A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » we are infinite as the universe we hold inside


we are infinite as the universe we hold inside

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

we are infinite as the universe we hold inside
http://funkyimg.com/i/2uXw9.png
S L E E P I N G   A T   L A S T  –  S U N

› Участники: Elijah Graham, Tracy MacMillan.
› Место: дом Грэмов в пригороде Лондона.

› Время: зимние каникулы 1995-1996 года.
› Погода: осторожно, осадки в виде снега за шиворотом.

2

За все пять лет, проведённые в стенах Хогвартса, Элайджа Грэм никогда не торопился вернуться домой. Пускай, были студенты, не желавшие принимать банальную действительность, но этой школе он принадлежал не меньше тех, кто родился с привилегией волшебной крови. Он чувствовал себя на своём месте и оттого не спешил запрыгивать в Хогвартс-Экспресс, стоило календарю приблизиться к очередным каникулам. Однако в этом году всё было иначе.
Пропало то ощущение защищённости и спокойствия, селившееся в душе под укрытием высоких башен и толстых каменных плит замка. Не было того гула безмятежности в коридорах, теперь патрулируемых Инспекционной Дружиной Амбридж. Казалось бы, безопасность учеников не ставилась под вопрос, но этот год был первым, когда Элайджа Грэм чувствовал себя как никогда уязвимым. И если во всём этом был виноват один единственный человек, то что бы случилось, пришли Министерство Магии кого-нибудь ещё?
Впрочем, были и другие причины, по которым отъезда к семье Грэм ждал с особым нетерпением. Он старался не шуметь об этом слишком частно, но мысль, что Трэйси проведёт с ним все зимние каникулы, посещала его каждый день чуть ли не с ноября. Пускай это был уже не первый раз, пугающее знакомство с родителями и друзьями было далеко позади, смиренное спокойствие не настигло Элайджу Грэма. Если за тех, кто уже познакомился с Трэйси МакМиллан, юноша не волновался, подразумевающее скопление родственников Рождество стучало множеством вопросов по темечку. И дело было даже не в том, что шотландская школа могла показаться весьма нетрадиционной для неосведомлённых членов семьи. Одно заикание о проживании в общей комнате порождало яркие картинки свадьбы в головах многочисленных бабушек и теток, которых личная жизнь Илая волновала чуть ли не с самого рождения. И смертный грех в глазах других воинствующе религиозных индивидов. К слову об одной комнате на двоих, Илай не затрагивал тему до самого порога дома, где Анна поставила ребят в известность о том, что приготовила для них гостевую, и под «ними» подразумевались вовсе не Трэйси и её невидимая сестра близнец. Никто не воспротивился, но не убедиться через желание умереть Элайджа не мог.
Трэйси, это... не слишком для тебя? В смысле, ты уверена, что тебе будет комфортно? — проглатывая вылезающее наружу сердце, поинтересовался молодой человек, когда они остались наедине с чемоданами, — Я не говорил об этом с мамой и не знал, что она... останется собой, — нервный смешок, — Если ты... то есть... если я... — Илай издал невнятный звук раздражения, — Научусь когда-нибудь говорить, — закатывая глаза, юноша резко поменялся в интонациях, а затем сделал глубокий вдох и продолжил, — Нам не обязательно жить в одной комнате, если ты не готова. Так что... скажи мне, как ты хочешь, и мы так и сделаем, — и если кого-то могла удивить внезапная прямолинейность обычно спотыкающегося о собственные слова парня, то Илая бы удивило ваше удивление. Когда речь заходила о серьёзных вопросах тонкостей женского сознания, которыми ему как следует промыли мозги ещё задолго до полового созревания, личная проблема стеснительности уходила на второй план. В общем, если вам будет интересно, спросите у самого юноши, и он прочитает вам лекцию о том, что будет, если мужчина не позаботится о своей женщине.
Но никто не воспротивился и во второй раз, бессознательно (или нет) подписавшись на аттракцион неловкостей, с которыми молодым людям не приходилось сталкиваться ни летом, ни в стенах Хогвартса. Они ведь так часто переодевались друг перед другом, и вопреки здравой логике «видеть кого-то в купальнике» не равнялось «видеть кого-то в нижнем белье». Или встречались сразу после пробуждения без предварительно почищенных зубов и приведённых в порядок волос, которые, в случае Элайджи, приобретали любые формы, кроме устраивающих волшебника. Наверное, стоило задуматься, что раз заспанный вид Трэйси не вызывал иных положительным эмоций у Грэма, подобное происходило и с девушкой, однако Илай не задумывался. Больше его беспокоило то, как чувствовала себя МакМиллан, и именно поэтому за те несколько дней, что они провели, разделяя общую кровать, он старался пропадать из комнаты, когда надо, появляться, когда надо, и стучать дважды, прежде чем дергать дверную ручку и заявляться на порог с широкого шага. И до сих пор у него получалось весьма неплохо.
Что же до остального, к счастью, пребывание Трэйси МакМиллан в качестве гостьи несколько изменило семейные традиции. Дом Грэмов не был забит дальними родственниками, желавшими поесть бесплатный ужин и оказаться поближе к столице во время распродаж. Их компания ограничивалась летним составом и молчаливым недовольством Джеймса, готовившегося к предстоящим визитам ко всем, кто не доехал к ним. Зато Элайджа мог дышать спокойно. Никто не собирался попрекать несовершеннолетних в порочных связях или обещать прислать фату пра-пра-прабабушки в честь скорейшей помолвки. С него хватало шуточек Анны и нелепой попытки отца провести воспитательную беседу с опозданием в лет пять.
Илай! Сколько можно, дай мне сходить в туалет, — громкий стук заставляет Грэма дернуться на месте и полоснуть щеку бритвой, которая с недавних пор стала надобиться всё чаще, чем вызывала скрытые приступы гордости у юноши.
Тео! — рявкая, он кидает в раковину станок, хватает ватный диск, прижимая к ране, и громко топает к двери, — Какого хрена! Туалет есть внизу, туда и сходи, — приоткрывая вход наполовину, нервозным тоном чеканит молодой человек.
Но там папа с мамой! — мальчик будто пугается и начинает говорить на порядок тише, — Я спущусь, и они заставят меня что-нибудь делать, — Илай хмурит брови и, отрывая ватку от щеки, тыкает пальцем в результат криков.
И... это должно быть моей проблемой? — Теодор предпринимает попытку сказать что-нибудь ещё, — Ничего не знаю, туалет внизу, — что бы ни прозвучало следом, об этом услышала только хлопающая дверь.
Спустя несколько минут устранить тонкую красную полосу на лице, Элайджа сдаётся и, последний раз поправляя костюм, выходит из ванной. Младший брат чуть не сбивает его с ног, залетая внутрь, чем вызывает непонимающий взгляд и страдальческий стон юноши. Впрочем, Грэм и сам не спускался вниз раньше времени, зная, что с его родителями всегда можно было закончить с молотком или поварёшкой, если оказаться в неправильный момент у них на глазах. Хватило проведённой первой половины дня на морозе и парочки отбитых пальцев. Потому что по мнению Анны Грэм дом должен был быть не просто красивым, а виднеться с другого конца полушария, сверкая на всю улицу. А в таких вопросах Джеймс редко перечил своей жене.
Трэйс, можно? — он останавливается напротив входа в спальню, аккуратно стуча и дожидаясь приглашения внутрь, — Готова? — сначала в проходе появляется голова Илая, а затем и всё туловище. На мгновение парень замирает на месте, испытывая знакомое ощущение врастания в землю, с которым столкнулся ровно год назад. — Ты очень красивая, — скомкано улыбаясь, бормочет волшебник и, прочищая горло, прикрывает за собой дверь. В костюме он всё ещё чувствовал себя нелепо и молчаливо ждал, когда они усядутся за стол, чтобы скинуть с себя хотя бы пиджак. Всякий раз, когда Трэйси надевала платье или выглядела чуть более празднично, чем обычно, ему хотелось потеряться на заднем плане. Потому что если она без усилий вписывалась в любой образ, Элайджа Грэм диссонировал со всем, что не включало в себя толстовки и кеды. Разве не глупо он выглядит, когда стоит рядом... с ней? Но сегодня он не мог позволить своим комплексам испортить праздник.
Думаю, скоро можно будет спускаться, — подходя к девушке, спокойно произносит рэйвенкловец, — Ещё не поздно отказаться от полного опыта празднования истинно маггловского Рождества и не пойти в церковь, — негромкий смешок, — Хотя кого я спрашиваю, — улыбаясь, замечает молодой человек. С таким же успехом можно было поинтересоваться на счёт десятого визита Биг Бена. Не стоит, если не хотите оказаться там ещё раз. — Уже второй раз, кстати, — спеша прояснить озвученную мысль, парень продолжает, — Оказываешься в компании Грэмов на Рождество. Решила, что один недостаточное испытание, и решила пройти на сложном уровне? — ухмыляясь, он многозначительно бровями и тихо посмеивается. Пожалуй, это было корявым способом Элайджи сказать о том, что он был счастлив проводить этот праздник в её компании. Пускай он так и не научился справляться с волнением иначе, чем приступами заикания или шутками.
o u t f i t  |  # n p :  S l e e p i n g   A t   L a s t  –  R a i n b o w   C o n n e c t i o n

3

outfit / #np the xx - angels

Шотландское Рождество почти ничем не отличалось от английского, наверное, только набором блюд. Когда твой отец – писатель, который эти блюда и поставляет на стол волшебникам, то каждый год в семье МакМилланов открывается всё более новый и познавательный мир, и, наверное, по этой причине, Трэйси всегда с тоской смотрела на стены Хогвартса, скучая по Большому залу и праздничному столу. Хотя, конечно, причин было обычно больше.
Оставаться в школе на каникулы чаще была хорошей идеей, чем плохой, с другой стороны, когда ты живёшь за пределами Шотландии, у тебя намного больше аргументов, почему тебе стоит остаться здесь. У Трэйс их было мало – жила она в получасе ходьбы, по брату она заскучать явно не успеет, по той причине, что он отправится домой вместе с ней, а друзья вряд ли вымрут от её отсутствия. Поэтому лишь несколько раз у МакМиллан получилось остаться в школе, остальные разы, увы, проходили дома.
Но Рождество она любила в любом виде. У них в поместье съезжались все семьи, благо, было куда. Они праздновали в главном поместье, а когда животы были уже набиты до отвала, а рты еле шевелились для того, чтобы поддержать беседу, то все расползались кто куда, но в частых случаях, почти все спальные места всех трёх домов были забиты. Наверное, из всех них, Трэйси больше всего любила, когда в их доме оставались МакЛаггены и Вуды. Корнфуты тоже были ребятами смешными, но так как они являлись родственниками по семье Эрнеста, то, по понятным причинам, больше проводили время именно с ними. Ну, зато утренние завтраки и разборы подарков были куда веселее, чем когда вас всего шестеро.
Но это Рождество тысяча девятьсот девяносто пятого будет совсем другим. О-о, оно будет не в школе, и даже не в родном поместье. МакМиллан впервые садилась на Хогвартс-Экспресс, который должен был отвезти их с Илаем на Лондонский вокзал, а оттуда в маленький пригород, в такой знакомый и домашний дом семьи Грэмов, который был запечатлен на её фотокарточку прошлым летом. Обещание вернуться туда было исполнено, и крепкие объятия с матерью Элайджи, и даже то, что Джеймс приобнял девушку за плечи, вкусный запах свежей еды, всё это было тем, что ждала Трэйси с самого начала, когда Илай пригласил её к себе на Рождество.
В прочем, первое, с чем им пришлось столкнуться, так то что Анна посчитала ребят уже достаточно взрослыми, а их отношения за полгода - устоявшимися, поэтому весело сообщила, что им придется жить в одной комнате. Кажется, Теодор не был предупрежден, и пока выяснял отношения с матерью, ребята успели подняться в комнату в смущенном молчании.
Нет, у Трэйси не было с этим проблем – так она думала, до сегодняшнего момента. Однажды рейвенкловец засыпал на полу в её комнате, ещё один раз – уже преодолев твёрдую поверхность, улёгшись с ней рядом. И теперь им все каникулы придется делить одну кровать?
Хочу, чтобы ты жил со мной, — девушка несколько смущено отводит взгляд, поправляя волосы, но не особо скрывая улыбки. Она была даже готова сказать что-нибудь по поводу реакции самого Илая на всё это, но, кажется, это означало бы начало войны. И, как показал опыт, у МакМиллан не всегда получается победить.
С другой стороны, «жить» с Элайджей оказалось почти точно так же, как и без него. Большую часть времени ребята всё равно не проводили на втором этаже, наверное, лишь несколько часов тратилось на то, чтобы переодеться или, наоборот, приготовиться ко сну после длительного дня. Трэйси смешило, как Грэм каждый раз стучится в комнату, выжидая её ответ, а сама рыжеволосая лишь качала головой.
Утро с самого утра выдалось активным. Позавтракав, молодой человек почти сразу же отправился помогать отцу, и целый день девушка слышала стук с внешней стороны дома. Теодор находился между двумя огнями, то помогая матери, то выходя на улицу, о чем-то громко переговариваясь с отцом и Элайджей.
Милая, отдыхай, я справлюсь со всем сама, — успела заикнуться Анна, когда МакМиллан начала убирать посуду со стола и успевшая поставить себе конкретную цель – помочь женщине со всем, с чем только было возможно.
Пожалуйста, давайте я вам помогу. Потому что если нет, то я буду всё равно находиться здесь и разговаривать с вами, — она пожимает плечами, весело добавляя, — И неизвестно, что ещё лучше – я буду просто болтать или болтать, помогая вам! — против этого было сложно пройти, и миссис Грэм сдалась. У них сложилась отличная команда. В моменты, когда они не поспевали с чем-то, что должно было прямо сейчас оказаться на плите, Трэйси оглядывалась и прислушивалась – далеко ли от них был Джеймс? А затем доставала волшебную палочку, и тихо шептала себе что-то под нос, отчего лук, который заставлял рыдать их обоих, резался уже сам, а бульон мешался тогда, когда ему было необходимо. С другой стороны, злоупотреблять этим Трэйси не планировала – какой выйдет маггловский ужин, если она будет помогать им магией? Один раз, когда у них случилась пауза, она даже выходила на улицу, предлагая всем какао в термосах.
Илай, кружка и правда держит тепло! Магия какая-то, да и только! — воодушевлено шептала девушка ему на ухо, подтверждая его же слова, когда он впервые сообщил ей про существование термоса. Почему шепотом и на ухо? Знает, что Джеймс не очень любил, когда где-то вообще были слышны отголоски про волшебные штуки. Правда, она всё равно несколько раз попадалась на этом, и её радовало, что мужчина довольно терпимо относился к её выходкам. Хаффлпаффка просто надеялась, что он видит её старания, и поэтому не слишком уж сильно из-за этого злится.
Когда все начали возвращаться в дом, а на кухне уже были доделаны все приготовления благодаря женским рукам, то всем была отдана команда – стать красивыми. И на какое-то время дом затих. Раскрывая чемодан, Трэйси без замедления надевает приготовленное для праздника платье, и ещё какое-то время вертится возле зеркала: возится с волосами, красит губы и ресницы, снова распускает волосы, пытаясь заплести их по-другому. И, наверное, если бы не громкий стук и голос Элайджи, этот аттракцион «Придумай себе прическу за пятнадцать минут» мог продолжаться бы вечно.
Да, заходи! — она вдевает золотую сережку в ухо, добавляя, — Ещё... Секунду, — добавляет девушка, посмотрев на себя в зеркало ещё раз, и повернувшись к молодому человеку лицом с застывшей на губах улыбкой.
Она видела студента в официальной одежде ровно год назад – тогда на Святочном балу с белым бантом и чёрным пиджаком Илай впервые произвел на девушку впечатление взрослого парня, с которым она выросла и видела его с самого детства. И сегодня он продолжил её удивлять.
Спасибо, но, — рыжеволосая чувствует, как на щеках появляется румянец, и даже кидает короткий взгляд в зеркало, добавляя, — Ты только взгляни на себя! Мне нравится твой пиджак, и, — Трэйси делает несколько шагов к молодому человеку, проведя ладонью по серому лацкану, качнув головой, — Теперь люди должны понимать, почему я стараюсь быть красивой, — МакМиллан смеётся подмигнув Элайдже. О, она была легка на комплименты, как на их принятие, так и на самостоятельную атаку в сторону других людей. Девушка могла найти в ком угодно что угодно красивое. У этой женщины была красивая шляпа, у молодого мужчины, что переходил дорогу перед ними – симпатичный цвет обуви. Сейчас смотря на Элайджу, в нём была красива не только обувь или несуществующая шляпа. Будь она в голове студента, то уж точно успела бы отвесить ему по голове за то, что он принижает себя и свой вид, думая, что только кеды, толстовка и джинсы делают его лучше.
Я немного волнуюсь, — произносит девушка, посмотрев на дверь. Эта семья не пугала её, с другой стороны, это было что-то новое. Это был не обычный ужин. Тут была только родня, и Трэйси не то, чтобы чувствовала себя не в той тарелке, но очень сильно ценила то, на что пошли Грэмы ради неё, — О да, очень уж мне хочется получить достижение, серебренный кубок, если тебе будет угодно, — она снова смеётся, при этом весело добавляя, — Так что тебе придется позвать меня ещё раз, чтобы я смогла уже встать на первое место, поднимая золото над головой, — рассматривая его лицо, МакМиллан несколько щурится, проведя пальцами по его щеке, а затем смотрит ему в глаза, удивлено вскидывая брови. Её лицо на удивление быстро переходит от «Тебя что, кошка поцарапала?» к «Я сейчас быстро всё исправлю!» и на самом деле, пусть Элайджа молится о том, чтобы это были не пластыри.
Для начала, — девушка разворачивается к нему спиной, качнув головой, — Застегни мне платье, пожалуйста, — вы спросите, всё ли это время она стояла с расстегнутой молнией и я отвечу да. Спросите, почему она не сделала этого сама и получите вполне логичный ответ – её рука не была настолько сломанной и с отсутствующими костям в ней, чтобы совершить сие деяние, а главная причина была в том, что Трэйси попросту об этом забыла, и поэтому она не воспользовалась палочкой. И скажите спасибо, что вспомнила до того, как они вышли на первый этаж к семейству, которая, кажется, не подозревает, насколько чистой была душа рыжеволосой.
Стой смирно, — проговаривает девушка, нагибаясь и открывая чемодан, извлекая из него маленький пузырек, — Сегодня пластыри обходят тебя стороной, и знай, для меня это большая утрата! Потому что у меня есть специальные, рождественские! — она даже говорит об этом несколько обижено, словно Элайджа лишил её чего-то необыкновенного, подарка, который она больше никогда не получит в своей жизни. Она аккуратно проводит пальцем по щеке, и тонкая красная линия почти сразу же пропадает из поля зрения, а сама она довольно кивает головой.
Илай, Трэйси! — громкий голос Анны слышен даже за закрытой дверью, — Тео! Спускайтесь! — новая команда дана. Волшебница встрепенувшись, возвращается обратно, уверено кинув пузырек обратно, и делает несколько шагов в сторону от сборища своих вещей, но затем останавливается, хлопнув себя по лбу.
Совсем забыла, — и возвращается обратно, вновь тратя считанные секунды на поиски чего-то, а когда разворачивается, аккуратно прикрепляет на платье герб своей семьи, — А то матушка меня убьет, — пробубнив себе под нос, произносит рыжеволосая, проведя последний раз руками по платью сверху вниз, и стукнув каблуком туфли, — Пойдём! — бойко произносит девушка, подходя к молодому человеку, протягивая ему свою руку. И прежде, чем начать спускаться по лестнице, она тихо произносит, — Эй, Элайджа, — и дождавшись, когда рейвенкловец повернет к ней свою голову, делает быстрое движение к нему, оставляя на губах кроткий поцелуй, добавляя со смущенной улыбкой, — Я рада, что я здесь, и это всё благодаря тебе, — МакМиллан ухмыляется, слыша шаг позади них, означающий, что и Теодор присоединяется к их лестничной компании, а его смешок, означающий «А что это вы тут делаете?» заставляет и саму Трэйси хохотнуть себе под нос.
Это будет отличный праздник.

4

Элайджу Грэма нельзя было назвать ярым ценителем праздников. Нет, он не сидел в углу, угрюмо смотря на мир и примеряя образ Гринча, но большинство дней рождений, годовщин и дней благодарения вызывали в нём не больше эмоций, чем любые другие обычные дни. Юноша не понимал, зачем людям были нужны даты, чтобы вручать подарки, говорить тёплые слова и относиться к близким с особенным трепетом, забывая обо всём этом на следующее же утро. И всё же зимний период ломал стену скепсиса волшебника, заставляя улыбаться гирляндам и дурацким украшениям, с каждым годом всё больше пугающим своей оригинальностью. Рождество было тем редким периодом, когда родители оставляли свои претензии к жизни за бортом, погружая дом в ностальгическую атмосферу детства, не тронутого взрослыми проблемами. Его забавляли сентиментальные песни, от которых скрипело сахаром на зубах, он любил семейные традиции, ничуть не изменившиеся со времён, отпечатавшихся в его памяти.
Присутствие Трэйси МакМиллан в их доме действовало на него чересчур положительно, что привыкшим к обычному безразличию юноши стало бы страшно. Нечасто молодого человека можно было застать за напеванием очередного зимнего шедевра, о котором все забывали со сменой года на календаре и вспоминали с наступлением холодов. Мороз совсем не пугал, когда твои пальцы спасал какао, заботливо приготовленный женской частью команды. И даже командный тон отца не раздражал. Илай послушно вбивал гвозди, а затем также послушно вынимал их, забивая в то место, куда метился изначально. В конце концов, не разжигать огонь ссоры – пожалуй, небольшая жертва во имя духа Рождества. Странное чувство семейности, несмотря на присутствие Трэйси в доме, было в лучшем смысле пугающим. Илай никогда бы не смог представить кого-то другого на её месте, и смотря как слаженно они суетились на кухне с Анной, и с какой понятной лишь одному ему мягкостью смотрел на девушку Джеймс, ловил себя на расплывающейся улыбке, резонирующей теплом по всему телу. Они были совсем юные – им было всего по шестнадцать, и никто не мог сказать с точностью изменится ли что-то через один, два, пять лет. И всё же Элайджа поддавался подростковым надеждам, что у них выйдет остаться такими, какие они сейчас.
Стоя перед ней в спальне, он переминается на месте, аккуратно разглядывая наряд девушки.
Думаю люди несколько иного мнения о том, кому тут надо стараться, — негромко бубнит молодой человек под нос, отводя взгляд в пол, когда Трэйси оказывается перед ним. Элайджа так и не научился принимать комплименты, и оттого стушевался, стараясь скорей переключить внимание рыжеволосой. — Ты решила не изменять цветовой гамме прошлого года? — останавливаясь глазами на лице МакМиллан, парень улыбается и дергает бровями. Где-то здесь звучит немое: «Решила увидеть упавшую челюсть ещё раз?» Хотя вряд ли выбери волшебница другой наряд, что-нибудь бы изменилось. Трэйси МакМиллан обладала достаточным талантом, чтобы сразить юношу наповал даже в старых пижамных штанах и мужской майке. Она делала это и в спортивной форме на поле для квиддича, но эта история о падениях замертво гораздо печальней.
На уточнение о волнении Грэм удивлённо хмурится, стараясь разглядеть в словах Трэйси тень шутки. Но шутки там не находит.
Ты ведь помнишь, что внизу тебя ждёт моя самая обычная семья, а не посол Франции? — щурясь, интересуется рэйвенкловец и тут же добавляет, — Они счастливы, что ты здесь. Поверь мне, ты можешь закинуть ноги на стол и есть в таком положении весь вечер, ничего не изменится, — он смеётся представляя эту картину слишком живо и чувствует короткое облегчение. Предпраздничный мандраж преследовал ни одну девушку, однако Грэм старался усмирить своё кроличье сердце до того, как кто-нибудь выявит в нём беспокойство. И под кем-нибудь подразумевалась Анна, всегда вовремя третирующая сына шутками над его проявлениями эмоций. Разве ни умилительно Илай заливается краской, когда женщина предлагает им ключ от спальни на всякий случай? Разве ни весело наблюдать за задыхающимся парнем, когда она интересуется о чём они шумели поздно вечером? Разве ни уморительно смотреть на его лицо, обнаружившее пачку контрацептивов в прикроватном столике с его стороны? У Элайджи был один ответ на все эти вопросы: нет.
К тому же у Анны Грэм были сообщники. Вряд ли осознававшие своё участие в моральной атаке в полной мере, однако пользующиеся этим положением. Трэйси МакМиллан говорит что-то о застёжке, и юноша не сразу улавливает смысл фразы, слегка хмурясь. Но стоит пережить полсекунды, и девушка разворачивается к нему спиной, делая свою просьбу понятной даже для запаздывающих в непредвиденных ситуациях извилин Грэма. Неуверенный короткий вдох.
Да, конечно, — быстро бормочет молодой человек, сводя брови вместе ещё сильней, словно ему только что доверили ювелирную работу, а не обычную молнию. С абсолютной серьёзностью Элайджа шуршит сзади и спустя пару мгновений гордо сообщает о завершении поручения, надеясь, что щеки не выдадут его волнения. Он делает шаг в сторону выхода, однако слышит команду стойки смирно, машинально замирая на месте. — Что? — поиски Трэйси в чемодане не вызывают доверия, но волшебница вовремя произносит волшебные слова «никаких пластырей» позволяя Грэму вздохнуть спокойно. — Какая прелесть, — страдальчески улыбаясь и тяжело вздыхая, Илай мысленно рисует рождественский пластырь на своём лице и не может скрыть искреннего прилива радости, — Мои соболезнования, — смеясь от слов про утрату, юноша быстро добавляет, — Не могу сказать, что я расстроен, — от выражения лица Джеймса до хихиканья на последних рядах церкви друзей – ничто из этого не вызывало в нём желания налепить на себя детское проклятие, преследовавшее со времён Хогвартса. Потому что если однокурсники устали шутить по одному и тому же поводу, удивить этих ребят было не так сложно. А остановить практически невозможно. — Спасибо, — трогая себя за место, где успела подействовать мазь, Элайджа не скрывает широкой улыбки. Вероятно, он бы пережил даже несчастные пластыри с Сантой, но рассказывать об этом явно не собирался.
Девушка начинает суетиться и говорить о своей возможной кончине, отчего Илай заглядывает за её плечо, так и не улавливая что именно могло стоить ей жизни. Впрочем, через мгновение на наряде МакМиллан появляется брошка с эмблемой, предположительно, принадлежащей её шотландскому роду, если память парня о волшебных семьях не изменяла ему. Он улыбается, невольно задумываясь о том, насколько сильно разнились их традиции и празднования. Наверняка, приёмы МакМилланов были куда численней и торжественней, нежели обычный ужин в столовой, отличающийся от ежедневных лишь количеством блюд перед носом. Окажись Элайджа среди родственников Трэйси, юноша бы выглядел белой вороной на их фоне, как ни старайся. И именно в эту секунду рука волшебницы вырвала его из собственной головы.
А? — не сразу соображая, что происходит, он машинально поворачивается к девушке и, чувствуя поцелуй на губах, тянет уголки губ вверх. — Я, — молодой человек открывает рот, чтобы заговорить, но его порыв прерывает назойливый топот, сопровождающийся достойным своей матери комментарием, — Спускайся уже, — шикая на сбегающую вниз макушку, Илай громко вздыхает и разворачивается обратно к Трэйси, смягчаясь, — Эта семья когда-нибудь сведёт меня с ума, — многозначительно округляя глаза, он чуть сжимает её руку, — Я счастлив, что ты здесь, — парень делает движение навстречу, собираясь поцеловать МакМиллан, однако на этот раз уже голос Анны повторяет их имена, останавливая Грэма на полпути. — Господи, — сопровождая обращение к небесам наигранным рычанием, Илай смиряется и тянет девушку вниз к ужину.
Запахи с кухни и столовой тут же ударяют по носу, заставляя желудок страдальчески урчать. Элайджа тянется носом в сторону праздничного стола, но громкий возглас матери останавливает его.
Трэйси, милая, ты так чудесно выглядишь! Джеймс, куда я положила камеру? — женщина бегает из стороны в сторону, пока Илай отпускает ладонь своей девушки и проходит по углам комнаты, поднимая в воздух фотоаппарат.
Вот эту? — сам по себе юноша не любил фотографироваться и старался всячески избежать позирований перед объективом, но что-то подсказывало – никто его здесь не поддержит. А возмутись он – можно будет начинать беспокоиться за свою жизнь. Тем более, против фотографии Трэйси в красном платье никто в здравом уме не стал бы возражать, но предложи он сделать её в одиночестве, велика вероятность, его бы неправильно поняли.
Давайте-давайте, садитесь рядом с елкой, — Анна принимается подгонять их руками и занимает позицию профессионального фотографа, вызывая подавленный смех своего мужа, тут же замолкающего, стоит ей как следует зыркнуть в сторону старого скептика.
Улыбнитесь! — игнорируя команду, Илай находит бедро МакМиллан и приклеивает девушку поближе, вызывая по-доброму недовольную команду матери позировать смирно.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2vLeT.gif[/float] — Хорошо, что мы не живем в 16 веке и с нас не собираются писать портрет, — наклоняясь к Трэйси, посмеиваясь, шепчет молодой человек, — Тогда можно было бы оставить надежды поесть до наступления рассвета, — Анна выкрикивает его имя, и Грэм побежденно застывает, стараясь улыбнуться в камеру, не напоминая себе испуганное животное перед фарами автомобиля. И секунду спустя резко поворачивается к волшебнице и спешно складывает голову ей на плечо, — Какое серьёзное лицо, — замечая старания Трэйси выглядеть как на обложке журнала, тихо хихикает рэйвенкловец. [float=right]http://funkyimg.com/i/2vLfd.gif[/float]
Ради всего святого, Илай! Ты можешь не дёргаться? — к сожалению, гнев Анны не вызывает ничего, кроме громкого смеха, хотя собрать своё лицо в кучу парень всё же пытается. Очередь переходит к Теодору, Анне и Джеймсу, и ко всем возможным комбинациям людей на снимке, пока женщина ни успокаивается и ни приглашает всех к столу, громко выдыхая.
Элайджа отодвигает стул, пропуская девушку к столу, чем вызывает странное движение бровями у своего брата. Одно хорошо – никто не рискнёт повторить вопрос про «чем занимаетесь» в присутствии матери, иначе обязательно получит свою порцию причин покраснеть. Когда все оказываются на своих местах, Джеймс прокашливается и обращается ко всем:
Что ж, не будем изменять традициям и позволим гостям сказать молитву? — лицо отца не выражает ни доли сомнения в прозвучавшем предложении. Анна открывает рот, чтобы возразить, но останавливается, переглянувшись с мужем. Илай щурится и ловит себя на резком приступе улыбчивости, принимаясь съедать губы, чтобы не засмеяться. Короткий взгляд в сторону МакМиллан, и удержаться уже не получается, а следом смеётся и сам глава семейства.
Он шутит, Трэйс, — вдыхая носом порцию кислорода, он кладёт свою руку на ладонь МакМиллан, теребя последнюю успокаивающим жестом. — А ты думала, что они просто так женаты? — смотря на родителей, смеётся молодой человек. Раньше отец смеялся и подшучивал над всеми чаще, и Элайджа всегда дорожил моментами хорошего настроения мужчины. — Осторожней, теперь он понял, что ты освоилась, и у нас два потенциальных мучителя, — и если хитрая гримаса Анны говорила сама за себя, то непробиваемая серьёзность Джеймса заставляла гадать смеяться ли или бежать прочь.
Он взглянул на папу ещё раз и коротко улыбнулся, будто только дня него. Последний тяжело привыкал к посторонним людям, и его попытка поиздеваться над волшебницей свидетельствовала о своеобразном посвящении в семью Грэмов, чему Элайджа был бесконечно благодарен.

