I've made it out. I feel weightless. I know that place had always held me down, but for the first time, I can feel the unity that I had hoped in. It's been three nights now, and my breathing has changed – it's slower, and more full. It's like the air out here is actually worth taking in. I can see it back in the distance, and I'd be lying if I said that it wasn't constantly on my mind. I wish I could turn that fear off, but maybe the further I go, the less that fear will affect me. «For the man sound in body and serene of mind there is no such thing as bad weather, every sky has its beauty, and storms which whip the blood do but make it pulse more vigorously.» ― George Gissing пост недели от итана «мне разрешили носить шнурки» холлика: Это ведь всё та же Саммер. Полная жизни, громкая, преданная людям и своему теперь ещё менее понятному Холлику страху перед механическими лестницами. Схлопываться в пространстве её не пугает, а стоять на двигающейся ступеньке – худшая из пыток?

luminous beings are we, not this crude matter­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » flashback » the whole damn cake and the cherry on top


the whole damn cake and the cherry on top

Сообщений 41 страница 53 из 53

1

https://i.imgur.com/N38yYch.png
Doja Cat – Boss Bitch
the whole damn cake and the cherry on top
Amelie Brown & Matthias Janssen
июль 2029 – ∞
_____________________________________________________________________
История о том, как баран встретил барана с гривой и хвостом, и жили они долго и счастливо.

Подпись автора

i ' l l   c o u n t   d o w n   t h e   w a y s ,  i ' l l   b e   w i s h i n g   t h a t   i   w a s   y o u
https://i.imgur.com/QHgsBLg.gif https://i.imgur.com/hz62N16.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ BUT I CAN'T CORRELATE THE WAY YOU MOVE ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
so I'll stay half away, and I'll guess that it'll do

41

[float=right]«but sometimes it's the sunshine
that
frightens us
more than the big black shadows
[/float][indent]Матиаса мало заботили люди и он с трудом привязывался хоть к кому-то не потому, что не хотел. С расхожими интересами, мнениями и видением мира, в конце концов, характерами: другие и слишком отличающиеся могли оказаться близко или по случайности или лишь на время, которое было необходимо волшебнику для того, чтобы разобраться в совершенной им ошибке. Ко всему прочему тяжесть его нрава вряд ли подходила всем и каждому – люди избегали его в моменте знакомства, думая об очередном белом воротничке, который только и делал, что задирал нос, не видя в людях ничего другого, кроме как очередного клиента с мешком золота. Он толком и не был против: легче сосредоточится на своей семье. Иногда он задумывался, будь их меньше – это изменило бы что-то? В конце концов, Янссенов на любой вкус и цвет, к кому не сунься, но найдёшь своего компаньона.
[indent]Всё же тут дело не в количестве. Пусть редко, но в его жизни появлялся человек, о котором хотелось помнить, переживать и заботится, украдкой вспоминать лукавую улыбку или вспоминать при помощи ассоциативного ряда при беглом взгляде на какую-то вещь. С Амели он старался и хотел, чтобы она видела его не полярным от того, кем он был на самом деле, и даже лучше: без сплошных эгоистичных мыслей, обидных шуток, завёрнутых в упаковку слов тогда, когда можно сказать просто или попросту увиливания от серьёзных тем.
[indent]Он стал бы признаваться, но и сейчас не знал, как справиться со сложившейся ситуацией, и несмотря на то, что выдаёт Амели целый монолог, глубоко внутри знает, что мог бы постараться лучше. Разумеется, не лить воду в уши, но как минимум в своих переживаниях о случившемся не доводить всё до точки, когда исправить всё можно было только временем. Матиас виноват, он знает, но кому от этого легче? Ему только и остаётся просить помощи у той, которая поймёт его.
[indent]Ему казалось, что поймёт. Он был практически готов поклясться в том, что видит её короткий кивок головы и растягивающиеся в ехидную улыбку губы. Девушка произнесла что-то, что вынудило бы мужчину усмехнуться в ответ, тут же не веря в собственную удачливость.
[indent]Разумеется, Вселенная не играет в сказки, строя замки с Матиасом Янссеном на пляжах Северного моря. Стоит Амели заговорить, и лицом волшебник меняется, бледнея взглядом, теряя свою надежду на понимание.
[indent]— Нет и я не говорю, что ты не понимаешь, — его голос совсем тухнет да и саму фразу он произносит между её словами, чтобы не теряться совсем. Мужские ладони он стягивает со стола вниз, цепляя пальцы замком друг о друга. Он и сам до конца не представлял, как бы проистекали их будущие встречи. Водить людей за нос не звучало то, что должен был делать человек честных правил, это же он хотел избежать.
[indent]В отличие от волшебника Амели говорит прямо, тут же задаваясь вопросом вслух, на который, он был уверен, мужчина успел ответить. Ему действительно было понятно, что никто из них не планировал сходить с уже очерченной колеи, – иначе зачем это всё? – с другой стороны, всё произнесенное сейчас было... не из-за отсутствии уверенности в Амели Браун.
[indent]А в недоверии к самому себе.
[indent]— Боюсь, я с трудом представляю, как два сблизившихся человека могут скрывать свои отношения так явно, — дёрнувшись, он выпаливает фразу не подумав быстрее, чем находит возможность прикусить язык да и та, наверняка, теряется из-за поднявшегося шума. Он говорит за них обоих, но имеет ввиду себя. Волшебник совсем ненамеренно держится столбом и сейчас, усевшись напротив, разделив их кухонным столом, забрав руки. Амели Браун не просто девушка, которая в его глазах должна стать кем-то на одну ночь, не человек, которым кто-то может воспользоваться; он морщит нос от одной мысли, что кто-то был на такое способен.
[indent]Последнее, кем хотел выглядеть в глазах Амели Матиас – это именно таким типом.
[indent]И всё же он ошибся? Нужно было смолчать, скрыть свои переживания, вернуться к этому диалогу позже. Разумеется. Кому вообще придёт в голову размышлять об этом с утра пораньше? Янссен практически готов передразнить свою речь, продолжая при этом растерянно смотреть на девушку, спасающую завтрак, а точнее его остатки. Он чувствует свою вину во всём, от её потраченного на мужчину времени до подгоревшей еды. Разве не так? Именно Матиас здесь был ненужным и крушащем всё на своём пути, что они так скрупулёзно собирали на протяжении нескольких месяцев. Если бы не волшебник... ему даже не пришлось бы просить её. Этого разговора бы не было.
[indent]Он мог бы продолжать влюбляться в неё каждый день на расстоянии до того момента, пока сказать об этом вслух было бы не так опасно.
[indent]Громкий стук ставень приводит мужчину в чувство, и он переводит остекленевший и различимо погрустневший взгляд на девушку. Амели гонит его – и ему понятны причины. Ещё несколько минут назад он верил, что она услышит его, но сейчас всё больше Янссен падал в неизбежность разрушенных его руками отношений. Думать о таком было явно не слишком громко и точно уместно учитывая прямую просьбу покинуть её квартиру. И всё же он борется с собой. Поднимается с места, но хочет покачать головой в отрицании, говоря, что никуда не уйдёт. Смотрит ей прямо в лицо, не отвечая на немой вопрос, хотя внутри всё горит решением подойти ближе и сказать, что он никогда не был так неправ, как сейчас. Янссен делает шаг прочь, и Мерлин бы только знал, с каким трудом это ему даётся.
[indent]— Амели, — но она уже отвернулась от него, посылая к чёртовой матери, лишь бы глаза не видели волшебника. Бельгиец негромко вздыхает, поджав губы и кивнув себе головой, добавляя негромкое: — Мне очень жаль. — Матиас не делает всё нарочито медленно, но задерживает дыхание и себя на лишнюю долю мгновения не в коридоре, чувствуя, как отдаляясь с каждым шагом от Браун на кухне делает это не только физически, но и душевно.
[indent]Он не хотел делать ей больно.
[indent]И всё равно сделал.


23 декабря 2029
[indent]Делать вид, что он в порядке – давняя привычка, преследующая Матиаса на протяжении всей его жизни. Со времён, когда маленьким ребёнком он гневался, стоило матери или братьям спросить простое: что с тобой? — куда проще было сложить распрямить спину и дёрнув острым подбородком вверх, дерзким выражением лица доказывая, что это вокруг него у всех неприятности, а Матиас Винсент Франсуа был в вымазан в шоколаде и обвязан золотой лентой. Настолько лучше всех. Сейчас, разумеется, делал он это не из-за вредности, но может с желанием отвязаться от нежеланного внимания к его персоне. Когда он хотел привлечь к себе взгляды, он делал это, но сейчас... он и без того сделал то, за что поплатился тёплыми и светлыми отношениями с девушкой, в которую был влюблен – это чувство, неудивительно, не пропало у него в тот момент, когда дверь за его спиной в квартиру Амели Браун закрылась без возможности вернуться. Последнее, что ему нужно было, это показывать, насколько он был расстроен их общим коллегам, чтобы те заподозрили неладное.
[indent]Он не испарился из её жизни, но заметно меньше показывался на глаза. Боялся её взгляда, думал – знал! – о том, что следовать собственной просьбе было бы крайне тяжело. А тогда, когда попытался сделать что-то ненавязчиво, по-дружески, встретился с заметной стеной. Заслуженно, но разве от этого должно было стать менее больно?
[indent]Почти на все выходные декабря Матиас начал уезжать в Бельгию, просто не способный находиться наедине со своими мыслями. Волшебник даже с горечью смеялся: он и привыкший к рутине, от которой невозможно было избавиться с неприятно тянущим душу ощущением? Там, встречаясь с Янником или Бо, время от времени находя себя в компании и более старшего поколения, Матиас чувствовал на себе их взгляды, видел беспокойство в их глазах, по итогу только сильнее злясь на самого себя. И всё же, шанс Рождеству он дал, уезжая в отпуск на неделю, опускаясь в поиск подарков и приготовлений к одному из самых светлых праздников в году с головой.
[indent]Об Амели, впрочем, он подумал ещё раньше. Сидя за письменным столом в своём доме, Янссен крутит в руках небольшого размера коробку, купленную ещё в начале зимнего месяца. Тогда он ещё даже не подозревал, насколько девушка любит спасать вещи с историей, а когда понял... так или иначе, ему казалось неправильным оставлять антиквариат-подарок в своих руках. Он все ещё искренне хотел, чтобы брошь с незамысловатыми цветами и узорами на них, зелёными лепестками на позолоченном стебле и цветными камушками вместо сердцевин оказалась в руках у Браун. Волшебник предполагал, что она может никогда не носить его, а то и передарить, отдать или продать.
[indent]Это уже ей было решать.
[indent]Оборачиваясь лицом к окну, поднявшись с места, мужчина со всей аккуратностью подвязывает к ноге ждущей его сипухи небольшую посылку с письмом-открыткой внутри с холодными узорами и замороженными соцветиями, покрытые инеем. Со всей искренностью он желал ей хорошего Рождества и Счастливого Нового года, прося принять его подарок. Ему поверят? Жалко, что такого нельзя было прочитать, если не захотеть. Облокотившись об оконную раму, наблюдая за ухнувшей и раскрывшей крылья птицей, он с тоской вздыхает холодный зимний воздух прежде, чем закрыть ставню.
[indent]Ещё более он сожалел о том, что не мог написать о чём-то большем. Не мог сказать ей всё, о чём думал и что чувствовал в лицо.
[indent]Как минимум то, что он бы очень сильно хотел сейчас увидеть Амели Браун, празднуя это Рождество с ней.


15 января 2030
[indent]Оглядывая длинный стол, накрытый различными закусками и блюдами, Янссен подхватывает с легкой руки бокал с шампанским, сжимая ножку между пальцами и делая первый глоток. Нужно было радоваться: встрече со старыми знакомыми и друзьями из Хогвартса, побывать в новом месте и познакомиться с волшебниками со всей Великобритании, потенциально готовыми стать полезными знакомыми на будущее, в конце концов, возможность пообщаться с Гектором Гампом вживую, а не долгой перепиской, вчитываясь в его кривовато-угловатый – он не перестанет об этом шутить, сколько бы лет не прошло – почерк.
[indent]Меланхолично мужчина оглядывает зал, аккуратным движением руки поправляя свой галстук. Он не знал, почему пришёл сюда раньше, когда чаще опаздывал на такие мероприятия, готовый ворваться на любой вечер тогда, когда все были в сборе. Сейчас же он чувствовал себя как никогда неподходящим, иностранцем, несмотря на то, что многие маги и ведьмы этого вечера с трудом являлись патриотами своей страны, разлетевшись по всему земному шару.
[indent]Чем больше проходило времени, тем больше нахождение здесь казалось ему ошибкой. Бельгиец одёргивает себя, устало вздохнув: в последнее время не ею казалось разве что его рождение на свет да и то, только потому, что матушка бы расстроилась, скажи он обратное. Янссену было тошно от того, в кого он превращался, но ничего не мог с собой поделать. Волшебник злился, в первую очередь, на себя, продолжая мусолить как мантру одну и ту же тему, которая не покидала его голову с тех пор, как стоя в квартире Амели Браун он не сделал ничего. Ничего! Чтобы сохранить доверие и теплоту. Он снова и снова говорил себе: это сделано не зря, но до доказательств этого факта нужно было ещё дожить.
[indent]Матиас прикусывает губу, чтобы не издать не то рык, не то рёв раненного животного, стараясь улыбнуться первому попавшемуся человеку напротив, что задержал на бельгийце взгляд. Волшебник даже задирает бокал повыше, одними губами произнося: «Отличный вечер!» — прежде, чем отправиться на поиски Гектора.
[indent]— В такие моменты я ещё больше чувствую, как старею: куча знакомых лиц, а я пытаюсь подставить каждому правильное имя прежде, чем ко мне подойдут, чтобы поздороваться. Итак. Что я пропустил? — похлопав друга по плечу, он небрежно засовывает ладонь в карман брюк, оглядываясь. Ровно в тот момент, когда Янссен приподнимает бокал к своему рту, делая глоток, он поворачивает голову к широкой лестнице, замечая...
[indent]— Не может быть, — а почему не может? Редкие встречи в офисе, как и часть работы, теперь переложенная на плечи Гвиневры: в его голове проскальзывает мысль о том, что на деле он давно не видел её. Никто в своём уме не может и не будет запрещать Амели Браун присутствовать на этом празднике жизни, но по какой-то причине Матиас всё равно не ожидает увидеть её... здесь. Разом все фамилии людей, о которых он уже успел услышать, оказываясь на пороге поместья, роем поднимаются в его ушах и он неосознанно хмурит брови. Он не нарочно думает о своеобразном вызове, который делает девушка, оказываясь здесь.
[indent]Правда, первая мысль была его совсем иной: она хороша, чертовски хороша.
[indent]— Извини, я на секунду, — волшебник и сам не осознаёт, с какой быстротой произносит фразу и двигается прочь. Он не останавливается до того момента, пока не оказывается достаточно близко, чтобы привлечь внимание девушки к себе, дёрнув уголками губ. Каждый диалог с ней теперь давался ему с трудом, и она наверняка чувствовала это, несмотря на все попытки Матиаса скрыть свою растерянность. Он знал, что если бы у него не было к ней чувств, Янссен бы даже не задумывался о колющем внутри ощущении, не покидающего его ни во время, ни после разговора с ней. Но разве это имело значения?
[indent]Хотя бы так. Хотя бы так, с нейтральными маленькими диалогами, но иметь возможность поговорить с ней.
[indent]— Амели, добрый, — он не отводит от неё взгляд, улыбаясь чуть шире, — Вечер. Ты выглядишь фантастически, — он осекается и делает практически незаметную паузу для того, чтобы не произнести: «невероятная», тут же продолжая, не теряя логической цепочки, где сначала произносился комплимент, а затем и всё остальное, — Честно говоря, я не ожидал тебя, — Янссен слегка морщит носом, переводя взгляд с Амели выше, смотря поверх головы девушки куда-то в сторону, замечая людей, о которых он уже вспоминал за этот вечер. Его голос становится чуть тише, но он продолжает, — здесь увидеть. Впрочем, не то, чтобы и себя тоже, — Янссен слегка пожимает плечами, практически готовый сказать ей о том, что с радостью бы ушёл.
[indent]Да только знал – скорее всего в лицо ему прилетит очевидное: «так почему же ты ещё здесь?» И что ему останется сделать, учитывая, что теперь ответ находился у него перед глазами.

Подпись автора

and you got  y o u r  r e a s o n s , your reasons t o  h i d e
https://i.imgur.com/xvH101c.gif https://i.imgur.com/dkaJV3n.gif
but show me your demons, and I'll show you mine

42

[indent]Амели всё видится ясней, когда пыль после бури оседает. Когда подкосившиеся ноги с усталостью находят твёрдую почву, а приглушённые всхлипы сменяются смиренной тишиной в квартире и голове. Амели давным-давно выучила: надо как следует разбиться на маленькие щепки, чтобы, собрав себя вновь, увидеть цельную правдивую картинку. И чем дольше она рассматривает переменившееся отражение в зеркале, тем понятней становится почему Амели разбилась в первую очередь.
[indent]Это было бы слишком хорошо, окажись всё правдой. Сколько бы Амели Браун не отгораживалась от мира упрямой философией своей исключительной неудачливости, ей хотелось верить, что и её звезды могли сойтись. Хотя бы один раз. Разве это такая уж большая просьба? Конечно, да; и, наверное, поэтому тугой ком обиды, вставший поперёк горла, постепенно рассасывается, оставляя странное ощущение пустоты в местах, где он давил сильнее прочего. Сказки про спасённых из тяжкой жизни падчериц на то и сказки, что в них мало сходств с действительностью К сожалению, Амели всегда знала, что в конечном итоге станет своим собственным принцем на белом коне; и всё же ей нравилось верить, пусть и на столь короткий миг, что всё же не придётся.
[indent]Ей нравилось верить, что кто-то может видеть в ней ту правду, которую видит сама Амели.
[indent]Встреться они чуть позже, он бы признал её равной. Она была бы ему равной. Или, может быть, хотя побоялся говорить и вести себя так, как делал ровно до сегодняшнего утра. Был бы прямолинейней, прозрачней. Или Амели снова успокаивает себя? Чем больше она отматывает воспоминания назад, тем сильнее гудит девичья голова. И это проклятое: «Мне очень жаль», — словно всё это никак не зависело от Матиаса Янссена, словно он просто-напросто несчастный участник чьего-то большого плана, сценарий которого выдали ему в последний момент. На смену обиде приходит раздражение.
[indent]Что она в него вцепилась, будто не осталось в мире других мужчин? Будто ей вообще нужен мужчина! Она справлялась одна по сей день – справится и дальше. Ей не нужно ни твердое плечо, ни протянутая ладонь, чтобы шагать вперёд с гордо задранным подбородком, не спотыкаясь. А если и споткнется, Амели столько раз поднималась с лицом, измазанным в грязи, что вряд ли кто-нибудь даст ей совет лучше, чем она знает сама. Она поверила в его слова – её ошибка, но, лишив её веры в него, Матиас Янссен не лишил её веры в собственные силы. Скорее вовремя напомнил, что в конце-концов у Амели останется только она сама.
[indent]Вытирая прохладную воду из под крана с раскрасневшегося лица, Амели решает, что больше не станет тратить драгоценные секунды на то, чтобы разгадать как человек, обещавший ей защиту, оказался тем, кто дёрнул ковёр из под её ног. Может быть, он и сам верил в то, что говорил ей. Пока не доказал ей и самому себе обратное.


