A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » you think you know me, but do you really?


you think you know me, but do you really?

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://funkyimg.com/i/2Wtuk.png
of monsters and man – ahay
taylor swift – i know places


you've got me facing the sun but I just need direction

Fionna Walsh & Theodore MacMillan
ноябрь 2026 – январь 2027; Англия.
Попытки Теодора МакМиллана в «Конечно, мы можем не раскрывать наших отношений столько, сколько тебе потребуется!» Спойлер: Он налажал.

2

#NP THE WORKDAY RELEASE - LOVE IN A BOX

Возвращаясь домой после проведенного дня с Фионной и ложась на свою постель, он ещё долго лежал, запрокинув руки себе за голову, впиваясь взглядом в потолок и широко улыбаясь. Он и Фионна встречались – разве в это можно было поверить? Волшебник видел это только в своих снах, а теперь это происходило наяву. Ну и что, что она не хочет ходить с ним за ручку при всех, громко заявляя, что [float=right]https://funkyimg.com/i/2WudT.gif[/float]между ними что-то есть? Он ведь прекрасно понимал причины этому, и был способен подождать! И он даже с улыбкой реагирует на какое-то дурацкое оскорбление Лекс, когда та появляется в его комнате, чтобы позвать на ужин, тем самым вызывая удивление на её лице.
Так и начался секретное романтическое путешествие двух волшебников.
По сути, никто не удивлялся тому, что они часто виделись. В конце концов, Кевин был в школе, Шарлотт укатила в Румынию на длительный стаж, а Джозефина вовсю пыталась покорить вершины модных домов, не говоря про Алексис, которая зависала в больнице св. Мунго на уровне их матери. Поэтому, ответы «Мы ходили с Фи в кино» не вызывали у его родителей никаких вопросов, к тому же, что он не слишком часто оставался у волшебницы, чтобы не привлекать к этому слишком много внимания. При этом, никто не мешал ему схватить Фионну за руку и призвать к готовности, трансгрессировать погулять по побережьям, заповедникам или паркам вдали от шумного Лондона или Бостона. Пусть Великобритания была не самой большой страной, и всё же, в других городах и местах было куда проще переплестись пальцами с человеком, который был ему дорог. Он был готов сутками сидеть на краях утёсов, приминая траву своим весом и поднимать плечи, тем самым, защищая себя от прохладного осеннего ветра, закутывая Фионну всеми доступными способами, избавляя последнюю от простуды. Ему хотелось, забегая на ярмарки недалеко от своей работы, – или далеко, – прикупить ей что-нибудь необычного из еды, останавливая себя на самых удивительных сочетаниях и вкусов. Пусть каждый мужчина знал, что женщины любят цветы, МакМиллан думал о том, что всё это дело можно было чередовать; или он не знал, с какой девушкой и из какой семьи встречался?
Большим плюсом было то, что он был в Англии. Переступая порог школы и широко входя во взрослую жизнь, он уже и представить не мог, что такое возиться с учебниками, готовя домашнее задание для профессоров, и не думать о том, что сейчас юноша мог бы находиться абсолютно в другом месте.
Другое дело, он не подозревал, насколько быстро столкнётся с несколько неуютным чувством от секретных отношений. Теодор никогда не думал, что был бы тем человеком, который не справился бы с такой лёгкой задачей, и, действительно, старался выглядеть ненавязчивым, выбивая из собственной головы назойливость и желания к встречам. В домашней атмосфере они были теми самыми Тео и Фи, чувствовавшие силу над всеми, громко смеющимися от очередной искусственно-созданной драки или краснея, оказываясь на мягкой перине в её спальне. Стоило выйти на улицу, и они превращались в лучших друзей, фактически, в брата и сестру улицы на два дома из их детства.
МакМиллан пожалел о том, что не спросил, сколько времени ей было необходимо. Конечно, вряд ли бы он получил чёткий ответ, и он это прекрасно понимал и, всё же, возможно, надеялся хоть на какие-то рамки, предположения. Скажи она несколько месяцев, полгода, год – это лучше, чем не знать ничего. И не смотря на зудящий в голове вопрос, он не мог его озвучить. И вряд ли смог бы чётко ответить по какой именно причине. Он редко когда сталкивался с ситуациями, в которых не мог объяснить собственное ощущение. Например, почему он боялся? Почему думал, что после него что-то пойдёт не так? И поэтому продолжал молчать. Тем более, что зудеть это стало, как очевидно, не с самого первого дня.
Это проявлялось в мелочах. В еле заметном касании друг друга руками сидя за одним столом, но без возможности сплести пальцы вместе. В шутках семьи, спрашивающих о том, не успел ли появиться у Тео кто-нибудь, когда он работает в новом заповеднике без пяти второй месяц? В невозможности сказать о том, что в кинотеатре он бы хотел сесть рядом с Фионной, а не с краю от троих девушек, отчаянно желающих обсуждать всё по ходу дела. МакМиллан чувствовалась, что каждый такой момент не трогал его по отдельности, но размышляя об этом перед сном, чувствовал, как хмурит брови и нервно вздыхает, не зная, что с этим делать. Смирялся, засыпал, и повторял всё на следующий день. И думал, что прекрасно проживёт так, держа всё в себе! Пока не наступил этот день.
Его матери приходится щёлкнуть пальцами перед ним, чтобы привлечь внимание юноши. Сегодня был один из тех дней, когда из семьи могли воссоединиться в более праздничной, нежели дома, обстановке, надевая красивые платья, костюмы и галстуки, прикалывая к себе гербы дома и здороваясь со всеми нарочито приветливо за руки. У МакМиллана не было проблем с памятью, но он часто радовался тому, что из-за сильных внешних изменений в силу своего возраста, какой-нибудь дедушка или дальний родственник мог не узнать его, утаскивая подальше от ближайшей родни. Поэтому стоя возле своей матери и тёти, он не заметил, как ушёл в собственные мысли, давно потеряв нить разговора. Тем более, что с двумя женщинами это была трудная задача и для него; они давно вышли на особенный уровень общения, где местами понять их могли только они сами.
Милый, ты не видел Фионну? Мы с её мамой как раз обсуждали, что видели прекрасный комод, который чудесно встанет в её спальню, она как раз искала, — он дёргает уголками губ, утвердительно качнув головой. Может быть она и искала какую-либо мебель в свою квартиру, с другой стороны, их матери были способны придумать этот факт и самостоятельно. Так он получал иногда вещи со словами «Тебе же понравилась эта рубашка!», даже если он отреагировал на ещё сто таких же рубашек подряд одинаково.
Не видел, но с радостью найду её для вас, — как раз и не нужно было придумывать повод для того, чтобы отойти от двух дам, — А то мало ли, если мы не отправимся за комодом прямо сейчас, его купит кто-то другой, верно? — не сдерживая издевательской улыбки, он ретируется быстрее, чем женщины понимают что-либо, и медленно двигаясь по залу, юноша засовывает руки в карманы своих брюк, с любопытством оглядываясь на людей, пытаясь выследить светлую макушку.
Он не любил врать. Конечно, Теодора МакМиллана всё ещё было сложно назвать юношей самых честных правил, особенно, если вспоминать любое приключение, в которое он влипал, находясь рядом с близнецами. Однако, в обычных случаях, вся его ложь была во благо. Например, забирая всю вину с Чарли на себя зная, что ему влетит куда меньше, чем светловолосой гриффиндорке или говоря, что Кевин уже давно ушёл к себе, когда на самом деле, прятался в его шкафу, потому что они до сих пор не доиграли в старую настольную игру отца, разложенную на полу. Его ложь редко когда переходила границы. Он был честным работником, не привыкший отнекиваться от собственных ошибок, он был честным сыном, зная, насколько важна в их семье правда. Можно было бы считать, что не рассказывая об их отношениях, он врал всему миру? Врал матери с отцом, врал родителям своей девушки, своим друзьям? Изменилось бы что-то, узнай об этом люди? Теодор внезапно хмурит брови – это был один из тех вопросов, на который у него не было ответа. И если в обычном случае, он шёл в библиотеку, рылся на книжных полках в гостиной или прилеплялся со своим вопросам к тем, кто знал, что он мог сделать сейчас? Вряд ли это те грабли, на которые он бы хотел наступить самостоятельно.
Вот ты где, — ему приходится постараться, чтобы найти волшебницу, и он тут же расплывается в улыбке, увидев перед собой Уолш в полном одиночестве, — Мама сошла с ума. Они хотят в срочном порядке отправиться с тобой в какой-то бутик, в котором ты найдёшь, цитирую, «прекрасный комод для твоей чудесной спальни», — он немного кривит лицом подстраивая свой голос под материнский, а затем смеётся, — Отправили меня на твои поиски, но только скажи, и я могу вернуться, сообщая, что ты уже поехала за ним сама. И место ты тоже знаешь, — пауза, — И мысли читаешь.
Ему хотелось болтать, много и бесконечно, зная, что она не будет останавливать его, закатывая глаза для того, чтобы намеренно напомнить ему, что это не всегда бывает интересно. Ещё в школе он перестал пытаться навязать кому-то собственные истории и интересы, но сделать это с их компанией было довольно трудно, просто потому, что с ними нужно было просто попасть в нужную тему. Или что, он не видел, как начинали блестеть глаза Уолша младшего, стоило только ему начать цитировать запрещенные правила игры в квиддич, или Джозефины, когда МакМиллан умудрялся сообщить о какой-нибудь модной встрече, перевернувшей всю индустрию с ног на голову, и проходила она прямо здесь? Единственная девушка, которой можно было говорить обо всём открыто, не фильтруя, стояла прямо перед ним.
Тео оглядывается по сторонам, с удовольствием понимая, что вряд ли им кто-нибудь помешает в ближайшее время в пустом помещении, и уверено делает шаг ей навстречу.
Ты даже не представляешь, как бы сильно я хотел провести этот вечер с тобой, а не со всей магической Британией в одном месте, — пусть он преувеличивал по поводу размеров встречи, но точно не по поводу своего желания. Лукаво улыбаясь, он осторожно перехватывает её пальцы свой ладонью, а вторую кладя на талию волшебницы, негромко хохотнув, добавляя, — Может я притворюсь, что мне стало плохо, а ты согласишься сопроводить меня отсюда? Или мы всё ещё вполне можем отправиться за комодом, я бы с радостью вызвался дотащить его на своей спине, — продолжая шутить, МакМиллан качает головой, и теряя бдительность, быстро наклоняет к ней голову, оставляя поцелуй в уголку её губ, не слыша голос старшей сестры, сообщающей, что их мать, кажется, сошла с [float=left]https://funkyimg.com/i/2Wudu.gif[/float]ума, и отправила её на его поиски. Потому что следующее, что слышит юноша, это:
Что, чёрт побери, здесь происходит?! — выпуская ладонь своей девушки, и опуская вторую руку, по инерции он делает шаг в сторону от Фионны, однако, продолжает стоять впереди неё, полностью оборачиваясь на темноволосую ведьму. Проклятье. Проклятье. Ему бы хотелось подумать о том, что волшебница обращалась не к ним, а к людям в противоположной стороне, которых заметила, и к которым направляется; но нет, стук её каблуков приближался, и более того, Алекс выглядела как человек, требующих чёртовых ответов.
Лекс, не смей, — успевает вылететь из юноши прежде, чем слышится следующий залп. Он совсем не хотел, он ведь проверил, что никого нет! Кто же знал, что Трэйси МакМиллан не сможет потерпеть и минуты со своим треклятым комодом, отправляя за ними ищейку?!

3

If only we could see the endless string of consequences that result from our smallest actions. But we can’t know better until knowing better is useless.
— John Green, Looking for Alaska

Фионна счастлива, и новое состояние души волшебницы не остаётся незамеченным даже привыкшими видеть её в приподнятых настроениях. Фионна терпелива к ошибками и лени на работе, приветлива с настырными болтливыми сотрудниками и улыбается, занимаясь самыми скучными из бумажных задач. Забегая домой, Фионна то и дело захватывает букет цветов, украсить обеденный стол матери, или ассортимент из пирожных, надеясь порадовать семью сладким завтраком. Никто не спрашивает девушку какой демон в неё вселился; все лишь облегчённо выдыхают, что год спустя после расставания, Фионна Уолш вновь становится самой собой: заботливой, мягкой и полной жизни.
Фионна смеётся себе под нос, прекрасно понимая, насколько семья заблуждается. В её «исцелении» нет заслуги исчезнувшего с горизонта Кафеуса – о нём ведьма не вспоминает вовсе. К тому же Фионна не считает себя исцелённой. Влюблённой – весьма, но никак не вылеченной от хвори, которой Уолш давно уже не болела. И всё же от понимания, что её отношения впервые принадлежат только ей самой, девушка то и дело кривит самодовольную физиономию. Все их чувства, все переживания, все маленькие незначительные моменты, заставляющие расплываться в неуместной улыбке во время рабочих собраний – всё это их и ничьё больше. Посторонние не посмеют бросить едкий комментарий, влезть не в своё дело. Как? Ведь никто не знает, и эта мысль всегда успокаивает Уолш, стоит ей поймать себя на беспочвенных беспокойствах.
Ей нравится не быть в центре внимания, подобно разноцветной рыбке в аквариуме. Впервые до Фионны нет никому дела. Да и что на неё смотреть, если в её жизни не происходит ничего интересного? Даже беспокойная Айлин не спрашивает о предстоящих свиданиях, будто примирившись с идеей, что её дочь не спешит найти свою судьбу, предпочитая одиночество. И, разглядывая разодетых гостей, собравшихся на вечере, Фионна Уолш чувствует себя как никогда свободной. С завидной частотой волшебница выискивает долговязую фигуру кудрявого юноши, дергая уголками губ чуть выше всякий раз, когда Теодор МакМиллан попадает в поле зрения. Ей совсем не нужно хватать его за руки и выставлять напоказ, словно волшебник был отвоёванным трофеем – ей достаточно того, что происходит вдали от шумных праздников.
Фионна задерживает случайное воспоминание последних недель, отвлекаясь от собеседника.
...абсолютное расточительство, я считаю. Вы ведь со мной согласны, Фионна? — затянувшаяся пауза заставляет ведьму обратить внимание на выжидающего мужчину, встрепенуться и улыбнуться шире прежнего.
Прошу прощения, — вздергивая ладонью в жесте витающей в облаках головы, Уолш виновато поджимает губы, — Безусловно, но что вы хотите? Не нам с вами указывать «настоящей» аристократии, что им делать с их деньгами, — наскоро допивая бокал шампанского, девушка учтиво прощается со своим собеседником и спешит спрятаться в стороне от скопления седоволосого контингента, считавшего своей прямой обязанностью убедиться, что мнение наследницы Уолшей не противоречило их собственному.
Фионна умела держать язык за зубами. Пожалуй, мастерству делать глубокий вдох и учтиво кивать у Фионны могли поучиться многие собравшиеся; своими словами девушка владела так хорошо, что соперничавшие стороны жили в полном убеждении её абсолютной поддержки. Нравилось ли ей это? В той же степени, что и глубокомысленные разговоры, не решавшие проблем, а сотрясавшие воздух. Впрочем, на подобных мероприятиях только таким и занимались.
И именно поэтому Уолш предпочла компанию книжной пыли в гостевой библиотеке приглашавшего клана.
Пожалуйста, только не говори мне, что кто-то заметил моё отсутствие и выслал за мной, — сводя брови на переносице, Фионна встречает юношу, разбавляющего её одиночество, тёплой улыбкой. Рядом с Теодором она не беспокоилась за то, что о ней подумают. Впервые в жизни Уолш могла вести себя, как маленькая хнычущая девочка, не желавшая выходить к маминым подружкам, и быть уверенной – её поймут.
Вторя МакМиллану смехом, она отрывается от кресла, на которое опиралась последние несколько минут, и останавливается напротив.
Знаешь, в любой другой день я бы сказала, что они сумасшедшие, но сейчас комод выглядит не такой уж плохой альтернативой, — не без вздоха говорит Фионна, тут же объясняя, — Треверсы приобрели очередную недвижимость, и многих наших «друзей» крайне беспокоит этот факт, — кривляясь, Уолш поджимает губы и вздёргивает бровями так, будто и сама считала, что тратить финансы на летние дома было непозволительно в их положении, — Я ведь очень похожа на дамочку, приходящую в состояние экстаза от слежки за чужими кошельками, — покачивая головой на манер осуждающей бабульки, Фионна встряхивает плечом и, выходя из роли, закатывает глаза, — Подавай карету, я сбегу куда хочешь, — к сожалению, искренней шутке суждено остаться шуткой, и они оба это понимают. По крайней мере, Уолш на это надеется. Она могла позволить себе несколько десятков минут вдали от громкого балагана, но не более. Долг вынуждал ведьму разгуливать от стола к столу, справляясь о здоровье дальних родственников и выслушивая вздохи о том, что незнакомцы помнили её совсем маленькой. Она их определённо не помнила. Только кому это интересно?
Теодор озвучивает её мысли, и девушка непроизвольно тушуется, возвращаясь к их последнему свиданию, произошедшему прошлым вечером. Если бы кто-нибудь спрашивал её мнения, она бы без заминок предпочитала уютные вечера на балконе подобным выходам в свет. Но её не спрашивали, и Фионна продолжала стоически терпеть от начала до конца.
Фионна чувствует прикосновение тёплых пальцев и не придаёт этому большого значения – на этой вечеринке нет безумцев, следящих за отбившихся от толпы из кустов. Фионна замечает ладонь на своей талии и слегка напрягается, представляя насколько быстро им придётся кинуться друг от друга, услышь они посторонний голос за спиной. Но ведь никто не придёт?
Думаю, с болезнью сработает лучше. Сомневаюсь, что нам что-нибудь продадут в такое время, — стараясь ненавязчиво разорвать объятия, Уолш чуть меняется в голосе. Однако Теодор не понимает, а ей совсем не хочется его отталкивать силой. Ей вообще не хочется его отталкивать и, понадеявшись на удачу, Фионна не сопротивляется, когда юноша оставляет поцелуй между губой и щекой. Морща нос, девушка издаёт тихий смешок.
А ещё мы можем сказать, что ты перебрал. Я бы всё отдала, чтобы увидеть лицо твоей матери после такой новости, — она собирается перекинуть руку за шею МакМиллана, но вместо движения навстречу, резко отскакивает на два шага назад. Проходит несколько секунд, прежде чем Фионна Уолш понимает, что именно заставило её броситься прочь от Теодора. Или, лучше сказать, кто.


you don't have to believe me, but the way I see it
https://funkyimg.com/i/2WQFo.gif https://funkyimg.com/i/2WQFp.gif
next time you point a finger, I might have to bend it back
AND BREAK IT, BREAK IT OFF


А тебя-то я забыла спросить, — голос Алексис МакМиллан раздаётся так громко, что впору зажимать уши. Шагом грозящегося смести всё на своём пути бронепоезда молодая ведьма идёт навстречу своей подруге, уже принявшей оборонительную позицию.
Ты можешь не орать? — встречая МакМиллан блоком из скрещенных на груди рук, с преувеличенной усталостью отзывается Фионна.
Могу ли я не орать? Нет, Фи. Не могу! Ты издеваешься? Мой брат? Из всех вариантов ты решила, что мой младший брат – отличная кандидатура, чтобы попрактиковаться перед следующей твоей большой любовью? Ты хоть понимаешь, что этот придурок решит, что у вас всё серьёзно? — размашисто жестикулируя, продолжает кричать Алексис.
Я не собираюсь разговаривать с тобой в таком тоне – раз, — резко отсекает Уолш, — Два – следи за своим языком, — вместо адекватной реакции Фионне прилетает издевательский смешок.
Что здесь происходит? — и на этой ноте смеяться начинает сама Фионна. Конечно, как же без родителей!
О, ничего особенного. Ведь так, Фи? — продолжает изливаться желчью Алексис. На секунду две ведьмы встречаются взглядами. В надежде на наличие здравого смысла у подруги, Уолш дергает головой в отрицании. Кажется, она слишком много сегодня надеется.
Раз уж мы здесь собрались, может быть, ты объяснишь мне почему ты целовалась с моим братом? — под сотрясающие воздух слова Алексис ведьма прикрывает глаза и старается сделать глубокий вдох. Она выше этого. Она не будет кричать и топать ногами, как лесной тролль, в которого обернулась МакМиллан. Она не...
Фионна слышит, как снежный ком из вопросов начинает катиться в её сторону. Что? Целовалась? Алексис шутит? Она уже не может различить чьему голосу принадлежат фразы. Главное, все в сборе и всем крайне интересно послушать как так вышло, что Фионна Уолш не поделилась такой важной деталью своей личной жизни. Пусть спросят себя «почему» ещё раз и посмотрят вокруг – ответы лежат на самой поверхности.
Вы можете прекратить этот балаган? — она рявкает так громко, что старшее поколение застывает на долю секунды – на своём веку им ни разу не приходилось видеть, как Фионна повышает голос с целью сжечь всё живое вокруг себя. Алексис собирается перехватить всеобщее внимание, но ей не позволяют, — Нет, она не врёт. Да, мы встречаемся. Я надеюсь – это поможет всем заткнуться хотя бы до тех пор, пока я вычту себя из этой увлекательной беседы, — прежде чем сорваться с места, она оборачивается к МакМиллану, нервно трясёт головой в отрицании действительности и говорит почти беззвучно, зная, что он разберёт её слова, — Вот этого я и не хотела, — игнорируя любую попытку её остановить, Уолш уверенным шагом прорывается к выходу и, стопорясь, взмахивает ладонью в воздухе, — Что стесняетесь? Продолжайте! — при других обстоятельствах она бы дважды подумала, прежде чем подписывать себе верный приговор на воспитательную беседу о вежливости и контроле собственных эмоциях – увы, сегодня Фионне Уолш глубоко наплевать. Оказываясь снаружи, Уолш быстро вытаскивает палочку и представляет улицу, на которой живёт. Она бы подождала соучастница порушенного мира их семей, но у Теодора МакМиллана, наверняка, проблемы поважней недовольной подружки. Его ждёт вся подноготная Фионны в исполнении криков Алексис, и становиться свидетельницей второго акта Уолш точно не готова.
С поразительной скоростью для человека на каблуках, ведьма взбирается на свой этаж, хлопает входной дверью и только тогда позволяет себе выдохнуть. Кидая туфли по углам, нервным движением Фионна выдергивает шпильки из пучка. Шлёпая ногами по прохладному полу, она доносит себя до кухни и грузно падает на стул. Фионна хотела рассказать им, рассказала бы, но какое значение это имеет теперь?
В идеально мире, Фионна говорила бы с каждым по отдельности. Сначала с родителями – каждый со своими. Затем с Алексис. Она планировала подготовить подругу, выслушавшую много душевных метаний Фионны, прежде чем девушка убедилась в своих чувствах к МакМиллану. Замазать те части, где Уолш не искала ничего серьёзного. Подкорректировать шутки о том, что её новое развлечение – ходить на свидания, как на кастинг на роль её будущей судьбы. Роняя лоб в ладони, девушка громко вздыхает. Она прекрасно понимает, почему МакМиллан визжала, словно её облили керосином и закидали её тлеющими спичками. Но позволить волшебнице отчитывать её личную жизнь? Не сегодня. Не завтра. Никогда.
Звонок дверь отвлекает Фионну от продолжавшейся перебранки в голове ведьмы. Хмурясь, девушка поднимается и неспешно подходит к глазку, молясь, чтобы там не оказалась вся семья, однако её ждёт сюрприз.
Ты чего звонишь? Ключ потерял? — дергая ручку на себя, она пропускает молодого человека внутрь и тут же захлопывает вход, словно в любую секунду за ним появятся МакМилланы и Уолши в полном составе. Встречаясь с Теодором взглядами, она пристально смотрит ему в глаза с пару секунд, резко меняется в лице и, разнимая скрещенные на груди руки, шагает ему навстречу.
Я даже не хочу знать, что ты думаешь, раз у тебя такое лицо. Всё в порядке, — сжимая его в объятьях сильнее, чем планировала, Фионна кладёт ему голову на плечо, — Ведь так? — ища подтверждения, она вновь обращается к нему взглядом, — Прости, что я оставила тебя с ними. Просто... это выше моих сил. Я закончила разговаривать с людьми, пребывающими в истерике, и... — продолжения не следует. Хмурясь, Фионна кладёт ладонь на него щеку, убирает выбившуюся из общего хаоса на голове МакМиллана прядку, возвращает ладонь на исходное положение и вздыхает. Возможно, он решил, что Уолш будет злиться и сорвётся за всех именно на нём, но волнует ведьму совершенно другое, — Что... тебе сказали? — потому что если Алексис МакМиллан поселила хотя бы зерно сомнения, что она здесь за тем, чтобы «попрактиковаться в общении с мужчинами» и «повеселиться без серьёзных намерений», честное слово, Фионна побреет девушку налысо и не пожалеет об этом даже сто лет спустя.