5

МакМиллан смешит реакция Элайджи на громкие крики Анны снизу, явно ломающие его планы на её губы. Девушка чуть крепче сжимает его пальцы, сходя с лестнице. Наверное, каждый подросток ведет себя так – проклинает свою семью в моменты их активной жизни, когда они пытаются всеми силами проникнуть в сердце своего ребенка. Сама Трэйси, наверное, тоже тушевалась бы на каждом месте, хотя это было бы куда проще – нужно было просто не пускать дядю Алана к ним в дом, и дело в шляпе. Её отец всегда был на стороне дочери, защищая её от Эйлин, а та не привыкла всячески издеваться над своей дочерью, наверное, просто уже устав это делать. Поэтому, можно было сказать,что МакМиллан повезло, с другой стороны, у неё все ещё было шило в заднице по имени Эрни, который был несколько старше, чем брат молодого человека, отчего намного больше понимал в том, что происходит вокруг. И поэтому когда он в очередной раз видел кузину, держащую за руку Илая в коридорах Хогвартса, он незаметно закатывал глаза и качал головой, отчего получал от неё быстро пинка. Под зад, под голову или куда угодно, если до этого возможно было дотянуться.
Нет, Анна, это вы чудесно выглядите! — искренне произносит девушка, хлопнув в ладоши. Сейчас миссис Грэм выглядела очень молодо, смыв с себя всю усталость, которая наверняка преследовала её после такого активного дня. Трэйси чувствовала себя сейчас просто великолепно, но дайте ей возможность лечь на кровать, усталость сразу же накроет её своими одеялами, и унесет в мягкий сон. С другой стороны, что-что, в любой другой день – пожалуйста, она даже не стала бы противиться. Но не сегодня! Сегодня она выстоит всё, что приготовили для неё Грэмы, тем более, часть планов она уже знала.
Она пыталась. Правда пыталась широко улыбаться, но так, чтобы не переборщить, чуть поднять подбородок, чтобы лицо казалось худее, но не слишком высоко, потому что иначе будет выглядеть словно задранный к верху нос, и встать немного бочком. С другой стороны, Элайджа тянет её на себя, и МакМиллан уже чувствует себя более расслабленной, а от шепота и смеха ей в уха, и сама не сдерживает улыбки.
Может в этом и была их цель? Постоял день на ногах, как раз под конец картины уже сбросил достаточно в весе, — в ответ проговаривает ему Трэйси, но на удивление, довольно удачно делает паузы как раз в те моменты, когда Анна нажимает на кнопку фотоаппарата. О, конечно было легко поймать рыжеволосую на случайном кадре, с другой стороны, не зря же она практиковалась со своим поларойдом!
Отстань, — она смеётся, поднимая руку к лицу, смеясь и смущаясь. Анна продолжала что-то говорить, постоянно при этом заставляя только Элайджу или замолкнуть или хотя бы улыбнуться, отчего волшебница чувствовала спасение своей задницы. Все же, колдографии были намного проще. Ты мог смеяться, разговаривать, и делать всё что угодно, потому что так или иначе твоё отражение в любой момент могло встать и уйти с фотокарточки, мол, кому ты вообще нужен? Трэйси помнит тот день, когда впервые Грэм увидел колдографию... Ладно, на самом деле, всё это опередили ещё картины на стенах, когда маленькие волшебники прошли через огромные деревянные двери школы.
Это длилось вечность, и на самом деле, уже даже Трэйси устала стоять то тут, то там, и пусть через какое-то время ей доверили камеру, чтобы она запечатлела всю семью Грэмов на фотокарточке, это не помогло забыть ей о том, что стоящие салаты на столе ждали её, а недавно испекшийся хлеб начал стыть. Поэтому когда, наконец, женщина всего семейства отпустила их, все ребята, в прочем, Джеймс всё равно был первым, начали усаживаться за стол. Она с благодарностью смотрит на Грэма, который отодвигает стул, и аккуратно усаживается на него, поджимая ноги и с любопытством разглядывая яства. Она не смела начать есть, пока к еде не притронуться все остальные, но была ещё одна проблема – Джеймс явно обращаясь к ней, сообщил, что ей пора бы и сказать что-нибудь, и знаете что? Это был не тост.
Эмоции на её лице сменялись одна за другим. Тут была и неуверенно, явно дёргающаяся улыбка на лице, и страх разочаровать всех вместе с испугом, который обычно появлялся только в душе кролика-Илая, и растерянность от того, что она [float=left]http://funkyimg.com/i/2DKdZ.gif[/float]должна была сказать. Она уже открыла рот, но кажется, всем хватило достаточно времени поиздеваться над рыжеволосой, потому что, наконец, темноволосый сжал её ладонь, сообщая, что это шутка.
Трэйси тяжело и облегченно выдохнула.
Знаете... Я бы могла, в смысле, я бы попыталась, — начинает оправдываться МакМиллан быстро, но затем чуть тише добавила, — Правда, вы бы выставили меня за дверь в ту же секунду, как я бы проговорила «Аминь», — волшебница поворачивает голову к Элайджи, утыкаясь лицом в его плечо, чувствуя, как разгоряченный лоб начал остужаться в обратную сторону, а сердце пытаться выбраться из грудной клетки. — Главное, чтобы Тео не вставал на их сторону, тогда нас пока большинство, — добавляет она тихо. Ладно, это посвящение стоило пережить! Поэтому когда она подняла голову, лишь улыбнулась Джеймсу, и кивнула ему головой, заприметив на его лице хитрую, но добрую улыбку. В конце концов, все члены семьи протянули друг другу руки. МакМиллан неуверенно вложила ладошку в ладонь миссис Грэм, и когда негромкий голос Джеймса раздался над столом, она быстро зажмурила глаза – на маггловедении говорили, что это было обязательно!
Вообще она смутно представляла то, как это должно происходить. Трэйси не много времени вдавалась в религиозные взгляды людей, и пусть у неё были свои заскоки на тему суеверий, и большую часть традиций, те же рождественские, она исполняла, с другой стороны, она не видела в этом что-то более завышенное, чем просто её желание это делать. МакМиллан лишь надеялась на то, что факт, что сама она в этом ничего не смыслила, не расстроит этих людей, которые собрались вокруг неё сегодня, и именно поэтому всячески старалась не выбиваться из их рядов. Хотя, конечно, получалось у неё слабо.
Когда же он закончил, что было на удивление быстро, Трэй оглянулась по сторонам. Все начали активно тянуть к себе тарелки, о чем-то попутно переговариваясь, и на самом деле, рыжеволосая на какое-то время даже застопорилась что-то делать.
Трэй, а что едят у вас за столом? — подаёт голос Тео, сидящий напротив неё, уже положив себе целую гору еды на тарелку, и приготовившись слушать, что ему расскажет волшебница, начал набивать щёки запеченной картошкой. Сама МакМиллан тоже потихоньку начала таскать еду с блюд, которые стояли перед ней, но стесняясь спросить о том, что стояло чуть дальше, до куда ей было не дотянуться.
Вообще, сложно сказать. Мой папа – писатель кулинарных книг, поэтому каждый раз стол наполнен разными, зачастую, своеобразными блюдами, — она пожимает плечами, взяв в руки нож и вилку, и задержав их над тарелкой, добавляет, — Но в основном это много пирогов, тушенного мяса, много ниппс-таттиса, — заметив явно непонимающий взгляд на лице Теодора, МакМиллан быстро объясняет, — Пюре из брюквы и картошки, — Трэйси уже даже начинала говорить не только с младшим братом Илая, но и поворачивая голову то к Анне, то к Джеймсу, — И, конечно же, хаггис. Но тут или понравится или нет, — она смеётся. Местные с удовольствием едят бараний желудок, напичканный овощами и потрохами того же барана, но с другой стороны, не каждый мог преодолеть расстояние, разделяющее его и этот пузырь. Трэйси даже смирилась, что большинство не шотланцев вообще не планируют прикасаться к нему никогда в своей жизни. Сама же Трэй не видела в нём ничего плохого.
Они говорили много, настолько, что иногда её подгоняли, потому что еда на тарелке МакМиллан начала быстро стыть, не успевала она накалывать картофель на вилку или отрезать себе кусок индейки. Кажется, только в моменты, когда мистер Грэм начинал рассказывать очередную историю о том, как праздновали Рождество в его юности или ответные удары со стороны Анны о своей семьи, она успевала поесть. В конце концов, когда животы семьи и Трэйси были набиты, она откинулась на стуле.
Мне кажется, я больше никогда не готова есть, — волшебница подтягивает к себе стакан с пуншем, делая глоток, на что темноволосая женщина сразу же реагирует?
А десерт?
Женщина, дай нам отдохнуть!
Подарки, подарки! Давайте раскроем подарки!
Наверное, именно последняя фраза заставила Трэйси встрепенуться на стуле. Она начала ерзать и радостно поглядывать на Элайджу. О-о, нет, она не забыла. Нет-нет, она готовилась к этому очень серьезно, на самом деле, можно сказать, что именно в этот момент МакМиллан чувствовала себя самой подготовленной! И главное, гордой за то, что не оставила Грэмов без подарков не только от себя, но и ещё от пары человек.
Когда все разместились у ели, рыжеволосая произнесла:
Можно я подарю свои подарки первая? — повернув голову к Теодор, она добавила, улыбаясь, — Не поможешь мне? — и словно по команде, оба хаффлпаффца на ментальном уровне начали свой процесс. Мальчик тянул подарки из под елки, которые стояли отдельной кучей, да и на самом деле, было сложно не различить их от тех, что подготовили Грэмы. Лишь несколько из них не выделялись шотландским тартаном семьи, на самом деле были даже довольно скромко и неумело завернуты. Но к этому мы вернемся чуть позже.
Она вручила подарок для каждого члена семьи. Миссис Грэм получила небольшой горшочек, в котором уже на расстоянии десяти сантиметров от земли росли непонятные росточки.
Оно будет расти довольно активно, но так как вы готовите довольно часто, не думаю, что у вас будут проблемы, — слабо улыбается Трэйси, чуть качнувшись вперёд и дотрагиваясь до листочка и его от стебля, — Попробуйте, — и протянув его Анне, она смотрит на то, как женщина опасливо тянет в рот зелёный лист, и разжевав, видит удивленный взгляд, отчего сама МакМиллан победно расплывается в улыбке.
Он принимает тот вкус, который вы хотите. Конечно, будет немного трудно, если кто-то решит вспомнить про красный перчик, когда будет кушать украшение с пирога, но я думаю, что он может пригодиться! — радостно пролепетала девушка, не зная, какую реакцию на самом деле ждать.
Мистеру Грэму достался менее волшебный подарок, но на самом деле, он вполне мог бы не пользоваться этим, если ему не надо было.
Папа просил передать вам. Возможно, вы не будете курить из неё, но по крайней мере, она к этому готова, — Трэйси смеётся, на самом деле осторожно смотря на Джеймса. Если реакции Анна не так сильно пугала рыжеволосую, то, действительно, понять что было в голове старшего из Грэмов было невозможно.
Она ведь... Не простая, да? — его голос звучит немного потеряно, а для Трэй – разочаровано, но она всё же перебарывает себя, и кивая головой, говорит:
Видите внизу есть... — она тянут руку к трубке обратно, переворачивая её, и легким движением сдвигает небольшую крышку в бок, — Это не ломает механизм, но, — МакМиллан достаёт оттуда тонкие ниточки табака, добавляя, — В магическом мире есть понятие, как «расширенное пространство». Наши школьные чемоданы такие, — она уже открывает рот, чтобы продолжить, но тут Джеймс быстро проговаривает:
Я понял, Трэйси, — и взяв аккуратно трубку обратно, он пробует несколько раз сдвинуть в бок крышечку, — Спасибо. Правда. Передай это своему отцу, — рыжеволосая смотрит на Грэма в поисках поддержки, потому что не до конца понимает, насколько искренне говорит Джеймс. С другой стороны, поймав нужную ей реакцию, она кивает мужчине головой и тянет от Тео следующий подарок, а прочитав короткую надпись, тянет его обратно.
Слишком часто ты пихал мне под голову книги, когда я засыпала в гостиной! — девушка подмигивает мальчишке, пока он открывает обертку, — Это книга про шотландских мифических существ. Многих из них волшебники признают существующими, — добавляет Трэйси. Надежда на то, что когда-нибудь Теодор сможет увидеть их всех, как постоянно сообщает ей, не терялась в ней  и сейчас, видя радостное лицо хаффлпаффца, на душе у МакМиллан становилось намного теплее. Кто будет не рад увидеть Несси? Главное поверить в её существование, а там уже она и сама придет.
Последним на очереди был Элайджа, и то ли совпадение, то ли мальчик под елкой специально тянул совсем другие подарки, чтобы рейвенкловец получил всё в последний момент.
Сначала подарок от, — она протягивает тот самый неумело завернутый подарок, добавляя, — От Уолша. Он просил передать тебе, зная, что его не будет рядом, — Трэйси не знала, что будет внутри, и поэтому сразу же передала ему и свой подарок, со словами:
А это подарок от меня, — девушка волнительно сжимает ладони вместе, подтягивая их к лицу, и не отрываясь, смотря на Элайджу так, словно никого вокруг больше и не было. И одними губами произносит «С Рождеством.»