П Е Р В А Я   П О Л О В И Н А   Д Е К А Б Р Я   2 0 2 9


[indent]Встречаясь взглядом со знакомым мужским силуэтом, появляющимся – ей даже не надо смотреть на часы, чтобы знать – с привычным опозданием на добрую половину рабочей смены, Амели чувствует себя куда уверенней, чем ожидала. Её желудок перетягивает невидимым жгутом, её ладони становятся прохладными и скользкими, но вместо дрожи голос выдаёт отработанную нейтральность, с которой девушка приветствует адвоката Маккензи. Талантливая профессиональная приветливость должна отправить его в далёкий август. С маленькой помаркой о вынужденной фамильярности – было бы глупо вернуться к «мистеру Янссену», ожидая, что никто не задастся парочкой вопросов.
[indent]— Добрый день, — поднимая голову на долю секунды, чтобы убедиться, что её боковое зрение не подвело хозяйку, здоровается Амели и возвращается к разложенным перед собой бумагам.
[indent]Стоит признаться, из-за затянувшихся обедов и кофейных пауз в офисной кухне, она подотстала от обычного графика выполнения задач, не связанных с судебным разбирательством. Гвиневре «доброе утро» досталось не теплей, и совсем не зря. Матиас Янссен скрывается из главного холла, и Амели не видит и не слышит подозрений в свою сторону, мысленно выдыхая. Если она продолжит морозить весь окружающий мир и ставить ему неостывающую чашку кофе, настойчиво приводя кабинет в порядок к новым рабочим суткам, никто не уличит её во внезапной прохладе к лучезарному постояльцу их офиса. Может, окрестят её холодной неприветливой сукой – с этим Амели готова смириться.
[indent]Он ведь этого хотел? Чтобы никто никогда не догадался? Увы, улыбаться во все тридцать два, словно ей не всадили метафоричного ножа в сердце, Амели не способна, да и, сказать по правде, не хочет пытаться. Зато огрызаться на всякого, кто приблизится на расстояние вытянутой руки – сколько угодно, злости ей хватит надолго и на весь мир.


2 5   Д Е К А Б Р Я   2 0 2 9


[indent]Разглядывая припорошенный снегом сад поместья Сэлвина из уюта на тёплом подоконнике, Амели чувствует странное умиротворение, несмотря на рухнувшее ей на голову небо. Наверное, потому что она знала: это был лишь вопрос времени, и рано или поздно пресса бы вынудила примерить старую фамилию вновь. Амели Розье: погибшая дочь найдена живой. Тёмная тайна семьи Розье: «мёртвая» дочь объявляется спустя десять лет. Перебирая всевозможные заголовки газет, вырванные с журнальных прилавков, она никак не свыкнется со звучанием собственного имени, словно оно и не её вовсе.
[indent]Прижимаясь головой к стенке, Амели негромко вздыхает и чуть дёргается, слыша голос Константина, появляющийся из ниоткуда:
[indent]— Тебе пришло письмо, — протягивая девушке конверт, мужчина встречается с недоверчивой гримасой и вынужденно проясняет, — это от Матиаса, — Амели протягивает руку, забирая письмо.
[indent]— Спасибо, я скоро спущусь, — улыбнувшись, она дожидается, когда останется наедине, и только потом срывает восковую печать.
[indent]На мгновение девушка замечает знакомый скачок пульса, который не заставал её врасплох уже несколько недель, но стоит ей пробежаться по первым строчкам, неожиданное волнение сходит на нет. Она начинает читать заново в бестолковой надежде, что увидит там что-нибудь другое. Нет. Прежний безликий текст смотрит на неё рядовым поздравлением с праздниками и подарком, похожим скорее на издёвку, чем на искреннее желание порадовать Амели. Если Матиас Янссен заперся в бункере на весь отпуск, зная Алистэра, он всё равно слышал последние новости, прогремевшие по всей магической Англии. И всё, что он придумал сделать, это пожелать Амели хорошего Рождества? Действительно, после такого одолжения оно просто не может оказаться плохим.
[indent]От подкатывающей к горлу обиды Амели нервозно откладывает конверт и спрыгивает с подоконника, застывая у окна. Пустым взглядом девушка окидывает ледяной зимний пейзаж, неосознанно качая головой. Лучше бы он не поздравлял её вовсе – она бы простила это куда быстрей, чем «подачки» непрошеного внимания.
[indent]Звучно хмыкнув, Амели вдруг понимает: ей совсем не стоит оставаться за приёмной стойкой лондонского офиса. В её положении и состоянии, пожалуй, это даже неправильно. Свою работу она выполнила уже давным-давно; с остальным уж как-нибудь разберутся и без неё.


1 5   Я Н В А Р Я   2 0 3 0
Better to be violent, if there's violence in our hearts, than to put on the cloak of non-violence to cover impotence.


[indent]Стоя на верхней ступеньке лестницы, Амели с трудом держится на ногах. Со стороны может показаться, словно она принадлежит этому месту в той же мере, что и снующие туда-сюда гости в дорогих платьях и выглаженных костюмах, но это лишь иллюзия созданная холодным взглядом и расправленными плечами. Амели не чувствует себя здесь ни своей, ни хотя бы подобной. Опуская глаза на серебристую ткань, девушка аккуратно поправляет несуществующие складки и, сделав едва различимый вдох, шагает вниз по лестнице в надежде, что не привлечёт к себе внимание раньше, чем сможет отыскать Гомера.
[indent]Она до сих пор не уверена, что должна быть здесь. Вероятно, не пообещай Амели прийти, она бы дала задний ход в последний момент. Ей бы простили – в этом девушка не сомневается, однако сможет ли она простить саму себя теперь? Пожалуй, ответ на этот вопрос она узнает, когда переживёт последующие часы.
[indent]Оказываясь почти в самом низу, Амели принимается бегать глазами по занятым своей едой и беседами головам, когда замечает очевидное движение в свою сторону. Поворачиваясь корпусом к мужскому силуэту, она не сразу осознаёт кто именно стоит перед ней. Заметно сбитая с толку, Амели сводит брови на переносице и, приоткрыв рот, пытается произнести имя человека, которого ожидала найти на этом вечере в последнюю очередь. Вовсе не потому что Амели вдруг решила, словно Матиасу Янссену не было здесь места. Пожалуй, из них двоих мужчина принадлежал этому обществу куда больше, чем сама Амели. Нет, просто... ей кажется, что она пересекалась с ним так давно, что начала забывать, как он выглядит.
[indent]— Добрый вечер и тебе, Матиас, — наконец произносит девушка, выдавая аккуратную улыбку, — Спасибо, — дернув бровями, хмыкает Амели.
[indent]На удивление, она больше не испытывает ни раздражения, ни обиды в сторону Янссена. Ей потребовалось время и личное пространство, но она смогла смириться с тем, что произошло между ними в начале прошлого декабря, и простить его за задетые чувства. Она даже рада, что он дал ей время и не стал всё усложнять. Такими темпами она перестанет следить за кабинетом мужчины, когда его нет в периметре досягаемости, и сможет появляться в мастерской Эвана чаще, чем пару раз в неделю.
[indent]— Возможно, это прозвучит крайне неправдоподобно, учитывая, как обыденно я одета, — дернув уголком губ, шутит Амели, — но я тоже не ожидала, что всё-таки приду. Меня пригласили, предусмотрительно взяв обещание не сбегать в последнюю секунду, — многозначительно поднимая брови, вздыхает девушка, — Видимо, знали, что упрямое стремление держать своё слово – моя ахиллесова пята, — с неизменной улыбкой Амели смотрит мужчине в глаза, а затем поднимает взгляд за его спину и, загораясь, зовёт своего друга с придыханием: — Гомер!
[indent]Возникающий сбоку молодой волшебник лучезарно улыбается, бросая короткий взор на Янссена и возвращая своё внимание к Амели.
[indent]— Ты... всё-таки пришла. Амели, я, — заметно путаясь в словах, бормочет Гамп, — Ты выглядишь... — он вновь сбивается.
[indent]— Ты тоже, — смеясь, отзывается девушка, — Тебе хорошо в костюме.
[indent]— Спасибо, прости... я просто не привык видеть тебя, — Амели замечает стыдливый румянец на щеках Гампа, тут же спасая волшебника из колодца заикающихся и ищущих слова.
[indent]— ...без листьев в голове и грязи на коленках. Да, я понимаю. Я бы тоже опешила, — поджимая губы, несколько раз кивает Амели и, встрепенувшись, спешит представить Матиаса, — Простите меня, я совсем забыла о приличии и не представила вас друг другу, — она уже открывает рот, чтобы продолжить, как видит явное смятение в лице Гомера и замирает.
[indent]— О чём ты, Мел? Мы ведь знакомы, — видя замешательство Розье, волшебник принимается настаивать, — Неужели ты забыла? Он ведь дружил с Гектором и... часто приезжал к нам летом. И ты там была. Помнишь, когда мы, — Гамп замолкает в ту секунду, когда непонимающая экспрессия Амели полностью меняется.
[indent]Она смотрит на Янссена и раскрывает глаза шире, словно видит его впервые второй раз. Как она могла забыть? Она бегает по выученным наизусть чертам лица, пытаясь понять, как пропустила очевидное сходство с человеком из её прошлого. Всё точно. Тот самый начинающий бельгийский адвокат, вынувший зеркальце, упавшее в колодец. Она едва слышно хмыкает, неожиданно получая ответ на вопрос, мучивший Амели всё это время. Она никогда не доверяла людям просто так. Она не давала скидки на промахи, полагаясь на одну интуицию. Амели всегда требовала доказательств, но не с ним, принимая все его обещания и громкие слова за чистую монету. Кажется, нарочно запечатать воспоминания о детстве на семь замков было не лучшим решением.
[indent]— Да, — сглатывая ком, осторожно кивает Розье и переводит взгляд на Гомера, — Да, теперь я всё вспомнила, — в её голосе слышится едва различимая досада; Амели принимается искать путь к побегу, как Вселенная сжаливается на ней. Живой оркестр начинает проверять инструменты, заставляя зал оживиться.
[indent]— Думаю, через пару минут начнётся, — оборачиваясь назад, начинает Гамп; Амели не ждёт, когда её пригласят дважды, и шагает к юноше, перехватывая его за руку.
[indent]— В таком случае, вперёд? — ёмко улыбнувшись, она смотрит сначала на Гомера, а затем переводит своё внимание на Янссена, — Хорошего вечера, Матиас, — ей вновь тяжело дышать.
[indent]Пожалуй, только наличие дружеского лица рядом убеждает Амели не разворачиваться на сто восемьдесят градусов, покидая это место с завидным рвением. Главное, лучше ей не становится. Постепенно занятые своими разговорами гости принимаются замечать чужое лицо. Занимая свою точку в центре бального зала, она слышит расходящийся по огромному помещению неразборчивый шёпот. Впрочем, ей не нужно знать каждое произнесённое слово, чтобы понимать: говорят о них. О ней – ошибке, с которой магическое сообщество вынужденно мириться. Двигаясь в такт музыке, она улавливает косые взгляды из углов и, сказать по правде, невольно прощает Матиасу Янссену всё, что он сказал и сделал. Никто в здравом уме и с чувством самосохранения не стал бы выходить с ней в центр бального зала. Смотря на Гомера, она понимает какую ошибку совершила. Увы, слишком поздно. Всё, что остаётся Амели – это держать марку до последнего аккорда, будто всё происходит ровно так, как она и планировала.
[indent]— Мы можем выйти на свежий воздух? — стоит музыке затихнуть, сбивчиво просит девушка и тут же следует во внутренний сад. Оказываясь на улице, она глубоко вдыхает зимний воздух.
[indent]— Не следовало мне появляться, — прикладывая ладонь к горячему лбу, бормочет Амели.
[indent]— Не говори так. Ты имеешь полное право быть здесь. Так же, как и я! — сердечно раздражается юноша.
[indent]— Гомер... ты ведь и сам понимаешь, — склонив голову, Амели не успевает договорить, как слышит ещё один давно знакомый голос.
[indent]— Ты сдурел? Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — разворачиваясь к источнику звука, Амели видит человека, который занимал отдельную нишу в её памяти. Он ничуть не изменился. Может, слегка постарел, но остался всё тем же крикливым трусом, беспокоящемся исключительно за свою задницу. И обругав своего младшего брата, он тотчас переключается на истинную виновницу «революции»: — Это ведь твоя идея, да? Скучно в своём болоте, решила потянуть на дно и остальных?
[indent]— Гектор! Как ты можешь так разговаривать с Амели! — Гомер делает шаг вперёд, и Амели инстинктивно хватает его за пиджак, предупреждая непоправимое. Её взгляд цепляется за четвёртого участника развернувшейся греческой трагедии, и она едва сдерживается, чтобы нервно засмеяться.
[indent]— Из-за этой твоей Амели мы влипнем в такую историю, что потом век не отмоемся. Мало тебе было того, что тебя оставили в живых? — выпаливает мужчина и пугается собственных слов, замолкая.
[indent]— Какую историю? Какую историю, Гектор? — раздаётся на весь сад, погружающийся в короткую тишину.
[indent]— Да, Гектор, — негромко отзывается Амели, отпуская рукав Гампа и шагая вперёд, — не поведаешь нам или сейчас тоже прикусишь язык? Неужели у твоей семьи будут проблемы из-за... простого танца? — врезаясь взглядом в мужчину, продолжает Розье, — Или тебя гложет что-то другое? — дернув бровью, улыбается девушка.
[indent]— После вашей выходки наша фамилия будет во всех газетах...
[indent]— Правда? Это тебя так напугало? — по саду раздаётся короткий смешок, — Или то, что... — она стопорится на миг, чувствуя короткое сопротивление. На секунду Амели почти решается промолчать, не ранить Гомера больше, чем он ранен уже. Но какой ценой? В очередной раз ставя чей-то комфорт выше самой себя? — ты прекрасно знал, что со мной случилось, но продолжал делать вид, словно в том гробу действительно лежит Амели Розье? — повышая голос на последних словах, выпаливает девушка.
[indent]Амели готова поклясться, что слышит, как сердце Гомера Гампа разбивается о землю и рассыпается с громким перезвоном.
[indent]— Ты знал? Всё это время? Почему ты... А родители? Они знали?
[indent]— Гомер, ты не понимаешь. Я сделал это ради семьи!
[indent]Амели скрещивает руки на груди, наблюдая, как постепенно этот разговор превращается в один неразборчивый крик, и всё, о чём она может думать, это о том, что она намеренно лишила Гомера Гампа старшего брата. Потому что ей сделали больно. Потому что она брошенный маленький ребёнок. Потому что несмотря на все «благие цели», которыми так успешно оправдывает себя Амели Розье, в конечном итоге, она ранит людей так же, как ранили когда-то её саму. Она не дергается следом за уходящим внутрь зала Гомером – хватит с него её ценной правды на сегодня.
[indent]— Я надеюсь, что ты довольна собой, — обнимая себя за похолодевшие локти, Амели нехотя поднимает глаза к Гектору, — Ладно, я. Зачем тянуть Гомера с собой на дно?
[indent]— Он не утонет – в нём я не сомневаюсь, — и пускай Амели не верит в свои слова до конца, ей хочется унизить его, хочется видеть, как он извивается в мучениях, как уж на раскалённом камне, — а вот ты? Без мамочки и папочки... подозреваю, что шансов у тебя не много, — дернув носом в омерзении, заканчивает девушка.
[indent]К счастью или сожалению, старший Гамп не остаётся, чтобы продолжить перебранку, и пропадает в помещении следом за своим братом. Амели стоит неподвижно, надеясь, что если она не будет издавать ни звука достаточно долго, то незваный участник этого балагана устанет ждать и уйдёт следом. Она поворачивается, чтобы проверить свою теорию, и тут же жалеет о своём решении. Он когда-нибудь прекратит смотреть на неё так, будто Амели только что пнула маленького щенка?
[indent]— Ты можешь прекратить строить из себя защитника всех ущербных? Тебе не к лицу, — она находит его глаза, чтобы убедиться, что он её услышал, резко отворачивается, однако спустя секунду дергает головой обратно, косясь на Матиаса, — Прости, я не... Это было незаслуженно. В последнее время во мне столько злости, что я не знаю, как чувствовать что-то другое. Спасибо, что вышел, — отворачиваясь в сторону, Амели прикладывает пальцы к краешку глаза, чтобы остановить то, что не должно было случаться на чьих-либо глазах, — Я знаю, что использую тебя, как подушку для битья. Потому что я знаю, что ты выдержишь, — успокоившись, она вновь смотрит на мужчину и улыбается ему краешком рта, — Это не оправдание. Это... моя попытка сказать: я знаю, я вижу, и мне жаль, — Амели негромко выдыхает и, замолчав, мысленно отпускает его из затянувшегося представления.

