A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » wait for a slow song to come on


wait for a slow song to come on

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://funkyimg.com/i/2XeRC.png
wait for a slow song to come on
Skylar van der Reijden & Noah Müller
с 1го по 3е марта 2030 года, Братхэйм, Шотландия.
По негласному закону хороших праздников, никакая вечеринка не может считаться успешной, если никто не плакал, все гостей звали, и посуда осталась цела; а семья Маккензи плохих праздников не устраивает. Особенно, когда это день рождения одной из внучек Роя.

2

[indent]Прошлое лето казалось ей чем-то из другой жизни. Каких-то полгода и, вернувшись в стены Братхэйма в полдень пятницы, Елена чувствовала себя совершенно другой девушкой: уверенной, окрепшей. Ещё несколько месяцев, и в её руках красовался бы диплом из французской магической школы. Она словно проживала день за три всё это время, и стоя в фамильном замке, в который она впервые шагнула по собственной воле в прошлом году, ван дер Рейден видела произошедшие с ней изменения по-особенному ясно.
[indent]Впрочем, несмотря на общее беспокойство ближайшей семьи – другим человеком Елена не стала. Пожалуй, если она и походила на кого-то, то ещё больше на себя настоящую. Без ненужной шелухи из послушного притворства, которым Елена пыталась успокоить своих родителей и брата. Без лишних людей, которым было тяжело принять её не беспомощным потерянным подростком. Со светлым будущим, в котором ей хотелось оказаться как можно скорей: если не с аттестатом в руках, то хотя бы ближе к сегодняшнему вечеру, когда первые приглашённые начнут появляться на пороге шотландской крепости.
[indent]Своё хвалёное терпение ван дер Рейден потеряла в ту секунду, когда Ноа Мюллер принял приглашение на празднование её восемнадцатилетия. Пускай, Елена отправляла письмо со всей искренностью, девушка совсем не надеялась на согласие с противоположной стороны. В конце концов, если Ноа был достаточно занят, чтобы не выкроить и секунды для визита семьи Уолш, каковы были шансы, что мужчина отмёл бы все планы, чтобы приехать к ней на целые выходные? Не просто в Лондон! В фамильное гнездо Маккензи, прекрасно – или хотя бы приближённо – понимая, каких масштабов был праздник прямых наследников двух именитых родов. Однако он согласился, и всё своё свободное от школы и экзаменов время ван дер Рейден тратила на нервное размусоливание их будущей встречи.
[indent]Они не виделись с самых зимних праздников, да и встреча в Германии была настолько быстротечной, что едва могла считаться за полноценный разговор. Конечно, у них были письма. Свои ответы ведьма принималась готовить ещё до того, как встречала ворона из Румынии обратно. Но сравнивать аккуратный почерк немца с живой встречей? Она ждала этих выходных, как ни ждала самого дня рожденья, и, когда число на календаре огласило день приезда, Елена не могла найти себе места.
[indent]Наверное, если бы дело было только в том, что ван дер Рейден скучала по человеку, появившемуся в её жизни на несколько вечеров и исчезнувшего следом, то она бы утихомирила беспокойную голову. Но когда причины для чуткого сна заканчивались на первом пункте? Елена не заметила, как без видимых усилий превратилась в маленькую девочку, хватавшуюся за сердце всякий раз, когда старшекурсник обращал на неё внимание. Она была уверена... думала, что была уверена, что не станет тешить себя надеждой на невозможное, но стоило Ноа Мюллеру вернуться к ней не крохотным воспоминанием, висевшим на шее, и Елена обнаружила себя там, откуда начинала. Разумеется, теперь она не была ограниченным ребёнком, теперь она, как и немец шесть лет назад, числилась в выпускном классе и держала руку на пульсе, мечтая о ждавшей её за школьными дверьми карьере. Она ничем не отличалась от него, а пропасть из семи лет разницы сузилась до размеров маленькой трещинки – надоедливой, если всматриваться вблизи, но совершенно неважной в больших масштабах. Но разве она могла быть уверена, что Ноа видел это так же, как и она?
[indent]Она бы не стала корить немца, окажись её предположение о непоправимой разнице положений правдой. К тому же, никто не отменял: за утёкшие сквозь пальцы месяцы Ноа Мюллер вполне мог найти себе девушку, даже невесту! Елена стояла далеко не первой в списке тех, кого требовалось уведомить об этом в первую очередь. И если бы не назойливая голова, она бы и вовсе не мучала себя «предсказаниями» о более чем разумном ходе событий. В конечном итоге, Елена ван дер Рейден просто скучала по дорогому ей человеку. А кем они друг другу являлись? Ей не требовалось однозначного ответа, чтобы не менять своего тёплого отношения к Ноа.
[indent]Чтобы хоть как-то скоротать ожидание и отвлечься, девушка надоумила двух шотландских кузенов «выкрасть» лошадей из их тёплых загонов и устроить скачки на запорошенном снегом поле за главным зданием Братхэйма. Взяв с Эвана обещание оповестить её «как только, так сразу», под громкие подстрекательства Чарли и Бонни она выскочила наружу в полурасстёгнутом овечьем тулупе и принялась догонять две мужские фигуры, скрещивая пальцы, чтобы никто из старшего поколения их не заметил.


https://funkyimg.com/i/2Z3eX.gif https://funkyimg.com/i/2Z3eY.gif
The future is the home of our deepest fears and our wildest hopes.


[indent]Елена действительно забывает об окружающем мире, смеясь над забавными попытками кузенов доказать друг другу и их единственной свидетельнице за компанию, в ком текла настоящая кровь могучих шотландцев. Правда, стоит светлой дымке, напоминающей охотничью собаку, появиться на другом конце поля, ван дер Рейден громко вскрикивает.
[indent]— Они вернулись! — голландка резво вздёргивает поводьями и кричит ещё громче: — Кто последний, тот покрывшийся мхом глизень! — не обращая внимания на недовольные возгласы о нечестной игре за спиной, она мгновенно поднимает лошадь в галоп и уже не останавливается. Она знала за кем Эван отправлялся в Лондон и не могла представить иной причины, по которой волшебник вызвал её патронусом. И те полторы минуты, которые ван дер Рейден тратит, чтобы вернуться обратно к замку, куда тягучей и бесконечней, чем последние несколько месяцев.
[indent]Выглядывая двух мужчин, стоящих у входа в семейный особняк, девушка не сбавляет скорость, разве что не подгоняя лошадь ещё сильней. Взмахивая рукой в воздухе, она чуть не переваливается вперед, но, к счастью, вовремя находит равновесие. Елена останавливает коня позже, чем требовалось, отчего запыхавшееся животное недовольно встряхивает головой и фыркает, вынуждая волшебницу рассмеяться. Бубня короткие извинения сквозь сбившееся дыхание, она спрыгивает на землю и наконец может как следует рассмотреть Ноа Мюллера, не скрывая широкой улыбки до боли в щеках.
[indent]— Добро пожаловать в Братхэйм! Я так рада тебя видеть! — сквозь обрывистое дыхание выплёвывает девушка. Елена делает спешный шаг навстречу и тут же останавливается, вспомнив о своём внешнем виде, — Я бы хотела тебя обнять, но боюсь что, — кивая вниз на овечью шкуру, в которой ведьма каталась в зимний сезон, она выглядит почти как ребёнок, которому запретили вход на аттракцион из-за недостающей парочки сантиметров. Однако мужчина напротив не кривит лицо в омерзении, и ван дер Рейден не ищет других причин, по которым не может убедиться в реальности происходящего самым достоверным способом. Сокращая оставшееся между ними расстояние, она сцепляет руки в кольцо за плечами Мюллера и крепко обнимает его.
[indent]— Я позабочусь о том, чтобы твоя верхняя одежда не напоминала тебе о моей лошади. Хеймдалль, — кивая в сторону белогривого коня, с лёгким смущением за очевидное предпочтение в именах бормочет Елена, отступает от почти сбитого с ног её льющимися через край эмоциями немца и старается взять себя в руки, — Ты, наверняка, устал после такого путешествия, — краем глаза смотря на мотоцикл, она говорит спокойней и разборчивей, — Давай я отведу тебя в твою комнату, — она предлагает быстрее, чем вспоминает о стоящей рядом лошади. Елена раскрывает рот, пытаясь отыскать решение внезапной проблеме, и, к своей удаче, не успевает ничего придумать.
[indent]— Я отведу его обратно в конюшню, — не без ухмылки спасителя, отзывается Маккензи.
[indent]— Спасибо, — поджимая губы, виновато буркает волшебница, но мгновенно веселеет, — Только осторожно. Возможно, тебя будут поджидать наши кузены, которых я ненарочно нарекла обросшими мхом глизнями, — улыбаясь Эвану кающейся улыбкой, она провожает спину волшебника с несколько секунд и возвращает всё своё внимание к долгожданному гостю.
[indent]— Пойдём, — кивая в сторону высокой двери, девушка уверенно взбирается по лестнице и упрямым толчком, раскрывает вход в парадную зону постройки, — Я позаботилась о том, чтобы твоя комната была поближе к парадной лестнице. Так будет проще ориентироваться в замке, на случай, если ты окажешься тет-а-тет с этими коридорами, — на всякий случай, ван дер Рейден справляется о том не требуется ли Мюллеру помощь с сумками и, получая ожидаемый ответ, замедляет свой шаг в направлении гостевой спальни.
[indent]Она беспокоилась о том, что, оказавшись напротив Ноа, не сможет вести себя с той же лёгкостью, с которой они общались прошлым летом. То волнение, которое вызывал в ней мужчина тогда, было не сравнимо с палитрой эмоций, разрастающейся с каждым новым полученным письмом. Но вот они были здесь, и несмотря на очевидный шторм на территории разума, скрытый копной растрепавшихся волос, Елена не чувствовала себя чересчур неловкой или глубоко несчастной от того, что Ноа Мюллер был всего лишь другом. Он был её другом, он приехал сюда и, главное, только ради неё. От одной этой мысли губы волшебницы кривились в непроизвольную счастливую улыбку.
[indent]Елена старается не забивать голову немца ненужными комнатами, указывая на жизненно важный путь на кухню, в малую гостиную, где собирались младшие жители замка, и в его собственную спальню, находившуюся на самом краю «мужского» крыла, уходящего в противоположную сторону от девичьей части, где спала ван дер Рейден. Останавливаясь у нужной двери, она произносит уверенное: «Здесь!» — и толкает ручку вперёд.
[indent]— Я настояла, чтобы тебе отдали именно её, — останавливаясь посреди просторного помещения, Елена сцепляет руки внизу и оглядывает комнату по сторонам, — Окно здесь выходит на зимний сад, который наш домовой эльф – Нэнни – содержит в исключительном виде... в отличие от той стороны, — она многозначительно кривит лицо и намеренно бормочет под нос, — Там скорее мёртвый сад, если ты понимаешь о чём я, — девушка не была против давней традиции хоронить своих мёртвых по-близости, но предпочитала избавлять близких друзей от зрелища из бродящих в ночи привидений и светящихся могил.
[indent]— Что ж, — прокашливаясь и хмурясь, ведьма отступает в сторону, словно пытаясь дать Мюллеру место вздохнуть, — Я оставлю тебя распаковаться. Ванная у тебя смежная с соседней комнатой, но там никого нет. Правда, двери я бы всё равно закрывала со всех сторон, никогда не знаешь, что придёт в голову моим кузенам, — делая красноречивое движение указательным пальцем в воздухе, предупреждает волшебница, — Свежие полотенца лежат в шкафу. Если тебе что-нибудь потребуется, позвони в колокольчик у тумбочки, он вызовет Нэнни. Либо кричи меня, даже лучше кричать меня... Нэнни помогает с завтрашним праздником и, возможно, будет недовольна, если её отвлекут, — в отличие от большинства волшебных семей, Маккензи умудрились «испортить» своих домовых эльфов, о чём Елена не жалела ни капли. По крайней мере, когда Министерство начало вводить изменения в права домовиков, Нэнни и Тодо предпочли остаться со своими семьями, за которыми присматривали долгие годы.
[indent]— Ужин будет готов через пару часов, но если ты голодный, я придумаю что-нибудь на кухне. Подозреваю, что найдется парочка голодных желудков, готовых к тебе присоединиться. А если нет... я могу накрыть чай в гостиной. Или вынести что-нибудь покрепче из погреба. Что пожелаешь! — она была счастлива его видеть, и это читалось не только в лице ван дер Рейден. Если бы Мюллер попросил, она бы перенесла ужин, праздник, всё, что угодно, ведомая ребяческой радостью от приезда волшебника.
[indent]— Ну, я пойду, — наконец вспоминая о том, как выглядит сама, смущается Елена, — Прежде чем кто-нибудь поймает меня в таком виде и отчитает за пугание гостей раньше времени, — и это даже не преувеличение. Если бы бабушка Аделайн увидела голландку с взлохмаченными волосами, разгуливающей в старом овечьем тулупе по дому, пожалуй, «замарашка» бы не вышла из ванной до самого вечера – её бы просто-напросто не выпустили!

3

BREATHE CAROLINA – GONE SO LONG
[indent] Ноа Мюллер прорывался сквозь напряжённую неделю, словно охотник, идущий с клинком в руках через лианы. Видимо, сама Вселенная обратила на него свой взор, когда мужчина ответил положительно на приглашение ван дер Рейден посетить семейное поместье в Шотландии, решив, что это будет слишком просто, отпускать его, как есть. Поэтому уже в последний день, волшебник пережил практически несвойственные его отделу практики; хорошо, что хотя бы Янссен не решил как-нибудь отличиться, положив вишенку на макушку начальнику.
[indent] Знающие волшебника коллеги удивились бы его рвению остаться к пятницы живым, и более того, двинуться чередой не самых удобных порталов и долгих поездов в Шотландию. Пожалуй, собственная семья редко когда заставляла сдвинуться немца с места, что говорить о тех же бывших отношениях со стажерками из других стран, рвущихся показать своих родственников и познакомить их с Ноа. А тут, ради подруги?
[indent] Хотя, конечно, он и сам не планировал ничего объяснять неугодным. Да, он, действительно, не был поклонником встреч с огромными толпами незнакомых ему людей; как и многие, с другой стороны. И точно также, перестал этому противиться ещё... с лета?
[indent] Вытягивая из бокового кармана чемодана последнее письмо Елены, которое он получил и быстро пробегая по, теперь уже, родному [float=left]https://funkyimg.com/i/2Zzva.gif[/float]почерку, он вновь перепроверяет даты и место своего приезда. Последнее, что ему оставалось, сидя в то ускоряющемся, то вновь замедляющим скорость вагоне поезда, это ждать. И был бы он проклят, скажи, что не чувствовал волнение в своей груди. После того дня, как она вручила ему свой адрес на перроне, а мужчина, в свою очередь, тут же отправил первую весточку с содержанием увлекательного путешествия четырёх друзей с собственным обратным местом жительства, не было ни одного месяца или нескольких недель, когда бы он не ловил письмо принесённое филином ведьмы, как и не отсылал Альберна ей на встречу. Чем он не был занят, какой бы не был трудный день на работе, Мюллер всегда находил время на развёрнутый ответ; с улыбкой снова и снова перечитывая её письма. Ему было не страшно писать о вещах, которые прежде скрывались в сознании мужчины, и в свою очередь, в ответ он также получал то, что заставляло его дёрнуть бровями в удивлении, давно перелистывая страницу за страницей книжки о Скайлер ван дер Рейден, которая всё это время хранилась в столе, и вытаскивалась после окончания школы за получением тех добродушных воспоминаний, которые дарила ему девушка, ходя по коридорам Шармбатона.
[indent] Громкий голос оповещает, что до станции Кингс-Кросса осталось всего ничего, и убирая удостоверение, понадобившееся на границе несколькими часами ранее, обратно в чемодан, Мюллер торопливо начинает собираться, понимая, что больше не может сидеть ни секунды. Поэтому подхватывая под локоть серое пальто и свободной рукой берясь за ручку чемодана, он выходит в тамбур вагона, тут же обращая внимание на повышенный уровень шума, относительно на пассажирском кресле, и опираясь о холодную металлическую стенку, стягивая пальцы на локтях, наблюдает за бегущими мимо него пейзажами Лондона. Он не был здесь как раз с их последней встречи, умудрившись пересечься с волшебницей только в Германии, и точно оттуда же получая несколько снимков в газетах об её отношениях с сыном верховного судьи. Конечно, будь он человеком абсолютно обделённым определённой информации, смог бы тут же найти своё место на дне Марианской впадины, и всё же, успокоив собственный разум, понимал, что переживать было не о чём.
[indent] Только разве что о чувстве тревоги, появляющейся в голове Мюллера каждый раз, стоит ему представить, как волшебница встречается с кем-то другим.
[indent] Глупо было бы спрашивать, «почему тебя это волнует?» с учётом того, что он мог найти ответ на этот вопрос. Ван дер Рейден нравилась ему, и, пожалуй, несмотря на то, что об этом мужчина явно не размышлял не то, чтобы в письмах через раз, а в целом, никогда, всё же, ему не хотелось...
[indent] Поезд дёргается, и звонко звучит гудок, выдувая вместе с собой густой дым, а Ноа хмурит брови – не хотелось, чтобы она была счастлива? Что за чушь. Конечно, он хотел видеть её счастливой, знать, что у неё всё хорошо. Однако, сжимая ладонью холодный поручень, в попытках удержать себя от неожиданных падений, он хмыкает себе под нос, понимая, что кто угодно, на самом деле, стоящий рядом с волшебницей, которого бы звали не Ноа Мюллер, не вызывал бы в нём положительных эмоций; в то время, как представлять собственную фигуру рядом он просто боялся.
[indent] Выскакивая, наконец, на улицу, благодаря высокого и усатого мужчину на выходе из вагона за безопасное путешествие, он глубоко вздыхает, радуясь оказаться на свежем воздухе. Тут же, в прочем, понимает, что в Англии было сильно прохладнее привычных румынских температур, и тут же накидывая на плечи пальто, двигается в сторону места встречи. Следующий шаг пути, он надеялся, пройдёт куда быстрее, и бегая взглядом по лицам, торопящимся или, наоборот, двигающимся в сторону встречающих, Ноа искал кузена Елены.
[indent] — Маккензи! — замечая высокого мужчину, он задирает свою руку, не сдержав улыбки, пусть и тут же попытался выпрямиться, протягивая ему ладонь, — Давно не виделись, — одновременно пытаясь выглядеть и солидно, но при этом, явно чувствуя себя куда более умиротворенно от знакомых лиц после долгого пути, волшебник следует за Эваном, попутно спрашивая о том, каким образом они будут добираться до фамильного поместья, пока ответ сам не появляется перед его взглядом:
[indent] — Да ты... издеваешься, — чуть ли не поперхнувшись, замечая мотоцикл, на котором однажды уже ездил с американцем, задирая на него взгляд, в надежде, что он скажет, что они воспользуются порталом, или камином в ближайшем пабе, или... однако, тут же понимая, что другого правильного ответа не появится, вздыхает, — Ладно, я даже не знаю, почему я ожидал чего-то другого, — смирёно произносит Мюллер, качая головой из стороны в сторону и хмыкнув. И у него даже не было возможности выбора! Маккензи вполне мог оставить его здесь, и добирайся до верхушки Великобритании без карт и всего самостоятельно; и, возможно, через неделю после своего приезда, Ноа бы и правда нашёл Братхэйм.
[indent] А пока, перекидывая ногу через мотоцикл, поджимая губы на шутки Эвана, он всё равно прекрасно понимает, что не сказал бы ван дер Рейден ни слова; вот с чем, с чем, а проблем с механическим транспортом у него уж точно не должно быть в её глазах!


[indent] Смотря вслед убегающему сгустку энергии в качестве предупредительного сигнала для Елены, он, задирая голову на четырёхэтажное поместье и сдерживаясь от того, чтобы присвистнуть; глубоко вздыхает. Это место сильно отличалось от компактного дома, владельцами которого были его родители, и месте, в котором он привык видеть разве что друзей семьи или ближайших родственников, здесь, кажется всё было совсем по-другому. Мюллер понятия не имел, сколько людей должно было собраться, но мог предположить, что день рождения ван дер Рейденов был не последним днём в году, о котором все тактично забывали. Всё ещё чувствуя слабую неловкость от собственного нахождения здесь – кто он такой, чтобы вообще переступать порог дома Маккензи? – он отвлекается на громкий галоп откуда-то со стороны, и дёргается в тот же момент, как в поле зрения появляется нарушитель тишины, вызывая нескрываемую улыбку на лице немца с помесью восторженного выражения лица. Выпуская из руки ручку чемодана, он смеётся, стоит услышать её приветствие:
[indent] — Я думал, ты будешь вся в приготовлениях? — бросая короткий взгляд на её кузена, который и был логичной причиной, почему именно он приехал за Мюллером, а не наоборот. Делая шаг ей на встречу, он зеркалит её действия, стопорясь и удивлёно вскидывая брови на её слова, — Я задержу дыхание, если тебе станет легче, — усмехаясь, добавляет мужчина, видимо, открывая врата в свою сторону. В нос тут же вдарил запах человека, явно знающего, как проводить время перед своим праздником, и крепко обнимая её в ответ, он ненамеренно зарывается в её волосы, усмехнувшись, представляя как на самом деле отпрыгивал, видимо, в сторону, говоря, что ей было необходимо сначала помыться, прежде, чем лезть обниматься.
[indent] — Ничего, я был готов к этому, — тут же после сказанного, он поправляет себя, — Не к запаху коня, конечно, но морально готовился к весёлым выходным в любой их ипостаси, — мягко улыбнувшись ей, он направляет взгляд на лошадь, довольно кивая на подходящее имя, подумав, что с радостью бы уделил животному куда больше времени, чем просто стояния рядом с ним; возможно, если у них будет свободное время, стоит спросить об этом Елену?
[indent] — Брось, — отмахнувшись на слова про усталость, он, в прочем, не отказывается от того, чтобы оказаться в помещениях поместья, уже подхватывая свою сумку. Их встреча, пусть и была запланированной, всё равно оказалась куда более внезапной для него, чем он ожидал. Ван дер Рейден была светлее прежнего, этаким сгустком нескончаемой энергии, и это не могло не радовать; пусть он и не думал, что при встрече, Елена лишь кивнёт головой ему, вызывая кого-то другого для его помощи.
[indent] — Глизнями? — дёргая бровью, усмехается Мюллер, провожая вместе с ней взглядом Эвана, уже двигаясь в сторону дома. Отмахиваясь от того, чтобы передать свой чемодан ведьме, решившей предложить свою помощь, мужчина поднимается вслед по лестнице, — Скажи мне, есть ли точка, в которую рано или поздно приходишь? Я бы сказал, что в таком случае, тебе нужно искать меня там, — он усмехается, задирая голову на высокий потолок пред парадным входом, — Я... ведь не приехал первым? — на всякий случай, осторожно спрашивает Ноа, хотя тут же кривит лицо, в надежде, что у волшебницы нет глаз на затылке; ему казалось правильным, и не правильным перенимать всё внимание девушки на собственную персону. В конце концов, если сейчас в помещениях замках были более близкие ей люди, то он не сомневался, с кем на самом деле нужно проводить ей время. Но ведь логика подсказывала – она не могла кинуть его просто так посреди коридоров, верно?
[indent] Кивая головой на ту или иную комнату, временами оборачиваясь, словно подозревая дом в хищении коридора сзади него, наконец оказываясь пред своим домом на ближайшие пару дней, он заходит за ней вслед, тут же ставя чемодан у входа.
[indent] — Спасибо, — усмехаясь, произносит немец, кинув взгляд в сторону окна, из которого его ожидает прекрасный вид, — Хотя, не то, чтобы я испугался бы в случае другой стороны, но не могу говорить что-то против этой комнаты, — делая пару шагов вперёд, драконолог с любопытством оглядывает помещение. По ходу её слов, Мюллер поворачивает голову то на ручку ванной, то на колокольчик на тумбочке, попутно кивая головой в попытках всё запомнить. Главное, не вызывать Нэнни, хотя ему, конечно, было бы любопытно посмотреть на домового эльфа, полноценно имеющего права жильца этого дома, — Не знаю даже, что страшнее, — на мгновение округляя на  неё глаза, произносит волшебник, усмехнувшись; пожалуй, количество кузенов в его голове всё же побеждает, а представляя, на что был способен Эван Маккензи, он бы не то, чтобы запер ванную на все замки. Он бы засунул себя в сейф.
[indent] — Я потерплю, не переживай, — резче предполагаемого, дёргаясь в её сторону, он отмахивается рукой, — Я перекусил по дороге, поэтому ужин через несколько часов устраивает меня больше, чем полностью, — уверено кивая головой в знак подтверждения своих слов, Ноа оглядывает комнату ещё раз, — Но, с учётом того, что мне не хочется отпускать тебя так легко, то... чай в гостиной? — стягивая с плеч своё пальто и осторожно перекладывая его на стул, волшебник смотрит на девушку исподлобья. Он, конечно, не боялся оставаться в комнате наедине с собой слишком долго, но своей компании куда сильнее предпочитал ту, по которой мужчина успел соскучиться за время их разлуки.
[indent] После трёх дней постоянного существования рядом, первое время он не мог отделаться от чувства, что отпустил что-то, чего ему так долго не хватало. Всё же удивительно, как за короткий срок было легко привыкнуть к кому-либо, кто близок душой ему с самого юношества. Пожалуй, как бы его не пугало большое количество незнакомцев или родственников девушки на одной территории, если этого нужно было «пережить», чтобы провести с ней немного времени, он был не против сделать это. И смотря на волшебницу сейчас, он делает шаг в её сторону, усмехаясь словам о внешнем виде:
[indent] — Как один из гостей могу с уверенностью сказать – страхом в моём сердце и не пахнет, — прежде, чем девушка нажимает на ручку двери, Мюллер добавляет, — Я очень рад снова увидеть тебя, Елена, — и делая паузу, закидывая руку за макушку, смеясь, добавляет, — Я совру себе, если скажу, что не соскучился! — и подмигивая ей, вновь усмехается себе под нос, надеясь, что в помещении было достаточно полумрачное освещение, чтобы не замечать никаких изменений на его лице.
[indent] Ему требуется не слишком много времени; и всё же, замыкая все замки на случай шутников, Ноа быстро приводит себя в порядок, надевая более лёгкую, относительно собственного пути, одежду. Вытаскивая из чемодана вещи, он откладывает в сторону осторожно запакованный подарок для волшебницы и отдельно для её брата, подальше от случайных глаз, и коротко бросая взгляд на пустой пергамент и перо, размышляя, стоит ли писать друзьям о том, что с ним всё в порядке, качает головой. Пожалуй, они даже не заметили бы его отсутствия, не знай, что он намеренно взял выходные на эти дни.
[indent] Выглядывая в общий коридор, Ноа, крепко держа в руках коробку со сладостями, негромко прокашлявшись, выныривает из комнаты, прикрывая за собой дверь, и пытаясь вспомнить всё то, что говорила ему волшебница, заглядывая в открытые помещения, находит гостиную. Пожалуй, не зря она сказала, что здесь возможно заблудиться; и, пожалуй, передвигаться по поместью без гида было тем ещё приключением, особенно представляя, что он не видел его большую часть.
[indent] — Мне кажется, или ты всё же решила ещё и накормить меня и всех, кто к нам присоединится, перед ужином? — смеясь, произносит волшебник, дёрнув бровью, наблюдая за тем, как на столе появляются башни с выпечкой, — Это, — он протягивает ей достаточно крупную и тяжелую коробку с яркой лентой сверху и открыткой, продетой сквозь, — Передали тебе ребята дополнительно к своему подарку. Мы попытались собрать традиционные сладости для нашего региона, но в итоге так вышло, что тут есть что-то и австрийское, и бельгийское... В общем, не удивляйся вафлям и нуге в одном месте, — в конце концов, на корзинку с печеньем можно было бы ожидать чего-то другого? Волшебники до сих пор с удовольствием вспоминали встречу с Еленой; тем более, с тем фактом, что с их отъездом она точно не пропала из разговоров, особенно, стоило Ноа получить письмо от неё на их глазах.
[indent] Усаживаясь на диван, он оглядывается по сторонам, дёрнув уголки губ:
[indent] — Что же, подготовишь меня? Чего мне стоит ждать, как стоит себя вести? Мне можно шутить и делать вид, что я не говорю по-английски? — негромко хохотнув, спрашивает её волшебник, переведя взгляд с украшений на мебели на лицо волшебницы. Пусть они коротко пробегали по дню рождения близнецов, всё же, он решает уточнить ещё раз, да бы, как правильный ученик, усвоить информацию. Пусть это не было особо видно, но волшебник немного волновался. Ему... не хотелось подводить её, тем более, зная её отношение к родным кланам.