4

Пусть Фионна Уолш не была первой девушкой, с которой Теодор связал себя романтическими отношениями, но слепому было понятно, насколько высоко он приподнимал их на фоне всего остального. Точно также, как Фионне, ему вовсе не хотелось тыкать всем пальцем и говорить «Посмотрите, она встречается со мной! Выкусите!» В целом, хвастовство, как показало время, не было отличительной чертой МакМиллана – это всё он оставил своим подругам из соседней семьи, гордо вздёргивающих свой нос каждый раз, стоило только появиться какой-то вещи, о которой можно было поговорить.
И всё же, он был бы совсем не против, если бы люди знали. Во-первых, это бы сразу же избавило его от необходимости скрывать что-то от своих родителей. В семье МакМилланов не было принято лгать и обманывать, и пусть их отношения можно было бы назвать мягким «не договаривать правду», Финли младший видел это совсем в другом ключе. Во-вторых, юноша не слишком сильно боялся разговоров за своей спиной. В конце концов, столкнувшись ещё с этим в школе – или «Почему Фионна Уолш общается с таким, как ты?» нельзя было сопоставить с их сложившейся ситуацией? – и пусть не сказать, что это было приятно, но по крайней мере он надеялся, что это вряд ли позволит Фи поверить в это и, действительно, передумать.
Чего он явно не мог учесть, так это того, что реакция самых близких людей будет той, которую они увидят через несколько секунд. Ещё больше он не мог поверить в то, что вместо прижавшейся с лукавой улыбкой Уолш он видит перед собой разъяренную старшую сестру, решившую, что она... должна защитить его? Тем более, в крайне грубой форме.
Другое дело, что вставить слово ему даже не дают! МакМиллан хмурит брови, вторит действиям своей девушки, складывая руки на груди, и смотрит на Алексис пронзительным взглядом, на который, конечно же, не обращают внимание. Он никогда не злился на неё по настоящему: из-за глупых ссор, сломанных игрушек, детских обзывательств, как минимум потому, что их воспитывали совсем не так. Стоило только кому-то хоть попытаться хлопнуть дверью в доме, так ты тут же получал спокойный, но пронзительный взгляд родителя, тактично объясняющего тебе, что так дела не делаются. Или в школе? Стоило только кому-нибудь сказать что-нибудь про его сестру, Теодор вставал горой за человека, который был готов шлёпнуть на его голову тыквенный пирог в столовой тем же утром. Как вы понимаете, слышать сейчас от темноволосой ведьмы, что он был придурком, который не может отличить серьёзных отношений от не серьёзных было первой и последней каплей.
С другой стороны, он никогда так не ошибался. Не успевает он открыть рот, чтобы вставить свои собственные пять копеек, как на шум приходят никто иные, как комплект родителей обоих семей и оставшиеся дети. Честное слово, он проклял всё на свете, что Шарлотт не забрала с собой сестру, а Кевин всё ещё существовал здесь на правах школьных каникул.
Лекс, прошу, перестань... — бесполезно, как горох об стену, потому что ведьма уже по новой заводит шарманку, выпаливая и родителем причину их встречи в гостевой библиотеку. Без шуток он даже выныривает головой за их спины, размышляя, насколько возможно, что совсем скоро здесь окажутся вообще все? Потому что такие выступления точно нельзя пропускать.
МакМиллан смотрит на Фионну, прикусывая губу. Почему он не подумал, что их может кто-то найти? Почему не подумал, что поцеловать волшебницу прямо здесь, уповая лишь на удачу, будет не самой лучшей идеей? Освобождая руки на груди, но при этом, сжимая кулаки, пытаясь хоть как-то удержать разрастающийся рёв в его сердце, он смотрит на неё исподлобья, словно провинившаяся шишуга. Спрашивать, чем он мог помочь было бесполезно; кажется, уже сделал всё, что было в его силах.

how many times are you gonna try to shut me out?
https://funkyimg.com/i/2XgBA.gif https://funkyimg.com/i/2XgBB.gif
I told you once, told you twice, I ain't gonna turn back around

Фи, посто... — ошибка номер два – подумать, что после громкой попытки пристыдить всех стоящих в помещении, она будет слушать его также, как и Алексис перестанет сотрясать стены гостиной. Он уже готов дёрнуться за ней, но кто же ему даст? Эти удивлённые взгляды, сжатые в одну полоску губы, сцепленные на груди в защитной реакции руки? МакМиллан вздыхает, стоит девушке скрыться за поворотом, и первый открывает рот:
Довольны? — и поворачивая голову к сестре, добавляет, — Это, действительно, того стоило? — и вздёрнув бровью, он пытается найти поддержку в своих друзьях, однако, раздражается ещё сильнее, видя вздёрнутый обиженный нос Джозефины, явно не ожидающей, что она на правах близкой Теодору не будет знать о таком, и тем более, Кевин, играющий бровями и спрашивающий немой вопрос «Ну ты и жеребец!»
И это я ещё не закончила! — а как же. И если Фионна не решилась продолжить разговор с самыми упёртыми, что же, МакМиллан, пожалуй, не будет молчать:
Ещё как закончила. Ты в правду думаешь, что именно тебя мы должны были спросить первую о проклятом благословении наших отношений? Кто сказал, что ты вообще имеешь право голоса? Алекс, ты больна? Тебе лучше сказать сразу, чтобы мы попросили маму перевести тебя в другое отделение в больнице и явно не в качестве работника, — внезапно он натыкается на взгляд Трэйси МакМиллан, уже приоткрывающую рот, видимо, чтобы одёрнуть сына, однако, он делает это первым, — Что, мам? — он устало мотнул головой и дёрнул рукой в сторону сестры, — Ты слышала, что она сказала? Я молчу о оскорблениях – привычное дело, но серьёзно? Забыл её спросить!
Тео, вы никого не должны были спрашивать, но вы могли хотя бы предупр...
Почему, мам?! Не знаю, заметила ты или нет, но, кажется, вы все в целом не умеете по-человечески реагировать на не рассказанные новости! — пытаясь перебить громко говорящую на его фоне сестру, он продолжает резко жестикулировать на месте, чуть ли не топнув ногой – почему он должен оправдываться? Почему вообще должен кому-то должен что-то доказывать?
Он не помнил, когда повышал голос на мать. Никогда? Трэйси сама не пылила на детей, бегая по дому с ремнем громко сообщая, что накажет каждого, кто попытается выйти из комнаты. Обычно именно её мягкий голос заставлял всех успокоиться, виновато посмотреть на женщину, понять, что они сделали не так. И если честно, лучше бы именно это случилось и сегодня, потому что вместо того, чтобы Трэйси МакМиллан открыла рот и попыталась убедить детей, что они в корне ведут себя неправильно, Теодор видит, как она лишь расстраивается; и поверьте, худшее ждёт его впереди.
Элайджа не был строгим в большем проценте проведённого с детьми временем. Тео всегда смотрел на аврора с уважением, стараясь не подвести его, когда мужчина брал его с собой на работу в отделение, где мальчишка важно выпятив грудь вперёд оглядывал всех вокруг, когда его знакомили с коллегами; даже не думал о том, чтобы получить результаты хуже отцовских, оканчивая школу. Юноша всегда смотрел на отношениях своих родителей, как на идеал и понимал, что хотел такого же в жизни и для себя. Теперь вы должны понять, насколько сильно пронзило невидимыми кинжалами МакМиллана, когда он мало того, что встретился с взглядом отца, так ещё и услышал его пронизывающий до костей голос?
Он знал, что не должен был кричать как на маму, так и на сестру. Знал, что не в его правилах смотреть волчком и на близких друзей их семьи, которые, на минуточку, были родителями его девушки и по совместительству, уже такими родными дядей и тётей. И всё же сделал это; и честное слово, был готов пасть на колени прямо сейчас в эту секунду, лишь бы это помогло хоть на минуту вернуть милость родителей, да и в целом, не начинать этот разговор.
В итоге, ему пришлось рассказать... большую часть того, что было. О том, когда они начали встречаться и при каких условиях, какая была настоящая причина его побега в Румынию – вовсе не для того, чтобы навестить вашу дочь, миссис Уолш. Пожалуй, умолчал он о том, что касалось непосредственно только Фионны; потому что вряд ли кому-то необходимо знать про её беременность и про то, что он принял решение быть отцом её ребёнка, ещё учась в школе.
Пусть вечер совсем не подходил к концу, но ему дали добро отправиться восвояси, правда, предварительно он взял обещание с них никому не рассказывать о том, что они узнали сегодня – им, Фионне и Тео, нужно время, и они не в праве лишать их этого. Он отмахивается от требующих подробностей младшего поколения Уолшей, точно больше не смотрит на свою сестру в страхе, что вновь в нём проснётся то дьявольское желание напомнить ей, что ему было уже семнадцать, что по меркам волшебникам считалось совершеннолетием – всё ещё недостаточно взрослый для того, чтобы иметь свою голову на плечах?
Правда, Тео вовсе не думал о том, что имея возможность уйти с разрушенного вечера, темноволосый может вздохнуть свободно. Пожалуй, наоборот, кажется, кнуты на его сердце сильнее сжались от мысли, что его могут не только не пустить на порог квартиры, но и вовсе развернуть с него навсегда, поставив точку. Он не хотел думать о том, насколько серьёзно мог повлиять факт узнавания всей семьей информацией об их отношениях, и предпочёл не гадать, мгновенно трансгрессируя с порога поместья прямо к дому, где жила Уолш.
Открыв дверь внизу, он всё же предпочёл позвонить в звонок, задерживая дыхание прежде, чем дверь перед ним раскрывается и появляется лицо Фионны:
Нет, я просто решил, что... — однако, юноша не договаривает, устало вздохнув и пожав плечами – он не знал ответ на этот вопрос. Захотел, чтобы она потратила время и открыла ему дверь самостоятельно? Такого ответа в его кармане явно не было припрятано. Дверь захлопывается мгновенно, и в обычной ситуации он бы обязательно пошутил, что волшебница, вероятно, боится хвоста; но на самом деле, ему не нужно было спрашивать, в чём дело – она и правда могла подумать о том, что их бешеные семьи обязательно решат наведаться и сюда в продолжении развлекательной программы.
Он смотрит на Уолш, мешая в себе, как в котле чувство страха, вины и раскаяния, на деле, не зная, как начать, что сказать, чтобы это сработало в ту же секунду, возвращая всё на исходную.
И можете представить, как хочется ему расцеловать девушку, стоит ей сделать шаг к нему навстречу, обнимая и говоря, что между ними всё хорошо?
Д-да, конечно, — МакМиллан аккуратно кладёт ладони ей за спину и обнимая за плечо, утыкаясь на мгновение в распущенные после вечера волосы, — Брось, тебе... Тебе не за что извиняться, — произносит волшебник, делая попытку дёрнуть уголками губ. Она ещё и винила себя? Прежде, чем девушка опускает ладонь, которая оказывается около его волос и лица, он осторожно подхватывает её пальцами и прикладывает к своим губам, оставляя короткий поцелуй. Она правильно поступила, покинув вечеринку, и на самом деле, тоже самое нужно было сделать и Тео. С другой стороны, тогда бы точно можно было ожидать, что вся орава с Бостонской улицы нагрянет на порог квартиры Фи.
Ну, как ты понимаешь, вонять Лекс не переставала до момента, пока в диалог не вступил наш отец. Что сказали... Удивились, не поняли, почему мы ничего не рассказали, и удивились, что мы так долго скрывали это от них, — он продолжает держать её за ладонь, всё же, идя вглубь квартиры, параллельно расстёгивая верхние пуговицы рубашки, давящие всё это время ему на шею.
Думаю, что им нужно просто... Переварить это. По крайней мере, никто из них не выглядел, как будто это, действительно, большая проблема, — он выдерживает паузу, добавляя, — Я сделал всё возможное в моих силах для того, чтобы убедить их в этом, — любой знающий волшебника человек мог понять, насколько серьёзен был Теодор в своих словах. Конечно, для полноты картины были необходимы слова и Фионны, однако, он верил, что их родители могли перевернуть громкую реакцию в защиту их отношений; что явно нельзя было оценивать как что-то отрицательное.
Молодой человек останавливается около стола, выпуская её ладонь, и облокотившись об столешницу, бегая взглядом по полу, произносит:
Ты злишься на меня? В смысле, я знаю, что мы решили, что всё в порядке, но Фи... — вздыхая, волшебник поднимает руки к голове, и пропуская кучерявые волосы сквозь пальцев, нервно продолжает, — Я, честное слово, не хотел, чтобы так получилось. Я даже не могу никого винить в этой ситуации, кроме себя! — МакМиллан хмурит брови, прикрывая глаза, — я знаю, что говорил тебе, что для меня это... плёвое дело, не будем не говорить ничего никому столько, сколько потребуется, но я просто не думал, что если они узнают, то это будет так, — он поднимает на неё взгляд, с которым перешагнул порог квартиры несколькими минутами ранее, негромко добавляя, — Извини, Фи.
Один из худших снов любых влюбленных – это плохая реакция семей с обоих сторон. Пожалуй, именно этому был удивлён сам Теодор; люди, в которых он верил больше всего, вели себя так, словно они все были на открытом базаре, перекрикиваясь фактами о незнакомцах прямо за рыночными полками. Пожалуй, лучше всего, на удивление, отреагировала на всё Шарлотт. И это был ещё один человек, которому МакМиллан не завидовал, потому что как только Уолши доберутся до неё и узнают, что драконолог обо всём знала самая первая – и извиняться она будет до бесконечности из своей Румынии, придумывая тысячу и один аргумент, почему не могла сдать свою старшую сестру и лучшего друга; и ведь никому не покажется резонным, что всё это, опять таки, сделано ради их личного пространства. Потому что они все давно жили чем-то общим.

5

Фионна была первой, кто по собственной воле «оторвался» от общей семейной массы, и в такие вечера девушка понимала: совсем не зря. Не подумайте, девушка любила свою семью и не стремилась огородиться от них в глубоком окопе, но в отличие от превалирующего большинства ценила приобретённую с возрастом независимость. Она знала: она не была обязана ни докладывать о новых отношениях, ни даже подготавливать почву для внезапной новости. И всё же Фионна собиралась рассказать. В своё время, на своих условиях, когда обе стороны окажутся достаточно готовыми встретить любую реакцию – о том, что последняя вдруг будет враждебной, Уолш не беспокоилась. Она просто не хотела... цирка, но совсем забыла, что когда ты родился в ирландско-французский клан, «Шапито» было состоянием души.
Винить Теодора в произошедшем Фионна не могла. Сказать по правде, Уолш было тяжело представить себя обиженной на молодого человека, и доказательством тому был его двухнедельный побег – виноватой себя Уолш чувствовала куда больше, чем оскорблённой, и хватило одного разбитого взгляда с «нагрешившей» стороны, чтобы с концами перевесить чашу весов. И на этот раз ничего не изменилось. Это Фионне приспичило прятаться за углами. Это Фионна не чувствовала себя готовой огласить что-то, что при худшем исходе могло навсегда изменить строй улицы на два дома. Если бы не Фионна, никто бы не шлепал ладонями по рту, охая от неожиданности, в этом бы просто не было необходимости. Так почему она должна была злиться на МакМиллана, не вовремя коснувшегося своей девушки?
Фионна не сдерживает тихого смешка, стоит ему снять с неё всякую вину. Интересно, раз никто здесь не был виноват, зачем вообще они устроили этот парад опущенных пол взглядов и томных вздохов? Кажется, Фионна и Тео придумали себе проблему там, где её не было. Правда, Фионна была убеждена – проблема была. Только крылась она далеко не в действиях темноволосого юноши, сжимающего девушку в объятьях.
Почему я не удивлена, — не без красноречивого вздоха отзывается Уолш. Она так хорошо представляла всё, что могла сказать близкая подруга, что ей не требовалось присутствовать на продолжившимся выступлении Алексис, чтобы слышать последнее звоном в ушах.
Только вот интересно, с каких пор мои родители решили, что я должна им отчитываться по первому зову, — она говорит негромко, дергает бровью и сжимает губы в тонкую недовольную полоску. Ведьма всегда открывалась семье по-собственному желанию, однако от мысли, что родственники принимали это за само собой разумеющееся, ей вдруг по-детски захотелось поставить их в конец листа ожидания. В каком смысле они удивлялись, что она рассказала им так поздно? Неужели никто не заметил, что произошло, когда она, в принципе, оказалась вынуждена признать очевидное?!
Это хорошо, — усмиряя разогнавшееся от раздражения сердце, многим тише выдыхает Фионна. Кивая своим мыслям, ведьма неспешно следует внутрь за МакМилланом, отпуская его ладонь на кухне, — Потому что так или иначе иного выбора, кроме как смириться с этим, у них не было, — вздергивая бровями, быстро добавляет Уолш, словно семья до сих пор их слышит.
Теперь, когда вопрос правильного момента для новости больше не мучал волшебницу, никакой отличной от необходимой ей реакции девушка терпеть не собиралась. Больше остальных Теодор и Фионна заслуживали адекватной реакции. Потому что на фоне разношёрстного бостонского коллектива, они были теми самыми адекватными детьми. Они не меняли своих пассий, как перчатки, не отмахивались от последних, будто те переносили худшие болезни человечества. Да, возможно, их отношения начались не без маленького землетрясения, но никто и не претендовал на звание идеальной пары с самого старта. У обоих голова находилась на отведённом ей месте, и следовало поискать человека, способного обвинить Теодора и Фионну в несерьезности или чрезмерной импульсивности. Их неожиданная новость не была секундным решением. С лёгкой руки Фионны Уолш эти отношения и вовсе ждали дольше необходимого. И именно поэтому никакое грозное возмущение Алексис МакМиллан не было способно достучаться до сознания ведьмы.
Нет, — почти шёпотом отвечает Фионна, мгновенно смягчаясь в лице. Сводя брови на переносице, девушка непроизвольно качает головой в отрицании: разумеется, она понимала, что Теодор не сделал этого намеренно. Или она плохо его знала, но Уолш не наблюдала за молодым человеком хитрых схем достижения целей. Он обещал подождать и сделал всё возможное. Разве она могла злиться на Теодора лишь потому, что всё пошло не так, как планировалось?
Я не злилась на тебя час назад и не собираюсь сейчас. Я, просто, — запинаясь, Фионна сжимает пальцами переносицу и делает глубокий вдох, — Отчасти, я хотела повременить с рассказом семьям из-за... Алексис. Из-за того, как она отреагировала, — поджимая губы, Уолш на мгновение проматывает в голове то негодование, с которым подруга бросилась на неё, словно Фионна была главным предателем их команды. Но что? Что такого Фионна Уолш сделала, чтобы оказаться врагом номер один? Влюбилась в её брата?
Я подозревала, что так будет. Я, как-никак, знаю свою лучшую подругу, — хмыкая, едва улыбается волшебница, — Я многим с ней делилась, и не всегда хорошим. Наверное, она знает не самую добрую часть меня, — пожимая плечами, продолжает Фионна, — И я вполне могу понять её беспокойство, пускай, выраженное в весьма грубой форме. Но в то же время, то, что я говорила или делала год, полгода назад, — нервно встряхивая головой, Уолш громко вздыхает, — Это никак к тебе... к нам не относится! Ей бы стоило понимать, что я не сумасшедшая, которая, — не находя слов, способных описать что именно в голове Алексис должна была сделать Уолш с её младшим братом, девушка роняет себя на стул и поднимает глаза на волшебника, замедляя темп речи, — Наверное, я злюсь на свою подругу за то, что она предпочла предположить худшее, чем подумать и прийти к выводу, что я бы никогда не рискнула нашей дружбой, если бы не была уверена, что, — Фионна затихает, опуская глаза в пол и хмурясь. На мгновение девушка задумывается: говорит ли она очевидное или всё же торопит собственные чувства под эффектом пережитых американских горок, — Люблю тебя, — пожалуй, самой большой ложью, которую Фионна рассказывала сама себе, было то, что её сердце только начинало отвечать тем же, что чувствовал Теодор. Возможно, её чувства существовали обособлено. Возможно, Фионна была слишком занята другими мыслями, чтобы задумываться о том, что заставлял её чувствовать волшебник весь последний год. Но сказать, что всё это было новым? Нет, ничего нового она для себя не открыла. Разве только: произносить слово на букву «л» было куда проще, чем Уолш себе представляла.


— день рождения Фионны, вечер 1 декабря —
https://funkyimg.com/i/2XXZC.gif https://funkyimg.com/i/2XXZB.gif https://funkyimg.com/i/2XXZA.gif


Не изменяя традициям шумных семейных склок, пыль улеглась так же скоро, как и поднялась. Теперь, когда все знали, что Теодор и Фионна проводили большую часть времени друг с другом вовсе не случайно, интерес Уолшей-МакМилланов к новоиспечённой паре терялся всё больше и больше с каждым новым днём. Точнее, почти всех Уолшей-МакМилланов.
То, что Алексис потребуется чуть больше, чем несколько дней на переосмысление поменявшейся в одночасье реальности, Фионна не сомневалась. Волшебница скорее боялась, что «обновление» окружающей действительности займёт столько времени, что когда подруга явится с белым флагом, Уолш уже будет очень далеко от места назначенной встречи. Тем не менее, в честь праздника девушки приостановили режим холодной войны, решив, что не станут портить вечер недовольными лицами и спрятанными иголками в ненавязчивых разговорах. К тому же, раздражавший Алексис фактор не рисковал мозолить ей глаза. Несмотря на то, что состояние отношений Фионны и Тео было известно их семьям, для остальных парочка представала близкими друзьями, выросшими на одной улице. И меньше всего Фионна была готова изменить это для окружающих в день своего рождения.
...ну, ты ведь понимаешь, что мы дали тебе фору в год, Фи! Время вздыхать по ушедшему поезду закончилось, так что теперь я от тебя так просто не отстану. Точно тебе говорю: я видела парочку букетов, которые всем своим видом кричат, что по твоему Кафеусу тут никто не плачет, — несмотря на волну дискомфорта, в которую вгоняли Фионну школьные подруги, она порой скучала по их вечерам в слизеринской гостиной. Они относились к отношениям и молодым людям, куда проще, чем большинство близких Уолш людей. И несмотря на то, что девушка вовсе не планировала менять своё мировоззрение, слышать иные привычным взгляды было... освежающе. Тем более, когда это происходило пару-тройку раз в год.
Кажется, ты видела букет моего отца, — вздёргивая бровями, смеётся ведьма, — Кто-кто, а он точно не плачет по этой семейке, — отбиваясь от нависавшей над ней весь вечер темы, ерничает именинница.
Его букет я тоже видела, и, нет, милочка. Это был совсем не букет твоего отца, или ты думаешь, что все юноши тут просто мечтают быть твоими друзьями?
Неужто ты намекаешь, что дружить со мной не хочет? Я настолько неинтересная? — не сдаваясь, отшучивается Уолш. Она делала всё возможное, чтобы избегать щепетильной темы, в особенности, когда в зоне досягаемости находился Теодор МакМиллан. Увы, закрыть рот некоторым приглашённым было абсолютно невозможным.
Я намекаю, что Альберт мозолит тебя глазами весь праздник. И не только Альберт, — к счастью, ведьма наклоняется достаточно близко к уху Уолш, чтобы не поведать о своих догадках всему миру.
А я намекаю, что мне это неинтересно, — зеркаля игривую интонацию приятельницы, отвечает Фионна.
Выдыхая, что на время бывшая однокурсница забудет о скоплении потенциальных женихов, Фионна выискивает глазами мужской силуэт, ставший причиной её глубокой индифферентности ко всем остальным. Не удерживаясь от самодовольной улыбки, она мысленно подмечает, как хорошо выглядит молодой человек в праздничной одежде. И в следующую секунду хмурится, поднимаясь с места: пожалуй, если бы чувствовал он себя так же хорошо, как выглядел, она бы перестала нервничать и ерзать на стуле.
Ты внезапно разлюбил лимонные торты или это переизбыток розовых напитков вгоняет тебя в тоску? — равняясь с Теодором плечами, она аккуратно задевает юношу своим и шутливо ухмыляется, — Всё в порядке? Я клянусь, я позволю тебе умереть первым, если тебя пугает количество свечек на торте, — пытаясь вызвать искреннюю улыбку на лице МакМиллана, не успокаивается Уолш. Пускай, она может предположить, что вовсе не розовые фонтаны с пуншем нагнетают обстановку, Фионна предпочитает надеяться на любую другую причину. Проблемы на работе? Ссора с друзьями? Её неминуемая старость? Что угодно, лишь бы не узнать, что причина, которой Уолш опасалась больше всего, была той самой единственной.