6

Сказать, что Элайджа был определённо доволен тем, что видел в отражении зеркала, – явно неудачно пошутить. Как и большинства подростков, у Грэма был целый список претензий по поводу того, что встречало его по утрам и вечерам в ванной комнате, однако вместо того, чтобы сокрушаться всякий раз, он просто... смирился. Со своим странным длинным носом, явно приобретённым от матери и идущим её лицу куда больше. С непонятной фигурой, далёкой от юного Арнольда Шварценеггера – честное слово, он пытался что-нибудь изменить, тратил больше времени на квиддич, как-то даже таскался с отцом на утренние пробежки целое лето, всё оказалось тщетно. И именно поэтому смотря, как Трэйси МакМиллан втягивала живот, крутила шеей и пыталась изогнуться в позицию, по её мнению, соответствующую идеалам красоты, начинало хотеться ткнуть её в бок и испортить процесс. Вовсе не потому что Элайджа Грэм хотел, чтобы все рождественские фотографии его девушки выглядели непотребно.
Ему было бы понятней, примись она расставлять его руки в положение война-захватчика, попробуй она настроить свет так, чтобы лицо Илая выглядело хотя бы наполовину привлекательней, а то делала Трэйси на самом деле? В лучшем случае, он старался не акцентировать на этом внимания. Потому что иначе МакМиллан бы получила аккуратную и в то же время настойчивую оплеуху, и переубедить его в том, что юноша был неправ, было бы невозможно.
Грэм старался игнорировать заморочки девушек со своего факультета, но когда речь заходила о Трэйси – тяжеловато делать вид, словно ничего не замечаешь. Ведь она была красивой! И в пол оборота, и в одну четверть оборота, и с носом, склоненным чуть правее, и с носом, склоненным чуть левее. МакМиллан могла крутиться сколько угодно, итог был бы один: она всё ещё оставалась красивой, и остаётся пожелать удачи тому, кто попытался бы оспорить мнение волшебника. И Трэйси не оказалась бы исключением.
Ещё одно слово, и будешь есть двойные порции, — кажется, словно молодой человек всего лишь шутит, и ключевое слово здесь «кажется». Если она похудеет ещё немного, он сможет поднимать её мизинцем левой руки. А похвастаться исключительной мышечной массой Элайджа явно не мог.
Когда семь кругов ада перед объективом заканчиваются, Илай вздыхает с облегчением и шмыгает носом в сторону праздничного стола, запах от которого заставляет желудок болезненно сжиматься. Его семье повезло, Анна редко страдала кулинарными извращениями и предпочитала готовить традиционные блюда без изысков в виде козьего сыра в каше или рубленых анчоусов в соусе для макарон. Что было ещё одной причиной возвращаться домой без тоски по Большому Залу и поварам Хогвартса.
Вероятно, не только из одного Элайджи выселялся дух скептицизма. Ещё с утра Джеймс невзначай поинтересовался как праздновали и праздновали ли вообще Рождество волшебники и, кажется, даже свыкся с мыслью о том, что какая-то часть еды могла быть подвергнута магии. Ему ли не знать с каким интересом относилась ко всему этому его собственная жена. А теперь отец и вовсе принялся шутить.
О, поверь, ты явно переоцениваешь набожность этой семьи, — Грэм щурится и спешно добавляет, — Правда, окажись мы у бабушки, вот это был бы спектакль на полчаса. Небось пошли бы изгонять из тебя бесов, — многозначительно округляя глаза, он пересекается с недовольным взглядом Джеймса, — Что? — с наигранным недовольством парень цокает языком, — Из меня изгоняли. Когда она по-случайности наткнулась на наш учебник зельеварения в гостиной, — непробиваемое лицо серьёзности главы семейства смягчается, и Грэм слышит отчётливый смешок. Отец и сам прекрасно понимал, что набожность – одно дело, а попытки добавить святой воды внуку в тарелку – билет в белые стены. Впрочем, в любое другое время Элайджа всё равно бы получил ложкой по лбу за, пускай правдивые, но издевательства над бабулей-тираном, и потому старался пользоваться хорошим настроением Джеймса.
[float=left]http://68.media.tumblr.com/c2c458127fa8ca248f5f70a05726052a/tumblr_inline_oj89j8ArKM1t819ua_500.gif[/float]Когда Трэйси вложила свою руку в руку юноши и следом зажмурилась, он не сдержал тихий смешок. Его забавляло с каким усердием МакМиллан старалась следовать всему, что говорили им на маггловедении и рассказывал сам Грэм. Логичней было бы им подстраиваться под гостя, но наблюдая за энтузиазмом хаффлпаффки, не хотелось лишать её прикрас маггловской жизни. Которых, на её месте, Илай бы с удовольствием лишился.
Стоило им отпустить круг из рук, как юноша принялся набирать на тарелку больше, чем он мог физически вместить. Стащить что-то с кухни во время готовки – навлечь на себя проклятие в виде прожигающего взгляда Анны. Поэтому пришлось ждать вечера и терпеть назойливое урчание в животе. Заметив, что Трэйси не попробовала всё, что стояло на столе, Грэм подозрительно зыркнул на девушку, а затем несильно пихнул её в бок, спрашивая: «Передать что-нибудь?» Наверное, надо было говорить тише, потому что уже секунду спустя мать Илая засуетилась, принимаясь предлагать волшебнице всё, до чего последняя не дотягивалась. В такие моменты Элайджа с ужасом представлял, какой мать станет в старости. Интересно, выкатываться из её дома будут только внуки или это будет распространяться на всех членов семьи?
Элайджа вёл себя молчаливей обычного, и дело было вовсе не в том, что парню было нечего сказать. Вставить свои пять копеек ему было проще простого. Однако наблюдая за тем, с какой лёгкостью Трэйси МакМиллан находила подход к любому из Грэмов, Илаю не хотелось нарушать идиллию беседы своим мнением, и без того известным всем. Резкие возгласы о десерте, заставили его очнуться от блаженного созерцания и подскочить на месте. Каким-то чудом юноша успел забыть о, пожалуй, самой пугающей части празднования: вручении подарков. Угодить Элайдже было несложно, любое проявление внимания в свою его сторону воспринималось с радостью пятимесячного щенка, однако когда речь заходила о его собственных презентах... Илай выклёвывал свои нервные клетки раньше, чем люди успевали вспомнить, что скоро готовиться к Рождеству. И плевать, что угодить Трэйси МакМиллан можно было любой мелочевкой, которую память Грэма выстраивала по частоте упоминания слова «хочу». Ведь он мог ошибиться и выбрать из списка что-то менее желаемое! Не угодить с цветом. Размером. В конце концов, она могла расхотеть выбранную вещь. И вариации этого ночного кошмара наяву могли продолжаться бесконечно.
Трэйси захотела быть первой, и молодой человек невольно выдохнул. Внимательно он наблюдал за тем, как родители реагировали на содержимое упакованных коробок, то и дело посмеиваясь над удивлёнными глазами матери и тщательно скрываемого интереса отца. Быть может, девушка не заметила с какой надеждой в глазах смотрел на растение мужчина, Илай же умел читать Джеймса и видел, когда тот хотел что-то попробовать.
Оторви, пап, — стараясь улыбаться не слишком хитро, он кивает головой на куст. Джеймс озадаченно трясёт головой, и к Элайдже присоединяется Анна.
Ну же, давай, неужели тебе не интересно? — исходя на театральное недовольство, мужчина забирает кусочек из рук жены и недоверчиво кладёт его в рот.
Засоленная... рыба?
Серьёзно, пап? Нет бы подумать о карамели или дыне, в конце концов, — по столу проходится смех, пока глава семейства явно пребывает в недоумении от произошедшего в его рту и чёрной дыре в его трубке. Илай готов поспорить, что тот не успокоится, пока не насыпет табак так, чтобы тот заполнил всё пространство. От одной мысли, сколько ему придётся это делать, Грэм улыбается себе под нос. Погрузившись в изучение чужих подарков, он не замечает как приходит его очередь и, недоумевая, дергается при виде двух упаковок, которые вручает ему девушка.
Уолша? — сова Элайджи улетела несколько дней назад, чтобы поспеть к сроку, и сказать по правде, юноша не ожидал получить что-то от друга. По крайней мере, до возвращения в школу уж точно. — Когда вы успели? Вот так не пройдёт и года, и вы начнёте секретничать у меня за спиной, — уже начали. Он хмыкает, улыбаясь, и аккуратно раскрывает первую упаковку, вытягивая оттуда зелёную ткань. — Чёрт, Трэйс! — слишком оживлённо восклицает юноша, — Кажется, мне придётся предать родину, — он поднимает майку в воздух и спешит пояснить, что именно вызвало в нём восторженный крик, — Это спортивная форма Ирландии. Даже не знаю, что опасней, надеть её на баскетбол или прийти в ней на тренировки, — оставлять её пылиться в шкафе он точно не собирался. Но судя по лицу Джеймса, выбрать второй вариант было, действительно, намного безопасней.
Он... очень маленький, — едва сдерживая растягивающиеся в разные стороны уголки губ, он смотрит на девушку исподлобья и притягивает к себе второй подарок, — Ты сумасшедшая, — шепчет Илай, вторя беззвучному поздравлению с Рождеством. Что бы там ни было, зная МакМиллан, ожидать пуховой подушки было бы весьма наивно. С неизменной скрупулезностью он поддевает стыки бумаги, оставляя упаковку практически нетронутой, и вытягивает из неё содержимое, закрывая глаза, стоит рукам коснуться знакомой подушечкам пальцев поверхности. — Ты сумасшедшая, — говорит он куда уверенней, ещё не успев посмотреть на подарок, но уже определив, что это может быть. Ещё несколько секунд шуршания. В его руках оказывается инструмент, и прежде чем Грэм успевает что-нибудь сказать, из-за стола отзывается его младший брат:
О! Что это? Что это? Ты умеешь на этом играть?
Трэйси, ты, правда, сумасшедшая, — он не заканчивает фразу, смотря то на волшебницу, то на предмет в своих руках. Илай дергает головой, качая в такт собственным мыслям, а затем резко вздыхает, — Господи, Трэйси, я люблю тебя, — он задерживает взгляд на рыжеволосой и вовремя останавливает, чтобы не подписать себе смертный приговор издевательствами после прилюдного поцелуя. Резко меняясь в лице, Элайджа подтягивает инструмент к груди и хитро улыбаясь, проводит пальцем по струнам.
Нет, но, — наконец обращая внимание на кривляющего гримасы Тео, отвечает молодой человек, — Теперь ты узнаешь, почему родители хотели сжечь гитару, когда я только начинал учиться играть, — прикусывая губу, он вновь опускает глаза на подарок и обращается к МакМиллан, — Спасибо тебе, — и под писк умиления Анны, его голос ломается, — Спасибо огромное, — угрожающе вдыхая через гневно расширившиеся ноздри, бормочет парень. Он уже собирается вставать, чтобы вручить свою упаковку, как Анна громко вскрикивает:
Я следующая! — и добавляет ещё быстрей, — Я не смогла удержаться и купила вам кое-что, — женщина подскакивает с места, игнорируя предложение Теодора подать нужный свёрток. Она протягивает две идентичные упаковки в руки Илая и Трэйси, и с нетерпением пятилетнего ребёнка хлопает в ладоши, упираясь в них подбородком.
Почему у меня плохое предчувствие по этому поводу, — бубнит рэйвенкловец, раскрывая оберточную бумагу. Хватает одного взгляда на сокрытое внутри, и по комнате раздаётся сначала громкий смешок, а затем хлопок ладони Грэма по собственной щеке.
Вы теперь прямо как пожилая пара! — прилетает со стороны Тео, и Илай чувствует, как балансирует между желанием превратиться в оттенок из красной палитры и придушить своего брата.
Скажи мне, ты долго ждала этого момента? — сдерживая улыбку, он поднимает глаза на мать, а затем поворачивается к МакМиллан, — Это никогда не закончится, — поражённый вздох. Опережая просьбу Анны, он скидывает с себя пиджак и натягивает свитер, поверх рубашки, [float=right]http://68.media.tumblr.com/272bcadd8b1c5137f61c3581f2daa5f0/tumblr_inline_oj89o2GYl51t819ua_500.gif[/float] — А где наше ожерелье с разбитым на двоих сердцем? — вылезая из горла, ехидно замечает Илай. Впрочем, едва ли он был недоволен на самом деле. Сам бы он никогда не стал предлагать делать что-то из списка «как быть самой типичной парой», но дело было скорей в стеснении, чем в отсутствии желания.
Мне надо это сфотографировать! — с завидным воодушевлением женщина подскакивает с места и спустя мгновение возвращается с камерой, — Илай, что ты вечно с приклеенной улыбкой! Сделай что-нибудь интересное!
Балансируя между возмущением и отчаянием, он сгибает руки перед лицом и звучно гавкает, уставляясь на женщину. Мол, теперь довольна? Однако вместо аплодисментов юноша слышит тысячное «Элайджа», резко выдыхает и поворачивается к МакМиллан, обнимая её за плечи и утыкаясь носом в рыжие волосы, чтобы оставить короткий поцелуй в висок. И если бы ему сказали выставить в порядке убывания, что было хуже: «фу» Теодора, ухмылка отца или поросячий восторг Анны, – он бы вряд ли справился. Но всё вместе оставляло незабываемый эффект желания выйти в окно и замерзнуть.
Ну вот, теперь мы вдвоём против них всех, — тихо шепчет он на ухо волшебнице и отпускает её. Как вообще в этой семье можно было показывать жесты внимания, если кто-нибудь обязательно делал жопу из лица или хрюкал в каком-то болезненном удовольствии? Не удивительно, что поначалу прикосновения заставляли Грэма умирать и воскресать по десять раз на дню.
Разумеется, никто не дал ему вставить и слово. Следом за Анной проснулся Теодор, а затем и сам Джеймс. Подарок Элайджи уже давно стоял в гостиной, заняв место старого комода и грозясь стать причиной бессонницы соседей. Так что в основном ими обменивались члены семьи, не забыв накидать в руки Трэйси ещё пару коробок с коробкой различных волшебных конфет от Тео, плойкой от Анны, заинтересовавшей девушку ещё летом, и набором заколок от Джеймса (которому явно не помогала жена, что вы). Поэтому когда очередь наконец-то дошла до молодого человека, его не покидало стойкое чувство паники и уверенность в том, что его выбор куда хуже остальных, и ему уже не придётся выкидываться в окно, краснея, – они сделают это с ним без помощи юноши. Начать он решил с родителей, не испытывая ужаса на их счёт в полной мере. Согласовав подарок с Трэйси, отцу он вручил табак, который тот курил в молодости, однако его сняли с производства и найти последний было крайне проблематично. Матери достался медицинский справочник анатомии, на который женщина заглядывалась в начале прошлого года. А Теодор получил свой подарок ещё по приезде, когда наткнулся на него во время попытки перевернуть общую спальню с ног на голову, так что его ждал презрительный прищур и кассета с их любимым плейлистом, в качестве утешительного приза для тех, кто уже всё узнал.
Ты последняя, — переходя на полушёпот, Грэм спускает на колени в последний раз и встаёт перед девушкой с увесистой коробкой, — Я не смог остановиться на чём-то одном, — отдавая в руки груз, бормочет куда-то в ноги Элайджа, — Я считаю, что мой подарок – не подарок без еды, так что там есть что-то вкусное, что-то полезное и что-то, что, я надеюсь, пробудет с тобой много времени,  — он внимательно наблюдает за тем, как волшебница распечатывает упаковочную бумагу, нервно вспоминая всё, что там находилось. Планировщик домашних заданий он купил первым, услышав о нём от друзей и тут же вспомнив о каждом страдальческом вздохе МакМиллан о том, что она ничего не успевала и вечно что-то упускала. Разные конфеты и печенья он собирал на протяжении последних месяцев, то добавляя, то убирая то, что казалось ему недостаточно подходящим для праздника. В последней маленькой коробке было, пожалуй, самое дорогое приобретение, которое Элайдже доводилось делать самостоятельно. В ней лежало самозаправляющееся перо с корпусом из белой эмали и вбитого орнамента, на наконечнике тоже вырисовывался узор, а само перо переливалось перламутром и было длинным и пушистым. Затаив дыхание, Грэм наблюдал, как одна за другой коробочки открывались, и заговорил, когда очередь подошла к последней:
Я подумал, что чем бы ты ни выбрала заниматься в будущем, ни один первоклассный специалист не сможет обойтись без главного инструмента, — тихий неуверенный смешок, — Который не похож на общипанную курицу, — пускай, Трэйси была куда аккуратней со своими письменными принадлежностями, обычные перья не шли в сравнение с тем, что лежало в коробке.

7

Учебники истории редко когда заставляли МакМиллан содрогнуться – под усталый голос мистера Бинса можно было разве что уснуть, а тексты про саммиты редких магических существ или подписанные договоры о неразглашения информации про магический мир даже не давали повода повести бровью. В то время как исторические книжки магглов иногда заставляли Трэйси одёрнуться, нахмуриться или даже в страхе округлив глаза, взглянуть на Элайджу. «И они правда были на это способны?» спрашивала она, слушая рассказы про многочисленные войны, нападения, а также про изобилие изобретений, которые также не всегда использовались в нужном свете. Поэтому когда Илай сказал про свою бабушку, явно готовую изгнать из девушки демона, Трэй неуверенно качнула головой, стараясь понять – шутка это или нет.
Если она будет изгонять из меня бесов при помощи огня, я как-нибудь переживу. Может быть смогу стать как Венделина Странная? — хохотнув, произнесла девушка, обратившись к молодому человеку. Когда же она поняла, что её предложение было не самым доброжелательным, то быстро добавила, — Но вообще, я уверена, что твоя бабушка всего-лишь шутила, — пожав плечами, она улыбнулась. Не успев среагировать, она также получила на свою порцию многомиллионное количество еды, и лишь немного нахмурившись, посмотрела на Грэма. Если она не доест всё, что находится на тарелке, то придётся это делать молодому человеку! Так в детстве за ней вечно приходилось доедать её отцу. Когда маленькая Трэй получала себе на тарелку что-то, что ей не нравилось или просто было слишком много всего, то она успевала юркнуть из-за стола, а затем обогнув его, подсунуть руку с тарелкой подмышку отцу, и скинуть ему водопадом то, что не было съедено. Так что двойная порция или нет, которой так активно пугал её Илай – есть придётся ему. И тут уже она точно не шутит!
Дарить подарки любил не каждый – на это приходилось тратить время, своё время, ожидать, когда его можно будет подарить, и главное, молиться, чтобы реакция людей была такой, какой ты придумал её в своей голове. Трэйси переживала, зачастую, только за то, как люди отреагируют. Она была готова тратить на это всё своё свободное время, все карманные деньги, и ждать столько, сколько понадобится, пусть совсем не умела хранить секреты. Но даже в этом можно было усомниться – ведь подарки для Грэмов были заготовлены относительно давно, и только с цветком миссис Грэм она носилась, как курица над яйцом, ведь семена ей пришлось попросить у матери, а взращивать самостоятельно вещи, о которых только читала было не самой лёгкой задачей. Так или иначе, то, как семья её молодого человека отреагировала на все подарки заставили Трэйси чуть ли не разрыдаться прямо здесь. С другой стороны, самое сложное было впереди.
Подарок для Элайджи был чем-то довольно очевидным – у него был музыкальный талант, который он развивал, и это было то, отчего хаффлпаффка готова была визжать от восторга. Конечно, у него было ещё много призваний, но так как Уолш уже подарил ему спортивный комплект, а даже если у Грэма будет собственный набор мечей для квиддича, у него не будет особой возможности использовать его на территории Лондона, МакМиллан именно при методе исключения остановилась на музыкальном инструменте. Но какой? Должен ли это был набор для чистки, или что-то, на чём он уже имеет играть? А если дарить новый инструмент, то на каком ему будет проще учиться? Или интереснее?
Теперь вы видите сложность в выборе подарка для Элайджи, который как бы, радуется всему, словно пятимесячный щенок?
Это было сложно! Ты постоянно ходишь с ним, и теперь представь, какими ниндзями нужно быть, чтобы провернуть этот трюк, — она смеётся, смотря на радостное лицо темноволосого, пока тот просматривает подарок от лучшего друга. Нужно будет обязательно отправить ему весточку, в которой оповестит о успешности их миссии.
Он приговаривает про сумасшествие, а она лишь молча улыбается и смотрит, как аккуратно и бережно рэйвенкловец разворачивает бумажный тартан, пытаясь удержать своё сердце от побега. И когда руки его касаются дерева, девушка сбивчиво выдыхает, чувствуя, как краснеют её щёки, словно в тон платья на его слова.
Я тебя тоже люблю, — произносит она тихо, утыкаясь ему в плечо лицом, отчего волосы падают на её щёки. Нет, это не была попытка сбежать от любых слов любви в его сторону, но это была попытка сбежать от них, когда молодой человек сообщает об этом при всей семье. Подняв голову, она улыбаясь, говорит:
Мой дедушка делал музыкальные инструменты в своё время, это было традицией семьи, — кашлянув в кулачок, и проведя рукой по волосам, приводя их обратно в пригодный вид, МакМиллан добавляет, — Я попросила сделать эту мандолину для тебя. Там внутри, — она качнула головой в сторону бумажной обертки, в которой виднелся небольшого размера конверт, — Её сертификат. Я не уверена, что она обычная, но думаю, дедушка Дуглас всё расписал про неё там же, — прикусив губу, добавляет девушка. Напоследок она молча ткнула пальцем на лицевую сторону, где еле заметно был выбит всё тот же герб семьи. Вторую руку она прижала к тому, что был у неё на платье и широко улыбнулась. Она даже не сомневалась, что Дуглас МакМиллан не попытается оставить что-то о клане напоследок. Можно сказать только спасибо, что сделал он был из дерева, не переливаясь на семейные цвета, да и сам по себе он выглядел проще, чем на эскизах – Трэй попросила убрать всю ту вычурность, которую попытался добавить в неё шотландец.
О, поверь, я пережила попытки Эрнеста петь, — она прыснула, вспоминая этот ад, когда уши твои пытались сложиться в трубочку и завернуться вовнутрь себя. Благо, он бросил хоровой клуб также быстро, как и начал в него ходить, и главное, что попытался оставить это только в своей голове. Как жаль, что сестра у него была с длинным языком.
Не успевает Трэй сказать ещё что-нибудь, как около них вскакивает Анна, громко говоря про свою очередь. Удивлено МакМиллан вскидывает брови, но даже не пытается остановить женщину, и когда в её руках оказывается яркий сверток, то быстро его раскрывает, при этом слыша рядом голос Илая.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2HDud.gif[/float]— Это рождественский свитер! — громко восклицает она при виде очевидного, радостно оглядывая семейство. Она не сдерживает восторга, мнёт вязку сначала в руках, а затем следуя примеру молодого человека, сразу же натягивает его на себя поверх платья, переколов семейный герб, чтобы не повредить новоиспеченную в её гардеробе вещь.
Ты слишком далеко заглядываешь, это подарок для следующего года, — она смеётся, смотря на Грэма, проведя рукой по его плечу, всматриваясь в узор. Они были в тонах родных факультетов, но при этом, с одинаковым рисунком. Трэйси встрепенулась, когда миссис Грэм запросила у них фотографию, при этом поднимаясь с места, она посмотрела на Тео, добавляя:
Ничего, милок, — так ведь бабушки говорят? — Ты такой тоже получишь, уж я то это запомню, — она тянет руку до волос Теодора, быстро взлохматив их, а затем уже в ускоренном темпе подходит к Грэму, и когда он тянет её к себе за плечи, сама МакМиллан успевает просунуть руку за его спиной и скомкать под ладонью тёплую пряжу. Его мягкий поцелуй на виске заставляет её смущено и спешно улыбнуться, а щелчок Анны помогает запечатлеть эту картинку навечно.
Ну мы же вместе, справимся как-нибудь, — подмигнув ему, Трэй возвращается вместе с Илаем за стол, принимая подарки дальше. От каждого ей хочется плакать всё больше, и поэтому только слова благодарности вылетают из её рта, а сама она с нежностью после раскрытия подарков, упаковывает их обратно, чтобы потом донести до своего чемодана, а некоторые даже заиспользовать сразу. Так, более подходящая на сегодняшний вечер, заколка от мистера Грэма, отправилась к ней на волосы для красоты.
Когда же гора подарков перед ней выросла уже до высоты Эйфелевой башни, голос рэйвенкловца заставил девушку обернуться на него. Она с любопытством разглядывает коробку, а когда молодой человек проговорил про еду, то открывать его начала куда усерднее. Внутри оказалось и правда много сладостей, отчего она не удержалась и пискнула от удовольствия. Придется постараться, чтобы не съесть это всё за раз, а потом ныть о том, что у неё всё будет плохо с организмом, самочувствием, и своим телом. Так или иначе, отложив одно награбленное в сторону, Трэйси принялась разглядывать Планировщик, широко улыбаясь:
Неужели я наконец-то смогу зажить спокойной жизнью, а не бегая по библиотеке, пытаясь сделать всё задание одновременно? — она смеётся, пролистав его несколько раз, и откладывая небольшую книжку в сторону. Когда же дело дошло до самой маленькой коробки, но довольно длинной, она удивлено вскинула брови, а когда открыла, то ахнула.
Илай, — полушепотом произносит рыжеволосая, доставая из коробки тонкое перо, — Оно невероятно красивое! — чувствуя, как скачет её голос, МакМиллан проводит пальцами по аккуратному узору, гладкой эмали, и аккуратно, чтобы не проткнуть себе палец, дотрагивается до наконечника, — Спасибо, — на одном дыхании она тянет его к себе, оставляя поцелуй на его щеке, и улыбаясь, продолжает крутить в руке перо, — Таким даже писать жалко, только в праздники! И только письма тебе, — она шутит, проведя пушистой стороной пера по его лицу, а затем засмеявшись, убирает его обратно в коробку, и отставляя её отдельно в сторону, на самый верх всех подарков, которые у неё есть. На секунду между ними всеми повисает короткая пауза, но довольно быстро шумная семья вновь набирает обороты. Они делают всё слаженно, а Трэйси совсем не понимает, что происходит вокруг, пока Анна не произносит что-то про церковь, в которую им пора бы отправиться, иначе обязательно опоздают на службу.
МакМиллан растерявшись, тянет на себя рукав свитера, комкая его в пальцах, а затем оттягивает к себе Элайджу, пока все начинают прибираться со стола, прятать свои подарки, и быстро произносит:
Что мне делать, Илай? Мне надо переодеться? Там надо какую-то определенную одежду? А что говорить? А надо будет что-то произносить? Ты уверен, что мне стоит идти, ведь я не.., — она волнующе цепляется пальцами за его руку, вздыхая. Походы в церковь не входили чем-то нормальным в её семье, и сейчас она чувствовала себя ещё более потерянной, чем когда Джеймс решил пошутить на тему молитвы.

8

Потеряться в моменте – пожалуй, едва знакомое явление, которое редко снисходило на Элайджу Грэма. Спартанское ли воспитание или заложенная часть характера, протестующая изменениям, пустить всё на самотёк было для молодого человека сродни ночному кошмару. Позволить себе говорить первое, что приходило в голову, следовать сиюминутному порыву, не задумываться о том, что случится поступи он так, а не иначе, – всё это накатывало на юношу редкими вспышками и чаще всего в компании МакМиллан. В любой же другой ситуации Грэм принимался паниковать, воображать конец света и хвататься за любую возможность восстановить контроль над окружающей действительностью. И там, где система давала сбой, Элайджа справлялся хуже всего. Уже догадываетесь что барахлило?
Впрочем, он привык. И к тому, что задыхался по десять раз на дню, и к тому, что не мог сконцентрироваться на параграфе, когда Трэйси валяла дурака, тыкая его в щеку или щекоча волосами нос. Как выяснилось летом: МакМиллан не пугало, что в неё был влюблён Элайджа. И по касательной это перестало пугать Элайджу, по крайней мере, не до желания спрятаться на одной из крыш башен Рэйвенкло. Но признания за семейным столом? Пожалуй, это было из списка неожиданных нововведений и, как ни странно, прошло мимо осознания молодого человека. Нет, разумеется, чтобы оставить без внимания реакцию собравшихся, стоило немедленно ослепнуть и оглохнуть, однако остановить и переосмыслить самого себя – Илай не переосмыслил. И когда девушка уткнулась ему в плечо, отвечая тем же, это показалось Грэму таким естественным, что оставило ему силы на угрожающий взгляд в сторону Теодора, явно имеющего комментарий по поводу этой ситуации. Жаль, что комментарий пришлось оставить при себе.
Твой дедушка? — удивляясь вслух, Элайджа тянется за сертификатом внутрь инструмента и, хмурясь, быстро пробегается глазами по тексту, — Передашь ему огромное спасибо? — поднимая взгляд на девушку, молодой человек слегка растеряно улыбается. Он подозревал, что Трэйси МакМиллан не смогла бы обойтись открыткой и полосатыми носками, но догадаться в какие дебри пустится фантазия волшебницы было испытанием даже для пытливого ума рэйвенкловца. Хотя, чего удивляться? Достаточно вспомнить на какие страдания подписалась рыжеволосая в добром порыве восстановить плеер молодого человека, и лежащая в его руках мандолина переставала казаться чем-то неожиданным. Удивиться бы стоило, если бы на её месте были как раз-таки полосатые носки. Купленные в магазине, а не сшитые золотыми нитями на заказ у троюродной бабушки.
Хочешь об этом поговорить, Тео? — поправив рукава свитера, Грэм остановил долгий взгляд на младшем брате, а затем продолжил наблюдать за хлопочущей у ёлки Анной, как ни в чём не бывало. В отличие от Элайджи, Теодор обратил внимание на разницу между девочками и мальчиками куда раньше. Разумеется, всё это было по-детски и парочками обзывали тех, кто держался за руки на прошлой перемене, но Илай знал, куда бить, чтобы мальчишка заполз под стол от стыда. Или это не Тео провожал студентку с третьего курса Рэйвенкло несколько недель назад?
Смотря на то с каким восторгом Трэйси относилась ко всему, что попадало в её руки, юноша начал постепенно отходить. Волнение уже не было душащим в горле комом, а оставалось лишь ненавязчивым ускорившимся сердечным ритмом и надеждой, что радость девушки не закончится на секунде, когда она откроет первую коробку, подписанную его почерком. В конце концов, с едой он не мог промахнуться. Остальное можно было списать на «показалось» и убрать в дальний ящик стола.  Он бы не обиделся, пускай, и вскрылся бы где-нибудь на горемычной крыше башни Рэйвенкло.
Идея такая, — когда первая упаковка отправляется прочь, Илай значительно веселеет, переставая расковыривать большой палец и незаметно потрясывать ногой. Открыть остальные функции чудо-книжки он решил позволить Трэйси самостоятельно. И скрестил пальцы на то, чтобы оказаться рядом в момент, когда блокнот выскажет своё первое недовольство тем, что осталось всего два дня до сдачи эссе, а необходимая литература так и не была открыта.
В общем, если что-то не подойдёт, всегда можно... — однако он не успевает договорить последние слова до того, как МакМиллан вытаскивает предмет, за который Грэм беспокоился больше всего. Прикусив себе язык, молодой человек безмолвно наблюдает за лицом волшебницы, и когда видит необходимый результат, наконец успокаивается. — Я... так рад, что тебе нравится, — поджимая губы в улыбку, на одном выдохе бормочет темноволосый. Он не сомневался в том, что Трэйси не имело значения, сколько стоил её подарок, но избавиться от собственных предрассудков у Элайджи не получалось. Юноше хотелось соответствовать, хотелось иметь возможность бездумно купить ей любую мелочь, цеплявшую глаз волшебницы, и не копить присланные родителями деньги, чтобы хоть как-то приблизиться к тому, что делала дня него МакМиллан. Она могла сколько угодно говорить, что различия между ними не имели значения, Илай не переставал их от этого видеть. И они всегда сводились к одному: о МакМилланах писали в исторических книгах, о Грэмах? Их «свершениями» делились за обеденным столом и за ним же и забывали.
Можно добавить Ж.А.Б.А. в список, — ухмыляясь, он смотрит на девушку исподлобья и падает щекой на подставленную руку. Наверное, только Элайджу Грэма волновали экзамены следующего года, когда шестой толком не успел начаться, но у него были на то причины. Илай не хотел оставаться никем, и можно догадаться, что именно толкало юношу на подобные мысли. У Трэйси всегда будет выбор. Волшебница могла учиться, могла оказаться последней в списках успеваемости, это не изменило ни отношения парня, ни её фамилии и полученных вместе с ней привилегий. В случае же молодого человека всё было просто: не хочешь учиться – не учись, только рассчитывать на место лучше, чем охранника в Дырявом Котле, не стоило.
Когда родители внезапно поднялись из-за стола и скомандовали собираться, Элайджа облегчённо вздохнул. Не попробовать десерт Анны – навлечь на себя беду, а впихнуть в себя ещё что-то Грэм не мог. И когда юноша уже начал стягивать с себя подарок, его остановила тянущая в сторону рука.
Вопросы сыпятся на него один за другим, заставляя волшебника то хмуриться, то удивлённо вскидывать бровями, не сдерживая улыбки. Он предполагал, что поход в церковь беспокоил МакМиллан примерно в той же степени, как всё происходящее в доме Грэмов, но никак не мог привыкнуть к подобным реакциям. Воскресные мессы были частой традицией, когда юноша не имел ни малейшего понятия о существовании магии, так что процесс сидения в окружении икон не отличался для него от похода в супермаркет. Правда, в церкви никто не наезжал на тебя тележкой и не обругивал с ног до головы.
Для начала, — делаясь намеренно серьёзным, поучающим тоном начинает Грэм, — Стоит надеть куртку, — он тихо хихикает, замечая, как Трэйси сжимает его руку, и аккуратно трясёт её в ответ, — Ничего не надо, — его интонации становятся теплей, — Мы всего лишь сядем послушать службу, и можно будет возвращаться домой. Не стоит ждать от этого, — Элайджа сводит брови вместе, — Чего-то особенного. Ну, разве что только, — парень резко щурится и расплывается в кошачьей улыбке, — Там увидишь, — сидеть на воскресных службах было не единственной традицией семьи. Когда юноше исполнилось шесть, его сдали в церковный хор в поисках применения талантов в музыке, и пастор хорошо его помнил, несмотря на то, что с поступлением в Хогвартс участвовать в жизни церкви стало проблематично. Предложение матери взять его в качестве пианиста на вечер было принято с энтузиазмом. Только вот Трэйси знать об этом было совсем не обязательно, хотя волшебник сомневался, что религиозные песни могли хоть как-то воодушевить МакМиллан.
Вы идёте или нет? — доносится из коридора, и Грэм подскакивает на месте, продолжив стягивать с себя свитер. Джеймс обладал талантом собираться за полторы секунды и не стеснялся подгонять своих родственников с недовольным лицом. [float=left]http://funkyimg.com/i/2wiW9.gif[/float]
Пойдём, пока он не заставил нас бежать кросс до входа в церковь, — уже поправляя рубашку, говорит молодой человек. Времени оставалось предостаточно, но легче было сделать, как просят, чем спорить с отцом, поэтому пиджак и куртка полетели на плечи Грэма на полпути ко входной двери.
Сбегая по лестнице, он чувствует лед под ногами и притормаживает, чтобы дать МакМиллан свою руку. На улице было холодней, чем выглядело из окна тёплого дома, а с установкой «мы опаздываем» перебирать ногами надо было активно, и молодой человек не хотел собирать отвалившиеся конечности своей девушки на обратном пути. Уже спустя пару минут они подошли к месту назначения, и смысл торопиться стал понятен. Народу перед зданием было достаточно, и все суетились, стараясь поскорей попасть внутрь и занять удобные места, словно это был какой-то концерт, а не обычный поход в церковь. Потянув Трэйси за собой, он здоровается с соседской семьей, занявшей им места на первом ряду, и пропускает родителей к ним, стараясь не обращать внимания на отрывки из разговора полушёпотом о «девочке рядом с Элайджей».
Ещё немного, и станешь местной знаменитостью, — хмыкает себе под нос Грэм, оборачиваясь к рыжеволосой. А через год они все дружно начнут спрашивать когда свадьба, и на этой мысли юноша закашливается. — Под скамейкой есть книжечка, священник будет называть параграфы, так что ты сможешь следить, — тут же перегибаясь, чтобы достать последнюю, поясняет волшебник. Он задерживает свой взгляд на Трэйси и тепло улыбается происходящему в своей же голове. Сколько бы Грэм ни задирал бровь, отказываясь понимать почему МакМиллан была готова на любую авантюру, особенно связанную со скучным населением магглов, ему было приятно, что она на всё это соглашалась. Да ещё и с рвением, которому позавидовал бы любой религиозный фанатик.
Их прерывает мужчина в длинных одеждах, поднимающийся на сооруженный пьедестал и приветствующий собравшихся. Практически мгновенно в помещении наступает тишина, и мужской голос заполняет всё пространство. Вся процессия занимала не больше пятнадцати минут – местный священник не был поклонником длинных речей, и как только он замолк, наступила неофициальная часть из короткой сценки детской группы при церкви, за которой следовал хор.
Останешься с моими родителями, хорошо? — начиная подниматься, он наклоняется, чтобы шепнуть Трэйси на ухо, и также обрывисто целует её в висок. — Не дрейфь, из меня не сделают ещё одну Венделину Странную, —  быстро поднимаясь к пианино, установленному в углу сцены, Элайджа поправляет пиджак и аккуратно кладёт руки на прохладные клавиши. В отличие от баров и местных фестивалей, выступать перед прихожанами не вызывало в нём неподдающейся контролю паники. Серые стены и характерный запах ладана действовали на юношу успокаивающе и, найдя среди лиц рыжую макушку, он широко улыбнулся и подмигнул ей. Кивнув святому отцу, дирижирующему хором, Илай начал играть.
Песен было немного. Пять-шесть, чтобы не утомлять младшую часть детей. И на последней Элайджа повернул микрофон к себе, поворачиваясь к, по большей части, знакомой ему толпе.
Здравстуйте, дамы, господа, и с Рождеством вас, — он произнёс недлинную поздравительную речь и уже к концу добавил, — Эта песня будет последней. Доброй вам ночи, — и в зале опять разнеслась музыка, но на этот раз хор сопровождал голос Элайджи.
Когда хор заканчивает, Грэмы слаженно поднимаются и тянут девушку на выход, ссылаясь на то, что Илай догонит. Распрощавшись со священником и группой, юноша спешно накидывает на себя куртку и, выцепляя спины в расходящейся толпе, проталкивается к ним.
Между прочим, я был ослом, когда мне было пять лет, — резко вырастая сбоку от Трэйси, смеясь сообщает молодой человек, — Ну, в детском спектакле, — они проходят несколько шагов, и он вновь говорит, — Как тебе? Можешь говорить правду, никто тебя здесь не понесёт прибивать к кресту в качестве новой статуи, — холодный воздух рассекает командное «Илай!», но парень лишь поворачивается к отцу и с широкой улыбкой, поднимает руки вверх, — Хорошо-хорошо, никто не будет устраивать охоту на рыжеволосых ведьм. Так можно? — мужчина устало зыркает на волшебника и что-то шепчет Теодору, который в свою очередь обращается к матери. Элайджа только хмурится, однако спустя несколько секунд понимает – зря. Лучше бы бежал.
Закидывай их снежками! — орёт маленький барсук.
Всё происходит молниеносно. Семья рассредотачивается к сугробам, и Илай только и успевает, что выкрикнуть отчаянное: «Чёрт! То есть, Мерлин, Трэйси, бежим!» Он хватает девушку за ладонь, рывком тянет её за собой и по дороге старается подобрать снег, чтобы закинуть его в отстающее сзади семейство. Грэм смеётся, задыхается, но продолжает спасаться, и только рядом с домом замечает, что родители и брат вымотались и бросили гнаться за ними или устроили побоище между собой.
Кажется, оторвались, — тяжело выдыхая, он отпускает МакМиллан и сгибается, упираясь в колени. Его щеки горят, ботинки вымокли насквозь, заправленная рубашка выбилась из брюк, а внешний вид явно оставляет желать лучшего. Однако юношу волнует совсем не это. Расплываясь в хитрой ухмылке, он щурится. — А ты что такая довольная? — резко выпрямляясь, он хватает горсть снега в ладонь и не сбавляя скорости подлетает к Трэйси, чтобы закинуть щедрую порцию за шиворот. Следом слышится лишь злорадный смех, слоновий топот по крыльцу дома и громкий хлопок дверью спасающихся бегством. Хотя что-то Элайдже подсказывает – вряд ли это конец.