4

[indent]Прошлый свой день рожденья Елена праздновать отказалась и вынудила Стефана последовать её примеру; такой величины праздник, растянутый на два года, ударил бы даже по кошелькам Маккензи и ван дер Рейденов, а без Эвана и Питера на месте принимать себя совершеннолетней девушка не собиралась. К её удивлению, семейное голосование оказалось на её стороне и не оставило Стефану другого пути, как смириться со своей судьбой. С одним условием, разумеется. Избежать торжества насовсем у Елены бы не получилось. Впрочем, ведьма и не пыталась.
[indent]Она прекрасно понимала: она и без того оттянула событие на целый год, отчего смиренно слушалась бабушек, примеряла выбранные тетушками платья и не перечила ни выбору музыки, ни развлечений. Её день лишь отдалённо напоминал то, что хотела бы устроить волшебница, но до тех пор, пока никто не влезал в личный список приглашённых ван дер Рейден, она молчаливо соглашалась на любое излишество, необходимое брату-близнецу или любому другому родственнику.
[indent]В списке гостей Ноа Мюллер занимал отдельное особенное место. Остальные были близкими, хорошими приятелями или давними друзьями Елены, отчего девушка не беспокоилась за их благополучие на дне рожденья больше положенного. А вот назвать немецкого гостя из Румынии хорошим приятелем или давним другом у ведьмы не поворачивался язык. Нет, не подумайте, конечно же, ван дер Рейден дружила с Ноа; за прошедшие полгода девушка доверила ему куда больше, чем тем самым старым приятелям, знакомым с ней чуть ли не с детства. Но ручаться за его благополучие? Быть уверенной, что Ноа Мюллер не пожалеет о той секунде, когда подписался на аттракцион знакомства с половиной Шотландии и четвертью Америки? В своих ночных кошмарах Елена представляла, как его поездка к ней становится первой и последней, отчего отчаянно хотела сделать всё возможное, чтобы мужчина не почувствовал себя лишним и ненужным на вечеринке.
[indent]Она очень хотела, чтобы Ноа приехал, и была практически убеждена, что Мюллер бы испугался, узнай он, насколько.
[indent]— Я тоже очень скучала, — прикусывая губы, она задерживается у выхода из комнаты и, опираясь о дверную раму, неловко улыбается, — Ну, всё! Больше не мешаю, — встрепенувшись, выплёвывает Елена и стремительно скрывается в противоположном коридоре.
[indent]Она смирилась с тем, что большая часть того, что делал или говорил Ноа Мюллер вызывало у девушки мгновенную краску на щеках. Елена лишь надеялась, что он не забыл об «особенности» ван дер Рейден за несколько месяцев и не стал бы судить о ней слишком строго; в конце концов, не она заставляла его подмигивать всякий раз, когда с губ Мюллера срывались искренние признания.
[indent]Заметно торопясь, девушка избавляется от овечьего тулупа и одежды, перебегает на носочках сквозь всю комнату в ванную комнату и спустя несколько минут обратно, оставляя мокрые следы забывшей полотенце преступницы. Не желая пропадать надолго, Елена находит забытую на кровати волшебную палочку и сушит волосы в ненавязчивую волнистую причёску. Останавливаясь на неброском макияже, девушка хватает приготовленный заботливой семьёй костюм на вечер и находит покой в мысли, что, по крайней мере, ей не придётся ломать голову над одеждой все выходные. Зная, что творилось в её спальне в августе прошлого года, одной головной болью меньше.
[indent]Прошмыгивая мимо хлопочущей на кухне Нэнни, Елена старается вынести часть десертов с ловкостью воришки со стажем, правда, не шибко преуспевает по части неуловимости. Слыша негромкий вздох в спину, ван дер Рейден инстинктивно замирает и перестаёт дышать.
[indent]— Госпожа ван дер Рейден, вы бы хоть поставили тарелки на поднос, — прекращая изображать статую, Елена неспешно высовывается из-за угла и встречает домовика широкой улыбкой.
[indent]— Спасибо, Нэнни, — вжимая плечи, девушка изображает из себя провинившуюся преступницу всю дорогу из кухни в маленькую гостиную и, лишь скрывшись из виду, смеётся провернутому похищению под нос.
[indent]Она понимает, что ведёт себя ничем не лучше маленькой девочки, но не может утихомирить приступ ребяческой радости от мысли, что все её близкие и Ноа Мюллер включительно проведут здесь целый уикенд. Сверяясь с часами, девушка припускает готовить стол, спешно расставляет сервиз, кипятит воду взмахом палочки и к моменту, когда её гость предупреждает своё появление негромким эхо шагов с лестницы, Елена встаёт по стойке смирно, широко улыбаясь.
[indent]— Да я... — оборачиваясь за плечо, чтобы оценить масштаб стараний, ван дер Рейден мгновенно смеётся, — самую малость перестаралась. Но, знаешь, еда в этом доме магическим образом приманивает людей со всех уголков поместья. Так что не удивляйся, если через четверть часа в комнату набьётся куча народу, — могло показаться, что замок пустовал, но, в отличие от первопроходца, Елена знала насколько обманчивой оказывалась тишина Братхэйма.
[indent]Большинство отдыхали в комнатах после долгого перелёта, остальные переводили дух от непредвиденного соревнования, устроенного ван дер Рейден парой часов раньше. [float=left]https://funkyimg.com/i/35wf1.gif[/float] Из лиц, на чью долю готовили ужин, Ноа Мюллер оказался самым стойким; Елене хотелось бы думать, что причина его живости крылась в той же ребяческой радости от встречи с ней, но для подобных громких выводов ван дер Рейден не хватало наглой самоуверенности. Он здесь, и вне зависимости от причины этого было достаточно.
[indent]— Мерлин, и кто здесь ещё перестарался, — наконец обращая внимание на огромную, по соображениям ведьмы, коробку, Елена смотрит на него удивлёнными глазами и спешно забирает гостинцы из рук Мюллера, с детским любопытством подглядывая внутрь и отставляя подарок на журнальный столик, — Спасибо огромное! Я обязательно попробую всё и составлю скрупулёзный отзыв, — хохотнув, кривляется девушка, — Надо будет заручиться адресами твоих друзей, чтобы я смогла поблагодарить каждого лично, — ей казалось, что переданные через Мюллера благодарности были бы неправильными; ребята потратили время на покупку сладостей фактически незнакомой девушке, меньшее, что Елена могла сделать – это подписать благодарственную открытку.
[indent]Стараясь унять суетливость и терпя поражение, ведьма разливает чай по фарфоровым кружкам, на всякий случай обозначает мёд, лимон, варенье, грушевый пирог и песочное печенье, словно Ноа Мюллер потеряется без её ценных комментариев. Она снимает с него обязательство что-либо пробовать, на случай, если немец боится, что ему не хватит места для ужина; и убедившись, что ему комфортно, наконец-то усаживается на широкое кресло и подбирает под себя ноги. Елене то и дело приходится мысленно щипать себя за мягкую кожу, чтобы убедиться в реальности происходящего. Не покажись она странной, обязательно бы потрогала Мюллера за плечо ещё раз. Благо, ей хватает выдержки не лезть в чужое личное пространство лишний раз. [float=right]https://funkyimg.com/i/35wf2.gif[/float]
[indent]— Тебе нужно шутить и делать вид, что не говоришь по-английски. Наблюдать, как они изворачиваются в любой язык, лишь бы заболтать тебя до смерти – зрелище, которое стоит увидеть хотя бы раз в жизни, — смеясь, шутит ван дер Рейден, — А если серьёзно, то не заморачивайся слишком сильно, мы не какие-то там особенные аристократы, — театрально закатывая глаза, качает головой ведьма, — Готовься к тому, что ты им понравишься и ещё пожалеешь о том, что не вёл себя, как последний человек, — не без вздоха улыбается Елена.
[indent]Во многом это была её вина. Елена редко приглашала посторонних в дом и совсем никогда тех, кто носил негласный ярлык молодого человека, нравящегося волшебнице. Это было своеобразной темой-табу, о которой никто не говорил, но все знали. Одно хорошо: они могли хранить могильное молчание в присутствии «слона в комнате» до тех пор, пока запрет не будет снят, и бережно оставляли все шутки до той секунды, когда останутся с волшебницей наедине.
[indent]— Ты знаешь почти всех, кто будет на ужине. Ну, или хотя бы видел их издалека в августе. Большинство дальних родственников приедут завтра к обеду. Я уже поспорила, что ты закончишь жертвой дяди Алистэра, — Елена тактично опускает уточнение про «тот самый, что глава клана Маккензи», — У него к драконологам особая любовь. И вообще... к новым людям, — дергая бровью, девушка загадочно улыбается и решает не вдаваться в подробности исключительной общительности мужчины; пускай, узнает сам.
[indent]Она тратит ещё несколько минут на составление примерной картинки того, что будет ждать Мюллера через несколько часов, и незаметно для себя успокаивается сама. В ком-ком, а в Ноа она бы никогда не усомнилась. Мужчина имел все инструменты, чтобы составить о себе хорошее впечатление, и задобрил семью Маккензи ещё прошлым летом, усевшись на один мотоцикл с главным наследником клана. Если Елена волновалась за что-то, то скорее за чувства и мнение волшебника на счёт её родственников. Для человека, избегавшего встречи с друзьями своей девушки с бостонской улицы несколько лет назад, застолье из двадцати с чем-то ртов могло показаться адом на земле; и это последнее, что она хотела в качестве аттракционов для Мюллера.


you'll return home in the morning, but you never really leave
i keep the memories alive
the weight upon my shoulders felt so divine


[indent]Им не приходится ждать долго, прежде чем предсказание Елены начинает сбываться. Один за другим люди заглядывают в оживлённую разговором комнату, пока практически все жители Братхэйма не находят себя в малой гостиной, вынуждая Нэнни поторопиться и начать ужин на полчаса раньше.
[indent]Подсаживая Мюллера к себе, Елена контролирует происходящее только первое время, а когда видит, что мужчина нашёл себе собеседников, отпускает ситуацию на самотёк. На фоне своих родственников Елена кажется тихой и собранной, впрочем, стоит голландке загореться идеей, она умудряется перекричать весь стол, обращая на себя внимание бесноватых кузенов и болтливую главу клана. Она чувствует себя... дома, замечает, как расслабляется и позволяет себе шутки, за которые бы прикусила свой язык в обществе Ноа в любой другой момент. Своей доли страданий не получается избежать и Елене. Вынужденная подчиниться требованиям старшего поколения, ведьма пробует огневиски-ровесника и морщится в искреннем омерзении. Замечая, как очередная бутылка подходит к концу, она внезапно оживляется.
[indent]— Давайте, я сбегаю в погреб? — не дожидаясь разрешения, ван дер Рейден вскакивает с места, — Ноа, ты не против составить мне компанию? Может, приглядишь себе что-нибудь, и мне будет не так страшно от пауков, — аккуратно касаясь ладони Мюллера, настойчиво смотрит на него ведьма.
[indent]Или она неправильно его поняла? С самого начала Елена то и дело проверяла мужчину на предмет дискомфорта и, почувствовав первые намёки на усталость, тут же спохватилась вызволять его из болтливого плена Алистэра, предсказанного мужчине за чашкой чая.
[indent]Скрываясь с пристальных глаз семьи, она проверяет отсутствие посторонних ушей ещё раз и отпускает ладонь Мюллера, негромко смеясь:
[indent]— Я подумала, что ты будешь рад избавиться от них, — виновато улыбаясь, Елена делает пару шагов вперёд и неожиданно для себя спотыкается, хватаясь за мужское плечо, — Мерлин, этот проклятый огневиски был определённо лишним. Погоди, — высматривая свечку на доступном расстоянии, девушка намеренно лишает себя опоры и мелкой перебежкой преодолевает путь туда-обратно, — Всё. Теперь можно вниз, — она чувствует себя глупо, то хихикая, то улыбаясь, но доверяет Мюллеру достаточно, чтобы не беспокоится, что он сочтёт её какой-то не такой.
[indent]Не сказать, что Елена легко поддавалась влиянию алкоголя, но после нескольких стаканов эльфийского вина, двух испробованных самодельных настоек родственников и завершающего стакана огневиски ощущала своё тело лёгким и непослушным одновременно. И чтобы избежать печальной судьбы, крепко стиснула свечку в одной руке и схватилась за локоть Ноа другой. Может быть, смеялась она как дурочка, но дурочкой не была. По крайней мере, не той, что упустила бы возможность почувствовать на себе заботу и внимание мужчины в «тяжелый» момент в виде лестницы.
[indent]— Кстати! — словно забыла нечто важное, вскрикивает голландка, — Я пауков не боюсь. Они, между прочим, избавляют нас от комаров, а эти умудряются выжить в Братхэйме даже зимой. Ты напомни мне напомнить, чтобы я опустила сетку над твоей кроватью. Иначе ты сойдёшь с ума, — Елена хмурится и делается по-деловому серьёзной, будто обсуждает с Ноа проблемы мировой важности.
[indent]Оказываясь в нужном месте, она вновь возвращает мужчине личное пространство и что-то шепча, подносит свечку к чему-то наверху. В следующее мгновение «бортики» каменных стен принимаются загораться, погружая массивное помещение с бочками и полками с пыльными бутылками в приглушённый свет. В ребяческом восторге она размахивает руками в разные стороны, чуть не теряет свечку из подсвечника, резко кривится в виноватой гримасе и уже медленней задувает источник огня, полагаясь на горящее изобретение Остары. Аккуратно опуская импровизированный факел, она проходит глубже внутрь и оборачивается к Ноа:
[indent]— Я бы очень хотела устроить тебе экскурсию по этому месту, но не узнаю и половину того, что тут находится. Думаю, ты разбираешься во всём этом гораздо лучше меня. А! Если хочешь что-нибудь попробовать – не стесняйся, — сама же ван дер Рейден направляется прямиком к полке, откуда пришла допитая, и выуживает оттуда две новые, — Её не обязательно пробовать с ними, — расплываясь в хитрой ухмылке, шкодливо заявляет девушка, — Если ты хочешь, мы можем сбежать от них в зимний сад – там есть маленький столик... или вообще выйти проветриться после всего, что мы выпили, — прикусывая нижнюю губу, Елена смотрит на него горящими глазами и, не давая Мюллеру ответить, бормочет: — Как скажешь, я там – где ты, — и это далеко не вежливость.
[indent]Она любит свою семью, но с ними ван дер Рейден ещё насидится; а Ноа Мюллер приехал к ней впервые, и она не собиралась упускать ни секунды выданного ей времени.

Отредактировано Alaister B. Mackenzie (2020-06-08 21:45:25)

5

[indent]Ломящиеся под грузом яств столы, огромные горы подарков, гостьи в праздничных мантиях и их же громкий смех, раскатывающийся по залам родного поместья: всё это было не про Мюллеров; так он всегда шутил. На деле, и в немецком «клане» можно было найти веселье и ощущение причастности к чему-то большему, семейному теплу, расходящемуся по телу от улыбки старика Юргена и кучке маленьких детей, его внуков, что сидели вокруг на полу с разинутыми ртами, пока их предки веселились у стола, подцепляя очередную ложку салата или праздничного торта. Другое дело, что конкретно семья Ноа не была сильно причастна к основной ветке, предпочитая проводить застолья в своей маленькой компании, и только под большим предлогом выходя из своего дома. У них не было ненависти к ним – это ведь была и их семья тоже, но с юношества они привыкли существовать нелюдимыми, будто... будто устали от традиций прежде, чем окунуться в них с головой. Это же чувство было и привито Мюллеру младшему, хотел он этого, или нет.
[indent]От людей он, к тому же, быстро утомлялся. Бесконечные разговоры, собеседники, что менялись один за другим, и зачастую в виде нового лица, повторяющие одно и то же – откуда, чем занимаешься, как давно, и всё разбавлялось шутками, которые возникали тут же, стоило ответу прорезать воздух. И он прекрасно понимал, что от этого строился диалог, так ты заручался новыми знакомствами, поддержкой, но в этом и была разница; кажется, не слишком ему это всё и надо было.
[indent]Тем более, когда он и не чувствовал себя уверенно? Что если он не понравится им – вот первый вопрос, который возникал в его голове прежде, чем он переступал порог дома шумных вечеринок, на которых был приглашенным гостем. Хуже этого только оставить впечатление такое, что о тебе и вовсе никогда не вспомнят. То есть, их трёх вариантов, где последний – это всё будет в порядке, и о тебе не забудут на следующий день, шанс того, что всё будет плохо больше половины. Так зачем пытаться?
[indent]Волшебник усмехается себе под нос, понимая, насколько сильно «испортился,» раз посмел предположить, что мог отказаться от приглашения Елены под предлогом того, что был замкнутым. Она была... она была совсем другой. Искренней и доброй, ради неё удивительным образом и сам Мюллер был готов не столько изменяться, сколько делать шаги в сторону «хороших» дел, переступать через сложности, которые придумывало его собственное сознание. Ну и что, что там будет её семья? Не ради них он приехал, и не ради них останется по итогу на все выходные. Да, было бы приятно, понравься он родственникам Маккензи и ван дер Рейденам, с другой стороны, всем мил не будешь, и если среди них всех человека в нём разгладит только Елена, – опуская уже тех, с кем он был знаком, и кажется, неплохо ладил, – так тому и быть.
[indent]Он широко улыбается, видя её осветившееся лицо, стоит девушке принять в руки небольшой презент от румынской делегации.
[indent]— Мы всегда рады. А по поводу адресов... Только если хочешь, чтобы они продолжили бомбить тебя новыми посылками с новой силой, этот цикл будет бесконечным, в таком случае, — звучит Мюллер угрожающе настолько, насколько может звучать в варианте «ты будешь купаться в вафлях и нуге, хочешь этого или нет!» Мужчина знал, что этим дай только повод, и даже вежливый, но кажущийся на первый взгляд без слишком активного желания заводить себе новых друзей Томас, был добряком, котором убыло приятно получать и благодарности за его поступки. Словно малые дети, они с удовольствием наблюдали, когда кто-то был рад и думал – это что, так легко вызвать чувство радости у кого-то? Надо ещё?
[indent]Наконец, Ноа обходит стол, не без любопытства заглядываясь на принесенные Еленой сладости и закуски, – или лучше сказать, на девушку и её одежду, явно отличающуюся от овечьего тулупа, – и усаживается на край дивана, и дождавшись, принимает в ладони фарфоровую чашечку. Волшебник кивает головой на перечисляемое, правда, доведя это движение до автоматизма, чем делая это с полным вниманием. Найти, чем подсластить себе чай он бы нашёл, – и собственно, следующим кладёт себе в чай несколько ложек мёда. Сам Ноа больше фокусируется на самой волшебнице, с расслабленной усмешкой на губах подумав о том, что даже в таких бытовых и обычных вещах, мог увидеть, насколько внимательной она была к окружению, [float=right]https://funkyimg.com/i/35Lyh.gif[/float]к нему, хотя казалось бы... волшебник прерывает свои размышления, как только ван дер Рейден начинает говорить.
[indent]— О, это то, что я умею лучше всего, — или не он притворялся с Акселем, что говорит только на французском, вынуждая бельгийца страдать несколько дней прежде, чем тот понял, что они имеют один общий язык, на котором свободном могут общаться? И то, если бы не Кёлер, неизвестно, сколько бы времени Янссен грыз свои ногти, пытаясь вспомнить то или иное слово. Ноа выслушивает девушку, поджав осторожно губы в полу-улыбке, — Подожди-подожди, что такое «как последний человек»? Может, я и веду себя так постоянно, и не знаю об этом! — волшебник усмехается, вытягивая перед собой ладонь, и махнув ей. Он шутил, и подытожил свои предложения улыбкой, где ей не нужно было объяснять поведение за столом, с другой стороны, волшебник сказал это не без переживания в своей голове; ведьма могла сколько угодно повторить ему, что он её семье должен был понравиться, и всё же, Мюллер понимал – пока не увидит, не сможет выдохнуть спокойно.
[indent]Ведь прошло и время с момента стычки с Эваном, а Ноа до сих пор иногда возвращается к тому дню, когда вёл себя как полный придурок. Ему не было трудно в этом согласиться с собой сейчас, – он надеялся, что немножко подрос с того времени и изменился, – но тогда? Надувая ноздри, чувствуя выступившую на шее венку, и тяжело дыша: уж очень было здорово получить пару тумаков ни за что. Тогда он думал, что никогда не станет делать шага в сторону этой семьи, сейчас? Сидел в родовом поместье клана, и ел грушевый пирог! Мужчина аж не удержался от грудного смешка. Волшебник верил ван дер Рейден, и одновременно нет. Кто знает, где там скрывается родственник, который помнит всех, кто подпортил кому-то из Маккензи настроение?
[indent]— Ты ведь понимаешь, что я общался с Эваном и Лот... Шарлотт, и тобой, и своими ребятами? Так что, видимо, «видел издалека» – это про меня, — Мюллер поднимает на девушку взгляд, стоит ей произнести и имя Алистэра. Он приподнимает бровь, щурит взгляд, но решает не уточнить, имеет ли она ввиду отца Маккензи младшего или нет; потому что в таком случае, второй вопрос в нём загорится с ещё большим непониманием – даже если он питал слабость в общении к дракологам, достаточно ли Ноа был бы интересен ему, чтобы выйти на беспечный диалог?
[indent]Мюллер, осторожно делая глоток и ставя свою чашку на столик, откидывается на спинку дивана и перекидывает ногу на ногу, несколько раз моргнув, продолжил слушать Елену. Удивительным образом длительная поездка не так сильно отпечаталась на его состоянии, как обычно, и несмотря на усталость от путешествия, он всё равно чувствовал себя бодро. Сон в дороге помог ему не клевать носом, в то время, как девушка напротив лишь придавала ему дополнительные силы и энергии, которая росла пропорционально разговору с ван дер Рейден. Если кто-то, зная Эмиля, мол предположить что он утомился от первых секунд нахождения в замке, он мог его расстроить; пока что этим даже не пахло, чему он был безоговорочно рад.


#np frank alamo – heureux tous les deux[indent]Как и стоило предположить, собравшиеся здесь люди оказались не такими страшными, как их мог воображать в голове Мюллера. На особенных или типичных аристократов они точно не тянули, и уже с момента, как в малую гостиную просочились знакомые Ноа лица, он понимал, с кем будет иметь дело парой часов позднее. Шутила Рейден или нет, но он действительно умудрился провернуть трюк не разговаривающего на английском языке немца, но быстро сдался, стараясь по итогу звучать как можно добродушнее и с улыбкой на лице был представлен её семье.
[indent]Они сильно отличались от тех чистокровных волшебниках, с которыми ему приходилось встречаться. Их отличала простота, с которой они общались и искренность, которая сочилась из них в общении. На первый взгляд им не было дела до чистоты крови, статуса и положения, и пусть может быть дело было в том, что он был другом Елены и к нему изначально было лучшее отношение, чем к человеку с улицы, с длящимся ужином и проведением времени рука об руку с ними, Мюллер всё же не сомневался в том, что всё это было какой-то конспирацией. Что он точно заметил – все они любили поговорить.
[indent]Начав с Елены, и закончив – волшебник с удивлением замечает краем глаз циферблат наручных часов и количества прошедшего времени – главой клана, Ноа успевает даже расслабиться несмотря на вечно поднимающийся шум со сторон, когда кто-то вкидывает тему, и не важно, была ли она интересной или долгоиграющей. Ненавязчиво они перескакивали с одного предмета обсуждения на другое, и Мюллер, пусть говорил не много и чаще всего в момент, когда его спрашивали, не чувствовал того дискомфорта, которого ожидал изначально. Подставляя лицо на подбородок, он смеясь смотрит и на ван дер Рейден, получившую крещение за счёт стопки с огневиски, понимая, что таких традиций в его семье совсем не было.
[indent]Всё же, в какой-то момент, Ноа старается незаметно смахнуть с себя толику усталости ладонью.
[indent]— Да, разумеется, — не успевая с испугом среагировать на то, что волшебница готова ретироваться в одиночестве, он легко двигается в её направлении, чуть сильнее сжимая её ладошку, — Прошу прощения, — успевает вежливо улыбнувшись, произнести Ноа посреди прерванного диалога, и уже торопливо разворачивается, в спешке поправляя приборы и придерживая скатерть, чтобы не закончить той комичной ситуации, где вместе с собой он забирает и весь стол с собой.
[indent]Он выдыхает с облегчением, благодарно посмотрев на Елену. Он не отпускает ладонь девушки до последнего, но и не задерживает её в своей руке, стоит той его освободить.
[indent]— Не то, чтобы избавиться, — тут же переходя на более удобный для разговора язык – он чувствовал, как его мозг пух минимум от того, что приходилось думать на английском, мужчина понимает, что она имеет ввиду, и всё равно не может повторить за ней словами. Однако, кивнув головой, не задерживая паузу слишком долго, он добавляет, — Выдохнуть уж точ... — немец не заканчивает предложения, инстинктивно дёргаясь вперёд, стоит ему заметить внезапное спотыкание, — В таком случае, если что, ты всегда можешь опереться на меня, — смеясь, ненавязчиво произносит Мюллер, посмотрев на Елену. Ноа пьянел медленно и от приличного количества алкоголя, и не злоупотреблял; сейчас же и вовсе пил вроде бы со всеми, но значительно меньше обычного, делая меньшие глотки. Пусть он знал, что и под высоким градусом не выдумывал никаких приключений, как его друзья, всё равно не хотел, чтобы о нём подумали как-то никак, тем более, на первой встрече. Не то, чтобы мужчина успел запланировать и следующие, но просто не планировать закрывать эти возможности так быстро. Ван дер Рейден же вызывает лёгкую улыбку на его губах; не то, чтобы он следил за количеством выпитого девушкой, но прекрасно понимал, о чём она говорит.
[indent]— Забавно, как временами лишь одна стопка может повлиять на людей. Я помню в школе у меня был друг, который мог весь вечер жить на вине и нескольких рюмках настоек, но стоило ему выпить «финальную», как он её называл и всё – тут же складывался, как карточный домик, на столе. Как ты понимаешь, он никогда не пил один, выискивая людей, кто будет способен донести его потом до кровати, — крутанув на себя пальцем, доказывая, что знает об этой истории не понаслышке, он послушно идёт вслед за девушкой, оглядываясь по сторонам.
[indent]— Настоящие герои ваши пауки, — подмечает он, с любопытством всмотревшись в лицо волшебницы, пытаясь понять, шутит ли она по поводу опасности в виде комаров в его комнате или нет, однако тут же опускает лицо вниз, как только они начинают спускаться вниз по лестнице. Теплое чувство растекается по его телу, как только он чувствует прикосновение девушки к его локтю, и неосознанно распрямляет плечи, чуть сильнее прижав руку, к себе, продолжив говорить:
[indent]— Обязательно. Ты – единственный бесстрашный спаситель моего лица от какого-нибудь бедствия, что сделал бы мне комар в ночи, — он вовсе не издевается, пусть даже не думает об этом! Между прочим, он ещё не успел обзавестись своей личной пудреницей, да бы избавляться от неугодных синяков под глазами, да вспышками сыпи после поедания сладкого. Правда, он не был уверен до конца, что не справится с сеткой самостоятельно.
[indent]Нотка сожаления проскакивает в момент, когда лестница заканчивается, в то время как освящающие помещение огни вынуждают волшебника присвистнуть. Он, конечно, предполагал, что под Братхэймом есть ещё один замок, но пока не увидел – не был готов об этом подумать.
[indent]— Славишь меня как алкогольного магната? — мужчина засмеялся, посмотрев девушке в спину, — Я понимаю, что вряд ли Маккензи почувствуют себя обворованными, возьми я что-нибудь другое, но я пожалуй... — идя по ряду, он замечает знакомую этикетку, — О, вино из Вюртемберга! Это совсем недалеко от моего родного города, — волшебник озаряется улыбкой, и легким движением руки выуживает бутылку с полки, осторожно протерев этикетку пальцем, и взглянув на Елену, — В таком случае... я нашёл что, — усмехаясь от того, что секундой ранее ещё был готов не взять ничего, он улыбается ещё шире от предложения голландки, от которого было невозможно отказаться. С одной стороны – провести побольше времени с ван дер Рейден, с другой диалоги с её родством... не слишком долго думая, он кивает головой:
[indent]— Маленький столик в зимнем саду мне вполне подходит! Твоя... семья не расстроится, что ты не вернулась? Я не хочу лишать вечерний ужин одной из главных фигур на нём, — было бы в нём больше себя, пошутил бы, что речь шла о немецком госте, но упрямый взгляд на девушку говорит об обратном. Себе Ноа Мюллер просто не позволял поставить фигуру с его лицом рядом в сравнении; даже если он подустал от разговоров с её семьей, вряд ли бы они заметили его отсутствие, что не скажешь про волшебницу напротив. В то же время он понимал, что даже в его глазах появился огонек, стоило ей намекнуть на возможность отправиться путешествовать по замку с конечным пунктом без людей.
[indent]— Давай я помогу тебе, — впихивая взятую немецкую бутылку подмышку, он протягивает руку и вытягивает из её ладоней бутылки, добавляя, — Тебе, в конце концов, опять освещать нам путь, а то спотыкаться будешь уже не только ты от случайности, а я, — волшебник поудобнее прихватывает горлышки, и подходя к лестнице в обратный путь, окидывает погреб ещё раз взглядом голубых глаз, — Прятки здесь, наверное, отменные, — тем более, когда у тебя дружная семья. Перед его глазами всплывают лица кузенов и кузины Елены, и ему почему-то не слишком трудно представить, какими они были в детстве, с учётом того, что и сегодня она говорила, что устроила забеги на лошадях. Осторожно Ноа оттопыривая локоть, на случай, если та захочет воспользоваться его услугами вновь, дожидается девушку, чтобы начать подниматься наверх.
[indent]Волшебник задумывается о том, как много он знал о Маккензи и ван дер Рейденах, и одновременно не знал. Людей нельзя было судить по газетам – это он понял уже давно, и ему было жаль, что Мюллер являлся одним из тех, кто мыслил поверхностно первое время о большом клане. Конечно, у них были свои тайны, и разумеется, может быть часть той «правды» которую писали в прессе, была настоящей. А может и нет. Так или иначе, он словил себя на мысли, что хотел узнать их истории от них самих или хотя бы от их ближайшего круга. Обернувшись к девушке, мужчина с интересом спрашивает:
[indent]— Ты много проводила здесь времени в детстве? Я так понимаю, что ты часто навещала и Эвана в Америке? — как бы ему не было любопытно узнать о них в целом, была здесь одна, о которой хотелось узнать больше остальных. Мюллер с упоением перечитывал её письма, теперь? Он мог спросить о всплывающих вопросах по ходу странствия по родовому замку сразу же.