6

Несмотря на огромную поддержку от родителей на протяжении всей жизни, их учили самостоятельности. Конечно, больше всего об этом могла рассказать именно Фионна, на плечи которой была скинута самая большая ответственность за всех детей, включая Алексис, пусть которая и была старше большинства, но всё ещё отставала по развитию от лучшей подруги. В будущем и школа дала определенный толчок к автономности, и пусть они сидели в библиотеке, сообща готовясь к очередному тесту на уроках трансфигурации, никто не отменял того факта, что интересовали их абсолютно разные вещи; как следствие, хочешь не хочешь, а будешь развивать навык независимости, потому что в твоём деле тебе вряд ли кто-нибудь поможет.
Точно также, как и Фионна, Теодор был удивлён факту требования от всех раскрытия их отношений как только они сами о них узнали. Точнее, как; в целом, никто от них ничего не требовал, но возмутиться – возмутился, смешав это в одном стакане с чувством удивления. В конце концов, разве Джозефина докладывала об очередном кавалере, который появлялся на её горизонте? Об отношениях Алексис МакМиллан если и узнавал, так только от родителей, которые подозревали что-то, потому что спроси он сестру напрямую о чём-нибудь, вряд ли бы получил однозначный ответ. Если вообще получил бы. И даже если отмести девочек, которые, видимо, получили иммунитет как взрослых и образованных, то Кевин? Он не заметил слишком сильного контроля над этим молодым человеком. Так что, проблема была именно в том, что два члена близко знакомых между собой семей сошлись вместе. Оскорбительно.
Скажи мне, это нормально, что твой настрой скорее воодушевляет меня, нежели пугает? — или часто ваша девушка заявляла о том, что у их родителей не было выбора, как не «понять и простить», а просто «смириться»?
Теодор бы соврал, если бы расстроился в случае совместного существования Фионны и Тео было бы для кого-то помехой. Он не любил сильно зависеть от мнения людей, пусть даже мы говорим о бостонской улице, и всё же, последнего, чего бы он хотел в жизни, так существовать словно в трагедии Шекспира. Не хватало бы, чтобы их история ещё и закончилась, как у детей Монтекки и Капулетти. С другой стороны, у них не было предпосылок, кроме бурной реакции Алексис, думать о чём-то таком; ещё больше его подкрепляла поддержка, пусть и своеобразная, от Шарлотт. Он ухмыляется, на мгновение подумав, что самой Чарли было даже куда тяжелее скрывать правду от семьи, нежели Фионне или Теодору. В конце концов, когда ты растёшь с Джозефиной, даже находясь в тысяча километров от неё, вырабатывается определенная привычка докладывать обо всём том, чем не можешь поделиться со всеми остальными. Или он плохо знал близнецов?
Из-за... Лекс? — дёрнув бровью, сбитый с толку МакМиллан складывает руки на груди, нахмурившись. Нет, он знал конечно, что шутки его сестры в большей части такими и являются, однако, благодаря редкому проявлению заботы от Алексис, только если ты не находился при смерти, не позволяет сопоставить это с мыслью, что она... волновалась. Не подумайте, он явно не считал свою сестру чёрствой, и уж тем более, не знающей чувства любви, но громких слов, которые она произнесла ранее этим вечером – последнее, что ожидал услышать Тео. Тем более, каков повод?
Однако, последующие слова Фионны ставят всё на свои места. Теодор всегда предпочитал слушать, нежели говорить, тем более, о себе. Можно было по пальцам пересчитать людей, знающих о каких-то его проблемах по учебной программе, работе, отношениях, и боюсь, что даже они знали всё это обобщенно. Шарлотт и Джозефина, несмотря на их близость, были... девушками; и пусть МакМиллан не хотел быть человеком, который ставил различие полов поперек дружбе, но когда вам семнадцать, всё же, есть какие-то вещи, которыми вы не хотите делиться с теми, кто этого никогда не поймёт. Поэтому в то время, как у девочек было большое количество выбора между тем, с кем именно делиться самым сокровенным, у темноволосого волшебника был только Кевин. Но и того было сложно вытащить на какой-то глубокий уровень общения, разве что, с редкими проблесками. Собственно, был ли смысл жаловаться? Не сказать, что жизнь МакМиллана была активна на приключения, о которых он бы рассказывал с гордостью или без. А если и да... то такие появились с месяц назад.
Он опускает руки, опираясь ладонями в столешницу, слушая то, что говорит Фионна. Мягко улыбнувшись, с мгновение смотря на  Уолш дольше обычного, а затем легко отталкиваясь от стола, волшебник делает несколько шагов вперёд, опускаясь на корточки:
Что же, я, конечно, не в курсе подробностей, но лично я полгода назад думал, что Фионна Уолш была беременна, что, однозначно не ухудшило моего отношения к ней, — еле заметно качнув плечами, молодой человек опускает голову к её коленям, осторожно кладя ладонь поверх её, он чуть сжимает её пальцы, — С другой стороны, у меня, к сожалению, нет такого понимания о ней, как у тебя, — вздыхая, неоднозначно качнув головой из стороны в сторону, продолжает говорить юноша. Возможно, какие-то факты из жизни Фионны могли показаться самыми страшными, отправляя её на последние круги ада, но насколько он будет прав, понимая, что ничего смертельного в сказанном Фи Алексис не было? В смысле, он всё мог понять, и тем более, осознавая, что ещё каких-то пару лет назад она встречалась с Кафеусом, абсолютно не предполагая, что её жизнь свяжется так плотно с другом через дорогу, — И вообще! Почему-то отсутствие фактов о моей жизни полугодовалой давности её особо не волнуют – что за стереотипы, построенные только на одной из комплектующих в отношениях? Может быть это я тот парень, из-за которого нужно предполагать худшее, — правда, не удерживаясь от глупости собственных слов, предполагающих, что он жил развязной жизнью, которой могла бы позавидовать Джо, волшебник поднимает на неё взгляд, — В любом случае, она остынет. Что ты сказала? У них нет выбора, как, в общем-то, и у неё, — и прежде, чем вырасти перед ней в полный рост, он приподнимаясь, застывает на уровне её лица, — Я тоже тебя люблю, Фионна, — или она думала, что он промолчит? Но ему было сложно молчать о том, что мгновенно меняет его настроение, заставляя широко улыбнуться, прежде, чем поцеловать её, пропуская светлые волосы сквозь свои пальцы, свободной рукой потянув её за собой, обнимая, — И если у кого-то есть в этом сомнения, то не исключаю того факта, что у них будут большие неприятности, — засмеявшись, воинственно произносит МакМиллан, вздёрнув подбородком повыше, чтобы хотя на мгновение показаться той самой стеной, которая спрячет их от всех проблем, с которыми они встретятся на пути.

i'm not sure if I can see this ever stopping,
shaking hands with the dark parts of my thoughts, no,
you are all that I've got, no.

В итоге, ни у кого не закралось сомнения, что всё вернётся на свои круги в скором времени, и вот, перешагивая порог родного дома, ты не будешь чувствовать, как взгляд семей уставляется на ваши сцепленные замком пальцы, джентельменская помощь снятии пальто, или какая-то по другому выглядящая попытка украсть нелюбимые кем-то овощи с тарелки. Их действия можно было сколько угодно рассматривать под лупой, но чем чаще они появлялись на глазах у родителей, тем больше это доказывало всем вокруг, что никакой шутки не происходило между ними, а Теодор не врезался в губы волшебницы на том вечере случайно.
И тогда, когда должна была прийти мысль успокоения, что все всё знают, и теперь можно было без страха целовать волшебницу в макушку, когда та сидела на диване со своей матерью, сортируя вещи, найденные на чердаке, МакМиллан довольно быстро заметил, что этого не случилось. Верёвка ослабла, но не до конца была развязана, падая свободными концами на землю. И если в выдачи информации семьям он ещё видел какой-то подвох, понимая, по какой причине стоило всё от них скрыть до поры до времени, то от всех остальных? Пожалуй, отвернись от Тео какой-нибудь друг, решивший, что Уолш была недостойной партией для молодого человека, всё, что тот получил бы – отправление в хорошую дорогу. Конечно, Фионна сама решала, с кем общаться или нет, в случае, если новости для общества окажутся не самыми радостными, но по крайней мере, им бы не приходилось прятаться от всех подальше рядом с теми, кто не входил в узкий круг знающих.
Так вышло и на дне рождения Уолш. МакМиллан сделал всё возможное, чтобы с самого утра она почувствовала то самое ощущение праздника; хотя, честно говоря, он бы хотел создавать такую атмосферу каждый день. Тут было всё: и попытка завтрака в постель с будильником в виде кофейного запаха напитка на тумбочке, букет из её любимых цветов, знания о которых он скрупулезно хранил все эти годы, небольшой презент в виде , как только первая стадия подарков от романтического ниндзя Теодора МакМиллана.
В этом году празднование было масштабным, и он то и дело щурил взгляд, пытаясь выудить из памяти того или иного знакомого и друга Уолш и сопоставить его с коллегой или бывшими однокурсниками. Некоторых из них, особенно девушек, учившихся вместе с ней на одном факультете, он узнавал безоговорочно, остальные оставались для него абсолютно чёрными пятнами в памяти. С другой стороны, почти в любой компании он способен найти людей, с которыми было возможно пообщаться ради общения; а с учётом того, что Фионне приходилось общаться со всеми, кто жаждал перекинуться с ней парой слов в качестве виновницы торжества, выбора у него особо не оставалось.
Он помнил о своём обещании, и всё же, чем чаще он видел потуги других людей подсунуть его девушке лучшего, чем имеющегося, кавалера, сбивали его с толку. Медленно, но уверено чаша весов получала по несколько дополнительных грузов, перевешивая уравновешенную и способную мыслить здраво сторону на ту, которая с трудом была способна совладать с его настроением. И незаметно для себя благодаря размышлениям, взглядов неугомонных требующих к себе внимания больше остальных мужчин, явно старше Макмиллана, а также не менее интересных разговоров со стороны её бывших однокурсниц, Финли младший достиг того, что называлось дном.
Упираясь ладонью себе в щёку, опираясь на руку, он без особого энтузиазма тыкал вилочкой в торт, давно не ощущая на языке лимонного привкуса. В прочем, прежде, чем блюдо превратилось в непонятную массу, на помощь приходит Уолш, отчего он откладывает вилку на край тарелки, поворачивая к ней голову, на мгновение хмурясь, пытаясь избавиться от тоскливого лица, даже негромко усмехнувшись её шутке про возраст:
Боюсь, тебе придётся долго ждать момента, когда я испугаюсь твоего возраста, — коротко дёрнув уголками губ, он оглянул [float=left]https://funkyimg.com/i/2YmRZ.gif[/float]розовые фонтаны, о которых она упомянула, качнув головой – пожалуй, живя с девочками большую часть своей жизни, этот цвет точно перестал его беспокоить очень давно, — Ты знала, что на традиция со свечами и тортом зародилась ещё в Греции? Люди пекли жёлтый пирог, символизирующий Луну, а свечи были её светом, а затем несли это всё к альтарям богини Артемиды, — задумчиво произносит МакМиллан, дёрнув головой в её сторону, вновь подбирая вилку пальцами, ткнув ей в пирог. Пожалуй, довольно удачно был выбран, в таком случае, цвет торта в этом году, — А немцы и вовсе запрещали есть торт до вечера, попеременно меняя свечи на нём в течении дня, — он замолкает, подавляя желание рассказать продолжение истории про Германию с их уносящим дыханием желания на небеса или англичанах, которые и вовсе прятали в пирогах монеты и драгоценности, видимо, абсолютно не думая о том, что может произойти с их зубами в случае неудачного укуса.
Вновь он отставляет вилку, опуская глаза к своим пальцам, и после продолжительного молчания, потерев их друг о друга, наконец, поднимает голову к Фионне:
Был в порядке до того момента, пока не понял, что тебя пытаются сосватать со всеми имеющимися рядом гостями мужского пола, правда, с одной поправкой – без совмещения с младшим поколением, — МакМиллан вздыхает, на мгновение посмотрев в сторону от неё, следя взглядом на очередного возможного кавалера, а затем вновь смотрит на Уолш, — Я знаю, что это ерунда, и мне не стоит забивать этим голову, но... Я не понимаю, — пауза, — Не понимаю, почему нам стоит... умалчивать обо всём сейчас, хотя об этом уже знают самые важные для нас люди, — он знает, что это не самая лучшая тема в день, когда у тебя должен быть праздничный настрой; и всё же, МакМиллан достаточно далеко ушёл в своих размышлениях в течении всего вечера, чтобы не озвучить свои мысли вслух, тем более, когда об этом спрашивали напрямую.

7

[indent]Фионна скучала по тем временам, когда её день рождения собирал привычные глазу родные лица за семейным столом, не превращаясь в настоящее «событие», пугающее своими масштабами. Узкий круг близких и хороших друзей не мешал старательной матери делать каждый праздник особенным, учитывая характер и личность своих детей, и всё же даже на самых громких детских вечеринках было что-то уютное, что-то личное, чего так не доставало Фионне сейчас.
[indent]Она не жаловалась, не стала бы, даже если бы очень хотелось. Фионна прекрасно понимала – никто не заставлял её идти в семейный бизнес, никто не просил её хватать поводья компании в надежде нашуметь в нынешнем волшебном обществе; Риштерд и его жена, чьё имя Фионна носила с особой гордостью, не стали бы корить внучку, реши она оставить всё как есть: традиционно, скромно, по-семейному. Они бы наверняка радовались ничуть не меньше до тех пор, пока юная Уолш оставалась верна возведённому усилиями ирландцев бизнесу. Но Фионна хотела большего, Фионна стремилась доказать всему миру – не обязательно носить громкие фамилии или заключать браки с удачными партиями, чтобы быть замеченными. Уолш знала, что собиралась прыгнуть выше головы, оставаясь верной своим принципам и доброму началу, когда шагнула с широкой ноги в мир «больших шишек»; и всё равно прыгнула. Разве можно было жаловаться на «монстра», созданного собственными руками?
[indent]К тому же, она не была одинока. Достаточно посмотреть вокруг себя – все родные лица из её детства были на месте. Возможно, некоторые были чуть дальше, чем она ожидала, другие чуть ближе, чем Фионна могла себе представить, но они все были здесь, рядом. А особенные личности умудрялись вызвать в ней тот забытый детский трепет в груди столько лет спустя.
[indent]— Одна моя часть говорит: как приятно, какой комплимент, — Фионна прокашливается, смеётся и, поджимая губы, признаётся, — Но та вторая, за которую отвечают мои безумные гены, уже приняла вызов напугать тебя старушечьим гримом на следующий Хеллоуин, — оглядываясь по сторонам в поисках своей семьи, девушка натыкается на лезущего вон из кожи Кевина, пытающегося стать звездой вечеринки, переводит взгляд на достойного соперника – Джозефину, невольно вздыхает, вспоминая о второй по старшинству сестре, находившейся за тысячи километров... Не надо было обладать глазом эксперта, чтобы выявить кто из всех присутствовавших делил одни и те же гены. Они были по-настоящему сумасшедшими. И главное, каждый в своём неповторимом стиле.
[indent]Она смотрит на юношу, будто задержись она взглядом надолго, и изрядно поникший вид переменится в ту улыбку, с которой Теодор разбудил её с утра. Она чувствовала – молодой человек был не в своей тарелке, и, сказать по правде, понимала его, как никто другой в этой комнате. Если бы у Фионны был иной выбор, она бы обязательно сделала этот праздник маленьким ужином в родном доме, не оповестив приглашением ни единой лишней души. Однако она сделала себя лицом компании, она рвалась стать той самой узнаваемой Фионной Уолш; пришло время пожинать плоды своих стараний. И чем дальше, тем всё меньше её удивляли попадания их новых американских знакомых в заголовки газет. Свихнуться на таких мероприятиях было проще простого.
[indent]— Нет, я... не знала, что отдаю честь Артемиде, хотя, наверное, стоило притвориться, что я выбрала лимонный торт не просто так. Желтый цвет, Луна, всё продумано, — ухмыляясь, она легко смеётся и дёргает плечами, продолжая ненавязчиво гнать дождливую тучу, витавшую над их головами, прочь. Ведь если делать вид, что никаких проблем нет, достаточно настойчиво, этих проблем действительно не станет? Не так это работает?
[indent]— Какой ужас, — со всей искренностью Фионна дёргает бровями и поправляет волосы, растрепавшиеся от такой вопиющей несправедливости, — С этой нацией явно что-то не так. Если бы кто-нибудь запретил мне съесть мой торт, — её брови непроизвольно взлетают вверх, а тон становится шутливо-угрожающим, — Упасть в него лицом – было бы первым делом в списке «вещи, которые делают праздник – праздником», — она могла быть сколько угодно манерной вежливой Фионной, но в первую очередь девушка была Фионной Уолш; никто не указывал этим аборигенам как вести себя с едой.
[indent]Впрочем, она была готова раздавить аккуратные коржи физиономией и сейчас. Что угодно, лишь бы поменять предсмертные нотки в голосе её молодого человека, даже если бы они стали очень и очень озабоченными её психологическим здоровьем.
[indent]На короткое мгновение Фионна загорается надеждой. Вот они разговаривают, как ни в чём не бывало. Теодор рассказывает неизвестные никому в этой Вселенной факты, и она готова слушать их до поздней ночи! Ведьма так упрямо хватается за эту мысль, что начинает верить, будто плохой настрой МакМиллана ей почудился. Если у неё неважное настроение, вовсе не значит, что её парню это передаётся воздушно капельным!
[indent]К сожалению, гаснет эта надежда так же скоро, как появляется.
[indent]— Ты ведь понимаешь, что ты слушаешь самых главных сплетниц Хогвартса? Ты бы ещё начал беспокоиться обо всём, что сообщает тебе Джо, — не то что бы сестра не говорила правды, но зачастую её хвалёная правда применялась к ней и её узкому кругу общения, исключая из уравнения людей, вроде Теодора. Или совет не отвечать на письмо сразу, чтобы молодой человек не решил, словно ты легкодоступная и уже влюблённая по уши, сработал бы на МакМиллане как то иначе, кроме искреннего ужаса, что он написал что-то не так? Вот и Фионна о том же.


i'm nasty, i'm evil
must be something in the water or that I'm
my mother's daughter


[indent]Уолш улыбается с ненавязчивой нервозностью, веря, что если он присмотрится к её лицу с должной внимательностью, вполне свойственной Теодору, то немедленно прекратит вести разговор туда, куда она хотела отравиться меньше всего. Не сегодня, не здесь; не тогда, когда Фионна чувствовала собственную вину за несколько кислых лиц в зале, по странным обстоятельствам, носивших одну и ту же фамилию. Однако вместо того, чтобы прозреть до очевидного, молодой человек шлёпает ботинками прямо в жерло вулкана. Словно они не находились в этой ситуации несколько недель назад. Словно он не помнил, что произошло в прошлый раз. Словно всё, о чём Фионна говорила в самом начале и совсем недавно, было раздражающим скрипом старой половицы. Можно попытаться уговорить себя, что смирился, но за инструментами полезешь на первых свободных выходных.
[indent]— И ты решил рассказать мне об этом... сейчас? — она надеется, что её экспрессия не меняется слишком резко, стараясь не потерять лёгкость и непосредственность тона, — Что ж, — выпрямляясь по струнке, Уолш складывает ладони вместе, как если бы собиралась выступать перед целым залом, — Не думала, что когда ты соглашался дать нам, — непроизвольно девичья бровь дергается вверх, — мне, — исправляется Фионна, — время, то ты имел в виду, что не очень с этим согласен, — Уолш делает глубокий вдох в надежде замедлить разгоняющуюся в теле кровь, приливающую к щекам. Ей стыдно, она злится, а, может, она испытывает всё это и ещё пригоршню невнятных эмоций – определить, что девушка чувствует, всегда давалось ей с трудом. И посреди закипающего котла, Фионна Уолш продолжает сохранять хвалёное спокойствие, которым не была награждена её семья. Она ведь понимает почему. Она знает, что он не хочет ничего плохого. Она всегда умела вставать на чужое место.
[indent]Только когда, чёрт возьми, хоть кто-нибудь сподобится постоять на её собственном?
[indent]— Знаешь что? — [float=right]https://funkyimg.com/i/2YStv.gif[/float] резко оживляясь, хлопает в ладоши Уолш, — У тебя было достаточно времени сказать мне об этом, но ты выбрал сегодня. Сейчас! Вместо того, чтобы сказать мне в первый раз или после того вечера с семьей, хотя бы с утра! Ты решил, что будет куда лучше стоять с лицом, как будто ты наелся глизней, чтобы, не дай Мерлин, я не провела свой день рождения не волнуясь, что не так с очередным МакМилланом, которому я испортила день, — она... пыталась. Вероятно, весьма плохо, раз спокойствия Фионны хватило всего на несколько секунд, но прямо сейчас ей даже не жалко.
[indent]От разумной здравомыслящей Уолш не остаётся и следа, но ей и не хочется быть разумной и здравомыслящей. Ей хочется вскинуть руки в воздух и начать городить любую околесицу, что взбредет в голову ведьмы, лишь бы дать юноше напротив понять: она устала! От этого дня, от своей работы, от людей, от жизни, которую Фионна Уолш построила своими собственными руками!
[indent]— А я не понимаю почему это так важно! Почему так необходимо, чтобы все об этом узнали? Это какая-то мужская замашка метить территорию или что? — она скрещивает руки на груди, а затем издаёт резкий невнятный рёв стенания, — С днём рождения, Фионна! — вложив все свои отсутствующие таланты актёрского мастерства, задорно заканчивает Уолш. И если вдруг по её лицу не понятно, она ещё более убедительно покидает беседу в сторону беспокойных лиц гостей, придумывая причину своего эмоционального шторма по пути. Может быть, он сказал ей, что у неё прыщик выскочил, и её женское начало не вынесло подобных комментариев. В конце концов, эти Уолши всегда такие непредсказуемые!