Подпись автора

i ' l l   c o u n t   d o w n   t h e   w a y s ,  i ' l l   b e   w i s h i n g   t h a t   i   w a s   y o u
https://i.imgur.com/QHgsBLg.gif https://i.imgur.com/hz62N16.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ BUT I CAN'T CORRELATE THE WAY YOU MOVE ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
so I'll stay half away, and I'll guess that it'll do

43

[indent]Это он должен был позвать её. Встречать подле лестницы не как случайный встречный, восхищаясь её одеждой и причёской, которого не ждёшь увидеть на балу, а как компаньон и пара на вечер, ещё ни раз желающий сказать, как хорошо она выглядела. Как всегда выглядела хорошо.
[indent]Он одновременно и был готов лезть на стенку от того, как скучал по девушке, при этом понимая, насколько вовремя сделал шаг в сторону. Смог бы он остановиться? Бегая взглядом по её открытым плечам с украшениями в тон мягкой светящейся ткани, волшебник поджимает губы, при этом стараясь не подавать виду о своём унылом настроении. Честно говоря, он уже начал привыкать к нему. Матиас успел совершить только одну ошибку – это передать кусочек своих самоощущений Яннику да и то, только потому, что тот оказался рядом в самый неподходящий момент. Пожалуй, даже хорошо, что он проводил в Великобритании большую часть своей недели, несмотря на тоску по родному дому. Да и разве кому-то было дело? Янссены приходили только тогда, когда им самим что-то было необходимо, во всех остальных случаях, могли и не заметить, что что-то происходило.
[indent]— Этого у тебя не отнять, — мужчина негромко хмыкает, при этом чувствуя совестливый укол. Еле заметно волшебник морщит нос, задирая ладонь к волосам и пропуская пряди сквозь, оглядываясь по сторонам. Она выглядела такой счастливой, особенно относительно того, как смотрела на самого Матиаса, что его взгляд сразу с любопытством и толикой зависти начал искать того самого Гомера, осознавая в ту же секунду, что личность для него это явно не незнакомая. В отличие от Гампа, Матиас не торопиться так быстро отвести взгляд от молодого волшебника, прочитывая в его смущении, стеснении и неловкости совсем не дружеские нотки общения. Амели нравилась ему.
[indent]Янссен делает полшага в сторону, убирая руки в карманы брюк.
[indent]— Да, мы, — он не успевает вставить между словами прыткого молодого человека, планирующего объясниться во всём самостоятельно, но вот чего мужчина точно не ожидает – так вплетённой Амели в истории его юношества. Он действительно часто наведывался в компанию к Гектору, когда они учились в школе – это было куда проще, чем вернуться обратно в Бельгию и взять друга с собой в не самые удобные для этого дела условия. В конце концов, только глупец не заметит разницу между их домами, что, впрочем, мало когда беспокоило Матиаса. С ним дружили не из-за денег и это правда, которой он гордился ещё с момента поступления в британскую школу.
[indent]— Что? Прости, я... задумался, — мужчина не успевает остановить уплывающую в сторону от него пару, и с сожалением проговаривает себе под нос: — Хорошего вечера. — и тогда его осеняет.
[indent]Маленькая девочка Амели Розье из его летних воспоминаний десятилетней давности сильно отличалась от той молодой девушки, с которой он познакомился в двадцать девятом, и всё же, между ними было слишком много сходств. Как он не вспомнил? Даже сейчас ему потребовалось куда больше времени для того, чтобы понять, о чём говорили Гомер и Амели, и теперь может только смотреть ей вслед, уходящей прочь. Она ведь тоже не помнила? И все, чего он был удостоен – это разочаровывающего: «вспомнила». Янссен делает несколько шагов назад, разворачиваясь, чтобы не идти вслепую и ни с кем не столкнуться. Возможно, до этого он ещё планировал оказаться среди танцующих с каким-нибудь знакомым лицом, с кем уже успел пересечься благодаря старым знакомствам, но теперь, прислонившись плечом к колоне, он только и следил взглядом за готовящейся к танцу паре, не имея возможности отвести от них взгляда.
[indent]Это с ним она должна была танцевать. К ним были приковано всё внимание: он чувствовал это, видел и несмотря на понимание, что часть людей из волшебного сообщества наверняка говорили за их спинами совсем недобрые слова, самому Матиасу было бы плевать, окажись он на месте Гомера. Он хотел оказаться на месте молодого Гампа, и всё равно выбрал ту участь, где мог наблюдать за всем только со стороны, не имея возможности ни защитить, ни просто быть рядом.
[indent]Они бы и вовсе могли здесь не быть. Ушли бы, чтобы наслаждаться компанией друг друга, вдали от всех этих мрачных и заржавевших людей. Амели забирала всё своё внимание на себя и он бы сделал так, что ей бы просто не нужно было думать ни о чём другом.
[indent]— Гектор, пойдём может... Гектор? — когда одна песня начинает сменять другую, Янссен, резко крутанувшись на каблуке, находит взглядом друга, торопливо идущего в сторону улицы; откликнись он, Матиас, наверняка, не стал бы следовать так отчаянно, и всё же, любопытство взяло вверх. Не зря.
[indent]— Гектор, я не думаю, что хорошая идея устраивать цирк на ровном месте. Вам нужно успокоиться и не привлекать внимания ещё больше этим спором, — он морщит нос, тут же влезая в разговор, который затеял волшебник с присущей ему активностью. Не сказать, что Гектор был одним из первых, кто лез в бутылку и тем не менее, сейчас он оказался на передовой, совсем не боясь того, что может сказать или сделать Амели. Матиас косо смотрит на девушку, продолжая держать уверено руки сцепленным замком на своей груди, пытаясь вставить лишнее слово, чтобы оказать ей поддержку. Наверное, его наличие здесь только усугубляет ситуацию. Что он может? Как он может всё исправить?
[indent]Волшебник старается ухватиться за мужчину, чтобы успокоить того, но быстро осознает дохлость этого номера. А затем и вовсе... отшатывается в сторону, широко распахнув глаза. Матиас ещё с самого юношества осознавал, насколько много упускал из своего внимания просто из-за ненадобности запоминать информацию о чистокровных семьях и тех историй, что крутится вокруг него. Даже об Амели Розье он узнал в большем случае от девушки, а не из-за давних воспоминаний, тем более, чьих-то слишком молодых похорон.
[indent]Но его друг, с которым они знакомы не то, чтобы первый год, а с далёких школьных лет, знал и даже больше: намеренно скрывал всё, несмотря на то, что это было против всех правил.
[indent]— Ты знал? А законы, Гектор, — писаны были для кого? Не для молодых волшебников судя по всему. Он уже не удерживается, пререкается и выходит из бестолковой ссоры только из-за отсутствия тех, с кем можно было поспорить. Янссен разочаровано смотрит в спину уходящему, хлопнув ладонями по бёдрам, погружаясь в мгновенную тишину. Он даже не думает двинуться следом: в момент, когда он осознал, что Амели – главный участник этого диалога, маг мысленно встал на её сторону и был готов бороться до последнего.
[indent]Правда, не похоже, что кто-то ещё помимо него тоже так думал. Резкий удар под дых прилетает неожиданно, отчего ему приходится даже несколько раз моргнуть, словно не веря её словам, ударивших так больно. Он ведь просто хотел помочь; несмотря на то, что девушка тут же смягчается, ему не удаётся избавиться от послевкусия самых бестолковых. Однако Матиас тут же думает, что заслужил это: разве можно было рассчитывать на прощение за своё поведение с месяц назад так легко? Можно сколько угодно думать о том, что время лечит, но... она сама сказала, что в последнее время в ней было слишком много злости. Откуда, как не из-за него? Он кивает ей головой, дёрнув уголками губ.
[indent]— Я понимаю. И... пожалуй, это меньшее, что я могу сделать, — наконец, произносит волшебник, делая несколько шагов в её сторону, — Я сожалею, что вечер обернулся не так, как мог бы, — мужчина вновь смотрит вслед покинувших их Гампов, прежде, чем обернуться к Амели, — Думаю, ты больше заслужила танцев под красивую музыку в центре зала без взглядов и тухлых мыслей, — он сам злиться на себя от того, что говорит. Это должно её подбодрить?
[indent]Янссен бы так хотел забрать от неё все беды, всё горе, все переживания, которые свалились на неё. Возможно, он был нем на слова и не имел возможности показать свои чувства, но он не был слеп. Волшебник волновался за неё, старался следить со всей внимательностью... и всё равно упускал так много всего.
[indent]— Знаешь, — он выдерживает паузу, — Твой уверенности позавидовал бы каждый. Я раньше думал: «вот бы узнать, какой Амели была год назад, два, а то и больше», — волшебник отводит взгляд в сторону, недолго размышляя, стоят ли его мысли того, чтобы быть озвученными вслух, — Только что ты указала на место человеку, который заслуживает того, чтобы быть туда поставленным, — он хмурится, чувствуя, как до сих пор до конца не переварил информацию о Гекторе. Но мысль ведёт к другому:
[indent]— Точно также, как делала это в детстве. — засовывая руки в карманы, он хмыкает, задирая голову к небу, — Решительная и знающая, что делать даже в самых тяжелых ситуациях, — его голос становится тише. Волшебник всегда думал, что был таким же: непоколебимым и безошибочно делающим то, что подходило лучше всего. Матиас понуро опускает голову с негромким: — Я завидую тебе, Амели.


СЕРЕДИНА ЯНВАРЯ, 2030


[indent]На ходу он расстёгивает пуговицы пальто, заворачивая за угол здания, крепко сжимая в руках свой портфель. В отличие от обычного опоздания, в этот раз – он прямиком из Министерства магии, где воспользовавшись порталами, по необходимости встретиться со своим начальством из Бельгии, провёл утро в Брюсселе, отчитываясь по продвигающемуся делу, как и консультация по одному из недавно переданному, идущего нога в ногу с разбирательством Маккензи и несколько неудобно совпадающего по всем временным рамкам. Матиас без сожаления передавал толстую папку, понимая, что из двух зол выбирал то, которое появилось у него в середине лета и перевернувшее ему жизнь с головы до ног. Стоило подумать дважды: у него был в руках шанс, наконец, перестать думать о работе, делая шаг вперёд к личным отношениям, к девушке, доверие которой он предал, но надеялся на то, что мог всё исправить, а она – его простить. И что он с ним сделал?
[indent]Просрал. Разумеется. Потому что всё ещё не терял всяких надежд на то, что ему дадут второй шанс не только сейчас, но и спустя время. Честно говоря, чем больше проходило дней, тем больше Янссен сомневался в себе и в том, что вообще делал.
[indent]Он наскоро извиняется перед медленно идущей группой людей, обходя их стороной, чтобы оказаться ещё ближе ко входу офиса и увидеть не самую радостную картину. Матиас хмурит брови, стягивая их к переносице и ускоряет свой шаг.
[indent]С момента, как Амели Браун официально стала Амели Розье прошло не больше месяца, и он понимал, почему это сводило людей с ума, снося им головы. С другой стороны, означало ли это, что он мог их простить и понять, по какой причине нельзя было давать человеку и прохода и возможности к вздоху? Стычка на балу несильно отзывается в его сердце.
[indent]— Прошу, отойдите, — влезает он между Амели и парой людей, включая мужчиной с тяжелым аппаратом для колдографий на его шее и уже выуженным из под пиджака пером, болтающимся в воздухе.
[indent]— Всего пара вопросов! Разве так сложно ответить? Я, нет, люди хотят знать! — во взгляде Янссена, впрочем, находится что-то, что вынуждает журналиста сделать полшага назад. Волшебник переключается на девушку, тут же смягчаясь, с волнением в голосе пытаясь обратить её внимание на себя:
[indent]— Амели? Амели, не обращай внимание, давай я... — чувствуя толчок в свою спину и повышающийся голос людей позади, словно чаек, Матиас в противовес старается загородить девушку от них, резко потянув на себя дверь, пропуская её вперёд. Если за ней писатели ещё могли двинуться и вряд ли бы их остановили любые попытки Амели держать ту закрытой от них, то он сомневался, что они сунутся на самим магом, — Я предупреждаю: никаких ответов, никаких интервью, ничего, что она не пожелает давать прессе самостоятельно. Если не хотите никаких проблем, а я их вам точно могу пообещать, советую перестать преследовать людей, — Матиас оборачивается себе за спину, смиряя взглядом каждого из журналистов прежде, чем захлопнуть перед их носом дверь, говоря строго и серьёзно. В конце концов, сегодня – это вход в офис, а завтра? Фойе дома Амели?
[indent]— Ты как, в порядке? — он кладёт ладонь на её плечо, не скрывая беспокойства, более не оборачиваясь назад в попытках узнать, достаточно ли хорошо люди поняли его слова или нет. — Ты с обеда? Чёрт, даже подумать не мог, что тебя будут преследовать по пятам вот так нагло. — он морщит нос, тут же добавляя, переводя на неё взгляд, — Пожалуйста, скажи мне, если они продолжат напирать, и мы попробуем с этим что-нибудь сделать.
[indent]Он знал, что не мог просить её о таком, и всё же понадеялся на то, что она сможет довериться ему в таком вопросе. Теперь были редки их встречи, а о вечерних прогулках до дома он и вовсе стал не забывать, а вспоминать как о чём-то тёплом, но далёком, будто происходящим вовсе и не с ним. Мужчина негромко вздыхает, словно желая сказать что-то ещё, – ему всегда было что сказать ей и никогда не было трудно придумать тему для разговора, даже спустя время, которое они не виделись – но вместо этого дожидается, когда они оба окажутся перед лифтом, чтобы подняться вместе наверх. Он просто надеялся на то, что раз за разом то, что он делал, не проходило мимо её взгляда и внимания.


КОНЕЦ ЯНВАРЯ, 2030


[indent]Он не лишил себя общения с людьми, запираясь в предоставленном Маккензи кабинете, чураясь мимо проходящих. Конечно, теперь чаще волшебник сидел в одиночестве, потому что некому было прерывать его рабочий процесс. Мужчина и сам часто нарушал прежде чужой, а именно, выглядывая из-за угла в поисках Амели и в надежде, что у той будет пара свободных минут на короткий разговор ни о чём.
[indent]Теперь если у него и было такое мгновение, так только на кухнях в окружении других коллег. Конечно, радоваться нужно было и мелочам, однако Янссен всегда был из тех, кто стремился к большему.
[indent]Матиас молчалив, задумчиво он бегает взглядом по столешнице в поисках сахарницы, и сквозь его размышления до него доносится то, что вынуждает его обернуться и задержать своё внимание на Гвиневре, как раз решившую обсудить очередную статью из желтой прессы. Честно говоря даже правильные источники иной раз казались Матиасу какой-то подделкой или обсуждением личных жизней людей. Особенно, когда по итогу очередная грамотная статья превращается в корм для сплетников и сплетниц любых кухонь офисных зданий. Ему не нужно полного прочтения заголовка чтобы понять, о ком пойдёт речь.
[indent]Он уже рассуждал об этом с утра. Честно говоря, он не думал, что Майкл Перри всплывет в его жизни ещё раз, но стоило подумать о нём, как о более нещадящем мир своим присутствием. Ему было искренне жаль девушку, которая оказалась в отношениях с хит-визардом, однако было в его сознании кое-что, что ещё больше разозлило и вынудило Матиаса откинуться на спинку своего кресла, прижимая ладони к своему лицу, чтобы успокоиться и не найти Перри до любого разбирательства.
[indent]— Гвиневра! — он неосознанно сжимает руку на кружке сильнее, обжигаясь. Волшебник редко обращался к ней по полному имени, и сейчас в его тоне не было тех любопытных ноток от очередного потока безумия, которое иной раз выдавала девушка, — Не мне учить тебя, но иной раз стоит подумать дважды, прежде, чем открывать свой рот. — он смотрит на неё широким немигающим взглядом, чуть склоняя голову в бок, понадеявшись, что шестеренкам в её голове хватит оборотов, чтобы повторить про себя, насколько нетактично звучали её слова. Матиас предполагал, что секретарь даже не подумала о том, что кто-то очень близкий ей мог оказаться в такой ситуации, как бывшая девушка Майкла Перри и явно не из-за того, что ей нравилось получать физические увечья.
[indent]Он практически не смотрит на Амели, но если бы их взгляды пересеклись, в его можно было прочитать заметную вину, будто это именно он сказал говорил за Гвиневру. Тогда, именно на кухне, он взял её за руку и не отдал себя отчёта, почему девушка выглядела такой запуганной. Он не знал, что сделал бы с Перри, знай правду о нём тогда. Так ли гладко прошёл их разговор в Министерстве, когда Матиас попросил его больше не появляться на горизонте жизни девушки? Он не мог бы себе такого пообещать, а сейчас единственные фантазии выглядели крайне уродливо. Матиас даже на секунду думает: а вдруг он сам не отличается от Майкла так сильно, как хотел? Ревностный и гнилой внутри, держит людей на расстоянии и делает шаг только тогда, когда думает, что спасает их.
[indent]Тут же волшебник старается избавиться от бестолкового волнения, появившегося из ниоткуда и больше по привычке коротко извиняется, уходит с кухни, так по итогу и позабыв забрать с собой свою кружку.


14 ФЕВРАЛЯ, 2030


[indent]— Итак! Я считаю, что быть в любви – это та возможность, где можно дурачиться вместе, поэтому я думаю, нет для меня лучшей компании в этот день, чем ты, — Бо с широкой и довольной улыбкой поднимает бокал в своей руке, протягивая его ближе к центру стола, дожидаясь, когда старший брат сделает то же самое в ответ. Для неё стали редки встречи с ним, с того момента, как волшебник переехал на временное постоянное место жительство в Великобританию. Да, казалось бы, никто не запрещал пересекать море каждый день, проводя как можно больше времени больше, но всё же, путешествия туда-обратно накладывали свой отпечаток на отношения между родственниками. Она была не первой, кто думал об этом: встречи с Матиасом стали редкими и для братьев, включая его лучшего друга. Наверное, ей повезло сидеть напротив него только потому, что она назначила ему встречу первой; так бы кушал клубнику в шоколаде на пару с Янником.
[indent]— До сих пор не верю, что ты, вместо сотни вариантов, выбрала прохлаждаться в Лондоне. Хотя, не могу сказать, что мне не льстит твой выбор компаньона, потому что... — Янссен уже практически задирает нос, но замирает, не имея возможности сдержать поднимающиеся выше брови.
[indent]Из всех мест. Из всех мест именно сюда решила направиться молодая и счастливая семья?
[indent]Бо смогла отвлечь внимание, стоило Матиасу покинуть рабочий офис, но сейчас вопросы и воспоминания нахлынули на него с новой силой. Маленькая девочка, пробегающая мимо его кабинета, спрашивая у всех на ходу, где она может найти Амели – это уже не могло не привлечь внимание любопытного Янссена, и можно было подумать об этом, как об ошибке. В конце концов, сейчас, когда он чувствовал себя как никогда уязвимым из-за собственных переживаний, которые крутились в его голове из-за событий практически двухмесячной давности, ему только и не хватало размышлений о том, что Амели Розье вот-вот покинет территорию Великобритании, отправляясь за море для того, чтобы строить свою новую семью, пусть и со старым другом.
[indent]Он преувеличивал? Имел право.
[indent]Волшебник постарался не придать никакое значение объявляющемся на рабочем месте девушки парня по имени Сэм – Матиас помнил его по случайной встречи в Таверне да и людей, которые лишали его партнёров по танцу, он запоминал до конца жизни. Не думать о нём и о Амели в его душевной компании в день всех Влюблённых было куда проще до момента, пока он не словил эту же парочку своим взглядом, теперь рукой сжимая бокал шампанского так, что тот грозил переломиться пополам.
[indent]— Матти? Эй? Ты чего?
[indent]— Ведь мне до сих пор сложно представить подходящего для тебя кавалера. Что? Я в порядке, просто задумался, — он отмахивается, несколько раз быстро моргая, стараясь продолжить оттуда, откуда начал. Правда, теперь держать себя в руках было куда труднее. Он старается продолжить разговор с сестрой, но чувствует, как то и дело переводит взгляд в сторону то привлечённый громким детским смехом, то подошедшим официантом.
[indent]Это он должен был сидеть напротив неё в ресторане в такой важный день. А ведь даже по сегодняшнему дню можно было понять, насколько ей был важен день святого Валентина. Сам волшебник всегда довольно скептически относился к красно-розовому празднику, и не трудно было догадаться, что с лёгкостью пропустил бы тот из-за ненадобности в своём календаре. Впрочем, даже компания на сегодняшний вечер говорит о том, что ему проще сделать из этого сестринство-братский день, чем скатиться в мысли о романтике, которую он сам же выжег из своей жизни ещё в декабре.
[indent]— ...я думала, что у меня не будет и шанса договориться с ними об аренде этого места, но в итоге, до сих пор считаю, что это – лучшее место для моей выставки. Я... Мерлин! — Янссен в который раз переводит взгляд на сестру, которая уже успевает обернуться назад, попытавшись найти того, за кем постоянно охотился взгляд Матиаса, — Это же Амели! — он шикает на неё, будто страшась, что девушка их услышит, — Ма учила нас не этой вежливости. Ты не хочешь поздороваться?
[indent]— Мы виделись сегодня и ещё она занята, — он кривит лицом, отворачиваясь в сторону окна, правда, ненадолго, чувствуя на себе утомляющий взгляд Бо, — Я не думаю, что это будет хорошая идея, Бо. Что ты говорила? Я помню ту выставку, и я...
[indent]— Что ты скрываешь, Матиас? — ещё мама учила, видимо, спрашивать людей всё в лицо? — В последние несколько месяцев ты сам не свой.
[indent]— Ты подумала об этом, потому что... я решил не здороваться с Амели?
[indent]— Если ты не пойдёшь, то я пойду.
[indent]Он даже не успевает возмутиться, – кому из его членов семьи ещё не надо было? – как девушка выскальзывает из-за стола, придерживая подол юбки, и торопливо начинает стучать каблуками в сторону столика, за которым сидела пара с ребёнком. Пропуская удар сердца, – волшебник даже хватается за грудь на проверку, что то не выскочит наружу – ему ничего не остаётся, как проследовать за сестрой, предварительно для храбрости опустошив свой бокал, борясь с ползущим смущением к его ушам. И что она вообще имела ввиду под «сам не свой»? Очень даже свой! Только не надо лезть туда, куда её не просили!
[indent]— Амели! Я рада нашей встречи, выглядишь просто потрясающе! — до него доносится восхваляющие сестринские возгласы, и он появляется за её спиной в несколько больших шагов, поджав губы и постаравшись вернуть своему лицу уверенность, аккуратно улыбаясь, хмыкнув:
[indent]— Давно не виделись? Каждый раз поражаюсь, насколько маленький Лондон, — он не задерживает взгляде на ребёнке, стараясь разговаривать в основном с девушкой. — У нас... так сказать, братско-сестринская встреча на злобу дня всем остальным членам семьи, — он первый подумал, что на выглядела очень красивой, но теперь будет выглядеть глупо, если вставит комплимент после своей сестры. Волшебник морщит нос, осторожно кладя ладонь на предплечье бельгийке, которая уже вовсю начинает знакомиться со всем столиком, гордо произнося своё короткое имя, подставляя руку для знакомству молодому мужчине и даже девочке. С каких пор его сестра стала занозой в заднице каждого? Его в первую очередь?
[indent]— Извини, я не хотел мешать вашему празднованию и отвлекать, учитывая что мой «светлый» лик ты видишь куда чаще, но она очень хотела поздороваться с тобой. Бо? — язык его не повернётся теперь назвать его действительно светлым без иронии. На секунду он ловит мысль о том, что хотел бы остаться. Без сестры, без Сэма и маленькой девочки, только с Амели.
[indent]О таком дне святого Валентина теперь, наверное, можно только мечтать.