6

[indent]Кто бы ей рассказал, что не пройдёт и года, Елена будет расхаживать по коридорам Братхэйма без единого намёка на тяжесть в солнечном сплетении. Ван дер Рейден косится на волшебника, заботливо направляющего её неровное движение, и беззвучно хмыкает, растягивая губы в осторожной улыбке; не без его весомого вклада.
[indent]Может, кому-то покажется, что ведьма преувеличивает, но разве может Елена не разобраться в своих ощущениях, когда весь её организм только и живёт чувствами и переживаниями? Рядом с Ноа Мюллером цепкая тревога пропадает. Рядом с ним всегда спокойно; и будь то грубые мальчишки-однокурсники, задиристые соседки по комнате или спутанные мысли самой ван дер Рейден, все они отступают на задний план, становясь незаметными и беззвучными. Ей, наверное, никогда не понять с чего вдруг Ноа Мюллер не гнал её прочь тогда и держит при себе сейчас. Благо, Елене и не надо что-то понимать, чтобы это почувствовать, а разливающееся по всему телу тепло от аккуратного прикосновения девушка ни с чем не спутает; такой уж родилась.
[indent]Ей нравится, как звучит тихая робкая мысль: он приехал в Братхэйм ради неё. С ребяческим запалом ван дер Рейден позволяет последней вспыхивать всякий раз, стоит ему посмотреть на неё, заговорить или вовсе сбежать вместе с ней с праздника, не потрудившись попрощаться с громким семейством. Ничего, успеют ещё наговориться. В отличие от своих родственников, ей общение с Ноа Мюллером куда ценней; она даже спорить не будет, настолько ван дер Рейден уверена.
[indent]— Ноа, я начинаю видеть паттерн, — щурясь, смеётся девушка.
[indent]Вспомнить тройку драконологов, приехавших в Лондон прошлым летом. Не окажись с ними Ноа, возможно, они бы так и не отыскали обратную дорогу в номер и обрекли себя на сон в коридорах и на стульях приёмного зала. И это в лучшем случае! Если память не подводила Елену, отдельные силуэты старались не только сорвать приз самой громкой компании, но и прилюдно оголиться; и что-то ей подсказывало, последнее мало ценилось в общественных заведениях и вполне могло закончиться в отделении хит-визардов.
[indent]Впрочем, держась за Ноа Мюллера, как за гарантию безопасного путешествия, она видит себя ничем не лучше румынских коллег и старого приятеля из Шармбатона. Разве что не пытается сорвать с себя рубашку.
[indent]— Мне кажется, что в твоей ауре что-то есть, — хмурясь, Елена чуть переваливается вперёд, чтобы взглянуть на лицо Мюллера, — Ты определённо взываешь к доверию в людях. На меня посмотри. Полдня не прошло, а я уже сдала свою судьбу в твои руки, — несмотря на единственный источник света в виде свечи, ведьма всё равно корчит искреннюю серьёзность и тут же смеётся, надеясь, что не заденет неверную струну души безобидной шуткой.
[indent]Ей совсем не хочется, чтобы мужчина подумал, будто она пользуется его присутствием и своим состоянием, позволяя себе «развалиться» в конец, или, ещё хуже, что она наседает общением, или вешается на него. Она, конечно, самую малость вешается, но при необходимости вполне может справиться с движением по прямой линии и виляющей лестницей, казавшейся менее крутой этим утром. Пожалуй, сейчас Елена полагается на эхо своих ощущений на сжатых у рукава кончиках пальцев больше привычного. Если вдруг почувствует, что нарушила все границы личного пространства, обязательно вспомнит, как ходить самостоятельно.


I want the entire street out of town just so I can be alone with you
NOW GO WHEN YOU'RE READY
https://funkyimg.com/i/35EP6.gif https://funkyimg.com/i/35EP7.gif
my head's getting heavy pressed against your arm
I adore you


[indent]Она не сдерживается и цокает, стоит Ноа заявить о её героизме против комаров.
[indent]— И не стыдно! — с придыханием отзывается Елена, — Я, между прочим, пекусь не только о лице, но и о твоём сне. Попробовал бы поспать без сетки, — не нужно гадать слишком далеко – не попробует. Она не позволит и сразится с комарами, сеткой и любым другим существом, оживлённым или не очень, смеющим покушаться на сон Мюллера. Ему ещё держаться до конца завтрашней вечеринки, а последние у шотландцев рано не заканчивались.
[indent]Она оборачивается к волшебнику, отвечая ему одобрительным кивком. Так-то лучше. Несмотря на то, что английские родственники Елены несколько отличались от американских Маккензи, тётя Остара и её дети были ничуть не менее гостеприимными. Коллекция вин и крепких напитков существовала, чтобы ей пользовались, а не чахли над ней, словно кощеи. Елена была убеждена, хозяйка дома бы возмутилась куда больше, что предложение «вежливо» отклонили, нежели забрали бутылку, чтобы воспользоваться ей по назначению.
[indent]— Бери-бери. Оно здесь не для того, чтобы пыль собирать, — Елена переминается с ноги на ногу, словно оценивает свои силы.
[indent]Вряд ли ей сегодня светит вино из Вюртемберга, если, конечно, Мюллер не хочет проверить как много должна выпить ван дер Рейден, прежде чем начнёт взывать к богу круассанов и раздеваться на публику. Девушка предпочитала верить, что упадёт замертво до этой волшебной точки невозврата сознания.
[indent]— Значит, зимний сад, — уверенно кивает Елена, — Думаю, они справятся с этой утратой – им не привыкать. Сам-то не загрустишь без них? — щурясь, на всякий случай осведомляется волшебница.
[indent]Пускай, ещё несколько минут назад организм Ноа Мюллера забил тревогу, короткая прогулка подальше от оживлённой обеденной могла восстановить недостающий запас сил. Она бы не обиделась, предпочти Мюллер громкую компанию её семьи Елене; даже не подумала бы. В голландке не было энергии Бонни, она не могла похвастаться всеобъемлющими знаниями Алистэра, она не шла ни в какое сравнение с игривым тандемом Шарлотт и Эвана, развлекавшими людей одним своим присутствием; Елена могла найти столько достойных внимания качеств в каждом из находящихся наверху, что не удивилась бы, окажись она второй, третьей, любой в списке по интересности.
[indent]И всё же ей приятно осознавать, что её мягкой спокойной натуры достаточно, чтобы не нагонять на Ноа Мюллера тоску.
[indent]Девушка послушно вручает бутылки своему спутнику, негромко благодарит его и, подхватывая подсвечник с пола, зажигает потушенную свечу от «горящей» стены. Не приходится долго ждать, прежде чем Елена вновь вверяет свою судьбу в руки Ноа. Аккуратно опираясь на его локоть, она заносит свечку перед собой.
[indent]— Ещё какие, — мгновенно оживляясь, реагирует волшебница, — Ты только скажи, здесь нет никого «слишком взрослого для этого дерьма», — Елена ненадолго замолкает, концентрируясь на первых ступеньках вверх, — Я помню раньше я очень боялась гулять по этим коридорам в одиночестве, — негромкий вздох, — до того, что меня в прятки-то толком не брали играть, пока мы были детьми. На фоне Стефана я была ужасно нерасторопной и слишком много думала: все уже спрятались, а Скайлер всё заглядывает в комнаты, выбирая шкаф, в котором не будет призрачных «соседей», — Елена качает головой и чуть дёргает плечами; она не сильно расстраивалась, у неё всегда был Эван, не видевший в неторопливости и спокойствии ведьмы причин для раздражения.
[indent]Оказываясь на первом этаже, ведьма внезапно останавливает Мюллера и, задирая палец в воздух, прислушивается к происходящему в замке. Елена сжимает губы, щурится и неожиданно зовёт Нэнни по имени, вызывая эльфа к ним через пару секунд. Догадайся она искать людей по «аурам» ещё в детстве и в прятках ей не было бы равных. Увы, обращаться к своей особенности намеренно девушка научилась уже в подростковом возрасте, и то, до сих пор зависела от «вспышек» своего дара.
[indent]— Нэнни, ты можешь оказать нам огромную услугу и отнести две бутылки в обеденную? — забирая сначала первую, а затем вторую бутылки у Ноа, осторожно просит ван дер Рейден.
[indent]— Неужто опять вздумали в конюшню? — с недоверием проясняет домовой, оглядывая ведьму и её спутника с ног до головы.
[indent]— Нет, честное слово, никаких лошадей, — широко распахивая глаза на эльфа, обещает Елена, и, кажется, этого Нэнни достаточно.
[indent]Поворачиваясь к Мюллеру с лицом провернувшей аферу века преступницы, она широко улыбается и аккуратно возвращает свою руку в прежнее положение. Она ведь не могла протрезветь за короткий путь из подвала наверх! К тому же, Ноа не сопротивляется, и Елена выбирает не задавать лишних вопросов.
[indent]— На самом деле, не так много, как могла бы, — шагая неспешным шагом, отзывается девушка, — Я прожила тут больше с августа прошлого года, чем за все детские годы. Я не, — Елена стопорится, словно пытается решить насколько её рассказ подходит их беспечной беседе; вряд ли подходит, однако ей кажется, что Мюллер не поймёт её неправильно, — вдавалась в подробности в письмах, я, действительно, куда чаще навещала Эвана в Америке. Он очень долго и сильно болел. Лет до четырнадцати, и я боялась, что упущу отведённое нам время, — она замолкает и тянет Ноа в одну из арок, — Давай, захватим бокалы с кухни, — смазано улыбаясь, она отпускает руку волшебника и, продолжая говорить, выискивает два стакана и штопор для вина, — Тогда колдомедики сомневались, что он доживёт до совершеннолетия, и я требовала ездить к нему каждый отпуск. Меня часто оставляли родителям Эвана, лишь бы я не беспокоилась сама и не сводила с ума семью, — с сожалением качает головой Елена и, встрепенувшись, добавляет, — Но сейчас всё уже в порядке. Прости, если... это больше, чем ты хотел бы слышать, — сводя брови на переносице, с явной неловкостью извиняется ведьма.
[indent]Они не проходят больше парочки поворотов, оказываясь в небольшом застеклённом утопающем в зелени помещении, освещённом развешанными на потолке гирляндами. Осторожно приземляя бокалы по разные стороны журнального столика, чем-то напоминающего те, что стоят снаружи парижских кофеин, Елена с просьбой тянет руку к захваченной бутылке и с видом знатока своего дела откупоривает её, разливая по стаканам. Не зря же она проводила свои свободные от уроков и занятий танцами часы в баре семьи Валентино. Впрочем, она не надеется впечатлить «алкогольного магната» своими способностями, может быть, когда научится варить своё пиво.
[indent]— Что ж, за твой приезд, которому я очень рада, и, — Елена закусывает губу и задирает голову, ища подходящее продолжение тоста, — за то, чтобы когда-нибудь я попробовала это же вино, находясь в городе его происхождения. Я не напрашиваюсь, если что, — виновато скукоживаясь, исправляется голландка, — но мне, правда, очень бы хотелось посмотреть на места, где ты вырос, — договаривает она многим тише.
[indent]Елена была знакома с портовой и столичной частью Германии куда лучше, чем с южными провинциями. Рихтеры жили в столице, а отцовские партнёры предпочитали приглашать их в прибережные дома, нежели в резиденции, отдалённые от моря. Ей хотелось увидеть то, чем жил и дышал Ноа Мюллер в детские годы; возможно, кому-то это могло показаться глупостью, но девушке казалось, что так ей удастся сблизиться с доселе недоступной ей частью волшебника.
[indent]Опуская полупустой бокал на столик, она бросает взгляд куда-то в сторону и, улыбаясь своей мысли, нарушает короткую тишину:
[indent]— Не уверена, что это не прозвучит странно, но, — девушка берёт побольше воздуха в лёгкие, — мне не хватало тебя ещё до того как мы познакомились. Я предупредила! Но разве у тебя так не бывало? Знакомишься с кем-нибудь и не можешь избавиться от ощущения, что всё это время ты его и искал, — отчего-то Елена была убеждена, что, окажись Ноа в её жизни раньше, последняя сложилась бы совершенно по-другому, — Иногда я жалею, что мы не ровесники. Я бы хотела посмотреть каким ты был в детстве, — может быть, тогда бы Мюллер и смотрел на неё совершенно иначе, — Знаешь, с тех пор, как мы нашлись в августе, всё стало постепенно вставать на свои места. Я знаю! Знаю, что ты не колдуешь над моей судьбой за кулисами, но я отказываюсь верить, что это просто совпадение, — два раза, когда Ноа пропал и вновь появился в её повседневности, жизнь Елены резко изменила свой курс. Первый раз – по наклонной, а теперь... Пару лет назад ван дер Рейден бы не поверила, что когда-нибудь будет чувствовать себя так, как чувствовала сейчас; во всех смыслах.
[indent]Аккуратно отставляя бокал в сторону, девушка пододвигается к столику и ставит подбородок на ладони, опираясь локтями в твердую поверхность. Ловя взгляд Ноа, она непроизвольно улыбается чуть шире.
[indent]— Расскажи мне что-нибудь о себе, что ещё не рассказывал. А то мне кажется, что я вечно болтаю без умолку, — на секунду роняя виноватый взгляд в стол, хмыкает ведьма, — Что угодно, что тебе захочется, — если вдруг непонятно, голосом Ноа Мюллера она готова слушать любую глупость; тем более, что от него это глупостью никогда не окажется.

7

[indent]Мужчина тихо посмеивается, косо взглянув на волшебницу, стоит ей попытаться устрашить его комарами, видимо, размером с настоящую лошадь, готовые осушить тебя досуха; но спорить перестаёт. Ему было приятно и мило от её заботы, и какое бы влияние на её слова не оказывал алкоголь, трезвой она была абсолютно такой же.
[indent]Отмахнувшись от слов возвращения за стол, – с ними он наболтается, – и начиная путь вверх по лестнице, волшебник прислушивается к голосу девушки, осторожно смотря себе и ей под ноги. Ненароком он вспоминает свою семью; ему не с кем было проводить время даже за поиском призраков в шкафу, если бы те и были. У него были кузены и кузины, но они были не слишком частыми гостями у Мюллеров. Большие и крепкие семьи, с которыми ему приходилось сталкиваться в последнее время, вынуждали его призадуматься – не стоит ли ему найти забытые связи с теми, кто никогда не разрывал семейной цепи?
[indent]— И почему мне не трудно представить даже взрослое ваше поколение, носящееся среди коридоров? — он негромко смеётся вставшей перед глазами картине Маккензи старших прячущихся за огромными бочками в погребе, шикая друг на друга. Волшебник еле заметно оступается, и тут же вновь возвращает взор к своим ногам, нахмурившись, не перебивая ведьму до самого конца её истории.
[indent]Ему никогда не было понять, что такое расти в большой семье, и тем более – являться при этом девочкой. Кто бы что не говорил, но разница между двумя полами, как и отношением к ним, была колоссальная. Волшебнику даже подумалось, что знай он Елену в младшем возрасте и играй в прятки внутри родового поместья, уж точно не стал бы поторапливать девочку.
[indent]— В доме, в котором я вырос, не было призраков, но мне всегда приходилось огибать уж слишком разговорчивые картины с давно покинувшими нас родственниками. Когда я был маленьким, мои родители откопали где-то написанного деда со времен, по ощущениям, самого Мерлина. Он говорил, точнее, кричал на нововерхнемецком, и как ты понимаешь, также как для тебя, для меня это мало что значит, — он смеётся громче, прикрывая глаз, словно пытаясь вспомнить хотя бы одну его фразу, но затем активно трясёт своей головой, — Я боялся его просто до усрачки, но со временем, нашёл с ним общий язык. В общем, думаю, что хотел бы «познакомить» твоих кузенов в младшем возрасте с дедулей, — Ноа косится на Елену, — Сказал бы им, как это, не играть с самой хорошей из семьи, — и он бы не потрудился выучить нововерхнемецкий, чтобы поддакивать старцу в унисон.
[indent]Конечно, ему хотелось защитить её, пусть даже если речь шла про старые детские воспоминания. Зная отношение девушки к своей семье, было очевидно, что она не держала на них зла за прошлое, и искренне любила их, как тогда, так и сейчас. И всё же, сильнее ему хотелось стучать кулаком в грудь и думать, что он бы совсем был другим с ней, знай ван дер Рейден с детства. Был ли он другим с ней в школе, относительно тех, с кем пересекалась волшебница? Мужчина в который раз с сожалением подумал, что не так много времени уделил их общению в школе; и он знал, что на то были причины, и ему можно было найти оправдания. Другое дело, что ему совсем не хотелось этого делать.
[indent]В своих размышлениях он не замечает, как врезается в выставленную ладошку девушки, посильнее ухватываясь за горлышки бутылок в руках. Его брови ползут вверх от удивления, и ещё выше – когда девушка исполняет трюк «чувствую вас на расстоянии», почти не замечая за диалогом волшебницы и эльфа, как теряет выуженное огневиски. От беспокойства Нэнни, что они – неугомонные, мужчина еле слышно ухмыляется, понимая, что ведь они были совсем недалеки от этой идеи. К тому же, кто знает, куда взбредет им пойти ещё, и остановится ли всё лишь на зимнем саду? Бросив взгляд на ван дер Рейден, он дёргает уголками губ, ведь её фраза про «я там – где ты», вполне отлично подходила им обоим.
[indent]— Это выглядит почти как откуп, — замечает волшебник, взглянув в спину разворачивающемуся домовому эльфу, дожидаясь первого шага девушки по их намеченному, в другую сторону от шумного вечера, пути. Коридоры были не сравнимы с узким пролетом, и всё же, он продолжал держаться Елены, неторопливо шагая рядом. Волшебник замечает паузу между предложениями и уже поворачивает голову к девушке, да бы хотя бы взглядом намекнуть на продолжение, но того не требуется – она и сама продолжает говорить. Ноа молчит, даже тогда, когда та предлагает им свернуть на кухню, только кивает головой. Пусть прошлое болеющего Маккензи было ему известно, но его источники – явно не кузина Эвана, знающая историю многим лучше остальных, и прожившая её рядом. Сердце мага сжимается, стоит ему представить, что девочкой она могла чувствовать; и не без вздоха он понимает – как бы он не представлял это, всё равно не смог бы сделать это до конца.
[indent]— Не переживай, — он начинает ответ с конца, находя её взгляд своим. Ноа улыбается, искренне добавляя, — Какой бы история не была, я всегда буду готов послушать её. Это ты извини, если выуживаю случайными вопросами какие-то воспоминания, которые могут показаться тебе не к настроению, — в конце концов, последнее, что он хотел – надавливать на её больные точки, — Что же до твоих слов...
[indent]Он только спустя время перехватывает вино из подмышки в освободившуюся, после встречи с Нэнни, ладонь, делая паузу. Мюллер не привык высказывать свои мысли о чём-то сразу же, ему требовалось время для того, чтобы подумать и подобрать правильные слова. С другой стороны, Елена ван дер Рейден, в принципе, делала с немцем то, что было недоступно остальным.
[indent]— Не удивительно, по какой причине вы так близки. Мне жаль, что вам пришлось пройти через всё это, — волшебник хмурит брови, вздыхая, — Я звучу, наверное, не лучше малознакомцев, которые присылают письма, не зная всей ситуации, — мужчина делает короткую паузу, шутливо улыбнувшись, бегло обведя девушку взглядом; может, стоит дать ей свою руку, прикоснуться к ней самостоятельно, чтобы она поняла – он не кривил душой, желая, пусть спустя время, показать, что ему было не всё равно.
[indent]— Я до сих пор не знаю особенностей его хвори, — задумчиво произносит волшебник, — И думаю, что постараюсь закрыть эти пробелы. Не знаю, мне... — он замолкает, тут же усмехается, и произносит, — Я возвращаюсь к этой мысли весь вечер, но меня пугает, в хорошем смысле этого слова, как ты и твоя семья меняют моё мнение к кланам и отношениям внутри них. Моя родня сильно отличается от твоей, — улыбнувшись появившейся впереди зелени, он ещё тише добавляет, — Хотел бы я, чтобы они немного походили на то, что происходит у вас.
[indent]Он давно сбился со счету, сколько семей входило под «опеку» оружейного клана, и прекрасно понимал, что не знал ещё очень многих. И всё таки, только эти ветви или все они были дружны и поддерживали друг друга; отсутствие этого знания не давало Мюллеру напридумать ложных фактов. Одно дело думать о том, что стакан наполовину пуст, когда дело касалось его самого, другое – когда речь заходила о его близком человеке и её родных.
[indent]Оказываясь в итоговой точке, он задирает голову повыше, улыбаясь шире от огоньков над их головами. Ему нравились оранжереи и зимние сады – несмотря на любые погодные условия за окном, здесь всегда оставалось всё таким же, зелёным и свежим. Осторожно волшебник усаживается за указанный стол, и уже готовится к тому, чтобы открыть бутыль, однако, вместо этого по просьбе ван дер Рейден, протягивает её ей.
[indent]— Это что же, придётся идти за ещё одной, раз мой шанс щегольнуть способностями открытия бутылок только что ушёл? — мужчина смеётся, благодаря её, слегка приподнимая стакан над столом. Оглянувшись ещё раз, Мюллер, несколько поёрзав на стуле, – волшебник усмехается, подумав, что поставь их стулья рядом, мало бы что изменилось, – немец поднимает на неё взгляд, тепло улыбаясь. Пожалуй, в его честь не так уж часто поднимали бокалы, и уж точно не с такими тостами.
[indent]— Обещаю пригласить тебя, как только смету пыль в углах своей комнаты и повешу на стены то, чем могу хотя бы немного гордиться. Ну, и разумеется, сам окажусь там! — он весело усмехается, и прежде, чем сделать глоток, добавляет не отводя от неё глаз, — Спасибо, что пригласила меня. Я отлично провожу время, — и несмотря на то, что выходные только начались, и волшебник чувствовал толику усталости из-за путешествия и нахождения здесь в бесконечном потоке разговоров, это была приятная тяжесть. Такая, которую не слишком и хотелось прекращать, особенно, зная как быстро начинаешь скучать, стоит вернуться в колею своего быта. Мюллер пригубил вина, тут же довольно расплываясь в улыбке, — Не обманули, — театрально он кивает головой, словно настоящий критик, а затем неловко улыбается. Вот уж, главный сомелье.

Beсause it's a bittersweet symphony this life.
https://funkyimg.com/i/35XZY.gif https://funkyimg.com/i/35XZX.gif

[indent]Мужчина прикрывает глаза на секунду, прислушиваясь к звукам вокруг: тихому дыханию Елены, где-то далекому и еле слышному постукиванию птиц по дереву, тех, что не улетели на юга, да вою среди верхушек елей. Волшебнику даже кажется, что до них доносятся голоса и шум из зала, в котором собрались родственники девушки, однако, стоит ван дер Рейден заговорить, он переводит на неё взгляд, немного поддавшись вперёд.
[indent]— Если бы у меня была возможность повлиять на судьбу, я бы постарался появиться... раньше? Не боясь разницы в возрасте, будь уверена, — он смотрит на неё удивлено от неожиданно влетевших слов. Ему не хочется смеяться над странностью мысли Елены – как можно, когда её слова были настолько тёплыми и... мужчина протягивает ладонь к её пальцам, дёрнув взглядом к ней словно с немым вопросом, можно ли; сжимая её ладошку своей, слегка прижав щеку плечом, — Я редко когда теряю речь, и, поздравляю, Елена ван дер Рейден, вы смогли заставить меня врасплох? — Эмиль усмехается, стрельнув в неё взглядом, — И готов поспорить, неизвестно, на кого наша встреча повлияла в лучшую сторону больше, — и если волшебница готова открыть на эту тему дискуссию, пусть будет уверена, что он вступит в неё с удовольствием, и аргументов найдёт поболе, чем она.
[indent]Ведь она была... Елена была совсем не похожей на всех, с кем он общался за свою жизнь. Нежная и добрая, ван дер Рейден была как совокупность всего хорошего в этом мире, и из-за этого хотелось отвечать ей тем же. Пусть Мюллер не был готов поднять ладонь на её вопрос, утвердительно кивая, но у него было чувство, идущее в параллели, — С тобой у меня складывается впечатление, словно... я знаю, что мы знакомы давно, но знаешь, когда за короткий срок тебе кажется, что вы знакомы действительно давно.
[indent]Было ли дело в письмах, или во встречах, где им обоим интерес друг к другу позволял заполнить всё своё свободное время, но, являясь человеком не слишком разговорчивым, он и сам удивлялся тому, что хотел тараторить молодой волшебнице в ответ в эквиваленте сказанном ему. Тем более, что и как он мог знать о девочке из школы? Ему было проще смотреть в реальность – он знал её, но нет. И теперь у него есть возможность нагнать упущенные года, если, конечно, Елена позволит ему это сделать.
[indent]— Ты больно шутишь! — внезапно произносит мужчина, громко хохотнув и встрепенувшись на месте, так резко дёрнув рукой, что чуть не опрокинув свой бокал. Чертыхнувшись, и ставя его подальше от себя, он попутно продолжает говорить, — Продолжай? Как сделать так, чтобы твоё «вечное болтание без умолку» не заканчивалось?
[indent]И всё же, дама просила, он а он не мог не выполнить её просьбу. Мюллер расслабленно откидывается на спинку стула, осторожно качнув тот с ножки на ножку, задумчиво сложив руки на груди, а затем потерев подбородок. Она знала о многом, а сейчас ему казалось, что даже о большем, чем знали его друзья. В мыслях о заповеднике мужчина усмехается, и резкой вспышкой перед его глазами встаёт разговор полугодовой давности.
[indent]— Ты помнишь... я ведь никогда не рассказывал тебе, почему пошёл в драконологи? Это не самая интересная и весёлая история, конечно, но ты сама напросилась, — обычно люди не ищут скрытого смысла, а при принятии на работу, волшебник распространяется менее драматичной историей – захотел, и вот он здесь, — Лет в тринадцать у моей семьи появился шанс посмотреть на перуанских змеезубов – нечастные гости в европейских заповедниках, а так как мои родители работают в отделении по регулировки популяции, очевидно, что такой возможности они не упустят, — начинает немец, но хмурясь, стопорится; пододвигаясь вперёд, и хлопнув по карманам брюк, Ноа выуживает из кармана портсигар, несколько раз стукнув по металлической крышке. Ему было спокойнее говорить, когда он мог занять себя и свои руки, отчего выработалась своеобразная привычка, совмещающая приятное с полезным, если учитывать, что последние «заготовки» он скурил прежде, чем оказаться здесь, — Я думал, что был умён, а оказалось никто не выбил из меня дурь ребёнка. Я читал, и знал о них достаточно, чтобы помнить и про яд, и про необходимость стоять подальше, но завороженный, подошёл к клетке на расстояние, чтобы мной заинтересовались. Один из них выбрался и напал на меня, — он на секунду поднимает взгляд на девушку, — Я был виноват – я знаю это, но слова маленького мальчика против целого взрослого мира было недостаточно. Мои родители решили, что дракон должен был быть наказан, так что, не оставили его в покое до момента, пока их желание не было исполнено.
[indent]Ноа вздыхает, делает паузу, чтобы отпить вина из бокала, и пожав плечами, неловко произносит:
[indent]— Я подумал, что если я смогу попасть в драконарии, смогу обезопасить не только таких глупцов, каковым был я, но и самих драконов от того, в чём их нельзя было винить. Все знают, что драконы – опасные существа, считая их неуправляемыми. Я скажу обратное, благо, опыт мне это позволяет, — волшебник усмехается, произнося последние предложения невнятнее предыдущего, — Благо, у меня было неплохое напоминание на будущее. Такие шрамы остаются на всю жизнь, — хлопнув себя по раненому плечу, он складывает аккуратно свернутые сигареты в портсигар обратно, не до конца осознавая, что бросает взгляд вокруг себя в попытке найти место, чтобы утолить пагубное желание к никотину на время, — Историю про собственное пиво я, конечно, больше люблю – она повеселее будет и стереотипнее! — немец говорит веселее, меняя свой тон, стараясь улыбнуться пошире, разведя шутливо руками в стороны.
[indent]Не перестарался он с рассказами «о чём угодно?»