8

[indent] Он всегда считал себя человеком воспитанным, имеющим больший процент самообладания, чем его окружение. Стоит только посмотреть на существующую взрывом... он бы хотел сказать, что только одну из близнецов, но на самом деле, по сравнению со всеми Уолшами, Теодора МакМиллана можно было официально считать мёртвым. С другой стороны, быть честным, таковым он считал себя и относительно в домашней среде; особенно, когда мама взбалмошно придумывала очередную идею, пытаясь выгнать семью на прогулку в холода, отец воевал с соседями, решившими, что у них есть шансы указывать Элайдже, когда снимать гирлянду, или Алексис, в принципе, имеющая близкие отношения с Фионной, являющаяся в голове Тео засланным казачком.
[indent] Хотя, последний пункт, конечно в последнее время развернулся на сто восемьдесят градусов, и там, где раньше он видел не отходящих друг от друга подруг, теперь было лишь перекати поле и поиски взглядом, с кем бы пообщаться кроме. Волшебник не хотел думать, что это было навсегда, и держал за девушек пальцы каждый раз, стоило кому-то пройти мимо, и всё же, пока что не встревал, самостоятельно избегая упоминания о каждой в разговоре с кем-то из них. На мгновение он представил, что случилось бы, случись серьёзная ссора с Шарлотт, которую они бы не смогли пережить, и накрученных мыслей хватает для того, чтобы самолично забить ещё один гвоздь в пункт не самого хорошего настроения. Пусть уезжая от неё из Румынии месяцами ранее, они расходились в хороших отношениях, и, более того, продолжали поддерживать переписку во время её стажировки, кто знает, в какой момент мог наступить час «х», когда девушка или, он не упускал такого шанса, что и сам Тео, очень сильно напортачат.
[indent] Заставь МакМиллана в будущем обернуться на собственные действия, он бы с удовольствием покрутил у виска, сообщая, что тогда был слишком молод, чтобы понять очевидное, но на самом деле, какой бы правдой это не было, все знали – возраст не позволяет поставить себя на пьедестал совершенства. Ошибки будут преследовать его на протяжении всей жизни; всех их! Другое дело, что сейчас он находился в подвешенном состоянии, где понимал, и, одновременно не понимал, что делал не так. Поэтому когда Уолш делает несколько попыток перевести разговор в менее напряжённый, и с силой ударяется об стену плохого настроения, не удивительно, что и его, как ему казалось, вполне естественное рассуждение, не принимается с должным энтузиазмом.
[indent] Как бы не звучали мысли МакМиллана вслух, на самом деле, он вовсе не планировал никому портить праздник; иначе, зачем было бы ждать до самого вечера, если это можно сделать с самого утра? Ковыряя торт вилкой, оглядывая гостей, возможно, он смог бы выбраться из этого колодца самостоятельно, без протянутой руки, но так сильно «заигрался» с собственными мыслями, что не заметил, как дёрнул стоящее наверху ведро, со звоном упавшее и закрывшее ему уши и глаза. И вот, где у него был шанс посмотреть в глаза Фионны и понять, что этот разговор лучше отложить на лучший для этого момент, он лишь смотрит сквозь девушку, озвучивая то, что озвучивает.
[indent] И получает абсолютно очевидный для всех ответ. И чем дольше Фионна уходит от него, выстраивая кирпич за кирпичом глухую стену, чем общедоступно это выглядит и для Теодора.
[indent] Ему следует протянуть руку, положить её на предплечье девушки, и попросить прощение – это ведь так просто, так естественно, особенно, когда понимаешь, что сделал. Она простит, она поймёт, и не любя привязываться к очевидной разнице в возрасте, всё же, была взрослее него; что давало определенное преимущество в умении решать сложные задачи, связанные с взаимоотношениями. Вместо этого МакМиллан хмурит брови, охватывает ладонью свою шею, начинающую краснеть от поднимающегося потока протеста в собственном организме, упрямо посмотрев не на ведьму, а в пол.
[indent] Он ожидал чуда? За секунду до крушения, волшебник подумал, что раскинув руки в стороны, Уолш с широкой улыбкой развернётся ко всем, и подхватив его бокал с еле заметными отпечатками губ, стукнет вилкой с остатками торта несколько раз, вызывая у него смех, и громко заявит об их отношениях. Вот лицо подружки резко отпадает, все кавалеры, смотрящие всё это время в сторону Фионны, недовольно вздохнут, поворачивая голову в сторону Теодора – как так, почему он! И подхватывая его ладонь, они смогут, наконец, покинуть вечеринку, на которой ни один из них не хотел находиться. Единственное, что, пожалуй, ушло бы с ними, так целый кусочек торта; негоже оставлять старых богов без поднесения, которые так активно засылали им удачу весь этот вечер.
[indent] Хлопок в ладоши вынуждает его поднять взгляд на Уолш, и вместо её счастливого лица он видит вовсе не привычную, мягкую и добродушную Фионну, понимающую в последнее время его с полу-слова; девушка жалит и кусает, выдав ему гневный монолог, и не удерживаясь от сидения на стуле ровно всё это время, он подскакивает так, что спинка стула с силой ударяется об стол:
[indent] — Я всегда думал, куда логичнее показывать, что в сердце, чем скрывать это, дожидаясь взрыва, — он не думал так. Мерлин, кто бы знал, насколько вырвавшаяся фраза означала совсем другое, чем хотел сказать МакМиллан! Конечно, речь не шла о том, чтобы скрывать свои мысли до скончания времён; и, если посмотреть, никто и не пытался взмахом палочки в голове убить себя, лишь бы не показывать грустное выражение лица по приходу домой после тяжелого рабочего дня или шлейфа ссоры с кем-то из близких по поводу ерунды. Однако, портить праздник? Настроение? У него было миллион секунд для того, чтобы высказать ей свои переживания, и, конечно же, по справедливому решению Вселенной, это было необходимо сделать сейчас.
[indent] — Что за глу... Мерлин, Фионна! — его стопорит внезапный территориальный вопрос, и не успев дёрнуться с места, молодой человек так и остаётся стоять около своего сбитого с ровного ряда стула, сжимая свои кулаки. Она что, сравнила его с не лишённым достоинства жмыром? Он похож на весело поднимающую заднюю ногу шишугу, громко заявляюего, что на самом деле, старшая Уолш является его собственным деревом?
[indent] Все эти вопросы никогда не будут сказаны вслух, потому что его единственный слушатель уходит, и на месте точно также не остаётся самого Теодора, более не способного выносить на себе взгляды ни тех, кто видел их сценку, ни уносящуюся, как от ошпаренного, его девушку.
[indent] Или... бывшую девушку?

Knight in shining armor turned out to be a loser in aluminum foil.

[indent] Волшебник делает уже последний шаг с лестницы, поправляя на себе сбитый, из-за нервного хода, пиджак, готовясь к аппарированию, как останавливается, глубоко вздыхая.
[indent] Что он сделал?
[indent] Резким рывком вниз, он усаживается на ступеньку, выпрямляя перед собой ноги, тут же поднимая перед собой небольшое облачко пыли от сдвинутого его действиями гравия.
[indent] — Это были отличные отношения, не правда ли? — негромко себе под нос произносит волшебник, вновь вздохнув, а затем достав из своего кармана пиджака сложенный в несколько раз листок с нотным станом и и чётким почерком с текстом под ним. А он ведь даже не успел спеть ей. Он так сильно не мог засунуть своё собственное мнение в задницу, нарушив обещание, предполагая, как на открытые отношения могут отреагировать её друзья – и ведь это вовсе не родная семья, не имеющая шансов сказать ничего против них, – что испортил праздник не только себе, но и Уолш. Отклоняясь немного в сторону, он оборачивается позади себя, на мгновение представляя, как даже сквозь улыбки, задорный смех и дружеские беседы, ведьма всё равно прокручивает в голове то, что произошло ранее, и тут же обхватывает себя ладонями, пытаясь как-то защититься от собственных мыслей. Тео, практически, чувствует, как что-то тёмное накрывает его сверху, тянет за ткань его пиджака или брюк, волосы, не давая смахнуть бегущее неприятное чувство по лицу и вниз, ниже...
[indent] Он всё испортил.
[indent] Когда он перестанет всё портить?
[indent] Убирая листок обратно, он упирается лицом в предплечья, а сам, складывая руки в локтях, ставит их себе на колени. В таком согнутом состоянии темноволосый сидит достаточное количество времени, чтобы замёрзнуть; ну и пусть. Пожалуй, окоченеть до смерти, сгореть в ярком пламени всех тех ведьм, которые его, на самом деле были не достойны, или оказаться под поднятой лапкой незнакомой ему шишуги: Теодор МакМиллан был достоин всего из перечисленного, и был бы совсем не против, если бы такое зрелище смогло бы повеселить хотя бы Фионну. Юноша хмыкает себе под нос, отчего всё его тело содрогается – кто сказал, что теперь она вообще посмотрит в его сторону?
[indent] А он ведь не хотел ничего такого; просто прекратить все эти сплетни, пожирающие взгляды, закатывающиеся глаза, если в качестве кавалеров пальцем указывали кого-то, пусть не Тео, но кого-нибудь очень сильно похожего на него. Волшебник ведь отдавал себе отчёт – он не был идеальный. Посмотри на него, так скорее дырка от пончика, чем наоборот; не безупречно сложенный, явно с запахом снобизма, не отличающийся острым юмором, и как оказалось, даже единственное, на что он был способен всю жизнь – открытое сердце; и того, теперь было недоступно.
[indent] Спустя время он поднимается с места, нахмурившись, чувствуя затёкшие, от неудобной позы, конечности. Вновь методично достаёт листок, бегает взглядом, и поднимая глаза в сторону неба, на котором еле заметны были звёзды наступающей зимы, разворачивается, и делает шаг в сторону снятого для празднования здания обратно. Даже, если между ними всё кончено, это не значит, что он не должен сделать этого. И даже если ей не понравится, по крайней мере, он будет знать, что их глава закончилась этим.
[indent] Теодор не появляется в главном зале, проскакивая мимо всех по теням помещения, однако, взглядом находит Кевина, и успевая стукнуть его несколько раз по плечу, просит передать Фионне, что её отец просит подойти в маленький зал; однако, от сбитого взгляда младшего Уолша, видевшего Майлза буквально секундами ранее, успевает сбежать раньше, чем у юноши возникают вопросы. Ему кажется, что попроси сам Тео подойти туда Фи, она бы отказалась, и, пожалуй, сегодня он не был против воспользоваться её младшими родственниками в качестве обоюдной помощи.
[indent] Проходя в тёмное помещение, не использовавшееся гостями всё это время из-за отутствия необходимости, МакМиллан позволяет себе зажечь немногие источники света, которые находит взглядом, погружая своё лицо в неяркое свечение свечей. Проводя пальцами по тяжёлой крышке фортепиано, и одним движением поднимая её, молодой человек с волнением в сердце усаживается на прохладное дерево, быстро регулируя табурет под свой рост, и стоит этому произойти, как он слышит негромкий стук каблуков и знакомый шаг.
[indent] — Это я, — пауза, — Подожди, только... не уходи, — начиная громче, чем заканчивает, произносит волшебник, подняв на неё взгляд, и даже приподнимаясь с места, но не выходя из-за пианино.
[indent] — Я оплошал, я знаю. Очень сильно, испортив тебе настроение, праздник, что было бы последней целью на... никогда, — проведя пальцами по затылку, он продолжает, — Ты права, и я мог бы сказать о своих переживаниях на эту тему когда угодно, но раз уж смолчал, то явно не нужно было озвучивать это сейчас, сегодня. Или, хотя бы, говорить это в таком тоне... Мне жаль, и я пойму, если... — нервно опуская ладонь на музыкальный инструмент, хмуря на мгновение брови и обрывая себя, он коротко вздыхая, добавляет, — Прежде, чем ты уйдёшь праздновать дальше, я могу попросить тебя остаться... хотя бы на пару минут? — и не видя, как девушка бежит с высоко задранными пятками, увереннее кивает головой, усаживаясь на табурет обратно, кладя пальцы на клавиши, несколько раз впустую стукнув на них, словно проверяя работоспособность фортепиано.
[indent] Ему было не сложно скрывать написание песни для волшебницы; пусть, на это и ушло время. И он думал, что у него не получится, из этого не выйдет ничего путного, однако, стоило только приняться за написание, как ноты сами поскакали по стану, а текст полился строкой за строку. Поэтому начиная играть неуверенно может, только, первые ноты, всё дальше и дальше, тем увереннее выглядел и сам юноша, выпрямивший спину, и изливающий свою душу через песню. Сквозь слова он и сам проносился через воспоминания, связанные с волшебницей, от безумных, где он планировал стать отцом её ребёнка, до умиротворяющих, помня разбросанные волосы Уолш в полумраке её комнаты. А раньше? Ох, как же много всего было и раньше...
[indent] Мелодия подходит к концу, затихая, и он опускает ладони себе на колени, поднимая на неё взгляд голубых глаз. Волшебник дёргает губы вверх, опускает плечи, вздыхает, пытаясь утихомирить волнительный тон, тихо произнося:
[indent] — С днём рождения, — и если она уйдёт, он поймёт почему. По крайней мере, теперь он вручил подарок, который должен был прозвучать в более идеальном свете, нежели вышло; и благодарить за это он мог только себя.

9

[indent]— Что ж ты тогда не поделишься со всеми сразу? Раз котёл вот-вот закипит, — Фионна сжимает губы, вскидывает брови и дёргает подбородком, будто, действительно, нуждается в ответе на свой вопрос.
[indent]Увы, получить его девушка не остаётся. Гордым шагом Уолш вышагивает обратно к гостям и вовремя вспоминает расправить плечи, загораясь счастливейшей улыбкой; если у кого-то закрались сомнения, что разговор произошёл неприятный, Фионна готова беспечно мотнуть головой и отмахнуться, мол, ничего особенного, важные «домашние» дела. Правда, никто и не замечает, что минутой раньше ведьма подпрыгнула в интонациях и возмутилась каждой маленькой морщинкой лица. Людям вообще нет никакого дела до тех пор, пока перед Фионной не стоит какой-нибудь заморыш высокопоставленного прыща Англии или индивид, чьё эго едва влезает в «скромный» антураж снятого под праздник помещения.
[indent]Казалось бы, Фионне должно стать от безучастности окружения легче, но вместо долгожданного выдоха она раздражается ещё сильнее. От своих «подружек» или от самой себя разбираться Уолш не собирается, да и вряд ли найдет силы.
[indent]Хотелось бы ей сказать, что её строгость – результат неудачного опыта, только вот Фионна прекрасно помнит: особенности «тяжелого» характера не достались одному лишь Теодору. Она сама по себе.. тяжелая, и чем больше девушка сидит, варясь в котле сумбурных мыслей, тем ясней всплывают старые позабытые воспоминания многолетней давности. Она всегда находила проблему там, где о последней никто и не задумывался. С раннего детства Фионна существовала обособленно от логики большинства, и когда добрая половина её однокурсниц хвалилась романтическими достижениями, Уолш кривила губы и надеялась, как бы никто не заметил их с Кафеусом, гуляющими у квиддичного поля. А его публичные презентации собственности? Спектакли на зависть, выставленные на всеобщее обозрение? И речь не о том, что поцеловать Фионну при постороннем взгляде карается отрубленной головой. Само проявление привязанности её не беспокоит, а вот мотивы показухи.
[indent]Фионна громко вздыхает, тянется к бокалу с шампанским и, выпивая половину одним глотком, кивает чьему-то оживлённому разговору. Она не слушает, свой внутренний монолог интересует её куда больше, но делать вид научилась хорошо и уже почти не реагирует невпопад.
[indent]Она бы, может, была и не прочь поделиться со всеми остальными, если бы понимала зачем Теодору всё это. Подумаешь, шутят про кандидатов на сердце Уолш; они не прекратят шутить до тех пор, пока Фионна не женится на одном из участников непонятного ведьме юмора, и не факт, что это не продолжится и потом. А сколько посторонних мнений посыпется не только на Фионну, но и на самого Теодора, выставь они свои отношения напоказ прямо сегодня. Непрошеные мысли вслух влепят незаметным подзатыльником, когда ждешь их меньше всего, и потом ищи откуда прилетело.
[indent]Главное, она свою позицию объяснила; если молодой человек не понял, мог бы уточнить. Сам же Тео...
[indent]Волна негодования вновь прокатывается от живота к горлу, вынуждая Фионну поёжится, словно в душном помещении нашёлся несуществующий сквозняк. Он ведь согласился. Пообещал, что даст ей время, а вместо этого уже который раз лепит из неё злодейку, неспособную прислушаться к чужому плохому настроению. Зачем тогда соглашался? Чтобы мучать её новостями о том, как тяжело терпеть? Будто Фионне доставляли удовольствие страдания МакМиллана; конечно, она всё специально придумала. Эдакая изощрённая проверка на прочность прямиком по старинному рецепту Уолшей.
[indent]Фионна накалывает на вилку торт и не замечает, как проглатывает огромный кусок, так и не поняв с чем он был.
[indent]— Ты бы не налегала так на сладкое, Нонна, — влетающий в бок локоть вынуждает девушку повернуться, переставая жевать, — В твоём-то возрасте за фигурой пора следить, — если бы воспитание позволяло, следующее место, куда Уолш бы вонзила вилку, оказалось в районе сверкающего глаза бывшей соседки по комнате.
[indent]— Что бы моя фигура без тебя делала, — перенимая интонации суфлёрки, Фионна тянется к оставшемуся куску торта и старается запихнуть второй – ещё больше; удивительно, что не давится.


and, oh, my love, remind me, what was it that I did?
DID I DRINK TOO MUCH? AM I LOSING TOUCH?

did I build this ship to wreck?


[indent]Праздник продолжается как бы с Фионной, но как бы... без неё. Безучастно девушка смеётся, чокается бокалам и принимает тосты, стараясь не зацикливаться на старомодных пожеланиях обеспеченного мужа, десятка детей и вечной красоты. Первое время ведьма изредка оглядывается по сторонам в надежде увидеть Теодора за другим столом или у забытого за спиной фуршета, пока не приходит к выводу, что, вероятно, молодой человек не нашёл выхода лучше, как оставить её наедине с приглашёнными друзьями.
[indent]Она старается не чувствовать себя виноватой, но, к сожалению, получается это у Уолш из рук вон плохо. Сколько Фионна ни повторяет, как мантру, «я же ему говорила», пустое перепуганное лицо МакМиллана мельтешит перед глазами, отменяя все возможные аргументы в её пользу. В мыслях Фионны никогда не крылось тайной цели сделать Теодора несчастным, тем не менее, судя по всему, именно здесь девушка отличилась исключительными талантами.
[indent]— Что? Он же был здесь пять минут назад, Кев, — оборачиваясь на брата, отвлекается от застолья Уолш.
[indent]Не получая никакого ответа, кроме невнятного пожатия плечами, девушка аккуратно извиняется перед гостями и ныряет в сторону лестницы в поисках прячущегося отца. Мысленно Фионна представляет, как мужчина ударяется в детство и выскакивает на неё из-за угла, и уговаривает рефлексы не обороняться инстинктивно. К счастью, за поворотом её ждёт совсем не изображающий инфернала, ползущего к ней на последнем издыхании, что не мешает Уолш застыть от неожиданности.
[indent]— Я думала, что ты ушёл домой, — хмурясь, она теряется между удивлением, чувством вины и встающим посреди горла нервным комом, — Я и не собиралась, — коротко оглядываясь себе за спину, будто Фионну собирался утащить невидимый призрак обиды, она наконец-то шагает в середину помещения.
[indent]Фионна хмурится – ей неприятно от осознания, что Теодор представлял её способной избегать его до конца жизни из-за малейшего конфликта. Она старается не заострять внимания на незаконченном предложении и поджимает губы скорее ненарочно, нежели осознанно. Он говорит не ходить; Фионна послушно кивает, шагая ещё ближе. Сбитая с толку Уолш следит за тем, как юноша усаживается за фортепиано, и, пускай, догадывается до причины, по которой её попросили остаться, сразу же, не верит собственной голове до последнего.
[indent]Стремительно и хмурые брови Уолш, и стиснутые в тонкую полосу губы расправляются, меняясь на аккуратную улыбку и поблёскивающие глаза. Ей никто и никогда не писал песен. Сказать по правде, Фионне было тяжело представить себя чьей-то музой, вдохновляющей на красивые слова о высоком. Не подумайте, девушка не считала, что не может понравиться людям. Только одно дело нравиться, а другое взывать к чему-то особенному, чему-то ей непонятному и недоступному. Она ведь Фионна Уолш, честная, работящая, по-доброму строгая, и вовсе никакая не полувейла-обольстительница, умеющая порхать ресницами и валить мужчин штабелями.
[indent]Прикусывая губу, девушка неспешно прислоняет внутреннюю часть ладони к уголку глаза и нелепо хмыкает; она настолько теряется, что толком не понимает, как реагировать. Теодор заканчивает, и Фионна мнётся на месте пару секунд, а затем спешно дергается к кушетке и усаживается на неё лицом к волшебнику.
[indent]— Я даже не знаю, что сказать, — виновато бормочет Уолш, то сжёвывая, то вновь загораясь улыбкой, — Не уверена, что я подберу правильные слова, чтобы они хоть немного смогли выразить то, что твой подарок заставил меня почувствовать, — роняя взгляд на юбку, Фионна распрямляет её за подол и смотрит обратно на Теодора.
[indent]Борясь с каким-то внутренним сопротивлением, Уолш тянется к его ладони, берёт её в свои и целует её, надеясь, что её ощущения магическим образом передадутся через прикосновения. Опуская их руки вниз, она чуть наклоняется вперёд и оставляет свой следующий поцелуй на губах. Отстраняясь от юноши, Фионна снова улыбается виноватой улыбкой.
[indent]— Тео, я не... собираюсь никуда уходить, — не замечая, как сводит брови на переносице, Уолш меняется в интонациях и становится совсем серьёзной, — Да, я, бывает, могу вспылить и, вероятно, выгляжу в такие секунды весьма грозно, но я бы ведь и не расстраивалась так сильно, если бы мне было всё равно. А мне не всё равно. Я ведь, — Фионна хмыкает, поднимает глаза к потолку и возвращает своё внимание к молодому человеку, выдержав паузу, — Я не разбрасываюсь словами и не стала бы говорить тебе, что люблю, если бы, действительно, так не чувствовала, — медленно она хватается за его руку, скрепляя их пальцы, — Я не смогу и не хочу терять то, что между нами есть. Я люблю тебя, Тео. Разве это не то же, что сказать: я хочу, чтобы ты всегда был со мной рядом? — спрашивая его, будто она и вправду не понимает говорят ли они об одном и том же чувстве, Уолш смотрит на юношу упрямым взглядом.
[indent]Она и не говорила, что никогда не расскажет о них, потому что до сих пор сомневалась. Фионна перестала сомневаться в ту секунду, когда попросила его пригласить ведьму на официальное свидание. Если бы проблема крылась в одном «рассказать», об отношениях Фионны и Теодора узнала бы вся Англия. Но не в одном! И она объясняла!
[indent]Фионна непроизвольно вздыхает в который раз.
[indent]— Тео, когда я прошу подождать, я вовсе не имею в виду, что дело в тебе. Дело в них, в моём вынужденном окружении, с которым я должна быть приветливой хочется мне или нет. Они не плохие люди, но и... не самые лёгкие, — девушка борется с уголками губ, упрямо возвращая их в улыбку, — Ты, возможно, не обращал внимания на них в школе, когда я была в выпускном классе, но они умудрялись придумать всякое ещё в то время, — качая головой на свои же воспоминания, усмехается Фионна, — Я просто... не готова переживать это снова прямо сейчас, — прикладывая ладошку ко лбу, она вновь кусает себя за губу.
[indent]Встань вопрос ребром, Фионна не мучала себя вопросами о том, что выберет Теодора; и всё же Уолш надеется, что он услышит её страхи и даст ей вырастить прочную броню вместо кожи, прежде чем подвергнет их отношения на растерзание посторонним людям, не имеющим никакого на это права.

