать эмоциональный писк, заворачивая за угол школьного коридора и убеждаясь, что её пара на бал пропала из вида. Да и вряд ли бы вышло. Висящее в шкафу платье, над которым она корпела несколько ночей, теперь напоминало дух забытого годами выпускного, а не пункт в списке причин для радости. Ещё вчера вечером она возвращалась в комнату с неоспоримой уверенностью в том, что нет той силы, способной испортить красивую картинку девичьей фантазии, где Айлин Блэквуд и Майлз Уолш появлялись на Святочном Балу рука об руку. Сегодня же хорошо выученные интонации матери, говорившие с ней через аккуратно выведенные буквы, сметали их прочь одним исписанным клочком бумаги.
Пергамент уже не был таким ровным, испорченный вспышкой неконтролируемой злости, заставившей со всей силы сжать ненавистный кусок макулатуры, расслабляя хватку секундами позже. Аккуратно Блэквуд провела пальцем по рассекавшим пожелтевший лист сгибам, чувствуя прилив стыда. Она прекрасно понимала, что никто не хотел лишить её счастья, как твердил ей задетый подростковый максимализм. Никто не говорил ей: выбор твоего сердца неверен. Просто.. её просили выбирать не сердцем, а с недавних пор голос разума слизеринки едва ли прорезался сквозь шумящие об одном и том же мысли.
Она забыла. Или хотела забыть, о настоятельных напутствиях Алисии, когда отказывала Кассиусу Уоррингтону, оправдываясь наличием приглашения. Забыла о том, сколько сил и стараний вкладывала её единственная поддержка в этом мире, чтобы у Айлин была возможность жить той жизнью, к которой она привыкла. Как сильно ей требовалась помощь собственной дочери, и как слепо девушка собиралась закрыть на это глаза... из-за чего? Своих фантазий? Эгоистичного желания? Снова и снова она застревала на вырванных из контекста слов о долге, обещаниях и здравомыслии. И Айлин понимала – её мать была абсолютно права, взывая к простой логике своего ребёнка. Они ведь даже не встречались. А если бы и начали, то как бы она попросила Майлза о том, чтобы тот вытянул её семью со дна, к которому они стремительно скатывались все эти годы? Кто дал гарантии, что её чувство не было юношеским помешательством, известным своими трагичными концами в слезах на плече у подруг? У неё не было роскоши ставить всё на кон, не оглядываясь на последствия. И если своё сердце ей не было жалко, то сделать ставку в виде благополучия своей семьи она не могла. Не имела права. Складывая письмо в несколько раз, она уже знала, то должна была сделать. Только вот не имела ни малейшего понятия как.
Меньше всего на свете ей хотелось врать. С самого их знакомства с Уолшем Айлин, вопреки выработанной привычке, всегда была открытой книгой, не скрывавшей пассажи о странностях и неподобающих увлечениях, вроде игры в плюйкамни. Но стоило ей представить. Нет, хотя бы попробовать представить, как она выливает на Майлза все проблемы, идущие вместе с фамилией Блэквуд, и в виске начинало зудеть. Впрочем, минута позора была не такой страшной. Что если бы он попробовал её переубедить? Они общались больше полугода, и девушка могла предположить, что Уолш обязательно бы постарался помочь ей, как делал это всегда будь то непонятная тема по нумерологии или поиск трав для очередного зелья. Отказала бы она тогда? Смогла бы твёрдо настоять на том, что должна была сделать? Сжимающееся в груди сердце подсказывало – едва ли, и, пожалуй, это пугало её больше всего. Поэтому, глубоко вдохнув внутрь грозящееся разлиться на весь Хогвартс озеро, она искала Майлза Уолша, чтобы соврать.
Майлз! — она окрикивает знакомую макушку со спины по привычке посмотрев в расписание Гриффиндора и заранее вычислив урок, после которого у юноши будет свободное время. Невнятным движением Айлин приветственно дёргает рукой и растягивает уголки губ в поджатую улыбку. — Есть минутка? — не замечая, как говорит тише обычного, она старается не смотреть ему в глаза и ещё раз нервно улыбается. — Прогуляемся во двор, — и тут же, — Если, конечно, тебе никуда не надо. Это может подождать, — вероятно, глубоко внутри она скрещивает пальцы, молясь на отрицательный ответ, однако Вселенная не отвечает на посланные в космос просьбы, и ей приходится сделать шаг по заданному направлению. Вниз к обрыву.
Она начинает издалека. Небрежно интересуется об уроке, а затем замечает красную полосу на щеке Майлза и невольно хихикает.
Я смотрю было очень интересно, — на короткое мгновение её лицо загорается радостной эмоцией, и Блэквуд несильно тыкает в результат глубокого сна, отвлекаясь от штормового предупреждения в своей голове. Медленно-медленно девушка переставляет ноги, подсознательно оттягивая момент, когда они окажутся подальше от толпы снующих студентов и ей придётся сделать то, зачем она сюда пришла в первую очередь. Но с каждым отбивающим эхо звуком каблуков, лёгкие всё сильней наполняются свинцом, убирая ожившие краски из арсенала ощущений.
Глаза натыкаются на дальнюю скамейку в школьном дворе, и волшебница замолкает. Незаметно сглатывает ком в глотке, делая глубокий вдох, и принимается отмерять оставшиеся секунды, прежде чем ей придётся заговорить. Настойчиво моторчик в груди протестует против упёртых интонаций матери, задающих траекторию мыслей. Айлин останавливается, сжимает-разжимает прохладные ладошки и мнётся.
Так вот, — кусая себя за нижнюю губу, девушка прячет взгляд в расчертившем каменную дорогу снегу. — На счёт того, о чём я хотела поговорить, — заставляя посмотреть на Майлза, Блэквуд чувствует, как дыхание опять перехватывает и слова остаются где-то на корню языка, не желая выходить наружу. Невнятной реакцией организма в висках начинает пульсировать, не предвещая ничего хорошего. Она не слышит ничего, кроме взбунтовавшегося внутренного голоса, твердящего о том, что надо сказать правду. Кажется, всё тело противится принятому решению. Но прежде чем на глаза наливается незаметная блестящая пелена, она рвано выдыхает и пробует ещё раз. — На счёт Святочного Бала, — внутри всё сильно сжимается, и также неожиданно затихает. Будто сердце достигает пика, до которого оно ещё может биться, и обрывисто встаёт, снимая с плеч давящие эмоции. — Вчера мне пришло письмо, мама... — почти неразличимо в ушах звенит «скажи правду», и Айлин нервно дергает шеей, отгоняя идею прочь, — Она сказала, что мне придётся вернуться домой раньше. По семейным обстоятельствам, — девушка вжимается и трясет головой, переставая смотреть на Уолша, — Я... Я не смогу попасть на бал, прости, я... бы очень хотела пойти туда с тобой, поверь мне, но вряд ли у меня получится. Надеюсь, я не очень испортила тебе планы на каникулы, — сводя брови, почти шёпотом договаривает слизеринка. По крайней мере, почти всё, что она сказала правда. Почти.