8

[indent]Для врождённого эмпата Елена никудышно пользуется даром в свою пользу. Будь ведьма поумней или похитрей, не стала бы ограничиваться трюком с найденным домовиком, но вместо того, чтобы становиться искусным музыкантом на струнах людских душ, ван дер Рейден, похоже, нарочно выворачивает себя наизнанку. Или ей одной кажется, что с какой стороны не взгляни, все её мысли и чувства с неприличной очевидностью выставлены напоказ?
[indent]Ей не хочется прятаться, притворяться, да и если бы вдруг ван дер Рейден решилась, не разобралась бы когда корчить из себя недотрогу, а когда стрелять томным взглядом из под пушистых ресниц. Рядом с Ноа Мюллером всё внутри неё сворачивается в плотный напряжённый комочек, сердце бьётся где-то в горле, пока губы изгибаются в широкую улыбку, и Елена не может не подчиняться воле упрямого организма. Она просто надеется, что не выглядит глупым ребёнком в глазах волшебника. А если выглядит, то хотя бы безобидным и не слишком раздражающим.
[indent]— Ты видишь мою семью в хорошее время, — ненарочно улыбка Елены покрывается налётом меланхолии и давних воспоминаний, которые девушке довелось пережить наполовину, — Поверь, один только Братхэйм хранит достаточно историй, чтобы пересмотреть твоё желание. Не подумай, я люблю свою семью, и ни на что бы её не променяла, но, — девичьи плечи легко взлетают и тут же падают, — притворяться, словно все наши будни походят на этот вечер, не стану, — если бы всё в жизни Елены напоминало громкое застолье перед грандиозным праздником, она бы не стала бежать в Англию из родного дома.
[indent]Бросая короткий взгляд на профиль Мюллера, она снова улыбается и негромко хмыкает. Сколько всего она бы хотела ему рассказать и, наверное, рассказала бы, если бы не боялась, что потеряет Ноа на половине. С историями, от неё не зависящими, было проще. Узнай он про судьбу Роя Маккензи, она бы не стыдилась прошлого своего клана так очевидно, как если бы Ноа Мюллер раскрыл цепочку событий, приведших ван дер Рейден в стены шотландского поместья. Она боялась показаться слабой, сложной. Елена не хотела превратиться в человеческий эквивалент бомбы замедленного действия. В глубине души она понимала: когда-нибудь ей придётся поделиться самыми неприятными параграфами её личной биографии. Но не в этот раз. Не сейчас, когда под приглушённым освещением садовых фонариков даже внутренняя нервозность была приятной.
[indent]Разливая вино по бокалам, она вторит его шутке смехом.
[indent]— Тебе не нужно щеголять передо мной способностями. Я верю тебе на слово, — качая головой, негромко бормочет ведьма.
[indent]Ноа Мюллеру, в принципе, не требовалось делать никаких усилий, чтобы впечатлить восприимчивую ван дер Рейден. Он сделал это давным-давно и, не стоит беспокоиться, не рисковал растерять своего эффекта в ближайшую вечность. И дело было не в том, что теперь мужчина носил гордое звание драконолога, оправдав возложенные на него надежды влюблённого ребёнка. Он мог быть стажёром в Министерстве, мог разливать сливочное пиво в румынской таверне, Елену совершенно не заботила мишура из карьерных успехов и державшейся на слуху фамилии в немецких кругах. Речь шла о самом Ноа. О добром взгляде, о тихом спокойном голосе, о том, как легко он заставлял Елену почувствовать себя видной и услышанной. Неожиданные демонстрации талантов только смущали её. Не сказать, что ван дер Рейден была против, но беспокоилась, что и без того краснела чересчур часто, и повременила бы с новыми рекордами.
[indent]— Я очень рада это слышать, Ноа. Я беспокоилась, что без твоих друзей ты заскучаешь. Ведь одно дело гулять со мной по Лондону, а другое – застрять вместе на целые выходные. Ещё и с сотней громких и пьяных незнакомцев впридачу, — прикусывая ноготь на большом пальце, признаётся Елена.
[indent]Она верила, что волшебнику было с ней интересно, иначе он бы просто-напросто не стал принимать её приглашение. Однако вести переписку, видеть друг друга короткими урывками не шло ни в какое сравнение с возможностью говорить вечер напролёт. В себе девушка не сомневалась: она была готова слушать Ноа Мюллера с раннего утра до глубокой ночи. А вот он? Елена не могла быть уверенной до конца, что, в конечном итоге, не утомит его или, ещё хуже, выставить себя незрелой и посредственной. Думаете, раз этого не случилось до сих пор, ведьма поверит, что не случится и впредь? Что-что, а воображении худших сценариев Елена преуспела уже очень давно.
[indent]Впрочем, ставить искренность Ноа под вопрос она тоже не ставит. Поддаваясь уютной тишине, изредка нарушаемой ветром и голосами из замка, ван дер Рейден опирается на подставленный кулачок и позволяет себе замечтаться о возможном визите в Германию. Она едва сдерживается, чтобы не попросить оставить всё на своих местах. Благо, вовремя вспоминает, как давно Ноа выпустился из школы и не жил в детской комнате. Наверняка, она лишь отдалённо напоминала то, чем была в школьные годы волшебника, если не превратилась в чей-нибудь кабинет или гостевую. Она бы не прочь, чтобы и из её спальни в Роттердаме сотворили что-нибудь полезное, но подозревала, что дозреют до этой идеи родители ещё очень нескоро.
[indent]Елена негромко вздыхает в такт мыслям и переключает внимание на немца.
[indent]Стоит ему заговорить, её губы мгновенно трогает тёплая улыбка. Девушка вовсе не хотела пристыдить Мюллера за неторопливость появления в её жизни; была бы её воля, она бы сама родилась его ровесницей. Увы, Вселенная решила иначе. Впрочем, их положения в судьбах друг друга сейчас нравились Елене больше, чем мифическая возможность расти с Ноа нога в ногу.
[indent]— Это ты сейчас так думаешь, — смеясь, она задирает палец вверх и мотает головой в отрицании.
[indent]Хотелось бы ван дер Рейден посмотреть, как бы волшебник мучился с её трехлетней версией. Конечно, у неё был пример Эвана, но в них с Маккензи текла одна кровь; его биология толкала кузена к маленькой беззащитной Елене. Вряд ли Ноа Мюллер испытывал бы те же восторги, сидя с посторонним ребёнком в десять лет, но устраивать из этого спор девушка не собиралась. Её грела одна идея, что Ноа позволял этому сценарию существовать.
[indent]Замечая немой вопрос мужчины, Елена сама тянет ладонь ему навстречу и надеется, что уже достаточно покраснела от выпитого, чтобы не выдать подступающего к щекам жара.
[indent]— Я вовсе не хотела, — она выглядит почти виновато и ненарочно сжимает пальцы чуть сильней, — Я тоже... Мне кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Я вот только-только осознала, что не могу придумать такое, о чём бы я никогда не смогла тебе рассказать. А есть люди, которых я знаю едва не с пелёнок, и всё равно бы не стала заикаться обо всём, — не нужно искать далеко; казалось бы, в её жизни не должно было быть человека ближе родившегося минутами позже брата-близнеца, но Елена могла потратить целую ладонь, пересчитывая тех, с кем чувствовала себя раскованней и открытей.
[indent]Она отпускает ладонь Ноа почти нехотя и всё же не хочет посягать на личное пространство волшебника неприлично долго. Ей кажется, ещё немного и со стороны их посиделки подозрительными; вероятно, алкоголь подействовал и на Мюллера, отчего тот плохо чувствует границы времени. Отчего-то это объяснение происходящему выглядит в глазах ван дер Рейден куда правдоподобней, чем то, что Ноа, действительно, стал бы держать её за руку столько, сколько ей захочется.
[indent]— Осторожней! — дергаясь вместе с ним, Елена громко смеётся и тут же успокаивается, стоит мужчине заикнуться об обещанной истории.
[indent]Несколько раз кивая на вопрос немца, она расправляет плечи и складывает ладошки на стол, всем своим видом внимая каждому слову. Она затихает, не издавая не звука, и, может показаться, будто Елена перестаёт дышать, боясь нарушить рассказ Мюллера напоминанием своего присутствия. Пожалуй, о том, что она всё ещё с ним напоминает только её лицо, меняющееся в унисон со звучащей историей. Ненарочно Елена сводит брови на переносице, когда начинает чувствовать знакомые покалывания в плече, с которыми столкнулась на колесе обозрения. Теперь ей хотя бы понятно почему.
[indent]— Не отказалась бы ни от неё, ни от этой, — отвечая ему улыбкой, наконец нарушает молчание ван дер Рейден, — Ноа, — непроизвольно её голос становится мягче и осторожней, — Это всего-лишь мои мысли и мнение, но мне совсем не кажется, что ты заслуживаешь всей вины за произошедшее. Тебе было всего тринадцать. Требовать от подростка опыта драконолога несколько жестоко по отношению к себе, не думаешь? — дергая уголок губы вверх, она смотрит на мужчину с искренним беспокойством и заботой, — Теперь я понимаю откуда это покалывание в плече, когда ты говоришь со мной о заповеднике, — Елена слегка подаётся вперёд и мягко проводит тыльной стороной пальцев по месту, не раз привлекавшему её внимание, — Он ведь здесь? — ей не требуется ответ.
[indent]Ведьма едва различимо сжимается, как от электрического разряда, когда рука натыкается на то самое место. На мгновение её тело парализует, словно в неё вонзили ядовитые клылки прямо здесь, в зимнем саду, и в следующую секунду она одергивает руку, делая резкий вдох. Елена закрывает глаза, дергает шеей и вновь смотрит на Мюллера, нервно улыбаясь.
[indent]— А вот и странности Елены, давно вас не было, — округляя глаза куда-то в стол, раздражается сама от себя девушка, — Извини, я не хотела вмешиваться в, — она поднимает ладони в воздух, пытаясь подобрать верные слова, — Иногда я забываю, что порой мои руки лезут в чужие головы без всякого согласия, —  позволяя себе выдохнуть, перестаёт тараторить ван дер Рейден.
[indent]Она поднимает на него взгляд, исполненный искреннего сожаления, и виновато пожимает плечами. Вопреки тому, что можно было подумать, Елена прекрасно понимала разницу между рассказами и копанием в воспоминаниях. Если человек позволял узнать часть своей истории, вовсе не значило, что он был готов поделиться ей во всех красках и ощущениях. И тем не менее, теперь она не могла избавиться от поднимавшегося изнутри желания спасти Ноа от тех чувств и боли, которые нельзя было изменить или остановить. То, что ван дер Рейден пережила секундами раньше, волшебник хранил в далёком прошлом. В такие моменты Елена осознавала свою беспомощность по-особенному ясно и сильней убеждалась в том, что её дар не делал ничью жизнь лучше. Ни её, ни окружающих.
[indent]— Не хочешь... выйти на улицу? Проветриться? — внезапно оживляясь, ван дер Рейден вертит головой себе за спину, — Здесь есть отдельный выход и парочка зимних мантий, если Нэнни не забрала их в прачечную. Заодно расскажешь мне вторую историю, а то негоже оставлять интригу без продолжения, — ей свежий воздух точно не помешает. Может, наконец перестанет трогать «душу» Мюллера, когда никто не просит.
[indent]Предлагая оставить всё, как есть, жестом ладонью, ван дер Рейден слегка пошатывается в сторону озвученного выхода и воодушевлённо вскрикивает, находя мантии на законном месте. Разумеется, они всегда могли вернуться за своими внутрь замка, но рисковали наткнуться на потерявших одну из виновниц праздника родственников... Елена хлопает себя по губам, едва не взвизгивая второй раз. Как она могла забыть! Поворачиваясь себе через плечо, она вдруг понимает, что вместо обещанного получаса на подготовку, оставила своих осведомлённую о побеге часть семьи на целый час.
[indent]Спешно заворачиваясь в шерстяную ткань, она выскакивает на улицу и намеренно вдыхает зимний воздух полной грудью в надежде избавиться от туманности сознания. Не зря. На полу-трезвую голову ведьма перестаёт видеть смысл в том, чтобы торопить Ноа без весомой на то причины, и смиренно прислоняется к прохладной стене замка.
[indent]— Почему я до сих пор не имела честь продегустировать пиво собственного приготовления? — обнимая себя широкими рукавами, девушка расплывается в улыбке, — Я не настаиваю, — она прикусывает губу, шагает навстречу и по-лисьи ухмыляется, — но разве что самую малость настаиваю, — на мгновение Елена заглядывает волшебнику за плечо, щурясь, и вновь смотрит напротив себя, незаметно пододвигаясь, чтобы чувствовать запах табака.
[indent]Стараясь не делать глубокие вдохи чересчур очевидно, девушка то и дело прислушивается к звукам вокруг них в надежде услышать хоть какой-нибудь намёк на живых родственников. Увы, если кто-то и не окоченел в снегу, выдавать своего присутствия он точно не собирался.
[indent]— А можно я просто попробую? — отзывается ван дер Рейден, — Если тебе не противно, — морща нос, тут же добавляет девушка, — Я не обижусь. Спасибо, — коротко опуская глаза в пол, она улыбается, словно нашкодивший ребёнок, и забирает самокрутку из рук Мюллера.
[indent]У неё почти получается не думать, что этот странный обмен самодельной сигаретой практически поцелуй. По крайней мере, ближе, чем сейчас, Елена не приближалась ни к чьим губам; и от этой мысли ведьма резко хмурится, понимая, что никакой кислород не помог ей протрезветь.
[indent]— Ноа! — она наконец замечает двигающуюся фигуру в десятках метров от них, успевая сделать маленькую затяжку, — Там что-то на кладбище! Кажется, ребята плохо закрыли стойла. Пойдём. Пойдём, проверим, а то если это Хеймдалль, он съест все цветы! — впихивая самокрутку ему в руку, она нарочно припускает настолько, насколько может торопиться, не рискуя пикировать носом в сугроб.
[indent]Игнорируя своё тяжелое дыхание и явное сопротивление в ногах, ван дер Рейден продолжает импровизировать. Изображая искреннее беспокойство, она отказывается замедлять свой шаг и наконец-то выбивается достаточно вперёд, чтобы «потеряться» за одной из могильных плит. Нервно Елена выискивает то место, где заметила движение, и, когда находит, старается проползти туда как можно незаметней.
[indent]— Я околел, Елена! Что вы там так долго делали? — шикает чьё-то тело, заваленное землёй и листьями.
[indent]— Ну, прости-прости. Я потеряла счёт времени. Все готовы? — шепчет ведьма в ответ.
[indent]Ей достаточно услышать уверенное «да», как вдруг ван дер Рейден выпрямляется в полный рост, ставит ногу под руку шикающему телу и кричит, что есть мочи. Когда её взгляд натыкается на отыскавший потерянную силуэт Мюллера, девушка принимается орать ещё пуще и дергать конечностями в мнимых попытках освободиться. Честное слово, если бы кузены не настаивали, она бы послала к чёрту проклятую традицию. Но семья есть семья, и они бы не простили ей предательство «обряда посвящения», потому что Ноа Мюллер нравится ей слишком сильно.
[indent]— Оно! Оно живое! Пожалуйста, вытащи меня! — хватаясь за ладонь мужчины, она не ожидает той силы, с которой Ноа выдергивает её от ползущего на них «трупа», как и всего, что происходит следом.
[indent]— Мерлин, я не знаю! Не понимаю, что это! — цепляясь за его рукав, Елена видит, как одна из статуй оживляется, и нарочно вскрикивает, чтобы не засмеяться, — Туда! Выход там! — слыша явно напуганный голос Мюллера, она кусает себя за губу и случайно прокусывает её на бегу.
[indent]Войдя в раж, она даже не чувствует солёного привкуса. Оборачиваясь за плечо, Елена принимается торопить их к невысокой калитке, и в момент, когда они должны оказаться на свободе, кричит громче. На выходе их встречает три сгорбившихся животных, отдалённо напоминающих помесь собаки и человека. Она пятится назад, открывает рот, чтобы завопить что-то ещё, но не сдерживается и начинает смеяться во весь голос, не пережив хромающий вид собаки-Бонни. Проходит несколько секунд, смех охватывает всё кладбище. Одна за другой маски слетают с голов детей Остары, пока оживший труп и бегающая статуя подтягиваются со спины.
[indent]— Я надеюсь ты сможешь меня простить, — немного успокаиваясь, Елена тяжело дышит и говорит сквозь смех, — Добро пожаловать в Братхэйм, теперь официально, — в её глазах вспыхивает знакомая вина, пока ван дер Рейден аккуратно роняет ладонь на плечо Мюллера и завершает процесс принятия в безумный клан подрастающих Маккензи.

9

[indent]Ноа осторожно кивает головой, слегка поджимая губы в кроткой улыбке, на слова волшебницы, подтвердившая его мысли. Как он и думал – не было сомнений, что семья с длинной родословной может держать в рукаве истории, не предназначенные для широкой публики. Он понимал; и, наверное, даже думал, что от этого с ними общаться было ещё проще. Являясь человеком, живущим в вечном сравнении себя с кем-либо ещё, не так уж плохо понимать, что в жизни оступаешься не только ты. Правда, стоит мужчине подумать об этом в таком ключе, как Мюллер тут же поворачивает голову в сторону, нахмурившись. Он совсем не хотел думать об этом, как «Эй, я рад, что у твоих родственников бывают проблемы?»
[indent]И ладно, если бы его мысль могла бы быть понята девушкой, но вот отвечать за «сотню громких и пьяных» он бы так легко не смог.
[indent]— Сколько-сколько? Я не думал, что их будет так много! — всего мгновение – на столько лицо волшебника застревает с одновременно ужасающим и пугливым выражением лица, и пока шутка не зашла слишком далеко, а Мюллер не начал притворяться, что медленно начинает искать выход, мужчина смеясь, продолжает, — Не переживай, ты упоминала в письмах о безумном количестве людей, я был к этому готов. Извини, я просто не мог не. А друзья... пусть немного отдохнут от меня, — он посмеивается, стрельнув в неё озорным взглядом. Не часто у него появляется шанс подшутить над кем-нибудь, тем более, над ван дер Рейден.
[indent]Он не врёт о том, что говорить с темноволосой ему было просто, и подтверждает это своей историей. За столько лет волшебник думал, что границы рассказа могли потереться: забывались мелочи, не стоило бы вникать и в детали, но вместо этого, со своими словами Ноа пережил тот вечер так, будто он был вчера. Чувство вины жило с ним на протяжении всей жизни: за работников временного драконария, которые, он уверен, получили выговор, за реакцию своих родителей и своё поведение, и, конечно, за дракона, жизнь которого оборвалась по его глупости. Он пытается как-то сгладить углы, и взглянуть на Елену так, что его историю можно было пропустить мимо ушей; но, кажется, она и не думает так делать.
[indent]От её поддержки на губах Ноа появляется тёплая улыбка.
[indent]— Кому из нас не говорили «эй, не подходи к клетке с опасным зверем, иначе он тебя съест?» — отвечая ей вопросом на вопрос, он усмехается, — Я понимаю, что винить себя в сложившейся ситуации не выход. И честное слово, в последние года делаю это с меньшим энтузиазмом! — слово скаута! На её последующий вопрос волшебник кивает головой, завороженно наблюдая за ван дер Рейден, и не думая отдёргиваться от её ладони в сторону.
[indent]А может стоило бы? На его лице вспыхивает испуг от резкой смены эмоций на её лице, и машинально он вторит ей движением прочь, несильно вжимавшись в спинку стула. На его языке вертятся слова извинения, – хотя казалось бы, за что, – который приходится прикусить, отрицательно покачав головой из стороны в сторону.
[indent]— Не извиняйся. Если бы я мог, я бы поделился с тобой больше, чем воспоминанием, — немец хочет звучать успокаивающе, чтобы та не брала на себя вину за то, за что не надо было; выдыхая, небрежно усмехаясь, Мюллер добавляет, — Правда, последнее, чего бы мне хотелось – это чтобы ты испытывала эту боль. Ты ведь... почувствовала это, верно? Почему мне хочется машинально заявить, что всё было не так уж плохо? — от последнего предложения немец звучал бы почти адекватно, если бы его не нервный смешок, и такое же подёргивание плечей, и к концу предложения даже его голос становится непроизвольно выше.
[indent]Ведь он... совсем не хотел доставлять ей неприятностей, и что же, он всё равно делал это посредством касания? Елена, милая Елена, которой он бы никогда не пожелал оказаться ни в напасти, как его, ни в чём-то хуже, и со всем этим, мужчина понимал, что не мог оберегать её, по крайней мере, как минимум, находясь на расстояние, максимум кем они являлись друг другу? Да, он чувствовал связь между, и, надеется, что это было не только внедренное его сознанием ощущение – Елена каждый раз подпитывала его своими словами; Эмиль усмехается себе под нос, опуская взгляд к своим ладоням. Волшебник мусолит эту мысль ещё с прошлого года в своей голове, и никак не даёт ей возможности выбраться наружу прямым текстом.
[indent]А ведь прежде за Мюллером нельзя было заметить этого упрямства. Или лучше сказать, слабины?
[indent]Казалось бы, хороший шанс, а оглядываясь вокруг себя, можно с легкостью подтвердить, что ещё и атмосфера, минута, секунда? Это прослеживалось в их переписке, видится и в словах, и движении навстречу друг к другу. А в мыслях он из раза в раз повторяет себе «хорошая ли идея озвучивать вслух, что ты влюблен
[indent]— А? Д-да, конечно, — Мюллер тут же дёргается с места, как будто пойманный на своих мыслях, отчего нечаянно задевает стол, сразу же ухватываясь за его края, оканчивая дребезжание стекла прежде, чем то начнётся, — Кажется мне нужно быть ещё более осторожным, — полноценно переключаясь на девушку, он уже открывает рот, чтобы уточнить, куда им деть посуду, но ему хватает движения со стороны ван дер Рейден, чтобы кивнув, выйти из-за стола полностью, двинувшись за ней. Он накидывает на плечи тёплую мантию, мысленно поблагодарив домового эльфа, и выныривает за пределы зимнего сада.
[indent]— На самом деле, тут и нечего рассказывать, — внезапно вспоминая, о чём они говорили, тянет Мюллер, — Это была и остаётся семейная традиция – мой отец занимается этим, а я из чистого любопытства, и может, общего поддержания немецкого духа в нашей семье, — волшебник усмехается, и насупившись в плечах для большего поддержания тепла, приоткрывает портсигар и выуживает оттуда свежую самокрутку. Волшебнику не приходится долго рыться по карманам, и быстро зажигая «по старинке» кончик спичками, Ноа мгновение спустя выдыхает заметный дым, — Я помню, мне было... семь? Когда он впервые дал сделать глоток и сказал что-то вроде... «пока не научишься делать такое же – пробовать остальное я тебе запрещаю». Я так хорошо запомнил это, что при первом удачном случае, нарушил отцовский указ, — он пожимает плечами, хитро сверкнув глазами – вот такой он бесстыдник.
[indent]Мужчина делает паузу, наблюдая за поднимающимся к небу дымом, выискивая на небе знакомые созвездия. С переездом в Румынию временами ему нравилось выскальзывать в ночь, и поднявшись как можно выше на чистый горизонт, поизучать небесный свод. На деле, он даже мог несколько похвастаться своими знаниями! Для самоучки он был не так уж плох, и даже дай ему минуту сейчас, смог бы найти льва вместе с девой, смотрящих на них в ночи.
[indent]Жаль нельзя было похвастаться наличием рыб в это время года.
[indent]— Ты простишь меня, если я скажу, что забыл взять его с собой? — его губы вытягиваются в виноватую улыбку; на самом деле, не забыл, – уж точно не в Румынии, – и одна из таких лежит в портфеле его в комнате как раз для этого случая, — Я вас понял, мисс ван дер Рейден. У меня есть выходные чтобы сварить для вас немного пива, — поворачивая голову в бок, чтобы столкнуться с волшебницей взглядами, Мюллер усмехается себе под нос.
[indent]Он топчется на месте, скидывая пепел себе под ноги, тут же вздёргивая бровями на её просьбу.
[indent]— Конечно, может, целую хочешь? — спохватившись, волшебник уже хлопает себя по карманам брюк, но от её следующего вопроса осторожно протягивает своё творение, — Всё думаю перейти на нормальные сигареты, но как я могу отказать себе в удовольствии пользоваться табаком румынских цыган, — в конце концов, это было бы солиднее? Мюллер понимал, что вряд ли для кого-то это было вообще важно, особенно, находившимся в его кругу общения людям, и всё равно не мог избавиться от мысли, что вырос в глазах, и финансово достаточно сильно, чтобы не тратить время на покупку бумаг или фильтров, и скручивании этого воедино.
[indent]Наверное, это была уже больше привычка. В конце концов, никто и не заставлял его делать это руками, – мужчина хмурит брови, поправив ремень, на который обычно крепил чехол для волшебной палочкой, но в этот раз оставил и его, и сам магический инструмент в своей комнате, – а так, находил в этом монотонном действии своё успокоение.
[indent]Елена возвращает ему сигарету так неожиданно, что Мюллер чуть не роняет ту на землю, вовремя перехватив папиросу пальцами.
[indent]— Цветы? В такое время года? — он, конечно, знал о растениях, которые начинают проклевываться из земли в холодные мартовские дни, и всё равно, сейчас? Судя по всему, Нэнни очень хочется, чтобы зеленью кругом покрылся не только зимний сад, но и... кладбище? За своими размышлениями он не замечает ничего странного, и по команде бросается вперёд, умудряясь не только докурить, но и дёрнув за фильтр, стереть остатки самокрутки в труху, распыляя это позади себя.
[indent]— Елена, постой, я не думаю, что... — со сказанным он больше сомневается в том, что его слова будут правдивы, перебежками двигаясь за девушкой, беспокойно смотря на её тёмный силуэт; не дай Мерлин она споткнётся и полетит сейчас носом вперёд, а так как именно он вынудил девушку на последний бокал вина, винить он будет именно себя.
[indent]— Елена? — ничего. Оглянувшись, на всякий случай, назад, на случай если кто-то появится в дверях зимнего сада, возвращая взгляд, он теряет девушку из виду, отчего тут же негромко зовёт её по имени. Мюллер переходит с бега на шаг, а с шага вовсе останавливается, растеряно взглянув по сторонам. Он прислушивается, стараясь отделить шелест листьев да еле слышные звериные голоса в лесу, и настолько сильно погружается в тишину, что слышит собственное сердцебиение. Мужчина, вроде как, делает шаг в сторону, определяя для себя, где находятся стойла, как резкий и громкий крик Елены ван дер Рейден заставляет его взгляд остекленеть, пусть сознание даёт команду бежать.
[indent]Он и бежит. Бежит, зовёт ведьму по имени, да громким голосом приговаривает, что осталось совсем немного, он уже здесь; волнение и ужас охватывают волшебника, непонимающего, что именно держало бедную девушку, а главное – как спасти их обоих от этого нечто?
[indent]— Хватай мою руку, скорее! — в несколько широких прыжков он оказывается рядом, и как только пальцы его сцепляются с пальцами девушки, сильным рывком он тянет девушку на себя, понадеявшись, что не сделает ей этим больно; и сдерживая победный вскрик, что она была свободна, подхватывает её за талию для лучшей поддержки, и торопливо разворачивается вон, — Что, Мерлин дери, водится на вашем кладбище?! — его голос гремит, вторя ударами сердцу, и он не сдерживается от выкрика, стоит им чуть ли не наткнуться на чёртову ожившую статую, — Проклятье! Бежим! — напугано кричит волшебник; громко мужчина цокает себе под нос, сто раз пожалев, что палочка осталась в комнате.
[indent]— А вот и выход! — она ранена? Эмиль не успевает осмотреть волшебницу – да и толку, если в помощь ему только лунный свет? Еле находя в себе возможности, чтобы смотреть им обоим и под ноги, и при этом, не сбавлять скорость, он громко выругивается на немецком, как только путь им преграждают несколько чудовищ; и пока не опуская ван дер Рейден за руку, он уже думает о том, что готов отвлечь их на себя, лишь бы дать ей время войти в дом хоть с какой стороны. Там она будет в безопасности, а он? Не так уж страшно, если нужно выбирать из них двоих.
[indent]Однако, боя не случается – ван дер Рейден громко начинает смеяться сбоку от него, отчего глаза Мюллера широко раскрываются, а брови взлетают вверх. Один за другим улицу наполняет смех людей, и вот он уже видит появившиеся лица [float=right]https://funkyimg.com/i/36bBg.gif[/float]кузенов Елены, да, – ну конечно, как без неё, – Шарлотт. Ноа тут же понимает, в чём было дело, а слова девушки лишь подтверждают его мысль. Вон они, популярные на большие семьи обряды посвящения? На секунду может показаться, что волшебнику было вовсе не до шуток, но от вида виноватой ведьмы, он усмехается, а затем переходит на смех.
[indent]— Честное слово, ещё секунда, и я был бы готов броситься на бешеного недопса, крича тебе «спасайся, ищи скорее своих братьев»! — подуспокоившись, он кидает взгляд на преступников вокруг себя, — Кто бы знал, что далеко искать не пришлось бы. Я верил тебе, Брут! — прямо посмотрев на ведьму наклонившись вперёд, он прикладывает ладонь к груди. Так она с ним! Никакого пива!
[indent]— Вы... — он вздыхает, негромко кашляет и затем качает головой, — Не знаю, мне кажется, или получить обряд посвящения это честь? Теперь я могу находиться в Братхэйме без страха? — пауза, и он вновь смотрит на Елену, — Хотя, пожалуй, я последую твоим советам запереть себя в комнате со всех сторон. И, видимо, ещё приставлю комоды. Так, на всякий случай.
[indent]Он прислушивается к себе, чувствуя, как начинает успокаиваться; и всё равно тянется к портсигару, всем своим видом показывая, что пережил Вторую Магическую на кладбище имения Маккензи. Явно замерзшие ребята гурьбой начинают двигаться в сторону дома, – Ноа про себя думает, что жаль что знаком с ним слишком плохо, а то сделал бы всё возможное, чтобы они не нашли ни одного одеяла или пледа, – и сам волшебник, предварительно взглянув на Елену, следует за ними.
[indent]— «Честное слово, никаких лошадей,» — спустя мгновение тишины подаёт он вновь голос, передразнивая Елену подобие её же голоса в разговоре с Нэнни. Однако, стоит им выйти поближе к свету, как на лице появляется заметное волнение, — Елена, у тебя кровь на лице, — бегло он осматривает её лицо, останавливаясь на губе, а затем хлопает по карманам рубашки, выуживая оттуда платок, — На, прижми к губе. Обещаю, он чистый, — говорит мужчина скорее на автомате, чем правда посчитав, что ведьма обвинит его в грязной салфетке.
[indent]Словно в замедленной съемке волшебник прокручивает все события предшествующих минут заново. Как громко она кричала, и как сильно в его голове крутилась только одна мысль о её спасении, боли, которую она не заслуживала и необходимости защитить волшебницу во чтобы то ни стало. Он даже серьёзно подумал, что бросился бы вперёд на амбразуру, чтобы она осталась жива.
[indent]Нарочно замедлив шаг, волшебник негромко произносит, так, чтобы слышала только девушка:
[indent]— Я рад, что в итоге это всё оказалось шуткой, но я всегда протяну тебе руку, если ты будешь в опасности, — осторожно задевая её локтём, он неловко улыбается; даже если его не будет рядом.
[indent]Он обязательно придёт.