Подпись автора

and you got  y o u r  r e a s o n s , your reasons t o  h i d e
https://i.imgur.com/xvH101c.gif https://i.imgur.com/dkaJV3n.gif
but show me your demons, and I'll show you mine

44

[indent]Мир вокруг с каждым новым днём всё больше теряет смысл. Амели просыпается, не зная, боясь того, что увидит в заголовках газет. Своё имя? Очередной скандал на политическом поприще? Превратившийся в бойню с арестами митинг магических меньшинств? Ей хочется верить, что набирающий габариты хаос – всего-лишь кочка на пути к лучшим дням, но Амели слишком хорошо научена жизнью, чтобы возлагать надежды на беспочвенную веру.
[indent]А ведь когда-то всё, что имело значение, сводилось к маленькому кабинету Эвана Маккензи и её собачьей верности семье, давшей Амели Браун первый в её жизни шанс. Сейчас это кажется чем-то из другой Вселенной: чужой историей, подслушанной на званом ужине, или чересчур реалистичным сном, слившимся воедино с размытыми границами нынешней действительности. Порой она не может вспомнить почему не позволила проигранному суду кануть в лету; на короткие мгновения Амели ловит себя в странной непривычной отрешённости от всего, что происходит вокруг неё и даже в её жизни, но вскоре возвращается, находя себя в ещё большем замешательстве, чем раньше. Это судебное разбирательство всё меньше напоминает борьбу за справедливость и всё больше походит на способ протолкнуть новую политическую пропаганду с её лицом на распятии. Конечно, их дело бравое, честное, только легче от этого не становится. Амели никогда не хотела становиться искрой запоздавшей революции – правда, поздновато спохватилась.
[indent]— Мисс Розье! Мисс Розье!.. — повторяют разные голоса, словно затёртая пластинка.
[indent]Амели безуспешно прорывается вперёд, защищаясь выставленным перед ощутимо хрупким телом локтём. Пугающе думать, что она почти привыкла натыкаться на готовые записывать каждый издаваемый ей звук перья и голодные глаза, выжидающие своего сенсационного комментария. Ей практически всё равно, если бы только не страх за спрятанные в рабочем чемодане документы и чертежи, за которые Амели до сих пор несёт полную ответственность.
[indent]Яркая вспышка колдографа дезориентирует Амели, вынуждая её растеряно моргать. Она почти теряет офисную лестницу из виду, когда знакомый спасительный голос позволяет девушке найти точку опоры в пространстве. В следующее мгновение Амели чувствует, как высокая фигура влезает между ней и пираньей из второсортных газетёнок, и не сдерживает негромкого вздоха облегчения. Инстинктивно она хватается за локоть Матиаса Янссена и не отходит от мужчины до той секунды, пока не оказывается в безопасности офисного холла. А она полагала, что уже не сможет обрадоваться его появлению так искренне.
[indent]— Мерлин, — оборачиваясь на хлопнувшую за их спинами дверь, Амели качает несколько раз головой и спешно переводит свой взгляд на Янссена, — я была уверена, что меня раздавят. Спасибо тебе, ты как никогда вовремя, — наконец позволяя телу расслабиться, Амели аккуратно улыбается. Нет, она действительно рада его видеть, хоть и давно уже не знает, что должна чувствовать по этому поводу.
[indent]— Да, имела глупость задержаться в кафе у Министерства. Я чувствую себя глупо, говоря это, но я тоже не думала, — бросая короткий взгляд в ту сторону, где она чуть не пала жертвой человеческой давки, Амели поджимает губы и тихо хмыкает, отворачиваясь обратно, — Ещё пару месяцев назад никому не было дела до того, что мне было сказать, а теперь... Мне тяжело представить, что я такого могу им дать, что они из кожи вон лезут, чтобы это услышать, — резко выдыхая, девушка чуть подбрасывает сумку в руке и шагает внутрь офиса, — И ведь не сказать, что меня не предупреждали. Всё в порядке. Пусть пытаются, мне всё равно нечего им предложить, — дернув бровями, Амели задерживает взгляд на его лице на пару лишних секунд, а затем молчаливо кивает и удаляется в направлении мастерской.
[indent]Она бы запросто продолжила этот разговор на злобу дня, но в свете недавних происшествий – на балу и, главное, после – ей всё сложней вести себя с ним естественно. Амели больше не злится. По правде говоря, у неё бы не получилось, даже если бы девушка очень захотела – злится ей не на кого, потому что занимающий офис Эвана Маккензи мужчина лишь отдалённо напоминает ей человека, разбившего Амели сердце. Разбившего. Громко сказано, конечно. Послушать Янника Янссена, и встречающее её невнятной улыбкой лицо прячет за собой всю вселенскую скорбь, которую глупенькая слепенькая Амели принимает за безразличие. Нет, она бы не прочь ему поверить. Может быть, где-то в глубине души Амели позволяет подобному раскладу существовать, да толку?
[indent]Ей достаточно вспомнить в каком ужасе Матиас Янссен проснулся в её квартире пару месяцев назад, и желание подтвердить теорию названого брата Янссена на практике отбивает напрочь. Чтобы он шарахнулся от неё, как от больной драконьей оспой? Спасибо, как-нибудь обойдётся без такого удовольствия.
[indent]Амели хмурится, неодобрительно качая головой. Стоило только сказать ей, что Матиас Янссен, оказывается, страдает, и она тотчас принялась сомневаться в обоснованности собственной обиды. Словно это вовсе не мужчина, а она виновата в том, что им не сказать друг другу два слова, не почувствовав душащей комнату неловкости. Интересно, она когда-нибудь научится заботиться о себе так же, как трясётся над окружающими? Амели поджимает губы, нервно хлопая бумагами по вылизанной до блеска рабочей поверхности – лучше она займётся тем, за что ей платят деньги, чем узнает ответ на мучающий её вопрос.


К О Н Е Ц   Я Н В А Р Я   2 0 3 0


[indent]На самом деле, Амели бы предпочла не знать ответов на многие беспокоящие девушку мысли, только вот Вселенной как-то... похуй. В своей неизменной издевательской манере последняя шлёпает Амели по щекам, вручая ей непрошеную правду за непрошеной правдой. И если большинство озарений приходят к девушке в неспешном процессе самопознания, причина её странных снов и гневных позывов от одной мысли об имени Майкла Перри валится на девушку оживлённым обсуждением статей, которые она зареклась не читать с недавних пор. Хочется сказать, что она ждала чего-то подобного, но одно дело подозревать, и совсем другое знать наверняка.
[indent]Амели Розье – официальная жертва домашних побоев. А она-то думала, что лучше уже не станет.
[indent]— Нет, я всё понимаю, но как хит-ведьма вообще могла попасть в такую ситуацию? Она должна была осознавать с кем связалась. Вспомнить, как он вёл себя, когда осматривал... — Амели не сразу понимает, что вовсе не её голос вынуждает Гвиневру замолчать.
[indent]Опешив, Амели даже забывает, что успела разозлиться достаточно, чтобы нарушить сегодняшний обет молчаливого существования. Её взгляд мгновенно находит источник большего раздражения и уже не упускает его из виду до тех пор, пока Матиас Янссен не заканчивает отчитывать Гвиневру, словно маленького ребёнка. В любой другой день Амели бы почувствовала прилив бесконечной благодарности, но сегодня? Ей становится нестерпимо стыдно.
[indent]Этот стыд знаком Амели с тех пор, как она приняла себя сквибом – многим раньше, чем её выставили за дверь родного дома. Ей стыдно за себя, за то, какой её могут увидеть окружающие, узнай они правду. Слабая, беспомощная, глупая. Амели замечает, как в горле застревает ком, и отводит глаза в сторону. Неспешно она выливает недопитый чай в раковину и с неизменной нерасторопностью покидает периметр кухни в надежде, что никто не пойдёт следом. Она бежит как можно дальше от единственного человека, который точно знает каждую её мысль, проносящуюся в девичьей голове прямо сейчас.
[indent]Интересно, как скоро он начнёт испытывать к ней то же беспричинное отвращение, с которым Амели просыпается последние несколько месяцев?
[indent]Амели чувствует как злость превращается в подступающие к горлу слёзы и сворачивает в женский туалет в лучших традициях мелодрам. Будь у неё возможность, она бы обязательно выбежала на улицу, но перспектива попасться людям с колдографами воодушевляет девушку ещё меньше, чем возвращение в лучшие года её жизни в интернате, когда курить приходилось, сидя на бачке рядом с вентиляцией. Хорошо, что здесь хотя бы нет пожарных сигнализаций – ещё одного потрясения сегодня она просто не переживёт.


1 4   Ф Е В Р А Л Я   2 0 3 0


[indent]— Нет, я не шучу! Я нарекаю сегодняшний ужин свободным от политических дебатов, обсуждений любых плохих новостей и всего, что хоть как-то связано с ситуацией в Англии, — изображая закрытый на замок рот, Амели зыркает сначала на своего кавалера, а затем на свою вторую спутницу на этот праздник, выдерживает драматическую паузу и расходится негромким смехом, прикладывая пальцы ко рту.
[indent]Успокаиваясь, Амели поджимает губы, шепча беззвучное: «Пожалуйста?» — и получает весьма убедительные кивки от Сэма и его дочери, благодарно кивая. Один вечер – всё, о чём она просит. Она не хочет помнить ни своей фамилии, ни происходящего за стенами шумного ресторана. Хотя бы раз за прошедшие два месяца она мечтает побыть обычной девушкой, пришедшей на открытие нового французского бистро с людьми, которые воспринимают её никак иначе, кроме как самой собой.
[indent]— Лучше расскажите мне в какой момент вы сошли с ума и решили спасти мой праздник от полного провала, — подставляя кулачок под подбородок, улыбается Амели.
[indent]Она готова слушать что угодно, лишь бы заглушить назойливую пластинку внутреннего голоса, возвращающего её в эпицентр происходящего вокруг Розье землетрясения. К тому же, она действительно благодарна ветрености Сэма, пославшей мужчину в родной Лондон без предупреждения. Впервые за долгие недели Амели не чувствует своё одиночество так очевидно. Теряясь в историях о Монреале и о переменах в жизни друга и его дочери, она то и дело ловит себя на ностальгическом ощущении, словно ей снова пятнадцать, они сидят на скамейке у «Таверны» и строят планы на десять лет вперёд.
[indent]Замечая на своих губах широкую улыбку, она недоверчиво прикладывает пальцы к краешку, не веря, что всё ещё способна находить поводы для радости в окружающем её мире. Если подумать, её не смогли растормошить даже привычные ритуалы из самодельных шоколадок – не стоит вспоминать лица некоторых офисных сотрудников, увидевших это «чудовищное» проявление добрых намерений – и огромной вазой с розами для всех желающих, которую Амели приземлила на середину приёмной стойки в лондонском офисе Маккензи. Не находя иного способа справиться с приливом тёплых чувств, девушка треплет пухлую щёку дочки Сэма и морщит нос в умилении, заметно отвлекаясь от тараторящего мужчины.
[indent]Она открывает рот, чтобы переспросить последние пару слов, как вдруг слышит очень знакомый голос.
[indent]— Бо? — Амели не сразу понимает откуда зовёт её художница, теряя на поиски фигуры пару секунд, а когда находит, едва сдерживает повторное замешательство; стоило ожидать, что Матиас Янссен найдётся в периметре своей сестры, если та окажется в Лондоне, но Амели всё равно удивляется, — Матиас, — коротко кивнув мужчине, она поднимается с места и здоровается с оживлённой девушкой, взаимно целуя её в щеки.
[indent]Вспоминая о своём наряде, Амели едва различимо подскакивает на месте. Что ж, если она попробует натянуть шаль на плечи сейчас, шансов оказаться незамеченной у неё не останется. Амели не остаётся ничего, как смириться с тем, что Бо может оказаться такой же глазастой, как и её старший брат.
[indent]— Спасибо, ты тоже отлично выглядишь! Правда, мой внешний вид –  абсолютная заслуга Джозефины Уолш. Не уверена, слышала ли ты про её ателье, но я могу дать адрес, если вдруг ты будешь прогуливаться рядом с торговыми улицами, — придерживая девушку за локоть, старается ответить ей с равносильным энтузиазмом Амели.
[indent]Переводя своё внимание на Матиаса, Амели вдруг замечает, что не чувствует присущей всем их последним встречам неловкости. Стоит поблагодарить Сэма и Фину, она в коем-то веке не выглядит ни одинокой, ни убогой. Ещё пару месяцев, и она сможет говорить с ним как раньше, забыв декабрьское недоразумение, как секундное помутнение рассудка.
[indent]— Глупости! Я рада, что вы подошли, — бросая уверенный взгляд на Бо, улыбается Амели, — Мерлин, где мои манеры? Это Бо Янссен – бельгийская художница. Я посылала тебе карточку, помнишь? И Матиас – он адвокат Маккензи, который занимается их нынешним судом, — она было поворачивается, чтобы представить своих друзей, как слышит неожиданное шиканье с соседнего стула и смотрит на Афину в недоразумении.
[indent]— Нельзя! Это же плохая тема, — ерзая на стуле, бормочет девочка.
[indent]— Прошу прощения, мисс, — усмехается Амели, тут же исправляясь, — Думаю это простительно. Он, правда, хороший специалист и очень старается ради них, — подмигивает девочке Розье.
[indent]Пропуская второго спутника своего вечера вперёд, она позволяет Сэму представиться самостоятельно и незаметно хихикает под нос, наблюдая с каким энтузиазмом мужчина жмёт руку сначала своего «врага номер один», а затем и Бо. Блаженны несведущие? Впрочем, Амели старается не зацикливаться на этой мысли, зная, что испортит себе настроение, если начнет вспоминать события прошлогодней давности.
[indent]— Так! Что мы все здесь толпимся? Может, попросим посадить нас поближе друг к другу? — оборачиваясь на Амели, неожиданно интересуется Сэм и тотчас принимается искать официанта взглядом.
[indent]— Вы не против? Мы... судя по всему единогласно за, — оглядывая свой стол, утвердительно кивает девушка.
[indent]Перекладывая руководство процессом на Сэма, Амели помогает ему подхватить детские вещи и следует за неожиданно разросшейся компанией на второй этаж ресторана, крепко сжимая руку Афины. Она позволяет девочке огласить правила их стола самостоятельно и, устроившись поближе к Бо, оставляет людям искусства взять бразды дискуссий на себя. Амели ведёт себя молчаливей обычного, изредка подхватывая волну проходящегося по столу смеха, но вовсе не из-за появления «посторонних». Ей нравится быть не в центре внимания, слушать о вещах, заставляющих людей улыбаться, подпитываясь их энергией. Она даже не беспокоится за немногословность Матиаса – она так устала пытаться расшифровать несуществующие тайные знаки в его поведении, что воспринимать всё, что он делает, за чистую монету кажется Амели самым здравым решением за последние месяцы.
[indent]— Откуда мы знаем друг друга? Амели Виктория, а? — чувствуя толчок со стороны, девушка озадаченно морщит нос, — Мне рассказать или сама расскажешь?
[indent]— Ты когда-нибудь перестанешь из этой истории палку для битья? Не шибко убедительного, к слову, — надавливая пальцами на виски, кривляет наигранное недовольство Амели.
[indent]— Ну, извини. Часто ли к тебе подкатывают тринадцатилетние пацаны с лицом, как будто так и надо? Между прочим, я не шибко младше тебя сейчас был, — она больше не прерывает приукрашенный рассказ о её неизлечимой дерзости, граничащей со слабоумием, умиляясь стараниям Сэма забрать лучи внимания на себя.
[indent]Пожалуй, у той Амели и впрямь были стальные яйца. Девушка хмыкает себе под нос. Кто бы ей рассказал, что спустя столько лет она будет впадать в молчаливую панику в присутствии не первого в её жизни мужчины. Впрочем, в её оправдание, Матиас Янссен был первым за долгое время, к кому Амели испытывала настоящие чувства. Или, по крайне мере, могла бы испытать. Спустя столько месяцев, ей как-то не до не имеющих значения деталей.
[indent]Она вновь «пропадает» из разговора, улыбаясь ностальгическим ноткам в рассказах своего друга. Понимая, что в отличие от неё, он наконец-то исполнил их подростковые мечты, Амели становится тепло на душе. Значит, в мире существует какая-то справедливость, и, если она будет достаточно старательной и терпеливой, когда-нибудь и сама Розье сможет вдохнуть полной грудью. Под оживлённое стрекотание, девушка не замечает, как стрелка часов переваливает за десять вечера, а когда спохватывается, то находит одного из гостей ресторана в глубоком сне.
[indent]— Сэм, — дернув мужчину за рукав, она аккуратно кивает в сторону спящей Афины и расплывается в умиляющейся улыбке, — Кажется, Фина сочла нашу беседу крайне благотворной для крепкого сна, — обращаясь ко всему столу, многозначительно дергает бровями Амели, — Думаю, это знак. Она и так выбита из графика, давай положим её в человеческую кровать? — переводя взгляд на отца девочки, настаивает Розье.
[indent]Спорить с ней слишком долго не выходит. Амели хватает её коронного «дерзкого и слабоумного» взгляда, и Сэм принимается послушно прощаться с Янссеннами, настаивая на том, чтобы оплатить съеденный в компании десерт. Обнимая сестру Матиаса напоследок и беря с неё обещание писать, если она вдруг будет скучать в районе Лондона, Амели останавливается и перед Янссеном.
[indent]— Хорошего вам окончания праздника, — дернув уголками губ, искренне желает девушка, — и до завтра! — может быть, когда-нибудь всё действительно наладится, и ей станет легче. После сегодняшнего вечера Амели почти готова в это поверить.