10

[indent]Теодор всегда был обделен возможностью вставать на защиту кого-либо. Это не было плохо – вот уж стал бы кто грустить, что никому не отвешивают ненужного пинка под зад; означало, что каждый человек из их компании был самостоятельным и справлялся со своими проблемами сам, с другой стороны, как старший мальчик в семье, МакМиллану хотелось показать, что на него можно было положиться. Как в своё время полагались на Элайджу или Майлза, решающих проблемы по магическому щелчку пальцев.
[indent]Разве у него был выбор, как не чувствовать себя ответственным за девочек и Кевина? Раньше у него был Питер, на которого можно было положиться в силу более старшего возраста, но с отъездом мальчишкой совета просить стало многим тяжелее. Никто не торопил МакМиллана вырасти; он сам делал уверенные шаги в эту сторону, потому что было с кого брать пример. Уже спустя год от совершеннолетия его родители что, жили отдельно от родителей, стажировались в больнице и аврорате, строили планы на будущее, – и это мы мягко обходим стороной ужасы пережитой войны, – в то время, как сам Тео не мог похвастаться такими начинаниями. Его не просили. Он сам хотел.
[indent]Он поторапливал события не потому, что ему хотелось похвастаться; в конце концов, Теодор никогда не отличался особенными павлиньими привычками, отдавая эту долю Джо. Да, его беспокоили разговоры вокруг столов о том, что у Фионны давно не было нового ухажера, и пора это дело исправить – МакМиллан не мог похвастаться своей самооценкой на уровне, чтобы пропускать все глупости мимо ушей, а не пропускать через себя. И всё же, не в этом была причина желания молчать об их отношениях.
[indent]Отчаянно волшебнику хотелось «догнать» свою девушку в эмоциональном развитии, помня о разрыве их возраста. Она говорила, что ей не важно, сколько юноше было лет, к тому же, нередко удивлялась фактам и любопытным историям, о которых знали или старики, или Тео, что помогало ему не думать об этом слишком часто. Ключевое – слишком. Стоило им расстаться на время, как запрятанные демоны выглядывали из-за плеча, копошась в мозгу англичанина так громко, что это было единственное, что он мог слышать. Маленький и глупый Теодор.
[indent]В какой-то мере, голос и не врал. Он взаправду был глуп и нелеп, раз не отмёл в сторону решение сорваться на светловолосой, да и не когда-то, а в праздник, при гостях. Волшебник знал о своих способностях попридержать коней, как и был талантлив в замалчивании душевных порывов. Именно поэтому в произошедшем он винил себя и только себя.
[indent]Отчего сжатый в груди ком не исчезает полностью, но заметно опадает, стоит Уолш не только сделать шаг вперёд, но и остаться после того, как сыгранная на фортепиано песня заканчивается. Тео прекрасно понимал, почему волшебница могла подумать, что он уйдёт с праздника жизни, – возвращаясь к этой мысли, он хмурит брови, недовольно коря себя за то, что чуть и правда не сбежал, – и рад тому, что в отличие от него, она была более взрослой, понимающей. Заметно для него светлеет лицо девушки, и МакМиллан, полностью не теряя виноватый вид, выпрямляет спину, а затем неуверенно проводит ладонью по кудрявым волосам, стараясь не отводить от Фионны взгляда.
[indent]— Фи, я... — уже было начал юноша, но тут же замолкает, качнувшись, несколько раз кивнув головой, не перебивая её. Он настолько внимательно всматривается в её лицо, что видит и поблескивающие в неярком свете свечей глазах, и движение ладони к лицу; однако, что говорит следующим Уолш заставляет МакМиллана не то засмущаться, не то почувствовать ещё больший стыд за то, что он натворил.
[indent]Привитая с детства любовь к музыки проходила с ним сквозь года. Её можно было увидеть в любопытствующем рассматривании старых отцовских кассет и плеера, который мать прикарманила себе и хранила как настоящее сокровище. Изучая коллекции пластинок в музыкальных магазинах, и подолгу сидя вместе с Кевином в давно продавленных креслах, слушая очередную новинку. В конце концов, они умудрились собрать свою маленькую музыкальную группу, напросившись в «студию» на их территории, где обычно собирались Элайджа и Майлз в свободное от работы и семьи время, и даже написать пару песен. Конечно, их бы вряд ли взяли в туры, как и дали шанс выступить на разогревах у кого-то более популярного, но маг гордился их маленькими шагами, навсегда оставляя это хобби в своём сердце. Где бы они ни были, Теодор знал – они всегда соберутся и смогут сыграть пару аккордов вместе, потому, что все испытывали от этого удовольствие. Мысль о написании песни для Уолш давно крутилась в его голове; возможно, он бы даже испугал её, скажи сколько лет назад он подумал об этом впервые. Сейчас же строки сами лились на бумагу, а мелодия писалась от легкого прикосновения к клавишам, и вот за несколько недель до её дня рожденья у него был готовый материал. Он хорошо сыграл; не только потому, что сам сочинил сыгранное, но и потому, что у него было время подготовиться.
[indent]К тому же, Теодор считал, что когда ты хочешь сыграть для кого-то, и делаешь это искренне – ты просто не можешь ошибиться. Так вышло и сейчас. Фионна Уолш давно по праву забрала его сердце; она была умной, отзывчивой и заботливой, красивой, и... волшебник смотрит на её легкое движение вперёд сначала к его ладоням губами, а затем и к его лицу, отчего самолично поддаётся вперёд, теряя на заднем плане мысль о тех, кто мог случайно зайти и увидеть эту картину. Было бы иронично; поругаться на тему того, что никто не должен вас видеть, но при этом, не скрыть своих чувств сейчас. Правда, подумать о таком МакМиллану не позволяет ни тело, слепо находя её ладошку и сжимая её в своей, не разрывая поцелуй, ни сознание, начинающее пускать фанфары за собственное везение. Пожалуй, что-что, а отключить в себе синдром самозванца так легко он не мог.
[indent]Иначе как это называлось? Она была здесь с ним сейчас, не ушла, и говорит не только, что не хотела уходить, но и... что любит его? Так уж похоже на конец отношений, о которых МакМиллан думал ещё часом ранее. Тео чувствует, как уши его краснеют, и даже касается их своими ладонями, в надежде хоть как-то угомонить своё смущение. Прошло уже несколько месяцев, а ему до сих пор верилось с трудом; и каждый раз, когда волшебница признавалась ему в любви, где-то проглатывал язык один Теодор, не знающий, что сказать, чтобы она поверила в его чувства тоже. И не важно, что она знала. Об этом хотелось кричать снова и снова; повторение – мать учения? От собственных слов невыносимого сноба МакМиллан усмехается, и только после переводит взгляд на девушку.
[indent]— Для человека, кичищегося своими мозгами, я не слишком умён, — неловко замечает Тео, свободной рукой несколько раз глухо ткнув пальцем в одну из клавиш, говоря это вовсе не для попыток получить опровергающие его мнение слова, — И я буду, буду с тобой. Я счастлив с тобой, Фи, — с осторожностью он перекладывает их ладони себе на коленку, еле заметно сжав её пальцы своими. Он поджимает губы в улыбку, смотря на Уолш, — Я никогда не испытывал таких чувств, как с тобой.
[indent]Наверняка нашёлся бы тот, кто сказал – тебе кажется, ещё слишком неопытен и мал для того, чтобы судить так серьезно, разбрасываясь громкими словами. Его уверенность в их искренней любви для кого-то могла казаться не лучше уверенности в крепких отношениях подростка; уж явно не ушли далеко от правды по возрасту. Однако, Теодор хотел защищать своё право на веру в них, не ловя себя каждый раз на мысли, что у него было не так много возможностей это проверить с кем-то другим. Ему, собственно, и не хотелось. Его всё и без того устраивало.
[indent]— Я помню их! — внезапно подаёт голос МакМиллан, округлив глаза на Уолш, однако, почти сразу же поутихнув со своим пылом, — Точнее, не совсем их, но я знаю, о чём ты говоришь, — ещё тише произносит волшебник, запуская ладонь в свои волосы, и пропуская несколько прядей сквозь пальцы.
[indent]Он слышал, о чём говорила с ним волшебница, только понимал это под призмой своего опыта. Да, с её статусом, не удивительно, что приходилось общаться с теми, от кого воротило нос; пожалуй, в их семье была только одна дама, готовая сказать всё, что она о вас думала, не слишком долго размышляя, стоит оно того или нет. И всё же... самого МакМиллана мнение людей около известных ему волновали не больше, чем совсем неизвестных. Теодор молчит какое-то время, прислушиваясь к отдаленным голосам другого зала, благодаря отсутствующие любопытные носы, что умели появиться в самый неподходящий для этого момент.
[indent]— Когда мы учились в школе, повезет, если я слышал за спиной, а не в лицо, риторические вопросы о «как такой [float=right]https://funkyimg.com/i/35yj9.gif[/float]недомерок заслужил внимание старшей Уолш?» — он кривит лицо безымянного человека, тут же улыбаясь, — Меня же никогда не заботили эти дурацкие сплетни. И я не гордился и не выставлял грудь вперёд, намеренно пользуясь нашими связями, — еле заметно он показывает свободными пальцами движение, указывающее на немое «совсем чуть-чуть», скорее шутя, чтобы разбавить свои слова, — Мне никогда не хотелось задирать нос – мы росли вместе, и ты всегда относилась ко мне, как... равному. Меня больше забавлял их бред, — он делает паузу. МакМиллан и сам до конца не понимал, к чему вёл, и всё же продолжал говорить.
[indent]— Как у твоих, так и моих однокурсников, не получилось заложить в мою голову мысль о том, что я чего-то недостоин; по иронии, это было со мной с самого детства, просто потому, что я... видимо, думаю чересчур много перед сном, — он дотрагивается до виска, говоря это, а затем хлопает ладонью по своей коленке, — А вот говорить вслух совсем не умею, — МакМиллан начинает смеяться, посмотрев на Уолш. Что же, кажется говорить о забавных фактах было куда проще, чем о своих чувствах. Теодор даже думает о том, что было бы неплохо покопаться в местных библиотеках, и найти книги «отношения для чайников», авось, помогут.
[indent]Ему ведь хотелось всё сделать правильно, и казалось, что ему мешал? Дал обещание, держи рот за зубами, раз не высказал претензий на первых порах – логика была проста, так почему сложна к исполнению? Сейчас он вновь обрел ту уверенность, которой совсем и не пахло во время праздника, пока он ковырял тот злосчастный торт. МакМиллан чувствовал себя любимым сжимая ладошку Фионны, и понимал важность таких моментов, как сейчас. И всё же, ему одновременно и хотелось пойти обратно в зал – там его близкие, там его семья, и не хотелось; сегодня он без труда переживет очередные нелепые вопросы подружек Уолш, просто потому, что он был морально защищен её словами, прозвучавшими пару минут назад. Он сможет сделать это и завтра, а может, и протерпит неделю. Теодор не зря думал так, словно плохое будущее настанет вновь, но не потому, что хотел этого так сильно, и не верил в слова волшебницы. Он просто знал себя. И думать о плохом наперед было проще; хватать сброшенную веревку с утёса зная, что она там есть, вместо того, чтобы разбиться в лепешку.
[indent]Он нервно трясет головой из стороны в сторону, отмахиваясь от своих мыслей. Зря он так. Зря наговаривает и на себя раньше времени.
[indent]— Из-за того, что я не боялся и не боюсь сплетен и странных взглядов, во мне нет необходимости словно фвупер хвастающийся своими перьями, делать так с тобой, когда всё раскроется, — наконец, озвучивает он мысль, держащуюся в его голове со времен «метить территорию,» — Я люблю тебя, Фи, — мягко произносит волшебник, аккуратно прижав ладонь к её щеке, и проведя несколько раз по ней большим пальцем, — И мне жаль, что несмотря на данное обещание, сегодня я тебя подвёл. Я просто надеюсь, что в следующий раз... что следующего раза не будет, — со всей искренностью говорит юноша.
[indent]Залог любого успеха был диалог – ему казалось это таким очевидным всегда, и в итоге, на этом же самом люди, Теодор, сел в лужу. Он знал, что ей нужно было время; и всем своим видом он показывал сейчас, что готов ей его дать. Не только для того, чтобы загладить вину – ему хотелось дать ей свою поддержку.

11


I've been the archer,  I've been the prey
WHO COULD EVER LEAVE ME, DARLING? BUT WHO COULD STAY?
https://funkyimg.com/i/35DP8.gif https://funkyimg.com/i/35DP7.gif
... you could stay...


[indent]О Фионне говорили: «Вечно сама себе на уме», — и редко в положительном свете. Она не стремилась к популярности, не заглядывалась на одобренных женским коллективом мальчишек, не пользовалась внешними данными и, казалось, делала всё наперекор нормам школьной иерархии, но это не главное. Главное, Фионна Уолш оставалась видной девушкой, старостой факультета и заслуживала внимание со стороны студентов, не пытаясь подстроиться под образ недостижимого идеала.
[indent]Оставаться с тобой в «реальном» мире оказалось в разы тяжелей.
[indent]Довольно быстро Фионна Уолш поняла: с тем, с чем мирились в Хогвартсе, не собирались мириться на поприще мужского бизнеса. Увидеть в транспортировочной компании женщину на высокой должности было редкостью, и Уолши, как и Маккензи, славились исключением из правил, а не правилом. В остальном, Фионну окружали мужчины; и мужчины, которые не собирались поступаться своими привычками и взглядами ради новых свежих идей равноправия. Украшение переговорной комнаты, приятная пауза посреди тяжелого дня – меньшее из щедрых комплиментов, которые довелось слышать ведьме в свой адрес. Не подумайте, отчасти она понимала на что шла. Фионна всячески отказывалась от покровительства дедушки и бабушки, искренне веря, что в своё время и она добьётся уважения от седовласых фигур за большим столом. Фионна улыбалась и вежливо поправляла людей шуткой, напоминая: она не украшение, не хорошее времяпрепровождение, она такой же человек, как и Риштерд, как и его жена, и заслуживает внимания не меньше основоположников компании.
[indent]Правда, легче от её понимания девушке не становилось.
[indent]Что бы изменилось, узнай вся магическая Англия, что Фионна выбрала в свои спутники сына чистокровного клана МакМилланов? Повсеместно – ничего, заслуживающего скрытности, на которой так настаивала Уолш. За большим рабочим столом? Она бы тотчас потеряла то единственное безотказное оружие, вынуждавшее лица напротив кривиться в учтивые улыбки и дослушивать её до конца; потенциально Фионна Уолш была завидной партией для любого отпрыска великовозрастных динозавров бизнеса. Умная, трудящаяся, не сторонящаяся в угоду моде института семьи и брака. Узнай они о Теодоре МакМиллане, в одно мгновения её возможная «доступность» перестала бы защищать Фионну.
[indent]А она совсем не была готова оказаться посреди шторма без спасательной шлюпки.
[indent]— Тео, — хмурясь, мгновенно раздражается Фионна, — Что-то я не заметила бравады мозгами. Пока что кичишься ты только своей тупостью, — поджимая губы, девушка добавляет, как можно прозрачней: «Несуществующей тупостью», — если он не заметил, шутки про отсутствие извилин проходили с Фионной крайне неудачно.
[indent]Она понимала, что Теодор шутил, но, держась за истину доли правды в любом юморе, в особенности, самоосуждающем, предпочитала напоминать волшебнику о своём неодобрении каждый раз. Уолш даже была готова сойти за душную. Всяко лучше, чем не сказать «это не так» в нужный момент и утвердить идиотичное заявление в сознании МакМиллана раз и навсегда. Нет уж, лучше тогда обозвать безмозглой саму Фионну.
[indent]Улыбаясь оживлённости Теодора, она слегка расслабляется и позволяет настойчивым уколам совести за тяжёлый характер отойти на задний план. Его голос всегда действует на Фионну, словно панацея от всех бед. Вслушиваясь в размеренный тембр, наблюдая за движениями его мимики, девушка непроизвольно теряется в моменте и забывает о празднике, о ссоре, о своём странном положении в мире мужчин в костюмах. Рядом с ним все хитросплетения человеческих норм, всё тяжелое и непонятное перестаёт иметь значение. И не важно о чём они говорят или молчат вовсе. Рядом с Теодором душа Фионны в сохранности, и ей не нужно прожить вместе с ним десятки лет, чтобы быть уверенной в своём чувстве.
[indent]— Потому что ты и был моим равным, — непроизвольно Фионна сжимает его ладонь чуть сильнее, — Да, может быть, в школе наша разница в возрасте была заметна, но чем взрослей мы становились, тем быстрее она теряла всякий вес. Я всегда говорила, что ты поумнее всех нас вместе взятых будешь, — хмыкает девушка, — и возьму свои слова обратно я только тогда, когда смогу обыграть тебя в шахматы без твоих послаблений, — сморщиваясь и щурясь, ёрничает Уолш.
[indent]Она знала, что он позволял ей победить; и, сказать по правде, её это более чем устраивало. Ей нравилось думать, что ещё пару лет назад Теодор МакМиллан имел багаж знаний, многим превышающий её собственный. Да, может, Фионна лучше разбиралась в торговых путях и светских вечерах, но ведьма не сомневалась: дайте Теодору пару месяцев, и он освоит её профессию ничем не хуже самой Уолш. Наверное, даже лучше, ведь в отличие от Фионны, волшебник не выглядел «красивым цветком» в чёрно-белом офисном аквариуме. Он был рождён мужчиной и, как бы абсурдно это ни звучало, имел заведомо большее значение в глазах седоволосых партнёров.
[indent]Выдёргивая упоминание о страхе чужого мнения, Фионна несколько хмурится, но ничего не говорит. Внимательно ведьма вслушивается в его слова то ли в надежде разглядеть в них противоположное услышанному, то ли беспокоясь не понять то самое, что он пытается сказать. Впрочем, стоит ладони МакМиллана оказаться на её щеке, и девушка тотчас расплывается в тёплой улыбке, упираясь в неё чуть сильней. То, что она боялась воспринимать за чистую монету ещё пару месяцев назад, теперь стало перворичиной растекающегося по телу тепла. Ей было одновременно тоскливо и абсолютно нет от осознания, что до сих пор Фионна никогда не чувствовала себя настолько важной и любимой. Фионна твёрдо верила, что всё в её жизни происходило для чего-то. Они не случайно нашли путь друг к другу только сейчас. Значит, были готовы. Значит, так и должно было получиться.
[indent]— Просто, — она хочет пошутить, чтобы он оставил важные разговоры за пределами её дня рожденья, но решает, что ему достаточно напоминаний их сегодняшней ссоры, — говори мне, что ты чувствуешь, сразу. Торты целее будут, — стараясь прозвучать как можно более непринуждённо, Уолш широко улыбается и дёргает плечиками.
[indent]Оглядываясь вокруг них, Фионна отпускает его ладонь и, шлёпая по коленкам, очевидно собирается вставать:
[indent]— Как думаешь, все уже решили, что мы сбежали с праздника? — поднимаясь в полный рост, она протягивает юноше ладонь, — Пойдём. А то Кевин уже наверняка доложил папе, что я ушла его искать, и теперь он беспокоится, что я перебрала и выдумала его пропажу, — если подумать, они никогда не видели Фионну по-настоящему пьяной.
[indent]Приблизиться к «десяточке» смог лишь человек, ушедший на мнимые поиски Майлза Уолша вместе с ней, и, честно говоря, ведьма была благодарна, что им оказался именно могила-Теодор. Кто-кто, а он всегда был на её стороне в то время, когда родная кровь без единого укола совести продала бы Фионну с потрохами.
[indent]Она не торопится оказаться в центре внимания. Уолш идёт неспешно, обрывисто и отпускает его руку лишь к концу лестницы, вставая за спину и складывая обе ладони МакМиллану на плечи. Откуда-то летит: «Вот они где», — и Фионна загорается широкой улыбкой, принимаясь ругать Кевина за непонятливость. А что ей ещё делать? Слова о страхе вновь всплывают в сознании ведьмы. Может, и боится. Правда, далеко не сплетников и не косых взглядов. Она боится, что не выдержит марку правдивости, как делала в школе, не докажет людям, что заслуживает их внимания не одной только внешностью и приличием.
[indent]Фионна поджимает губы, бегло рассматривая профиль Теодора. Ей бы встать покрепче на ноги, а там уже – хоть заказной телеграммой всей Англии. Она надеется, что он окажется лучше неё и выполнит обещание. Нет, она в это верит.


С Е Р Е Д И Н А   Я Н В А Р Я   2 0 2 7


[indent]Фионна нервничает и нервничает крайне очевидно, злясь и коря себя за несвойственную театральность. Но как не нервничать, когда сегодняшний вечер – квинтэссенция всех лошадиных усилий Уолш? Подтягивая надоедливые перчатки, то и дело норовившие нарушить цельность её наряда, Уолш сглатывает напряжение в горле, так и не избавляясь от него. Не в характере Фионны печься о выбившейся из хвоста прядки. Ведьма опирается на раковину и смотрит в своё отражение. Всё, что происходит здесь, не в её характере, но думать об этом сейчас – худшая из затей, отчего Фионна кивает какой-то своей мысли и, вдыхая поглубже, выставляет себя обратно в людный зал.
[indent]Ей не приходится искать своего главного собеседника на этот вечер – учтивый кавалер, а, главное, крайне перспективный будущий партнёр, кажется, только её и ждал. Под настойчивым усилием уголки губ Уолш кривятся в добродушную улыбку; она даже проглатывает горящее желание дернуть плечом, когда мужчина решает направить её в нужную ему компанию, и, бросая беглый взгляд в сторону семейного стола, девушка повинуется заданному курсу мимо.
[indent]В конце концов, они должны понимать, что для неё этот бал – очередной рабочий приём, а никак не повод провести время с близкими. Или так Фионне удобней думать.
[indent]Впрочем, времени мусолить, что о её пропаже думают друзья и родственники у Уолш не находится. Если сегодня всё пройдёт без приключений, она наконец-то получит в руки «золотую» бумажку с подписью и лишит себя необходимости терпеть вмешательства в её личное пространство. О том, что подобные поползновения могут не понравиться кому-то, кроме самой Уолш, Фионна тоже не вспоминает. Специально или нет, точно она не скажет; персону Теодора МакМиллана девушка превращает в олицетворение всей поддержки и веры в её профессиональные таланты и запрещает себе думать о нём в любом другом ключе. Не зря ведь он обещал ей сдержать данное пару месяцев назад обещание до победного конца; у Фионны нет ни единого сомнения, что сдержит.
[indent]Может быть, после сегодняшнего вечера нужда прятаться по углам исчерпает себя, и Фионна Уолш вновь почувствует себя свободной женщиной, а не самозваной любовницей детского друга.
[indent]— Я оставлю вас на пару минут, — виртуозно уворачиваясь от объяснений, ведьма пользуется отошедшим от темы разговором, длившимся последнюю вечность, и пропадает в сторону излюбленной ванны со сменой курса в сторону милых сердцу лиц. Одному милому сердцу лицу.
[indent]Поначалу девушка спешно перебирает ногами и, выглядывая нужный силуэт, замедляется. Неожиданно Фионна ловит себя на мысли, что не хочет влететь в Теодора взвинченным сгустком тревожности и осознанно даёт волшебнику пару лишних секунд на подготовку. Фионна вновь дёргает себя за край перчатки и тянет уголки губ наверх.
[indent]— Кажется, я умудрилась сбежать от них, — сводя брови на переносице, с искренним сожалением тараторит волшебница, — хотя, конечно, сбежать – это громко сказано. Они точно решат, что у меня проблемы со здоровьем или, ещё хуже, ужин плохо отразился на моём желудке, — намекая на исчезновения в ванной комнате, продолжает Уолш; на деле, это был единственный способ поговорить с кем-то из её близких, не показавшись тактичной хамкой, — Как... ты? Тебе не очень скучно? — аккуратно касаясь плеча МакМиллана, заботливо печётся Фионна.
[indent]Если бы у неё было время как следует разобраться со своей головой, она бы не стала корчить спектакль перед самой собой и призналась: вся эта оживлённая взволнованность с танцами вокруг Теодора – ничто иное, как грызущее путь от подсознания чувство вины. Только Фионна и разбираться с головой – худший дуэт, когда у девушки лимитированный запас тишины и одиночества. И Фионна кудахчет. Улыбается, жмётся и выглядит так, словно в любое мгновение готова зачитать детский стишок прямо со сцены. С душой. С выражением. Желательно, без падений лицом в зрителей.
[indent]А главное, Фионна настолько вживается в свою роль, что ей кажется, будто и Тео вторит ей той же заразительной оживлённостью, вынуждая девушку улыбнуться ещё шире прежнего.