10

[indent]Маккензи шумные, своенравные и зачастую чёрствые к чужой морали; куда проще принять их такими, какие есть, чем пытаться вразумить потомственных взрослых «детей». Может показаться, что на фоне кузенов и кузин со странноватым чувством юмора, Елена совершенно не вписывается в общую картину ребяческого безумия, но достаточно посмотреть на факты и признать: никто не приставлял ван дер Рейден пистолета к виску, чтобы завести ничего не подозревавшего гостя прямиком в ловушку. Она согласилась на традиционную авантюру сама. Как ни оправдывайся, крови от Маккензи в ведьме ничуть не меньше, чем от ван дер Рейденов.
[indent]Что вовсе не мешает ей сочувствовать тем пережитым секундам настоящего страха всем сердцем.
[indent]Елена прикладывает ладонь к груди, облегчённо выдыхая, стоит ей разглядеть, как смягчается лицо Мюллера, вспыхивающее улыбкой. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы глупая детская традиция испортила волшебнику настроение и поездку. Она подозревала и надеялась, что его чувство юмора позволяло пережить «маленький» испуг, но не могла быть уверена до конца, не убедившись в последнем собственными глазами.
[indent]Елена слышит обвинение в предательстве и в конец успокаивается. Всё в порядке. На сегодня границ терпимого её семья не перешла, и, к счастью, пытаться дальше никто не собирался. По сей день обряд «принятия» проходили единожды и более не подвергались групповым издевательствам. Другое дело, гарантировать отсутствие одиночных посягательств на душевное спокойствие здесь не могли, но к последним ван дер Рейден не имела никакого отношения.
[indent]— Я знаю. Знаю! Прости, я ужасный друг и человек, — сводя брови на переносице, ведьма громко вздыхает, прикладывает ладонь ко лбу и улыбается ему неизменной виноватой улыбкой.
[indent]Её стыд и смущение искренни. Чем чётче вырисовывается воспоминание самоотверженности, с которой спасал её волшебник, в голове ван дер Рейден, тем сильней Елена сожалеет, что пошла на поводу у родственников. Пускай, Ноа не выглядит расстроенным, ей совестно за свою чрезмерную театральность. Словно Елена нарочно хотела выяснить бросит ли её Мюллер на произвол судьбы или будет ли готов принести себя в жертву. От произнесённого вслух подтверждения, ван дер Рейден становится не по себе. Она бы никогда не пожелала, чтобы Ноа Мюллер жертвовал собой за неё, и, сказать по правде, даже представить не могла, что... он был готов пойти на это.
[indent]— Если это хоть как-то смягчит удар, все до последнего пережили нечто подобное. Я в том числе, — вжимая шею в плечи, Елена неловко улыбается.
[indent]— Абсолютно верно, — влезает в разговор Эван, оборачиваясь на жертву вечера, — Хочу заметить, я приятно удивлён. Теперь мне точно спокойно доверить тебе Елену: если что, ты будешь пытаться умереть первым, — может показаться, что Маккензи шутливо подкалывает Мюллера, но в его словах лошадиная доля правды. Все в большей или меньшей степени были удивлены, что их гость бросился на помощь Елене, не раздумывая ни секунды. И Елена в том числе.
[indent]Она двигается неспешно, нарочно отставая от разговорчивой шумной компании, чтобы остаться в хвосте вместе с Ноа. Обнимая себя за живот, ван дер Рейден прислушивается к хрустящему снегу под ногами и старается не обращать внимание на стучащее в ушах сердце. Наверное, она придаёт случившемуся слишком много значения, – несомненно Ноа бы кинулся на помощь к любому – и всё же позволяет крошечной части сознания поверить в свою значимость в глазах волшебника. Впрочем, будь это не шуткой, она бы тоже никогда не бросила его и, если бы спаслась, то только вместе.
[indent]— Если ты думаешь, что я не нахожусь в агонии, благодаря моей совести, то ты... — стыдливо косится на него ведьма, но тут же меняется в лице, удивляясь в такт Ноа, — Что? — инстинктивно Елена тянется к месту, куда направлен взгляд Мюллера, и чуть дёргается, обнаруживая мокрые алые подушечки пальцев, — Ой, я и не заметила, — хмурясь своей невнимательности, она беспрекословно принимает платок и слегка кривится, стоит ему коснуться случайной раны, — Спасибо, — еле слышно шепчет ван дер Рейден.
[indent]Нагибаясь, чтобы подцепить маленький снежок, Елена аккуратно смывает остатки крови с лица и сушит губу отданным платком. Неизбежно ведьма расплывается в улыбке, стоит ей подумать, что Ноа Мюллер заботился о ней. Обычно ей не нравится, когда над ней трясутся, как над хрустальной, но с ним всё обстоит иначе. Елене и не кажется, что Мюллер видит в ней беспомощную девочку, нуждающуюся в покровительстве и опеке. Нет, его присутствие скорее похоже на принесённый плед в дождливый день; ненавязчивое, но ощутимое и значимое для самой голландки.
[indent]Ван дер Рейден бережно складывает испачканный платок и мысленно зарекается постирать его, прежде чем вернуть законному владельцу. Погружённая в своё занятие, она совсем не ждёт подвоха и издаёт тихий смешок от неожиданной атаки локтём. Она оборачивается, чтобы прожечь его прищуром, но вовремя переваривает произнесённые волшебником слова и застывает с застрявшими в горле словами. Не спрашивая разрешения, Елена поддаётся порыву и обнимает Ноа за предплечье, утыкаясь в него лбом и продолжая идти. Ей хочется объяснить ту волну чувств, вызванную, казалось бы, незначительной фразой, только ван дер Рейден не находит слов, способных передать её ощущения. Будто маленький ребенок, она морщится, обнимает его руку чуть сильнее и прижимается уже щекой.
[indent]— Я ни секунды в этом не сомневаюсь, — она произносит это и сама же поражается собственному открытию; Елене не нужно было сегодняшней демонстрации, чтобы чувствовать себя защищённой рядом с Ноа, — С тобой мне всегда спокойно, — улыбаясь краешком губ, девушка поворачивается к своему спутнику, но руку не отпускает, — Правда, бросаться на недопсов ради моего спасения не позволю. Либо вместе, либо никак, Ноа Мюллер, — пускай, Елена смеётся и толкает его в ответ, говорит она абсолютно серьёзно, — Обещаю, больше никаких обрядов. Можешь не баррикадировать дверь комодами и стульями. Я стану их ночным кошмаром, если они попробуют напугать тебя ещё раз – они это знают, — уговор был на один раз, и делать из Ноа несчастное исключение ван дер Рейден не позволит. И не потому что он второго раза не переживет. Потому что хватит.
[indent]Елена нехотя отпускает Ноа из странного полуобъятья, оказываясь перед входом в поместье. Если до сих пор у неё было оправдание из скользкой земли, то вряд ли её поймут правильно на твёрдой почве. Поочередно она желает соучастникам заговора спокойной ночи, и предлагает Мюллеру вернуться в зимний сад убрать улики их побега, чтобы обнаружить, что Нэнни уже давно позаботилась обо всём. Вешая одолженные зимние мантии обратно, девушка тихо вздыхает и подаёт голос:
[indent]— Как ты себя чувствуешь? Пойдём, я отведу тебя в спальню и выполню своё обещание, — она уже не уверена, чувствует ли усталость Мюллера или свою собственную, и поэтому не церемонится с ожиданием, уверенно шагая вглубь дома, — Я всё ещё не отступаюсь от своего намерения спасти твоё лицо от комаров, — улыбаясь ему через плечо, ерничает ван дер Рейден.
[indent]Впрочем, достаточно копнуть чуть глубже поверхности, чтобы понять – это всего-лишь попытка воспользоваться каждой доступной секундой приезда Мюллера. Будь её воля, Елена бы сбежала завтра с праздника, отдав предпочтение исследованию улиц Лондона, как прошлым летом. Мелькнувшая в сознании идея вынуждает волшебницу еле слышно вздохнуть. Шансов не оказаться в центре социального водоворота не просто мало, у неё их нет. В лучшем случае, у неё получится отделаться от череды малознакомых лиц, требующих немедленного внимания от ван дер Рейден, к вечеру. В худшем... Елена предпочитает не думать в подобном ключе.
[indent]С лицом умудрённого опытом эксперта Елена шагает в сторону кровати, стоит им оказаться в гостевой спальне. Задирая голову, девушка щурится, оценивая свои силы, и уверенным рывком запрыгивает на узкий бортик кровати, принимаясь выуживать тонкую ткань из под балдахина. Ван дер Рейден заканчивает с последней стороной, когда происходит то, что рано или поздно должно было случиться. Девушка опирается на угол скользкого борта половиной стопы и в следующее мгновение чувствует, как теряет равновесие, начиная падать назад. Елена только и успевает, что издать предсмертный сдавленный «ой», однако вместо встречи с холодным враждебным полом чувствует поддержку со спины и открывает зажмуренные глаза.
[indent]— Я скажу это за тебя: «Я же говорил!» — кривляется ведьма и начинает смеяться, — Погоди-погоди, сейчас, последний рывок, — стараясь не наваливаться на Мюллера всем своим весом, девушка выпрямляется и хватается за выпавший язычок сетки, заканчивая свои попытки свернуть шею на сегодня.
[indent]Аккуратно она помогает себе спуститься на землю, опираясь на плечо Ноа. Тушуясь и пряча взгляд в пол, Елена издаёт тихий-тихий смешок. Она знает, что ведёт себя совершенно иррационально. Самое время вытаскивать припрятанную карту именинницы, которой можно всё и набить синяков перед праздником в том числе? Неспешно девушка убирает ладонь с плеча и шагает назад, скрепляя пальцы перед собой.
[indent]— Теперь я могу быть спокойна, — окидывая взглядом проделанную работу, хмыкает Елена.
[indent]В комнате повисает короткая тишина, и она готова поспорить, что ещё немного, и её неловкость, перемешанная с волнением, станут физически ощутимыми для всех присутствующих.
[indent]— Спокойной ночи? — стараясь избавиться от давящего в груди ощущения, оживляется волшебница, — Если что, звоночек всегда с тобой, — кивая на колокольчик, вызывающий Нэнни, ван дер Рейден настойчиво пятится назад и, оказываясь у выхода, буркает ещё более оживлённое: «Добрых снов! До завтра!» — ретируясь так быстро, как может, словно ещё немного, и её сердце бы поймали с поличным.


# N P :  S I G R I D  –  S T R A N G E R S
https://funkyimg.com/i/36mSS.gif https://funkyimg.com/i/36mST.gif
В Е Ч Е Р ,  2   М А Р Т А   2 0 3 0


[indent]Если кто-нибудь находит себя сидящим на ступеньках парадного входа, когда праздник во всём разгаре, можно считать, что вечеринка удалась. Ей хочется спросить у Вселенной дают ли бонусные очки, если несчастным страдальцем оказывается один из именинников, только мысли Елены путаются так сильно, что ей достаточно подумать о чём-то одном, как другое тотчас затмевает всякое напоминание о первом, и так по наклонной. Наверное, окажись Джейк единственным пятном на светлом событии, она бы не пинала маленькие камешки носком каблука, вслушиваясь в отдалённый гул музыки и голосов гостей. Увы, Джексон стал финальным грохочущим залпом в череде незначительных, растянувшихся на весь день. Она знает, что надеясь на один день без чьих-то расстроенных чувств, просит слишком многого. И тем не менее, продолжает набивать шишки, веря в невозможное. Впору заявлять о таланте: из всех существующих сценариев, выбирать единственный неосуществимый.
[indent]Промокнув мокрые ресницы большим пальцем, ван дер Рейден негромко хмыкает и тянется к клатчу, чтобы выудить оттуда красно-белую пачку сигарет. Для полноты картины не хватает только ахов и охов матери, недовольной её пагубной привычкой.
[indent]Елена хмыкает громче, отрицательно мотая головой на свои же мысли. Джексон тоже раздражался, когда видел девушку с сигаретой между пальцами, твердя ей, что это было совсем не к лицу нежной и хрупкой Елене. Лицо ведьмы непроизвольно кривится в недовольную гримасу. Нежная? Хрупкая? Она никогда не чувствовала себя слабеньким цветком. Может, косолапым неловким добродушным щенком, но уж точно не грациозной лилией, требующей заботы и бережного отношения. Интересно, поэтому Джейк держал её на расстоянии вытянутой руки почти два года? Потому что на неё можно только смотреть, а спать стоит с женщинами, которые не сломаются от неосторожного прикосновения? Ей хочется спросить с чего вдруг мужчина передумал, но момент упущен и, если честно, Елена переживёт, никогда не получив свой ответ.
[indent]Посторонние шаги за спиной вынуждают девушку вздрогнуть и повернуться на источник звука.
[indent]— Я подумала, что ты – мама, — прикладывая ладонь на сердце, она старается встретить его улыбкой и терпит поражение, — Устал от шума? — она к последнему привыкла, но сейчас громкая музыка и наполненный счастливыми лицами зал кажется ей настоящим испытанием на прочность.
[indent]В особенности, когда два-три грустных силуэта способны затмить толпу радостных гостей. Она бы пережила плохое настроение старых приятелей, однако, будто на зло, плохой вечер был далеко не у отдалённых родственников ван дер Рейден. Почти у всех её близких был повод для испорченного настроения, и, пускай, некоторые из них оказались искусными актёрами, никакие театральные таланты ван дер Рейден не останавливали. Она чувствовала, где было плохо, и по её скромным наблюдениям плохо сегодня было везде.
[indent]— Не бери в голову, — оборачиваясь к Мюллеру, на этот раз Елена улыбается по-настоящему, — Я просто устала сегодня, и Джейк оказался той самой лишней каплей, — негромко вздыхая, ван дер Рейден возвращает своё внимание к медленно тлеющей сигарете и небрежно сбрасывает пепел на ступеньки.
[indent]Несмотря на то, что по меркам дружбы, они знали друг друга достаточно давно, Елена никогда не говорила с ним об отношениях. По понятным для неё причинам, разумеется. Между напоминанием о её школьном помешательстве на Ноа Мюллере и второго страйка сейчас... Она не хотела отпугнуть его или усложнить то простое и безусильное, что было в её жизни. Она-то могла игнорировать свои чувства, ведя себя как подружка, а вот Ноа. Вряд ли бы он хотел бояться быть неправильно понятным всякий раз, когда касался её.
[indent]— Он не сказал ничего плохого. Ничего, что я не знала ещё прошлым летом, когда мы виделись в последний раз. Я даже не знаю почему так сильно расстроилась, — хмурясь, бормочет Елена, — Может... Не знаю, может, я надеялась, что хоть раз в жизни всё пройдёт нормально. Но нет... я всё ещё странная Скайлер с её странными отношениями и попытками сделать всё не как у людей, — или дружба со своей не прошедшей школьной обсессией, подыгрывание подставному жениху или надежда, что взрослый аврор, шлющий тебе любовные письма, действительно, обратит внимание на пятнадцатилетнюю девочку – это нормально?
[indent]Не удивительно, что от неё воротили нос в Шармбатоне и воротят до сих пор. Елена была странной, и если в обычное время, девушке не было до своей чудаковатости никакого дела, сегодня она была готова на что угодно, лишь бы хоть раз сойти за обычного восемнадцатилетнего подростка.

11

[indent]Думал ли он о том, что его жизнь менее ценная, чем всех остальных? Мюллер подозревал, что близкие никогда не позволят ему так подумать, отчего и произносить вслух такие вещи, даже на чисто гипотетическом уровне, не поддавалось возможным. Да и в целом, обычно редко срабатывал триггер на мысли такого рода; разве что не объявись такая ситуация наяву, когда думать – копать себе могилу. Ноа, несмотря на временами стукающуюся об дно голову, ценил жизнь и свою не меньше чужих.
[indent]Вот только не он ли буквально несколько минут перечеркнул такие размышления, поставив Елену ван дер Рейден выше? Не удивительно. Отбросив в сторону все джентльменские замашки с протянутыми дамам ладоней и опрокинутых на землю пиджаков, немец видел в этом смысл – иначе не стал бы вообще бросаться за волшебницей, перекрыв воздух своему страху. В конце концов, то, чего пытались добиться Маккензи и Уолш, а именно, напугать волшебника – было бы глупо оправдываться и попробовать убедить их в обратном.
[indent]Поэтому слова ван дер Рейден звучат приятным напоминанием для самого себя, что он всё сделал правильно. Ему было сложно кичиться своим умением распространять тепло и уют на кого угодно; Мюллер шутил бы про себя и то, что временами и девушки, с которыми он встречался, вряд ли чувствовали себя благодаря немцу, как за крепкой стеной. Взять в пример Шарлотт, местами могло выглядеть наоборот, и там, где никто не ожидает, она сама даст вам в нос. Собственно, сравнивать всех с англичанкой было вариантом не из лучших, но копаясь в своём сознании, мужчина не мог заявить, что оказавшиеся с ним в отношениях, не были устрашающими. Девушку, что уткнулась ему в плечо, отчего волшебник подобрал поближе её ладошку, сжав её своими пальцами, ему и вовсе не хотелось ставить ни с кем в ряд.
[indent]А если бы и смог – она была совсем другой, поэтому, и несравнимой.
[indent]— Договорились, — усмехаясь, не противится её строгости в тоне Мюллер, бросив на девушку короткий взгляд, наполненный теплом. Всё чаще он думал о том, что хотел бы оказаться с ван дер Рейден в трудный для неё час, окажись такой на её пути; пусть ему было не так необходимо, чтобы и сама Елена поддержала немца в таковой, и всё же, не почувствовать приятное расходящееся по телу ощущение? Он явно не настаивал, чтобы Вселенная подкинула им неприятности, но не думать о том, что окажись таковые – у него будет с кем их решать, теперь было трудно, — Ну, не думай, что если они решат продолжать меня подтрунивать, и я буду сидеть сложа руки. В конце концов, один раз можно – на семейные традиции, пусть и самые безумные, я готов закрывать глаза, — мужчина задирает палец вверх, — Попытку ворваться в комнату из шкафа в целях испугать? Подействовать может, но и я запомню, — сверкнув взглядом в спины ребят, ушедших вперёд них, не добавляя очевидное «и отомщу».
[indent]Гордиться злопамятностью было сложно, но и врать о том, что этой черты характера не присутствовало в сердце Мюллера, он не мог. В конце концов, от этого за всю жизнь пострадал не один человек, и ван дер Рейден может услышать много любопытных историй от коллег Ноа, возможно, которые позволят ей разочароваться в школьном друге, или, наоборот, проникнуться сильнее – всё зависит от того, какие качества привлекают её больше. Волшебник просто надеялся на то, что в этом она бы увидела своеобразную справедливость с его стороны. Просто платил он не прощением, а той же монетой. Для закрепления результата, когда у тебя уже успели попросить прощения. Ещё хуже – когда не просили.
[indent]Отправляя свои ладони в карманы брюк после прощания с компанией, предварительно просверлив каждого из них взглядом, а Эвану пошутив «Уже придумал методы моей смерти?» Мюллер кивает головой голландке, и не оставляя ту в одиночестве, следует уже по знакомым, – или ему так кажется, – коридорам обратно, в сторону зимнего сада. Оборачиваясь позади себя, волшебник усмехнувшись, подумал, что брось его девушка по центру огромного поместья, так вряд ли он смог бы выбраться куда-нибудь самостоятельно; впору начать носить звоночек с тумбочки с собой, чтобы хотя бы ожидать помощи от Нэнни.
[indent]— Не то, чтобы я думал, что спал, но несколько пробуждённым от нашего приключения, — он смеётся, вешая и свою мантию следом, — А я всё ещё не отступлюсь от того, чтобы попытаться доказать тебе, что со мной будет всё в порядке, — вторит ей мужчина, оглядывая чистое помещение. Никогда и не скажешь, что совсем недавно здесь сидело два волшебника, распивая немецкое вино. Напоследок оглянув зимний сад, Ноа с улыбкой решил, что обязательно наведается сюда днём; если, конечно, на то будет время. Ему до сих пор было с трудом представить, каким образом будет проходить завтрашний праздник, пусть и готовился к максимально активной жизни. Возможно такой, какая ему даже и не снилась.
[indent]— Хотя, кажется, уговаривай – не уговаривай, всё бесполезно, — успевает заметить немец, посмотрев на Елену сверху вниз, особенно, с каким рвением она двигалась в сторону его комнаты. Ещё больше его слова подтверждались неменьшей активностью в нескольких метрах над полом, когда волшебница, со знанием и взглядом специалиста, полезла на верх в поисках балдахинов.
[indent]Единственное, что оставалось самому Мюллеру – это страховать её с пола, наблюдая за тем, как осторожно она переступает по краю кровати, то и дело дёргаясь вперёд, когда ему казалось, что ведьме придётся вспомнить уроки левитации. До последнего он думал, что волшебница справиться, и тут в одну секунду проходится сменить пластинку оптимистичных мыслей; дёргаясь вперёд, он выставляет руки, подхватив девушку со спины и не дав той столкнуться с полом ни лицом, ни телом.
[indent]— А может быть мне очень хотелось сказать это самостоятельно, м-м? — ближе к её уху произносит волшебник, негромко рассмеявшись на её попытки вернуться в строй, — Давай, обопрись об меня, удобнее же будет, — не выпуская девушку из рук, мужчина стараясь не стиснуть ван дер Рейден сильнее необходимого, но уверено держа её за талию, чтобы у той не было мысли об отсутствии поддержки, дожидается этого «чуть-чуть». Она была совсем легкой, Елена. Наверное, подсади он её себе даже на плечи, и таким образом не почувствовал.
[indent]— Ну всё, теперь я могу спать без страха, — положа ладонь себе на сердце, оказываясь подле кровати с опущенной на ноги ван дер Рейден, он оборачивается на девушку с широкой улыбкой, — Чтобы я без тебя делал, Елена, — в его словах ни доли сарказма! И если коим образом на его лице, таки, окажется комариный укос, девушка виновата совсем не будет. Это всё немец, высовывающий своё лицо из под своей сетчатой защиты.
[indent]Не замечая паузы, он уже открывает рот, чтобы поблагодарить её за сегодняшний вечер, как девушка первой заговаривает, желая ему спокойной ночи. Реагируя на её слова о звонке, на который Мюллер тут же оборачивается, словно проверяя, остался ли он на месте или Нэнни решила избавиться, лишь бы её никто не отвлекал от приготовления праздника, — Добрых... снов? — успевает только вымолвить, не понимающий спешки, немец, а стоит той оказаться уже за дверью, негромко добавить:
[indent]— До завтра, — почти тут же сводя свой голос на полушепот. Оказываясь в комнате один, он ещё с несколько секунд стоит в тишине, прислушиваясь к её удаляющим шагам, испуская негромкий выдох.
[indent]Ещё долго он не мог стереть со своего лица улыбки, когда лёг в постель, переваривая проведённый, совместно с девушкой, вечер.


ВЕЧЕР 2 МАРТА[indent]Временами кидая взгляд на часы, находясь на ногах с раннего утра, Мюллер то и дело дивился – семья Скайлер или научилась останавливать время, или нашли способ добавлять по несколько дополнительных часов в сутках, потому что другого объяснения, как столько событий успело уместиться в один день, у него не было.
[indent]Приготовления, бесконечные перерывы на еду, разговоры с сотней людей, – благо, не одновременно, – конкурсы и тосты: всё это сопровождало их с самого утра, и по сути, жаловаться Ноа было не на что; не он ведь был центром всеобщего внимания. Против такого он точно не был, заявив сам себе, что такого праздника не смог бы не то, чтобы пожелать, но и просто представить, будь он центральной фигурой. Да и честно говоря, он и понятия не имел, как было вообще возможно найти безграничное количество энергии на всех людей вокруг. То и дело мужчина находил взглядом Елену, пообщаться с которой, не удивительно, много не выходило, и давался диву – и как она ещё держится на ногах? Тем более, что и найти её было не так сложно, и в этот раз речь шла вовсе не о девушке, с которой хотели пообщаться каждый первый присутствующих. Ещё с момента её появления в общем зале, Ноа не только вслух, но и про себя заприметил невероятной красоты платье; в который раз он подумал о том, что каким бы презентабельным не смотрелся сам, догнать главных виновников торжества ему никогда не будет возможным. Не то, чтобы он хотел. Наоборот – это был её день, и мужчина как никогда был готов оказаться рядом, чтобы напомнить ей об этом.
[indent]Правда, не всегда, даже Мюллеру казалось, что всё шло своим чередом – или ему только казалось, что у некоторых здесь была аура... раздражительности? Он с трудом бы назвал себя близким другом для любого человека, который присутствовал здесь, и всё равно позволял сделать себе такие выводы за счёт собственных наблюдений; пусть и не страдал отсутствием количества знакомых лиц. Мюллеру показалось, что о дне рождения двух близнецов знала не просто все Нидерланды и Великобритания, весь мир приехал сюда на празднование. Например, можете ли вы представить удивление немца, когда в зале из его знакомых оказался брат Акселя, Матиас Янссен? Только после пожатия рук, где-то далёкими воспоминаниями в его голове начали возникать мысли о том, что он должен был догадаться до этого; но разве его можно было обвинить в том, что Мюллер спустя года заимел иммунитет к бесконечному трёпу коллеги с поводом и без?
[indent]Ему не нужно никого предупреждать об уходе, тем более, что последний четверть часа он и вовсе проводил в одиночестве, оказавшись без единого собеседника в своём окружении. Мюллер усмехается, чувствуя, как ловит лёгкое чувство дежа вю; ещё летом прошлого года он точно также, в обществе незнакомых ему людей, встретил ван дер Рейден спустя годы. Правда, вот уж несколько минут немец чувствовал свинцовое ощущение на душе. Хмуря брови, темноволосый оглядывается по сторонам, а затем легко оттолкнувшись от опираемой поверхности, поправив свой пиджак и нащупав портсигар, двигается в сторону улицы, в тайне понадеявшись, что натолкнется там на Елену. Волшебник хмурит брови сильнее, вспоминая, с кем видел ту в последний раз, непроизвольно огибая людей, на которых натыкался, многим увереннее и быстрее.
[indent]— Не дай Мерлин? — он усмехается громче необходимого из-за чувства облегчения, когда видит девушку со спины на уличных ступеньках, сначала замечая неяркий огонек на конце её сигареты, а затем – и не самое праздничное выражение лица у именинницы, — И это тоже, — немец торопливее подходит поближе, меняясь в лице, — Елена, что-то случилось? — он был готов поверить во что угодно, но не в то, что это «обычное выражение лица» у самого светлого человека на свете.
[indent]Опираясь ладонью о ступень, мужчина осторожно опускается рядом с ведьмой. Честно говоря, усталость была уже слабо ощутимой – он знал, что дело было не в медленном привыкании к общению с гостями за время бесконечного дня, иначе, вряд ли прятался бы с Питером по углам, как только нужно было вновь вспомнить о способностях открывать рот и выдавать интересные темы для разговоров; а вот вырвавшееся в приоритет волнение за волшебницу он чувствовал далеко не волнообразно. И что-то ему казалось, что последний друг, вышедший с ван дер Рейден на прогулку, был в этом замешан.
[indent]А слава Елены были этому подтверждением.
[indent]— Эй, — несмотря на её улыбку, видимо, необходимую, чтобы успокоить волнение волшебника, он качает головой из стороны в сторону, — Давай, рассказывай, — и наблюдая за разлетающимся по ступенькам пеплу от сигареты голландки, ненавязчиво достаёт и свою самокрутку, осторожно зажигая последнюю. Пожалуй, найди из сейчас мать Скайлер, ахнула бы в квадрате? Мало того, что курит дочь, так ещё и друг не пытается отговорить от пагубной привычки? Краем глаза Эмиль смотрит на Елену, мысленно пожимая плечами. Здоровье здоровьем, но разве он был в праве говорить взрослому человеку, что тот может, а чего нет? Так уж и сама девушка могла бы выбивать из его пальцев тлеющую папиросу каждый раз, когда тот закуривает.


am I allowed to look at her like that?
could it be wrong
when she's just so nice to look at?