9

Сама мысль, что когда-нибудь ей не понравился бы подарок Элайджи заставляла её мгновенно стирать эту идею из головы. Во-первых, не было такого подарка, который мог бы ей не зайти, если его вручал молодой человек. Во-вторых, кто вообще в здравом уме посчитает, что когда человек уделяет тебе внимание, от этого стоит отказываться и, главное, показывать это в очень активном варианте словами «Нет, всё что ты сделал для меня мне не нравится.» Возможно, кто-то и был готов на самоубийство, но это была явно не Трэйси МакМиллан. Поэтому при словах о, видимо, необходимости выкинуть подарок в окно, если он ей не понравится, Трэй даже не стала слушать что он там говорил. В другой день она даже успела бы наградить его взглядом, который сообщал бы, что ему явно не надо об этом было говорить, но сегодня всё было совсем иначе. В прочем, единственное, на что она смогла безоговорочно отреагировать, так весёлые слова по поводу будущего экзамена, что студентам придётся сдавать в конце седьмого курса. Её лицо несколько побледнело, а сама она осунулась, и вздохнув, девушка вяло произнесла:
Об этом, как раз, будет довольно сложно забыть, — но всё же, почти сразу же её лицо озаряет улыбка. В конце концов, сейчас был только шестой курс! До Ж.А.Б.А. ещё больше года, и вряд ли произойдет что-то, из-за чего она не сможет подготовится за это время к экзамену. А если не сможет... Сможет.
В отличие от Грэма, в голове МакМиллан не было зудящей мысли о том, что статус её был несколько другим, как и уровень жизни её семьи. Пусть доход отца, полученный с проданных книг, иногда был выше ожидаемого, а открытия матери в гербалогии тоже вносили несколько галлеонов в копилку, сама Трэйси не до конца осознавала, что это могло бы мешать жить кому-нибудь из её близких. В конце концов, её родители давали ей точно такое же количество (ну или чуу-уть-чуть побольше) карманных денег, как и всем остальным детям, и на самом деле, будь рыжеволосая не такой транжирой, мир мог бы казаться намного светлее, с другой стороны, желание купить всё вокруг, особенно друзьям и близким, чаще брало вверх. И оставалась девушка ни с чем.
Конечно, она осознавала, что не будет жить на шее родителей всю жизнь. Не даром она планировала окончив школу, сразу же поступить на стажировку в св. Мунго, тем самым начав карьеру колдомедика. Это будет сложно, и на самом деле, каждый раз слова Элайджи, напоминающие про финальный экзамен Хогвартса, сообщали ей, что ничего не выйдет, если она провалится хотя бы по одному предмету, балл по которому должен быть «Выше Ожидаемого.» Так что как бы она не белела – пусть лучше напоминает, чем заставляет её танцевать на розовых облаках.
Девушка судорожно пытается вспомнить раздел религиозных собраний в церквях по урокам магглорождения, но ничего не происходит в её голове по этим попыткам. Поэтому она продолжает с волнением смотреть на Грэма, пока он разговаривает с ней в шуточно-серьезной манере. Вздохнув, она кивает головой:
Это важно! — на выдохе добавляет девушка, а затем прищурившись, произносит, — Увижу... Что? — но попытки выбить что-нибудь из Илая заканчиваются также быстро, как и начинаются, потому что ждущий всех Джеймс уже совсем не может терпеть. Она встрепенувшись, также начинает снимать с себя рождественский свитер, аккуратно складывая его на гору своих подарков с грустью посмотрев на него, вновь проделывая махинации с золотой брошью. В коридоре она накидывает на себя теплое пальто и длинный широкий шарф, помогающий ей не умереть при северных температурах Шотландии. Она выходит из дома последняя, плотно закрывая за собой дверь, и отвечает на протянутую руку Грэма, лукаво улыбнувшись. Джентельмен.
Мерлин, сколько людей! — внезапно произносит МакМиллан, когда приближаясь к церкви, она обращает внимание на всех магглов разного возраста, удивлено вскинув брови, — У вас разве используют заклинания расширенного пространства? — она издаёт смешок, но почти быстро же замолкает, когда её проталкивают вперёд толпы. Трэй крепко хватается за молодого человека, но в общем-то, он и сам тянет её за собой, так что очень быстро она оказывается прямо на первой скамье, и аккуратно усевшись на неё, поджав под себя ноги, словно примерная ученица, МакМиллан оглядывает внутреннюю отделку помещения, медленно стягивая с себя шарф. Оглянувшись, она попыталась понять, нужно ли ей снимать и верхнюю часть одежды, и так как многие из людей уже успели положить куртки себе на колени, она поджав губы, проделала тоже самое. Наверное, из-за всех этих сложных махинаций, она совсем и не услышала о своей популярности на ближайших рядах, а когда об этом ей сообщил Грэм, то и вовсе была сбита первые секунд пять.
Однажды я это уже пережила, — она тихо хихикает, явно намекая на лето этого года, когда Элайджа познакомил её со своей компанией друзей, которые очень активно расспрашивали её о том, откуда она появилась и на какой стадии отношений они находятся с молодым человеком. Как показала практика – нормальная у них такая ступень. Она серьезно смотрит на не очень толстую книжку, которую ей протягивает молодой человек, стараясь не шуршать страницами, раскрывая её. Происходящее в ней сбивает с толку МакМиллан, но усердно не показывая вида, она несколько ерзает на скамье, словно готовясь к марафону чтения. Когда же на пьедестал вышел священник, прежде, чем он начал что-то говорить, рыжеволосая спешно прошептала Элайдже на ухо:
Он что, тоже волшебник? Его мантии сам Дамблдор позавидовал бы! — но сразу же замолкает, когда он начинает говорить про главы, какие-то отсылки и цифры. Трэйси сумбурно пытается найти каждую из них, но сбивается, и в какой-то момент начинает просто слушать мужчину, потому что делать два дела одновременно в этот раз у неё явно не вышло.
То, что он говорил было не совсем понятно ей, но несколько раз она оглянулась по сторонам, стараясь не шевелиться. Люди слушали его, в их глазах читалось спокойствие, понимание, а главное – радость. От того, что они здесь, от того, что они все вместе, в этой уютной церкви, и всё происходящее было чем-то светлым, тем, что заставляло их сердце трепетать. В какой момент МакМиллан подтянула свою руку и ухватилась за пальцы Грэма, чуть сжав их в руке. Пусть она не понимала почти ничего, что здесь происходило, но то, как эти люди помогали ей почувствовать своё единство... Разве надо что-то больше?
Конечно же, её лицо тронула и улыбка, когда совсем юные магглы громко играли свою роль, изображая рождение Иисуса (ничего себе дети, в таком возрасте и уже всё знают!), и пусть это было в ну очень облегченной версии, волшебница даже начала верить, что всё это возможно. А почему нет? Люди везде рождаются, почему и этот товарищ не мог родиться в знаменательный день Рождества?
Когда сценка заканчивается, Трэйси поворачивает голову к Элайдже, чтобы поделиться с ним своими эмоциями, но, он как не кстати, куда-то уходит. Щенячий взгляд, говорящий «Только не это!» сразу же появляется на её лице, и нежное шептание на ухо или короткий поцелуй в весок явно не исправляет этого дела. Она отпускает его пальцы, волнительно вздохнув и посмотрев на Тео, сидящего рядом с ними.
Илай тут местная звезда, — тихо произносит ей мальчишка, провожая взглядом своего старшего брата. В его глазах виднелась гордость, — Конечно, не Иисус, но.., — Теодор замолкает, когда Грэм поворачивается к ним лицом, и подмигнув девушке, начинает играть.
Она любила как он играет. Как он поёт. Голос Элайджи Грэма, как и его игра на любом инструменте заставляла её облегченно вздохнуть, сцепляя пальцы замком и думать о том, что сейчас то, где она находится, то ради чего она здесь и по какой причине является именно тем, чего она хотела бы больше всего в своей жизни. У неё не было необходимости в том, чтобы сидеть за столом со своими родителями или родственниками, где Кормак, может, кинул бы в неё куском булки, а потом получил бы за это по шее от своей же семьи, сидящей рядом с ним, а сама Трэйси вставала бы для того, чтобы отомстить кузену как можно сильнее, потому что... Ну так было между ними принято. То, что она хотела находиться здесь и правда было главным её желанием, и если Рождество правда считалось праздником, что исполнял мечты... Что же, он справился на ура. Стоит ли здесь отдать дань Иисусу или Господу?
Нет, пожалуй, на такие шутки она пока не была способна.
Шесть песен прошло незаметно, а когда теплая речь рэйвенкловца пронеслась по затихшему залу, она лишь прикрыла глаза, наслаждаясь тем, что и как исполнял её молодой человек.
В прочем, довольствоваться этим можно было недолго. Когда песня закончилась, все достаточно быстро начали собираться, а Грэмы, чуть ли не подхватившие хаффлпаффку подмышки, начали нести её в сторону выхода, приговаривая что-то про то, что Илай обязательно догонит их. И как бы она не пыталась вопросом «А может стоит подождать?» остановить эту семью, то уже в скором времени оказалась на улице, быстро-быстро натягивая на себя пальто обратно и шарф, дабы не закоченеть от холода. Погода была снежной, холодной, во всех традициях Рождества, а множество огней на домах и даже церкви только помогали собрать всю картинку воедино, словно паззл.
Внезапно появившийся рядом студент заставил её резко одёрнуться, немым вопросом задавая ему «Какой такой осёл?», но так как он довольно быстро отвечает ей, то она смеётся и говорит:
Ну, осёл ещё не самый плохой вариант, — хотя, как ей показалось, там явно не было плохой роли. Может быть только матери, что должна была родить маленького священного человечка? — Эй! — она смеётся, одёрнув его рукав, — Можешь говорить что угодно, но мне правда понравилось! И священник, и постановка, хор, ты.., — чуть тише добавляет Трэйси, — Теперь я понимаю, чего именно мне не хватает в Рождество для того, чтобы праздник стал праздником, — и она не лукавила. Насколько возможно приобщить чистокровных волшебников ко всему этому? Они празднуют католические праздники, но соблюдают все эти традиции лишь частично. С другой стороны, пусть лучше всё останется так, как есть – а то места в церквях на других людей уже и не хватит.
Внезапный крик Тео сбивает её с толку за сегодняшний день не первый, и возможно, не последний раз. Резкий рывок в сторону помогает ей увернуться от первой снежной атаки, а то, что и сам Грэм молниеносно реагирует на всё это, хватая девушку за руку и начиная бежать, помогает сбежать им от всего остального. Он громко смеётся, а Трэйси лишь ойкает, в прочем, поддерживает его в смехе, все ещё в надежде не упасть на своих сапогах. Пусть толстый каблук и спасал её во многих ситуациях, кажется, в любой момент он мог его подвести. В отличие от Элайджи она не могла обстреливать всех вокруг одной рукой – как подсказывала практика в квиддиче, одна рука подкидывала, другая забивала, и нужно было какое-то время для того, чтобы перестроиться от этой привычки. В конце концов, отдалившись от предателей, они останавливаются, тяжело дыша.
Кажется, нам нужно будет взять матч-реванш, — добавляет она, выпрямляясь и ухватываясь за свой бок, а затем стряхивая рукой прилепившийся к ней снежок, смеясь.
И это была одна из её ошибок.
Грэм был тем человеком, который всегда делал дело, и гулял смело. Или бежал быстро. Так было во многих ситуациях, и сейчас она вновь вернулась к ней, словно какое-то дежа вю. Обвиняя её в слишком хорошем настроении, молодой человек быстро подхватывает снежную лавину и засовывает её за шиворот девушки, слыша в свою спину активное проклятье и громкое «Элайджа!» Торможение в качестве снега, который мгновенно таял от температуры тела девушки и стекающий по спине, и колющая боль в ногах, дало о себе знать, но она довольно быстро оказалась в доме, скинув с себя верхнюю одежду и обувь, зыркнув в обе стороны в поисках молодого человека. Когда же она находит его, то быстрыми шагами идёт в его сторону, добавляя грозное «Ах ты!» и видя, что рэйвенкловец даже не пытается сбежать от неё, то делает то, что больше всего может заставить Илая умереть. В положительном смысле, правда, но все ещё это было то, что заставляло становится Элайджу с красный рождественский шарик на елке.
Трэйси быстрым движением руки хватает галстук студента и тянет его на себя, тем самым приближая его лицо в себе. О, вы ведь знаете что последовало за этим? Щёки её также краснеют, а сердце начинает отдавать ритм в уши куда сильнее, но это не мешает ей закинуть несколько длительный поцелуй в их общую копилку. И только стук по лестнице заставляет её ослабить хватку галстука, и отдалившись от его лица, произнести: «Вот с кем, на самом деле, нужно проводить реванш.»
Шумно говорящие между собой Грэмы заставляют её сделать шаг в сторону, лукаво улыбнувшись Грэму и подмигнув ему, сцепляя руки вместе, и уже отвечая всем своим видом на немой вопрос Анны о том, чем они здесь занимаются.
Внезапно она чувствует навалившуюся на плечи усталость, кажется этот день подходил к концу. На часах уже было за одиннадцать, и привычный учебный ритм уже вовсю кричал о том, что пора бы им отправляться спать. Кажется, это было написано и на лице каждого из них, не важно, это был студент или работящий человек. Ну, у Илая сейчас вообще непонятно что происходило на его мордашке.
Кажется, придётся оставить десерт на завтрак, как считаете? — произносит Анна, зевнув. Попав из холодного помещения в теплое, тем более, после битвы в снежки, сонливость сама накапливающимся комом тянула их всех в спальни. МакМиллан взглянула на Илая, вопросительно вскинув брови, и получив утвердительный ответ, Трэй начинает двигаться в сторону второго этажа, попутно желая всем спокойной ночи и всё ещё, хорошего Рождества, а главное – захватывая все свои подарки, как награбленное и неся их наверх.
Оказавшись же в комнате, она аккуратно сваливает их около своего чемодана, чтобы завтра уже упаковать их аккуратно. Потому что если она этого не сделает, что же, вполне возможно будет, что Анне или кому-то из семьи (а тут только Джеймс), придется высылать ей подарки посылкой в Хогвартс или ждать прекрасных каникул. Других. Слишком дальних.
Что же, Элайджа, — она выдыхая, шлёпается на кровать, снимая со своей головы заколки и резинку для волос, начиная увлекательное развлечение «Попробуй сломать руку, чтобы расстегнуть молнию на спине, куда твоя рука не дотягивается», — По десятибалльной шкале – как хорошо я справилась? — она улыбается ей, и если на самом деле, она не выглядела волнующейся, у меня есть плохие новости. От ответа, который произнесет молодой человек, зависит, насколько здоровый сон её будет на сегодня. А сдавшись, она ещё и разворачивается к нему спиной, явно прося ему вновь оказать ей медвежью услугу. Когда-нибудь она станет самостоятельной. Когда-нибудь.