6

После того дня, когда Майлз попросил Айлин пойти с ним на бал прошло всего несколько недель, но он никогда не чувствовал себя таким свободным. Только подумать, он идёт на танцы с девушкой, с которой общается ещё с прошлого учебного года, и не простой, а той, от которой даже у него начинает кружиться голова, а улыбка прилипает к его лицу каждый раз, когда перед его глазами появляется Блэквуд. Уолш был взаправду рад, и теперь ему было не стыдно отводить взгляд каждый раз, когда его спрашивали о том, с кем он идёт, потому что до этого было сплошное разочарованное молчание. Теперь же он лукаво пожимал плечами, сообщая имя своей пары, а когда получал одобрительное «Ничего-се, с Блэквуд? А она ничего!» теперь горделиво отводил взгляд в сторону. В Гриффиндоре мало кто любил Слизерин, но пятнадцатилетним студентам было легко оценить по достоинству красоту той или иной девушки, так что, война факультетов на это мгновение на какое-то время поутихла. В конце концов, Майлз каждый раз старался уходить от этих диалогов – не очень-то ему нравилось обсуждать кого-то за спинами, а поднимаясь наверх, в спальню, он лишь краем глаза успевал заметить синий цвет пиджака, который был аккуратно сложен на спинке стула. Он давно там висел, ещё с начала месяца, когда Фиона, старшая из Уолшей, на радостях, что он таки решился пойти на Святочный бал, прислала ему его парадный костюм. Мантией это было назвать сложно, как ему казалось, так ходили вообще только магглы, но если честно, не ему было выбирать – мама знала всё, как сделать своего сына красивым.
В конце концов, так он и жил последние две недели – навеселе, абсолютно не задумываясь, что что-то вообще может пойти не то, чтобы по его плану, а вообще произойти. Разве он заслужил наказания от Вселенной? Кажется, пора было бы наградить его за все его муки на поле квиддича и его отсутствия в этом году, за то, что он старательно выводил эссе по нумерологии каждый раз, и даже старался не клевать носом на травологии, пусть это и было сложно, когда Дьявольские силки пытаются задушить тебя.
В прочем, он продолжал дремать на других уроках, как, например, сейчас. Не выспавшись в очередной раз, а после обеда и вовсе чувствуя дикую сонливость, Уолш совсем не заметил, как опрокинул голову на парту. Кажется, если попытаться припомнить, изначально он так писал – положив лицо на парту, упираясь щекой в её угол, он крепко держа перо в левой руке, вырисовывал буквы, которые не очень-то походили на правдивый понятый текст. Его совсем не волновало, что позже придется разбирать всё это, а уж лучше вообще взять у кого-нибудь конспект и переписать его заново, и, наверное, именно благодаря этому чувству, голова студента укатилась в сонное царство.
— Слушай, ты не думаешь, что всё-таки есть смысл начать заниматься? У нас на носу С.О.В., а ты только и делаешь, что спишь на уроках, — начинает говорить на выходе его однокурсник, на что Уолш лишь качает головой, зевнув. Ему совсем не хотелось выслушивать новый поток разговоров, словно получил кричалку от матери, и поэтому ему даже не особо хочется отвечать. А надо.
В прочем, ему везет куда больше с каждым днем, потому что он слышит знакомый голос со спины, и широко улыбнувшись, лишь коротко смотрит на гриффиндорца:
Начну прямо с завтра, а то нельзя же мне обделять вниманием остальных преподавателей, — и хлопнув его по плечу, он уже обращается к Блэквуд, — Привет, Айлз, — она должна уже была привыкнуть к тому, что Уолш вечно давал ей новые и новые клички. Конечно, неизменное «Айли» всегда было где-то рядом, и оно было самое безобидное из ныне существующих, однако, ей приходилось это терпеть изо дня в день, — Для тебя – хоть весь день, — он улыбается шире, даже не особо задумываясь о том, о чем ей надо с ним поговорить.
Уолш был тем человеком, который старался не заморачиваться? В конце концов, они общаются уже не первый день, и под «Прогуляемся» могло быть всё, что угодно. Она могла спросить его про какой-нибудь урок, задание, обсудить с ним будущий тур Турнира трёх Волшебников, или студентов, которые на него приехали – каждый день они знакомились с новыми людьми, которых не замечали до сих пор, даже у Уолша получилось завести несколько знакомств с другими школами.