12

[indent]Время, проведенное вместе с Фионной, неутолимо неслось вперёд, и не успел он заметить, как празднование дня рождения волшебницы осталось далеко позади на полтора месяца. Они вместе были и Рождество, и Новый год, и казалось, что нет места тем проблемам, что были актуальны ещё в начале декабря, – а то и раньше, – и произошло это явно не без помощи окружения Теодора.
[indent]В смысле, конечно слова Уолш были понятны ему, и не подвергались сомнению, тут всё было очевидно и без всех. Тео верил ей на слово, и прекрасно понимал, что переживания, озвученные ей вслух не самым эффективным методом, были ничем другим, кроме как его собственных комплексов. Волшебник говорил себе это снова и каждый раз, когда заевшая пластинка то и дело норовила прыгнуть под иглу проигрывателя его сознания, понимая, что на деле, не до конца может быть честным с Уолш.
[indent]Что он ей скажет? Фионна, я всё ещё переживаю и мне кажется, что прошло достаточно времени? Как бы он не поставил желанный вопрос в голове, подбирая слова или, наоборот, мысленно произнося его наотрез, всё звучало плохо и так, словно все пройденные прежде этапы через разговоры были бессмысленны. К тому же, ему ведь совершенно не хотелось показаться Фи... слабым. Слабым, маленьким мальчишкой, что был не в состоянии справиться не то, чтобы с окружением вокруг и их разговорами, а своей головой! Он, Теодор Финли МакМиллан! Поэтому он широко улыбался, целовал волшебницу в щёку прежде, чем шагнуть на встречу с каким-то людьми, что не знали об их статусе, и выдыхать каждый раз, когда можно было быть собой в кругу семьи или же находясь с Уолш наедине. Потерпит и перетерпит, рано или поздно это ведь должно было закончиться?
[indent]Тем более, не только это волнение было на душе у темноволосого. Если ещё на день рождения он думал, что две подружки обретут друг друга очень скоро, его оптимизм довольно скоро пришлось отправить в дальний угол. Несмотря на улучшившиеся отношения со своей старшей сестрой, – он усмехался себе под нос каждый раз от мысли, что со времен его рождения, – обращаться к Алексис по поводу его отношений с Фионной он бы не стал. Как и вообще обсуждать с ней что-то, касающееся чувства тревоги, например, по поводу общениях самих девушек. Ему было грустно и больно смотреть на это, особенно, когда и поговорить об этом было не с кем; Шарлотт ничего не знала о ситуации – находящаяся в Румынии она вряд ли могла бы помочь ему хоть чем-нибудь, тем более, после осени вряд ли была бы в восторге решать его проблемы вновь, не говоря о двух двоих Уолшах. Так что, Питер Андерсон, вернувшийся в Англию на счастье всей бостонской улицы, – ещё и привезя за собой одного очень активного американца, что органично вписался в местную компанию, – сделал то, что должен был. Ему стало, действительно, легче после разговора с волшебником – тот был старше, и пусть провёл большее количество времени на койке в больнице, разве это меняло его социальную сторону? Правда, предпринимать МакМиллану в отношении двух девушек было нечего и не за чем – именно такой совет ему и был выдан человеком, которого Тео уважал с детства, и к словам которого был готов прислушаться.
[indent]В итоге, вместо того, чтобы погрузиться в другую дилемму, он вернулся к своей.
[indent]— Сбегают только мыши с корабля, а ты отлучилась, чтобы дать им время найти интересную тему для разговора с тобой, — оборачиваясь на волшебницу, стоит той подойти к их столу, Тео улыбается с прищуром, невзначай пожав плечами, тут же слыша поддерживающие усмешки семьи по обе от него стороны. Он молчит недолго, негромко добавляя, — Я уже говорил, что ты прекрасно выглядишь? — и повторит это столько раз, сколько потребуется.
[indent]Ему было жаль, что девушка в этот приём проводила время не с ними. Они, и в целом, сильно изменились для самого Теодора, особенно сравнивая с теми, когда они были совсем детьми. До них никогда не было никому дела, и своим маленьким кругом они могли оборачиваться на высоких взрослых, серьезно обсуждающих бизнес, не слишком подолгу задерживая на них взгляды – куда интереснее было юркнуть в сторону шведского стола, попытаться залезть под него, и менять местами чужие тарелки, пока этого никто не видит, выслушивая удивлённые восклицания «сверху». Конечно, он был рад, что все выросли, и всё же, сейчас ему как никогда не хватало блаженного чувства свободы. Волшебник неосознанно хмурит брови, понимая, что опять возвращается на свою любимую за последние месяцы тему, отчего тут же трясёт головой, стараясь вернуться в мир. Тем более, что кажется общего времени у него с девушкой, которая раньше ловила их по коридорам, оставалось не так уж много; никто не пытается примоститься рядом со всеми домашними, посылая неизвестных и незнакомых к чёрту.
[indent]— Я... да, не волнуйся, — мотнув головой, и приподняв подбородок повыше, он краем глаза замечает её ладонь, борясь с желанием сжать её пальцы и совсем не отпускать их, — Но с тобой вечер был бы сильно интереснее, — если захотеть, можно услышать её – эту тоску в его голосе, что появлялась в его сердце каждый раз, когда он понимал, что им придётся провести вечер порознь. Он чувствовал себя неразлучником, и пусть речь шла не о мифах смерти одной птицы в случае потери другой, с другой стороны, настроения от существования порознь на таких вечерах не прибавлялось. А ведь он мог жить самостоятельно – он и жил, да только многим острее чувствовал ощущение потерянности в такие часы.
[indent]Волшебник прикусывает язык в каждый момент, когда чувствует, что хочет сболтнуть лишнего. Сегодня он в принципе вёл себя тихо и спокойно, – пугающе спокойно, – потому что по другому бы вряд ли смог справиться с внутренним официальным сожжением себя снова и снова. Молодой человек бы хотел игнорировать протягивающиеся ладони к Уолш, да всё равно не мог, даже если бы сильно захотел. То и дело он ловил её макушку и небесного цвета мантию – МакМиллан каждый раз восторгался её стилю и тому, как одевалась волшебница, видя в своём отражении лишь подростка, с затянутым на шее галстуком и накинутым сверху на плечи не по талии пиджаком.
[indent]Наскоро прощаясь с отвлекшейся на очередного партнера, – ему уже даже надоело считать, сколько их было, что было отличным хобби в самом начале, – волшебницей, МакМиллан и сам отлучается из-за стола с тяжелым вздохом, который могли услышать только сидящие рядом.
[indent]— Предупреждаю заранее – никаких проблем со здоровьем или желудком, — пытается пошутить юноша прежде, чем покинет стол, опуская неприличное для общества «но пора опустошить мочевой пузырь», но задумчиво прочёсывает затылок, вздыхая ещё раз – без человека, который задал ритм этому изначально, хочешь не хочешь, а смешно всё равно не выйдет.
[indent]Любой, кто знает МакМиллана, прекрасно понимает – тот не умел наживать себе врагов. Со школьной скамьи волшебник никак не мог соперничать с безумством близнецов, где одна просто высказывала всем своё громкое мнение, раня сердца обидчивых, а вторая просто разбивала их же, но без слов. Даже не так; пожалуй, у них ни у кого не было таких проблем с людьми, как во времена школьной жизни их родителей. Или воспоминания и истории отца о чистоте крови здесь не достаточно приемлемый пример?
[indent]Теодор был добрым мальчишкой, не срывающемся на первых встречных, не задирал и не влезал в проблемы, когда ему не нужно было спасать ничьи задницы. И в будущем, оборачиваясь на события сегодняшнего вечера, он будет ещё долго прикладывать ладонь к своему лбу, не понимая, как смог зажечься тогда, когда его никто не просил.
[indent]Однако, обо всём по порядку.
[indent]Включая кран умывальника и протягивая под него руки, до волшебника доносятся голоса людей, на которые он до сего момента не обращал внимание – развешивать уши было не в его правилах в обычное время, тем более, в уборной, из которой обычно хотелось испариться как можно быстрее. Да и вряд ли он зацепился бы за разговор, не услышь имя своей девушки. Не поднимая головы, и делая вид, что нет более увлекательного занятия, как смывать грязь с уже давно чистых рук, Теодор МакМиллан начинает чувствовать, как закипает от каждого последующего слова. Снова это.
[indent]Ладно, можно было не говорить, что молодым человеком Фионны был именно Тео, однако, не поставить себя в положение занятой девушки – вот чего он не понимал больше всего. Да, это не избавило бы их от тех, кто вечно пытался подсунуть очередного жениха, не считаясь с мнением Уолш, однако, не предположить, что таких стало бы многим меньше? Он понимал, что такое игнорировать их; но не бесконечное количество раз.
[indent]Он выходит вслед за двумя мужчинами, на расстояния достаточное, чтобы не показаться подозрительным, но таким, чтобы слышать всё, о чём они говорили. Тем более, что и раскинутые хвосты павлинов было не трудно разглядеть – хвастовство и попытки потешить своё самолюбимие мало кто пытался высказать тише. Ему бы впрок остановиться, развернуться на сто восемьдесят и пойти другой дорогой. Потом поделиться примитивностью с кем-нибудь ещё; однако шаг за шагом, насупившись и хмурясь всё сильнее, он игнорирует свои мысли, продолжая идти вперёд. Он слышал одно, но сознание подменяло варианты фразы на более худшие; и тогда, когда по мнению молодого человека, говорящий пал ниже плинтуса, Теодор срывается с места, настигая спины в несколько больших шагов и открывает голос:
[indent]— Эй, ты!
[indent]Он не знает, как происходит то, что происходит. Летящий кулак волшебника попадает прямо в цель, и он готов поклясться, что слышит хруст, то ли своих костяшек, то ли челюсти болтающего. Несмотря на спокойный до этого шаг, МакМиллан чувствует, с какой силой бьется его село в груди, как сжимается ком в его горле, и яростно бегают глаза по лицу напротив стоящего.

all aboard, hit the road
all the bullshit
can't be  i g n o r e d

[indent]— Как ты смеешь говорить так о ней?! Кто ты такой, чтобы подумать, что ты имеешь право! — возмущается он в ответ на удивлённое и гневное «Какого Дьявола?» Он заслужил. Они все заслужили! Речь шла не просто о ком-то неизвестном ему; Теоедор любил Фионну, и как бы глупо и банально это не звучало, но был готов защищать её честь, и никому не был готов позволить говорить о девушке так, словно она была вещью. Она не была; и он не знал никого более заслуживающего уважительного отношения к себе.
[indent]— ...да кто ты вообще такой?! — в своих мыслях он пропускает первую половину оскорблений – пусть, ему не было дело до того, как кто-то пытался унизить его – как уже когда-то подмечал МакМиллан, он и сам прекрасно справлялся с этим. Он уставляется прямо на мужчину, посмотрев на него почти с непониманием вопроса – в смысле, кто он такой, какое ему было дело? Перед глазами вновь всплывают никогда не существовавшие мерзкие сюжеты, и на одном дыхании Теодор выпаливает:
[indent]— Я – молодой человек Фионны! — он не замечает, как патетично звучат его слова, и сам Тео выпрямляет спину и складывает руки на груди, игнорируя заметное покалывание в руке. На мгновение он чувствует облегчение, ощущает разорванность цепи, и того, что смог сказать вслух то, что не позволял себе при людях на протяжении нескольких месяцев. МакМиллан словно... забывает по какой причине это делал. Почему скрывал. Молчал так долго. И ничто не может его переубедить в правильности своих действий.
[indent]Однако, в тот момент, когда взгляд юноши натыкается на ту самую Фионну Уолш, которую пытался защитить всё это время, даже не попытавшись узнать – надо ли это было кому-то или нет, мозг трубит и нахлынувшие слова обещания возвращаются с первоначальной силой, так, словно он стоял на балконе напротив девушки, говоря что потерпит сколько надо. Он не сдержал обещание. Он делает полшага вперёд, забывая о, вроде как, необходимости быть начеку и держать себя в строю в случае нападения со стороны, не отводя от неё взгляда. Да только сказать он ничего не может, застывая с её именем на своих губах.
[indent]Он точно всё сделал правильно?

13

[indent]Мир был бы гораздо проще, если бы всё подчинялось желаниям Фионны Уолш. Ей бы не пришлось выбирать между семьёй и карьерой. Она бы появилась рука об руку с человеком, которому принадлежало её сердце. Она бы не боялась посторонних реакций, способных повлиять на будущее семейной компании, и шагала бы уверенно гордо, не задумываясь, о том, что личное переплетётся с рабочим. Мир Фионны Уолш был бы снисходителен не только к молодой ведьме; если бы всё было так, как хотелось Фионне, и женщины, и мужчины, все по-настоящему горящие своим делом и ответственные люди бы не сталкивались со смехотворными и всё же весьма реальными проблемами, существовавшими в волшебном обществе по сей день. Всё было бы прозрачно и просто. Те, кто чего-то стоил, бы вырывались вверх, а те, кто лишь делал вид, оставались бы на скамейках театралов.
[indent]Увы, желаниям Фионны мир не подчинялся.
[indent]Раньше это злило волшебницу. Ей хотелось сжать кулаки, встать в оборонительную стойку и отбиваться от неприглядного устройства Вселенной до тех пор, пока той не надоест. С возрастом Фионна поняла: тягаться с ветряными мельницами – неблагодарное занятие. Всё, на что могла рассчитывать Уолш, это когда-нибудь дорасти до размеров торнадо и смести их с лица земли, а до тех пор ей требовалось смириться и терпеть. Научиться этому было тяжелей, чем выпуститься с превосходным дипломом из Хогвартса – в семье Уолшей не было принято прикусывать язык и ждать, но Фионна научилась. Она сохранила стержень, став мягче, покладистей несправедливостям. Она уже не вопила о мерзком мироустройстве, созданным в угоду верхушкам социального айсберга. Она плыла по течению, настойчиво подтачивая камень, и знала: рано или поздно даже самая крепкая глыба рассыпется под нажимом её упорства.
[indent]Она предполагала: возможно, Теодор не понимал всех причин, по которым ведьма прогнулась под желаниями общества. Что вовсе  не мешало ей оставаться благодарной МакМиллану. Несмотря на все разногласия взглядов на мир, он позволял ей придерживаться тех правил, которые Фионна сочла необходимыми. Наблюдая за тем, с какой стоическим терпением к её работе держался волшебник, она не могла не думать о том, что, если им повезёт, очень скоро всё это представление свободной Фионны останется позади. Она подпишет долгожданный контракт и невзначай обозначит своё положение в исключительно вежливой манере; последняя мысль действовала на Уолш прохладным компрессом и помогала переносить наидушнейших из собеседников. И этим вечером тоже.
[indent]— Кажется, у меня провалы в памяти, — щурясь, Фионна вспыхивает довольной улыбкой, — Спасибо, Тео, — прикусывая губу, Уолш чувствует, как растраченные на посторонних людей силы возвращаются к ней.
[indent]Фионна никогда не стремилась к массовому обожанию. Достаточно вспомнить девушку в школе – мнимая популярность пришла к ней вопреки, а не благодаря усилиям Уолш. Ничего не изменилось и сейчас. Ей могут сделать тысячи комплиментов, на неё может свернуть головы половина зала, она услышит один единственный голос, и только он будет иметь какое-либо значение.
[indent]— Я рада, что практически все смогли выбраться, — одергивая мантию, Уолш бросает короткий взгляд в сторону семейных столиков и обрывисто улыбается заметившим её лицам, — Я бы не хотела, чтобы ты сидел и ждал меня за столом в гордом одиночестве, — дергая бровями, гримасничает девушка, — Кто бы мне рассказал, что вся эта бальная мишура – такая морока, когда ты на работе, я бы ни за что не стала уходить из команды в школе, — она смеётся, стараясь игнорировать неловкость и стыд.
[indent]Как бы Фионна ни была уверена в том, что жертвовала семейным вечером не зря, легче от этого не становилось. Ведьма чувствовала то же самое, что чувствовали её близкие, что чувствовал Теодор. Она бы не потратила ни секунды на раздумья, если бы могла выбирать между ними и своей карьерой, но Уолш не видела, что выбор у неё есть, и надеялась, что и остальные это понимали. В конце концов, никто ведь не обижался на ту же Шарлотт? Сестра, наверняка, сожалела обо всех пропущенных привычных сборищах, только что это меняло? Она понимала, что должна сосредоточиться на своём стаже в Румынии, если хотела преуспеть, как драконолог. Фионне эта жертва казалась более чем оправданной, и от этой мысли ей было легче не ругать себя за свою собственную.
[indent]Ведьма слышит оживление за спиной и едва сдерживается от тихого вздоха. Фионна бежит от работы, а работа всё равно её догоняет. Она старается посмеяться от всего сердца над шуткой МакМиллана, но делает это крайне неубедительно. Отправляя негромкое «до встречи» волшебнику в спину, Уолш натягивает широкую улыбку и шагает к требовавшим её внимания мужчинам в костюмах и галстуках. Ей впору вручать приз, потому что она до сих пор не перепутала их имён, хотя выглядит большинство идентично скучно.
[indent]Фионна возвращается в рабочее состояние по щелчку пальцев. Стоит кому-то заикнуться о недавней шумихе среди персонала магических поездов, ведьма включается в разговор, забывая обо всём на свете. Ей кажется, это к лучшему. Если бы Уолш только и делала, что сожалела о том, что не сидит с родителями и друзьями за столом, вряд ли бы это сказалось положительным образом на её ответах. Раз уж её судьба вертелась вокруг нудных обсуждений бунтующих рабочих, она могла постараться и сказать подать дельные идеи, запомнившись собеседникам.
[indent]Наверное, данный самой себе совет был бы действенным, если бы не обстоятельства, над которыми Фионна Уолш не имела никакого контроля. Думала, что имела, но сегодняшний вечер решил лишить её последнего заблуждения; и сказать, что Фионна предполагала что-то близкое к тому, что произошло – явно преувеличить её таланты гадалки.


small-town girl in a big arcade, I got addicted to a losing game
https://funkyimg.com/i/35YTc.gif https://funkyimg.com/i/35YTb.gif
. . . ALL I KNOW, ALL I KNOW . . .
loving you is a losing game


[indent]— Что там творится, — погружённая в оживлённый спор ведьма не сразу понимает куда смотрят её собеседники, а когда понимает, моментально жалеет, что вообще развернулась.
[indent]По всему залу расходится грохот мужского голоса; сказать по правде, она и не знала, что Теодор МакМиллан может кричать так громко. Словно в замедленной съёмке она видит, как её молодой человек замахивается и в следующую секунду заезжает кулаком по знакомому ей лицу. Фионна непроизвольно вздрагивает, широко распахивая глаза, будто это она получила в челюсть. Она инстинктивно трясёт головой в отрицании. Нет, это какая-то ошибка. Может, перешедшая границы шутка? У него точно есть повод, чтобы вести себя подобным образом. Это же Тео. Её Тео. Он бы никогда не стал драться без весомой на то причины.
[indent]Следом за возгласом и ударом по залу расходятся громкие слова волшебника, совсем не похожие на тот весомый аргумент, чтобы врезать кому-нибудь со спины. Она смотрит на него так, будто не узнаёт человека, стоящего в десятке метров от Фионны. Будто? Нет, Фионна Уолш определённо не знакома с юношей, кричащим, словно ревнивый муж, застукавший свою жену с любовником; а она не помнит, чтобы хоть раз в жизни заслужила звание «неверной». Когда до неё долетает финальный залп МакМиллана, ведьма обездвижено замирает, стараясь разглядеть хоть что-то знакомое в фигуре, назвавшейся её молодым человеком.
[indent]— Мисс Уолш, кажется, вы там нужны куда больше, чем здесь, — голос, очевидно сдерживающий свои эмоции на счёт произошедшего, пробуждает Уолш от затянувшегося ступора.
[indent]Встрепенувшись, она открывает рот, но не может выдавить ни звука. Ей стоит извиниться? Опровергнуть его предположение? Боковым зрением Уолш видит, как подоспевшая охрана принимается окружать двух нарушителей порядка, и путается сильней прежнего. Пострадавший принимается сыпать обвинениями, и на миг Фионне кажется, что сейчас он кинется на Теодора в ответ. Хватаясь за сердце, Уолш мгновенно шагает на встречу... Показалось. Она чуть оборачивается на своих собеседников и бросает негромкое:
[indent]— Прошу меня извинить, — вовсе не за непрошеный спектакль. Она просто прощается с ними, но позволяет слышать в её словах всё, что душа пожелает.
[indent]Поначалу Фионна не спешит, надеясь, что если не будет двигаться слишком оживлённо, то пропадёт с радаров прежде, чем кто-нибудь её заметит. К сожалению, цепкие взгляды собравшихся очень быстро находят виновницу балагана, и Фионна ускоряет свой шаг, едва не переходя на бег; даже если бы кто-нибудь попытался её остановить, она нарочно не услышит.
[indent]Мысли, эмоции, всё внутри Фионны сваливается в один неразборчивый ком, готовый раздавить в любую секунду. Уолш прижимает ладонь ко лбу и растеряно смотрит по сторонам, умудряясь запутаться, кажется, в единственном коридоре, ведущим на улицу. Бездумно девушка идёт вперёд, пока не замечает что-то похожее на выход. Думает ли Фионна о том, что хочет сказать? Знает ли, зачем идёт следом за МакМилланом, выведенным из «приличного» общества? Она толком не успевает ни ответить, ни даже задать себе эти вопросы.
[indent]— Мисс, на вашем месте я бы не стал, — заботливого портье встречает красноречивый жест рукой.
[indent]— Я вас не спрашиваю, — отрезает Фионна.
[indent]Кажется, она только начинает понимать насколько сильно произошедшее встряхнуло ведьму, вывернув все её чувства наизнанку. Не задерживаясь, чтобы оценить стоит ли ей разговаривать с Теодором прямо сейчас, Уолш вылетает на улицу. Громкими ударами шпилек она старается продырявить старую лестницу, предупреждая своё появление внушительным шумом. Она не может дать название тому, что с ней происходит до того мгновения, пока их взгляды с МакМилланом не пересекаются. Поддаваясь первому инстинкту, она хочет спросить в порядке ли он, но тут же вспоминает, что досталось здесь далеко не волшебнику напротив. Ей хватает заглянуть юноше в глаза, и невидимый замок на сундучке внутри Фионны с треском слетает.
[indent]— Что, во имя Мерлина, это было? — вскрикивает Уолш, резко дергая свою мантию и встряхивая шеей, — Что? Что Иллирио мог такого про меня сказать, что это заслужило... — девушка тяжело дышит, принимаясь трясти головой в отрицании, — Что спал со мной? Переспит? Что я, чёрт его дери, встану перед ним на колени, лишь бы, — Фионна громко вздыхает, — Такое чувство, что ты не знаешь, что-что... что, что бы он там про меня ни сказал, это ложь! Или, может, ты предполагаешь, что я вполне способна на такие действия, вот и завёлся? — бровь ведьмы взлетает вверх, — Ты сказал, что всё в порядке. Всё было в порядке! Что на тебя нашло? Я... я впервые вижу, чтобы ты вёл себя так! Я не узнаю тебя, Тео. Нет, я не... я не знаю тебя. Тот, кто передо мной стоит, — девушка поднимает ладони в воздух, не замечая, как её пальцы и нижняя губа начинают подрагивать, — точно не мой Тео, — отшагивая назад, Уолш чувствует, как её дыхание сбивается.
[indent]Фионна всегда опасалась жестокости. Она считала, что размахиванием кулаков ничего не решить. Конечно, всегда можно вспомнить, что девушка играла в один из самых травмоопасных спортов магического мира, но то был спорт, а не бальный приём. Один раз Уолш отбивалась от человека, прибегнув к грубой силе, и то лишь потому, что чувствовала себя загнанной в угол. А кто загнал в угол Теодора? Кто угрожал юноше своим существованием так, что тот решил кинуться на незнакомого мужчину с кулаками?
[indent]Она скрещивает руки на груди, собираясь продолжить залп вопросов, не требующих ответов, когда знакомый голос вынуждает Фионну обернуться себе за спину.
[indent]— Я могу узнать, что ты здесь забыла, Фионна? — одних сжатых в тонкую линию губ Дидри Блэквуд достаточно, чтобы Уолш почувствовала себя маленькой девочкой, разбившей прабабушкины вазы.
[indent]— Сомневаюсь, что кто-то хочет меня видеть там, — меняясь в голове, мямлит Фионна.
[indent]— О, не сомневайся. Видеть тебя там никто не хочет, но ты всё равно пойдёшь. Пойдёшь и извинишься перед Иллирио за произошедшее. И мне всё равно, что ты по этому поводу чувствуешь, — закрывая рот Фионны, стоит ему только попытаться открыться, напрочь отрезает ведьма, — Не мне тебе рассказывать чего эта выходка будет нам стоить, — больше открыть рот Уолш не пытается.
[indent]Поджимая губы, Фионна аккуратно кивает. Она хочет попросить пару минут на передышку, но не успевает.
[indent]— Сейчас, Фионна! — вставая в выжидающую позу, настаивает Дидри.
[indent]Ведьма делает шаг в сторону прабабушки, оборачивается к МакМиллану и с неизменно тихим тоном обращается к нему:
[indent]— Иди домой, Теодор. Ждать меня не надо, — поворачиваясь обратно к Дидри, Уолш уже не останавливается. Сейчас ей даже спокойней, что выбора у неё нет. Уолш не хочет задаваться вопросом осталась бы она с ним или вернулась бы на праздник жизни, потому что уверенного безоговорочного ответа у Фионны точно не найдётся.