Подпись автора

i ' l l   c o u n t   d o w n   t h e   w a y s ,  i ' l l   b e   w i s h i n g   t h a t   i   w a s   y o u
https://i.imgur.com/QHgsBLg.gif https://i.imgur.com/hz62N16.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ BUT I CAN'T CORRELATE THE WAY YOU MOVE ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
so I'll stay half away, and I'll guess that it'll do

45

15 ФЕВРАЛЯ, ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ


[indent]Янссен всегда придерживался мнения, что опьянение, тем более, сильное – это явно не залог к успеху счастливой и успешной жизни. Сколько раз он видел, как алкоголь рушил жизни, видел невероятное количество ошибок, совершенных только потому, что кто-то сказал себе: «ну ещё чуть-чуть, хуже ведь не станет». Волшебник не смотрел на таких людей с высока, но больше с сожалением о том, что никого не оказалось рядом, чтобы помочь, остановить от совершенных действий, которые потом могут обернуться против. Однако как обычно бывает, никто не просил подать руку помощи, и более того, Матиас сам оказался в той ситуации, когда было проще отбить чужую ладонь. Даже, если этот человек был ему крайне близок.
[indent]Не рассказывать ни и о чём сестре было задачей не то, чтобы крайне сложной, но попросту утомительной: по геометрической прогрессии у той портилось настроение с каждым поднятым хайболом огневиски, который ненадолго задерживал перед собой мужчина прежде, чем тот оказывался пустым. Что он должен был ей сказать? А главное, что сама Бо могла сказать такого, что поможет ему самому? При всём уважении к своей сестре, он до сих пор сам не смог определить, что сделать с ситуацией, а он в ней был с самого начала.
[indent]Она бубнит что-то о том, что не может больше смотреть на его кислую рожу, а ему только и остаётся, что отсалютировать волшебнице, провожая ту взглядом, негромко пожелав ей спокойной ночи. Наверное, он был не прав, да и брат из него явно был никудышный. Учитывая, что они уже договорились встретиться и провести день всех Влюбленных – в их случае самых одиноких – вместе, он не смог справиться даже с этим, разбив на прощание сердце своей младшей сестренке. Янссен тоскливо вздыхает и опускает ладонь на горлышко наполовину пустой бутылки, наливая себе очередной стакан. С другой стороны, учитывая, что Бо по итогу всё равно сдалась, может он не выглядит таким уж большим страдальцем, раз к нему не испытывают никакой жалости.
[indent]И не только она.
[indent]Или ему показалось?


14 ФЕВРАЛЯ, ВЕЧЕР


[indent]Ему только на руку тот факт, что младшая Янссен переняла на себя всё внимание. Он смотрит со стороны на то, как активно девушки начинают обмен искренних комплиментов на тему внешнего вида, на что мужчина только молчаливо и едва заметно кивает головой, безусловно, согласный с мнением обеих. В конце концов, сколько бы времени не проходило, а Бо с каждым годом становилась только красивее, а Амели... мужчина старается не пялиться, но сдаётся и под мысленным предлогом осмотреть её платье с технической точки зрения модельера, – вот уж точно кем он никогда не смог бы стать! – в который раз осознает одну простую вещь: сколько бы он не видел нарядов, не было ни одного, которого бы ей не шло. Девушка была прекрасна сама собой и всё остальное лишь подчеркивало её истинное изящество. Матиас негромко вздыхает собственным мыслям. Говорить о таком стоило вслух, но... мужчина резко хмурится, стараясь не заканчивать предложение в своей голове до конца.
[indent]Если бы не маленькая Афина, он бы не выдержал, чтобы тактично заметить, благодаря кому он появился на пороге Великобритании, помогая Маккензи, но маленькая девочка вынуждает его перевести взгляд на неё, коротко улыбнувшись последующему диалогу.
[indent]— Ты показывала мою карточку? Ох, Амели! — практически влюбленным голосом звучит где-то со стороны, и вместе со своей сестрой, пожимает ладонь сначала Сэму, а затем и его дочери. Впрочем, с первым он был знаком и прежде, способный как никогда представить лицо друга, тогда ещё, Амели Браун в полумраке «Таверны». Правда, не похоже, что об этом помнил и парень, стоящий напротив. Матиас неожиданно чувствует жгучую необходимость напомнить ему, однако также быстро передумывает, подойдя к вполне логичному объяснению: был шанс, что кто-нибудь поднимет и другие воспоминая того вечера, а они были явно не к этому столу.
[indent]«Ради тебя» — настолько быстро пролетает в его голове, что он практически пугается, что кто-нибудь может прочитать его мысли: настолько громко они звучали. Уголки губ заметно взлетают выше и явно не планирующий нарушать какие-то прописанные правила этому столику, он кивает головой девочке в попытке доказать, что никто не пытался поднимать здесь бунт.
[indent]— Было действительно приятно увидеть вас здесь, но что же, я думаю... — медленно думаешь? А он думал, что легко справится с осознанием, насколько хорошо у Амели получается разговаривать с детьми или об очередного жалкого понимания, что самолично отпустил. Лишь на мгновение его лицо замирает в удивлении неожиданного приглашения, но стоит ему повернуть голову в сторону своей лучащейся счастьем сестры, уже готовой сесть на пол прямо перед их столиком, лишь бы не сидеть в компании самых нудных, осознает – этот вечер только начинается. И явно не так, как планировался изначально.
[indent]— Бо, слишком ярко, перестань, — он шутливо усмехается, тут же кивая головой Амели, — Как и мы, — стоит отдать ему дань уважения: на его лице не отображается ничего того, что происходило в сознании. Янссен ведёт себя искренне, но заметно тише обычного, впрочем и это можно свести к очевидному – своим родственникам, в хорошие дни, он позволял сверкать сильно сильнее, чем себе любимому. К тому же... она заслужила. Пожалуй, с этим убеждением о более лучшей компании для своей сестры на сегодняшний вечер он и устремляется следом за остальными, пропуская всех вперёд и на всякий случай указав официанту их прежнее место. Теперь, когда ему объясняют требования к сидящим за общим столом, – убеждаясь тем самым, что запретной темой неожиданно не стал именно он и его юридическое настоящее – ему только проще найти аргументы за то, по какой причине стоит отдать бразды правления разговора со стороны Янссенов родной крови. Разумеется, он умел говорить не только о работе или близ лежащих темах – честно сказать, Матиас все ещё был тем человеком, от которого и даже в кабинете порой было не добиться нужных разговоров – и всё же намеренно ищет для себя причины существовать фоново, практически не отсвечивая.
[indent]Что с ним стало? Прежде он был первым, кто громко привлекал бы к себе внимание и ловким стуком по деревянному столу, и поднимающимся над его же поверхностью голосом, обращая взор каждого сидящего рядом. Он сам себя сводил с ума опущенными руками, и всё равно продолжал упрямиться, выматывая себя до последнего. То и дело мужчина смотрел на девушку, пропуская половину диалога, изредка вступая в небольшие дебаты или рассуждения о прошлом и настоящем: поддакивая тому, что был на выставке у сестры или их более редким встречам из-за работы в Великобритании, в чём она видит очевидное совпадение! Или не чуть больше полугода назад, на одном из сборищ с неожиданным приездом половины семьи бурчал, что больше не пустит никого без приглашений?
[indent]О чём она думала? Вчера? Сейчас? Амели выглядела такой спокойной и невозмутимой. Забывшей. Матиас опускает взгляд к своим ладоням: разве что-то должно было происходить иначе, учитывая, как он сам уничтожил все совместно идущие дороги. За своими размышлениями, то и дело врывающимся в его сознание, мужчина не сразу слышит практически всегда задаваемый вопрос, когда за столом оказываются старые знакомые или друзья.
[indent]— Вы встречались? — вопрос вырывается из него прежде, чем он понимает, как нелепо он может звучать после крайне продолжительного своего молчания. Янссен шутит о том, что проблема в резко просыпающемся в нём бельгийце, забирающем все знания английского, а сам, оперевшись об поверхность стола, с удовольствием слушает историю Сэма. Где-то потерялись кавычки? С другой стороны, в его голове с тоской проскальзывает одна простая мысль, которая преследует его весь оставшийся вечер до момента, пока их с Бо не оставляют наедине друг с другом: они были вместе, расстались и вот теперь у неё появился шанс быть с человеком, кому она далеко небезразлична и кто готов предоставить ей семью. Это вполне может вылиться в романтическую историю, о которых вечно читает Аксель, вызывая у самого Матиаса разве что закатанные глаза. Однако это он здесь – чёрное пятно, появившееся внезапно; протри его и оно исчезнет из жизни навсегда.


15 ФЕВРАЛЯ, ЧЕТВЕРТЫЙ ЧАС НОЧИ
#np crywank – i am shit


[indent]Он сам до конца не понимает, как оказался перед дверью Амели Розье, привалившись к стене своим плечом, занеся кулак перед собой. Матиас подскакивает с дивана, с которого пилил взглядом потухший ещё несколько часов камин, как ужаленный в задницу. Она не уедет в Канаду – или где там жил её друг – без того, чтобы узнать правду! Да, возможно, он был не идеален и делал то, за что никому не давали прощения.
[indent]Матиас Винсент Франсуа Янссен был самым настоящим мудаком и он знал об этом лучше всех. Волшебник даже хмыкает себе под нос: ему с таким приходилось жить далеко не первый год.
[indent]Маг не останавливает себя от того, чтобы отбить сжатую ладонь о дверь в квартиру девушки несколько раз. Янссен даже не задумывается о том, что должен ей сказать: всё? Он так устал. Устал, что его терпение наверняка кажется ей безразличием, устал от того, что несмотря на огромное желание быть вместе с ней, не может позволить этого себе из-за стоящей между ними его обязательств перед Маккензи. Да пошли эти американцы или шотландцы – кем бы они ни были – в задницу. Как никогда ему грустно от мысли, что откажись он бы от дела ещё на испытательном сроке, но возьми адрес Амели, смог бы избежать этого всего.
[indent]— Амели, я-я больше не могу! — Янссен начинает говорить сразу, как только ему кажется, что облик девушки появляется перед его глазами, — Теперь, когда ты более не планируешь оставаться здесь, — он начинает говорить громче, стараясь сфокусировать свой взгляд, хмуря брови. Матиас отталкивается от твёрдой поверхности рукой, отшатываясь на полшага, продолжив, — Мне очевидно больше нечего терять. Потому что всё, что я мог потерять уже – я потерял. — Янссен старается выпрямиться, и переступая с ноги на ноги, вытягивает перед собой руку, указывая на неё для пущей убедительности: — Тебя!
[indent]Он никогда не забудет того дня, когда они впервые увиделись, как и того, когда оказались наиболее близки и уязвимы. Мужчина видит как никогда яснее, что произошло: от него просили правды и искренности, а вместо этого он проявил себя, как самый настоящий подлец. Этому учила его мама? Волшебник кривит лицо не то в усмешку, не то в лицо, которое было принято строить перед матерью в момент, когда она решает отругать тебя по полной. Амели ведь всегда так говорила, верно?
[indent]— Я не имею... говорить тебе, с кем быть, — он заметно пропускает слова, теряясь от неожиданных движений и вовсе не с его стороны, — На случай, — мужчина крутит ладонью в воздухе и прижимает пальцы второй к переносице, вспоминая слова, даже не обращая внимание на то, что общий коридор, делимый с соседями начинает от него отдаляться, а то и вовсе пропадает за дверью, — иска: это моё мнение, а не констатация факта, но Сэм, он, — Янссен грузно вздыхает, хлопая ладонями по бокам, так и не найдя подходящего слова, но как кажется самому Матиасу, озвучив описание нового дружка Амели всем своим видом, — Я должен, но не могу работать над делом ради, ради Мак-ккензи! — сбитый с толку собственной паузой, волшебник вновь начинает набирать обороты, — Бьюсь ради тебя, но тогда, — Матиас снова делает опасный шаг вперёд, отворачиваясь от неё лицом, оглядывая знакомое место. Её квартира была особенной, как и сама Амели. Здесь было так много деталей, невероятное количество кусочков её жизни... о которых ему так хотелось узнать, но те были закрыты за семью печатями.
[indent]— Тогда мне нужно уйти, — он говорит тише, пугаясь собственных слов. Волшебник опускает взгляд к полу, упираясь им в ботинки и бурча негромкое: — Да плевать. — но тут же повторяет эту фразу громче, разворачиваясь к ней лицом, — Плевать на суд и на шотландцев, на, — Матиас несколько раз пытается произнести фамилии создателей фирмы, но злиться только сильнее: он ведь спрашивал. Очевидно, не о своей ситуации, но гипотетической, и все как один твердили ему то, что говорил сам себе Матиас с самого декабря: с большим шансом оставшись, его ждал полный провал, — Я и без того знаю, что моя главная задача – это клиент! Я чёртов адвокат, я всё это знаю! — выкрикивает волшебник в потолок, в очередной раз выпрямляя ладонь, словно та поможет ему справиться с мешающей круговертью вокруг него, — Но я просто, — пауза, — как же я устал бороться с нелепыми... даже не законами и с собой!
[indent]Неожиданно он закрывает рот и широко раскрывает на неё глаза. Что он делает? Он кричит, как ума лишённый, от него пахнет так, что стоило бы задуматься об открытии фирмы по уничтожению всего живого вместо адвокатского бюро... огромный, словно раненный зверь волшебник пытается донести до неё какие-то свои мысли, но наверняка только пугает её сильнее. Этого он хочет? Какой же он урод.
[indent]— Я не хотел, — он задирает ладони перед собой, Матиас делает несколько шагов назад, увеличивая расстояния между ними, — Пугать, — потому что никто не поверит, что приходить. Он сам себе уже давно не верит и никогда не верил; трудно, когда знаешь правду и больше не можешь закрывать свои чувства на замок, — Я не хочу, чтобы ты ненавидела меня. Я ничего этого не хотел! — его ладонь летит куда-то в сторону, чтобы тут же вернуться, — И мне правда жаль! — хлопая себя по груди, ему приходится сделать полшага в бок от сильного удара, — Жаль, что я такое дерьмо, что вместо того, — пауза, — Чтобы выбрать тебя и свои чувства к тебе, я посчитал, — Матиас хмурится, — Решил! Что смогу со всем справиться. Обещание, — волшебник задирает голову к потолку, закрывая глаза и шумно выдыхая, бормочет: — Я ведь дал тебе обещание, что ты можешь на меня положиться. Я просто обязан. Как я могу его не выполнить?
[indent]Он ничего не мог. А теперь устроенная сцена, наверняка, ещё хуже отразится на их, и без того уничтоженных Матиасом, отношениях. Что же, пожалуй, единственное, что он может действительно сделать – это уйти. Волшебник поджимает губы, в последний раз посмотрев на Амели, шепча себе под нос слова извинений, делая первый шаг по направлению к выходу.
[indent]Хватит с неё грустной клоунады.

Подпись автора

and you got  y o u r  r e a s o n s , your reasons t o  h i d e
https://i.imgur.com/xvH101c.gif https://i.imgur.com/dkaJV3n.gif
but show me your demons, and I'll show you mine