Ой брось, ты ведь знаешь, что у меня всё на мази, — он легко ухмыляется, на мгновение ощущая прикосновение её пальца, лишь повторяя её движение, ткнув её в щёку в ответ. Выходя на улицу, он лишь вздрагивает плечами, оглядевшись по сторонам – сейчас студентов было совсем мало, все ютились в перерывах или в собственных гостиных у каминов, либо в Большом зале, на скорую руку доделывая то или иное домашнее задание. Майлз подтягивает на плече сумку, убирая руки в карманы мантии, а когда девушка двигается в сторону скамьи, то чуть отстав, двигается за ней.
Правда, подойдя к скамье, никто из них не сел на неё. Он смотрит, как девушка нервно шевелит пальцами, сжимая руки, понимает, что она не очень-то хотела обращать внимание на него всё это время. Обычно, Блэквуд было тяжеловато отлепить от его лица – и он это понимал, потому что сам любил смотреть людям в глаза, пока говорил с ними! А тут прямо...
Эй, что случилось? — незамедлительно говорит он. Теперь до него медленно начинает доходить, что всё может быть не так красочно, как на самом деле. Вот дурак, у неё ведь могут быть проблемы, а он даже этого не заметил! Уолш не замечает, как погружается в свои мысли, пока Айлин пытается сказать ему что-то важное, и не сразу осознает, что она говорит.
Она не может пойти с ним на бал?
С ним?
Я.., — он сразу начинает говорить, не оставляя никакой паузы между слов. Он хмурится, смотря на девушку, а затем поднимает руки к своей шее, аккуратно потянув за край шарфа, заставляя его соскользнуть с плеч. Айлин была без такового, и пусть была не самая идея надеть на неё шарф оранжево-красного цвета, тем не менее, ему было плевать, что подумают о самом Уолше, а если кто-нибудь пискнет в сторону Блэквуд о предательстве факультета, он уж точно сможет разрулить это дело. В любом случае, он вздыхая, молча накидывает ей на плечо шарф, обматывая её несколько раз, — Не самая лучшая идея выскальзывать без шарфа на улицу, — говорит студент.
Ему хочется сказать что-нибудь ещё, спросить её про погоду, поговорить про гиппогрифов, Сладкое королевство в Хогсмиде, да даже о каком-нибудь несмываемом лаке для ногтей, но на деле он знает, что ей хочется, чтобы он ответил. Что-нибудь.
Слушай, я понимаю всё, — наконец, говорит Уолш, усаживаясь на скамью и посмотрев на неё снизу вверх, слабо улыбнувшись. Ему не хочется улыбаться, хочется уткнуться лицом в подушку, и громко прокричать то, что судьба была совершенно несправедлива к нему. Почему её мать не могла написать ей раньше? Почему не могла сделать это до того, как Майлз вообще попытался пригласить девушку? Он вздыхает, тряхнув головой, уже нутром чуя, что корни начинали делать то, что ему совсем не нужно было, — Правда, в смысле, — слова даются ему достаточно тяжело, и он проговаривает каждое как-то смято и неуверенно, не веря, что он это делает, — В конце концов, будет странно идти против своей матери, правда? — он ищет поддержку в её глазах, но потом почти сразу же отводит взгляд куда-то в сторону, не в силах думать о том, что вот, вот Айлин прямо перед ним сейчас, но её не будет в день Х, когда ему это было нужно.
Он неожиданно хмыкает, произнося, — Теперь я даже не знаю, что мне делать с балом? — задавая скорее всего себе риторический вопрос, он лишь тише добавляет, — Наверное, мне будет проще уехать домой, — это была плохая идея. Он представляет лицо матери, которая осуждающе смотрит на него, выгибая бровь и задавая немой вопрос «Ты не мог позвать кого-нибудь другого?», лицо сестры, которая пожимая плечами, сообщает о том, что ей наплевать, что с ним произошло и почему он вернулся домой, но это совсем не круто, лицо Феликса, который бы, наверняка, сообщил о том, что это неприятно, когда тебя опрокидывают.
Нет, будет намного лучше остаться в Хогвартсе.
В общем, не переживай, — наконец, доводит он свою мысль до конца, тряхнув головой и хлопнув ладонями по своим коленям, он резко поднимается вверх, — Эй! Ты слышишь? Веселее, потанцуем как-нибудь в другой раз, — Уолш приобнимает её за плечи, качнувшись из стороны в сторону, и засмеявшись. Он стоит так ещё с несколько секунд, словно дожидаясь, когда чувство неловкости пробудится в нём с новой силой, как в случаях, когда они оба делают неудачные для их дружбы вещи, и затем, отпускает слизеринку. Ему не хочется, чтобы она была расстроенной. В конце концов, разве это её вина, что ей придется вернуться домой? Разве она, действительно, смогла бы придумать причину, чтобы не идти с ним, ведь было бы намного логичнее просто честно признаться ему в этом?
В это он просто не смог бы поверить. И не поверил, потому что доверяет ей. В конце концов... Они ведь друзья?