[indent]Смещая свои мысли с табака на проблему волшебницы, он упирается подбородком в свою руку, внимательно вслушиваясь в её каждое слово, при этом, стараясь как можно эффективнее перенаправить своё раздражение о Джейке в пустоту; не хватало ещё своим отношением к незнакомцу, но кажется, очень даже знакомцу самой Елены, расстроить ведьму.
[indent]— Но, кажется, и ничего хорошего, — осторожно подмечает немец после непродолжительной паузы, — Я понимаю тебя. В смысле, — его голос звучит тише обычного. Неловко усмехаясь от собственноручно созданной заминки, волшебник на мгновение откидывается назад, позволяя себе расстегнуть пуговицу пиджака, оперевшись на ступеньку позади. На фоне громкой музыки и голосов из зала, самому Мюллеру кажется, будто они были перемещены в какой-то своеобразный пузырь; полностью фокусируясь на ван дер Рейден, он практически и не слышит шума за спиной, а то и вовсе, забывая, где они находятся, — Сколько раз я оказывался в случаях, когда люди даже не понимают, чем могут тебя задеть. Тем более, кажется, он... — Мюллер щурится, — был не последним человеком в твоей жизни, верно? В таком случае, обычное расстройство умножается на два, — еле заметно немец пожимает плечами. Волшебник был не до конца уверен, что сказанное облегчит девушке жизнь, но не попытаться? Не показать, что он здесь, для неё?
[indent]— Правда, начинать я должен был совсем с другого, — наблюдая за соединением табачного дыма на свежем воздухе, он негромко зовёт волшебницу, мягко улыбнувшись, — Елена, — волшебник отталкивается локтём от ступеньки, туша остатки сигареты об камень, полностью теряя к ней интерес; аккуратно Мюллер кладёт свою ладонь на её предплечье, чуть сжимая свои пальцы, — О какой странности и попытках «сделать всё как у людей» ты говоришь? — мужчина упёрто смотрит на неё взглядом, а затем негромко вздохнув, внезапно произносит:
[indent]— Для следующего монолога, мне нужно тебя обнять, — осторожно он пододвигает ткань её юбки поближе к девушке, чтобы ненароком не придавить собой, а затем присаживается поближе. Заводя руку ей на плечо, он усмехается, чувствуя себя не хуже подростка.
[indent]— Знаешь, я никогда не гордился своими отношениями с девушками, на деле, являясь худшим человеком в качестве партнёра, и речь сейчас не о том, чтобы выпросить у тебя пару-тройку комплиментов. Просто... всё всегда было сложно, и чаще всего, именно я усложнял и без того не лёгкий быт, — еле заметно он пожимает плечами. Он не говорил об этом с сожалением, скорее делился опытом, ещё одной частью своей жизни, о которой предпочитал молчать, — Думал ли я о том, что со мной что-то не так? Разумеется, точно также, как и ты сейчас. Другое дело... обернись вокруг, — разворачивая голову в сторону девушки, лицо которой оказывается, благодаря объятию, достаточно близко, метафорично указывая на поместье и людей в нём позади, он спешно дёргает уголками губ; а сам думает, насколько близко были её собственные, — Со многими ли ты знакома, кто не имел в жизни проблем, когда дело касалось отношений с другими? — а ведь за отсутствием друзей здесь, даже у Мюллера было пара хороших примеров, — А тех, кто на деле, с легкостью попадал под пункт «не так, как у людей»? — Волшебник с легкостью мог представить, как много друзей обращалось к волшебнице не столько за помощью, сколько за выслушиванием их проблем. А с её магией, не трудно было бы сложить два плюс два и получить очередной комплект странных взаимоотношений или он был не прав?
[indent]— Послушай. Я не знаю, что именно связывает вас с Джейком, — от одного произнесенного имени, волшебник чувствует очередное разжигание неприязни в душе, — Но если что, я всегда готов выслушать – ты всегда можешь расчитывать на меня, пусть я и знаю, насколько может быть трудным или неловким делиться частью своей личной жизни, — в конце концов, и сам Мюллер не стал сейчас погружаться в веселые рассказы совместного проживания со своими бывшими, а тут речь шла далеко не о неловкости, — Однако, последнее, о чём тебе стоит переживать, что ты — странная. Или твои отношения странные. Ты...
[indent]Волшебник отдаляется на небольшое расстояние для того, чтобы поудобнее посмотреть в лицо Скайлер, расслабляя ладонь на её плече. Мюллер бегает взглядом по аккуратному макияжу, подчёркивающему приятные черты лица волшебницы, почти незаметным веснушкам, красивым серьгам в ушах. Сердце его пропускает удар, и он чувствует, как внезапно ему хочется сделать глубокий вздох, так, словно ему не хватает воздуха в лёгких.
[indent]— Ты очень красивая, Елена. Не только внешне, но и сердцем, душой. И я смело могу сказать, что не встречал ни одного такого очаровательного и удивительного человека в своей жизни, — отводя взгляд от неё в сторону, посмотрев куда-то вдаль, он заметно усмехается себе под нос, утвердительно качнув головой, — Удивительная. Вот ты какая на самом деле, Елена ван дер Рейден.
[indent]Ноа опускает её плечо, только для того, чтобы найти её ладошку своей, сжимая её своими пальцами. Она должна была почувствовать его искренность, его отношение к ней – вот на что, на самом деле, он надеялся. Последнее, что ему хотелось, это видеть её расстроенной, и не только в свой день рождения. Когда угодно.

12

i love you without knowing how, or when, or from where
i love you straightforwardly, without complexities or pride;
so i love you because i know no other way

[indent]
[indent]В редкие дни Елена завидовала «нормальной» части своих близких, не обременённых эмоциональным шумом со стороны. Не окажись ведьма такой чувствительной, ей бы не было дела до ссор Питера с близнецами, она бы пропустила мимо скверное настроение Стефана, убеждённого, что праздник был недостаточно о нём, в конце концов, тревожащее Елену состояние Амели не тронуло бы девушку так, словно всё это происходило с ней самой. Не подумайте, она не хотела быть немой к боли, уж точно не к боли своих близких. Она просто хотела забыть о них хотя бы на один вечер и провести его так, как ей вздумается.
[indent]А вместо этого Елена сидела на ступеньках поместья, жалуясь на свою жизнь последнему человеку, на которого стоило взваливать неизменный цикл из одной и той же проблемы: ван дер Рейден не могла существовать в коконе собственной головы, ненарочно влезая во все остальные и, главное, не могла это изменить.
[indent]Несмотря на искреннюю переписку с Ноа, она никогда не вдавалась ни в детали своей личной жизни, ни, уж тем более, в истоки семейных неурядиц, сводившихся к одному единственному решению девушки, говорить о котором было не принято. У неё были свои причины. В глазах ван дер Рейден их дружба, каким бы близким Ноа ей ни казался, находилась в хрупком зачатке и не была готова к бомбардировке из увлекательных фактов о судьбе Елены, способных отвернуть от неё даже самых храбрых и понимающих. Что же до Джейка, заговорить о нём внезапно и не показаться чудаковатой представлялось волшебнице невозможным. Они обсуждали несправедливости мира. Детство, взгляды на жизнь, родителей. Но это? Может быть, откройся ей Мюллер первым, она бы последовала его примеру. Только Ноа молчал, и Елена молчала вместе с ним.
[indent]Да и что рассказывать? Не появись когда-то небезразличный ей мужчина на сегодняшнем празднике, он бы так и остался пройденной историей, о которой ван дер Рейден предпочитала не вспоминать. Слишком уж глупо всё вышло. Елена почти забыла каким наивным ребёнком чувствовала себя прошлым летом и не спешила вспомнить о старых ощущениях вновь. Она полагала, что Ноа Мюллер не стал бы обзывать её бестолковой и неопытной, услышь он историю о попытке девушки в отношения, но не подумать о ней в таком свете? Хотя бы на мгновение? Таких гарантий у Елены не было, а испытывать судьбу ведьма прекратила ещё несколько лет назад.
[indent]При всей её врождённой искренности, говорить о своих проблемах Елене всегда было тяжело, и сегодня не походило на счастливое исключение. Она боялась показаться чрезмерно чувствительной, боялась переложить груз головной боли на кого-то, кто об этом совсем не просил. Она и без того была эпицентром страданий доброй половины своего семейства; ван дер Рейден определённо не желала перекидывать свои «щупальца» за пределы родственного круга, в особенности, когда жертвой мог оказаться Ноа Мюллер, но и молчать, делая вид, словно не видела его беспокойства и не слышала вопросов, девушка тоже не могла.
[indent]— Да... наверное, — Елена роняет подбородок, собираясь кивнуть, однако останавливается на полпути, хмурясь и задумываясь, — Наверное, я всегда оставляю место в своей жизни для людей из прошлого. Может, это неправильно, но у меня никогда не выходило вычёркивать их раз и навсегда. Видимо, Джексон не исключение, — дергая плечиками, выдыхает Елена, — Была бы я чуть умней, осталась бы на празднике и не стала бы тратить время на разговор, исход которого понятен заранее, — девушка едва заметно качает головой, не заканчивая мысль: увы, умней она не была.
[indent]Чем больше Елена думала о проведённых в переписке двух годах, тем ясней ей становилось, что аврор никогда не собирался видеть в ней равную, юного взрослого человека, с чувствами и мнениями которого стоило считаться. Она была интересной, пока выглядела, как беззащитная девочка без громкого голоса и несгибаемого стержня, и сегодняшний разговор был финальной жирной точкой, подтвердившей её опасения. Он был влюблён в несуществующий образ из писем и коротких встреч. Впрочем, в его защиту ван дер Рейден могла сказать: она была ничем не лучше. Просто, в отличие от мужчины, очнулась на несколько месяцев раньше.
[indent]Короткое замешательство Елены сменяется широкой улыбкой, стоит Ноа задать вполне ожидаемый вопрос. Обводя своё странное недюжинное лицо пальцем в воздухе, девушка сдавленно смеётся и тихо вздыхает. Он выглядит так, словно готовится отчитать её за непрошеное самобичевание, и она практически согласна с тем, что заслужила выговор. По крайней мере, после всех косых взглядов в сторону Мюллера за те же приступы недовольства собой уж точно.
[indent]Елена старается выглядеть так, будто необходимые для разговора объятья – сам собой разумеющийся жест, и всё же не справляется с тушующимся взглядом, упирающимся в шероховатости на ступеньках. Аккуратно подбирая платье под себя, девушка сосредотачивается на голосе Ноа, но тотчас поворачивается в его сторону, стоит ему произнести незваное оскорбление в свою сторону. Честное слово, лучше бы отчитал её!
[indent]— Очень сомневаюсь, — её голос звучит почти обиженно, но дальше Елена не продолжает и решает дослушать мысль Мюллера прежде, чем вернётся к услышанному, а она вернётся, не стоит сомневаться.
[indent]Губы волшебницы трогает аккуратная улыбка, следом за которой ван дер Рейден молча соглашается с ним. Если подумать, самые успешные союзы, знакомые Елене, пережили пару внушительных кочек на пути к гармонии. Не надо искать далеко, достаточно посмотреть на собственных родителей, существовавших в браке по любви по сей день. На их фоне голландка выглядела не просто нормальной, она была настоящим эталоном здравомыслия, не прибегавшим ко вранью в любой непонятной ситуации. Ноа был прав, она знала десятки пугающих своим безумием историй со счастливым финалом и всё равно умудрялась видеть в себе гораздо большую проблему, нежели в остальных.
[indent]— Теперь, когда я об этом думаю, проще будет назвать тех, кто не попадал, — смущённо улыбаясь, качает головой волшебница, — Их в моём окружении нет, — среди тех, о чьих отношениях ван дер Рейден была осведомлена, точно никого.
[indent]Тем не менее, Елена отдавала себе отчёт: наблюдать со стороны, раздавая советы, всегда проще. Советчики рисковали дать плохой совет. Люди, просившие? Они рисковали всем. Отношениями, разбитым сердцем, неловкостью. Что уж говорить, ван дер Рейден и сама прикусывала себе язык там, где сказала бы действовать и не бояться другому. Ведь ничто не мешало ей признаться Ноа Мюллеру в неизменных чувствах, но хватало одной мысли о том, какой катастрофой могла обернуться правда, и волшебница находила десятки причин и знаков свыше почему её искренность была совершенно лишней.
[indent]— Ничего, Ноа, — встрепенувшись, мгновенно отзывается ведьма, — потому это и кажется мне странным. Для большинства нас не связывало абсолютно ничего, но чувствуется это совершенно иначе, — сводя брови на переносице, Елена задерживает свой взгляд на уходящей в темноту дорожке.
[indent]Порой ей начинало казаться, словно она всё придумала. Его эмоции, слова в письмах. Ван дер Рейден была готова поверить в то, что вложила в них желаемый смысл, если бы не её дар. Что бы ни творилось в пределах сознания девушки, он не позволял ей обманываться и ошибаться. Как сейчас. Она могла попытаться убедить себя, что Мюллер сжалился над ней и успокаивал чудаковатую подругу, но перепутать его искреннюю заботу о ней с жалостью было невозможно.
[indent]От тёплой волны, пробегающей по всему телу, ван дер Рейден инстинктивно оборачивается к нему лицом и непроизвольно задерживает дыхание, не ожидая оказаться в личном пространстве Мюллера так беспардонно. Даже произнесённые Ноа слова доходят до неё с опозданием, пока Елена растерянно моргает и всматривается в давным-давно изученные черты волшебника. Кто бы рассказал ей, что когда-нибудь она будет достаточно близка с ним, чтобы сидеть в обнимку и держать его за руку, она бы попросила не пересказывать её хорошие сновидения. Но происходящее вполне реально, и ван дер Рейден не нужно щипать себя, чтобы в этом убедиться.
[indent]— Худший партнёр, говоришь, — наконец нарушает короткую тишину Елена, — Что же ты говоришь строчками из негласного списка «что сказать девушке, чтобы она точно в тебя влюбилась», — тихий смешок, следом за которым приходит неожиданное осознание того, насколько очевидно может звучать её фраза, отчего ван дер Рейден начинает говорить, не давая ему вставить и слова, — Я знаю, что ты не напрашиваешься на комплименты и, вообще-то, я никогда и не говорю комплименты. Я говорю то, что считаю правдой, и если иногда она походит на любезность, что ж, это точно не мои проблемы, — задирая носик с видом главной всезнайки, замечает ведьма.
[indent]Она нервничает. Бесполезно пытается успокоить себя, но, кажется, делает только хуже, ускоряя свой пульс и выдавая волнение вспыхнувшим на щеках румянцем. Не беспокоившее её до сих пор расстояние, ненавязчиво положенная на её руку ладонь, все маленькие жесты в её сторону внезапно перестают быть маленькими, заполняя собой все мысли Елены. Похоже, поднятый во время очередного тоста бокал оказался последним лишним? Увы, ван дер Рейден совсем не уверена, что полная трезвость ума спасла бы её от склонного к зацикливанию сознания и словесных запинок.
[indent]— Я знаю, что мы... не говорим о таких вещах. По крайней мере, до сегодняшнего вечера не говорили, — хмыкая и дергая бровями, тушуется Елена, — Я не могу представить под каким углом взглянуть на тебя, чтобы назвать... худшим. И сейчас с тобой говорит не прилипала с младших курсов. А человек, который, — девушка щурится, будто собирается тронуть раскаленный металл и заведомо готовится обжечься, — возможно, имеет представление об одной версии с «другого конца» и всё ещё не видит повода для такого звания. И вообще речь не об этом, — тряся головой, оживляется ведьма, — Просто, — вздох, — Я не знаю, — смешок, — Так же как ты злишься на то, что меня мог обидеть Джейк, я, — поднимая ладонь к горлу, ван дер Рейден сжимает воздух в пальцах и негромко вздыхает, — я чувствую, как злюсь, когда ты говоришь так о себе. Не на тебя, конечно, — оборачиваясь к лицу Мюллера, она перекладывает свободную руку поверх его и аккуратно улыбается.
[indent]Что бы Мюллер ни думал о ней, она смотрела на него совершенно иначе, нежели в школьные годы. Да, возможно, некоторые чувства, к которым волшебник взывал в ней одним своим присутствием, ничуть не изменились, но изменилась сама Елена. Она не обожествляла людей. Она не превращала их в идеалы без изъянов. Она знала, что они у него были. Как и у неё. Как и у всего мира. Вопрос был не в том, чтобы окружить себя безупречными людьми, неспособными на ошибки, а в том, чтобы быть с близкими по духу, искренними душами, беспокоящимися за неё в той же мере, что и она за них. И Ноа был такой душой в её глазах.
[indent]— Я ведь всегда смотрела на тебя, как на особенного в моей жизни человека. Знаешь... ты, наверное, будешь смеяться, я очень долгое время боялась, что со мной что-то не так, потому что не могла ни в кого влюбиться в школе. Я даже думала, что, может, я вовсе не создана для подобных чувств или... что я всё потратила на моё детское вдохновение тобой, — Елена морщится, издавая короткий смешок, — и шутка в том, что я так и не нашла человека, который бы заставил моё сердце сделать что-то похожее на то, о чём говорили мои соседки по комнате перед сном. Казалось бы, в восемнадцать лет пора бы, — на мгновение ван дер Рейден опускает глаза, смотря на их переплетённые пальцы и непроизвольно улыбается.
[indent]Волшебница чувствует, как слегка отошедший румянец возвращается своё законное место, однако бросает стремление побороть его – наивно верить, что Ноа Мюллер не заметил тенденции краснеть в его компании. Как и всего, что происходило с Еленой, стоило ему коснуться её или посмотреть на девушку так, словно она могла вызвать у него долю тех эмоций, с которыми ван дер Рейден боролась на постоянной основе в обществе Мюллера. Для боявшейся сдать себя с потрохами, Елена была исключительно неаккуратной в выражениях и своих порывах и, наверное, окончательно сдалась пытаться. Он не сбежал от неё будучи подростком, так с чего бы Ноа Мюллеру бежать от неё, как от прокажённой, сейчас?
[indent]Поднимая глаза к Ноа, она сжимает его ладонь и кивает, позволяя самой себе быть предельно честной.
[indent]— Я, действительно, многого не знаю о тебе. О твоих историях из прошлого. Как и ты о моих, — наклоняя голову, чтобы взглянуть на него снизу вверх, ухмыляется ван дер Рейден и вновь выпрямляется, — Зато я знаю какой ты человек, какой ты со мной. Может, для кого-то, даже для себя, ты худший вариант, но для меня ты всегда был и... остаёшься парнем мечты, и что-то умрёт, прежде чем я соглашусь с твоими попытками рассказать мне какой ты плохой, — прикусывая губу, она неловко вздергивает плечами и осторожно улыбается, готовясь к худшему сценарию.
[indent]— Засуди меня за это, Ноа Мюллер, — тихий смешок.
[indent]Им же не обязательно сидеть с серьёзными лицами, будто они задаются вопросами жизни и смерти? Елена вполне готова перевести чистосердечное признание в нелепую шутку, если зимний воздух вдруг окажется слишком тяжелым и встанет посреди горла. Она ведь не предложение ему сделала, а к её вдохновлённым взглядам в его сторону Мюллеру точно не привыкать.

13

[indent]Никому не нравилось срывать пластыри – в этом Ноа Мюллер был уверен, как никогда. Другое дело, был ли у кого-то выбор? Тянуть жмыра за хвост можно было сколько угодно, но рано или поздно вы приходили к чему-то, что наступит на самые больные мозоли. Таким он видел и разговор Скайлер с её знакомым, в котором, как она заметила, не было толком никакой необходимости, с другой стороны – теперь все точки над «i» расставлены. Так что достаточно уверено он качает головой из стороны в сторону, пусть и тона совсем не повышает:
[indent]— Между прочим, сделала ещё умнее, — игнорируя тот вариант, где ван дер Рейден, по какой-то причине, не являлась человеком острого ума, Мюллер слегка склоняет голову в его сторону, — Поговорила, чтобы более к этому не возвращаться, — Эмиль аккуратно улыбается, застревая на ней повинным взглядом, — Хотя, конечно, верю, что сегодняшний день – не лучший день для разбора полётов, — ему легко было говорить, встревая в отношения двух людей со стороны. В конце концов, сейчас он мог думать всё, что хотел, может подкрепляясь собственным опытом. Никогда не узнаешь, как поступишь в схожей ситуации, пока в ней не окажешься. На мгновение он даже задирает взгляд в небо, фокусируясь на воспоминаниях, в которых сталкивался с неизбежными разговорами, но исход которых был и без того понятен, и негромко хмыкает. Всё же, немец был действительно убежден, что лучше так. Тем более, времени ведь вспять не воротишь, верно?
[indent]Он предполагал, что единственное, что услышит в его словах Елена – оскорбления собственной личности, отчего и уточняет, что занимался сейчас совсем не этим, хотя, быть честным кажется родился с этим талантом и применял его с самого детства. Сдержать вздоха смешанного с усмешкой на губах от её емкой и звучащей обиженным тоном фразы у него не получается, пусть он и не останавливается, видя, что перебивать его никто не собирался. Улыбаться шире он начинает с момента, когда голландка соглашается с мужчиной, и он победно оглядывает территорию перед собой, словно именно на ней собралась толпа тех, кого они сгребли в кучу причудливых. От подобранного в голове определения мужчина вскидывает брови, качнувшись. Вот уж точно! Посмотреть только на стреляющих друг в друга людей, что остались позади них, или хуже, разбежались за пределы поместья из-за невозможности решить свои проблемы как взрослые. И пусть только кто-нибудь попробует напомнить Мюллеру, что однажды и он пылил больше, чем в этом была необходимость. «Carpe diem»? Особенно, когда  думать так было удобно.
[indent]С годами Ноа всё чаще понимал, насколько ошибочным было жить, прислушиваясь к мнению большинства, кто понятия не имел о том, что происходило на самом деле. Прикусывая язык, он лишь невнятно пожимает плечами на её слова. В конце концов, сейчас речь шла не о том, что люди не должны были совать в чужие дела своего носа, тем более, что он надеялся, что и сама Скайлер прислушивалась именно к тем, с кем у неё совпадали взгляды. Ему выдалась честь познакомиться с теми, кому волшебница была совсем небезразлична, и кто совсем не желал ей зла. Другое дело, что он прекрасно представлял, к кому даже в таком случае не обратился бы за помощью. Не из-за плохого отношения, о нет. Как минимум, из-за слишком разного подхода решения проблем и полярного мнения. Так что, не сомневался Ноа и в том, что таких в своей жизни могла бы найти и ван дер Рейден.
[indent]Несмотря на забившееся сильнее сердце, немец попрежнему держал свои плечи расслабленными, а взгляд – тепло-уверенным. Ему не хотелось, чтобы волшебница подумала о том, что в его голове не появилось ни на долю секунды. В нём не было страха за слишком короткое расстояние между ними, не было паники в размышлениях о завтрашнем дне.
[indent]А ведь сколько? Около шести лет было разницы между сидящими на парадной лестнице фамильного гнезда Маккензи, и часто он ловил себя на мысли, что не чувствовал возрастных перепадов. Откровенно, его и до этого не беспокоила разница в годах. До тех пор, пока человек был готов честно признать о том, сколько ему лет – какой толк переживать, подходит он или нет, если вам хорошо вместе? Возможно, будь ему пятьдесят, он бы задумался над этой мыслью; но пока, перед ним сидел человек, что временами высказывался не только на его возраст; но и старше.
[indent]Правда, с полным отсутствием понимания, о чём только что попытался донести Ноа Мюллер. Волшебник аж оторопел от смены мысли волшебницы, но не одёрнулся, пусть и не со жгущим желанием сбежать от правды умеющего лирически складывать предложения, а чтобы оглянуть её широким взглядом. Потому что Елена ван дер Рейден сказала только что... что?
[indent]— Так... к слову? — с коротким прищуром уточняет у неё мужчина. Пожалуй, только желание дать возможность голландке высказаться не позволяет ему остановить её и уточнить по поводу того самого списка ещё кое-что. Пожалуй, обо всём этом предложении в целом. Он замечал подобный тон и вздёрнутый нос в Елене не в первый раз, и был готов с удовольствием подыграть, как и прежде.
[indent]— Злюсь? — его тон звучит почти удивлённо, и ещё секунду на отмахивание и протяжное «Да не-е», однако, вместо этого он лишь усмехается себе под нос, опуская взгляд, — От тебя ничего не скроешь, — чуть сжимая её ладонь под своими пальцами, тихо говорит Мюллер. Он встрепенувшись, произносит, — И между прочим, да! Разговор не о том, чтобы посыпать меня блёстками, это моя цель на этот вечер, Елена ван дер Рейден, — а она делала всё, чтобы он подумал, что был плох и в этом. Правда, озвучивать окончание своей мысли он не старается – глядишь, следующий тон будет уже не такой мягкий. Неизвестно, сколько голландка ещё готова выслушивать о скрытных, но очевидных комплексах Ноа.
[indent]И всё равно, даже сейчас она находит время не на то, чтобы обратить внимание на сказанное волшебником в последний момент. Не обратить вовсе? Честно говоря, сбитый с толку, немец даже подумал, что и не знал, чего ждал. Возвращаясь к сказанному собой, он пытается посмотреть на себя со стороны, ища отсутствие собственного влюбленного взгляда, произнесенных с очевидным вдохновлением, – или это казалось просто по-дружески озвученной поддержкой? – слов, и за размышлениями теряет главное. Елена совсем не планирует остановиться, чтобы дать ему переосмыслить происходящее.
[indent]— Мне даже сложно пошутить о том, что над таким только смеяться и надо, — на секунду кривя выражение лица, говорит немец, проиграв в единственном, чего от него ожидали! Вместо издевательского смеха, коим он ни в коем случае не был готов награждать волшебницу даже в шутливой форме, он опускает взгляд к ступенькам, — Я... не знал, — он ведь даже не думал, за что на самом деле билось девичье сердце в школе, и какой бы странной не казалась самой себе ван дер Рейден, на деле, он прекрасно понимал, что такое быть подростком и переживать за «мелочи», кажущиеся последним концом света. В конце концов, пусть за Мюллером не было замечено короны драматизма, но и он не слишком умело распоряжался своими эмоциями и сейчас. Как она сказала? Двадцать четыре, пора бы уже хотя бы попытаться справиться со своими демонами.

«Как я искал  т е б я ; сотни раз сквозь сотни зим.»

[indent]Реагируя на сжавшуюся сильнее ладонь, он поднимает взгляд на девушку и более не отводит его ни на секунду. Он не [float=right]https://funkyimg.com/i/36Ryh.gif[/float]реагирует на их окружение: сверкающему за пределами «тёплой зоны» снегу благодаря яркому освещению из окон и поднявшейся в небе луны, негромкую музыку из зала, сменившуюся не для бесконечных танцев до упаду, а на что-то более подстать разговорному варианту, и уж тем более людей, способных испортить их их обстановку за считанные секунды – только выйди за пределы поместья и спустись на несколько ступеней вниз, окрикнув пару.
[indent]— Ты... издеваешься, Елена ван дер Рейден, — она ещё и дерзит? С азартом звучит несколько смешком, и он качает головой из стороны в сторону, не выпуская её ладони, хлопнув ими по коленке. Мюллер смотрит прямо, на секунду прикусывает губу, и неосознанно вторя еле заметным кивком, как сделала это Скайлер несколькими мгновениями ранее, поворачивается к ней всем корпусом, и осторожно заводя, без того убранные в аккуратную причёску волосы, прядь за ухо пальцами, он оставляет ладонь, бережно проведя большим пальцем по мягкой коже её щеки.
[indent]— Удивительно игнорируешь мои слова для того, чтобы напомнить всему миру и мне... — он замолкает, хмурится, издаёт смешок и опуская голову, резко вскидывает её обратно. Бесполезно, у него даже нет сил, чтобы виртуозно закончить предложение в своей манере, настолько сильно гудит его голова от развернувшейся сцены, — Тебе, кажется, придётся открыть на меня встречное дело, — до сих пор он не мог избежать необходимости уточнить, может ли он взять её за руку или обнять, сейчас? Он поддаётся вперёд, впервые не спрашивая очевидного, целуя волшебницу. Ван дер Рейден придётся оттолкнуть волшебника ладонями, – мужчина даже не успевает закопать в себе быстрый вопрос о том, свободна ли у неё одна из рук, чтобы сделать это, – чтобы освободиться, и на мгновение ему кажется, что именно это произойдёт.
[indent]Вместо этого немец чувствует обратное, и ненавязчиво он высвобождает вторую ладонь только для того, чтобы поднять её ко второй щеке волшебницы, ощущая жар, исходящий от её лица. Что же, не заметить смущение на лице голландки каждый раз было не трудно, другое дело, что сам Мюллер старался не занимать этим всё своё сознание, зная, чем это обернется. Сказанное вслух вряд ли не смутило бы её ещё сильнее.
[indent]Он, действительно, сделал это? Она нравилась ему девочкой, – пусть совсем в другом смысле этого слова, нежели сейчас, – спустя несколько лет он узнал её взрослой, и собой: характером, душой и образом мысли она захватила всё его внимание. Он чувствовал упадок настроения, когда не получал от неё новостей, и в то же время, не побоялся бы подумать, но расцветал от коротких встреч или любой вести, только мыслей о волшебнице. Не без иронии он думал о том, что нравился себе многим больше, когда находился рядом с девушкой, и всё же, делал это явно не ради себя.
[indent]Мужчина прерывает поцелуй аккуратно, но расстояние между ними не увеличивает.
[indent]— О чём мы там говорили? — он негромко посмеивается, — Не знаю, как насчёт парня мечты, но я не зря несколько минут тому назад сказал про удивительного человека перед собой. Мне надо выражаться прямее? Девушкой? Я влюблён в тебя? Я почти готов похлопать в ладоши твоим искусным возможностям переводить разговор с тебя на меня, — он выпускает её лицо, только для того, чтобы задрать указательный палец в воздухе, — Но не думай, я так легко не сдамся, — и ещё непонятно, в чём именно – переводе стрелок в обратную сторону, или ущемления своих же способностей. Они никогда не узнают, что он там пообещал в своей голове.
[indent]Мюллер слегка склоняет голову, не скрывая теплой улыбки на своих губах. Возможно, он не казался себе достойным Елены, но сейчас ему совсем не хотелось об этом думать. Пожалуй, последнее, что вообще должно было задержаться в его голове – это мысли о себе. А то только поводов о том для будущего дела даст. Волшебник обнаруживает внутри себя просыпающееся чувство торопливости. Ему хочется вскочить, предложить ей руку для помощи, и сбежать подальше от шумного вечера позади, пройтись по коридорным лабиринтам, остаться наедине где-нибудь подальше от чужих глаз, однако, он прекрасно понимает – им придётся вернуться рано или поздно обратно. Она всё ещё, вместе со своим братом, была главным центром этого вечера. Правда, в отличие от Стефана, за Елену он цеплялся куда больше и взглядом, и своим сознанием, не... желая ни с кем её делить.
[indent]— И не хочу ничего, конечно, говорить, — решая «добить» ведьму, он нежно касается её щеки, приближаясь, оставляя короткий поцелуй, прежде, чем продолжить, — Но влюбляюсь в тебя ещё больше с каждой минутой, Елена. Так что, если ты не хочешь, чтобы я прекращал... — и он не договаривает, лукаво усмехнувшись, и пожав плечами. Чтобы она не сделала – вряд ли получится.
[indent]Или это не она сказала, что он говорит строчками для влюбляющихся в него дам? Нужно продолжать держать планку, правда, фокусируясь явно только на одной девушке.