46

[indent]Амели вваливается внутрь квартиры, замечая как тёплый воздух принимается покалывать щёки. Первыми слетают туфли. Затем пальто. Выпуская клатч из руки, Амели вздрагивает от резкого грохота и стоит так с минуту, устало оглядывая весь бардак, что девушка устроила парочкой неаккуратных движений.
[indent]Она толком не скажет отчего так устала. Не хочет даже думать, потому что начни Амели спрашивать себя – утомится ещё больше. Её только и хватает, что на грудной вздох, поджатые губы и мысленный пинок, вынуждающий её согнуться в коленях и прибрать воцарившийся в прихожей хаос. Вселенная будто нарочно испытывает девушку; единственный вечер, обещанный пройти без происшествий, закончился непривычной молчаливостью и странными вопросами Матиаса Янссена.
[indent]Она ведь обещала себе не обращать на мужчину внимания.
[indent]Закончив разбираться с разбросанной одеждой, Амели останавливается посреди короткого коридора и, прикладывая ладонь к ещё прохладному с улицы лбу, устало усмехается. Не возвращаться в декабрьский вечер, выискивая свой «неверный» шаг, послуживший тому, что последовало утром. Не искать с ним встречи, надеясь на изменения в погоде между ними. Не вспоминать сказанного Янником, очевидно беспокоившимся за неё куда больше, чем сам Матиас. Она так много обещала себе, чтобы закончить там, откуда начинала, одной неловкой встречей. В такие вечера – ночи – Амели проклинает себя за бестолковое стремление к справедливости, за суд, за прыткую память, вычерпнувшую слова одного из братьев Матиаса, которые и привели её в нынешнее здесь и сейчас. Если бы ей дали возможность всё переделать, Амели бы никогда не ступила на порог адвокатской конторы в Бельгии. Если бы она только знала, что Матиас Янссен так плотно врежется ей под кожу...
[indent]Ведь он не был её первым мужчиной. Первым хоть чем-нибудь. Взглянуть на него со стороны, Матиас Янссен не был никаким единственным или неповторимым, таких как он... Амели выбрала думать, что ей бы не составило труда отыскать кого-нибудь похожего, ещё одного адвоката с завышенным чувством собственного великолепия и комплексом недолюбленного мальчика, только как-то не искалось. Не хотелось. Одна мысль попытаться вызывала в Амели волну отторжения, потому что нравилось ей это или нет, Матиас Янссен оказался первым за долгое время – всегда? – человеком, с котором Амели было не страшно показаться слабой. А вот и тот самый несуществующий первый раз.
[indent]Амели не сдерживает смешка, разглядывая розоватое от мыла и воды лицо, сочувствующее ей в ответ. Может быть, её голова сжалится над ней, если Амели уснёт прямо сейчас. Может, ей повезёт, и Амели вовсе забудет, что сегодняшний день имел место быть. Ей совсем не хочется гнать прочь тёплые мысли о Сэме и Афине, но если выбирать между ними и здравием собственного рассудка, Амели вычеркнет четырнадцатое февраля из тридцатого года, не задумавшись дважды.
[indent]Она проваливается в сон, стоит её голове коснуться подушки, и просыпается, кажется, мгновением после.
[indent]Амели резко распахивает глаза, вздрагивая от громкого стука, доносящегося из прихожей. Она что-то сделала? Прежде чем девичья фантазия успеет вообразить наряд хит-визардов, стоящий у неё под дверью, слишком знакомый голос лишает её всякой возможности предвидеть почему. Если бы её попросили составить список по вероятности появления посреди – сколько сейчас времени? – ночи, Матиас Янссен был бы в нём последний.
[indent]— Матиас, какого чёрта ты долб... — Амели так и замирает на полуслове, уставившись на него широко распахнутыми глазами.
[indent]Она не может поверить в то, что видит. От сдержанного, холодного Матиаса осталось только знакомое лицо. Протирая заспанные красные глаза, Амели едва узнаёт человека, стоявшего перед ней пару месяцев назад – тогда мужчина говорил с ней не теплей тех утомлённых жизнью министерских бюрократов, сейчас? Она никогда не думала, что Матиас может так громко кричать.
[indent]— Что? — заметно не поспевая за сбивчивой речью Янссена, она не сразу понимает, что не она одна участвует в крикливой сценке на лестничной площадке.
[indent]Мгновенно просыпаясь, Амели дёргает мужчину за рукав и тянет его внутрь, спеша захлопнуть дверь быстрее, чем соседи  увидят его и вызовут наряд маггловской полиции. Тяжелый запах алкоголя ударяет в нос, вынуждая девушку поднять на него непонимающий взгляд, граничащий с ужасом. Перед дней будто два разных человека: один – отчуждённый от разговора Матиас, и второй – его истеричная эмоциональная копия. Копия, о существовании которой Амели и не подозревала.
[indent]— Я ничего не понимаю из того ты говоришь сейчас, — прикладывая ладони к вискам, Амели растеряно мотает головой в отрицании, — С кем мне быть? Не остаюсь здесь? О чём ты вообще? — сжимая глаза в тонкие полоски, она инстинктивно выгибается вперёд в искренней попытке поймать за хвост причину, по который мужчина заявился к ней в квартиру под утро в абсолютно бессознательном виде.
[indent]А теперь, кажется, снова уходит? Матиас голосисто заявляет, что ему куда-то надо, вынуждая девичье лицо осунуться. Она сама виновата, что пытается найти какой-то смысл в совершенно бессмысленном потоке сознания. Он пришёл сюда напомнить ей, что он адвокат с большой буквы? Амели прикусывает свой язык, чтобы не пошутить, что она, если что, не забывала. И вот опять он начинает нести какую-то околесицу, недоступную сонному уставшему сознанию девушки.
[indent]Ей хватает единственной фразы, чтобы бесформенный поток обрёл единственную понятную форму. Янник действительно не обманывал её, когда говорил о своём старшем брате. Ей было не поверить ему тогда, но... Амели смотрит на мужчину с толикой сожаления, не произнося ни звука. Теперь всё встало на свои места. Кому бы только стало от этого легче.
[indent]Амели оглядывает себя с ног до головы, не сразу понимая, что именно вынудило – кроме очевидного – Матиаса извиняться. Скреплённые на талии руки, сжавшееся «в себя» тело, белое от усталости лицо. Она действительно выглядит так, будто собирается бежать в противоположную сторону, сделай он ещё один шаг в её сторону. Однако Амели не страшно. Обидно, горестно, опечалено, но никак не страшно. Она разнимает мёртвое кольцо из собственных объятий, стараясь успокоить его внезапную панику. Матиас отшатывается назад, и девушка тут же шагает навстречу, хватаясь за его рукав.
[indent]— Матиас, Матиас, — смягчая свой голос, зовёт его Амели, — Посмотри на меня. Я здесь, Матиас. Видишь? — она вопросительно поднимает брови, надеясь заземлить его ладонями, придерживающими мужчину за предплечья, — Я не ненавижу тебя. Я не испугана, я... — Амели хмыкает, дернув шеей, — Я в замешательстве, но... Не важно, — дернув уголком губ, она вдруг понимает, что говорить с ним в таком состоянии так же продуктивно, как объясняться с ним спящим, — Идём, ты не можешь идти на улицу в таком состоянии. Ты напугаешь моих соседей, — она повторяет свою просьбу ещё несколько раз, настойчиво утягивая мужчину за собой, — Идём! Что ж ты, — страдальчески усмехаясь, не успокаивается девушка, — Ещё скажи, что теперь ты боишься меня? Нет? Вот и не сопротивляйся, — она бы не хотела, чтобы он попал в передрягу в таком состоянии.
[indent]Что бы между ними ни произошло, Амели не желала мужчине несчастья. Она не пыталась вообразить сценарии, где его жизнь идёт под откос, где с ним обходятся так же, как он обошёлся с ней. Да, ей было больно, но быть отвергнутой, обманутой не заслуживало праведной кары. Ведь дело в восприятии? Если бы Амели ничего не чувствовала к нему, она бы забыла о случившейся ночи быстрее, чем мужчина покинул её квартиру. Проблемы случились там, где сердце Амели не обернули в тёплый кокон, забыв замерзать на улице.
[indent]— Давай я помогу тебе, — она останавливает его у кровати, ненарочно «роняя» мужчину, — Только не в верхней одежде. Отоспишься, потом поговорим, — продолжает говорить девушка, присаживаясь на колени и развязывая его ботинки, — Давай, — отставив их в сторону, Амели ухватывается за его куртку и, вынужденная приблизиться, чтобы помочь с каверзными рукавами, тяжело вздыхает, — На улице минусовая температура, чем ты думал, когда вышел в таком виде. С твоим-то крепким здоровьем, — нервно хмыкает девушка, наконец справляясь с его одеждой, — Адвокат он, — цокает Амели, — Из Святого Мунго будешь плевать на Маккензи? — поджимая губы, она останавливается перед его лицом и, ловя плывущий отсутствующий взгляд, качает головой.
[indent]Переставая разговаривать, Амели упрямо заталкивает его в расстеленную минутами раньше постель и остаётся с ним до тех пор, пока сон не берёт своё. Оглядываясь по сторонам, она на мгновение сомневается в необходимости подставить ему пустую глубокую ёмкость, но отмахивается, решая разбираться с проблемами по мере поступления. Амели останавливается в центре спальни, рассматривая мужскую фигуру, оставившую её наедине с собственными мыслями и замешательством.
[indent]Потерял её? Чувства? От страха повторения уже знакомой истории Амели становится физически не по себе. Люди говорят много глупостей, когда напиваются. Тенденция Матиаса Янссена оказалась находить Амели Розье привлекательной и достойной, и последнее, что девушке хочется – это выяснить прямо противоположную истину с утра пораньше.
[indent]Отказываясь разбираться с этим в одиночку, она подхватывает ботинки и куртку, выключает свет и, застыв на лишние пару секунд, прикрывает вход в свою спальню. Амели не церемонится с раскладыванием гостевого дивана, перехватывая плед из ящиков и ложась так, как есть. Она мучается с гудящей головой минут десять, а затем сдаётся и проваливается в сон вслед за своим незваным гостем.


p a r a l y s e d ,  y o u r   s t u b b o r n   m i n d
can't see the woods behind
the blankets of sorrow
N O   O N E   C O U L D   E V E R   R E A C H   O R   P U L L   Y O U   O U T


[indent]Амели просыпается с первыми лучами солнца, чувствуя, как вчерашняя усталость не уступила место привычному утреннему приливу сил. Она не теряется в пространстве, удивляясь тому где очнулась. Она прекрасно помнит что и кто именно вынудило её спать в гостиной. С тяжестью во всём теле Амели отталкивается от мягкой подушки, убирает плед обратно в ящик и на цыпочках заглядывает в свою спальню. Всё ещё здесь.
[indent]Она словно проживает утро двухмесячной давности заново. Правда, на этот раз девушка не ловит приятный трепет в солнечном сплетении. Она всё это видела, всё это проходила, и глупо предполагать, что Матиас Янссен не очнётся, сожалея о сказанном и сделанном, словно влечение к ней – чёртова кочка в гладком путешествии по жизни мужчины.
[indent]Амели старается отвлечься, неспешно приводя себя в порядок и убирая напоминания о ночном визите Янссена в виде следов от ботинков по всей квартире. Она решает не тревожить сон Янссена, оставаясь в шёлковых шортах и рубашке. Пожалуй, она с удовольствием проведёт весь этот день в них – ей всё равно не быть полезной в офисе сегодня, легче просто там не появляться. С неизменной неспешностью она наливает себе большую чашку кофе и ставит остатки недавнего ужина в духовку, наученная плачевным опытом спаленной сковородки и выброшенной яичницы в прошлый раз. Она готовит небольшой стакан с уже знакомым зельем для Матиаса и усаживается в гостиной, утыкаясь в первую попавшуюся книжку.
[indent]Амели теряет связь с реальностью до тех пор, пока не улавливает шаркающие шаги из спальни, и тотчас поднимает голову в направлении шума.
[indent]— Доброе утро, — встречая его спокойным тоном и внимательным взглядом, здоровается девушка, — Там на столе стоит кружка с зельем, полегчает с головой, — кивая в сторону кухни, говорит Амели.
[indent]Одно для себя она решила точно: она не будет помогать ему, не будет пытаться вытащить выкрикнутое вчера ночью. Если он действительно хочет ей что-то сказать, скажет. Так или иначе молчание тоже будет своеобразным разговором в их случае. Амели отворачивает голову, возвращая своё внимание к книге, и переворачивает страницу, заведомо мирясь, что вряд ли сможет понять то, что прочитает следом.

Подпись автора

i ' l l   c o u n t   d o w n   t h e   w a y s ,  i ' l l   b e   w i s h i n g   t h a t   i   w a s   y o u
https://i.imgur.com/QHgsBLg.gif https://i.imgur.com/hz62N16.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ BUT I CAN'T CORRELATE THE WAY YOU MOVE ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
so I'll stay half away, and I'll guess that it'll do

47

[indent]Он не корил себя за то, что был влюблен. Матиас ненавидел себя за то, что несмотря на наличие острого ума и сообразительности, до сих пор не пришёл к ответу, как перестать приносить сплошные беды вокруг себя. Казалось бы, разве мир страдал от его действий? Ничуть. Но и мир бельгийца в последние месяцы был сконцентрирован только на одном человеке и сколько угодно мужчина мог закрывать себе глаза ладонями, изображая дурака...
[indent]По итогу он сам выложил все карты на стол, объявившись на пороге дома девушки.
[indent]Мужчина не ловит чувства дежавю, хотя и не может заявить себе, что его пробуждение ощущается как-то иначе, чем в декабре прошлого года. Вновь мягкая подушка, пропахшая смесью её духами и кондиционером для белья, под его тяжелой головой от большого количества выпитого в одиночку алкоголя с крайне непропорциональными часами сна. Неяркий свет из окна с выходом на серый, в такое время года, Лондон, наверняка на улицах которого тут и там можно было увидеть остатки празднования дня всех влюбленных. Волшебник замирает, но справляется со своей внутренней проснувшейся нервозностью, поворачивая голову на бок; один. И дверь прикрыта то ли из-за заботы, то ли из-за нежелания видеть этого человека с утра пораньше. Янссен тяжело вздыхает, медленно отталкиваясь руками от подушки, протирая лицо обеими ладонями. Что-то ему казалось, что учитывая вчерашнее... второй вариант был как раз про него.
[indent]А ведь если подумать, он так редко брал любые обвинения на свой счёт. Отмахивался, ловко кидался аргументами, а когда тех не хватало, начинал придумывать на ходу. Главное ведь что? Уверенный тон, расправленные плечи, прямой взгляд и там уже было абсолютно не важно, с каким мнением говорить. Правда, на словах только было легко, а как начни применять на практике, то нужно быть или особо удачливым или крайне талантливым. Янссен по жизни видел себя на стороне и тех, и тех... однако то были люди. Неважные, мелкие людишки, – впрочем, как и он сам, раз опустился до такого состояния и жизни – а не Амели. С ней ему всегда хотелось быть честным. Искренним. И уж точно не пытаться защититься тогда, когда стоило, наконец, взять на себя ответственность и посмотреть правде в глаза: он не справился. В глазах Матиаса не это было самым страшным.
[indent]Как ему объяснить это ей?
[indent]Мужчина смотрит с мгновение в подушку под своим лицом и со вздохом утыкается в неё носом, вздыхая. Вчера уже попытался.


[indent]Вместо ответов – несвойственное мужчине мычание, вместо того, чтобы посмотреть ей в глаза, Матиас виновато пытается найти взглядом дверь и избавить девушку от груза на ночь глядя в виде себя. Сам он не до конца понимает, который на дворе час, однако сквозь плавающий туда-сюда образ Браун замечает домашнюю одежду девушки и сонливый вид. Ещё и разбудил. Про такое говорят: сам не спишь, другим не мешай; он опять криво усмехается себе от каких-то дурацких воспоминаний из прошлого.
[indent]— Как не, — он морщит нос, — Не ненавидишь. Ещё как, — несмотря на только что произнесённое слово вслух, маг крутит ладонью в воздухе, кивая усердно и несколько раз головой, — Ненавидишь. — ему даже не удаётся толком задаться вопросом по какой причине девушка сделала к нему шаг. Может, ему кажется? Бельгиец бестолково опускает глаза на своё предплечье, с мгновение рассматривая её крохотную, относительно его руки, ладошку. Ему почему-то вспомнилось, какой маленькой та казалась по сравнению с его ладонью летом. Он подумал об этом и о том, что она невысокого роста. Обними он её и она бы и вовсе потерялась за его спиной.
[indent]Он бы так хотел её защитить от всех напастей, но по итогу стал главной из них.
[indent]— Как не могу, — он звучит удивлённо да и выглядит тоже. Медленно моргая, волшебник отвлекается от лёгкого ощущения давления на своём плече, с тяжестью опуская подбородок в её сторону, — Очень даже могу. Я буду тихо, — мужчина вновь отступает на полшага, путаясь в своих ногах и касаясь своих губ указательным пальцем, шипяще добавляет: — Как мышь, — могло бы быть смешно, если бы не крайне плачевно, учитывая его пьяные попытки стоять на месте.
[indent]Ему никогда не приходилось быть похожим на тихого и маленького грызуна, учитывая, как громко звучал его голос с желанием притянуть к себе внимание, как шумно он ступал вперёд, куда бы не приводила его дорога, всем своим видом показывая: он тут, он пришёл и всем стоит взглянуть на этого довольного жизнью человека! Янссен тупо смотрит в пол, на какое-то время отключаясь от того, что говорит ему девушка. Кого он обманывает? С момента, когда он получил в подарок проклятие, жизнь никак не вставала на правильные рельсы. Он уже не был той душой компании, которым помнил себя. Ему хотелось чего-то тихого и уютного, домашнего, вдали от всех. Даже сегодня он сбежал.
[indent]Он усмехается себе под нос с грустью. И пришёл туда, где, как ему кажется, мог это всё найти.
[indent]— Куда, в дом? Нет я не, — «могу» пропускается мимо ушей один раз и второй, и его тело сдаётся движению в сторону, двигаясь следом, — Мне только сесть. Нужно только рассказать тебе. И я уйду. Сразу.
[indent]Другое дело, что говорить одно, а делать – совсем другое. Честно говоря, в глубине душе он не хотел уходить. Казалось бы, такая мелочь, но даже секундное нахождение в её квартире вызывало одновременную и грусть, но и теплоту в его сердце. Для чёрствого человека, которого он строил из себя, Матиас был крайне мягок; волшебник ловил себя на мысли о местах, в которых происходили памятные для него вещи. Кажется, даже в порту, из которого они отплывали в Америку в первый раз, остался кусочек воспоминаний, о которых он бы несомненно подумал, окажись на его территории, что уж говорить об офисе Маккензи или той же «Таверне».
[indent]Или квартире Амели.
[indent]— Дай я, что же ты, — он склоняется над своими ногами, пытаясь помочь, но в итоге вздыхает видя, что не поспевает за ловкими пальцами девушки. Честно говоря, для того, чтобы просто посидеть, он не понимает, к чему снимать обувь, но спорить не начинает. Мужчина только и может, что выдавать из себя короткие слова, – ему кажется, что и вовсе целые предложения – подтверждающие его мысли о том, что температура не улице совсем не страшная для него и здоровье его вряд ли подведёт. Правда, неожиданно для себя Матиас начинает чувствовать своё полное отсутствие сил. Ему бы оттолкнуться да встать, чтобы оставить Розье в покое, а руки только тонут в перине, ноги – путаются в одеяле, а его веки совсем не держат глаза открытыми. Шумно он выдыхает в подушку, оказавшуюся у него под головой и сквозь темноту ему начинает казаться, что он смог добраться до дома. Была ли Амели? Матиас не понимает. Ему хотелось верить, что была.
[indent]Под нос он только несколько раз бубнит слова извинения, которые задолжал ей очень и очень давно, проваливаясь в глубокий сон.


I lie to myself all the time. But I never believe me.