7

Она не знала, на какую реакцию надеялась. Наверное, она не надеялась ни на что, понимая: что бы ни произошло следом, вряд ли Айлин Блэквуд выдохнет свободной грудью и подумает, что всё вышло проще, чем она себе представляла. Скажи Майлз, что ничего страшного, пожми он плечами, словно это ничего не значило, или начни его лицо мрачнеть, как сейчас, так или иначе она готовила себя к худшему. Как оказалось – совсем не зря.
Уолш открывает рот, и в то же мгновение произносит что-то совершенно противоположное ожиданиям, заставляя её прилепить взгляд к лицу юноши. Не понимая, Блэквуд спешно моргает и слегка дергает шеей в недоумении, но не издаёт не звука, следя за полётом мысли Майлза. Шарф? Холодно? Что?.. Об этом он сейчас хочет поговорить? Судя по всему – да, потому что он не останавливается на озвученном, а продолжает свою идею ложащимся на плечи девушки спасением от смертельной (судя по важности проблемы) болезни.
Запах мужского одеколона, от которого в обычное время удавалось спастись бегством в виде шага назад, ударяет по обонянию, ухудшая общее состояние организма. Но вместо того, чтобы высунуть нос наружу, она сильней вжимается в тёплую ткань, бубня тихие слова благодарности и чувствуя, как мир слегка плывет за накатившей на глаза пеленой. Поворот шеей в сторону, и Айлин Блэквуд претендует на приз за лучший актёрский трюк за всю историю Хогвартса. Ведь чьи-то возгласы за спиной гораздо интересней, чем улыбка умирающего лебедя в исполнении Майлза Уолша. Для завершённости атмосферы здесь не хватало только ручья слёз.
Приступ сходит на нет, и девушка тут же разворачивается, врезаясь взглядом в то, что, пожалуй, хотела бы пропустить. Если гриффиндорец мог изображать смиренное принятие факта, то смена оттенка у висков говорила куда больше, чем прилепленная на старый скотч улыбка. И всё же она молчит, внимательно слушая его слова. Молчит, потому что боится, что если попробует произнести хотя бы звук, солёная пелена опять вернется и остановить её уже не выйдет. А затем Майлз сообщает, что скорей всего вернётся домой, и ей становится вдвойне стыдно за то, что тиски, сдавливавшие грудную клетку, ослабевают.
Майлз, — наконец пробивается сквозь тяжело дающееся дыхание. В эту же секунду парень поднимается со скамейки, и Айлин сводит брови вместе, прикусывая нижнюю губу. Он приобнимает её, но это не помогает, если не делает хуже. Усилием девушка выдавливает из себя смешок, тянет уголки губ как можно выше и громко рвано выдыхает. — Я слышу, — она кивает ещё несколько раз, неуклюже потирает ладошки и поднимает глаза к Уолшу.
Наверное, на этом стоит закончить. Перевести тему на что-нибудь отвлечённое, что угодно, не связанное со Святочным Балом. Однако внимание опять врезается в диссонирующий с общими красками цвет корней, и Блэквуд не справляется со стойкой оловянного солдатика. Резкий вдох. Невнятное движение шеей, и явная попытка сжаться до состояния незаметной кляксы на полотне Хогвартса. Жаль, что подобных талантов к трансфигурации у неё не наблюдалось.
Ты ведь понимаешь, что если бы я могла, то обязательно бы пошла? — она смотрит ему прямо в глаза, не замечая, как собственные принимаются вновь блестеть, — Мои отношения с матерью... они... — в ушах отчётливо звенят строки из письма, отчего Блэквуд нервно хмыкает и недолго смотрит в сторону, — Я правда не могу, — случайно подобранное «правда» неприятно режет слух. Айлин вдыхает, выдыхает и сдаётся совсем. Резко девушка опускает голову вниз, шлепает ладонью по глазам и подаётся вперёд, утыкаясь макушкой парню в плечо. — Всё в порядке, не обращай внимания, — бубнит она, пытаясь справиться с хлынувшим потоком, и ломающимся голосом. Очевидный всхлип. — Сейчас, не переживай, я это так, — всё ещё неадекватными звуками доносится снизу. Она выпрямляет шею так же резко, как и пряталась в мантии Майлза мгновениями раньше. Размазывает выплеск эмоций ладонями по щекам и улыбается слишком широко для кого-то, кто только что устроил маленькое озеро. — И вообще, я не хотела отнимать у тебя много времени, — вдруг тараторит Блэквуд, дергая себя за шарф, — Мне надо помочь Вайолет в библиотеке, поэтому я без шарфа, — не обращая внимания на то, насколько странно сейчас выглядит, Айлин продолжает оттягивать теплый предмет, пока тот не сваливается ей в руку, — И не умру, если постою тут пять минут без него, — игнорируя, кажется, весь мир, она с видом, словно решает самое сложное задание по нумерологии, возвращает его обратно на плечи обладателя и невозмутимо продолжает завязывать, — Не дёргайся, — поглощённая процессом, бормочет волшебница, — Я согласна на как-нибудь в другой раз, — говорит она тише, отчего фраза выбивается с общего фона лёгкого сумасшествия студентки, — Только не забудь, хорошо? — наконец заканчивая поправлять края, Айлин приглаживает их в последний раз и смотрит перед собой. — Проводишь меня до библиотеки? И я тебя оставлю. Достаточно уже порции плохого настроения от Айлин Блэквуд, — нелепая виноватая улыбка. Словно ребёнок девушка цепляется за провальную идею, что взятое обещание на другой раз действительно осуществимо. В каком-то полупьяном состоянии, ей кажется, что надо всего лишь пережить этот бал, как страшный сон, и всё встанет на свои места. Не будет никакого Кассиуса Уоррингтона, нависающего ожидающей её ответа гримасой, – он просто разочаруется в ней и напишет своим родителям гневное письмо за испорченный праздник. Не будет матери, безустанно подыскивающей выгодную партию. Не будет меняющих цвет волос Майлза Уолша, вызывающих желание подняться на Астрономическую Башню и решить свои проблемы шагом вниз. Айлин Блэквуд зажимает уши и закрывает глаза на очевидное, прячась от монстра под кроватью в отрицании действительности. Ей кажется, что даже если Майлз и узнает, она найдёт способ объяснить каким образом оказалась на Святочном Балу, несмотря на сказанное сейчас. Только бы пережить эти несколько недель, и всё будет в порядке.
По пути в библиотеку она чуть веселеет. Не без помощи Уолша и выплеснув хотя бы часть передавивших путь к лёгким эмоций, пускай, это не облегчает судьбы её мыслей. Она думает о том, какой он хороший. Нет, пожалуй, лучший человек, с которым ей доводилось знакомиться в этой жизни, и как он достоин знать правду. Но из-за её эгоистичной надежды, что все можно исправить в выигрыш для всех партий, что она может оставаться той дочерью, которой её хотели видеть, и не потерять при этом Уолша, не произносит её.
Только перед главным входом, уже попрощавшись, она вдруг останавливает его за рукав и проговаривает на одном дыхании: «Прости, что подвела,» — вкладывая в свои слова куда больше смысла, чем простое извинение за сорванный вечер.