14

[indent]Быть искренней с Ноа было легко. Тогда. Сейчас. Елене не страшно, что её слова обернутся против неё самой. Она не может представить ни единого сценария, где человек, сжимающий её ладонь, целится в незащищённое бронёй молчания сердце, и её уверенность кроется далеко не в детской наивности, не выветрившейся из ведьмы с набитыми шишками. Она верит ему, и её вера не ослеплена обожанием ребёнка. Она доказана: раз за разом, словами и делом; и ничто, и никто не способны подорвать её твердое убеждение, кроме мужчины, в чьи руки вложено её доверие.
[indent]Ей кажется, что даже воздух дышится легче, более не отягощённый удушливой недосказанностью; и всё, что Елене остаётся, это удивляться почему она не произнесла всего вслух пораньше и не избавила себя от необходимости стыдливо прикусывать язык, скрывая очевидную правду. Или она сказала что-то новое? Удивила его? Может, теперь в её словах больше веса осознанности, чем когда-то давно, но ей ли не знать, насколько они незначительны в сравнении с маленькими громкими правдами: прикосновением руки, взглядом украдкой и вспыхивающей робкой улыбкой, стоит ему оказаться поблизости.
[indent]— Нет, — смешливо выдыхая, ван дер Рейден сводит брови на переносице и непроизвольно вертит головой следом за односложным ответом.
[indent]Она издаёт смешок в такт его собственному, не слишком понимая, что Ноа Мюллер имеет в виду, обвиняя её в издевательствах. Что бы это ни значило, о плохом девушка не думает. Не может, видя и чувствуя, как её искренность не вызывает в мужчине волны отторжения. Пожалуй, если какое-то ощущение и добирается до внимания Елены, оно совсем не похоже на всё, к чему привыкла волшебница. Нет, не так. Оно вообще ни на что не похоже, отчего ван дер Рейден ловит себя на признаках лёгкой паники: тарахтящем сердце, ненавязчивой дрожью и нарастающей тяжести в солнечном сплетении.
[indent]Стоит ли говорить, что аккуратное прикосновение к её волосам лучше не делает.
[indent]Елена щурится и вытягивает шею, тщетно вникая в то, что пытается донести до неё мужчина, но вместо встречной ясности, ван дер Рейден встречают оборванные предложения и затерявшаяся в них мысль. Она почти переспрашивает, что Ноа имел в виду, как спутанные догадки выстраиваются в нечто осязаемое, и говорить Елена уже больше не может. Только спрашивает его коротко вздёрнутыми бровями: неужели она поняла всё правильно? Получает свой ответ ван дер Рейден яснее, чем могла себе представить.
[indent]Она чуть вздрагивает, коротко вдыхая, от резкой волны эмоций, с которыми ведьма была знакома лишь в меньшей степени. Ей требуется пару мгновений, чтобы переосмыслить происходящее. Ноа Мюллер целует её! Целует! И прежде чем сознание успеет усомниться в действительности, она подаётся вперёд, осторожно касаясь теплой кожи на шее мужчины.
[indent]Бесполезно отрицать, сколько бы Елена ни пыталась прогнать навязчивые картинки воображения, она думала о нём. Представляла, что бы могло быть, строя воздушные замки на фундаменте из одних своих чувств и не надеясь, что когда-нибудь прожитое в её голове соприкоснётся с реальностью. Похоже ли это хоть на что-то, что ведьма себе представляла? Едва ли, и впервые в жизни действительность нравится ей куда больше сюжетов, написанных сонным сознанием в темноте спальни. Хотя «нравится» звучит блёклой слабой попыткой описать то, что Елена испытывает здесь и сейчас.
[indent]Прежде чем она успевает освоиться в новых обстоятельствах, Ноа отстраняется и говорит с ней. Зря.
[indent]— М? Что? — испытывая явные трудности с концентрацией и дыханием, старается вернуться в себя ван дер Рейден.
[indent]Боязливо Елена открывает глаза, словно беспокоясь, что в любое мгновение мягкая теплая кожа, шероховатая ткань пиджака пропадут из под её пальцев, оставив девушку в одиночестве ночного неба и отдалённых голосов с праздника, однако ничего подобного не происходит, и её губы тотчас трогает мягкая улыбка.
[indent]Она начинает слышать его слова не сразу, но когда слышит, издаёт тихий сдавленный смешок.
[indent]— Да. Да, что-то такое было бы немножко понятней, — грудной выдох, следом за которым Елена роняет взгляд себе в ноги и, не задерживаясь, возвращает его к Ноа, — Не сдавайся, пожалуйста, — дрогнувшим голосом, тихо отвечает ему ван дер Рейден.
[indent]Находя его ладонь на своей щеке, она утыкается в неё посильней и аккуратно сжимает пальцами. Ей отчаянно хочется что-нибудь сказать, найти безотказный способ донести причину громких ударов сердца в груди вслух, но ван дер Рейден не может связать двух слов, всматриваясь в глаза Мюллера тем взглядом, который позволяла себе лишь украдкой раньше. Она надеется, что он поймёт её и так. Хотя бы попытается. Потому что разглагольствовать, когда реальность оказалась пределом всяких мечтаний, задачка из разряда невыполнимых. Для Елены уж точно.
[indent]Осторожно роняя ладони на его колено, ведьма слегка дергает подбородком, стоит ему вновь заговорить. Может быть, она не самый разговорчивый собеседник, но она слушает его и определённо слышит, прикусывая губу и качая головой в наигранном осуждении, когда волшебник награждает её очередной фразой без конца. И кто ещё здесь издевается? Утопая в расходящихся от щеки вниз по шее мурашках, Елена ван дер Рейден вдруг находит в себе силы не потерять дар речи с концами.
[indent]Звучно хмыкая, ведьма принимается широко улыбаться. Моток головой. В несколько аккуратных движений она приподнимается из сидячего положения и оказывается на коленях Мюллера, складывая ладони ему на плечи.
[indent]— Не хочу, — с вызовом бросает Елена мужчине в лицо и с найденной внутри себя уверенностью целует его.
[indent]Мысли о его признании, о её первом – и уже не единственном – поцелуе продолжают шуметь с голове волшебницы, но они больше не сбивают её с толку, вынуждая застыть в переосмыслении. Внезапно, они становятся понятными и отчасти очевидными. Все эти месяцы, проведённые в переписке, их короткая встреча в Берлине, их летний вечер в Лондоне – всё выстраивается в логическую цепочку с ожидаемым финалом на лестнице поместья; и те вспышки ощущений, которые Елена списывала на свою влюблённость, теперь она понимает откуда они и кому принадлежат.
[indent]— Ну, что, — утыкаясь на короткое мгновение лбом в лоб, она тратит пару секунд, чтобы перевести дыхание, а затем наклоняется назад, чтобы видеть лицо Ноа, — я на правильном пути мотивации не прекращать? — Елена кусает себя за губу, очевидно краснея, но отказывается капитулировать и всё равно вздёргивает бровями так, словно способна смутить Ноа Мюллера сильнее, чем он её.
[indent]Опуская ладони ему на грудь, она смотрит на свои подрагивающие пальцы и растягивает губы в улыбку.
[indent]— Поздравляю, ты это сделал. Единолично спас весь праздник. Весь сегодняшний бесконечный день стоит того, чтобы быть пережитым снова, если он закончился так, — негромко смеётся ведьма и вновь задерживается глазами на веснушках мужчины, справляясь с новой волной неверия в происходящее, — Закончился – громко сказано, конечно, — смешок, — Я, правда, не думала, что всё взаимно, — произносит ван дер Рейден на выдохе, теряясь в разглядывании его пиджака.
[indent]Ей хочется посидеть так ещё немного, и ведьма даже открывает рот, чтобы попросить его не возвращаться на праздник так скоро, но прерывает свою попытку в ту секунду, когда слышит чей-то рыхлый шаг по щебёнке. Конечно. Вечеринка же не может пережить её отсутствия ещё несколько минут; впору удивляться, что за ней не явились раньше. Впрочем, стоит Елене поднять глаза на нарушителя их уединения, её лицо теряет оттенок недовольства, сменяясь коротким испугом.
[indent]— Что ж, ты не плачешь – уже хорошо, — сопровождая своё наблюдение кашлем, Эван Маккензи складывает губы в что-то между отрицанием действительности и глумлением над красной ван дер Рейден, — Торт готов. Я... собственно. Да, — кивок, за которым волшебник делает разворот, шаг прочь и вдруг резко оборачивается, — Теперь-то мне можно злорадствовать? — она готова поклясться, что в глазах Эвана вспыхивает огонёк шкодливого мальчишки.
[indent]— Над... чем? — сбивчиво отзывается Елена, аккуратно роняя ладони себе на колени и смотря мимо Ноа.
[indent]— Амели облила Джейка шампанским. Просто вышла к барной стойке и облила у всех на глазах. Без единого слова. Я почти завизжал, как фанатка. Нет, стой. Я завизжал, как фанатка, — лицо ван дер Рейден меняется с абсолютного недоумения до усталого смирения.
[indent]Она открывает рот, вздыхает и пораженно смеётся.
[indent]— Я рада, что твой праздник удался, — по-матерински буркает Елена.
[indent]— Чья бы корова мычала. Торт. Пять минут. Пока! — и под широко распахнутые глаза ван дер Рейден, Эван пропадает внутри поместья.
[indent]Ей требуется несколько секунд, чтобы проморгаться и прийти в себя. Смущенно закусывая губу, Елена находит себя неизменно сидящей на удобных коленках Мюллера и смотрит на него полувиноватыми глазами. Она понимает, что во вмешательстве Эвана нет её вины – как, впрочем, и вины самого Эвана – но не может избавиться от ощущения, словно внесла свою лепту в их преждевременное разоблачение.
[indent]— Всё... в порядке? — смотря на него большими глазами, не может не спросить Елена.
[indent]Она знает Эвана – тот будет хранить её тайну до тех пор, пока не получит зелёный свет глумиться над её первыми отношениями. Отношениями? Елена отбрасывает лишние мысли раньше, чем те вынудят её беспокоиться за что-то, что не имеет сейчас никакого значения. Она только что поцеловала Ноа Мюллера, влюблённого в неё. В Елену ван дер Рейден! И это всё, о чём ведьма готова думать.


and when I felt like I was an old cardigan
U N D E R   S O M E O N E ' S   B E D
you put me on and said I was your favorite


[indent]Сколько ни пытается, Елена выглядит слегка потерянной, то и дело прячась в безопасности собственных мыслей. Она громко смеётся, широко улыбается и принимает поздравления так, словно её жизнь не перевернулась с ног на голову минутами раньше, но достаточно присмотреться, и бреши в каркасе именинницы становятся заметны.
[indent]То и дело ван дер Рейден находит себя ищущей Ноа глазами и невольно краснеет, стоит им пересечься взглядами. Она не может не думать о произошедшем за пределами шумного праздника. Нет, скорее, всё, о чём ведьма способна думать, сводится к сценке, разделённой на лестнице поместья. И спустя несколько ещё более нескончаемых, чем раньше, часов ван дер Рейден находит себя мечтающей о том, чтобы гости перестали вспоминать её имя через предложение. Разве им не хватает второго близнеца, любящего внимание куда больше первой дочери ван дер Рейденов?
[indent]К счастью, улизнуть ей всё же удаётся. Если, конечно, побег, когда стрелки часов ушли далеко за полночь, можно назвать таковым.
[indent]Пробираясь сквозь значительно поредевшие залы, она ищет фигуру, которую упустила из внимания в последний час. Елена стыдливо надеется, что не потеряла её до самого утра, проиграв битву объятиям Морфея. Она почти теряет веру в свой успех, когда последняя инстанция перед проигрышем оказывается счастливой. Узнавая спину Ноа в блеклом освещении кухни, она шагает внутрь и улыбается себе под нос.
[indent]— Я уже думала, что найду тебя утром за завтраком, — делая несколько шагов навстречу, она робко останавливается напротив мужчины, но оставляет ему личное пространство на случай, если что-то изменилось за пройденное время, — Кажется, последние бойцы за моё внимание только что сдались, — прикладывая ладонь ко лбу, устало смеётся ведьма, — Как ты? Ещё держишься? — приземляя полупустой бокал шампанского, она опирается рукой на деревянный островок на кухне и смотрит на него горящим взглядом голубых глаз.
[indent]Если мгновениями раньше Елена едва держалась на ногах, то стоя напротив мужчины, волшебница чувствует резкий прилив сил. Она не хочет думать ни о чём плохом, но ван дер Рейден не может забыть, что завтра Ноа Мюллер отчалит в Румынию на вечернем поезде, и оттого цепляется за каждое доступное мгновение. Тем более, что в них внушительно вмешалась окружающая действительность.
[indent]Цепляясь за эту мысль, Елена подходит к нему чуть ближе и двигает свою ладонь так, чтобы прикоснуться пальцами к его.
[indent]— Потому что если нет, я бы предложила тебе сбежать куда-нибудь, где нас точно не найдут, — она резко сжимает губы, чувствуя, как румянец вынуждает её щёки вспыхнуть теплом, — и я знаю только одно место, где нас точно не станут искать, — качнувшись на одном каблуке, она смотрит куда-то в сторону и уточняет, — В твоей комнате, — Елена предполагала, что это будет звучать не двусмысленно, но не осознавала насколько.
[indent]Да и чёрт с ним. Что-что, а показать, что она к нему чувствовала, напугало бы её в последнюю очередь. Как и всё остальное.

15

[indent]Несмотря на очевидную болтливость в присутствии Елены ван дер Рейден, раскрывать своё сердце и душу Мюллер не готов не то, чтобы каждому встречному, но и тем, кто знал и общался с мужчиной не первый день. В своё время ему было сложно признать самому себе, что у него есть проблемы, что тут говорить обо всех остальных; сейчас осознание набитого мешком дурного нутра не слишком беспокоило Ноа – он так считал – и чаще вызывало самоиронию, срывающуюся с его губ. Зато находясь не только одиноким волком в комнате; уже, какой никакой, но прогресс.
[indent]А описание чувств? Своих эмоций? Попыток объясниться было миллион, и Ноа мог пересчитать по пальцам людей в своей жизни, которые поняли или понимали его так, как он рассчитывал. Он не жаловался, не думайте – сообщество тот ещё сложный механизм, и пока подберешь свой ключик к каждому, можно забыть, какой уже успел использовать в тяжелой связке; но и как ему казалось, не слишком-то к нему шли на встречу.
[indent]Он хотел бы удивиться, что с ван дер Рейден он раскрыл свой рот аж в первый день, не отпуская ту из своих рук на протяжении всех выходных, но разве было чему? Волшебник видел в ней самого светлого человека, которого в принципе встречал на пути – а это, на секундочку, началось ещё не прошлым летом – и несмотря на страх оказаться для неё недостойным и неподходящим, наступал собственным переживаниям на горло; вполне можно было увидеть в этом задатки эгоистичной натуры, если бы не одно «но». Ноа Мюллер вовсе не хотел только брать и ничего не отдавать взамен. Он был готов сделать шаг вперёд на любую просьбу, стоило бы только девушке оборонить хотя бы слово.
[indent]Непонимание со стороны ведьмы вместо того, чтобы смутить немца, только сильнее его веселит. Не потому, что он был горазд над ней поиздеваться – он что, не джентельмен – а вот встретиться с такой реакцией лицом к лицу впервые и не почувствовать, насколько они ходили вокруг до около всё это время? Честное слово, ладно Скайлер. В конце концов, он мог поверить в то, что на его лице не написано ничего толкового, и только его ладони могут приоткрыть завесу тайны; мужчина, в прочем, не сильно зацикливается на талантах девушки, до конца не смея предположить, как те работают, несмотря на теоретические знания. Но он? Смотря в глаза ван дер Рейден, прижимая ладонь к тёплой коже, он не может поверить в свою собственную слепоту, сейчас совершенно иначе воспринимая в своей голове взгляды, робкие прикосновения или её слова.
[indent]А это ведь он не начал ещё думать о том, насколько ему посчастливилось оказаться приглашенным на её день рождения; так бы его собственное признание могло и до следующего возрождения динозавров растянуться.
[indent]Наблюдая за отсутствием её словесной реакции, по крайней мере, не такой, как обычно, он аккуратно улыбается, выгибая бровь, немым взглядом уточняя: «Тороплюсь?» В голове его ещё теплилась фраза о неслучившемся первом поцелуе ведьмы, предположительно, который он только что украл? Эмиль на отвлекается, посмотрев куда-то в сторону, тепло улыбнувшись своим мыслям, тем самым, давая девушке и переосмыслить сваленное потоком сознания на её плечи. Правда, вместо того, чтобы сдаться, Елена проявляет геройскую стойкость, вынуждая Ноа немного напрячься, получая себе на руки нежелающую оставаться без его внимания девушку. Осторожно он переносит свою ладонь ей за спину, прикладываясь пальцами к шероховатой поверхности усыпанного камнями платья на талии, придерживая её, и оглядев её снизу вверх, наталкивается на упрямые на слух слова, тут же дёргая уголками губ.
[indent]А отвечать дальше ему уже никто не даёт, и прикрывая глаза, он отдаётся моменту, о котором не мог и мечтать.
[indent]Слишком громко? Ведь он никогда не переставал искать человека, с которым бы он чувствовал себя счастливым, с которым был бы собой, и пусть продолжал беспокоится за то, каким выглядел со стороны, этот шум был не так сильно заметен, пока он находился рядом с ван дер Рейден. Многим увереннее, чем в первый раз он отвечает приблизившемся губам волшебницы поцелуем, неосознанно переступив ногой на ступеньку выше, сблизив их ещё сильнее на это мгновение. Перед его глазами вновь её обескураженный и смущённый происходящим вид, и прежде, чем она прервет поцелуй, он еле заметно расплывается в улыбке. Она убеждала его, снова и снова, словами и своим поведением, что здесь не было никакого злого или каверзного умысла – их общение было необходимо им обоим, и он был безмерно благодарен ей за то, что она выбрала его сегодня.
[indent]— Да, ещё как, — это не звучит вопросом, но мужчина всё равно теряет ту спесь, существующая при нём всё это время. От резкой смены обстановки, где ещё пять минут назад между вами не было поцелуев и тёплых для сердца слов, Ноа и самому требуется несколько выдохов для восстановления дыхания; он усмехается, дёрнув подбородком в сторону, проиграв в игру самых уверенных в истории человечества взглядов, — Можешь даже не сомневаться, — тише добавляет Мюллер, более не имея никаких шансов стереть улыбку со своего лица в присутствии голландки. На приложенную к его груди ладонь он кладёт поверх свою, чувствуя даже так, как сильно бьётся его сердце.
[indent]— А придётся! — в противовес утихающему голосу, весело произносит Ноа, сразу же посмотрев на неё с прищуром. Он тянет её на себя, приобняв за плечико, — Правда, я не готов забирать все лавры, после утренних стараний, у всех, — они ведь и его умудрились понять ни свет, ни заря, лишь бы повесить дополнительные ленточки даже там, где их не будет видеть человеческий глаз, — Или хотя бы не вслух? Пожалуй, мы точно оставим тебя без попыток пережить этот вечер, — пауза, — Кроме последних минут, — уточняет он, не сдерживая кривящихся в теплой усмешке губ, еле заметно вздёрнув носом, — Вновь. — Редки были те моменты, когда Мюллер позволял себе ощущать прилив гордости, но сейчас? Она должна была понимать, что волшебник бы готов поспорить – кто больше спас чей вечер на самом деле, другое дело, что и сам Мюллер понимал, что будет, заикнись он об этом; в конце концов, она ясно дала понять ему секундами ранее, насколько сильно злилась, стоило ему сказать что-то недоброе на свой счёт.
[indent]Ноа опускает свой лоб на её плечо на то мгновение, которое им было ещё доступно. К сожалению, предвещая будущее в своей голове, Мюллер реагирует на чужой шаг, но поднимает подбородок без какого-либо страха или ужаса, и уж точно без попыток поднять ладони вверх в движении капитуляции. Хотя, сделать вид, что ван дер Рейден сама оказалась в его руках было бы забавным; может, через пару лет так и пошутит. Правда, хватку расслабляет, и высвобождая прижатую к её плечу ладонь перекладывает себе за спину, опираясь на неё, как на подставку, переводя взгляд прямо в лицо названного брата голландки, не зная, чего именно ожидать.
[indent]Хотя, собственно, о чём он? Они уже выяснили с прошлого года, что с кулаками бросаться на друг друга больше не планировали, и честно говоря, у Эвана Маккензи было достаточно шансов избавиться от немца на протяжении всего этого времени. Крылась ли причина в том, что американец пересмотрел своё отношение к драконологу после событий в Уэльсе, либо из-за бесконечной любви к своей кузине: честно говоря, оставаться живым ему так и так нравилось больше. Не вмешиваясь в короткий диалог, и даже переводя взгляд куда-то за спину волшебнице, разглядывая давно потемневший двор, как Ноа не старается, но не может скрыть проявившейся ехидной улыбки на своём лице на истории мага о судьбоносной встречи бокала и лица Джексона. Жаль. Жаль-жаль.
[indent]За всем этим он неожиданно забывает о том, насколько волнительным было случившееся событие – их заметили, застукали, пусть и не сказали ни слова. В прочем, пусть изначально он не спускался по ступенькам для того, чтобы в итоге признаться Елене в своих чувствах, но явно сейчас последнее, о чём думал – это скрывать... мужчина бросает короткий взгляд на девушку, оценивая насколько смутило её появление кузена по шкале от одного до десяти, – то, что только что произошло. Это не было случайностью, слабиной перед несчастного вида девушкой вдали от своей семьи, которую можно спасти здесь и сейчас.
[indent]— А? — переводя взгляд на волшебницу, выныривая из своих мыслей, он кивает головой, решая её возможности подумать иначе, — Конечно, — мужчина расплывается в тёплой улыбке, — Хотя мне немного жаль, что я пропустил выливание шампанс... всё, — он смеётся, отталкиваясь ладонью от лестницы, и незаметно проводит ей о свой пиджак, продолжая говорить, — Всё отлично. Тем более, когда нам ещё дали пять минут, — и оборачиваясь назад, в сторону, где исчез Эван, он хмыкает.
[indent]Мюллер не знал, насколько для остальных идея быть с Ноа не только другом будет отличной – он всё ещё не мог предположить, относились они к нему хорошо или делали вид. В прочем, какая разница? Оборачиваясь обратно, волшебник находит её ладошку своими пальцами, несильно сжимая её, и недолго думая, тянет её к себе, забивая эфир свободных пару минут тем, что не мог делать, но к мысли о чём то и дело возвращался последнее время.


THE WORLD WAS ON FIRE AND NO ONE COULD SAVE ME BUT YOU


[indent]— Мне кажется, у меня до сих пор дом ходит ходуном в голове после праздника, от такого легко не заснёшь, — тут же меняясь в лице, как только слышит родной сердцу голос, мужчина отталкивается от поверхности, теряя привычную лицу задумчивость, с которой стоял на кухне всё это время; улыбаясь, он качает головой, — На самом деле, безумие, насколько они все непобедимы. Честное слово, я не знаю, что должно произойти, чтобы люди боролись за моё внимание на праздниках жизни, как за твоё, — хотя он и не удивлён. Он и сам боролся. Окидывая взглядом волшебницу, Мюллер делает последний глоток из своего бокала, усмехаясь в него – можно ли сказать, что победил? — Ты знаешь, что твоя забота о моём состоянии каждый раз умиляет меня? — задаваясь вопросом вслух, ответ на который он не ждёт, немец прижимает к груди ладонь, искренне выдавая ложь за правду, пусть и только в первом предложении: — Совсем не устал. На самом деле, я хотел дождаться тебя, и надеялся, что не пропущу тебя перед сном, — оглядываясь по сторонам, он усмехается, — Правда, не думал, что все пути ведут на кухню.
[indent]Чем позднее становилось, тем меньше оказывалось вокруг людей, с которыми у Ноа была возможность пообщаться. Нет, он был уверен, что нашёл бы общий язык с любым гостем на этом вечере – скорее, надеялся – другое дело, что самолично не мог подлезть так к кому угодно, и не всегда был готов, чтобы его находили те, кто, на деле, высасывал энергию за считанные секунды. Тем более, ему всё ещё было интересно осмотреть и Братхэйм, как бы глупо это не звучало; в конце концов, это было родовое поместье их семьи, а не какое-нибудь снятое помещение для праздника. Здесь было много кусочков истории; чем не увлечение, когда хочется восстановить внутренние силы. Собственно, и времени для рассуждения у него было предостаточно.
[indent]Садясь на поезд в Великобританию, он уже тогда подумал о том, насколько унылой будет поездка в обратный путь. Так было в августе, так было в Берлине, и конечно же, это вряд ли обойдёт путешествие на день рождения на пару дней. Что же, под звук стучащих колёс он даже не мог предположить, насколько. И самое грустное во всём этом было то, что сделать с этим волшебники ничего не могли. Он вернётся в заповедник, а она – в школу; Мюллер, в прочем, даже навскидку смог предположить, что ему нужно сделать, чтобы оказаться рядом с ван дер Рейден быстрее, чем можно предположить. Главное, первым делом по возвращению, подписать себя на одну увлекательную авантюру и встреча точно будет обеспечена.
[indent]— Да? — он искренне пытается не фиксировать свой взгляд только на её покрасневших щеках и смущённом взгляде, чувствуя ползущую к его ладони пальцам, и тут же кладёт свою поверх. Негромко он кашлянул, стоило окончанию предложения с конечным пунктом врезаться в его сознание, и переждав несколько секунд, чтобы пережевать неугомонные мысли в голове, говорит: — Кто знает, может я договорился поиграть с твоими кузенами в карты, — немец шутливо пожимает плечами, тут же меняясь в тоне, и пародируя себя вчерашним вечером, протягивает ей локоть, — Mademoiselle?
[indent]Несмотря на ведущую партию, он намеренно почти заворачивает в другой коридор, посмеиваясь, будто ребёнок, в целом, двигаясь более лёгкой, чем обычно, походкой. По его телу расходятся последние глотки алкогольных напитков смешанных с подходящим к концу длинным днём. Да только шла ли речь об усталости и тоске? Мужчина смотрит краем взгляда на Елену, и уверено качает головой сам себе – ни грамма.
[indent]Он пропускает её вперёд и закрывает за собой дверь, перешагивая порог следом, перехватывая волшебную палочку, с которой расстался ещё в дневное время – можно ли подумать, что доверился Маккензи, и не зря? – и зажигая приглушенный свет возле кровати.
[indent]— Я всё прокручиваю, и прокручиваю в голове события, произошедшие несколько часов назад, — негромко начинает мужчина, выуживая из кармана потерянный с половины вечера галстук-бабочку со своей шеи и перекладывая тот на комод, а следом и спокойно освобождая плечи от темно-зелёного пиджака, продолжая говорить, — И думаю – как я смог заслужить то, что Елена ван дер Рейден прониклась мной... с самой школы, а теперь я и вовсе смог вложить ей своё сердце в ладони? — он делает шаг, и другой, оказываясь напротив девушки, и заводя руки ей за спину, сцепляет их замком за её спиной, — Ты опять краснеешь, — с озорным прищуром говорит Ноа, предполагая, что вряд ли сделал лучше; он смеётся и почти шепчет, приближаясь к её лицу совсем близко, — Извини. Мне просто это нравится.
[indent]Его нельзя было назвать обольстителем – он никогда и не пытался, по крайней мере, намеренно. Мюллер не всегда понимал, что стоило, а что не стоило говорить девушке, и как бы не показывал своего беспокойства сейчас, на самом деле, глубоко внутри переживал. Он не спешит? Ей не нужно подумать? В конце концов, он не стал говорить о том, как звучало приглашение Елены к нему в комнату, но не подумать об этом? И сейчас... здесь? Прежде, чем волшебник задумывается обо всём сильнее необходимого, он останавливает себя – иначе будет готов поклясться, что девушке не нужно будет быть эмпатом, чтобы услышать ворох его мыслей. Немец целует её, аккуратно подобравшись ладонью к её шее, и прислушивается ко всему происходящему. В конце концов, последнее, кем он хотел показаться в её глазах – это каким-то дикарём.
[indent]Правда, сам волшебник не до конца понимает, в какой момент решает сменить дислокацию, поддавшись внутреннему желанию, и осторожно подхватывая ван дер Рейден, следует короткому пути до кровати, не спуская ту со своим колен и после принятия сидячего положения.
[indent]Он замирает в моменте, чувствуя, как рука останавливается на бедре волшебницы, а сам он оставляет несколько поцелуев на её шее; и только ворот платья мешает предпринять другие попытки оказаться ближе к её телу. Как повод задуматься и озвучить волнующий его вопрос:
[indent]— Елена, я... — Мюллер смотрит ей в глаза, — Не могу не спросить – я не делаю чего-то, что ты не хотела бы? — и следом с ощутимым беспокойством одновременно смешанной с теплотой влюбленности в его голове проскакивает одна простая мысль:
[indent]«Я ведь готов сделать всё, что ты захочешь.»