[indent]Янссен не лежит на кровати долго, и опуская босые ноги на пол, оглядывается по сторонам. Честно говоря, находясь в её квартире в прошлый раз, мужчина больше нервничал, но к февралю, видимо, растерял всё своё волнение. Он не оттягивал момента, чтобы оказаться на пороге спальни, – хотя и тратит время для того, чтобы побороть ощущение тошноты и груза собственного тела – осторожно потянув на себя ручку двери, выглядывая в комнату и тут же находя взглядом Амели. Волшебник замирает и тут же виновато дёргает уголками губ.
[indent]Кажется, он поторопился на счёт отсутствия тревожности; остатки, глубоко запрятанные внутри начали вырываться наружу, стоит ей заговорить с ним, отправляя лечить свою свинцовую голову на кухню.
[indent]— Спасибо и, — его голос заметно хрипит после длительного молчания и, видимо, передающего привет прогулки по улице в ночи. Он морщит нос от головной боли, напоминающей о себе будто назло, как только в воздухе появляется решение его проблемы, — Доброе, — а обычно он не путался хотя бы здесь. Волшебник борется с собой на пороге секунду, взвешивая, но по итогу коротко кивая головой, следует её предложению, пропадая на кухне. Практически залпом выпивая прохладный напиток, он так и замирает с кружкой в руке, смотря на остатки на дне. Медленно его организм начинает пробуждаться и если по первому взгляду можно было подумать, что Матиас Янссен всё забыл и был готов сделать вид, будто ничего не было...
[indent]Бельгиец совсем тихо намывает использованную под зелье кружку, отставляя ту в сторону, высушивая руки полотенцем. Он старается передвигаться практически не тревожа это место, будто вчерашнего хватило; Матиас практически слышит собственный топот и голос со стороны, когда громкий крик разрывал всю её квартиру в попытках объясниться. Он старается перевести свои мысли в другое русло прежде, чем попытается ухватиться за более точные детали, как наверняка принесённую с улицы грязь, которой простыл след. Волшебник готов поспорить, что на обратной стороне её двери можно найти отметину от его кулака. Матиас сдерживает ироничную усмешку: даже в такой ситуации он старается навешать на себя несуществующие ярлыки, лишь бы почувствовать себя сильнее.
[indent]Янссен останавливается по центру комнаты, спрашивая разрешения присесть на диван: он гость и теперь, когда волшебник находился в сознательном состоянии, у неё было право на то, чтобы вышвырнуть его из своей квартиры и более никогда не открывать перед ним дверь. Камень не спадает с плеч, когда ладони мага упираются в обивку.
[indent]— Не знаю, как ты не выгнала меня, — он заговаривает первым, не давая неловкой паузе разойтись слишком сильно. Бельгиец поворачивает к ней голову, слабо улыбнувшись, — Или не сдала хит-визардам, как самого сумасшедшего и неспящего на этой улице. Во сколько я пришёл? — мужчина хмурит брови, пытаясь вспомнить положение стрелок часов, когда выходил последний раз из дома, но тут же качает головой, — Хотя это – риторический вопрос. Так или иначе, неразумно поздно. Мне жаль, что я вынудил тебя спать не в своей постели да и, — Янссен опускает плечи, упираясь локтями в свои колени и переводит взгляд в пол. — В целом, возиться со мной.
[indent]Это он должен был помогать ей и защищать её, как и обещал, а получается наоборот. Её забота вокруг того что он говорил и каким образом. То, как девушка пеклась за его здоровье, по итогу не только не остановившись на вежливых вопросах, но и сделав шаг вперёд, вынуждая его заняться собой и продолжая беспокоиться за Янссена в дальнейшем. Её вовлеченность не только в свою, но и в его работу – кто угодно мог бы сказать, что это в её интересах, но Матиаса было не переубедить: он знал разных клиентов, и Амели была непохожей ни на кого из них! С каждым днём, проведённым вместе, он влюблялся в неё всё сильнее и не искал в этих отношениях никакой выгоды, но и до конца не отдавая себе отчёт, как меняется сам. Он не просто говорил, он говорил открыто. Матиас шутил, но видел границы, когда нужно было остановиться и речь была не о границах дозволенного; она волновалась за него и ему не хотелось вынуждать её переживать. Волшебник мог бы подумать, что со стороны это выглядит так, будто он идеализировал её, но знал – это была реальность.
[indent]Амели была и есть идеальной девушкой. Волшебник печально улыбается, поджав губы. Даже если бы он хотел, то был просто не достоин её.
[indent]Мужчина несколько раз быстро моргает, опуская взгляд вниз, с едва заметным удивлением на лице всматривается в крохотную каплю на своей ладони. Матиас не сразу замечает, как одна за другой по его щеке начинает скатываться слеза и прежде, чем понимает, что процесс ещё возможно остановить... сдаётся. Неожиданно весь тот страх потери, непонимания и бессилия накатывается на него огромной волной, с которой он уже не в силах бороться. Волшебник прижимает ладони к глазам, стараясь, но не сдерживая несколько всхлипов, глухо произнося:
[indent]— Извини я, — он захватывает ртом воздух, — Я просто уже не знаю, что мне сделать, чтобы всё исправить и не сломать остальное, — кому от этого легче и понятнее? Янссен делает ещё одну попытку произнести что-нибудь полезное, стараясь не искривиться в отвращении к собственной слабости. Как она могла верить ему и видеть в нём сильного теперь, когда он сидел на её диване, после наглого прихода в её дом да ещё и жевал сопли?
[indent]— Как глупо. Я думал, что если я отстранюсь от тебя или попрошу подождать, если ни у кого не возникнет никаких подозрений, я смогу вести дело, не ища себе замену, чтобы выполнить, — бельгиец запускает ладони себе в волосы, на мгновение замолкая, — То, что обещал тебе, но к чему это привело в итоге? Разве я перестал бояться, что даже отсутствующие официальные правила о запрете отношений между клиентом и юристом не сделают нам хуже? Выбирать среди знакомых людей, которые смогли бы закончить начатое мною, лишь бы избавиться от опасений провала? — он аккуратно касается её предплечья, будто делает это в первый и последний раз за неимением такой возможности в будущем; лишь на мгновение ища её взгляд, он совсем тихо произносит: — Или, в противовес этому, перестал любить и думать о тебе практически каждый день? — он не знает, делает ли Янссен ошибку, говоря это. Выпаливает на эмоциях? В это маг не поверит сам. Он чувствует, как ему вновь становится тяжело говорить, а пелена слёз застилала глаза всё больше – ответ сейчас кажется не таким важным. Матиас морщится, стараясь избавиться от них краем рукава футболки.
[indent]— Я, видимо, хорош только в одном: причинять людям боль. Амели, я должен был быть рядом, чтобы поддерживать тебя в трудную минуту, но вместо этого выбрал наихудший вариант. Ты достойна намного, намного большего, чем этого, — ему не нужно указывать на себя, чтобы дать понять словами, о ком именно идёт речь. Мужчина поворачивает к ней голову, стараясь разглядеть девушку, но по итогу лишь закрывает глаза, вновь возвращая лицо в свои ладони. Он уже хочет приоткрывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но качает головой  из стороны в сторону. Янссен даже не находит сил, чтобы пошутить. Прикусывая губу в очевидном стыде за свои решения, которые делал самостоятельно тогда, когда нужно было поделиться своим мнением. Ещё тогда они могли обсудить это всё более детально. Он не должен был уходить и тогда... они смогли бы прийти к общему решению вместе.
[indent]Всё было бы иначе.

Подпись автора

and you got  y o u r  r e a s o n s , your reasons t o  h i d e
https://i.imgur.com/xvH101c.gif https://i.imgur.com/dkaJV3n.gif
but show me your demons, and I'll show you mine

48

[indent]Амели бестолково листает страницы, прислушиваясь к тихому шарканью мужских ног на кухне. Впервые с момента пробуждения она намеренно вспоминает сумбурные фразы, вываленные на неё в ночи, и вздыхает себе под нос. Ненавидит. Такое громкое слово для абсолютно незначительно события в масштабе чьей-то жизни. Да, Матиас Янссен не оправдал её надежд, возложенных не него в виде книжного образа героя-спасителя, но, если подумать, кто её просил? Он? Едва ли. Она бы не смогла его ненавидеть, даже если бы очень попыталась. Он не сделал ей толком... ничего и, уж точно, не заслуживал быть замороженным в минусовую температуру за это.
[indent]Амели поднимает взгляд на мужскую спину в ту секунду, когда по квартире разносится шуршание воды. Она открывает рот, собираясь попросить не заморачиваться с кружкой, но бросает попытку на полпути. Она нарочно следит за ним, не привлекая к себе внимания; не волнуйся Амели за финал знакомой истории, она бы поставила ставки на то, что Матиас сбежит отсюда быстрее, чем девушка напомнит ему о ночном недоразговоре.
[indent]Удивляется его просьбе присесть Амели со всей искренностью, но не отказывает, приглашая мужчину уверенным кивком и подбирая под себя ноги. Неужто проиграла самой себе?
[indent]— Это прозвучит плохо, — прокашливаясь, хмурится и слегка выпрямляется девушка, — но это не первый мой опыт... неожиданных гостей. Да и, — она морщится, очевидно не понимая, что именно должно было ей двигать, чтобы не открыть мужчине дверь или, ещё лучше, оставить его на произвол судьбы, — я же не последняя скотина. Я бы не хотела узнать, что ты свернул себе шею и замёрз где-то на задворках, — распахивая на Янссена два больших глаза, говорит Амели и, пожав плечами, заканчивает чуть тише: — Перестань. С кем не бывает. Ты, главное, скажи... мне стоит беспокоиться, что у тебя проблемы с алкоголем? — Слишком прямо? Она считает себя в праве спросить. Как ради себя, так и ради дела. Это ведь к ней ворвались посреди ночи с громкими заявлениями о её переездах и недобрых чувствах к адвокату Маккензи.
[indent]Амели отталкивается от диванной ручки, садясь в пол-оборота, и даёт мужчине собраться с мыслями, бегая взглядом по его лицу. Ей не нужна ни волшебная палочка, ни сыворотка правды – по нему видно, что Матиас хочет ей что-то сказать, и она не в силах отказать ему в этой возможности. Так или иначе, это лучше, чем два месяца молчания, разбавленные вынужденным обменом любезностей. Правда, одного Амели совсем не ждёт.
[indent]Она замечает слёзы Янссена, кажется, даже раньше, чем он сам, и в такт скатывающейся солёной дорожке по щетинистой щеке осовывается и лицо Амели. Её губы неуверенно зовут мужчину по имени, но голос Матиаса заполняет всё пространство, не оставляя ей шансов. Брови Амели сходятся на переносице. Она так и замирает со сбитой с толку экспрессией, едва различимо качая головой в отрицании.
[indent]Что сломать? Что исправить? Он говорит так, словно всё это время они не существовали двумя независимыми единицами, связанными единственной точкой пересечения в виде офиса. Слова Янника Янссена как никогда кстати всплывают ярким воспоминанием в сознании Амели. Тогда она не поверила ему, списав всё на искажённое восприятие Матиаса близкими, но теперь почти готова пересмотреть своё твёрдое решение не забивать себе голову. Если это то, о чём говорил брат Матиаса, заверявший, что последний показывает куда меньше, чем чувствует на самом деле, то шутка про энигму всё меньше и меньше видится ей таковой. Он чёртов гений актёрской игры; и в её голове это звучит далеко не как комплимент.
[indent]Она толком не пытается скрыть удивление – знает, что не выйдет. Только теряется всё очевидней с каждым заданным космосу вопросом, провожая ладонь Янссена, опускающуюся на её предплечье, непонимающим взглядом. Это не похоже на попытку предупредить её о решении уволиться. Это не выглядит, как извинение за последние два месяца. Амели чувствует себя так, словно слышит приближение снежной лавины, но никак не может понять откуда. Последняя настигает девушку в тот момент, когда Матиас Янссен решает, что он её оказывается любит. Лицо Розье так и застревает в одном положении, стоит мужчине определиться со своим мироощущением: «Простите, что?»
[indent]Амели открывает рот, вкидывает брови и застывает на полувдохе, не имея ни малейшего понятия, что ему сказать. А главное, в какую секунду, потому что Матиас говорит, и говорит, и говорит, продолжая вести неизменный монолог с самим собой. Когда мужчина всё же замолкает, ей требуется с десяток секунд, чтобы перестать слышать гудение его голоса в ушах. Амели бестолково шевелит губами, стараясь что-нибудь выговорить. По комнате расходится громкий грудной выдох.
[indent]— Да, ты прав, — кивнув самой себе, еле слышно отвечает Амели.
[indent]Она действительно заслуживала иметь собственный голос в их однобоких отношениях, продлившихся меньше суток. Она заслуживала быть выслушанной, заслуживала быть важной не только на словах. Несмотря ни на что, Амели знала себе цену и не собиралась соглашаться на роль вечно ждущей подачек чужого внимания. На равных или никак.
[indent]А ещё Амели знала, что людям свойственно ошибаться; и порой даже за самыми страшными ошибками не стояло злого умысла. Смотря на сгорбившегося под тяжестью своих треснувших по швам установок Матиаса, она с трудом находила признаки умышленного ущерба, нанесённого их отношениям, в развернувшейся на её глазах сценке.
[indent]— Правда, не во всём, — говоря неизменно тихо, заметно смягчается Амели.
[indent]Она несильно хлопает себя по коленям и уверенным движением пересаживается к мужчине, упираясь в него бедром. На каждый его сдавленный всхлип сердце Амели сжимается чуть сильней. Осторожно она тянет свои ладони к его и с мягкой настойчивостью пытается убрать их от лица Матиаса. Она старается заглянуть ему в глаза, чтобы он наконец увидел: разве похоже, что Амели ненавидит его? Винит во всех грехах человечества? Она вновь качает головой в отрицании, будто отвечая на все неозвученные вопросы разом, и целеустремлённо перекидывает на него ноги, стремясь обнять Матиаса так крепко, как только может.
[indent]Амели никогда не хотела, чтобы он страдал вместе с ней. Что бы ни происходило, Амели не надеялась, что в один прекрасный день кто-нибудь поступит с Матиасом ровно так же, как и он с ней. И речь шла не о пафосном «быть выше этого». Она не могла проклинать его, потому что, несмотря ни на что, видела в мужчине того человека, с которым познакомилась в офисе в Брюсселе, того, с кем танцевала в «Таверне», того, кто держал её за руки в день, когда к Маккензи ворвался наряд хит-визардов. Матиас Янссен не был олицетворением одной единственной ошибки, приведшей их в нынешнюю ситуацию. Он был и всем перечисленным выше тоже.
[indent]— Это не то о чём я хочу поговорить прямо сейчас, — шепчет девушка, заводя руки за шею и аккуратно поглаживая его по тёплой коже, — Просто побудь со мной здесь, — утыкаясь носом во взъерошенные волосы, Амели еле слышно хмыкает – её габаритов определённо не хватает, чтобы стиснуть Матиаса в безопасный кокон из её рук. У него это получалось куда лучше.
[indent]Она замолкает, прикрывая глаза, и, складывая голову на мужчину, принимается неспешно бегать подушечками пальцев от шеи к спине. Всякий раз, когда Янссен пытается изобразить, будто с ним всё в порядке, Амели сжимает его чуть крепче, вероятно, запуская цикл не-в-порядке по новой. Тем лучше, потому что отпускать его до тех пор, пока голова Матиаса не избавится от установки «всё сгорело», она не собирается. Она позволяет мужчине освободиться от неё лишь тогда, когда редкие всхлипы затихают, а его дыхание перестаёт быть сбивчивым. Откидываясь назад, она смотрит на его раскрасневшееся лицо и чувствует знакомый трепет в животе, осторожно дёргая уголками губ наверх. Амели перекладывает ладони к его щекам, бережно подтирая то, что не впиталось в её футболку или в неё саму. Чувствуя едва различимый зуд от высохшей на её плечах соли, Амели тихо усмехается и предлагает вслух:
[indent]— Что ты думаешь на счёт пойти умыться? Мне-то не мешает, но вот тебе, — прикрыв один глаз, она боязливо кривится в ухмылке, словно в любую секунду короткий просвет может закончиться, и её вновь встретит холодное безжизненное лицо из декабрьского утра, — Я никуда не денусь, обещаю. Точно не в Канаду, — дернув бровью, добавляет девушка в последний момент. На случай, если он думает, будто ей нечего сказать на всё, что она услышала за последние несколько часов.
[indent]Выпуская мужчину на волю, она остаётся в том же положении, мозоля одну точку до тех пор, пока тяжелые шаги не оповещают о возвращении её гостя. Амели слегка подвигается, уступая ему место, и возвращает свои ноги поверх его, сообщая всем своим видом: две минуты наедине с собственными мыслями не повернули её настроение на сто восемьдесят градусов. Она опирается о спинку дивана, подпирая щеку сжатым кулаком, смотрит на него пару мгновений, а затем громко вздыхает, растирая своё лицо в надежде собрать хаотичные воспоминания о криках Матиаса в нечто цельное.
[indent]— Давай по порядку? — убирая ладонь с глаз, она роняет её недалеко от плеча Янссена и ненавязчиво касается его пальцами, — Я не переезжаю в Канаду... и не встречаюсь с Сэмом. Мы встречались, и это актуально примерно так же, как и мои отношения с сыном Гойлов лет в восемь, — кашлянув, Амели красноречиво вздёргивает бровями и поджимает губы, — Это для начала... — она кивает головой и замолкает, задумываясь.
[indent]Амели отворачивается в сторону, находя взглядом то место, где она стояла два месяца назад. По спине пробегает неприятный холодок, вынуждая её нахмуриться. Она упирается губами в свой палец, борясь с сонной головой. Она не хочет звучать обиженной – обвинить Янссена, полив его с ног до головы, последняя цель, которую Амели стала бы преследовать. Она хочет объяснить. Объяснить так, чтобы он понял.
[indent]Неспешно она находит его глаза и, выдыхая, вновь говорит:
[indent]— Я верю тебе. Я верю, что ты не хотел причинить мне боль тем, как вёл себя с начала декабря, и... Как мне кажется, — Амели вновь хмурится, — я понимаю, что стояло за этим, но мне нужно, чтобы ты выслушал меня сейчас, не приравнивая всё в тому, что я, — она задирает ладони в воздух, изображая кавычки, — тебя ненавижу. Несмотря ни на что... я испытываю к тебе очень сильные чувства и... — Амели неловко улыбается, усмехаясь над самой собой, — В глубине души я надеялась, что, может быть, что-нибудь... случится, и ты решишь поговорить со мной, — она дергает плечами, ненарочно замолкая, — Но, — Амели качает головой, нахмуриваясь, и вновь молчит.
[indent]Амели прикладывает кулак к губам и, когда находит в себе силы разговаривать, отзывается уверенней и чётче:
[indent]— Я бы хотела, чтобы ты просто постоял на том месте и посмотрел в свои глаза. Увидел то, как ты говорил со мной. Как ты смотрел на меня, — она отворачивается от кухни, врезаясь в него поблёскивающим взглядом, — Я чувствовала себя... твоей проблемой, которую требовалось спрятать под коврик и вернуться к ней, когда на неё найдётся время. Неважной. Ненужной. Я... поклялась себе ещё очень давно, что никто больше не заставит меня чувствовать себя так, будто я значу меньше, чем кто-то другой, — складывая пальцы вместе, Амели несколько раз ударяет ими в свою грудь, — И из всех людей! — она сжимает веки, громко выдыхая.
[indent]Ей требуется несколько секунд, чтобы успокоить грохочущее в ушах сердце. Амели резко убирает свои ноги с мужчины, подбирая их под себя и упираясь в него коленями. Опуская ладошки себе на бедра, она смотрит на свои пальцы, а затем поднимает свой взгляд к Матиасу, смягчаясь в интонациях, но говоря с ним с неизменной уверенностью в голосе.
[indent]— Я хочу быть с тобой. Решать с тобой. И мне не важно к какому решению мы придём до тех пор, пока мы сделаем это вместе. Если ты, — запинаясь на вздох, продолжает Розье, — как ты сказал, любишь меня, то ты должен видеть во мне такого же человека, как и ты. С такими же страхами, чувствами, мнениями, как и у тебя, — кривясь в неуверенную улыбку, спешно говорит Амели, — О какой любви может идти речь, если ты не воспринимаешь меня, как равную себе? — она замечает, как её голос начинает дрожать и прикусывает себя за внутреннюю часть губы, пытаясь успокоиться, — Я не могу так, Матиас. Не могу мириться с тем, что с моим мнением не считаются, что... меня ставят перед уже принятым решением, ожидая, что я просто смирюсь с ним, — Амели убирает выступившие слёзы небрежным движением руки и, дернув плечами, наконец заканчивает: — Если цена твоей любви – моё право на голос, я выберу себя. Потому что никто другой больше не выбирал и не выберет, — сжимая шёлковые штаны кулачками на коленях, Амели смотрит на него с молчаливой надеждой, что он услышит её и поймёт. Она не хочет верить, что всё пережитое ими было зазря.