Спустя несколько дней Айлин Блэквуд приняла приглашение Кассиуса Уоррингтона, и потому в намеченный час стояла перед зеркалом уже опустевшей спальни, в который раз поправляя уголки платья, чтобы оттянуть момент, когда ей придётся спуститься вниз и оказаться там, где ей хотелось находиться меньше всего.
На её лице загорается и потухает улыбка, стоит ей сделать пол-оборота, чтобы проверить работоспособность наложенных на подол чар. С концов слетает несколько вспышек имитации пламени, и Блэквуд глубоко вдыхает, собираясь с силами, чтобы отправиться вниз, где её ждала, как бы сказала Алисия, самая удачная пара во всей Англии. Жаль, что бессонные ночи, потраченные на трюк для привлечения внимания, не были предназначены завидному кавалеру Слизерина. Впрочем, мысль о том, что, наверняка, в это мгновение Майлз Уолш сидел за семейным столом в ожидании праздничной индейки, слегка смягчала напряжение в груди. По крайней мере, у кого-то из них Рождество намечалось отличным.
Кассиус, — неспешно вышагивая в тихую гостиную, девушка окликивает единственную фигуру, оставшуюся ожидать свою партнёршу. Слабая улыбка.
Теперь я понимаю, почему это заняло столько времени. Ты прекрасна, — юноша протягивает свою руку, и Айлин не остаётся ничего, как коротко кивнуть и положиться на предоставленную ей поддержку, проговаривая тихое «спасибо».
Надеюсь, мы не пропустим первый танец из-за меня, — она поднимает взгляд наверх и тут же отводит его, всматриваясь в дальний угол коридора.
Не беспокойся, никто не посмеет начать без главной пары вечера, — Уоррингтон издаёт смешок, и Блэквуд тянет уголки губ вверх, легко хмыкая. Пожалуй, она чувствовала себя кем угодно, но только не примадонной этого праздника жизни. И оказавшись на центральной лестнице, замешкалась, прежде чем спускаться.
Волнуешься? — ей хочется ответить «да», но слизеринка не находит объяснения вездесущему кому в горле и небрежно качает головой в отрицании. «Все в порядке,» — она повторяет снова и снова, не издавая ни звука.
Я готова, — кажется, эта фраза навсегда озаглавит список того, что Айлин Блэквуд не должна была произносить никогда. [float=left]http://funkyimg.com/i/2qyvp.gif[/float]
Знаете как это бывает? Вы делаете шаг, и без единого предупреждения потолок сваливается вам на плечи, по спине расползается жгущий внутренности жар, а окружающий мир начинает размываться, сливаясь в однородную жижу. Айлин делает шаг вниз и резко останавливается, вызывая мгновенную непонимающую реакцию у Кассиуса Уоррингтона. Кажется, он что-то спрашивает, но она не слышит, врастая в ступеньки, на которые постепенно оборачиваются студенты, ещё не вошедшие внутрь. Она не чувствует, как быстро забивается её сердце, не чувствует ни краснеющих щёк, ни учащающегося дыхания. Перед глазами мутнеет и во всей этой неразборчивой толпе, взгляд Блэквуд выделяет единственную важную фигуру, сверкающую синей шевелюрой. Этого не может быть. Кто-нибудь влепите ей пощечину. Заломайте руки. Пусть она немедленно проснётся, потому что... этого не может быть.
Айлин, ты... всё хорошо? — девушка беспомощно ловит воздух губами, нервно кивая согласие, и всё же оставаясь неподвижной. Мысли кричат: «Бежать!» — но прежде чем Айлин успевает выдернуть свою руку из тисков Кассиуса, восторженные перешептывания слизеринцев и громкий хлопок в ладоши Вайолет привлекает слишком много внимания и... Майлз Уолш оборачивается.
Наверное, это называют точкой невозврата. Когда тебе достаточно пересечься взглядами, чтобы знать: обратного пути не будет, и тебе не помогут ни маховики времени, ни все заклинания забвения, потому что произошедшее неисправимо. Внутри резко ёкает, сжимается, заставляя девушку выдохнуть сквозь дрожь, и Айлин больше ничего не чувствует. Весь зал погружается в темноту, оставляя её с белым шумом в мыслях, груди, во всём теле.
Да. Пойдём, — ломающимся голосом. Также холодно, отрешённо, как и всё, что происходит внутри неё, кажущейся себе мелкой, незначительной фигуркой в пугающей своими размерами Вселенной, вот-вот норовящей размазать её своей тяжестью. Она шагает вниз. Удивительно, как не спотыкается, а, может, оно и к лучшему, потому что упади Айлин сейчас, вряд ли бы смогла подняться. Скорей всего, она бы рассыпалась на мелкие осколки, исчезнув с лица земли.
Крепко она стискивает пиджак Уоррингтона, пытаясь не свалиться. Вблизи мелькает фигура Вайолет, и пустая голова заполняется раздражающе-громкими возгласами о её платье. Назойливо подруга повторяет: «Ты такая красивая,» — вызывая резкое чувство отвращения. Нет, Вайолет, прости. Она не красивая. Сказать по правде, уродливей Айлин Блэквуд себя не ощущала никогда, но вместо этого слизеринка коротко улыбается, благодарит и зеркалит обмен комплиментами. Так ведь это принято? [float=right]http://funkyimg.com/i/2qyvq.gif[/float]
Она проживает каждую минуту пробелами, в которых боковое зрение вырывает Майлза Уолша из контекста, оставляя очередной удар под дых. Вот кто-то оглашает прибытие чемпионов. Вот главный вход громко отворяется, являя собравшимся четыре пары, приковавших к себе всё внимание. Вот все принимаются к ним присоединяться, и Айлин замечает вопросительную экспрессию Кассиуса, явно говорившего с тем, что осталось от сознания Блэквуд.
Айлин, ты со мной? Что с тобой? Я упустил какое-то важное событие между гостиной и залом? — наконец пробивается сквозь плотную скорлупу погружения в себя. Девушка растерянно моргает, отвечая неизменным кивком и заставляет себя заговорить.
Прости, я, — она смотрит ему в глаза, не видя ничего перед собой. И внезапно для себя, Блэквуд открывает, что слишком поздно. Поздно чувствовать. Поздно задыхаться собственными эмоциями и позволять организму испытывать хоть что-то по поводу ожидаемого результата решений, что привели её в этот зал именно с Кассиусом Уоррингтоном. Не то что бы она не поняла этого ещё на лестнице, но осознать полностью получается лишь сейчас. — Слегка волнуюсь, — удивительно, как просто врать, когда на любой внешний раздражитель нутро не отзывается... никак, — Из-за тебя, — уголки губ сами поднимаются в улыбку, — Потанцуешь со мной? — покладисто она вручает свою ладонь юноше, следуя за ним. Без единой осечки, без неловкой путаницы ног от нервов, словно шарнирная кукла она вкладывает штурвал в руки слизеринца и больше ни о чём не думает. В противном случае, Айлин Блэквуд просто не доживёт до конца этого вечера. В последний раз её мысли просыпаются, когда музыка затихает и губы Уоррингтона накрывают её. Поразительно, что она даже немного удивляется.
Всё ещё волнуешься? — толпа останавливается, чтобы похлопать, и девушка следует за ней.
Нет, Кассиус, не теперь. Никогда.
I can't save us, my Atlantis, we fall
W E   B U I L T   T H I S   T O W N   O N    S H A K Y   G R O U N D ,  W E   B U I L T   I T   U P   T O   P U L L   I T   D O W N
http://funkyimg.com/i/2qyvo.gif