16

[indent]Хочешь не хочешь, но оказавшись без послужного списка уважающего себя подростка в восемнадцать, ты обратишь на себя внимание более «уважающих» себя сверстников; и это в лучшем случае. Елена ван дер Рейден уже давно не слышала детских оскорблений однокурсниц, шутливо напоминающих ей, что так недолго и закончить шестидесятилетней отшельницей с полчищем шишуг – не зря ведьма отказалась возвращаться в Шармбаттон на полную ставку, появляясь лишь на уроках и исчезая в горный домик Вольфганга к концу дня – но ей и не нужно было копать так далеко, чтобы почувствовать лёгкий налёт волнения за свою судьбу. От матери, от кузенов и кузин, от дальних родственников, повторяющих ежегодный ритуал однообразных вопросов имениннице, словно её успешность в мире напрямую зависела от длины очереди из поклонников.
[indent]И не сказать, что последних не было. Просто большинство проходили мимо внимания голландки, и вовсе не потому что Елена планировала открыть приют для шишуг в будущей квартире. Хотя идея, конечно, заманчивая.
[indent]Сколько бы окружающие ни стремились убедить её в обратном, ван дер Рейден вовсе не недотрога. Совсем наоборот. В своих глазах и в глазах людей, её понимающих, сердце Елены чувственное и живое; порой её и саму пугает с какой глубиной Елена ощущает и понимает мир, и в своих запоздалых свершениях на романтическом поприще во многом «винит» эту глубинную связь со всем живым. Она давно была готова впустить в свою жизнь кого-то важного и особенного, только вот с достойными претендентами – беда. Была беда. Прошедшее время. Потому что, смотря на волшебника перед собой, ведьма не может представить тот сценарий, где в чём-то сомневается и чего-то боится.
[indent]— Поверь мне на слово. Ты не хочешь, чтобы люди боролись за твоё внимание, как в моей семье, — отвлекаясь от грохочущего в груди сердца и шумных мыслей, Елена широко распахивает глаза и несколько раз мотает головой, словно отбиваясь от приставучих родственников с их неизменными вопросами, — Ну, — тушуясь, ван дер Рейден роняет взгляд к их ладоням, — Я ведь хочу, чтобы у тебя осталось хорошее впечатление от этой поездки, — и ей кажется, что весьма очевидно почему. Ей хотелось бы увидеть его снова и хотелось бы, чтобы наличие семьи вокруг не стало бы решающим фактором отрицательного ответа.
[indent]Ему достаточно положить свою ладонь, поверх её собственной, и сознание Елены тотчас бежит к прежней нервозной окрылённости. Честное слово, если бы ван дер Рейден не следила за количеством выпитого, то наверняка бы решила, что чересчур налегла на эльфийские вина в последние часы. Увы, ни о каких винах речи не идёт; рядом с Ноа она и без них, словно пьяная. До той степени, что Елена сама удивляется, насколько храброй она становится, стоит ему лишь подать знак.
[indent]— В таком случае, — не думая не секунды, ван дер Рейден делает полшага навстречу и смотрит на него вспыхнувшими вызовом глазами, — Я использую свою карту именинницы и попрошу перенести карточную партию на день, когда это будет не мой праздник, — сжимая губы в игривую ухмылку, она старается не пропустить не единой микро эмоции.
[indent]Не слишком ли самоуверенно? Она не позволяет себе больше, чем он готов допустить? Она ведь никакая не зазнавшаяся белоручка, убеждённая, что все остальные – декорации её Вселенной, обязанные подчиняться её воле по первому зову. Захоти он, действительно, провести остаток ночи за игральным столом с её кузенами, Елена бы не стала настаивать и обижаться. Только Ноа совсем не походит на стремящегося сбежать от неё всеми доступными способами, и, получая приглашение взять его под руку, девушка не медлит с уверенным согласием.
[indent]Может, для кого-то Елена выглядит слишком отчаянной и оттого легкодоступной, но едва ли эти мысли посещают голову голландки. В горячо-холодно играют, когда боятся, а рядом с Ноа Мюллером последнее, что ведьма испытывает – это страх. Да и что же такого он решит? Что она влюблена в него до дрожи в голосе? Что хочет провести каждую отведённую им секунду рядом с мужчиной? Лучше бы ему так и сделать, иначе ван дер Рейден по-настоящему испугается, что не умеет доносить ни своих чувств, ни мыслей понятными людям способами.
[indent]Правда, несмотря на вспышки храбрости, волнение ведьмы нарастает пропорционально приближению к гостевой спальне, где остановился Ноа Мюллер. Ненарочно Елена обнимает его локоть чуть крепче, стараясь взять под контроль сбивающееся дыхание. Она нервничает многим больше, чем на улице. Даже больше, чем вчера вечером, сидя в приглушённом свете зимнего сада, и ван дер Рейден не надо гадать почему. Пускай, им не впервой сбегать от постороннего мира, ища уединение друг в друге, она никогда не находилась с ним наедине, не имея мысленных барьеров и ограничений. В конечном итоге, всё сводится к тому, что Елена волнуется, что растеряется и не справится со своей «новой» ролью, сделав или сказав какую-нибудь неправильную глупость. В конце-концов, не Ноа Мюллер поставил галочку на первом поцелуе сегодня вечером, дожив до восемнадцати лет.
[indent]Елена переступает через порог спальни и готова поспорить, что все слышат, как её сердце ухает куда-то в живот, ложась тяжестью в солнечном сплетении. Делая глубокий вдох, девушка останавливается посреди комнаты и неспешно оборачивается к волшебнику, стоит Мюллеру заговорить; она еле успевает прикусить себе язык, прежде чем поблагодарит его за спасение от неловкой тишины вслух.
[indent]— Что? Почему? — обрывисто произнося вопросы, не требующие никаких ответов, Елена мгновенно тушуется и смеётся. Конечно же, она краснеет. Он вообще слышал, что говорит?
[indent]— Я рада, что тебе нравится, — смотря на приближающееся лицо в упор, ван дер Рейден теряется где-то между ответной игривостью и смущением, — Иначе у нас бы были большие проблемы, — перекладывая ладони на его плечи, она инстинктивно принимается шептать ему в ответ.
[indent]Она ничего не говорит, но ей дико от мысли, что Ноа Мюллер должен был её заслужить. Он сделал это в тот день, когда отнёсся к неловкой первокурснице с добротой и пониманием, несмотря на все возможные шутки, которые могли преследовать волшебника – и, наверняка, преследовали – до самого выпускного класса. Он заслужил её своим сердцем, своей неизменной заботой, не преследовавшей никаких корыстных целей. Пожалуй, он заслужил её тогда, когда родился самим собой, и именно поэтому ван дер Рейден было невдомёк, где произошёл этот переломный момент заслуги её внимания, когда на деле оно всегда было приковано к мужчине.
[indent]— Я не понимаю... — на мгновение Елена отводит взгляд в сторону и качает головой на свои мысли, — А могло быть иначе? — негромко хмыкая, улыбается девушка и аккуратно перекладывает ладони ему на шею, заглядывая Ноа в глаза, — Ты... — делая дрожащий вдох, ведьма нервозно подбирает простые, понятные слова, а не набор ощущений, связанных с волшебником, но быстро сдаётся – он поймёт её, всегда понимает, — тёплый, словно солнышко. И я знаю, что ты думаешь, словно нет. Но рядом с тобой я дома, я под защитой, и мне ничего не страшно, ты слышишь меня, слушаешь, и понимаешь, и... ты видишь меня такой, какая я есть, а не какой-то выдуманной картинкой. В конце концов, — её голос делает резкий скачок; Елена поднимает глаза к потолку, издаёт короткий смешок и возвращает всё своё внимание к мужчине напротив, — ещё и красив, как чёрт. Так что... я повторюсь. В какой Вселенной могло быть иначе? — ей достаточно, чтобы он просто попытался открыть рот, как ван дер Рейден буркает ёмкое: «Только попробуй поспорить со мной», — и подаётся вперёд, врезаясь в него поцелуем.
[indent]Она больше не тревожится за неловкость, за свою неопытность и за возможные «неправильные» слова. Он всегда понимал её, а если вдруг не поймёт на этот раз, то они найдут способ – Елена не сомневается. Он даёт ей руку, и она готова последовать так далеко, как ему захочется; и это совсем не мысли ослеплённой чувствами юной дурочки. В своём выборе ван дер Рейден уверена настолько, что разойдись их дороги в будущем, она не поменяет своего решения. Здесь и сейчас она верит ему достаточно, чтобы не пытаться показаться кем угодно, кроме себя настоящей, и это единственное, что имеет какое-либо значение.
[indent]Послушно Елена следует за ним до постели, негромко смеясь, стоит ей оказаться в том же положении, что и на лестнице у входа в поместье. Ей уже можно заметить просматривающуюся тенденцию любимого расстояния для важных переговоров или ещё слишком рано для того, чтобы выносить уверенный вердикт?
[indent]Она неспешно опускает ладони к верхней пуговице мужской рубашки, когда слышит, как ей кажется, весьма неожиданный в нынешних условиях вопрос. Елена замирает.
[indent]— А на что похоже? — не отстраняясь, улыбается ван дер Рейден и, прикусывая губу, аккуратно хлопает ладонями по финальной точке, к которой крались её пальцы, — Нет, — рваный вздох, следом за которым девушка слегка отдаляется, чтобы иметь возможность посмотреть ему в глаза, — Мы, конечно, можем и в карты поиграть, если ты до сих пор расстроен из-за сорвавшейся партии, — едва сдерживая то смех, то улыбку, дрожащим голосом продолжает ведьма, — Но если нет... пожалуйста, продолжай делать то, что делал, — резкий вдох, — Только нам придётся встать, чтобы снять с меня платье, — ван дер Рейден делает короткую паузу и спешно договаривает, — Если я, конечно, правильно тебя поняла, — ей требуется вся выдержка, чтобы хоть как-то сдерживать расползающуюся всё шире одновременно смущённую и ехидную улыбку.
[indent]Оставляя короткий поцелуй на губах мужчины, она, не торопясь, поднимается в полный рост и разворачивается к нему спиной, поднимая волосы, чтобы те не мешались.
[indent]Пожалуй, если у Елены и были книжные представления о том, что происходит за кулисами любовных деклараций, они нашли свой конец где-то здесь. Тяжело театрально срывать с себя одежду, когда твоё платье больше походит на кольчугу, чем на тонкий слой лёгкой ткани. Стянуть с кого-то штаны, сидя на нём, проблематично в той же степени и вряд ли эффективно. Никто, конечно, не мешал им попробовать, но пробовали бы они такими темпами до самого завтрака.
[indent]— Там на самом верху две петельки, — пытаясь утихомирить тремор в интонациях и неровное дыхание, шепчет Елена, — Да, это они, — тихий смешок, — Кажется, придётся возмутиться, что платье Джозефины рассчитано на многие случаи жизни, но не на все, — она шутит – только самоубийца бы стал критиковать творения Уолш, потому что к ним впору выдавать инструкцию по пользованию, — А теперь две петельки на рукавах, — разворачиваясь к Ноа всем корпусом, она прикусывает свою губу и ненавязчиво опускает взгляд к старательным попыткам Мюллера избавить её от праздничных доспехов.
[indent]К счастью, последние поддаются без сопротивления и, не церемонясь с затягиванием и без того затянувшегося момента, ван дер Рейден позволяет наряду соскользнуть по её телу на пол. Ей требуется несколько секунд, чтобы пережить это и, заведя ладони за свою шею, посмотреть мужчине в глаза.
[indent]— Вот тебе и равноправие, — осторожно роняя руки вдоль бедер, она шагает навстречу и медленно возвращает руки к злосчастной пуговице, стараясь не думать, что он наверняка на неё смотрит. Не стоит, иначе её пальцы будут дрожать так очевидно, что до конца рубашки она доберётся к рассвету.
[indent]Ей тяжело представить какой её видит Ноа Мюллер. Она никогда не казалась себе из той породы женщин, на которых можно было смотреть с желанием. В лучшем случае, Елена думала, что ей достанется умиление и забота. Может, спортивная симпатия. На мгновение ван дер Рейден сбивается с верной колеи, вспоминая о том, чем закончилась история с Шарлотт, выглядевшей многим уверенней в своём теле, нежели сама Елена, и тотчас смотрит ему в глаза, ища там поддержки.
[indent]— Ноа, ты, — задерживаясь на последних пуговицах, она не отпускает его рубашку и говорит тихо, но разборчиво, — направишь меня, если что? — короткое замешательство сменяется неизменно смущённой улыбкой, — Я тут явно оперирую на чистой интуиции, — стараясь приблизиться к нему как можно ближе, она стопорится в последний раз и больше уже не сомневается в своих действиях, полагаясь на свою хвалёную интуицию.


# N P :  S E L E N A   G O M E Z  –  G O O D   F O R   Y O U


[indent]Кто бы рассказал ей, что тот день, когда она найдёт пользу в своём даре, придётся на сегодняшний, Елена бы не сетовала на проклятую гиперчувствительность к окружающему её миру. Теперь она понимает. Это никакое не проклятье, вынуждающее её страдать вдвойне. Это возможность быть на чужом и на своём месте в буквальном смысле. Разве может кто-нибудь сказать, что чувствовал себя с кем-то единым целым и не соврать? Нет, а она может.
[indent]Правда, лежа у плеча Ноа и смотря мужчине в глаза, всё, о чём ван дер Рейден способна думать, сводится к бестолковой шутке о том, что сердце у неё-таки не остановилось. К счастью, здравый смысл останавливает её от того, чтобы вспомнить о существовании её кузенов и вообще людей за пределами этой спальни. Вообще слова кажутся ей сейчас лишними. Зачем? Ей достаточно прикоснуться к его подбородку и провести пальцем по скуле, чтобы понять всё без единого звука.
[indent]Останавливая своё движение руки у шрама на плече, она едва различимо хмурится и наконец нарушает тишину:
[indent]— Всё хорошо? Мне кажется или, — сопротивляясь тяжелому гулу в голове, Елена облизывает губы и негромко вздыхает, — что-то пошло не так, как обычно? — она чуть морщится, пытаясь объясниться, — Это ведь была я, да? — она подозревала, что её таланты не ограничивались на одном чтении эмоций, но не планировала открывать это именно так. По крайней мере, не пугая волшебника, лежащего рядом с ней, — Я не... думала, что это может так работать. Точнее, и так тоже, — он не выглядел травмированным до глубины души, и всё же ван дер Рейден чувствовала ответственность за всякое вмешательство в чужое представление нормального, даже если то было совершенно ненамеренным.
[indent]Одно хорошо – дважды обычно не страдают; правда, тактичный комментарий ведьма оставляет при себе, отправляя его в утиль следом за шутками про кузенов.

17

[indent]В дни, когда чаша была наполовину заполнена, он думал: люди с возрастом менялись, и он вместе с ними. Отчасти, об этом можно было подумать в любое время суток, но в позитивном ключе – вряд ли. Вспомни он себя и свои поступки три года назад, то с радостью закатил бы глаза, думая, что таким его Мать-природа больше никогда не увидит. Взять в пример Шарлотт и его желание, а честнее будет сказать, нежелание встретиться с его семьёй. Чем они были хуже Маккензи? Частично ему удалось познакомиться с ними ещё прошлым летом, и пусть он не стал закадычным другом для его сестёр, тем не менее, смог получить более живую картину о семействе Уолш. Хуже? Ничем. И сколько угодно можно было бы ставить людей в одинаковое положение – не получится.
[indent]Это было не соревнование, и всё равно у Елены были свои преимущества. Полгода назад она была чем-то не столь забытым полностью, но отложенным в памяти в качестве приятного воспоминания, вызывающего тёплое чувство ностальгии каждый раз, когда он думал про школьные годы и девочку, которая пекла ему печенья и чью ладошку он сжимал в своей на очередном уроке по танцам. Приобретенное, изменившееся, но не совсем – Мюллер, честно говоря, не был волшебником по объяснению, но чувствовал, насколько ван дер Рейден стояла выше всех остальных. Кого-либо.
[indent]Он не был из тех, кто слепо обожествлял любимых, и не делал этого сейчас. Мужчина вполне был способен абстрагироваться от ситуации, посмотреть на неё стоя за её пределами. Как она могла оставлять равнодушным? Он верил: таких людей было один на несколько тысяч, и познакомиться с оным было вверх удачи. Бескорыстная и готовая оказаться рядом в нужный час, волшебница поражала его и своим упорством и смелостью, вновь и вновь убеждая его в собственных положительных качествах, хотя казалось бы, о чём речь! Ноа Мюллер – лучший человек во Вселенной?
[indent]Ведьма делает это и сейчас. От её светлого описания его личности – солнышко? – он непроизвольно тянет уголки губ выше, чуть склоняя голову вбок. Когда бы в нём не говорил пессимист, ван дер Рейден озвучивала о самых важных качествах, которых Мюллер в упор не видел или, лучше сказать, не думал, что делал достаточно. Неосознанно мужчина выпрямляется, крепчает от мысли, что для кого-то был защитной стеной.
[indent]Немцу так и не удаётся среагировать, – а он хотел бы! – но он и не против. Спорить по поводу своей красоты, особенно, когда перед ним стоял человеком многим лучше, волшебник мог до бесконечности, но вряд ли с действием волшебницы можно усомниться – она знает. Знает как никто другой о его потайных страхах, заметить которые в диалогах с другими можно было под определенным углом, воспринимая всё, что говорит Мюллер серьёзно, смахивая шутливую пыль, которую он бросает всем в глаза.
[indent]Так ведь было проще? Забиться в свой угол, открывая рот изредка, растягивая губы в вежливую улыбку. В своих размышлениях он и не замечал, как протекали года, и пусть для кого-то двадцать четыре могло быть не большим сроком, для человека, который толком не мог гордиться ничем в своей жизни – ещё как. Окончание школы, работа сначала в Министерстве, а затем и переезд в Румынию со своими целями, попытки подняться по карьерной лестнице: ему было за что задирать нос, но с каждым разом, оглядываясь вокруг, ему хотелось спросить себя... точно ли?
[indent]Большое количество людей вокруг накладывало больше ответственности. Да, не сказать, что рядом сновали дети королей, но ему и не надо было: уже текущих немец был готов сравнить с такими. Однако, несмотря ни на что, откидывая в сторону любые варианты, любые лучшие, чем он, Елена ван дер Рейден спешно отвечала ему поцелуями, не пыталась избежать очередного прикосновения, и произносила то, от чего на душе теплело без пометки: «потухнуть через три минуты.»
[indent]И что он делает с этими анализами и знаниями? Спрашивает очевидные вещи, ставя себя в центр лучшего, не для себя, освещения. От её слов, пусть и шутливого тона, волшебник краснеет, чувствуя горящие уши. Речь ведь и не шла о том, что мужчина вёл себя как варвар, а совсем наоборот! Глаза Мюллера на мгновение раскрываются шире представляя, насколько, должно быть, тяжело было услышать такой вопрос с его стороны для самой Елены, учитывая, в каком положении они уже находились, и где располагалась её рука. Не таким представлялся он себе, когда кто-то говорил о защите и отсутствии страха, находясь рядом.
[indent]— Хорошо, — его голос на мгновение хрипнет, и ему приходится повториться, — Хорошо. С этим я справлюсь лучше, чем с нелепыми вопросами, — глумясь над самим собой, подстать тихой обстановке, произносит мужчина, отталкиваясь от перины кровати. Предложение вылетает из него раньше, чем у него получается остановить себя и мысль, что такими вещами портятся любые романтические моменты. Он еле заметно вздыхает, но тут же качает головой из стороны в сторону, а ловя на губах короткий поцелуй от девушки, улыбается чуть увереннее, выпуская её из своих объятий.
[indent]Глупости. Зачем он придумывает глупости на ровном месте? В отличие от девушки, он бывал в ситуациях, разных, чаще, и разумеется, сейчас это обдумывалось не из желания погордиться. Наоборот. Человек, казалось, опытный, но по итогу, положись на такого и сложится карточным домиком. Оказываясь лицом к спине ведьмы, платье на которой в полутьме играло блеском и, – он усмехается себе под нос от такой мысли, – издевательски вызывало его поединок. И, пожалуй, последнее, на что тому стоило рассчитывать, что немец сдастся. Ноа волновался ничуть не меньше волшебницы; вот только она рассчитывала на него, и последнее, что ему хотелось, так это подвести голландку.
[indent]— Проверка на... намерения? — следуя аккуратным указаниям Елены, – трижды «шутливо» прокляв младшую Уолш за подарок – он замечает, как с каждой секундой в нём испаряется прежний страх коснуться не так, задержать пальцы дольше приличного, и пусть он никогда не думал о неловкостях во время объятий – это ведь совсем другое! Несмотря на желание сделать всё осторожно, не причиняя вреда платью – в таком случае, ему устроят личную игру в Инквизицию и их костры, – Ноа понимает, насколько сильно баррикадировал любые мысли о ван дер Рейден в таком ключе, и насколько, на удивление, легко чувствует себя, перестав. Происходящее не кажется ему чем-то неестественным, неподходящим по времени, логике или их самоощущению. Честно говоря, он до сих пор больше фокусировался на желаниях Елены, чем своих; его спрашивать дважды не надо.
[indent]Мужчина опускает взгляд к полу и спавшему платью, но не задерживается и толики секунды, скользя глазами по обнажённому телу волшебницы.
[indent]— Ты невероятно красивая, — его голос дрогнул, но не от страха, а на губах блеснула нежная улыбка. Не противясь её пальцам, мужчина неосознанно держит спину ровнее. Ненавязчиво от тянется к её плечу, проводя тыльной стороной ладони по мягкой коже и ведя ту ниже. Если книжки и могли врать о скорости процесса, на самом деле, и в происходящем была своя прелесть. Не сказать, что Ноа всегда существовал, оттягивая собственные желания, но не хотел поторапливать ни себя, ни Елену, конкретно сейчас. Куда бежать? Они уже явно опоздали и сломали графики сна да и, он уверен, попытки избавить волшебницу от парадных одежд и обуви в скоростном режиме, по итогу оказались бы в разы медленнее, учитывая его удачливость.
[indent]От её фразы Мюллер еле слышно усмехается, уверено говоря:
[indent]— Обещаю, мы это сейчас подправим, — шурша кожаным ремнём, решая помочь ведьме, – несмотря на тяжесть лишения её платья, у него всё ещё было больше деталей! – неожиданно для себя он слышно хмыкает себе под нос. Пожалуй, последнее, что ведьме нужно знать – это проскакивающая мысль мужчины о том, что в допотопные времена узнай кто-нибудь, что происходит и найди немца, бежать бы ему пришлось, поддерживая спадающие штаны аж до самого горизонта. Благо, по ощущениям её семья не делала всё возможное, чтобы лишить их обоих общения.
[indent]Он храбрится, дёрнув подбородком выше: пусть попробовали бы.
[indent]— Не волнуйся, — посмотрев прямо в глаза голландке, он пропускает ладони, дотрагиваясь одной до её талии, — Хотя что-то мне подсказывает, Елена, что твоя интуиция ещё утрёт мне нос, — прикрывая один глаз, он тянет уголки губ вверх, складывая их в решительную улыбку, касаясь второй рукой её шеи. Целуя её губы, шею и ключицу, немец делает всё возможное, не чтобы успокоить своё работающее навзрыд сердце, – это было бесполезно – но чтобы передать ей собственное спокойствие и убеждённость, что она не может сделать что-то не так.
[indent]По правде, он не может представить ту ситуацию, когда у волшебницы происходит это «не так», и прежде, чем он углубится в эту мысль сильнее, переводя стрелки на себя, Ноа аккуратно разворачивается и опускает девушку на постель.


I wanna make this play
Oh,I know your faded
mm, but stay, don't close your hands


[indent]Ему не приходится бороться с накатывающим ощущением сонливости так отчаянно, открывая глаза пошире, да намеренно укладывая себя неудобно, чтобы не отправиться в объятия к Морфею так скоро. Однако, заложив руку себе под голову, он всё равно не мог не повернуться лицом к волшебнице, лежащей рядом. Ему не хотелось выглядеть чересчур напуганным, учитывая, с чем по ощущениям ему пришлось столкнуться совсем недавно, и при этом, он продолжает бегать взглядом по открытым участкам тела волшебницы, то и дело останавливаясь на её лице.
[indent]«Всё хорошо?» — это ему нужно спрашивать у Скайлер, и от неповторимого вслух вопроса, стоит ему оказаться подле, ему становится совестно.
[indent]— Что-то пошло не так, — выделяя слова, он не отвечает на вопрос, а просто повторяет слова вслед за Еленой, подкладывая себе под голову подушку повыше, и приподнимаясь. Её беспокойство за его состояние в такую секунду поражало; её желание было ему понятно, и всё равно, он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что о нём говорили чуть ли не чаще, чем о самой ван дер Рейден, — Последнее, что тебе нужно делать – это беспокоится за меня. Всё хорошо, — пауза, — Ну как, точнее... это я должен спрашивать – всё хорошо? Потому что... — бросая взгляд сверху вниз, и возвращаясь к её лицу, он виновато улыбается, — Учитывая, что ты почувствовала, а я так – за компанию!
[indent]Одно дело – ощущать, что чувствовали люди, другое – передавать собственные эмоции остальным. Учитывая её переживания, происходит это ненамеренно и в самый ответственный момент. Волшебник слегка хмурится, представляя, насколько сильно люди, да и он, не зная о талантах голландки, могли «вредить» ей собой, и тогда, когда и у кого не возникал вопрос в голове – всё ли в порядке, Елена в первую очередь волновалась за вторжение в чужой внутренний мир.
[indent]Неторопливо, когда сбитое дыхание восстанавливается совсем, он отталкивается от спинки кровати, и усаживается в более удобную позу, подталкивая себя рукой. Волшебник оглядывается, дёргая уголками губ на отброшенную в сторону одежду: рубашку, платья и остального, но также наскоро отворачивается, понадеявшись, что никому не понадобится это сейчас, — Чёрт, вот уж равноправие! — внезапно сетует Мюллер, обернувшись на ван дер Рейден, — Чувствую себя настоящим бесстыдником – это что же получается... — от негодования он хмурится, на мгновение замолкая и качая головой прежде, чем открыть рот повторно, — Я даже не могу подумать «в следующие разы будет лучше» потому, что по ощущениям от озвученного хочется врезать самому себе: ишь знаток нашёлся, проживший в теле женщины с рождения, — Ноа кривит лицом, поднимая ладонь к волосам, пропуская сквозь пальцы пряди, ожив, казалось бы, не на самой очевидной теме для разговора.
[indent]Однако, всё это легко объяснялось его переживанием. Ему совсем не хотелось не то, чтобы испортить первое впечатление ван дер Рейден о себе, – не нужно упоминать о талантах самокопания, – а вот оставить травму на всю жизнь? Он, конечно, не считался лучшим другом девушек, но имел хорошее воображения для представления, что и как можно сделать не так, чтобы навсегда высечь желание ложиться с кем-либо в одну постель. Конечно, сейчас Елена не была похожа на ту, кто с испуганными глазами торопливо бегала по постельному белью и комнате в поисках спасения. Бросая на неё взгляд вновь, мужчина поджимает губы в полуулыбку, мягко опускаясь на перину. Подбираясь к ней поближе, он касается губами открытых участков, что попадались у него на пути прежде, чем ткнуться ей лбом в руку.
[indent]— Ты... останешься со мной? — чуть повернув голову вбок, негромко спрашивает её Мюллер, но не замолкает, — Иначе мне придётся увязаться за тобой следом, — предупреждающе звучит его голос, — А это, между прочим, кажется мне опасной авантюрой, учитывая, в чьём поместье я нахожусь, — заметно занервничав, он довольно ненавязчиво, явно не подталкивая никого на серьёзные разговоры раньше времени, добавляет, — Хотя, я говорю не только про ночь и поместье, — и всё ещё – ему не страшно кинуть вызов, о чём вполне должен был подсказать его блеск в глазах. В конце концов, Мюллер каждый выходит на встречу драконам, и, конечно, ван дер Рейдены в связке с Маккензи могли сравниться с магическими существами самого опасного типа, сейчас Ноа ловко отмахивался от любой зудящей в голове мысли, что у него бы не вышло объясниться. Учитывая по реакции голландки на существование Эмиля в близкой доступности всё это время и её словесные подтверждения, что он был не худшей партией на свете, именно это бы и стало его главным аргументом.
[indent]Волшебник на мгновение широко открывает глаза, и после приличной паузы, снова открывает рот:
[indent]— И ещё кое-что, — немец замолкает, прикусив внутреннюю сторону губы, нахмурившись, очевидно, не из-за какой-то проблемы, но в попытках вернуться к мыслям, прерванным чересчур наполняющим и выталкивающим всё остальное ощущением влечения. Удивительно, насколько слепым мог становиться человек к собственным размышлениям в одночасье, когда на горизонте появлялась превосходящая другую тема. Мужчина перекатывается в обратное положение, оказываясь напротив волшебницы, подкладывая сложенную в кулак ладонь под свою щёку, — Что ты имела ввиду, когда сказала о версии... с «другого конца»? Тогда, на лестнице? — найдя её руку своей, неназойливым движением он поглаживает пальцами её кожу, попутно, на всякий случай уточняя, о каком отрезке времени он говорит.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » wait for a slow song to come on