14

[indent]«Тео? Да он мухи не обидит!» — гласило главное описание Теодора Финли МакМиллана. Ум, здравомыслие, да любовь к животным было его главным наполнением, списком, отражающим его главные качества. Волшебника, тем более, всё и устраивало? Пожалуй, последнее, о чём он мечтал, так вскидывать волшебную палочку вверх, произнося особо травмирующие заклинания или, точно также, поднимать свой кулак на кого угодно. МакМиллан никогда никого не бил; или не помнил, чтобы вступал в драки прежде. В случае, когда Кевин Уолш его особо раздражал, было проще вскинуть подбородок повыше, да уйти от проблемы, нежели пытаться решить всё руками.
[indent]И этим, и не только, он отличался от многих задиристых мальчишек и молодых людей; так что же пошло не так сейчас?
[indent]Защищать людей можно было по разному. Кому-то хватало сказать слово, другим было необходимо показать свою силу другими методами. Юноша всегда думал, что он был похож на своего отца: мама, по секрету, рассказывала истории, где Элайджа Грэм ловко высказывался в стороны недругов, стоя выше их на одну ступень. Он не ввязывался в драки, – тут женщина каждый раз по какой-то причине неловко кашляла, продолжая свой рассказ, – и при этом, в ней всегда теплилось это чувство защищенности. Остр на язык и горд на взгляд – против Элайджи было трудно выступать, если не хотел лишний раз почувствовать себя глупцом на пустом месте. Теодору было далеко до такого состояния, с другой стороны, ещё дальше в противоположную сторону, где людей нужно было оберегать силой.
[indent]Хотя МакМиллан понимал, что мог бы. Он не боялся воспользоваться своими способностями, но в этом просто не было необходимости! Единственное, чего волшебник не знал – что люди вокруг него понятия не имели, что эта мысль, в принципе, существовала в их голове. Мух не обидит, помните? Стоило задуматься об этом ещё тогда.
[indent]Всё происходит слишком быстро. Молодой человек, кажется, до последнего и не осознаёт, что именно сделал. Он бы хотел понадеяться на замедленную съемку, чтобы рассмотреть всё под нужным углом, да только кулак летит на большой скорости, с ещё большей он выпаливает самый главный секрет последних месяцев, забывая, что был не единственным, кто его хранил и для кого он это делал. Широко раскрытые глаза застревают на Уолш, и вот здесь, он бы попросил, чтобы время остановилось и дало ему шанс вернуть всё вспять.
[indent]В голове кипит мысль – он всё сделал правильно! Тео просто хотел защитить её от острых языков, чтобы люди знали, что так нельзя думать и говорить, и не только о ней! Маг ведь не попытался никого убить, ткнуть волшебной палочкой в спину, отправляя того в полёт, а мог бы; да только кичиться тем, что он мог и не сделал было слишком трудно, особенно, с тем непониманием, которое он встречает в ответ.
[indent]Они ещё не заговорили, а волшебник уже чувствовал себя заведомо проигравшим.
[indent]МакМиллан вскидывает ладони в воздух, стоит рядом оказаться охранникам, явно не ожидавшим драки на пустом месте. Англичанин не планировал отбиваться, пусть и отдавал себе отчёт, что больше не планировал ни на кого кидаться. Больше всего на свете ему не хотелось, как ни в чём не бывало, возвращаться за стол к своим родным, – он даже не смотрит в их сторону, хотя готов поклясться, что чувствует прожигающие взгляды родителей. Волшебник хмурится брови на того, на кого он обрушил свой удар, и уже открывает рот, чтобы самостоятельно попытаться успокоить громыхающего мужчину; МакМиллан, в отличие от него, не заслуживал встречной оплеухи, и подставлять тому щеку не планировал. Жаль, что тому и не дадут такой возможности.
[indent]Был ли он проблемой в их отношениях? Молодой человек даже не успевает подумать, как ответ застревает в сознании. Просто не было, но никто и не обещал, что будет, верно? Короткий вздох и выдох, и волшебнику не приходится долго искать того, на кого ткнуть пальцем. То, что случилось, случилось по его вине, и всё равно он не оборачивается вокруг себя, чтобы найти взглядом ту, перед которой должен был извиниться.
[indent]И кажется ещё тогда, когда понял, что не может справиться с обещанным.
[indent]Как это вообще возможно! Он думал, что справится, а в итоге, на весь зал прокричал, что состоит в отношениях с Фионной Уолш? И только дурак бы подумал, что речь шла про бабушку и жену Риштерда, верно; от глупой мысли МакМиллан не сдерживает еле слышного смешка. Волшебник тут же хмурится и прикусывает губу – не время для дурацких шуток. Не удивительно, что в глазах многих он оставался ребенком, раз даже в такую секунду думал про себя не о главном, а о том, что какой-то гений смог бы перепутать его с любовником «бабули».
[indent]Словно болванчик, темноволосый качает головой на просьбу не возвращаться на мероприятие. МакМиллан бубнит слова извинения охране – скорее из вежливости, чем за своё поведение, и резко суёт руки себе в карманы брюк, оборачиваясь спиной к широкой лестнице, и вскидывая взгляд вверх, тяжело вздыхает. У него даже нет возможности вернуться назад, чтобы найти Фионну. Ждать здесь? Там он мог бы попытаться всё исправить. Хоть пробуй послать Патроуса, и над головами гостей ястреб с широким размахом крыла голосом Теодора МакМиллана сказал бы... что? Что он пошутил?
[indent]— Отличная шутка, ухохочешься, — настолько, что волшебник готов поклясться, что слышит громкие аплодисменты за своей спиной, и только прислушиваясь, понимает – кто-то пытается пробить лестницу своей обувью; он готов поставить галлеон на знание, кто именно.
[indent]Теодор разворачивается сначала в полоборота, а затем и полностью, осторожно выуживая руки и складывая их вместе.
[indent]— Фи, я... — он замолкает также внезапно, как начал, сильно сжав губы, словив первые залпы, как только их взгляды пересекаются.
[indent]К крикам женщин никогда нельзя было быть готовым. МакМиллан хорошо помнил те моменты, когда оступался, пусть и не всегда понимал, за что именно должен был получить крик сверху, звоном отдающийся в ушах ещё несколько часов после. Пожалуй, громче всех всегда была Джозефина. Шарлотт не слишком распылялась на слова – ей было проще поставить очередной тумак на его плече, а его сестра была скорее человеком, который подаст месть холодным блюдом, когда ты не ожидаешь. Единственная, кто всегда был на его стороне, была девушка напротив; с сожалением и не без вздоха маг замечает про себя, что и ту смог довести.
[indent]— Что? Нет! — его восклицание остаётся незамеченным, а Тео сдвигается с точки на полшага вперёд. Что за глупости она говорит! Конечно он не думал, что она была способна сделать хоть что-то, что говорил этот поганый Иллирио! Как она не понимает, что дело было совершенно не в этом?! — Я знаю, что это не правда! — его голос становится громче только в момент, и он потухает тут же, понимая, что не может остановить девушку от её мысли.
[indent]Если знает, тогда зачем полез? Вокруг было много неугомонных, желающих сказать то, что не было правдой – он встречался с такими лицом к лицу и сам, да только, прекрасно справлялся с ними и их словами. До сегодняшнего момента. МакМиллану было безразлично, что говорили о нём. Вот уж, пусть попробуют удивить? Однако, одна мысль, что кто-то решил, что имеет право...
[indent]Он чувствует, как снова начинает идти по намеченному пути, из-за которого и оказался здесь. Молодой человек опускает взгляд в землю, сильно нахмурив брови, и стоит так до момента, пока ведьма не произносит последние слова, посмотрев на неё искоса, а на финальном залпе, поднимает подбородок выше, не сдержав дёрнувшие брови вверх.
[indent]На её шаг в прочь, он делает короткий вперёд.
[indent]— Послушай, я всё тот же, я не... — молодой человек сводит брови вместе, качнув головой, пытаясь начать заново, — Я не хотел, чтобы так вышло, и всё было в порядке, просто я... пытался защити-, — волшебник не успевает сказать ничего путного, и его вновь останавливают. Он настолько сосредотачивается на девушке перед собой, что выросший позади на лестнице силуэт Дидри Блэквуд остаётся незаметным, – а Тео был готов поклясться, что это было невозможно, – до момента, пока она не включает всю свою строгость, хранившуюся для особо непослушных правнуков. И что-что, а назвать таковой Фионну было просто невозможно.
[indent]«Нет!»
[indent]— Нет, она не должна, это ведь я, — он мямлит, и злится, и мямлит ещё сильнее, сжимая свои ладошки в кулаки от непонимания, куда пропал тот гордый с высоко задранным подбородком человек, ещё несколько минут готовый расквитаться с каждым, кто сказал бы слово против его девушки. МакМиллан начинает движение вперёд, чтобы остановить то ли бабушку Фионны, то ли саму волшебницу, но его останавливают взглядом, да и словом.
[indent]Волшебник встаёт, как вкопанный, продолжая мусолить в голове мысль, что Уолш младшая была здесь не причём. Это он, это он должен был извиняться, Теодор просить прощение, и пытаться расхлебать то, что сделал. Почему эта несправедливость должна падать на плечи ведьмы?
[indent]Ему бы впрок бежать вперёд, не боясь, что на него могут посмотреть косо, – куда косее, – и всё же, Теодор не двигается дальше нескольких ступенек вверх, понимая, что не хотел устраивать ещё больший цирк. Тем более, какой шанс на то, что его послушают? Услышат сейчас? Предыдущий опыт показывал, что лучше было дать время, чтобы остыть. С другой стороны, сейчас он скорее защищал себя, неосознанно давал себе время на переосмысление происходящего, своё поведение, и главное то, что он скажет, когда встретится с волшебницей вновь.
[indent]В ушах стреляет ставшее редким на слух от волшебницы «Теодор».
[indent]Какой же он дурак.


you know I've always been collected, calm and chill
and you know I never look for conflict for the thrill
but if I'm feeling someone stepping towards you, can't describe
just what I'm feeling


16 ЯНВАРЯ 2027, СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ[indent]Хотел бы он быть убежден в том, что поднимаясь по ступенькам дома Фионны Уолш, всё встанет на свои места, как только он произнесет слова извинения. Как показала практика, думать в худшую сторону ему давалось куда лучше. Не удивительно, что и сейчас он с трудом представлял, какая вселенская удача будет на его стороне, чтобы получить приглашение в квартиру, а после сказанного, и тёплую улыбку Фи, говорящую о том, что всё будет в порядке?
[indent]Молодой человек трясёт головой из стороны в сторону, отмахиваясь от плохих мыслей. Ему хотелось верить в то, что она даст ему шанс; и с этими мыслями, он ещё усерднее застучал подошвой по лестнице.
[indent]В конце концов, это были Фионна и Теодор! Он был на её стороне, когда она даже не ждала от него помощи, и протягивал руку, несмотря на серьёзность ситуаций, которая в абсолютно другом раскладе, могла глобально повлиять на его жизнь. Нет, это не попытка оправдаться или получить несколько плюсов в карму за счёт свои предыдущие действия. Скорее, возможность показать, что они всегда были на стороне друг друга, когда того требовалось. Она поддерживала юношу ничем не хуже, и сам МакМиллан всегда думал и проговаривал вслух – многим дольше, чем она только могла подозревать.
[indent]И Тео остаётся надеяться лишь на то, что она поймёт его и сейчас.
[indent]Оказываясь у двери, молодой человек смотрит на неё немигающим ещё несколько секунд прежде, чем постучаться. Ненамеренно ему вспомнились события прошлой осени, когда их семья узнала об отношениях двух людей благодаря Тео; тогда он тоже то ли звонил, то ли стучался в дверь, а она спросила что-то вроде «ты забыл свой ключ?»
[indent]А после тепло обняла.
[indent]Еле слышный скрип двери, и волшебник не замечает, как задерживает дыхание, стоит ему поднять взгляд от ног к лицу Фионны Уолш. Внезапно в его голове просыпаются и все стереотипы, необходимые для качественного и полноценного извинения, и Теодор корит себя за то, что умудрился прийти без конфет, да извинительной открытки или хотя бы цветов. Вместо этого он негромко и не без колющего чувства вины произносит: «Привет, я могу войти?» — и получая зеленый свет, – перешагивает порог квартиры волшебницы, торопливо прикрывая за собой дверь. От его взгляда не уходит её утомленный вид, отчего он чувствует ещё один укол, но ничего не говорит, проходя за ней вслед, лишь сначала качая головой, – мысленно чертыхается, поняв, что у ведьмы вряд ли есть глаза на затылке, – и выдавливает из себя негромкое:
[indent]— Нет, спасибо, — странно было думать о том, что он не заслуживал даже кружки чая?
[indent]Смотря на светловолосую, в его голове тут же встают вопросы, всплывшие в разговоре с отцом сегодняшним утром. Стоит образу Элайдже появится перед глазами, как Тео тут же испуганно трясёт головой из стороны в сторону, словно увидел призрака; и тех он боялся меньше, чем родителя, разговаривающего с ним строгим тоном, особенно в ситуации, когда МакМиллан знал, что крепко вляпал в эту историю не только себя. Прежде, чем юноша успеет загнать себя в угол и растерять все способности к разговору, он открывает рот, остановившись напротив ведьмы.
[indent]— Фи, я очень очень сожалею, что ситуация вчера вышла из под контроля. Всё, действительно, было в порядке – я не стал бы тебя обманывать, будь это не так! — Тео чувствует, как тон его повышается от испуга, что он будет недостаточно убедительным, поэтому тут же перехватывает пальцами спинку стула, на которую так и не удосужился сесть, — Я не хотел выглядеть безумцем, который кидается на лица людей, только за то, что они говорят за спинами. Но на тот момент мне было так... мерзко и противно от сказанного, зная, что он говорит всю эту неправду о тебе, распускает сплетни и это должно было сойти ему с рук? Я знаю, знаю что это звучит глупо! — он снова вздыхает, опуская голову вниз на секунду, и сжимая несильно сжимая и разжимая под ладошками крепкий материал, — Мне казалось, я... я думал, что защищаю тебя, — он [float=right]https://funkyimg.com/i/3679A.gif[/float]дёргает уголками губ, но тут же роняет их, — Не подумав, что должен был защищать абсолютно по-другому.
[indent]Волшебник шумно выдыхает, и опустив взгляд к еле заметному синяку, оставшемуся после вчерашнего, обходит стул стороной, и подталкивая его чуть поближе, усаживается на него. МакМиллан молчит совсем недолго, следующим задав свой вопрос совсем тихо и аккуратно:
[indent]— Что... что произошло вчера после того, как меня выставили? Я знаю, что «уже помог», — отвечая, возможно, зря не дав ей начать самой, МакМиллан искренне и торопливо добавляет, — Но скажи мне, что я могу сделать, чтобы всё... что-нибудь исправить. Мне правда жаль и я очень хочу тебе помочь, — Тео говорил уверенно, раскрывая ладони, смотря и на её, и в словах его не слышалось страха или сомнения. Он был ответственным молодым человеком, готовым положить голову на плаху там, где чувствовал и знал, что был виноват.
[indent]Только ему всё ещё было семнадцать лет, и как бы Теодор не хотел прыгнуть выше головы – иногда исправить что-либо было невозможно.
[indent]Только отстроить заново.

15


https://funkyimg.com/i/36iWp.gif https://funkyimg.com/i/36iWo.gif
«It was a mistake», you said. But the cruel thing was: it felt like the mistake was mine for trusting you.