8

Эй, что не так с Лилит? — удивлено спрашивает Уолш, переводя взгляд с девушки, которая училась на третьем курсе, на своего однокурсника. Он знал, что это была его сестра, так что, очевидно, что будет намного лучше спросить это у Билла, чем лезть вперёд и узнавать у студентки, что произошло по существу.
Она очень хотела пойти на бал в этом году, — брат, на удивление, отвечал лениво, словно его это не слишком интересовало, — Но её никто не позвал. Она пыталась заставить пойти меня с ней, но ты сам понимаешь, — он засовывает ухо в палец, пытаясь найти там золотые слитки, а когда не находит, лишь вздыхая, пожимает плечами, — Будет странно, если я пойду со своей сестрой.
Уолш задумчиво тянет слово «Понятно», отводя взгляд и от друга. Его совсем не занимает насколько безразлично звучит голос Билла, но в общем-то, в голове его уже созрел определенный план.
Майлз точно решил, что не поедет на праздник домой. В конце концов, взвесив все «за» и «против», было намного проще думать о том, что школа сейчас была наилучшим вариантом. Пусть он не сможет пойти на Святочный бал с тем, с кем хотел, но тем не менее, может, он ещё кому-нибудь сможет помочь с этим?
Когда Билл покинул гостиную, да и в целом большинство школьников разошлись по своим комнатам, гриффиндорец встал с кресла и аккуратно подошёл к Лилит, наклоняясь над пергаментом, который она заправляла чернилами уже не первый час. Они говорили с минут пять о задании, о том, в порядке ли она, и не нужна ли ей никакая помощь. Но в конце концов, он выпаливает вопрос «Ты не хочешь пойти со мной на Святочный бал?», и получая положительный ответ, слишком эмоциональный даже для такого человека, как Джо, он лишь довольно кивает головой. До бала оставалось меньше недели, и ему показалось, что вряд ли девочку пригласят за это время – так смысл тянуть? Так она может уехать из Хогвартса, а... будет исполнена хотя бы одна мечта в этот праздник.
Они больше не говорили с Блэквуд про бал. Встречались на уроках и после когда было время, но в последнее время девушка избегала Майлза или просто ему казалось, что она так делала. Так или иначе, он даже не смог попрощаться с ней перед её отъездом домой, и это удручало. В день, когда Хогвартс-Экспресс отправился в Лондон, в день, когда большая часть школьников готовилась к балу, Джо сидя на своей кровати и крепко держа на коленках учебник по заклинаниям, писал письмо.

24.12.1994
Айли,

Наверное, ты уже едешь домой, а может быть, уже добралась до него, и я надеюсь, что погода не слишком сильно помешала тебе – кажется, обещали сильный снегопад. Ты хорошо одета? Потому что если ты заболеешь, то одними мазями уже не отделаешься.
На самом деле, я коротко. Просто хотел сказать, что не смотря на то, что ты уехала домой, и мы не сможем пойти на бал вместе, я... Я всё равно был рад тому, что ты согласилась. Это было чертовски важно для меня, и, наверное, это даёт мне надежду? я надеюсь, что если когда-нибудь у меня выпадет такой же шанс спросить у тебя про танцы, ты снова согласишься. Правда, уже без вторичного отказа по личным причинам ха-ха!
Ладно, мне пора собираться. Я остался в Хогвартсе, и пригласил на танцы сестру Билла, моего однокурсника. Представляешь, она только на третьем курсе. Наверное, я буду очень странно выглядеть рядом с ней, с другой стороны, она так хотела на него попасть...
Так или иначе, надеюсь, что у тебя всё хорошо!

Хороших каникул! И с Рождеством!
Майлз.