10

Говорят, первое впечатление обманчиво. И смотря на Элайджу Грэма, неожиданно одержимого бесами, стоило незнакомой массе скрыться за горизонтом, поверить в теорию не составит труда.
Он представал перед людьми океаном спокойствия и выдержки, склонного к глубокому анализу происходящего вокруг. В допустимых мерах, разумеется, ведь старательный ученик, спортивно и музыкально одарённый юноша никак не мог оказаться петардой местного разлива? Наверное, стоило спросить у Трэйси МакМиллан в сакральный момент, когда ледяная охапка снежных хлопьев принялась таять и скользить по спине. Она бы точно смогла просветить несведущих о неподвижном штиле по имени Элайджа, ведь его умиротворение девушке приходилось переживать если не каждый день, то определённо часто.
Были ли это сорванные с ног туфли или трёхочковый за шиворот, Илай бы не смог объяснить, откуда заразился бешенством. Вероятно, потому что случилось это так давно, что другим себя волшебник не помнил. Примерно в то же время он познакомился и с самой Трэйси, так что можно было сказать, что с этого ракурса в их отношениях царила стабильность. Конечно, первые три-четыре недели знакомства Грэм тушевался, стараясь больше слушать, чем говорить, но не прошло и месяца как МакМиллан разглядела в тихом омуте чертей, выскакивающих на неё из-за угла и пугающих страшными историями про чёрных кошек, лестницы и опрокинутую на стол солонку. К слову, об этом молодой человек искренне сожалел, совсем не предвидев, что шарахаться последних рыжеволосая не прекратит никогда.
Кто знает, была ли это месть за полученные сотрясения, не выветрившееся из штанов детство или комбинация из двух вариантов. Элайджа и сам не успевал отслеживать, как очередная идея ударяла молоточками в сознании, и вот он уже несётся, зычно хохочет и хлопает входной дверью, спасаясь от якобы разъярённой Трэйси. Громкие проклятия в спину только подстёгивают юношу. Задыхаясь, он даже успевает обернуться себе через спину, оценивая масштаб разрушений, бегущих следом. Ему конец. По крайней мере, именно эта мысль пульсирует в висках, когда Элайджа скидывает ботинки, спотыкаясь об ковёр, принимается бежать в сторону кухни и понимает, что бежать, собственно, некуда. Конечно, он может попытаться запереться в подвале или под лестницей, только вот хватит чётко произнесённого «Алохомора», и пользы от убежища не будет никакой.
Дверь хлопает во второй раз, оповещая о приближении МакМиллан. Сжавшись, волшебник замирает на месте и, подобно оцепеневшему кролику, смотрит в глаза несущегося на него автомобиля. Трэйси недовольно восклицает, заставляя юношу встать в позу сдающихся, задрав руки в воздух. Что-то подсказывает – бесполезно. Этот бешеный барсук не бросает дело на полпути, и когда Грэм уже готов умереть смертью храбрых, сценарий делает оборот на сто восемьдесят градусов. Она тянет его за галстук? Илай не успевает отследить ход мыслей человека на против, а когда шестерёнки звенят осознанием, становится слишком поздно. Ему только и остаётся, что краснеть, тяжело выдыхая, когда третий хлопок двери заканчивает своеобразное наказание, выбранное Трэйси.
Не уверен, что это отучит меня кидаться снежками, — пускай, ему хочется забиться в угол от стеснения, здравый смысл командует вернуться на улицу, взять лопату и устроить снежную лавину спине МакМиллан. Где-то здесь теряется шутка про куда более суровое наказание, но тонкие струны психики Элайджи не позволяют произнести её вслух. Кто знает, вдруг волшебница воспримет сказанное, как сигнал к немедленному исполнению, а молодой человек совсем не уверен, что выйдет из этой битвы на тонком лезвии живым.
Спустя несколько мгновений в зале появляется забытая позади семья, и Илай машинально скрещивает руки на груди, завидев хитрую экспрессию матери издалека. Когда-нибудь она перестанет заставлять его чувствовать себя так, словно они не поцеловались, а устроили оргию, и несчастный Теодор получил травму на ближайшие сто лет, оказавшись свидетелем в неправильном месте в неправильное время. А пока парень тихо выдыхает, искренне радуясь смене темы на десерт.
Если кто-нибудь не желает тащить меня наверх на своей спине, то я пас, — в церкви они провели достаточно времени, чтобы съеденное переварилось, однако тяжесть, прибивающая к полу, никуда не исчезла. Наоборот, после забега на выживание увеличилась в несколько раз, теперь давя не только на желудок, но и на плечи, веки и уставшее тело. — Так что доброй ночи, — он смотрит на МакМиллан, согласно кивающую их плану раствориться на втором этаже, и следует к ёлке, аккуратно укладывая полученные подарки стопкой. Приходится торопиться, пока Анна не осознала, что столовая не убрана, и никто не предлагает свою кандидатуру в помощь. Быстро перебирая ногами за МакМиллан, Грэм слышит командный голос матери, останавливающий младшего брата, так удачно отлынивавшего от работы на протяжении всего дня.
Быстрей-быстрей, пока она не вспомнила о том, что мы тоже здесь есть, — хихикая в подарки в руках, шепчет молодой человек. Его пальцы до сих пор подрагивали от количества вбитых гвоздей, и чувство выполненного долга перекрывало стыд за оставленного на произвол судьбы Теодора. Тем более, что как бы он ни любил своих родственников, проводить время наедине с МакМиллан ему нравилось куда больше.
Прежде чем зайти в общую спальню, он заворачивает в детскую, чтобы закинуть свитер в шкаф, с особой аккуратностью положить подарок Трэйси на рабочий стол и захватить укулеле. Прислушавшись к шуршанию, сначала заходит голова Элайджи, оценивающая обстановку, а затем появляется и сам молодой человек. Невзначай он суёт инструмент к углу тумбочки, вставая напротив выгнувшейся в неестественную позу рыжеволосую. Наверное, стоит предложить ей помощь? Но тогда помощь понадобится не только Трэйси, и запускать порочный круг Грэм явно не готов.
Со средним баллом десять из десяти, думаю, что ты можешь гордо называть себя истинным магглом, — тёплая улыбка появляется на лице юноши. Она выглядела успокоившейся, однако испытывать ранимое сердце своей девушки он не хотел. Пускай ему было трудно оценить, что именно заставляло МакМиллан исходить на панику, когда её окружали самые что ни на есть простые люди в этой Вселенной, история с солонками и впечатлительностью Трэйси навсегда выбила установку: если волшебница спрашивает что-то больше одного раза, шутить по этому поводу не стоит. Самому же придётся подтирать сопли, уверять, что на под кроватью её не ждёт Фредди Крюгер и семья Грэмов не выбила её имя в списке персон нон грата. — Кстати, — он хмурится сильней, наблюдая, за развернувшейся битвой Трэйси против платья. И проблема не в том, что эта борьба происходит, а скорее в том, что когда-нибудь она закончится, отчего лампочки в голове парня начинают подавать сигнал бедствия, — Завтра родители собираются поехать по родственникам, у Теодора сбежать не получится, а вот если ты откажешься, нас заставлять не будут. И поверь, мы ничего не пропустим. В лучшем случае, они начнут показывать продырявленную молью вуаль, в которой пра-прабабушка выходила замуж, в худшем... — поджимая губы, Элайджа перебирает всю палитру вопросов, на фоне которых Анна покажется безобидным цветком, — Ты не хочешь этого знать, — морща нос, бормочет Грэм. — Зато ты сможешь ощутить все прелести моего детства, когда можно было прожить весь день в пледе перед телевизором, — с фильмом «Один дома» на завтрак и заканчивая «Крепким орешком» к вечеру. К слову, последний не имел ни малейшего отношения к празднику, однако крутили его так, словно вся Англия только и ждала, чтобы посмотреть на лысую голову Брюса Уиллиса. Впрочем, Илай точно ждал. С ощущением сотворённой пакости, затаив дыхание, он делал звук потише, когда главные герои принимались вспоминать чьих-нибудь матерей. И периодически получал оплеухи от Джеймса, хотя тот умел проклинать мир куда оригинальней главного героя.
Ностальгировать Грэм мог долго. Жаль у МакМиллан были другие планы.
Девушка перестаёт дергаться, словно запутавшийся в водорослях морской котик. Вероятно, за это щедрое сравнение происходит то, что происходит, потому что в следующую секунду волшебница поворачивается к Элайдже спиной, чётко определяя свою проблему и её единственное решение.
А? — непроизвольный вопрос вылетает явно не потому что Грэм не понимает, что от него хотят. К сожалению понимает, но из внутренней истерики заполняет пространство иными своему сердцебиению звуками. — Сейчас, — резко встрепенувшись, буркает темноволосый и присаживается на кровать рядом. С экспрессией глубокой озадаченности он глубоко вдыхает и тянет за застёжку с той же серьёзностью, с которой застёгивал её этим вечером. — Готово, — правда, звучит это с меньшим энтузиазмом, чем когда платье крепко держалось на МакМиллан. Мысль о том, чтобы ретироваться чистить зубы мелькает в голове Элайджи, и примерно тогда же теряет какой-либо смысл. Он только и успевает, что дёрнуть взгляд в сторону, прослеживая смену красного наряда на майку боковым зрением. Не специально, разумеется. Но никто ему не поверит.
Я, — звучит как: «...явно испытываю проблемы с речевым аппаратом.» Хотя сказать юноша хотел совершенно другое. Стараясь отвлечь собственный мозг от звуков сирены в ушах, он вспоминает то, с какой целью притащил привычный инструмент. — У меня был ещё один подарок, — постепенно переставая напоминать личность, не обремененную интеллектом, он резко перекатывается через кровать ко второй тумбочке, дёргает ящик, многозначительно поднимая брови от лежащего там «подарка» матери, и тянется совсем не к нему. В его руках оказывается волшебная палочка, взмахом которой Элайджа заставляет защёлку цокнуть, и затем по комнате разносится чёткое: «Силенцио!» — даже не задумываясь, что это может выглядеть странно, он закидывает палочку обратно, и только потом смотрит на девушку, — Они душу из меня вытрясут, если кто-нибудь услышит, а она мне ещё нужна, — смеясь под нос, быстро говорит молодой человек. Теодор спал напротив, и перенести цитирование строчек с искривлённым лицом – юноша бы не перенёс. Ко всему прочему, вряд ли родители уснули. Анна была в состоянии прийти слушать домашний концерт под дверь, и в ту секунду, когда за тонким разделяющим барьером бы послышались аплодисменты, Грэм бы вышел в окно. Нет, он не стеснялся своих чувств к Трэйси, несмотря на то, как активно семья пыталась его за них пристыдить. Он мог стесняться себя, но проблема здесь крылась скорее в том, что это было личным. Тем, что молодой человек хотел разделить на двоих, прежде чем рассказать остальному миру и даже ребятам из группы, уже успевшим спросить его о новых произведениях и получившим неоднозначное пожатие плечами вместо ответа.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2wHzH.gif[/float] — Не могу же я оставить тебя без своего завывания на Рождество? — подскакивая с кровати, он хитро улыбается и возвращается на кровать, держа в руках орудие массового поражения. Или хотя бы поражения одной Трэйси МакМиллан. С тех пор, как темноволосый пообещал не скрывать черновики, пришлось быть изворотливей, чтобы волшебница не отследила свой подарок до назначенной даты. И несколько раз он чуть не провалил план конспирации, не вытащив исписанные листы из тетради, в которой хранилось большинство его текстов. Но судя по выражению лица МакМиллан, она явно не подозревала, а значит, миссия выполнена.
Он волновался. Пожалуй, ещё больше обычного, потому что их не разделял занавес из слепящего света, не мешала скачущая под сценой толпа. На мгновение эта затея показалась ему самым настоящим самоубийством, но спасаться бегством, когда твои пальцы вот-вот сыграют первый аккорд, было бесполезно. Зная Трэйси, эта мадемуазель схватила бы его за ногу, заставив парня закончить начатое. И поэтому он ослабляет руку, позволяя ей скользнуть вниз и заполнить комнату звуками укулеле.
Элайджа еле слышит собственный голос, перекрытый ударами сердца, резонирующими в ушах. Лишь изредка юноша поднимает глаза на Трэйси, чтобы тут же их опустить, чувствуя, как щёки горят всё сильней и сильней. Он подозревал, что петь собственное произведение наедине будет куда сложней, чем Биттлз или даже самую сопливо-розовую песню Элвиса Прэсли, которыми он мучал её в Астрономической Башне. Однако к концу умирать он перестаёт: измученный непрекращающейся паникой организм исчерпывает все ресурсы, и волноваться становится нечем.
Элайджа играет последний аккорд, останавливает руку и застывает в этом положении, прикусывая губу. Несколько секунд он мозолит одеяло, а затем смотрит наверх, еле слышно произнося:
С Рождеством, Трэй.


S H E ' S   A   B U T C H E R   W I T H   A   S M I L E ,  C U T   M E   F A R T H E R ,  T H A N   I ' V E   E V E R   B E E N

11

Трэйси не умела придумывать изощренные методы мести и уж тем более, попытаться полезть на рожон первая. Даже когда они с Эрни были маленькими, если кто-то и начинал делать кому-нибудь назло, это был младший брат, и пусть в душе МакМиллан все ещё таится мысль, что она могла бы сделать очень много вещей, тем самым, заставляя кузена страдать, её стопорили многие вещи, начиная от «А это не будет слишком обидно?» и заканчивая «Что же, мне пять лет?» С другой стороны, если брать в расчёт Элайджу, ей казалось, что то, что она делала по настоящему могло задеть, но на самом деле, как показывала практика, люди хотят закинуть её в сугроб. Разве это честно? Так и старайся ради них, и даже победоносные красные щеки молодого человека, взгляд Анны на обоих студентов, не заставляет её сердце ликовать, тем более, когда Элайджа напоминает, что это вряд ли заставит его отказаться от идеи закидывать ледышки ей в спину.
Хотя, кто знает, может это и требовалось?
В её голове даже не возникло мысли о помощи Анне, но проблема была не в лени или отсутствии желании это делать, а элементарной забывчивости. Их поместье не было таким уж большим, чтобы иметь при себе толпу маленьких домовых эльфов, тем не менее, один из них присутствовал у них дома ещё тогда, когда ещё Аллан был молод, и речь тут вовсе не о дяде! И волшебницу, конечно, нельзя было назвать неряхой, но привыкшая первая уходить из-за стола (а как говорится, кто последний – тот и прибирается), она вовсе не подумала о том, что миссис Грэм не решит оставить все проблемы позднего ужина на завтрашнее утро. И когда девушка уже даже пытается остановиться, чтобы вернуться обратно, как Элайджа, наоборот, гонимый вперёд, не даёт ей совершить сие действие.
Ты уверен, что оставлять там Тео одного хорошая идея? — неуверенно спрашивает Трэй, прежде, чем они успевают зайти в комнату, при этом видя проходящего мимо них и Джеймса, решившего также сбежать от кухонных дел наверх, в ожидании своей жены. Вздохнув, МакМиллан качнула головой и всё же, запихнув своё чувство вины куда-то вовнутрь, проникает в комнату. Так или иначе, она придумает, как по-другому помочь женщине и душенька её станет свободной. А план, на самом деле, уже даже успел приготовиться в голове, словно яблочный пирог.
Правда? — её глаза загорелись звёздами, а сама она радостно посмотрела на Грэма. Конечно, это был риторический восклик, и она явно не ждала на него ответ. Трэйси правда хотела понравится окружающим, а с учетом того, что они были совсем не из волшебного мира, хаффлпаффке это казалось совсем другим уровнем. И пусть иногда она ловила взгляды непонимания от того, почему это было так важно... Сложно объяснить её необходимость нравится людям, но не сложно понять, почему она хотела нравится именно Грэмам. Когда это семья твоего молодого человека, по факту в мозгу встревает нужда быть для них самой лучшей, просто для того, чтобы они не были разочарованы в выборе сына. И пусть на деле она уже поняла, что Тео, Анна и даже Джеймс не пытаются взвесить её на виселицы в ночи, тем не менее, внутреннее переживание будет преследовать ещё какое-то время. Время длинной в жизнь.
Да? — окликается она на его вопрос, при этом продолжая ерзать на месте, но в какой-то момент подняв на него взгляд, словно он сейчас произносил какую-то сложную математическую формулу, которую ей было необходимо запомнить с первого раза, — Ты, судя по всему, хочешь остаться дома, — девушка не удерживает серьезную мину, и смеётся, — Конечно, ты заставляешь отказаться меня от одной из самой лучшей части этого Рождества, но тем не менее, — Трэйси легко кивает головой, возвращаясь к своему занятию, — Твоё предложение остаться и строить замки из пледов звучит слишком хорошо, чтобы не принять его, — и на самом деле, МакМиллан несколько страшилась большому сборищу магглов в одном месте, тем более, после того, как Илай предупредил её о возможном поджоге со стороны её бабушки. Лучше они будут пересекаться с его семьей не такими большими скоплениями, а понемногу. Пусть рыжеволосую сложно назвать социофобом, тем не менее, когда речь заходила о расширенной версии Грэмов, ей было намного проще забить голову фильмами по телевизору, чем пытаться выжить из себя все соки для того, чтобы не провалиться почти на самой сложной миссии её жизни. Наверное, всех этих встреч должно быть не так много. Вот в следующем году почему бы нет! Да даже на летние каникулы она готова заставить Элайджу сесть в машину и отправиться в эту пучину родственников самостоятельно, даже не пытаясь взять с собой Анну, Джеймса и бедного Теодора, щёки которого, наверное, каждый раз болят после всех своих бабушек и тёть. У неё, по крайней мере, каждый раз болят, когда семейство МакМилланов устраивают семейные посиделки.
Она складывает руки на коленях, пока дожидается действий со стороны Элайджи, и когда чувствует, что платье больше не стягивает спину, то поднимается на ноги:
Спасибо, — девушка тянется к своей подушки, и приподнимая её, вытаскивает оттуда длинную майку, всё это время используемую в качестве пижамы, — А насколько вы обычно уезжаете, когда едете по родственникам? Не знаю, какое количество Грэмов есть помимо того, что я видела, но, — Трэй поворачивает голову, хмыкнув, и договаривая предложение, вновь отворачивается от Грэма, стоя к нему спиной, — Чтобы объехать всех МакМилланов, кажется, даже каникул не хватит, — хотя, конечно она утрировала. (или нет?) Переступив платье, которое упало на пол и нагнувшись, чтобы поднять его, рыжеволосая складывает красную тряпку пополам, и закидывает её в чемодан, на пятке развернувшись к Грэму. В момент, когда девушка делает шаг, чтобы усесться обратно на кровать, юноша подаёт голос, ловя при этом удивленный взгляд Трэйси.
Подарок? — кажется, он подарил ей уже достаточно вещей, и сейчас в её голове совершенно не укладывалось, что он ещё мог ей преподнести, — Ты хочешь меня совсем разбаловать? — она смеётся, прослеживая за действиями Илая, в свою очередь, распутывая волосы от тяжелого хвоста и отдавая их миру в свободное плавание. И чем больше манипуляций за секунду производил Грэм, тем медленнее становились действия девушки, чуть ли не заставляя застыть её в определенный момент, чувствуя, как глаза расширяются с каждой секундой.
К сожалению, МакМиллан не могла похвастаться малым количеством отношений за всю свою жизнь. Падкая в подростковом возрасте на симпатичного мальчика со своего курса или квиддича, совместного урока или просто случайного столкновения в коридоре, Трэйси было довольно легко увлечь, но в свою очередь, и остудить, тем самым, она довольно быстро отстранялась от очередного кавалера. Что это означало для МакМиллан? То, что дальше поцелуев и объятий, в общем-то, дальше ничего и не заходило. Наверное, подсознательно она понимала, что всё это было ненадолго и просто ради того, чтобы это было. И сейчас каждое действие Элайджи практически орало ей о том, что что-то должно произойти. Что-то явно большее, чем обычный поцелуй или длительное объятие перед сном.
Вытрясут.., — не успевает она договорить, как в то же время добавляет, чувствуя, как горят её щёки, — Услышат... что? — её голос звучит тихо, а сама волшебница комкает край ночной рубашки, перебирая его по несколько сантиметров в одну сторону, а затем возвращая всё в другую.
Прошло уже полгода со дня, когда они начали встречаться, и год, когда в голове Трэйси вообще зародилась мысль о том, что к Элайдже она испытывает уже далеко не дружеские чувства. Когда ты живешь в женском коллективе, приходится сталкиваться с разными типами разговоров, и чем старше ты становишься, чем чаще тема сексуальной активности человека проскальзывает. Хаффлпаффцы вида женского, в этом плане, точнее именно те, что жили вместе с ней, были менее любопытными, но тем не менее, делиться какими-то своими мыслями не особо страшились. Поэтому, так или иначе, такие мысли проскакивали и в голове и МакМиллан. Вот только обсуждать это с Грэмом было... она же леди!
Завы.., — её язык еле ворочается, потому что мозг уже давно отделился от головы и улетел далеко-далеко за горизонт, поэтому когда девушка всё же замечает в руке юноши укулеле, то облегченно вздыхает. Или расстроено? Этого мы уже никогда не узнаем! — Мерлин, Илай! — она сгибается пополам, ударившись об мягкую перину лбом, — Ты... Я.., — в какой-то момент все же голова рыжеволосой вновь возвращается на один уровень с ним, и она машет рукой около своего лица, — Это не важно, — именно этими словами она пытается объяснить всё, что сейчас делала перед молодым человеком. До неё доходит смысл происходящего, а какие-то отдельные фрагменты школьной жизни, на протяжении целого года начали складываться воедино. Девушка подтягивает под себя ногу, с какой-то особенной, присущей только ей, теплотой смотря на Грэма, — Видимо, без этого это уже было бы не Рождество, — тихо произносит девушка, прижав руку ко рту, тем самым показывая, что замолкает и даёт ему возможность сыграть.
И это была не просто песня.
Элайджа играл ей достаточно много за этот год, ведь если раньше он делал это по собственному желанию, то теперь и сама МакМиллан просила его взять с собой укулеле, когда они пытались уединиться где-нибудь вдвоем. Подолгу она могла слушать [float=right]http://funkyimg.com/i/2HDue.gif[/float]звуки маленькой гитарки, которые та издавала при помощи перебирания аккордов Элайджей, прикрывая глаза и покачиваясь из стороны в сторону от наслаждения. Она правда искренне любила то, что делал Илай, а сейчас, когда он не просто пел, а пел свою собственную песню, Трэйси чувствовала, как в уголках глаз её скапливаются слёзы, а улыбка даже не пытается пропасть с лица. Она ухватывает слухом каждое слово, каждый аккорд, витающий в воздухе, думая лишь о своём везении о том, что невозможно было повстречать такого человека на своём пути, потому что он был самым лучшим, кто только мог войти в её жизнь. И то, что на последнем куплете и припеве Грэм поёт уже намного громче увереннее лишь определяет её мысли не как что-то абстрактное, а должное. То, в чём она была уверена точно также, как волшебник в своих словах.
Когда укулеле замолкает, вместе с Элайджей на какое-то время, МакМиллан распрямляет свои пальцы, подняв взгляд на студента.  Его тихое «С Рождеством», заставляет её несколько зардеться, а рука её тянется к грифу инструмента, аккуратно вытягивая его из пальцев рейвенкловца, и откладывая её в сторону.
Почему ты такой хороший? — она промакивает тыльной стороной ладони край своего глаза, подтягиваясь к Грэму, — Каждый раз я думаю о том, что, — Трэйси, словно маленький медвежонок, лезет на Илая, перекидывая свои ноги на его колени, а руками обхватывая его плечи, и утыкаясь лицом в ключицу, — Лучше подарка, чем предыдущий придумать будет сложно, — рыжеволосая вздыхает, на секунду прикрывая глаза, в который раз смеясь в душе, что зависает на мысли про одеколон Грэма, будоражащий её сознание, — А потом ты пишешь песню от которой мне хочется тебя расцеловать и плакать одновременно, — смешок, — Ни одно количество слов благодарностей не сравнится с тем, что я чувствую, — наконец, произносит МакМиллан, перестав пытаться выдышать дырку в его теле, она поднимает на него взгляд. На щеках её виднеются тонкие дорожки от слёз, но глаза её искрятся от счастья, — Я говорила это уже сегодня, но, — никто же не говорил, что на это есть лимиты? — Я люблю тебя, Илай, очень сильно, — и это было совсем иначе, чем упираться лицом ему в плечо говоря еле-еле, чтобы никто из его семьи этого не услышал.

I wish I could explain your eyes, and how the sound of your voice gives me butterflies. How your smile makes my heart skip a beat and how every time I’m with you, I feel so complete.

12

Ещё полгода назад Элайджа не смог бы представить, что когда-нибудь окажется здесь. Не в буквальном смысле, разумеется. То, что он проводил каникулы дома, не сотрясало воображение молодого человека. А вот нахождение Трэйси МакМиллан в майке в их общей кровати вполне могло. Скажите спасибо, что он перестал удивляться факту их отношений. Ну, или хотя бы делал это не по десять раз на дню.
Называйте это чрезмерным пессимизмом, однако Элайджа довольно часто возвращался в те моменты своей жизни, которые нельзя было назвать успешными, не прикусив языка. Не для того, чтобы, как говорится, опуститься на дно и почувствовать вес бытия на собственных плечах, когда вокруг праздник и фейерверки. Это помогало ему отделять важное от мелочного, выявлять верные решения в бесконечной череде маленьких событий, которые можно разглядеть только спустя какое-то время. Пригласить Трэйси на бал. Позвать к себе на лето. Выкричать на неё свои чувства. Впрочем, в последнем можно было опустить часть с орами подстреленной лани, но он исправлялся, честное слово.
Хотелось юноше или нет, все эти воспоминания шли в ногу с мыслями о том, что он недостаточно хорош, с ревностью к Итану и бестолковой обидой на то, чего девушка даже не делала. И если мотание по кругу плёнки прошлого чему-то его научило, так это не жить в своей голове. Потому что стоило молодому человеку исключить МакМиллан из увлекательной беседы между юношей, его мозгом и самой волшебницей, происходили катастрофы местного разлива. Наверное, поэтому, как бы страшно ни было сидеть перед ней с гавайской гитаркой, чувствуя себя соизмеримо маленьким, Элайджа упорно боролся с самим собой.
Они с ней были во многом похожи. Дурацким чувством юмора, где налить друг другу липкой слизи за шиворот было верхом оригинальности. Искренней нелюбовью к ссорам и настойчивыми попытками избежать их любой ценой – право дело, смотря на другие парочки, начинало казаться, что они неправильно встречаются. Переходящей все границы сопливостью, которую Илай мужественно делил на два, но все мы знаем, что они были способны сесть наедине и поплакать от счастья, просто потому что есть друг у друга. И всё же одинаковыми они не были.
Трэйси видела во всём хорошее. В мелочах и в людях. В возможности пойти вместе на танцы, разделить общие каникулы, начать встречаться. Илая же угнетали любые перемены. Казалось бы, что может быть плохого в том, что ты проведёшь Святочный бал со своим самым близким другом? Что она приедет к тебе в гости? В конце концов, разве можно было увидеть в их отношениях повод для расстройства? И нет, конечно, нет. Только страх, который юноша испытывал, был всегда прямо пропорционален радости. Переступить тонкую черту дружбы, говорить всё, что у тебя на душе, вверить собственное счастье в руки другого человека – это был большой риск. Без гарантий и заключённых договоров, где тебе обязательно возместят ущерб или хотя бы починят сломанное. Когда-то Грэм считал, что искренняя вера в лучшее волшебницы, было ничем иным, как легкомыслием – и сказать по правде, отчитал себя за это не один раз.
Трэйси была храброй. Куда храбрей, чем он, и сейчас речь не о геройстве и ударах в грудь за принципы, двор и семью. Он понял это не сразу и долго злился, что он – Элайджа Грэм, студент из дома умников, – доходил до такой простой истины так долго. Она рисковала в той же мере, вручая юноше собственное сердце, и на счету Илая было куда больше подводных камней. Порой резкий, не всегда способный выразиться правильно, он помнит все те разы, когда случайно обижал её, не считаясь с куда более ранимой натурой МакМиллан. Несмотря на всё это, Трэйси в нём не сомневалась. Каким-то магическим образом не видела всего списка его худших качеств, искренне полагая, что Илай не подведёт её сердце. И больше всего на свете он этого хотел: не подвести. Рядом с Трэйси МакМиллан ему хотелось быть лучше, даже если это означало, что надо было чаще рисковать.
Глупости, — не сдерживая улыбки, он всё ещё цепляется за инструмент в своих руках. Ненадежный щит от... Элайджа понятия не имел, от чего защищался, и всё же сердце билось так, словно он смотрел в глаза опасности и готовился быть раздавленным последней. В каком-то смысле, не зря боялся, хотя «раздавленный» в разрезе Трэйси было смелым заявлением. Скорее, еле ощутимо подмятый, потому что сколько бы она ни жаловалась на свою фигуру, играть в борцов сумо с ней было бы неинтересно. Весьма метафорично девушка убирает последнюю оборонительную линию из рук волшебника, заставляя Грэма глубоко вдохнуть и взволнованно напрячься. Она плачет, она улыбается, она выглядит так, как выглядит счастливая Трэйси МакМиллан, – пускай слёзы в этом коктейле всё ещё удивляют молодого человека, – и всё же Грэм продолжает волноваться. Вдруг она научилась изображать искреннюю радость лишь бы он не расстраивался на счёт своих писательских талантов? Быстро моргая, Илай отгоняет бестолковую панику прочь и концентрирует своё внимание на Трэйси, обнимая её за спиной.
Тогда её миссия точно выполнена, — парень негромко смеётся и спешит добавить, — Первая часть. Заставить тебя рыдать я всё же не хотел, — он ворошит ей волосы, тыкается носом в рыжую копну и чувствует, что становится больно улыбаться. Его фотографию можно вешать напротив фразы: «Улыбка от ушей, хоть завязочки пришей.» Видимо, кто-то и пришил, раз уголки губ не опускаются, несмотря на сведённые щеки. — Ну, что ты, — Элайджа смотрит на неё со всем теплом и любовью, которые в нём были. Улыбаясь «вниз», юноша сводит брови и аккуратно стирает с лица МакМиллан солёные дорожки. И за что ему так повезло? Когда-нибудь Илай перестанет удивляться, что незатратные жесты внимания с его стороны ценились ей так сильно. Нет, он вложил всю свою душу в то, что написал, но оборачиваясь на законченный подарок, Грэм не видел в нём поводов рыдать от счастья. Это была всего лишь песня. Исписанный клочок бумажки и три минуты звуков укулеле. Если задуматься, дело было не в песне, его удивляло, что «я тебя люблю» от Элайджи Грэма могло принести кому-то столько радости. Он ведь просто Илай. С просто песней. А Трэйси продолжает хлюпать носом и говорить о том, что любит его, и пожалуй, это уже его повод почувствовать себя самым счастливым человеком.
Я тоже тебя люблю, — сердце делает кульбит, когда парень продолжает смотреть ей в глаза, произнося это, — Хоть я это уже и говорил, — он чуть морщит нос и показывает ей язык, отделяя последнее слово, — Сегодня, — потому что было проще отшутиться, чем умереть. В этот вечер он был к этому как-то по-особенному часто близок. Обнимая волшебницу, он утыкается ей в шею носом и сидит так некоторое время, пока наконец не заставляет себя сдвинуться с мёртвой уютной точки, — Это ужасно, насколько долго я могу так сидеть, но, кажется, моя нога сейчас превратится в кусок безжизненного мяса, — если уже не превратилась. Всё это время он сидел, подмяв правую ногу под себя, и из-за волнения во время игры и переизбытка эмоций после, не заметил, что постепенно начал её терять. МакМиллан слезает, и юноша понимает, что совершил ошибку. В конечность резко вступает, отчего Элайджа издаёт невнятный стон подстреленного животного, падает на бок и принимается смеяться, сквозь подступающие слёзы.
Трэй, я умираю! — не имея возможности пошевелить затёкшей частью тела, он постепенно сползает к полу и продолжает задыхаться смехом, пока боль и щекотка не стихают, позволяя выдохнуть. Ещё несколько секунд Грэм лежит неподвижно, а затем стягивает оставшиеся на кровати ноги за собой и наконец поднимается. — Кажется, на сегодня я остался инвалидом, — подхрамывая, молодой человек встаёт напротив кровати и скидывает с себя пиджак на стул, принимаясь расстёгивать рубашку. Улыбаясь, он смотрит на Трэйси, а затем... резкая остановка. Илай щурится, зависает с руками на второй пуговице и сводит брови к переносице, как если бы решал тест по зельеварению.
Стой, Трэй, — он раскрывает рот, собираясь продолжить, но вновь повторяет цикл прищур-остановка-хмурые брови. Он так волновался перед последним подарком, что не придавал значению тому, что говорила волшебница, пока Грэм находился в поисках палочки, укулеле и морального настроя. Но запоминать – запоминал, как делал это со всем, что происходило вокруг. — А... что ты думала я тебе подарю? — перед его глазами вырисовывается очевидное смятение в лице МакМиллан, возгласы, краснеющие щеки. Это явно не походило на реакцию от песни, потому что он уже пел ей, и обычно это вызывало шторм эмоций, но совершенно иного рода. Ещё раз Элайджа проматывает все свои действия от начала до конца, пытаясь выискать там намёк на то, чего ожидала Трэйси. И если начинает он это с мыслью, что не оправдал какие-то из её ожиданий, то заканчивает... даваясь жизнью.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2wRDf.gif[/float] Наивно Илай следит глазами к тумбочке, повторяет в голове оба заклинания и слова о необходимой ему тишине и возможных шутках матери. Он всего лишь готовился к песне, но если выкинуть из уравнения это знание... Бордовым его щёки загораются в ту же секунду. Непроизвольно Грэм давится смешком, вовремя останавливая его на полпути. Ещё один прищур. Юноша вновь открывает рот, теперь уже куда более экспрессивно, словно собирается спросить у небес главный вопрос своей жизни. Нет, конечно, Элайджа допускал возможность, что в голове Трэйси не летали только лишь непорочные бабочки, однако предвидеть насколько неправильной могла оказаться эта голова? Пожалуй, просчёт года номер один. В безмолвной истерике, парень встаёт в пол оборота, резко шлёпает по лицу и, расставляя руки по бокам, смотрит на неё прожигающим взглядом.
Хм, действительно, — стараясь не подавиться улыбкой, он поворачивается к МакМиллан всем корпусом, — Трэйси, у меня для тебя есть просто отличный подарок. Готова ли ты его получить или нет, не так важно, дверь-то я всё равно закрыл и никто тебя не услышит, — и завершая сказанную на одном дыхании фразу, он задирает руки в жесте whatever и сводит глаза на переносицу. Он ведь недалёкий пещерный человек. У Грэмов в семье все так делают. А вы думаете Джеймс Анну заполучил каким-то другим образом? За ногу, в дом и кричи – не кричи. — Так-то ты обо мне думаешь? — балансируя между смехом и желанием выкинуться в окно от стеснения, интересуется парень. — Я... — он трясёт головой в отрицании действительности и наконец сдаётся понять девушку напротив, — Пойду я возьму майку из комнаты, — хмыкая под нос, Грэм качает головой и скрывается на пару минут в направлении детской комнаты. Молча он возвращается, идёт к кровати и подаёт голос, лишь оказываясь под одеялом, — Трэй, — поворачиваясь так, чтобы видеть её лицо, он сходит на полушёпот, — Тебя не учили, что когда так делают, надо бить в низ живота и кричать «пожар»? — потому что судя по реакции, как получать подарки от маньяков-насильников, она не знала.