[indent]Фионна всегда знала, что отличалась от брата и сестёр, какой бы своей в доску ни старалась казаться. Она никогда не осуждала и редко ругала их, и всё же многие вещи, им обыденные, были ей непонятны. Фионна старалась не возмущаться прилюдно и напоказ, и если уж была чем-то недовольна, то пыталась уладить конфликт подальше от пристальных взглядов лишних зрителей. Фионна не была шумной, взбалмошной. Ни ребёнком, ни, уж тем более, взрослой, ведьма не била чужих сервизов и не пачкала дорогие ковры уличными ботинками. Фионна Уолш была такой, какой хотели её видеть: начитанной, прилежной, старательной. Она не упрямствовала обществу, как её младшие родственники, она под него подстраивалась.
[indent]Она не казалась себе одинокой в искреннем стремлении жить в мире с окружающей действительностью. Рядом с ней всегда был Теодор. Фионне думалось, что волшебник, если не был таким же, то хотя бы понимал её, и потому увидеть то, как сильно девушка ошибалась, оказалось для неё ещё большим потрясением.
[indent]Если бы их поймали случайно, если бы перебравший эльфийского вина член семьи сболтнул лишнего, если бы, в конце концов, она сама выдала себя томными красноречивыми взглядами в сторону МакМиллана, ей было бы куда проще принять и сорванную сделку, и разочарование прабабушки, и собственный провал. Но это не было случайностью. Сказать по правде, Фионна практически верила, что он сделал это нарочно, обвинив во всём подходящий момент её беззащитности. Беззащитности! Если бы Теодор МакМиллан вдруг решил спасти её от всех колких замечаний, прилетавших шёпотом в спину Фионны, своими кулаками, то вряд ли бы дошёл до конца списка, не разбив костяшки в кровь. Нет, это походило на что угодно, но не на спасение оскорблённых. Может быть, юноша и сам не осознавал причин своего поведения до конца, делать свои выводы Уолш это не мешало. Он поступил так с семьёй, на дне рожденья и поставил жирную точку на приёме. Он никогда не был согласен с её просьбой и, Мерлин знает, зачем вообще делал вид, что постарается.
[indent]А ведь она, действительно, верила ему всякий раз, когда Теодор извинялся и старался загладить вину за несговорчивый характер. Кажется, совсем не стоило?
[indent]Фионна выполнила приказную просьбу бабушки, чинно высидела до приличного для ухода часа и попрощавшись с теми, кто не шарахался от неё, словно Уолш обвинили в жестоком преступлении, вернулась в пустую квартирку в Бостоне. И хорошо, что пустую. Фионна была уставшей, опустошённой. Не столько от самого происшествия, сколько от настроения, поселившегося в зале и даже за семейным столом, следом за случившимся. Весь вечер её семья переругивалась между собой, словно пытаясь определить кто был хуже: Фионна Уолш или прабабушка Дидри; и для каждого находились свои аргументы.
[indent]Заснуть Фионна смогла ближе к утру. Бесполезно ведьма ворочалась в кровати, мучаясь от хаотичного потока мыслей: от перепуганного виноватого лица Теодора, к едким замечаниям прабабушки и к последствиям разорванного контракта. Ей бы хотелось понадеяться, что она зря сгущала краски, и ничего не сорвалось, но Фионна Уолш не была законченной идиоткой. Она знала с чего вдруг возможные партнёры были столь снисходительны к молодой крови, и её свежие необычные идеи далеко не входили в список причин. Думаете, ей должно было быть мерзко от идеи, что бабушка «продавала» Фионну за подпись на документах? Ни капли. Фионна уже давно растеряла детскую невинность, с которой ступила на порог дедовской компании. Она знала, что иногда победы были некрасивыми. Впрочем, это больше не имело никакого значения.
[indent]Фионна проснулась с чувством, будто всё вокруг неё потеряло всякую важность. Она толком и не смогла бы ответить почему, однако в своих ощущениях не сомневалась. Все её старания выдержать марку, угодив Дидри, вся осторожность, с которой Фионна вела себя в новых отношениях – теперь это казалось ведьме потраченным в пустую временем. Лучше бы готовилась к худшему – не прогадала бы.
[indent]Уолш сумела вылезти из постели к полудню и, несмотря на вялые попытки, не смогла заставить себя взглянуть на рабочий стол со стопкой ждавших девушку проектов. Наверное, она бы так и разгуливала по гостиной, изображая занятость перед собственным сознанием, если бы звонок в дверь.
[indent]— Иду! — её голос звучит воодушевлённей необходимого.
[indent]Ведьма мгновенно срывается в прихожую, не успевая предположить кто именно решил навестить её после вчерашнего фиаско. В одном девушка уверена – увидеть на своём пороге Дидри Блэквуд она точно не рискует, и оттого дёргает дверную ручку с неизменной прытью, замирая с распахнутым настежь входом.
[indent]— Тео, — она дёргает шеей назад, словно Теодор МакМиллан последний человек, которого Уолш ожидала увидеть. Она молчит, практически не моргая до тех пор, пока волшебник не обращается к ней сам, и только тогда оживляется, кивая, — Да, конечно, проходи, — непроизвольно Фионна кутается сильней в домашний кардиган, обнимая себя за живот.
[indent]И если до этого Фионна чувствовала себя растерянной, то с появлением Теодора она тотчас вспоминает всю ту палитру эмоций, с которой выскочила на улицу и которую успела переварить за бессонную ночь.
[indent]— Хочешь что-нибудь? Чай? Воды? — на автоматизме предлагает Уолш.
[indent]Она всё равно шагает прямиком на кухню и набирает себе стакан, борясь с неожиданной сухостью в горле. Перехватывая свою «линию обороны» в ладошки, Фионна опирается о столешницу и поджимает губы, неудачно изображая улыбку. Она почти готова спросить его зачем он пришёл, но МакМиллан опережает её вопрос, принимаясь объясняться.
[indent]Уолш ловит себя на мысли, что в общем-то не требует объяснений. Нет, не так. Объяснения ни капли ей не нужны, и всё же Фионна не останавливает его в надежде, что какое-нибудь из последующих слов излечит ведьму от настойчивого отторжения всего, что ей говорят. Она старается держаться нейтрально, не отвечая ему лицом, но не сдерживает громкого вдоха, выдоха и сведённых на переносице бровей, являющих миру череду морщинок на лбу. Инстинктивно Фионна поглаживает по предплечьям и отводит взгляд в сторону, прежде чем ответить на повисший в воздухе вопрос.
[indent]— Ты... ничего не пропустил, — прокашливаясь, Уолш вспоминает о стиснутом пальцами стакане и делает маленький глоток, — Тот парень – Иллирио – вскоре ушёл вместе с друзьями. Мама поссорилась с прабабушкой, решив, что Дидри меня заставила делать всё против воли. Ну, а Дидри... ты сам слышал в каком она была настроении. Я её понимаю. Я бы тоже злилась, если бы потеряла свои вложения из-за такой глупости, — щурясь, Фионна принимается высматривать маленькие трещинки в стене, словно это спасёт её необходимости разбираться с тем, что происходит прямо напротив.
[indent]Собираясь с силами, Уолш заставляет себя взглянуть ему в глаза.
[indent]— Ты не понимаешь, да? — она говорит это без обиды, практически с сочувствием, будто это МакМиллан пережил потрясение века вчерашним вечером; кто знает, может быть, и пережил или... переживёт сейчас, — Ты думаешь Иллирио первый, кто говорил обо мне плохо? Точно не последний. Это... это, действительно, совершенная глупость. Никто меня не оскорбил. Никто и не оскорбит, потому что мне нет дела до говорящих за спиной Иллирио – всё, что они могут, это храбриться перед дружками и улыбаться мне в лицо, словно мы давние друзья, — Уолш дергает бровями и издаёт тихий смешок, — Главное, мне это подходит, — говорит она тверже.
[indent]Фионна боялась думать о том, что скажет Теодору при встрече. Ей требовалось время, чтобы пережить события на празднике, прежде чем смотреть дальше в будущее, и, вынужденная импровизировать на месте, она чувствует себя совершенно изнеможённой и загнанной в угол. Закрыть глаза на произошедшее и простить его кажется самым простым, что ей доступно в данную секунду, но хочет ли она? Может? Постепенно дискомфорт от их разговора превращается в весьма ясное желание Уолш оказаться вновь в одиночестве, запертой в тишине стен собственной квартиры и вынужденной распутывать клубок хаоса из своих же мыслей. Она не может, не умеет думать здесь и сейчас.
[indent]Фионна отставляет стакан в сторону и смотрит на МакМиллана так, будто он заставляет её делать что-то против своей воли.
[indent]— Речь даже не об этом, — прикладывая пальцы ко лбу, грузно вздыхает волшебница, — Ударил и ударил, Мерлин с ним. Но, Тео... за что? — хмурясь, Уолш качает головой и на короткое мгновение выглядит так, словно вот-вот заплачет, — Что я тебе сделала? — делала невыполнимые просьбы? Плохо любила его? Давала повод усомниться в себе?
[indent]Фионне не нужны ответы на шумящие в ушах вопросы. Она способна найти их самостоятельно. Она не просила сложных непонятных жертв. Она любила его так крепко, насколько была способна. И никогда, никогда Фионна Уолш не позволяла себе поведение, способное поставить под сомнение её верность этим отношениям. Ему просто нужно было потерпеть, но, кажется, Теодор МакМиллан не был способен даже на это.
[indent]Ведь всё, о чём ведьма просила, это быть с ней терпеливым, не толкая в кипящий котёл, подкравшись со спины. Ей нужно было привыкнуть к температуре, аккуратно проверить воду пальцами, прежде чем нырять с головой. А в итоге, её не удосужились хотя бы предупредить.
[indent]— Ты не можешь мне помочь! Ты... ты... Неужели ты не понимаешь, что это моя работа? Как, — Уолш роняет ладони по бокам, впервые повышая голос громче усталого полушёпота, — Как мне объяснить, чтобы это было понятно... Я не прихожу к тебе в заповедник, чтобы по случайности накормить зверей ядовитым растением и сожалеть о произошедшем. Да, возможно, моё общение на приёмах выглядит бесполезной тратой воздуха на фоне ваших исследований. Я и не претендую на важный вклад в мир. Но это моя работа. Бабушкина и дедушкина компания! А ты пришёл и устроил настоящий цирк, — резко вздыхая, цокает Фионна.
[indent]Он хотел её защитить, но Фионна Уолш никогда не чувствовала себя более беззащитной, чем вчера. Он кичился защитой чести своей девушки, но теперь Фионна казалась себе абсолютно бесчестной и пойманной на обмане. Каких-то пару недель, и они бы навсегда забыли о разговорах про скрытые отношения, на её руках был бы подписанный контракт и спасённые вложения прабабушки. Да, она бы получила сокровенную подпись манипуляцией и не пожалела бы об этом ни секунды. В мире, где на Фионну никогда не смотрели, как на равную, она имела полное моральное право пользоваться этим в свою пользу.
[indent]Однако детское «не хочу, не буду» Теодора МакМиллана оказалось важнее всего, и простить его за беспросветный эгоизм Фионна не просто не могла, она не хотела. И не будет.
[indent]— Знаешь, сколько раз мне приходилось ходить на обеды и ужины с мужчинами, чтобы они просто выслушали меня? Думаешь, они звали меня на них послушать мои предложения? Нет, Тео, но им приходилось слушать, — смешок, — Наши возможные партнёры думали, что вместе с вложением Дидри получают неплохую партию, и я была готова подыграть им, чтобы получить эту чёртову подпись. Это бы открыло нам путь в Америку. Компания бы вышла на интернациональный уровень! —  Фионна вновь качает головой, прикусывая губу, — Всё, что от меня требовалось, быть дружелюбной и свободной ещё пару недель. Это был мой уговор с Дидри, — Фионна дергает плечами и хмыкает.
[indent]Не такая уж она праведная и честная? И что с того? Она была честной перед собой и перед ним, и ей это казалось достаточным.
[indent]— А теперь я потеряла её деньги, опозорилась перед кучей людей и стала центром скандала, который я не начинала. И знаешь, что самое гадкое? Если бы меня звали Эван Маккензи, все бы забыли об этом завтра. Но не для меня. Не для девушки, — интонации Уолш начинают звучать раздражённо, — Если ты, действительно, хотел защитить меня, ты бы никогда не стал делать то, что сделал вчера, а теперь... — Фионна резко поворачивается к балкону и встаёт к МакМиллану спиной, стискивая свои локти ладонями.
[indent]— Тео, я просила тебя дать мне время. Я говорила тебе, что не готова... Я не готова, — она поворачивается к юноше, отрицательно качая головой, — Я всё ещё не готова выставить свою жизнь на обсуждение всему миру. Ты своё мнение озвучил и весьма громко. Мне остаётся поросить тебя не приписывать мою личную жизнь к своей, — где-то здесь не хватает закадрового голоса, который скажет, что Фионна Уолш совсем не зря опасалась за свою неподготовленность к новым отношениям.
[indent]Увы, даже мысли Фионны затихают, наполняясь пищащим шумом повисшей тишины. Он разбил ей сердце, подставил тогда, когда Уолш ждала этого меньше всего, и ведьма не знала, как чинить то, что Теодор сломал. Некоторые вещи нельзя было склеить самыми искренними извинениями. Некоторым вещам требовалось время, и если МакМиллан не мог дать его, находясь рядом, ей не оставалось иного выбора, как попросить его об одиночестве. Как бы больно и тяжело это ни было.

16

[indent]Был ли лимит на количество возможных прощений? Возможно ли было узнать, как долго тебе были способны отвечать на «извини» – «прощаю»? Не из-за того, что ты хотел бы проверить людей на прочность – попахивает пренебрежительным отношением к родным, и таким личностям выдавать ответы на поставленные запросы не слишком-то хотелось. С другой стороны, чтобы дало это знание? Лишь страх о том, что сказанное следующим может разрушить чьи-то отношения.
[indent]В таком случае, вопрос должен был изначально звучать по-другому – что нужно было сделать, чтобы этот лимит никогда не пересечь.
[indent]А ведь Теоедор думал, что разбирался в людях. Не всех – для этого ему, пожалуй, не хватало социальных навыков, если ваше имя не гиппогриф; однако, изучающий ребят с бостонской улицы с самого детства, казалось бы, что было трудного в знаниях их привычек, ценностей и мечт. МакМиллан не хотел мнить себя энциклопедией и здесь, но в глубине души понимал, что был наслышан и держал в своём сознании многим больше информации, чем остальные.
[indent]Он никогда так не ошибался?
[indent]Или глупец, или слишком уверенный в себе человек не стал бы винить себя в произошедшем вчера, и МакМиллан старался думать, что не был ни первым, ни вторым. Другое дело, тот факт, что он довёл ситуацию до такого состояния явно намекала на что-то, например, отсутствие той взрослости, о которой ему всегда говорило его окружение. Говорила и сама Фионна, всегда напоминая о равности. Он... никогда не хотел перечить ей в этом, пусть и всегда явно понимал и ощущал себя на возраст не старше того, на котором находился. Его язык не поворачивался назвать себя взрослым, но что ему оставалось? Напоминать, что она встречалась с без пяти восемнадцатилетним юнцом? Уж проще было не поднимать эту тему, и радоваться тому факту, что для волшебницы возраст и не был проблемой.
[indent]Поэтому он и пришёл с повинной. Молодой человек был готов признать свои ошибки, говоря о них без гордости – было бы чем – и искренне надеялся на то, что будет понятым. Прощённым?
[indent]Он спешно старается запрятать не оптимистичные мысли подальше, прежде, чем те обрушатся на него полной силой. Волшебница ещё не заговорила, а он уже мысленно навесил себе на шею петлю. МакМиллан торопливо разжимает и сжимает ладошки, еле заметно качнувшись на стуле, не отводя взгляда от волшебницы.
[indent]Представить, что происходило после, ему не составляет труда. Не первый день он был знаком и с матерью Фионны, не редкостью были и встречи с её прабабушкой, и хватает того, чтобы представить в глазах образы всех, с кем пришлось столкнуться Уолш после, как всё, что ему остаётся, это издать еле слышный вздох; побоялся, что слишком громкий мог показаться слишком театральным. И всё же, встать так легко на сторону Дидри, в своём сознании у него не получилось. Да, речь шла о... деньгах и делах бизнеса, но она ведь видела! Видела и всё равно винила во всём ту, чьей виной там и не пахло. Если ей с кем-то и надо было разбираться, то только с Теодором. Однако, ему приходится прикусить свой язык прежде, чем эта мысль выскальзывает из его сознания наружу, ведь кажется, Фионна очень даже хорошо понимала мысли своей прабабушки. Лучше, чем волшебник напротив.
[indent]— Но ведь... — Тео просовывает одну руку себе под бок, резко нахмурив брови, и уткнувшись взглядом в пол. Продолжи он говорить, и ответ на вопрос о понимании был бы на поверхности. МакМиллан с неприязнью к себе думает, что с месяц назад и сам говорил о сплетнях, крутящихся вокруг его головы, которые он игнорировал. Чем это отличалось от того, что делала девушка сейчас? И если ему было безразлично знать, что думали о нём окружающие, как это же правило не могло подойти ей?
[indent]Другое дело, что ему казалось, она не до конца пыталась понять его проблему! Это – резкий всплеск, итог накопленных за многие месяцы эмоций, о котором ему было стыдно думать также, как и ей видеть это наяву. Звучало ли это хорошо, чтобы быть оправданием? Ей не нужны были его оправдания – они никогда и никому не нужны, так что изменилось бы сейчас? С другой стороны, разве ему должно было легко даваться воспринимать на слух их слова? Сейчас он прекрасно понимал, что не должен был ни в кого отправлять свой кулак; но не обратить на это внимание совсем? Не сказать ни слова?
[indent]— Что? — он несколько раз моргает, вновь полностью опустошая голову, когда возвращает свой взгляд к девушке. Молодой человек давно не видел её такой расстроенной; сердце сжимается сильнее – он это сделал с ней, — Ничего, ты... ты ничего плохого мне не сделала! — она ведь знает это. Знает о том, что волшебник чувствовал, только посмотрев на неё, и пусть он знал, что сейчас всё шло наперекосяк, это не означало, что он... разлюбил её и пытался таким образом насолить волшебнице.
[indent]Теодор вновь неуверенно ёрзает на месте, нервно пропуская пряди волос сквозь пальцы.
[indent]От её внезапной смены тона он неосознанно вжимается в спинку стула. Он бегает взглядом по её лицу, щурится от сказанного про заповедник, по какой-то причине представляя эту картину слишком ярко в своей голове, и успевая открыть рот и вставить хриплое:
[indent]— Я никогда не говорил о бесполезности твоей работы! — и никогда не скажет. Её упоминание о фирме тревожит воспоминания сегодняшнего утра. Ведь если ей думалось, что он уже не переживал примерно такого же разговора, она ставила под сомнения воспитательные процессы семьи МакМилланов. И если первый раз вырваться от образа родителя не кажется большой сложностью, теперь, когда ведьма практически вторит ему словам своими, кажется невозможным.


УТРО 16 ЯНВАРЯ[indent]Конечно он страшился разговора с родителями; поэтому и подло сбегает от них в свою комнату, наскоро вырвав коробку с маминами компрессами, чтобы не проснуться с шишкой на руке на следующий день. МакМиллан ещё не спал с их возвращением, и всё равно на всякий случай отвернулся лицом к стене, на случай, если кто-то решит проверить его состояние. В конце концов, несмотря на понимание, что никто не попытается вытрясти из него душу здесь и сейчас – не в правилах их семьи, – подозревал, что его поведение может оказаться и достаточным поводом, чтобы пересмотреть свои принципы.
[indent]Однако, скрипа двери не слышно, отчего со временем он проваливается в неглубокий сон.
[indent]Верил ли он в то, что ночи хватит для отпускания ситуации? Слабо, но и позволить себе сидеть в комнате вечность не мог. МакМиллан останавливается на последних ступеньках их дома, заприметив макушку своего отца. Тяжелый вздох. Не заприметив признаки существования мамы где-то рядом, он делает следующий шаг, спешно начиная изображать активность, желая поздороваться с папой первым, но вместо этого стопорится, заслышав его голос:
[indent]— Утро, — Тео не мнил себя мышью, но и не ходил как Чарли. Он хмурится, продолжая двигаться по направлению к кухни, подумав, что за столько лет Элайджа научился определять шаги любого на этой улице и способен различить даже с повязкой на ушах – по дрожанию земли. МакМиллан надеется, что сможет перехватить что-то и испариться, но кажется, его мнения тут никто не спрашивал.
[indent]— Х-хорошо, — ему зря казалось, что он обречён на провал? Это нормально, что ему хочется выпрямиться по струнке? Темноволосый приглаживает растрёпанные волосы, и кивает мужчине головой, вздохнув, — Я услышал, как они переговаривались о ней ещё в уборной, и весь путь, пока шёл обратно. Я не знаю, что на меня нашло. Ладно, нет, я совру, знаю. Тот человек говорил о Фионне просто чудовищные вещи! И я думал... думал, что должен защитить её? — он говорит, словно спрашивая самого Элайджу, но тут же трясёт головой, повторяя последние слова без вопросительного знака в конце.
[indent]Со следующим вопросом МакМиллан застывает на отце испуганным взглядом. Волшебник чувствовал себя не лучше, чем в детских воспоминаниях, когда стоял перед родителями, являясь самым провинившимся ребёнком на свете из-за какой-то ерунды. То, что происходило сейчас, то, в чём «обвинял» его отец, было совсем не детской выходной, на которую можно было закрыть глаза в силу возраста. 
[indent]— Технически, он знал, что я находился рядом, и возможно, делал это нам... — попытка оправдать себя заканчивает себя неудобным образом, и МакМиллан теряет дар речи от неожиданного движения рукой со стороны папы, чувствуя, как его уши начинают гореть. Волшебник опускает взгляд в стол до момента, пока Элайджа не обращается к нему по имени вновь.
[indent]Расстроить родителей было не самым страшным делом; разочаровать своего отца? Ещё каким. Не было ни для кого секретом, с какими мыслями он всегда смотрел на Элайджу, и к чьему мнению прислушивался сильнее. Да, Трэйси заслуживала уважение к себе своей вечной поддержкой и любовью к своей семье, и всё же, как бы поверхностно это не звучало, но была женщиной. И общаться временами с ней было не тяжелее, чем обсуждать свои проблемы с Алексис.
[indent]Нетрудно было догадаться, как с каждым словом родителя, МакМиллан чувствовал, словно его подталкивали в спину с очень опасного обрыва вниз.
[indent]— Я всё прекрасно понимаю, пап, и я честно не хотел доставлять никому проблем – ни вам, ни Уолшам, ни тем более, Фионне, — ему бы хотелось поддержать свой голос крепким, но тот предательски начинает трястись, вынуждая Тео рвано вновь пройтись по своим волосам, — Я... не знаю. Извини, — Он понуро опускает подбородок вниз, не смея больше держать спину ровно.
[indent]Теодор трясёт головой из стороны в сторону. Переосмысливая происходящее ещё раз, он кажется, и сам не понимал, что с ним происходило. Безусловно, он сделал это ради своей девушки, и ему не нужно было произносить вслух очевидное – он любил Фионну Уолш, и хотел сделать для неё всё возможное, что было в его силах, чтобы ей не требовалось задаваться вопросом, была ли это правда. С другой стороны, сейчас? Сейчас он сомневался, что это осознание было хоть в чьей-то, кроме его, голове.
[indent] — Что мне делать, пап? — еле слышно говорит Теодор. Ему бы хотелось всё исправить.
[indent]Да только как?


I should have known better
n  o  t  h  i  n  g   c  a  n   b  e   c  h  a  n  g  e  d
THE PAST IS STILL THE PAST


[indent]Конечно, одного прихода в квартиру к Фионне и, пусть и самого искреннего, но обычного «прости» вряд ли хватило бы – и он это прекрасно понимал. Это был просто первый шаг для того, чтобы исправить ситуацию. Он не зря спрашивал, что он мог бы сделать; скажи ведьма, что тому нужно было бы пойти к Иллирио и извиниться перед ним лично, чёрт, перед всеми волшебными семьями, которые были в бальном зале! Скажи, что нужно сделать что-то большее – он бы и на это пошёл.
[indent]Правда, по тому, что говорила волшебница, можно было понять – ему помочь мог только маховик времени.
[indent]Дружелюбной и свободной. Казалось бы, в этих словах и не было ничего такого. Ведьма никогда не переходила границ, и никогда не давала молодому человеку поводов для ревности – настоящих, по крайней мере, а не тех, которые он придумывал себе сам, – и всё равно он упирался этой мысли в своей голове. Да, несомненно, он вставал на сторону Фионны по несправедливости мира по отношению к женщинам в бизнесе, да и не только. Эта новость не была для него неожиданной. МакМиллан понимал и о причинах, почему ей приходилось вырывать контракты своими зубами именно такими методами. Нравилось ли ему это?
[indent]А его вообще спрашивали?
[indent]— Фи, — зовёт он девушку, как только та поднимается со стула, и спешно дёргается с него сам. Волшебник делает полшага вперёд. Плевать, что он не был подготовлен к всему этому, плевать, что придётся говорить не по книжке, а от сердца! МакМиллан подступает ещё на полшага, но так и застревает с широко раскрытыми глазами.
[indent]Он думал о том, что они могут расстаться каждый раз, – впредь было бы шутить, что даже до того, как их отношения начались в принципе, – и всё равно, до последнего надеялся, что все проблемы должны были обойти их стороной, а пара смогла бы перешагнуть их, держась за ладони друг друга. Раз за разом он спотыкался, а она была здесь, чтобы протянуть ему руку, доказать, что его мысли были лишь попытками сознания напугать самого себя. Они были знакомы всю жизнь, дружили с самого детства, повстречались несколько месяцев, и...
[indent]Всё это было разрушено его собственными руками за долю секунды. Из-за одного нелепого движения. Из-за одной невероятно глупой мысли.
[indent]— Прости меня, — он говорит почти шепотом. Волшебник не делает шага вперёд, как намеревался прежде. Это конец. Сейчас, чтобы он не сделал – просил повторного разговора с разбором всех полётов или падения на колени с попытками остановить порушенное: это было бы бесполезной тратой её времени. МакМиллан задерживается на мысли о том, чтобы попросить её ещё раз подумать о них, но еле слышно выдыхая, наконец, осторожно отшатывается в сторону. Задерживается у стула, сжимая спинку стула, поджимая губы, он... грустно усмехается: «Это неправильно!» — громко звучит её голос в голове. Он тут же качает головой, хмурясь, подняв на неё взгляд, — Мне жаль, что я сделал всё, чтобы подвести тебя.
[indent]Волшебник чувствует, как к горлу подступает ком; или он никуда не пропадал, а просто стал ощутимым настолько, мешая ему дышать? Молодой человек начинает чувствовать и вспотевшие ладони, и громыхающее сердца, и то, как предательски его эмоции готовы вырваться наружу. Разговор был окончен, а Теодор всё равно не мог так легко сделать шаг прочь.
[indent]Он с силой прикусывает губу, выдерживает паузу, и уже разворачиваясь к ней боком. Стоит так всего с секунду, и, наконец, еле заметно кивая головой, грустно, но с осторожной улыбкой произносит:
[indent]— Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, Фионна, — это не была попытка заставить вернуть её слова обратно; честно говоря, теперь ему не казалось, что что-то вообще было способно вернуть всё вспять. Он был благодарен ей за время, которое они провели вместе, и никогда не забудет, что она для него сделала. Не без тяжести на сердце темноволосый покидал ставшую его вторым домом квартиру, без шума оставляя на столике в прихожей вверенный ему ранее ключ, оборачиваясь себе за спину всего на мгновение, пытаясь поймать её силуэт в отражении зеркал или тени на полу от солнца в комнате в последний раз.
[indent]Ни разу в жизни он не мог представить, что за такой короткий срок принесёт любимому человеку столько боли.
[indent]Как бы ему не было тяжело это признавать – Фионна Уолш была мечтой всей его жизнью, и ему стоило благодарить только самого себя за то, что таковой и останется. Он не заслужил её.
[indent]Фионна была достойна куда большего.


I SAW HER FACE ON THE BACK OF THE DOOR
B  E   M  Y   V  E  S  T  ,   B  E   M  Y   F  A  N  T  A  S  Y


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » you think you know me, but do you really?