http://funkyimg.com/i/2H66C.gifОн не волновался. К сожалению или к счастью, он был обучен танцам, и ему не было смысла переживать на тему, что он оттопчет все ноги Лилит. Спускаясь по лестнице мальчишеских спален, он поправляет на себе пиджак, одёргивая воротник, и ругаясь по пути на узкий галстук. Он видит толпу студентов мужского пола, которые ждут своих подружек, но ему повезло в этом куда больше, потому что гриффиндорка, сидевшая словно на иголках и ожидающая его, оказалась внизу намного раньше самого Уолша.
Ты чудесно выглядишь, Лил, — он улыбается ей, потому что не в силах сказать обратное. Пусть она была младше его на два года, тем не менее, у него не было и мыслей о том, что на него посмотрит кто-либо косо. Кажется, каждая девочка научилась при помощи косметики или магии, а может и того и другого, делать себя старше, и студентка не была исключением. Он видит её брата, который одобрительно кивает ему головой и одними губами произносит слова благодарности. Кажется, все, в итоге, от этого стали в выигрыше.
Они тихо переговариваются о чем-то, пока не спускаются до Большого зала, где уже стоит большая часть студентов. Через какое-то время их всех пускают в зал, и весело переговариваясь с Лилит, и со своими друзьями, которые пересекаются с ним взглядами и пытаются дружественно подшутить на тему его пары и его самого, потому что синий пиджак? Парень, ты, кажется, пытаешься стать гвоздем программы. А голубые волосы вполне сочетались с его одеждой, и в общем-то, всё было хорошо до одного единственного момента.
Поворачивая голову на громкий голос знакомой ему слизеринки, он сталкивается взглядом с той, которую совсем не ожидал здесь увидеть. Айлин Блэквуд в своём розовом платье и с распущенными уложенными волной волосами была красивее, чем обычно, но в этом всём была лишь одна маленькая проблема.
Она держалась за руку сейчас не за Майлза Джо Уолша, который крепко бы поддерживал подругу, улыбаясь и гордо вздёрнув подбородок от того, какая красивая у него партнерша, нет, она шла за руку совсем с другим человеком.
На удивление, он уже давно запомнил имя Кассиуса Уоррингтона. У каждого был в мире товарищ, который был вовсе не товарищем. Так вот, Кассиус был личным шилом в заднице Уолша. Он был старше его на целый год, играл в команде по квиддичу, его оценки были куда лучше, чем у самого метаморфа, и к тому же, не зарываясь можно было честно сказать, что он был намного симпатичнее гриффиндорца. Проблема была в том, что он был слишком жирной задницей в этом мире, чтобы легко идти с ним под руку.
Джо? — слышит он своё имя, и быстро моргнув, переводит взгляд на девочку, стоящую рядом с ним, которая внимательно разглядывает его лицо. Волнуется.
А? Да, всё в порядке, я... Я просто задумался, — он несколько устало улыбается, чуть крепче сжимая её руку, и проходя в зал. Он старается думать о том, что ему это снится. Что он настолько часто думает про Айлин, что теперь она появилась на балу в тот день, когда на деле успела уехать домой. Как это возможно? Она ведь сказала, что уедет, она ведь сказала, что мама позвала её по делам, ей нужно было вернуться, она должна
Она здесь. Он видит её розовое платье, видит красивые искры, которые расходятся от неё при малейшем движении, видит, как крепко она сжимает руку студенту. Всё, что он делает сейчас для Лилит происходит на автомате, и он совсем не замечает, как случайно наступает той на ногу, как дёргает плечом, отчего толкает близ стоящего от него человека. Двигаясь не совсем в такт ещё какое-то время, молодой человек, вроде как отвлекается и вновь поворачивая взгляд на гриффиндорку, пытается разрядить обстановку. Сейчас он был похож на большую панду, которая не знала что делать, потому что у неё отобрали бамбук. Повезло, что волосы не стали танцевать румбу, останавливаясь на том цвете, который у него был изначально.
Проблема была в том, что светло-голубой цвет с приглушенным синим оттенком говорил только об одной проклятой эмоции, которую сейчас он совершенно не хотел испытывать. Чувство грусти настолько далеко проникло в его сердце, в его душу, что ему хотелось прямо сейчас, без объяснений бросить здесь Лилит, и нестись в гостиную, в Запретный лес, в Лондон хоть пешком, куда угодно, но не видеть то, что ему приходится видеть.
Он не может вспомнить ни одной ситуации в своей жизни, когда его кто-нибудь подводил. Происходили мелочи, когда случайно кто-то выкидывал в него бладжер, когда не приносили его домашнее задание, потому что забыли в гостиной на письменном столе, а потом он не смог его обнаружить, когда съедали его порцию еды, не будили на уроках в момент, когда учитель громко орал его имя. Его не подводили серьезно так, чтобы это навсегда оставило след в его жизни, так, что заставило бы многое пересмотреть. Молодой человек понял, что предательство в чистом виде для него происходит сейчас, и может быть всё, что сейчас он видит лишь детское чувство, то, что пройдет через какое-то время, то, что со временем забудется, ему трудно преодолеть это сейчас.
Лилит уходит в самый неподходящий для него момент, кажется, из-за проблем с туфлями. Он остаётся стоять с краю зала, смотря на танцующие пары, смотря на любую пару, кроме той, которая так и мозолила ему глаза. Синеволосый стоит на прямой в тот момент, когда Кассиус тянется своими проклятыми губами к Айлин, целуя её, и это зааставляет студента Гриффиндора отвернуться, пытаясь найти взглядом свою пару.
Лил, всё в порядке? Слушай, может... Может, мы пойдем куда-нибудь? Ты не хочешь есть? Может, — сколько прошло от начала бала? Кажется, вечность, но на деле, проходит так мало времени, и ему хватает того, что уже было. Он останавливается оглядываясь по сторонам в поисках свободного человека, который смог бы его подменить.
Нет.
Он не может.
Что ты говоришь? — растерянно смотрящая на него третьекурсница просто не заслуживает того, чтобы он сейчас бросил её прямо здесь.
Ничего, — он пытается улыбнуться ей, наклоняясь вниз к её туфле, не в силах больше смотреть, как Лилит борется с застежкой, — Давай я тебе помогу, — Майлз не умеет закрываться. Не умеет сдерживать эмоции, потому что они выпирают у него наружу быстрее, чем что-либо получается остановить.
Но он смог сделать это в этот раз.
И он танцевал, и пытался веселиться, больше не цепляясь взглядом за слизеринцев, потому что теперь ему не было до этого дела.
Потому что, чёрт побери, ему вообще больше не было ни до кого дела с этого проклятого факультета.