13

Сидя сейчас на Элайдже, утыкаясь ему лицом куда-то в шею и прижимаясь к нему, МакМиллан не могла представить себя где-то в другом месте. Сама мысль о том, что всё, с чем она сталкивалась по пути свела её в это место заставляла её лишь коротко усмехаться, а главное, абсолютно не считать, что где-то поезд свернул не туда. Их путешествие началось в одиннадцать лет, и тогда он был маленьким смешным мальчиком, который боялся садится в лодку и совсем не думал, что она может поплыть самостоятельно. Тогда он пугался говорящих картин, переступал через свою гордость, прося научить его держаться на метле, и чем старше он становился, тем больше Трэйси не могла представить жизни без него. Даже если бы в какой-то момент что-то пошло не так, и их судьбы сейчас не были повязаны личностными отношениями, она всё равно видела бы в нём родственную душу, без которой жизнь бы пошла под откос. Слишком глобально и наигранно драматично? Тогда можете засунуть это себе в то место, которое со смешком произносят малые дети, получая оплеуху от взрослых позже, а Трэйси МакМиллан, пожалуй, останется со своими мыслями.
Он говорит глупости, а она лишь трясет копной рыжих волос. Она уже начинала повторяться, потому что слов, которыми она могла бы описывать Элайджу Грэма, становилось всё меньше, а происходящее вокруг совсем не менялось. Он делал её счастливой, и разве плохие люди занимаются таким?
Тогда меняем расплакаться на обнимать, — бубнит девушка, улыбаясь и подставляя лицо его пальцам, когда он смахивает остатки слёз с её щёк, заставляя её коротко рассмеяться, хлопнув глазами, а на словах о любви расплыться в улыбке. Сложно сказать, что она перестала стесняться. Точнее, кажется, Трэйси в этих отношениях была одним из тех показателей, которые не стеснялись делать ничего, но в то же время, когда это переходило какую-то невидимую границу, как тогда, в столовой, внезапное желание выйти в окно вслед за своим молодым человеком просыпалось в ней довольно ярким чувством.
Надеюсь, это не означает исчерпывающий лимит, и завтра меня ничего не ждёт? — она поддаётся шутке, слегка качнувшись на его коленях, когда чувствует его дыхание на своей шее, отчего по коже проходят мурашки, МакМиллан прикрывает глаза. Наверное, посиди они так ещё какое-то время, волшебница, убаюканная, вполне могла бы уснуть прямо у него на ногах, но Элайджа вовремя напоминает ей о том, что ноги его не могут бесконечно терпеть совместное существование. Она несколько нехотя открывает глаза и перекатывается на другую сторону, освобождая конечность темноволосого их тюремного заточения.
Мерлин, — она смеётся, отчаянно хлопнув по одеялу и подтянувшись к Элайдже, — Если ты будешь смеяться, я буду думать об обратном! — волшебница сразу вспоминает про иголки, которыми нужно обкалывать себя, чтобы судорога ноги прошла, тянуть куда-то пальцы при затекании и миллион других способов, но Грэм слишком быстро укатывает от неё на пол, отчего она лишь успевает навалиться на кровать, укладываясь на живот и с любопытством посмотря на студента, лежащего на полу:
Тебе помочь? — но инвалид, кажется, и сам нашёл возможность подняться и без помощи девушки. Трэйси сцепляет пальцы на локтях, укладывая на руки голову и смотря, как Грэм снимает с себя пиджак, начиная расстёгивать и рубашку. Рыжеволосая уже была готова перевернуться на спину, и подтягиваясь, как червь, двинуться в сторону своей половины кровати, однако когда волшебница уже начала приподниматься, то обратила внимание сначала на лицо рейвенкловца, а затем уже и на него вопрос.
Что он ей подарит?
За всем происходящим она совсем забыла о своей первоначальной реакции на то, что делал Грэм. Для неё он загадочно выключал звук во всем помещении, закрывал двери, произносит какие-то не слишком понятные для неё фразы. И что она должна была подумать? Нет, вот правда? МакМиллан несколько медленно садится обратно на кровати, подтягивая к себе ноги, и смотрит куда-то [float=left]http://funkyimg.com/i/2EPCm.gif[/float]в сторону, лишь коротко поднимая взгляд на волшебница, а затем вновь отводит его.
Ну как... Тебе сказать, — начинает она говорить, но на самом деле, понимает, что Илаю уже ничего не надо объяснять. Судя по тому, как он не может прикрыть рот без помощи руки, как смотрит сначала растеряно, а затем сводит брови вместе, хмурится, и повторяет действие по десять раз, при этом, давясь смешком, а главное, испытывая пожар на своих щеках, о... Он уже и сам обо всем догадался.
То, как реагировал на это всё Элайджа лишь рассмешило Трэйси. Нет, конечно она чувствовала неловкость, может, капельку стыда и осознания, что молодой человек смотрел на неё совсем другими глазами. И правильно делал! Сама МакМиллан была божьим одуванчиком, никогда не лезла вперёд, и, между прочим, мало когда давала лишнего повода вообще о чем-то подумать. Кажется, за всё это время, пока они встречались со студентом, максимум, что она смогла доказать – так то, что она умеет хорошо целоваться.
Ну Ила-ай! — лишь успевает проговорить девушка, когда у него, наконец, заканчиваются слова издевательств, а сам студент ретируется из комнаты, оставляя и саму Трэй давиться своим смехом. Нет, потому что это правда было слишком по-дурацкому смешно. Память юноши ни раз заставляя её страдать, потому что он помнил слишком много всего, невероятно хорошо, и вот, например, сейчас это было ей совсем не на руку! Она тянется к подушкам, отгибая край одеяла и залезая под него, прячется чуть ли не с головой, продолжая пытаться успокоить себя и свой пожар на лице, смущенная происходящим. Тихий стук двери сообщает о возвращении темноволосого в комнату, и МакМиллан лишь аккуратно выглядывает из под своего укрытия, а затем вновь быстро заворачивается в него, подтягивая к себе ноги. Он вновь зовёт её, и хаффлпаффка вскидывает брови, реагируя на него, отодвигая одеяла от своего лица. Его вопрос заставляет её хохотнуть, и она закрывает глаза, вздыхая.
Я так понимаю, что у меня уже нет времени на оправдания и «Это не то, что ты подумал?» — она делает паузу, отведя взгляд от Грэма на секунду и смыкая губы, лукаво улыбаясь, — Мне кажется, ты был бы совсем не рад, ударь я тебя ниже пояса, так что, в данной ситуации, ты должен быть мне благодарен! — девушка тоже сходит на полушепот, чувствуя, как её трясет от смеха. Она утыкается в его щёку губами, то ли попытавшись оставить на том месте поцелуй, то ли укусить молодого человека, а затем скатывается ниже подушки, утыкаясь лицом между шеей и плечом, — И вообще, знаешь что? — спрашивает девушка, продолжая производить свои непонятные махинации, когда рука её оказывается за его спиной, скорее по привычке комкая майку в своих пальцев, а одна из ног вполне себе удобно находит вместо где-то между его ляжками, — Спи давай, вот что. Нечего меня смущать, Элайджа Грэм, — бубнит она ещё тише, продолжая улыбаться. Он мог шутить сколько угодно, пытаться вывести её на чистую воду в том месте, где уже и так всё было понятно, с другой стороны, однажды самостоятельно дав ей повод подумать об этом, и главное, сообщил об этом вслух... Ох, Элайджа, ты сам виноват.


Ещё несколько моментов назад было описано то, что Трэйси не умеет мстить и придумывать что-то изощренное для того, чтобы доказать человеку свою правду. Она просто делала то, что считала нужным, и открывая глаза по утру, она точно знала, что должна была сделать. Мысль эта была запущена ещё с вечера вчерашнего дня, и кажется, нахождения во сне только помогло ей осознать логичность своих действий. И если вы думаете, что знаете о чём идёт речь – это была ошибка номер один.
Легко ли встать раньше Элайджи? Нет уж, но видимо, рождественское чудо ей было здесь на руку. Она пытается аккуратно стащить его руку со своего бока, потому что они явно успели поменяться во сне местами, кто кого обнимает, и подхватывая свою одежду, не оборачиваясь (словно это поможет не разбудить молодого человека), выходит из комнаты. Прислушивается. Кажется, черепашки-ниндзя, которых ей показывал рейвенкловец, смогли научить её тому, как передвигаться тихо. Правда, ещё и полюбить пиццу.
Ей нужно было немного времени, чтобы переодеться, а так как у неё не было возможности вернуться в свою комнату, она оставила майку в ванной. Вряд ли у кого-либо возникнут вопросы по поводу её нахождения там?
Доброе утро, милая, — после преодоления пути под слегка скрипучую лестницу, она оказывается в гостиной, где Анна уже с самого утра занималась домашними делами.
Здравствуйте, — ей, кажется, ещё со вчерашнего дня совсем не хотелось есть, поэтому на предложение женщины перекусить, она лишь мотает головой, и переводит взгляд на часы. В лучшем случае у неё есть час, в худшем, Грэм уже открыл глаза и заметил полное отсутствие своей девушки. И если это произойдёт, то пиши пропало. Всё же, ей не удаётся сбежать от попытки миссис Грэм впихнуть в неё хоть что-то, а она, в свою очередь, делится своими планами. А судя по лицу женщины, она принимает сторону совсем не рейвенкловца, который в скором времени должен был поднять своё тело из под одеяла.
Она идёт в коридор, надевая на себя куртку и варежки, все ещё довольно тихо открывая и закрывая дверь, словно это на что-то повлияет. МакМиллан смотрит наверх – ей нельзя было допустить того, чтобы её было видно, поэтому встаёт на ту сторону, из которой не будет видно происходящего под окнами дома, но при этом, довольно быстро от входной двери. Вооружившаяся только своими руками и огромным количеством выпавшего за ночь снега, она начинает лепить... Снежки.
Помните она говорила про матч-реванш? Когда ты идёшь по скользкой дорожке в юбке и на каблуках, ты совсем не готова к тому, чтобы тебя закидывали снежками или кидали ледышки тебе за спину. А сейчас, тепло одетая, согретая своими мыслями и готовая к бою, она как никогда считала, что их счёт точно станет равным. Когда количество аккуратно скомканных шариков стало уже в раз десять больше, чем она планировала изначально, она встала у дерева, натянув на нос шарф, задумчиво оглядев дом. Трэйси могла бы сделать снежков в разы больше и быстрее, но стоило бы хотя бы одному магглу выглянуть в окно, и они бы точно смогли поверить в существование Санты и эльфов, которые носят им леденцы в носки, что висят над каминами. В один момент в окне, что выходит прямо на Трэйси, выглядывает Анна, показав ей большой палец и что-то похожее на «Готовься.» По крайней мере, именно так перевела это девушка. И правда, через какое-то время она услышала не очень громкие голоса в коридоре, а затем и скрип открытия двери. МакМиллан прячется за деревом – ей было нужно, чтобы волшебник вышел чуть дальше лестницы, иначе он сможет спокойно обороняться дверью, что означало бесполезность проделанной работы со стороны рыжеволосой. И стоит ему сделать ещё несколько шагов вперёд, как со стороны дерева в него летит снежок с такой силой, что не дай Мерлин он попадёт кому-нибудь в ухо, и если этому кому-то будет около десяти – он бы точно побежал плакать своей маме. Но Грэму повезло – это было не ухо и ему было почти семнадцать, что означало почти что равный бой. Только у Трэйси было с чем сражаться, а Илай... а Илай и вчера победил её нечестно.
До-оброе утро! — смеётся рыжеволосая, запуская один снежок за другим, пока на это была возможность. Потому что как только а) кончатся снежки б) Грэм, подняв руку, тем самым, помогая себе не ослепнуть от яркого света солнца на белом снегу и снега, летящего в него, заметит её местонахождение в) побежит, то ей будет уже точно не до разговоров, — Я обещала тебе реванш? По-, — снежок, — Лу, — ещё один, и то, как Трэйси давится смехом со стороны выглядит уже не так здорово, как раньше, — Чай! — и она, между прочим, всё ещё не была мстительной и злопамятной. Нет, сэр. Считайте это своеобразным будильником.
o u t f i t

14

Не для кого не было секретом – Элайджа Грэм думал невероятно много. И если в какие-то дебри сознания вы бы смогли забрести вместе с ним, то были сюжеты, недоступные простым смертным даже в состоянии алкогольного делирия. Но сегодня не о них.
То, что юноша помнил всех парней МакМиллан, сомневаться не стоило, – пускай, и не был против короткого замыкания в этом отделе склада информации, – но если кто-то поставил под вопрос как хорошо Грэм мог выстроить хронологию отношений Трэйси... зря. Пожалуй, первое, чем Илай занялся, определившись со своими ощущениями к тогда ещё лучшей подруге, это было составление воображаемого графика совпадений качеств, внешних данных и долгосрочности чувств. Между ним и избранниками, разумеется. Чтобы прийти к заключению: сколько у него было шансов оставалось загадкой, а если подключать к дедукции самооценку, пищащую с морского дна, то никаких. Как показал опыт, Шерлок из Элайджи бы не получился, зато предположить, что Трэйси не кидалась в кабинки туалетов с парнем-неделькой в возрасте четырнадцати лет – вполне. Поэтому когда волшебник узнал, что никакой он не великий сыщик, то этот волнующий большую часть фонтанирующих гормонами подростков вопрос он закинул на заднюю полку, решив, что эта тема поднимет себя сама. Когда ей будет время и место. Считайте подобное воспитание старомодным, Илай существовал по принципу: если ваша дама готова подержаться с вами за ручку только на десятом свидании, держи её, мать твою, за ручку. Молча. Радуясь. Заметно радуясь.
Поэтому его рот раскрылся так широко. Поэтому он краснел так, словно они стоят на улице рядом с домом, и Элайджа снова кричит на неё любовью. Грэм знал, что когда-нибудь вопрос на повестке дня задаст себя сам. Только вот не мог предположить, что сделает он это откуда не ждали, да ещё и в тот момент, когда он собирался ей петь про высокую лирику. А говорят, что юноши в подростковом возрасте – эталон испорченности. Что же, в их случае Элайджа Грэм невольно оказался Святой Девой Марией на фоне падшей подруги. Он ей серенады, а она про закрытые двери и установки «некуда бежать». Как тут не засветиться багровым фонариком?
То есть, по голове мне бить – это само собой разумеющееся, а тут ты пожалела? — к его же счастью, парочки минут действительно хватает, чтобы собрать остатки мужественности, и не продолжать заикаться, словно едешь в карете по брусчатке. — Я благодарен, весьма благодарен, Трэйси МакМиллан, что иногда тебе становится меня жалко, — чем сильней девушку сотрясает в конвульсиях, тем сильней хочется смеяться ему. Илай делает усилие, чтобы подавить подступающий к горлу хохот, глубоко вдыхая через нос. Однако когда рыжеволосая утыкается в шею, стена выдержки ломается, и Грэм сдавленно смеётся, борясь с ходящими по спине мурашками. — Что? Ты решила меня сожрать? — полушёпотом реагирует молодой человек, чувствуя что-то непонятное щекой. Поёрзав и устроившись удобно, он хмыкает себе под нос и обнимает МакМиллан. Выполняя команду спать, Илай прикрывает глаза и всё же негромко бубнит:
Хорошо-хорошо, — и кто ещё кого смущает? Насколько он помнил: текст песни был далёк от репертуара Bloodhound Gang, чтобы обвинить Грэма в том, почему они вдруг покатились вниз по наклонной. — Сам от себя устаю – смущать тут всех, — со времён «я тебя люблю», когда вы даже не встречаетесь, устаёт. Это же Элайджа Грэм за ней носился с декларациями, если никому память не изменяет.
И засыпает волшебник с горящими щеками, потому что за себя стыдно.


Несмотря на то, что засыпали они разве что не слепившись воедино клеем-моментом, под утро молодой человек ослаблял хватку и напоминал растёкшуюся по поверхности субстанцию, вылезти из которой могло быть проблематично, однако осуществимо. Спал он крепко. Если пробуждению предшествовали волнительные сутки, то добудиться до Элайджи копошением было невозможно. Вероятно, задавшись подобной целью, сегодня Трэйси бы справилась лишь устроив ему землетрясение, и без магии бы не обошлось. А судя по тому, что проснулся волшебник в одиночестве, ничего подобного МакМиллан не предпринимала.
Растеряно темноволосый прошлёпал вокруг ладонью, разлепил веки и тут же нахмурился, оглядывая пустующую кровать. До сих пор ему не доводилось просыпаться позже девушки, отчего Грэм поспешно поднялся в сидячее положение, потёр глаза и подтянул будильник к себе. Не так уж и поздно, чтобы не обнаружить Трэйси рядом. Но подвоха Илай не почувствовал. Наверное, потому что ко вчерашнему разговору мозг вернулся как только шестерёнки лениво заскрипели и затарахтели, запустив мысленный мотор.
Постепенно последний ускорялся по пути от спальни в ванную, с шумом воды и намеренным нежеланием смотреть в зеркало на помятое лицо, и когда завершил разгон, Элайджа Грэм внезапно поднял взгляд на собственное отражение и завис в этом положении на несколько секунд. Одно дело было пошутить, что Трэйси МакМиллан оказалась не против маньяка-насильника с ней в общей комнате. Другое – осознать, что не против. Что девушка никуда не убегала, не говорила нет и, пускай, вела себя смущённо, это не походило на крик души загнанной в угол жертвы. И если это не называется «твой поезд ушёл, потому что ты дятел», то он не знает как тормозить ещё сильней. Конечно, ничья Вселенная не рухнула звуком упущенных возможностей, но странный осадок, словно он только что нашёл подтверждение тому, что был тупей, чем думал, всё же остался.
И на этом Грэм оставляет эту тему в покое, собираясь отыскать сбежавшую Трэйси, оставившую после себя майку для сна и холодную вторую половину кровати.
Ма-ам, па-ап, Трэй! — кричит волшебник, спешно сбегая по лестнице вниз. Однако на его клич отзывается только шумящая на кухне вода, выдающая Анну. — А где все? — заглядывая в дверной проём и находя пустующий стол, улыбается молодой человек.
Я всё утро на кухне, я думала вы все спите. Погоди, Илай, выгляни на улицу, там отец просил ему что-то принести, я правда не поняла что именно. Переспросишь, ладно?
Да... хорошо, — парень растерянно хмурится и пятится назад. Возможно, он не заметил Трэйси, когда заглядывал в комнату спящего Теодора. Или МакМиллан залезла на крышу в гордом одиночестве. Дернув бровями на собственные мысли, юноша сует ноги в первые попавшиеся тапки на выходе и вышагивает навстречу прохладному порыву.
Пап? Пап, чё надо? — сморщив нос, он ждёт ответа, но вместо этого получает только отдалённое эхо гудящего двигателя и мурашки по телу. Громко вздыхая, Элайджа выходит на крыльцо и уже собирается сбежать вниз, чтобы проверить наличие Джеймса, Трэйси или их обоих на крыше, но не успевает. Входная дверь звучно схлопывается, стоит ему отпустить ручку, а следом прилетает выстрел из вне.
От неожиданности Илай подскакивает, встрепенувшись, и гневно смотрит в предположительное место, из которого на него обрушился снаряд. Не тут-то было – солнце печёт так, словно сейчас далеко не зима, и второй снаряд тоже застаёт парня врасплох.
Какого! — однако сквозь слёзы, подступившие к глазам, Элайджа замечает нечто красно-рыжее, а затем и слышит голос предателя. — В смы-? Чт-? Трэ-! — все его попытки закончить начатое прерываются летящими в голову-живот-конечности снежками, заставляя прикрываться, группируясь и пятясь назад. — Какой это реванш! Это гнусное нападение со спины! — теоретически, она шла в лобовую, но с яркими лучами солнца на стороне хаффлпаффки, видимость сводилась к минимальной. На короткое мгновение парень кидается обратно к дому, чтобы закончить это избиение неподготовленных. А затем до ушей долетает зычный смех якобы победителей, и оставить всё так, как есть, Грэм уже не может.
Ну, всё! — ещё защищаясь от снарядов, вопит темноволосый, — Тебе конец! — срываясь с места, Илай теряет один тапочек на первой ступеньке и добровольно сбрасывает второй к концу лестницы. И если Трэйси вдруг становится страшно, то она не ошибается. Может быть, ему никогда не претендовать на первое место человека-бронепоезда, в этих тонких ногах хватит сил, чтобы догнать и закончить бренное существование Трэйси МакМиллан.
Стоять! Стоять, кому сказал! — начиная задыхаться хохотом, орёт парень. Не обращая внимания на горящие ступни, он настигает спасающуюся бегством фигурку, хватая её и принимаясь тащить к ближайшему сугробу. И как бы девушка ни вырывалась, Илай снова и снова сгребает бьющуюся в эпилептическом припадке в охапку и тянет вершить возмездие. В какой-то момент Грэм подворачивает ногу и валится на спину, забирая душу и тело волшебницы за собой. — Это! — задыхаясь, он стискивает её в объятьях, — Вообще! — давясь хохотом, молодой человек пытается перекатиться так, чтобы МакМиллан оказалась под ним, — Что за! — ещё одна попытка, — Диверсия с утра пораньше! — он наконец-то справляется, придавливая Трэйси всем своим весом, освобождая одну руку и принимаясь засыпать ей снег везде, куда дотягивался, — Ещё и маму подговорила! Отец там тебя ждёт! Смотрю отец мой изрядно потерял в весе, росте и превратился в рыжеволосую партизанку! Настоящее рождественское чудо! — выдыхаясь, Элайджа останавливается, громко смеётся и интересуется, — Сдаешься? Что? Не слышу! — держа девушку за запястья, он устаёт хохотать и падает лицом в её шею, — Пожалуйста, сдайся ты уже, — тыкаясь ледяным носом, содрогается Грэм и отпускает руки рыжеволосой, привставая над ней и позволяя ей перевернуться, — Доброе утро, — расплываясь в широкой улыбке, юноша тяжело дышит и продолжает трястись от смеха, — Довольна? — или не от смеха. Зубы простукивают незатейливый аккорд, и Илай наконец замечает, что промок насквозь, что пальцы на ногах свело, а ладони колет от холода. Непроизвольно молодой человек ежится, дергая шеей. — Пойдём домой, партизанка, — и это не вопрос. Спешно он подскакивает с земли, поднимая за собой Трэйси, и мелкой перебежкой забегает на крыльцо, захватив тапки по пути.
Что там принести папе надо было? Моё наивное и доверчивое существо?! — стоит ему открыть дверь, как его ждёт зычный гогот матери, — Серьёзно? В этой семье кто-нибудь на моей стороне? — разводя руками, в наигранном возмущении интересуется молодой человек. Судя по команде переодеваться, будить Теодора и идти завтракать – никто. Разочарованно цокая, он смотрит на Трэйси, качает головой и пропадает в направлении второго этажа. Дрожащий и преданный.
На завтрак Элайджа появляется в толстовке, плотных домашних штанах и самых тёплых носках, которые у него только были. На этот раз никто не теряется на крышах, в подвалах или в любых других весьма неожиданных местах. Потому что пропустить увлекательный рассказ, как Илаю надрали заднее место в этом сборище аборигенов себе никто не позволит.
Кстати, что вы решили, ребят, — начиная собирать со стола, интересуется Анна, — Мы едем к бабушке вместе или вы остаётесь?
Несмотря на глаза полные надежды брата, Грэм быстро переглядывается с рыжеволосой, видит то, что хотел там увидеть, и хитро тянет уголки губ вверх.
Мы останемся. Заодно открою для Трэйси «Один дома», — кажется, можно услышать как вера в лучшее Тео схлопывается, но Грэм лишь пожимает плечами, — Как-нибудь в другой раз она познает радость знакомства с бабулей и компанией, — многозначительное движение бровями под не менее многозначительный кашель Джеймса, который Грэм игнорирует. Он вновь оборачивается к девушке, щурясь, — Если ты, конечно, не боишься, что утопить тебя в снегу – это только начало, — за такое-то доброе утро. Хотя о чём это он. Эта дама полная чудес не страшится запираться с теми, кто не спрашивает. Что уж тут про детский сад на улице говорить.