9

Она не сослалась на плохое самочувствие, не выбежала из зала, запираясь в ванной старост, где никто бы не стал её искать. В какой-то момент Айлин Блэквуд даже перестала раздражаться от громких возгласов и неугомонного шума весёлых студентов, толпящихся в Большом зале. Негромкий смешок, короткая улыбка, ещё один танец с Кассиусом Уоррингтоном – спектр её эмоций, кажется, сузился до редких уколов в подреберье, заставлявших подскакивать на мгновение, а затем устало выдыхать. Но едва ли кто-нибудь мог заметить потухший блеск голубых глаз за туго натянутой гримасой радости. Как здесь не светиться? Ведь они были такой чудесной парой.
Только вот Блэквуд скорее видела их бельмом на холсте чудесного праздника, упорно воспеваемым приятелями Кассиуса и восторженной Вайолет. Хотелось бы ей знать, что заставляло подругу воодушевлённо вспискивать всякий раз, когда рука Уоррингтона ложилась на плечо светловолосой. Или не хотелось. Пожалуй, единственное, о чём она действительно мечтала, – оказаться в зелёной спальне, подальше от этого пира жизни, подальше от силуэта Майлза Уолша, который выделялся цветным пятном, режущим глаза. Провалиться в сон и выбить из своей головы ждущие нужного мгновения мысли. Вот уж в чём Айлин не сомневалась, так это то, что стоит ей на мгновение ослабить тиски, не дававшие ей рассыпаться прямо здесь, и от собственной головы будет уже не сбежать.
Наверное, потому она была благодарна ещё долго не замолкавшему гулу в девичьей спальне. Никто и не заметил, что слизеринка не искрилась подобающим ситуации счастьем. Одна только Морлоу хмуро взглянула в её сторону, прежде чем выключить светильник, однако встретившись со слабо поднятыми уголками губ, улыбнулась в ответ и упала на подушку, оставляя Айлин наедине с самой собой.
Она отключилась поздно. Будь за окном осень, и Блэквуд пришлось бы засыпать под пробивающиеся сквозь шторы солнечные лучи, но к её удаче за окном вопил ветер, разметая снег по земле. Ещё долго Айлин боролась с неудобной постелью, в конце концов выбравшись из неё и спустившись к камину в давно опустевшей гостиной. И обнимая подобранные к подбородку колени, девушка невольно теребила кончик пледа, захваченного с собой.
Всё это напоминало первые минуты болевого шока, когда ты видишь порез и знаешь, что вскоре он начнёт нарывать, но организм ещё не успел осознать произошедшее до конца. И потому ты безмолвно разглядываешь краснеющую рану, боясь притронуться, сделать резкое движение, ускорив процесс сменяющегося колющими спазмами жара в месте повреждения.
Казалось бы, она была готова к этому с раннего детства. Айлин Блэквуд воспитывалась с мыслью, что когда момент настанет, ей придётся согласиться с родительским выбором, поставив крест на всём, что могло захотеть её сердце. В конце концов, это не было взятой из ниоткуда блажью матери, это было необходимостью, единственным шансом её семьи. Она не обманывала себя, что, возможно, это решение не дастся ей легко. И всё же волшебница не представляла в полной мере, что это может быть настолько сложно. Что каждую секунду, которую она находилась на балу, ей придётся бороться с настойчивым голосом подсознания, твердящим ей кинуться на поиски Майлза, чтобы исправить страшную ошибку. Даже греясь напротив слабого огня, она изредка ловила себя на безумной идее ворваться в башню Гриффиндора, перебудить весь дом и не успокаиваться до тех пор, пока кто-нибудь не заставит Уолша спуститься вниз. К их счастью, она испугалась чьих-то шагов, доносящихся из коридора, раньше, чем это случилось.

Н о   в е к   у ж е   к а к - б у д т о   н а   и с х о д е
И   с к о р о   б е з   с о м н е н и я   п р о й д е т ,

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
http://68.media.tumblr.com/3658a5794df9e77f9303c390c5abfb70/tumblr_omm606bQZz1qeey9xo4_250.gif http://68.media.tumblr.com/01e98a4981a68a871966632d50fcd5cd/tumblr_omm606bQZz1qeey9xo6_250.gif
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
А   с   н а м и   н и ч е г о   н е   п р о и с х о д и т ,
И   в р я д   л и   ч т о - н и б у д ь   п р о и з о й д е т .

Подняться с кровати оказалось задачей попроще, чем заставить себя показаться за пределы комнаты. Она не знала, что было хуже: возможность пересечься с Майлзом на завтраке или неизбежность того, с кем она должна была его разделить. Впрочем, ей стоило начинать привыкать к этим ощущениям. Несмотря на каникулы, на которых, она подозревала, теперь они обязательно пересекутся с Кассиусом, рано или поздно они бы вернулись в Хогвартс. И было бы глупо думать, что Уолш внезапно превратится в незаметную тень, а Уоррингтон не захочет находиться рядом со своей девушкой. Потому вдохнув поглубже, она неспешно зашагала в сторону Большого Зала, где её ждали вчерашние лица.
Доброе утро, — робко произносит девушка, усаживаясь рядом с темноволосой фигурой и поправляя рукава свитера. Она упирается взглядом в свою тарелку, стараясь не озираться по сторонам. Она успела осмотреть весь зал ещё у входа, но на всякий случай предпочитала не вертеть головой лишний раз – вдруг, пропустила. Блэквуд слушает разговор вполовину, задумчиво помешивая давно растаявший кусок сахара в своей чашке. Но боковое зрение определяет подозрительный объект, летящий в её сторону, и она резко дергает головой. Безмолвная секунда осознания. На автомате Блэквуд выставляет руки, вылавливая конверт, падающий из лап хорошо знакомой совы, и чувствует, как в глазах мутнеет. Неуверенным движением она разворачивает бумажку, убеждаясь в том, что это не галлюцинация, и подскакивает на месте, когда слышит свое имя.
Айлин, ты вся белая. Всё хорошо? От кого письмо? — она смотрит на Кассиуса, судорожно подбирая возможные объяснения происходящему, но в приступе неконтролируемой паники не выдавливает ничего лучше, чем:
Рабочая... сова матери, — мгновенно подскакивая с места, бормочет слизеринка, — Совсем забыла... ей написать. Это срочно. Я попозже... подойду. Приятного аппетита, — не оставляя места для протеста со стороны ребят, она вылетает в коридоры, едва разбирая дорогу. Поворот в сторону улицы. Не обращая внимания на то, что на ней один свитер и джинсы, Блэквуд выбегает наружу, уверенная, что там её точно никто не станет искать. На ходу девушка принимается разрывать конверт, не замечая учащённого дыхания и бешеного стука пульса в висках. Рывком она вытаскивает пергамент, нарывая его с одного края и ругается себе под нос. Глаза останавливаются на вчерашней дате, и ноги Айлин подкашиваются, не оставляя ей иного выбора, как рухнуть на первый попавшийся камень.
Девушка читает своё имя; слезы мгновенно накатываются мешающей пеленой, из-за которой фразы расплываются. Она запретила себе плакать вчера, сегодня утром, однако хватает нескольких фраз, чтобы бесконечный поток смешался с приглушёнными ладонью у рта всхлипами.


Спустя десять минут Айлин Блэквуд складывает пергамент пополам и возвращается в спальню, пряча письмо между страниц своего дневника. В следующий раз она откроет его, когда Майлз Уолш пропадёт из списка её знакомых, сменяясь Джо, с которым разговоры такие же короткие, как и его имя. И продолжит открывать каждый день, чувствуя себя первым человеком, которому довелось подержать неосязаемую черту между «до» и «после» в руках.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » winter just wasn't my season