15

У МакМиллан была большая семья, но кажется, она была одной из единственных девочек во всем этом сборище. У МакЛаггенов из детей был только Кормак, у семьи дяди – только Эрни. У неё было несколько кузин по другим ветвям, но они были или уже слишком взрослые или, наоборот, слишком маленькие, чтобы втесаться в компанию детей-подростков, имеющих своё своеобразное чувство юмора. Наверное, не будь у Трэй кузенов, то она бы вела себя намного женственнее. Вы спросите – куда уж сильнее? О, тогда не было бы ни квиддича, было бы больше тряпок, больше разговоров с подругами, и, наверное, намного меньше запала, когда тебе нужно отомстить Элайдже за то, что он был слишком хорош для неё.
Вообще, изначально она знала, что в этой битве ей не победить. Вот уже Илай заметил её месторасположение:
Не вижу ничего гнусного! — вторит она ему, продолжая смеяться. Она вновь нагибается, чтобы подхватить снежок и подкидывает его над головой прежде, чем кинуть, — Вчера было гнуснее! — добавляет она, с силой швырнув его вперёд и даже не смотря на результат – не было времени отвлекаться. Правда, вот уже и снежки начали заканчиваться, но на деле, и это уже было не так уж важно. Элайджа реагирует слишком быстро, видимо, решившись сначала на отступление, а затем бросается на девушку.
Ты уже проиграл! — успевает громко пискнуть девушка, но при этом, не оставаясь на своём месте. Трэйси сама для себя решила, что как только он побежит – ей и правда был конец, но сдаваться так просто не планировала. Поэтому как только ноги Грэма с силой отскакивают от земли, тоже самое делает и сама МакМиллан, с криком двигаясь в противоположную от него сторону, — Нет! Иди! — куда идти и зачем было непонятно, но это единственное, что она успевает сказать, чтобы не быть подмятой под Элайджу раньше времени. И на самом деле, она могла бы ещё долго вилять, но подскользнувшись на заднем дворе, Трэйси поднимается с земли как раз в тот момент, когда он накидывается на неё со спины:
Какая диверсия? Я не понимаю! — она задыхаясь пытается вырваться из его рук, но рейвенкловец был не только более проворнее, но и сильнее её, поэтому в какой-то момент девушка бухнулась лицом в снег, начиная кашлять, — Я не.., — о, тебе никто не поверит, юная МакМиллан! Попытка объясниться была провалена, а лавина, которую он обещал ей ещё вчера нашла надвигаться полным ходом. Трэйси пыталась отвертеться, но тёплый пуховик сковывал движения, и сейчас перчатки были совсем не к месту для того, чтобы попытаться выскользнуть из под Грэма, — Чудо, чудо! Я знаю! — громко кричит она, — Элайджа, как ты смеешь так, — она вновь поднимает лицо из сугроба, — Со своим отцом?! — кажется вместе с тычком носа волшебника в нос и силы МакМиллан оставляют её тело. Она кивает головой, говоря, — 1:1, Илай, даже не думай, — это звучало как начало новой битвы на всю жизнь. МакМиллан чувствует вчерашнее противное чувство, когда снег скатывается по спине, и залезает под тёплую куртку и шарф, но ещё страшнее и большее ей было смотреть на Грэма. Конечно, рыжеволосая сама пошла на это, очевидно подозревая, что выйдет он на улицу явно не одетый, с другой стороны, на тот момент её это даже не остановило.
Бегом, Илай, ты ведь заболеешь! — строго произносит МакМиллан, но при этом давясь смехом, семеня вслед за молодым человеком, таки, несколько пристыдившись. Не хватает ещё, если он заболеет у неё на глазах! Каникулы шли полным ходом, и конечно, это были не летние погоды для того, чтобы выдать попытку позагорать или отправиться на шашлыки. МакМиллан несколько нахмурилась, дёрнув шеей – выдерживать Элайджу «я не болею, но на самом деле хочу умереть, просто никому об этом не скажу Грэма было иногда сложнее, чем казалось. В конце концов, суп он бы всё равно ел хоть с ложки, потому что она бы насильно запихнула в него всю тарелку, но тем не менее, это было трудно!
Брось, мы все за тебя, — прыснув, говорит она ему в спину, снимая куртку в коридоре и вновь дёрнувшись. Краем глаза она замечает подтёки на своей футболке и бежит вслед за студентом, — И не дуйся мне там! — успевает она крикнуть прежде, чем юркает в их комнату для того, чтобы переодеться в сухую и домашнюю одежду – пока неизвестно, какая сила её вытащит сегодня на улицу даже на какую-нибудь прогулку, потому что лимит таковых уже был исчерпан. Она-то не пять минут побывала на улице, а около часа!
Спускаясь вниз она уже слышала победные слова Анны о том, как смешно было смотреть на реакцию Элайджи из-за окна. «Вы бы видели его лицо, когда Трэйси запустила в него снежок!» и всё это сопровождалось искренним хохотом. Она вошла в гостиную под одобрительные взгляды, словно победивший Геракл, поэтому не смогла скрыть широкой улыбки. Усаживаясь за стол, она лишь качает головой, добавляя:
Без вас бы у меня ничего не получилось, — кажется, в этой семье и правда никто не заметил, что победила-то тут вовсе не МакМиллан. Но история об этом умалчивает как сейчас, так и тогда, когда она будет рассказывать своим детям о том, как в прекрасный день надрала их отцу его пятую точку лишь одним снежком. Размером с дом. Летом.
Чаю будешь? — спрашивает она, потерев молодого человека по плечу, когда он усаживается вместе со всеми за стол и первая подскакивает на месте, чтобы налить ему в кружку согревательной жидкости, — Пей, — заговорчески добавляет она усаживаясь на место и, словно показывая пример, как это надо делать, делает глоток своего чая.
Хватает одного взгляда на МакМиллан чтобы понять – сжигание на костре она, пожалуй, переживёт сегодня. Остаться дома и посмотреть фильм было куда лучшим вариантом того, чем они могут заполнить сегодняшний день.
Думаю, с тобой-то я как-нибудь справлюсь, — рыжеволосая аккуратно тычет его в бок, подмигнув и переведя взгляд на Анну. Кажется, самый расстроенный здесь был Теодор, в то время, как родители Элайджи переглянулись между собой, пожали плечами, и словно сделав «oh well», переключились на другую тему разговора.
Собираться они начали довольно скоро – путь был пусть и не на другой конец света, но таки Грэмы не были волшебниками, и трансрессировать им было чуждо. Наверное, будь девушка на несколько лет старше, она бы предложила им помощь, но аппарировать они с Илаем ещё не научились, да и, наверное, Джеймс бы не стал даже пытаться взяться за кого-то из студентов за руку, чтобы воспользоваться магическим перемещением.
— Всё, милые, не грустите, — слышится из коридора, и МакМиллан быстро появляется попрощаться, теряясь в спинах взрослых, — Мы приедем или сегодня поздно вечером или уже останемся у бабушки Элайджи до утра, так что, не переживайте и не ждите нас, — последние указания она выдаёт своему сыну перед тем, как выйти за порог, добавляя, что если что – позвонит. Или они позвонят. Теодор бросает предательский взгляд в их сторону, бурча себе под нос слова прощания.
Повеселитесь! — громко говорит девушка, улыбаясь и махнув им рукой.
Хлопок двери и она ещё с несколько секунд стоит в коридоре, уткнувшись взглядом вперёд, словно провожая последнее тепло, которое должно было проследовать вслед за мистером и миссис Грэмом вместе с их младшим сыном.
Ну что... «Один дома»? — она поворачивает голову на рейвенкловца, дёрнув бровями. В доме стало удивительно тихо, кажется, даже ночью было намного больше шума, ведь кто-то ворочался во сне, храпел, стукал туалетной дверью.
Остаться с Грэмом наедине в одном пустом доме было не менее странным, чем сидеть на верху Астрономической башни в прошлом году. Да и то, туда могла подняться любая парочка, а попасть в дом к Илаю было бы то ещё преступление в прямом смысле этого слова, — Мне даже несколько жалко Тео, — бросает она, идя в сторону кухни, — Когда волшебников среди магглов трое – это уже количество, а когда он один... Бабушки не заставляют его делать трюки? — в конце концов, фокусники с кроликами не всегда были просто фокусниками. Её отец и правда умел доставать млекопитающих из своей остроконечной шляпы! — Илай! — запах горячего вина, корицы, гвоздики и апельсинов наполнил её нос быстрее, чем она успела даже рот открыть, — Кажется твоя мама приготовила нам глинтвейн, — и сделав паузу, она добавляет, — Ты будешь?
Было сложно назвать её волнующейся, но толика правды в этом всём была. МакМиллан, как и Илай в душе, больше всего хотела только одного: не подвести молодого человека. Конечно в её действиях не читалось факта, что она проваливалась под снег в каждом движении, но тем не менее, ей искренне хотелось быть для него кем-то особенным, и пусть он говорил, что она таковой и являлась – меньше она стараться не собиралась. Две кружки с горячим вином стоят на подстаканниках диванного столика, а сама рыжеволосая аккуратно усаживается на диван, утопая в подушках и дожидаясь, когда и сам Грэм опустится рядом.
Ты уверен, что он мне понравится? — несколько прищурившись, она смотрит на телевизор, на котором одна за другим появляется картинка с разными именами и синим домиком по центру. Начальная музыка, правда, почти сразу разбивает её сомнения в прах, — Ладно, не отвечай! Я даю этому шанс! — хаффлпаффка смеётся, раскладывая на своих коленях покрывало, перекидывая его и на молодого человека, попутно пытаясь, уже приноровившись, стать пледом и для Грэма.

16

Грея пальцы о горячую кружку чая, Элайджа едва присутствовал в шумной снующей туда-сюда гостиной. Осознание пришло не сразу. Занятый молчаливым прожиганием семейства предателей и редкими комментариями соответствующего содержания, он совсем не думал о том, что останется наедине с Трэйси МакМиллан. И не стал бы тратить на мысль дольше пары секунд, не окажись у него повода.
Это был не первый раз. Возможно, первый предоставлявший им свободу действий от просьб приготовить еду к обеду, запустить стиральную машину или хотя бы накрыть на стол, но достаточно вспомнить лето – оставались наедине они предостаточно, чтобы не шарахаться по углам. Летняя картина одной надрывно страдающей души и одной ничего не подозревающей Трэйси на кухне не в счёт. В остальном, совместное времяпрепровождение не выливалось в мечту драматурга.
В голове волшебника то и дело всплывала цепочка невинных действий и прямо противоположной реакции. Если наваливающийся сон позволил сознанию отпустить произошедшее, то вместе с открытыми глазами вернулись и стучащие по вискам молоточки постоянного анализа. Совсем не тот сценарий, который Элайджа допускал в своей голове. И чем очевидней семейство покидало домашние стены, тем навязчивей перехватывало где-то в районе грудной клетки. Не то что бы за одну ночь всё резко изменилось. Но теперь, вторя вчерашним действиям девушки, Илаю хотелось прятать краснеющее лицо и глотать кислород большими вдохами. Кажется, он явно что-то упустил.
Хорошего пути! Передавайте бабуле привет, ⏤ Грэм дергает ладонью на прощание и устремляет ехидную улыбку на Теодора. — Правильно Трэй говорит! Повеселись там, — нет, ему ни капельки не стыдно. Окажись младший брат на его месте, никто бы не сжалился над теми, кому повезло меньше, так с чего бы это делать Элайдже?
Он видит недовольное лицо Тео и, чувствуя свой долг старшего в семье выполненным, хлопает дверью. На мгновение молодой человек замирает, прислушиваясь к стихшему в одно мгновение помещению. С улицы продолжают долетать обрывки фраз и жужжание железной шторы в гараже, сильно диссонирующие с размеренным дыханием за спиной и приглушенным стуком в груди. Но стоит Грэму развернуться, Трэйси оживляет погрузившиеся в спячку стены.
Я смотрю, ты серьёзно настроена испытать все прелести моего маггловского детства, — он смеётся, невзначай выдыхая появившийся из ниоткуда ком волнения. Перед ним всё ещё Трэйси МакМиллан, не умеющая залезать в головы. А в недрах разума Илая всё ещё не происходит ничего, заслуживающего косых взглядов. Хотя, при любом раскладе, заглядывать туда затея не из лучших – сам чёрт ногу сломит, что уж говорить о простых смертных. — Один дома! — Грэм дёргает бровями в ответку и целеустремлённо пропадает в направлении гостиной. Остаётся надеяться, что Трэйси не воспримет происходящее на экране, как ценную пищу для размышления. Иначе он уже видит, как в их кровати появится третий лишний в лице биты для квиддича. На всякий случай. Если вдруг страшные дядьки-магглы решат пролезть к ним в спальню и украсть мандолину, угрожающую спокойствию района.
Не уверен, что могу поддержать тебя в этом начинании, — за негромким комментарием следует незамедлительная улыбка самодовольной задницы. На самом деле, Элайджа больше прикидывался, чем действительно желал Теодору страданий в качестве одного война против своры несведущих магглов. Если бы младший брат почаще выбирал правильную сторону в спорах, он бы обязательно пересмотрел своё отношение. Как говорится: на «нет» и суда нет; и они обязательно поговорят о поддержке, когда Тео перестанет быть куском пятой точки.
О, нет, — засовывая кассету в проигрыватель, заблаговременно записанную Анной, Грэм невольно изображает ужас на лице. Одно воспоминание о весёлых праздниках у бабули заставляло спину покрываться прохладным ознобом детской травмы. На самом деле, ничего серьёзного. Но мать Джеймса была... матерью Джеймса. И если мужчина постепенно мирился с тем, что у него родились маленькие воплощения «проделок дьявола», то женщина всерьёз считала, что по братьям плакала церковь и обряд экзорцизма. — Скажем, что моя бабушка упорно не хочет слушать, что магия – это нормально. Хорошо, что мы живём не в средних веках, иначе бы мы могли готовиться к престарелому наряду, стремящемуся изгнать из нас Дьявола, — смешок, задранная вверх бровь, — Мы просто не говорим об этом в её присутствии. Делаем вид, словно учимся в школе-интернате, потому что Анне и так хватает хлопот. Я знаю, это странно, но поверь, лучше так, чем пытаться переубедить эту женщину, — в конце концов, с Джеймсом девушка уже была знакома достаточно, чтобы иметь примерное представление о том, каким он был человеком. А теперь представьте, что мужчина был результатом длительной реабилитации в компании Анны. Представили? Помножьте на десять исходный материал и получите бабушку Элайджи. Чувствуете, как появляется навязчивое желание спасаться бегством? Не зря.
Хотя я люблю проводить с ней время, когда её не замыкает. Она невероятно образованная женщина. Была историком до войны, сейчас работает в библиотеке, и не удивлюсь, если перечитала добрую половину стеллажей, — и тот факт, что далеко за возрастом пенсии она всё ещё работала, уже говорил о многом. Наверное, окажись она чуть менее упрямой во взглядах на мир, а Илай чуть более принимающий чужую точку зрения, им бы было проще. Но Грэму не давало покоя ощущение, словно из-за упрямства бабушка пропускала целую нишу доступных благодаря нему знаний. И все мы знаем, что происходит, когда у Элайджи зудит в каком-либо из мест. Что-нибудь обязательно взрывается, горит или умирает.
Оставляя проигрыватель в боевой готовности, он поднимается, закидывает плед на диван и дёргается на своё имя. Илай молчит несколько секунд, зависая в одном положении, а затем всё же произносит:
Давай! — он решил опустить любую мысль на счёт действий матери. Как и всё, что она делала с самого их приезда, готовый на кухне глинтвейн веял флёром молчаливого намёка. Того самого, от которого так упорно отмахивался Илай, и как оказалось, совсем не отмахивалась рыжеволосая волшебница. И нет, шутки про цветущие для иных личностей сады здесь не при чём. С искренним порывом Грэм позволял их отношениям идти своим чередом, не торопя события и не устанавливая временные рамки того, что должно было случиться через месяц или через год. Другое дело, когда твоя мать – Анна Грэм, а (как выяснилось) девушка – Трэйси МакМиллан, – любой благородный порыв превратится в «ты пытался», сопровождённое печальным вздохом.
...я уверен, — он выдерживает паузу, прежде чем утвердительно кивнуть. Если бы в его списке затерялся Фредди Крюгер, можно было бы говорить о «не во вкусе Трэйси». Зато шансов на то, что волшебница кидалась бы ему на шею, было бы куда больше. Не то, что бы Илай чувствовал, что МакМиллан делала это недостаточно часто. Но кто откажется стать героем в борьбе с шумящим ночью холодильником или скрипящей лестницей?
Элайджа подозревал, что смотря фильм с Трэйси МакМиллан, он будет смотреть Трэйси МакМиллан. Тем более, юноша знал сюжет наизусть. Рыжеволосая то вскрикивала, то с головой уходила в происходящее, то вовсе начинала ругать того, кто придумал эту картину – это называется режиссёр, Трэйс, – чем забавляла Илая куда больше, чем всё, что ему мог показать квадратный ящик в гостиной. Несчастный Кевин удирал от рвущегося в окно мужчины, а Грэм еле сдерживал подступающие к горлу смешки от одного взгляда на выражение лица волшебницы. И наверное, он бы так и продолжал хихикать к щекочущую нос копну волос, если бы в один момент не потерялся в собственной голове.
Вините во всём Анну и глинтвейн. Глоток за глотком Грэм постепенно всё меньше слушал то, что вещал телевизор, и всё больше вслушивался в сбивчивый ритм собственного сердца. Ничего не происходило. Никто не слышал его мыслей, да и тех, сказать по правде, было не слишком много. Но странное волнообразное волнение то и дело спирало дыхание, заставляя молодого человека делать усилие над лёгкими, проталкивая кислород внутрь. Когда финальные титры побежали по экрану, он отреагировал не сразу, словно его только что разбудили на уроке и застали врасплох.
Ну? Я обманул тебя, когда сказал, что уверен? — он берёт кончик волос Трэйси и щекочет её нос откуда-то сбоку, хмыкая себе под нос, — А у него ведь ещё вторая часть есть, — начиная копошиться, Илай аккуратно выбирается из под пледа в виде своей девушки, тянется к опустевшим стаканам и делает шаг в сторону кухни, тут же разворачиваясь, — Повторить? — что-то идёт не так и на этот раз шутка, вспыхивающая в мыслях, оказывается за пределами черепной коробки, — Или тогда уже мне придётся бояться, что на дом наложат «Силенцио» и позакрывают все двери? — а что? Он никогда не видел её достаточно пьяной, чтобы узнать скрытую личность МакМиллан. Она была у всех. Судя по всему, в Элайдже просыпался погибший под тягой неуверенности стенд-ап комик.
Оказываясь на кухне, он щелкает по плите и переставляет кастрюлю с подарком от матери на огонь. Смотря на содержимое с каким-то подозрением, Грэм хмурится, выдыхает через нос и запрыгивает на барную стойку в ожидании когда жидкость вскипит. Обычно, он получал за подобное по ушам, но даже Трэйси не видела мракобесия и антисанитарии, так что попробуйте накажите его за плохое поведение.
Трэйс, — неожиданно для самого себя, он обращается достаточно громко, чтобы девушка услышала. Илай выдерживает затянувшуюся паузу, и когда уже готов сказать, чтобы она забила, вдруг договаривает до конца, — Ты... правда не собиралась бить меня ниже пояса вчера? — Илай морщит нос, задирает взгляд к потолку и находит на нём грязную точку, мозоля её в ожидании ответа.
У вас когда-нибудь было это чувство, когда вы что-то сделали и мгновенно пожалели об этом? Добро пожаловать в жизнь Элайджи Грэма. Оно не покидало его двадцать четыре на семь.

17

Какое оно – детство магглорожденных? МакМиллан помнит, как в детстве отец часто читал ей книжки на ночь, например, сказки Барда Бидля, а сама она часто листала комиксы про Патрика Пиггса. Помнит, ловила садовых гномов, как они с Эрни выпрыгивали из окна поместья, потому что внизу родители перехватывали их волшебными палочками! В жизни Трэйси на каждом шагу было волшебство, и представить себя без него ей было сложно, пусть она и отчаянно делала вид, что пользоваться венчиком вручную было просто. Конечно, если ты волшебник, то прежде, чем воспользоваться лопатой и начать копать, попутно попивая чай, потому что ты делаешь это при помощи магией, нужно научиться пользоваться ей и руками. Но все же, тебе не нужно заниматься этим всю жизнь, верно?
Тем более, чего-чего, но когда она была маленькой, то в семье не было никаких табу. Если ты хотел сегодня послушать сказку про магглов – давай поговорим о них. Правда, родители знали о малом, и её знания намного сильнее расширил Элайджа, нежели мистер МакМиллан, с другой стороны... Дедушка Трэй никогда не запрещал говорить про них. Это ведь странно! Поэтому сбитая с толку тем, что бабушка Илая старалась делать вид, что волшебства вовсе не существует... Но она лишь качает головой, отвечая:
Может, даже хорошо, что мы не поехали? Потому что шутки про сжигание рыжеволосой ведьмы могли бы оказаться не шутками, — она тихо смеётся, но где-то внутри всё же переживает, что в этой шутке и правда могла бы быть доля правды. Она не сомневалась, что бабушка Грэм не стала бы сжигать её! Но кто их знает, этих магглов?
Хотя мысль, что она была умной не могла не обрадовать. Она часто проводила время с дедушкой Дугласом. Да и Аланом тоже. Удивительно, но взрослая мужская половина её семьи вызывала у неё куда больше положительных эмоций, наверное, по той причине, что бабушки заставляли её заниматься чем-нибудь нелепым! Чего стоили только увлекательные сборы ягод, а так как у неё нет возможности пользоваться волшебством за пределами школы, то сами подумайте, насколько это грустно. Так или иначе, её деды были, да и остаются, образованными и готовые рассказать тебе миллион весёлых и не очень историй из своей жизни. Иногда ей кажется, что всё это выдумки, походящие на сюжеты книг. Но она не спрашивает, лишь укутывается в плед посильнее, и грея руки о кружку какао, которое ей протянул Дуглас, вникает в жизнь.
Я бы все же хотела с ней познакомиться, — задумчиво протягивает рыжеволосая, — Правда, предварительно мы должны будем пройти курс «Трэйси умеющая разговаривать как маггл», иначе я не ручаюсь за свою жизнь, — смешок. Нервный.
Они ходили в кино лишь однажды – летом этого года. И, конечно, это было нельзя сравнить с просмотром фильма на телевизоре. МакМиллан подпрыгивала на каждом моменте, особенно, когда он был громким. Её глаза разбегались, и она не могла зафиксировать взгляд на чём-то одном, постоянно дергая Элайджу и спрашивая у него какие-то сюжетные очевидные вещи, которые вовсе не казались таковыми хаффлпаффке. От попкорна болел рот, от газировки хотелось пить ещё сильнее, её глаза болели с непривычной мигающей картинки, но воодушевления в ней было столько, что можно было бы не выходить из кинотеатра... Никогда.
Эмоции просмотра фильма на телевизоре в доме Грэмов были сродни, и если честно, не менее забавными. МакМиллан громко сопереживала маленькому мальчику по имени Кевин, иногда спрашивала у Илая «Что, что будет дальше?» но даже не слушая ответ, сразу отворачивалась к экрану с широко распахнутыми глазами. Пряталась под плед в необходимые моменты: когда мужчина-мафиози стрелял в людей, когда воры несколько раз подъезжали слишком близко или вот-вот были готовы попасть в дом! Трэйси воспринимала многие вещи буквально, и пусть не строила план по построению кирпичного забора вокруг своего поместья, но, тем не менее, возможно, подарит родителям какого-нибудь пса. Или дракона.
Чем чаще Элайджа подавал ей стакан с глинтвейном, тем громче становилась сама МакМиллан. Реагируя на некоторые вещи эмоциональнее, она не замечала, как иногда локтем вдавливала молодого человека в диван, как жестикулировала или постоянно пихала свои волосы в лицо волшебнику. Когда же фильм закончился, она развернула голову, продолжая прижимать свою щёку к груди молодого человека, отвечая:
Не обманул! — она смеётся, отмахиваясь от его руки, и переворачиваясь на спину, при этом продолжая кутаться в плед, волшебница смотрит на него снизу вверх. На секунду она меняется в лице, недоверчиво произнося, — Вторая часть тоже страшная? Потому что если да, то мне нужно подумать, — и если вы скажите, что было не страшно, то она с радостью проведет для вас лекцию, где говорит об обратном.
Он поднимается с места, и она несколько недовольно скатывается на диван, усаживаясь на нём. Кивает головой, смотря, как Грэм забирает чашки и уже ставит ногу на пол, начиная приподниматься на диване, но стоит Элайдже пошутить по поводу «Силенцио» и закрытых на все печати замки, она отдёргивает стопу, словно он сказал, что пол стал лавой.
Ты ведь... Илай, всё, что ты делал звучало как намёк! — возмущенно произносит она ему в спину, наматывая на голову плед и падая на диван всем своим весом. Нет, на эту тему не было рано шутить.
Но смущаться она от этого меньше не станет.
МакМиллан думала об этом. Думала о своих предыдущих опытах с молодыми людьми, и не могла позволить себе сравнивать Элайджу с кем-нибудь из них. Потому что если бы она попыталась, то не поняла бы, зачем тратила своё время на любого из них, когда рядом всегда был Грэм. Поэтому сама мысль что это должно произойти рано или поздно давно зародилась в её голове. Только не выплывала. До вчерашнего дня.
Трэйси осознает, что дышать становится тяжелее, поэтому на свободу выходит её нос. Вновь запахло глинтвейном, а громкий оклик рэйвенкловца заставил её негромко ответить «Ау?» и вернуть саму себя в сидящее положение. Она не будет об этом думать. Ни сейчас, ни потом, потому что если бы всё могло произойти, оно было произошло, например... Вчера? Но Элайджа пошёл искать майку. А потом она отправила их спать.
И уже готовая переспросить у него, что он хочет, как волшебник озвучивает свой вопрос, который вновь отсылает её к [float=left]http://funkyimg.com/i/2HDuf.gif[/float]тому, о чем она не хотела размышлять. Она быстро моргнула несколько раз, нахмурив нос и повернув голову в сторону кухни. Не увидев волшебника, Хоуп встала с дивана, качнувшись, но удержавшись на ногах. За ней словно шлейф потянулся плед, а сама она тихими шагами ступала в сторону кухни.
Правда, — тихо произносит девушка, опираясь головой о дверной косяк, и коротко посмотрев на Элайджу. МакМиллан чувствовала, как волнуется, и как тяжелее становится дышать, но своими словами она словно проглатывает ком в горле, — Я... — хаффпаффка дёргает головой, поджимая на секунду губы и выуживая руку из под пледа, дотрагиваясь до лица, — Ни вчера, ни позавчера. Илай, — она тянет уголки губ вверх, словно произнося его имя впервые. Так происходит, когда вы повторяете чье-то имя после того, как он представился вам, — Возможно, может показаться, что я тороплю.., — где-то тут теряется слово «события», — Но стоит тебе налить мне следующий глинтвейн, — Трэйси подтягивает к себе плед, накидывая его себе на голову и обхватывая свои плечи руками, добавляет, — И я за себя не ручаюсь! — глухо звучит из под покрывала. Трэй потирает стопу об ногу, чувствуя, как после теплого пледа по ней идут мурашки. Сама она не просто так прячет лицо. Наверное, ей было намного проще шутить на такие темы, когда волшебница не видела ни лица Грэма, ни представляла то, какой помидориной могла стать сама.

18

По-настоящему напугать молодого человека было сложно. Конечно, ему не были чужды простые человеческие страхи, о которых бы вспомнил любой. Потерять своих близких; видеть, как они страдают, и не иметь возможности помочь; быть брошенным всеми, кого любишь. Но когда банальный список заканчивался, найти что-то другое было куда сложней. В каком-то смысле, Элайджа не боялся даже смерти. По крайней мере, видел её в несколько иной перспективе, нежели большинство. В нём всё ещё теплилось чувство самосохранения, он не собирался бросаться грудью на амбразуру ради экспериментаторского «интересно, что же будет», однако юноша считал, что были вещи куда важней собственного выживания. Порой потеря одного могла стать перевешивающей песчинкой, ведущей к победе. И он бы очень хотел не забивать свою подростковую голову подобными идеями, однако нынешний мир не оставлял альтернатив.
Смотря на Трэйси, было тяжело не заметить колоссальную разницу между ними. А ещё тяжелей: сдерживать улыбку и зудящие порывы схватить рыжеволосую за ногу в напряженный момент, выскочить из-за угла, когда она пойдёт попить воды на кухню в ночи, или придумать что-нибудь поизощрённей, и быть жестоко убитым взбесившимся барсуком. То, как наивно волшебница воспринимала происходящее на экране, то и дело заставляло Грэма прикладывать ко рту кулак и смеяться себе в руку. И осознавать, что если он поделится с ней своим истинным детским страхом – спать с кочергой в кровати они будут по обоюдному согласию.
Наверное, будь у Элайджи выбор, он бы выбрал видеть мир глазами Трэйси. Жаль, никто не спрашивал. Но он всегда мог ненадолго заглушить шумящий разум, особенно когда находился под защитой стен, в которых вырос, вместе с волшебницей.
Страшная по шкале обычных людей или Трэйси МакМиллан? — потому что если он ей выдаст общепринятый вариант, а она вновь примется зарываться в плед и грызть себе ногти, есть шанс оказаться распятым за ложные показания. Или за безвозвратно испорченный маникюр – между прочим, за два приезда Трэйси ему довелось наблюдать за процессом, и как выяснилось, он был по-настоящему кропотливым. Пускай, молодой человек всё ещё не понимал потраченного времени на столь эфемерные изменения, но становиться причиной их исчезновения раньше срока точно не спешил. Она же не пыталась выяснить у него зачем он брил несуществующую щетину, вот и Грэм не трогал тему ногтей.
Если я соберусь показывать тебе что-нибудь ещё, обещаю, это будет романтическая комедия или детский мультфильм, — парень зависает, хмуря брови, — Ты ведь... знаешь, что такое мультики? — на маггловедении Илай присутствовал лишь в форме физической оболочки. Пожалуй, это был единственный урок, на котором парень позволял себе думать обо всём, кроме написанного в книге, и в результате никогда не знал, что они проходили, а что нет. По касательной, волшебник зачастую упускал познания Трэйси, если не рассказывал о чём-то самостоятельно или не включался на короткую секунду, когда слышал, что профессор Бербидж поссорился с голосом разума и несёт чушь про холодильники для замораживания носков.
Кажется, его голова могла подумать сейчас о чём угодно и, что пугало куда больше, мгновенно озвучить мелькнувшую мысль, что происходило с молодым человеком крайне редко. Хочется сказать, что во всём стоит винить несчастный стакан глинтвейна, только вот Элайдже требовалось что-нибудь покрепче двухсот миллилитров в организме, чтобы растерять все бережно хранимые фильтры речи. [float=right]http://funkyimg.com/i/2yeYo.gif http://funkyimg.com/i/2yeYn.gif[/float]
Так что пошло не так? Он не объяснит. Ничего? Всё сразу? Самобытное ощущение, словно всё поменялось, когда всё оставалось на своих местах, явно играло с юношей злые шутки. Элайджа не был смелым, когда речь заходила об отношениях с Трэйси МакМиллан. Ему было куда проще придумать сто причин смолчать, чем опереться хотя бы на одно уверенное «за». Он будто до сих пор пребывал в состоянии влюблённого друга, неуверенного в ответном чувстве. И вы могли сколько угодно убеждать его бестолковую макушку в обратном, прогресс бы не сдвинулся с мёртвой точки.
Ведя молчаливый панический диалог с потолком, где-то в глубинах сознания, он боялся куда меньше, чем показывал. Где-то здесь затерялась шутка про потерянный с концами страх, но дело было совершенно не в этом. Рядом с Трэйси МакМиллан ему было спокойно. Далеко не в разрезе обретенного ровного дыхания и размеренного сердцебиения – увы, с этим всё было плохо и вряд ли наладится в ближайшую вечность. Однако день изо дня он убеждался в том, что девушка не собиралась избавляться от него. Не бежала прочь из-за сплетней и его личных убеждений, – чего таить, – подрывающих их общую безопасность. Наверное, он не осознавал этого так долго, потому что с мысленным потоком Элайджи Грэма, непросто сконцентрироваться на чём-то одном, когда вокруг снуёт туча студентов или семья хихикает на ухо.
Сидя на кухонной столешнице, едва борясь с душащим ощущением паники в горле, он странным образом чувствовал себя куда уверенней, чем когда-либо в жизни.
Шумы в гостиной затихают, а затем вновь просыпаются, приближаясь к Илаю. Отрываясь от своего тихого собеседника в виде потолка, парень дергает головой в сторону дверного проёма и мозолит его до тех пор, пока в нём не появляется свёрток, именуемый его девушкой. Сдержанный смешок. Ненавязчиво жар ползет от шеи к щекам, но волшебник не обращает на него внимания. Испуганная голова кричит отвернуться, спрятать взгляд в закипающей кастрюле или вернуться к неописуемо интересному потолку, однако Элайджа продолжает смотреть перед собой.

i  t h i n k   y o u   k n o w   m e   m o r e   t h a n   k n o w   a n d   y o u   s e e    m e   m o r e   t h a n   s e e
I could die now more than die every time you look at me

Бой с нервным комом проигран, и Грэму только остаётся, что тяжело вздохнуть, борясь со спёртым дыханием. Он удивится, если кто-нибудь скажет, что удары сердца не раздаются барабанной дробью по всей комнате. Кажется, даже глинтвейн принимается бурлить в такт сбитой кардиограммы. Илай нащупывает твердую поверхность ладонями, как напоминание, что он ещё в этом измерении, и отталкивается, вставая в полный рост.
Агрессивное человеческое буррито, — подступаясь к кокону-гиганту, тихо смеётся молодой человек. Если МакМиллан было проще спасаться от ситуации, метафорично тыкаясь головой в землю, то Грэм продолжал смеяться в лицо опасности в явном мазохистском припадке. — А люди удивляются, что ты превращаешься в берсерка на поле. Оказывается, не только на поле, — он же говорил! Силенцио, закрытые замки и безвыходная атмосфера «некуда бежать, Элайджа, второй глинтвейн уже во мне». Парень кусает себя за губу и снова смеётся. — Буйный алкоголик – Трэйси МакМиллан, — оказываясь рядом, он аккуратно поднимает край пледа и широко улыбается красному помидору, выглядывающему из норки. Впрочем, сейчас они явно гармонируют цветовой гаммой физиономии.
Поразительно, что орган в груди продолжает функционировать. По всем ощущениям – вылезти наружу он должен был ещё пару мгновений назад. Но вместо этого переливается через край вовсе не душа Элайджи, а брошенный без присмотра глинтвейн.
Чёрт! — резкое шипение за спиной сбивает Грэма с юмористической паузы, заставляя дернуться обратно к кастрюле. Рывком он выключает огонь, переставляет емкость на холодную конфорку и громко выдыхает. Развернуться становится тяжелей, и юноша панически ищет способ справиться. Он суетится, тянется к салфеткам, широким жестом вытирает плиту и кидает баскетбольный бросок в помойку. Не двигаясь с места, Грэм оборачивается к девушке, опирается руками о твёрдую поверхность и задерживает взгляд исподлобья на рыжей макушке.
Тогда по глинтвейну? — задранная бровь в самом невинной экспрессии, которую он только может изобразить. Шутка. (Или нет.) Но без контрольного нервного смеха и явной дрожи в голосе обойтись не получается.

19

На секунду она погружается в воспоминания на уроки, где миссис Бербидж выбирает основной темой из сегодняшней лекции магглорожденную кинокультуру, сильно отличающуюся от того, как проводят своё время волшебники. Перебирая в своей голове термины, которые были ей доступны с того урока, и о которых она неуверенно спрашивала у Элайджи, Трэйси неуверенно качнула головой. У вас бывает это чувство, когда есть какая-то вещь, о которой вы знаете, но спроси у вас «Что это?», и вам ничего не останется, как открывать рот и закрывать его, словно рыба. Как Трэйси.
Вообще в целом, так происходило часто. Заставить МакМиллан врасплох не было непосильной задачей, тем более, когда вы являетесь Элайджей Грэмом. Трэй не была глупой, с другой стороны, ей было довольно трудно сфокусироваться на всем подряд и даже если она пыталась, то, например, внутренние эмоции и переживания брали вверх куда быстрее, чем желание запомнить, как работает стиральная машина. Поэтому можно было столкнуться с типичным сценарием, где молодой человек спрашивает её о чем-то, что вроде как должен знать каждый, в итоге, получая в ответ непонимающий взгляд Трэй, и.... Объясняющий сам то, что спросил. И, на деле, пусть лучше он, чем миссис Бербридж. Не то, чтобы она сомневалась в её способностях к преподаванию, более того, иногда она просто не чаяла души в женщине, но как-то поверить Илаю было проще. Может, проблема в том, с какой уверенностью он об этом говорил?
А Элайджа знает, будьте уверены, сама МакМиллан была уверена! Знает, что умеет манипулировать Трэйси. Подойди он к ней и с очень серьезным лицом сообщи, что в мире происходит Апокалипсис, и многие магглы для того, чтобы обезопасить себя от радиации, начали есть кошачий корм, потому что в нём много витаминов – и она начнёт пытаться пропихнуть всем своим магглорожденным друзьям еду для животных, в надежде, что это поможет им выжить. И всё это можно было вывести куда на более глобальный уровень.
Но, если честно, сейчас рассуждать о том, будет ли Илай пользоваться своей способностью или нет было вовсе не тем, что МакМиллан хотела бы с ним обсудить. Кажется, были более интересные темы для разговоров, верно?
Я не... Как тут не станешь агрессивной на поле, когда ты постоянно пытаешь вырвать победу у моей команды? — она щурится, пряча улыбку под край пледа, но когда волшебник приподнимает его, давая ей возможность не задохнуться, Трэй добавляет, — На себя посмотри, — она уже делает шаг вперёд, готовя вытащить одну руку из под своего укрытия, утыкаясь лицом в Грэма, как он покидает поле боя, оставляя её удивлено смотреть ему в спину.
Он всегда шутил. Шутил, когда ситуация накалялась или была неловкой. И он был прав – ей было намного проще прятаться в коконе, но при этом, не боятся того, что происходит между ними. Трэй уже согласилась вчера, и на самом деле, в какой-то момент женский мозг ясно дал себе команду – Трэйси МакМиллан была готова.
Смотря на спину волшебника, снующего туда сюда, она вновь облокачивается плечом о косяк двери, следя за его движениями. Бурлящая жидкость перестала пытаться выйти из своих берегов ещё до того, как Элайджа показал ей мастер класс в баскетболе, используя в качестве мяча несколько салфеток. Она молчит до тех пор, пока Илай не поворачивается к ней лицом, делая кошачье лицо. «А я что? Я ничего» словно говорит он ей, заставляя её засмеяться.
Ты! Ты невероятный! — произносит она тоном выше, чем обычно, — Вам должно быть стыдно, мистер Грэм, спаивать свою девушку, — чеканит она, продолжая улыбаться и складывая руки на груди под пледом. Представляя, как они выглядят со стороны, МакМиллан не может не подумать, что это очень странно поставленная сцена, а ребята явно плохо репетировали, делая большие паузы между предложениями и совершая слишком неловкие и нескладные действия. Волшебница разворачивает свой кокон, пока идёт к Элайдже. Специально медля, она аккуратно складывая угол к углу, почти не останавливается и перекидывает плед на спинку стула около барной стойки, на которой совсем недавно сидел Грэм. Краем глаза она замечает массивный снегопад, который застилал все окна, и не будь бурлящего чувства, она бы успела подумать, что в порядке ли была семья Грэмов, гуляющие сейчас на другом конце города? Не планируют ли они вернутся, таки, сегодня домой? [float=left]http://funkyimg.com/i/2HDuh.gif[/float]Вместо этого рыжеволосая останавливается напротив темноволосого и вкладывает свои пальцы в ладонь студента, даже на какое-то время задерживая на них взгляд. А когда поднимает, то тихонько спрашивает:
А может.., — дрожащий голос сбивается, а сама волшебница говорит тише обычного, но она не обращает на это внимание. Трэйси тянет уголки губ, слегка наклоняя голову, повторяя ту самую невинную эмоцию, как только что сделал Грэм, добавляя, — А может не нужен нам никакой глинтвейн?
Когда ты общаешься с Трэйси МакМиллан, ты вряд ли скажешь, что она является тем человеком, который делает первый шаг. Боясь жизни, она сама не понимает, насколько сильной, в итоге, оказывается в отношениях. Готовая выслушать и поддержать, не всегда акцептируя внимание на том, что она вовсе не такого же мнения, хаффлпаффка хоть и будет смущаться того, о чём думает или что чувствует, но с другой стороны, вряд ли будет ходить вокруг до около происходящего. Она хочет поцеловать его – да не вопрос, с каждым днём ей всё проще тянуться к Элайдже, кажется, даже когда вокруг них собирается вся Вселенная (и не важно, что так-то ей является сам волшебник). Трэйси внезапно решила, что давно не прилеплялась к Грэму? Так прилипнет, и скажите спасибо, что для этого она не будет использовать никаких заклинаний. И поэтому она была готова, пусть сейчас не делать первые шаги (не она ведь затеяла разговор про имущество ниже пояса), но отвечать на них взаимностью.
Её явно не интересует больше глинтвейн, вторая часть фильма с малышом Кевином, бьющуая за улицей метель или возвращение потерявшейся в гостях семьи Грэмов. Трэйси слышит, как стучит её сердце в момент, когда она кладёт руку на шею Грэму, прижимаясь своими губами к нему. Чувствует, как мурашки поднимаются по спине, и уже даже не думает о том, что это происходит из-за холода.


i   h  a  d   a   d  r  e  a  m   t  h  a  t   y  o  u   w  e  r  e   m  i  n  e
I’ve had that dream a thousand times


Сколько бы лет не проходило, два, три, пять, и сколько бы раз она сказала себе о том что всё, Элайджа вряд ли сможет удивить её, заставляя брови ползти вверх, а самую девушку удивлено смотреть на своего молодого человека, но, каждый раз она ошибается. Ошибается чертовски сильно, и стой ей это жизни, то Трэйси бы умерла уже несколько тысяч раз. Тогда, когда она привыкла видеть Элайджу в кофте и джинсах, он внезапно появляется перед в ней в красивом пиджаке и брюках. Тогда, когда она явно не думает о том, что Илай может быть... аккуратно настойчивым? Он прижимает её к стенке при этом бережно целуя в губы, когда она ведёт себя как задница. Тогда, когда МакМиллан слышит, что Грэм вовсе не планировал ничего такого, что могло крутиться в голове девушки, а просто решает сыграть на укулеле, на следующий день вовсе переходит на вопросы с намеками. Без них. И это вовсе не проблема, а факт – всё то, с чем она сталкивалась, было скорее приятным сюрпризом, чем чем-то, чего в жизни ты не ждёшь.
Трэй не замечает, как с момента обычного поцелуя она переходит в состояние, когда ноги не касаются земли. Конечно она знала, что он сильный! Юноша, между прочим, не раз доказывал свою силу, и в этот раз мы даже не будем использовать излюбленный пример в виде квиддича – только сегодня утром он, сверкая по льду и снегу пятками, завалил Трэйси быстрее, чем она вообще успела ему о чём-нибудь сказать, крепко держа её, что и вырваться было практически невозможно. Сейчас же она с лёгкостью подхваченная его руками, даже не понимала, в какую сторону они выдвигаются, хотя гулкое зачем они это делают сеяло страх с помесью волнения. О, она волновалась. Чертовски волновалась, со всей своей упорностью пытаясь отодвинуть из головы глупые мысли, которые сейчас явно были бы лишними. С другой стороны, с каждым действием юноши опасения уступали трепету в её душе. Взволнованности. Желанию быть только с Элайджей Грэмом.

20

Элайджа удивлял не только Трэйси. Пожалуй, он удивлялся куда больше девушки, находя в себе храбрость там, где бы и не подумал искать. Большую часть времени он чувствовал себя неловко. Когда говорил. Когда молчал. Кажется, Элайдже Грэму могло стать неловко просто за то, что он существует. И пускай это чувство абсолютного диссонанса с окружающей действительностью не выходило за пределы головы, жизнь с фоновой мыслью собственной социальной неуклюжести – не самый лучший аккомпанемент, когда пытаешься громко заявить... о чём угодно.
Хотелось бы сказать, что Элайджа был экспертом в человеческих отношениях, только вот кто-нибудь засмеётся с последнего ряда. Он помнил свою первую попытку. Предпочёл бы забыть, но узелки памяти бережно хранили всё, что попадало в цепкую сеть. Он всего лишь хотел узнать: как это? Когда перехватывает дыхание, когда по коже бегают мурашки. Смотря на Трэйси, меняющую не первого парня, Илай искренне стремился понять: что он такое пропускает? Но Элайджа столкнулся с неутешительным выводом: тяжело примерять подростковый опыт на свою шкуру, когда компания не располагает.
Тем самым летом ощущение «не в том месте, не в то время», кажется, приобрело гиперболизированные масштабы. Не будь юноша склонен рыться в чертогах собственного разума в поисках ответов на неочевидное, возможно, он бы ещё не скоро сложил пазл в цельную картину. Перематывая плёнку событий назад, теперь он видел, что наличие Трэйси МакМиллан в уравнении его экспериментов над чувствами было не случайным совпадением. Что девушка была важна ему намного раньше, чем молодой человек оказался в состоянии это осознать. И даже компания Ханны стала неозвученным ответом на обычную ревность. Не ревность обиженного друга, обязанного сидеть за другим столом, чтобы не мешать новоиспечённой парочке. Это был немой выпад кого-то, кто считал себя единственным подходящим кандидатом для прогулок за руку, пускай и не был готов это принять. Порой, Трэйси МакМиллан пробуждала в нём худшие из качеств. Но всё это было ничто, по сравнению с уверенностью, с верой в себя и лучшее, которые она вселяла, находясь рядом.
Кому расскажи, никто не поверит, что Элайджа Грэм потребовал штурвал отношений в свои руки. Он всегда сомневался, отступав до того, как сделает что-то не так. Только рядом с Трэйси он не чувствовал себя лишним, неправильным, несуразным. Возможно, это пришло к юноше не сразу, но сейчас он не ставил под вопрос свои действия. Она столько раз доказывала ему, что никуда не пропадёт, что любит Элайджу Грэма за Элайджу Грэма, а не за мифический образ парня, которому он должен был соответствовать. Разве мог он продолжать верить своим комплексам больше, чем самой хаффлпаффке? [float=left]http://funkyimg.com/i/2yPLp.gif[/float]
Я разве виноват, что мою девушку уносит с одного стакана? — он продолжает изображать абсолютно невиновное лицо, задирая брови и пожимая плечами, но в странной атмосфере кухни довольно скоро театральность уступает взволнованной эмоции.
Трэйси идёт ему навстречу, стирая хитрую ухмылку с лица рэйвенкловца. Он бегает взглядом по рыжей копне волос к глазам в надежде предупредить то, что она скажет, но так и не находит правильного варианта в пугающих предположениях головы. Её дрожащий голос заставляет Грэма дернуть уголками губ чуть шире, наклоняясь так, чтобы видеть лицо МакМиллан. Она задаёт вопрос, и с несколько секунд Элайджа стоит неподвижно, лишь перехватывая её ладонь своей ладонью.
Судя по всему, не нужен, — на этот раз он не кривляет ничего лишнего, не пряча своё волнение за очередной шуткой. Зеркаля движение девушки навстречу, он целует её в ответ, прерываясь, чтобы быстро пробормотать: «Хватайся крепче,» — он заводит её руки себе за спину на плечи и подбрасывает легкое тельце вверх. Не то что бы он сомневался в способностях Трэйси передвигаться самостоятельно или куда-то опаздывал. Скорее он ставит галочку в длинном списке того, о чём всегда думал, но никогда не делал. Как минимум, потому что профессора школы могли бы не так понять. Или, лучше сказать, могли бы понять их именно так, как надо.
На мгновение Элайджа стопорится на развилке направлений наверх или прямо. Он щурится, кусает себя за щеку, сдерживая расплывающуюся улыбку, а затем ловит взгляд МакМиллан и молчаливо морщит нос, тряся головой в отрицании. Он обязательно занесёт её на второй этаж. Но не сегодня.
Оказываясь в родительской спальне, волшебник позволяет ногам Трэйси нащупать твердую поверхность и отстраняется, задавая молчаливый вопрос: «Уверена?» Уверена, и это было видно ещё на кухне. А если задуматься, это было видно ещё вчера, когда в приступе стеснённой паники парень сбежал за майкой. И как бы ему ни было тяжело поверить в то, что Трэйси МакМиллан хотела быть с кем-то, вроде него, реальность толсто намекала: хотела. Иначе можно претендовать на звание парня, который не понимает не только намёков, а просто... ничего не понимает.
Я люблю тебя, Трэйси МакМиллан. Ты знаешь это? — и беря её лицо в ладони, снова целуя её, Элайджа позволяет себе думать о том, что этот момент и девушка напротив, никогда не превратятся в колющее под сердце воспоминание. Потому что Элайджа никогда этого не допустит.

'Cause I'm on fire like a thousand suns
I couldn’t put it out even if I wanted to

Она была слишком красивой.
Наверное, от такого человека, как Элайджа, стоило ожидать более глубинных разговоров с внутренним голосом. Но смотря на Трэйси МакМиллан сейчас, прислушиваясь к глухим ударам сердца в груди, это было единственной отчётливой мыслью в голове юноши. Сознание вело себя непривычно тихо, и это вовсе не пугало. Наоборот, оно словно дало первую за долгие шестнадцать лет передышку, позволяя жить здесь и сейчас, не отвлекаясь на фоновый шум в черепной коробке.
Он улыбался, то и дело одергивая себя, чтобы не делать это слишком уж довольно. Джентельмены не расплываются так, словно чувствуют себя победителями по жизни. И не столь важно, что описание вполне достоверно. Элайджа Грэм не такой. Или хотя бы настойчиво делал вид, что был не таким. Хотя горящие щеки и упрямый взгляд на девушку его выдавали.
Он тянется ладонью к её щеке и аккуратно проводит пальцем по ямочке, вынужденный вновь прикусить губу, чтобы не выглядеть последней задницей. Дожидаясь, когда Трэйси встретится с ним глазами, волшебник тихо прокашливается и делает вдох.
Как... — и если вам кажется, что пауза делает его вопрос слишком говорящим и слишком многозначительным, вам не кажется, — Дела? — он наконец прерывает тишину, подтягивается на руках и останавливается, ненавязчиво нависая над рыжеволосой. Умирает ли Элайджа от неловкости? Да, однако это не похоже на ужасное ощущение паники, которое преследует его в обычное время. С такой неловкостью юноша согласен жить двадцать четыре на семь.
Грэм слегка переваливается через неё, закидывая руку за край кровати и шурша по полу в поисках растерянных поблизости предметов гардероба.
Кажется, у меня тут, — полностью погружаясь в процесс слепого распознавания, он щурится и улыбается в лицо девушке, — Твоя майка, моя майка, чьи-то... твои, — не шорты, — Что-нибудь подать? — он волнуется, его голос подрагивает, но Грэм не сдаётся, оставаясь с непробиваемой экспрессией готового помочь тем, кто, возможно, не может помочь себе сам. Юноша выуживает ком вещей, хватая из него то за чем отправился в первую очередь, и быстро натягивает пропускной билет из под этого одеяла. Ну, и что, что им уже не удивить друг друга ничем. Он всё ещё стремится держать марку, о чём ему заколачивали гвоздиком по темечку во время серьёзных материнских бесед.
И всё же система даёт сбой. Илай снова придвигается к девушке, тыкаясь носом в щеку.
Трэй, — почти шёпотом, — Главное, теперь не думай о комнате моих родителей, когда будешь смотреть им в глаза по возвращение, — где-то здесь рыцарь в Элайдже спотыкнулся и убился насмерть. Но ему даже не стыдно. Как минимум, потому что если уж краснеть, то краснеть вдвоём.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » we are infinite as the universe we hold inside