Подпись автора

i ' l l   c o u n t   d o w n   t h e   w a y s ,  i ' l l   b e   w i s h i n g   t h a t   i   w a s   y o u
https://i.imgur.com/QHgsBLg.gif https://i.imgur.com/hz62N16.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ BUT I CAN'T CORRELATE THE WAY YOU MOVE ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
so I'll stay half away, and I'll guess that it'll do

49

[indent]Смог бы он остановиться? Однажды он уже начинал идти по этой дороге и оглядываясь на прошлое, с трудом скажет, что это навевало на него хоть какие-то светлые чувства. Волшебник хмуриться и упрямо трясёт головой, коротко взглянув на девушку, давая ей немой отрицательный ответ на её вопрос. Ему не хочется признаваться и самому себе, что с конца прошлого года он действительно стал больше пить. Не для того, чтобы отпраздновать окончание рабочей недели с друзьями в баре или распробовать бокал вина в компании со своей семьей за ужином в ресторане или семейном доме. В конце концов, вчерашний вечер показал как никогда, что ему не нужна ни компания, ни уж тем более хорошее настроение, чтобы попытаться забыться в алкогольном опьянении. Утром состояние вряд ли назовёшь самым радушным, но на какое-то время это действительно помогало. И всё же, Матиас не переходил границы и ни за чтобы не позволил появиться в таком состоянии в офисе. На мгновение он даже теряется: а вдруг уже был и просто забыл? Волшебник переводит взгляд к полу и хмурит брови ещё сильнее.
[indent]Несвежее дыхание и сильный запах напоминает, что даже если он не стал объявляться на работе, не сказать, что выбранное Матиасом передвижение в ночи стало чем-то лучше.
[indent]Когда он последний раз плакал? Янссен не может вспомнить. Счётчик явно шёл на года или это Матиас отчаянно выкидывал из своего сознания попытки своего организма сдаться? Намеренно он упаковывал все неприятности в коробки, запирал их в самые тёмные углы и держал, держал под замком, считая, что там им самое место. Долго ли можно оставаться строителем, когда на руках ни умений, ни инструментов? Видимо, в кои то веки чердак прорвало, раз Янссена можно было найти не только ревущим и наматывающим сопли на свой кулак, но ещё и не в компании одного себя. Другое дело, что легче ему не становилось. Он говорит, но ему не становится легче и ответ был совсем близко: маг не знал, что он скажет и как среагирует; он чувствует, как несколько раз сердце пропускает явные удары от её тихих высказываний и с ещё большим страхом боится поднять на неё глаза.
[indent]Возможно в этом мужчина смог бы найти спасение, потому что то, что происходит следом вынуждает его дёрнуть бровями в удивлении: можно точно понять, что он не рассчитывал на такое. Как только девушка перекидывает на него свои ноги и обхватывает плечи, Янссен чувствует, как поток эмоций, который он пытался сдержать повторно, стараясь казаться сильнее не только самому себе, но и ей, пробивает невидимую дамбу; Матиас обхватывает её руками, утыкается лицом не то в шею, не то в плечо, несколько раз, ломающимся голосом, произнося: «Прости, прости меня, Амели».
[indent]Ему не вериться; разумеется, ещё ничего не произошло, но трудно не считать чудом тот факт, что Амели Розье после его захлёбываний не попыталась указать ему на дверь. Вместо этого она посмотрела в его глаза таким взглядом, бережно потянув его на себя – как он должен был. Сколько угодно та могла говорить про скотство и нежелание оказаться тем самым недостойным человеком, сам волшебник не стал бы обвинять девушку в таком, повернись она к нему спиной. Или он недостаточно громко заявил о том, что заслужил и ожидал этого?
[indent]Его мысли спутаны – впрочем, хоть в этом можно найти свою стабильность – и он то и дело пытается бороться со своим внутренним «я», то связывая его путами, то вновь ослабевая, давая волю эмоциям. Он становится тише, а затем вновь хватается за Амели так, словно она – единственный свет, круг спасения, без которого он уж точно никуда не выплывет. Бельгиец не знает, сколько проходит времени прежде, чем слёзы перестают литься из его глаз так отчаянно, и уж тем более не отслеживает момента, когда он полностью перестаёт шмыгать носом, тяжело вздыхать и «хныкать, как маленький мальчик» — так бы сказал ему Сандерс, если бы увидел младшего брата во всей красе. Матиас прикусывает губу, тут же тряся недовольно головой и пытаясь выбить воспоминания о старшем, приплывшим неожиданно именно в этот момент. Благо, не только Матиас замечает, что волшебник перестаёт собирать вокруг них озеро, а они остаётся среди всего как центральный и нетонущий камень.
[indent]Он встречает её слова с недоверием, но не тем, с которым смотрел на мир. То было больше похоже на детский страх, когда отвернись и перед тобой не окажется нужного, — Я не, — Янссен не успевает даже попытаться отказаться, как Розье колит в прошлое, вынуждая его повиноваться, — Это хорошая мысль, — проговаривает он хрипло и тут же заходится сдавленным кашлем, прикрывая рот кулаком. Нехотя он поднимается с дивана, лишаясь защиты из тёплых рук и ног девушки и единожды обернувшись на неё, пропадает в уже знакомой ему ванной комнате. Матиас сталкивается со своим отражением в зеркале и замирает на лишнюю долю секунды, морща нос и хмуря брови. Он тяжело вздыхает, не скрывая отвращения к самому себе на собственном лице. Поднимает руку, чтобы оттянуть раскрасневшуюся кожу под глазами пальцами, снова прокашливается, склоняясь над раковиной. Матиас не поднимает на себя взгляда до того момента, пока не смывает остатки слёз со своего лица, охлаждает кожу, и приводит себя в порядок попутно стараясь освежиться доступными способами.
[indent]Вытирая насухо руки и лицо, Матиас заправляет край футболки в штаны и выключая за собой свет, выходит обратно в гостиную комнату; с лёгкостью мужчина находит девушку на том же месте, где и оставил и можно услышать различимый выдох облегчения. Янссен, несмотря на то, что не пытался сбить собой раковину в попытках ускориться, понимал, что она дала ему время не для того, чтобы он вернулся мокрым и бестолковым обратно. И всё равно не почувствовать тревожность?
[indent]— Мне... легче. — Свои слова он закрепляет внутренним осознанием правдивости, учитывая, что от него не бегут на другой конец дивана. Матиас со всей осторожностью перекладывает ладони на её коленки, возвращая себе тёплое ощущение от возможности прикосновений к девушке. Правда, Янссен морщит слегка нос, качнув головой и даже приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит правильных слов, как объяснить, что выплаканная ей душа это явно не то, от чего должно было стать проще на самом деле. Матиас поднимает на неё взгляд, когда девушка начинает говорить.
[indent]— Я... — он вздыхает и тут же продолжает, — Бы соврал, скажи, что выкрикнутое в ночи – это лишь беспокойство пьяного сознания, — Матиас хочет сказать в своё оправдание хоть что-нибудь, но лишь поджимает губы, чуть плотнее ставя свои ладони на её ногах, — Мне страшно представить, как это могло звучать. Словно я, — он раскрывает широко глаза, уставляясь в пол и дёргая плечами, — Сумасшедший преследователь, — и совсем тихо произносит: «Вот чего уж точно не хватало.»
[indent]Правда, это единственное, что позволяет себе сказать Янссен на протяжении следующих минут. Поймав взгляд девушки на себе, волшебник знает – это был её черед сказать магу то, что крутилось у неё на языке и, возможно, далеко не со вчерашнего вечера. В конце концов, уж очень долго он бегал от неё или, наоборот, не делая первым шаг. Это, собственно, замечает и сама Розье. Пусть её голос звучит далеко не осуждающе и он видит и слышит её попытку говорить с ним спокойным тоном, бельгиец не может не чувствовать – следом за расползающимся теплом – пронизывающие его уколы совести. Волшебник неуютно ёрзает на диване, с прежней неуверенностью кивая ей головой на просьбу абстрагироваться от, по всей видимости, несуществующего чувства, которое волшебник приписал Амели.
[indent]И, честно говоря, спорить об этом он с ней точно был не намерен.
[indent]Инстинктивно мужчина поворачивает голову вслед за Розье, возвращая с её слов себя в воспоминания недалёкого прошлого. Ему хочется кричать: всё не так, всё было совсем по-другому, но чем больше он выхватывает из своего сознания кусочки, их силуэты, свои слова и её реакцию, тем больше понимает, что его попытки сделать лучше увенчались не просто неуспехом. И то, как она борется за это, одновременно стараясь говорить понятным для него языком и не обижаясь? А стоило бы. Он опускает уголки губ: стоит ударить самого себя по рукам, раз даже здесь он мысленно приказывает ей быть задетой, когда сама Амели показывает ему абсолютно противоположные чувства. С другой стороны, всего на долю секунды ему кажется, что это и происходит и неожиданно поднимая свои руки, тем самым не препятствуя Розье, Янссен вновь двигается на месте, также не теряя контакта. Несмотря на молчание, он реагирует, показывая, что слушает: кивками головы, покачиванием плеч, явно нервничающими движениями своих рук, теперь пытаясь найти успокоение в старом серебряном кольце, надетом на указательном пальце.
[indent]— А я хочу быть с тобой, Амели, — он не берёт долгих пауз для размышлений и попыток переосмыслить её слова, только прикусывая губу на секунду с желанием протянуть руку к её лицу и забрать все слёзы, которые он вызывал своими действиями – или их отсутствием – и словами. Хватит с него вдумчивости, о которой никто не просил, потому что думать – это то, что для Матиаса должно быть под запретом, особенно, когда это касается других людей в его кругу, — И когда я говорил, что люблю тебя, я действительно имел ввиду именно это, — Матиас смотрит на неё прямо и теперь, когда ком не подступает к горлу, его голос звучит в своих слова более увереннее. Чувства, которые он хранил в себе всё это время, запертые под семью замками готовы выпрыгнуть из него прямо здесь и сейчас, однако волшебник тормозит, желая для начала высказаться: — Но я понимаю, что слова это... одно, — он морщит нос. Рано он взял на себя ответственность говорить не обдумав свою речь хотя бы на ближайшую минуту. Он смотрит на Розье и протягивает к её кулачкам свою ладонь, аккуратно кладя её поверх.
[indent]— Извини. Пожалуйста, прости меня, потому что я не хотел, чтобы ты чувствовала себя так, как я заставил тебя. Я клянусь тебе – это очевидно не было моей целью, потому что всё, что я преследовал это... — он хмыкает, — Решить нашу проблему самостоятельно, что никогда не будет работать и жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать это. И я думаю, мне всё же стоит объясниться по-человечески, — Янссен неловко улыбается, подняв на неё взгляд, — Без криков, соплей и попыток самоутопиться в, видимо, придуманном чувстве невероятной ненависти, — он хмыкает, кивнув себе головой.
[indent]Мужчина подтягивает под себя ногу и поворачивается к ней в полоборота, сцепляя ладони перед собой.
[indent]— Учитывая твои знания об адвокатском деле, я не сомневаюсь, что ты слышала о разных случаях, когда адвокаты, вовлечённые в личные отношения – не важно, говорим мы про семейные или романтические связи – по итогу имели проблемы в суде. Да, ты не виновен, пока не докажут обратного. Да, нет никакого закона, запрещающего это, однако негласное правило среди юридических департаментов гласит: клиент в приоритете. В нашем случае... — он вздыхает, — Даже простое наличие слухов обладают свойством превращаться в рабочие теории, которые могут повлечь за собой увеличение всех сроков. Мы бы смогли доказать, что это – клевета, однако тогда мне казалось что это лишние ожидания и даже они могут помешать, — Матиас вновь поднимает взгляд на Розье. Он говорит спокойным голосом, возможно, чересчур погружаясь в объяснения, но сделать с собой ничего не может: ему хочется проговорить информацию от и до, даже с осознанием, что она могла кивнуть ему с первого предложения, сказав короткое: «Понятно». — В худшем варианте, дело бы было проиграно. Я, разумеется, верю в добропорядочность Маккензи, но опять таки, не могу быть уверен в точности. Да и честно говоря... поверишь ты или нет, моя судьба беспокоила во всей этой ситуации меня меньше всего. По итогу, варианта было два: либо на время прекратить отношения с тобой для того, чтобы не давать поводов, пока дело не будет закончено, либо передать дело Маккензи другому адвокату, тем самым, делая тебя, как главного свидетеля, без моего присутствия ещё более достоверной.
[indent]Он сжимает губы, негромко цокнув.
[indent]— Думаю, зная меня, не трудно проследить мою попытку сесть на два стула, — бельгиец пожимает плечами, — По итогу оказавшись в яме. Я хотел выполнить обещание данное тебе. Честно говоря, — Янссен хмыкает, — Как бы пафосно это не звучало, но я действительно преследую цель закончить это дело ради тебя. Я видел, как оно было тебе важно. Как я мог поставить своё личное желание быть с тобой выше, чем это? Я знаю, как нелепо это звучит, но я... пытаюсь просто описать то, что двигало мной, — и, честно говоря, частично продолжает двигать и сейчас. В конце концов, Матиас до сих пор не знает, как решить эту проблему. Да, теперь Амели знает, что крутилось в его голове последние пару месяцев; очевидно, он не сможет смотреть на неё по-другому, а сейчас, когда за делом наблюдают, как под лупой?
[indent]Мужчина от этой мысли чувствует холодную дрожь по своей спине и непроизвольно вновь пытается найти с ней связь, осторожно протягивая к ней ладони. Волшебник сосредотачивается на её руках, находя в этом своё успокоение, а затем заговаривает вновь:
[indent]— Я никогда не ставил тебя ниже или равной себе, Амели, — мужчина поджимает губы в полуулыбке, согласно кивая головой собственным словам. — Я ставил тебя намного выше кого-либо в своей жизни. Я не скажу, что перестану впредь делать это, но я точно могу сказать – я ошибся, что не предоставил тебе вариантов, как и просто не объяснил всё более развёрнуто. В конце концов, — Матиас кивает ещё раз, — Не попросил твоего совета, несмотря на то, как часто и много раз ты доказывала мне, что тебя стоит слушать. Да и... много чего не сделал ещё. В конце концов, — он резко хмурится, вспоминая о туче над своей головой и опуская голову вниз, — Я до сих пор не знаю, что делать.
[indent]Несмотря на ощущение опущенных рук, ему понемногу становится легче. Так чувствуют себя люди, которые говорят то, что думают сразу же? Нужно начинать заниматься этим почаще, может быть и мир станет светлее. Он хмыкает своим мыслям, украдкой смотря на девушку и улыбаясь чуть увереннее, хотя и чувствует, как колотиться его сердце от никуда неушедшего волнения. Есть то, что крутится в его голове достаточно давно и что волшебник запрещал себе, но теперь, когда Матиас сказал очевидное, – он сжимает её пальцы своими сильнее, – будет глупо молчать и дальше:
[indent]— Я могу поцеловать тебя?

Подпись автора

and you got  y o u r  r e a s o n s , your reasons t o  h i d e
https://i.imgur.com/xvH101c.gif https://i.imgur.com/dkaJV3n.gif
but show me your demons, and I'll show you mine

50

[indent]Теперь, когда Матиас сидит рядом с ней, Амели борется с желанием закинуть голову назад, чтобы зычно засмеяться или заплакать навзрыд. Ей никак не решить, что ей сейчас хочется больше. Всё казалось ей таким сложным. Таким запутанным. Весь мир вокруг Амели будто сговорился противоречить любому умозаключению девушки, и так продолжалось целых два месяца. А теперь? Ей тяжело поверить, что всё это время Амели не замечала очевидного. А ведь ей говорили, предупреждали. Янник Янссен приехал из самой Бельгии, чтобы развеять страхи Розье, а она всё равно не поверила.
[indent]Чтобы поверить так быстро сейчас?
[indent]На короткое мгновение взгляд Амели становится настороженным, словно она пытается поставить слова Матиаса под сомнение, разглядеть их через увеличительное стекло, проверить их на изъяны и поддельность. Она бросает попытки, едва успев начать. Амели верит ему. Верит безоговорочно, будто сидящий напротив мужчина не способен на ложь. Ей даже кажется, что придумай Матиас Янссен наифальшивейшее объяснение, она бы предпочла принять то за чистую монету. Потому что альтернатива – гнать его прочь против собственной воли; Амели устала брыкаться.
[indent]— Скорее буйный ревнивец, — отзывается она негромко, тихо смеётся и с осторожностью накрывает его руку ладошкой. Пускай не похоже, что Матиас Янссен способен подскочить с места и бросить её наедине с собой от первого лишнего движения, Амели вдруг становится боязно, что такое всё же возможно.
[indent]Может быть поэтому, стоит ему вернуться, она решается сказать всё сразу как есть. В конце концов, испугайся он прямо сейчас, Амели не придётся переживать проклятую горку от тухнущей надежды до болезненного разочарования. Она сорвёт пластырь самостоятельно. Отчего-то самой всегда не так больно.
[indent]Однако вместо побега, он лишь повторяет её желание, вынуждая Амели сдвинуть брови в очередном приступе недоверия собственному слуху. Любит. Она прикрывает глаза, словно пытаясь привыкнуть к тому, как это звучит его голосом. Хотя кого она смешит. Просто привыкнуть. Амели редко слышала набор «заветных» слов в свой адрес, и ещё реже от тех, кто не заставил её усомниться в доступности чувства человеческому сердцу.
[indent]Ей хочется верить, что Матиас говорит правду. Мерлин, она бы всё отдала, чтобы забыть все предрассудки, просто взять и поверить, но предусмотрительный разум Амели предупреждает: рано. Матиас Янссен точно ошибается. Очевидно ненарочно – легче от этого, правда, не становится – принимает набор ярких эмоций за любовь. Разве люди так любят? Впрочем, Амели не знает как. Она может сказать как точно нет, но в остальном девушка ориентируется на ощупь, словно слепой котёнок.
[indent]Ненарочно девушка вздрагивает, чувствуя тёплое прикосновение к ладошкам.
[indent]— Я простила, — негромко отзывается Амели, надеясь прекратить излишний парад извинений; она видит, что ему больно не меньше, чем ей самой. Теперь, когда всё прояснилось, ей не хочется тратить ни секунды на то, чтобы удерживать болезненное чувство, жившее с ней последние два месяца. Ради чего?
[indent]Девушка ёмко кивает, роняя тяжесть тела на спинку дивана. Прикладывая ладонь к губам, она внимательно вслушивается в равномерный голос Матиаса. Она прекрасно понимает и знает всё, о чём говорит мужчина напротив. Ей даже несколько досадно, что спустя столько времени, он так и не поверил, что у Амели Розье есть рабочая голова на плечах. Она ведь повторяла ему нечто-то подобное ещё два месяца назад.
[indent]— Я знаю, — роняя ладонь вдоль диванной спинки, оживает Амели, — Я всё ещё, — она хватается за переносицу, выдерживает паузу и тут же продолжает, — Я не помню, чтобы я... предлагала тебе сделать всё возможное, чтобы подорвать будушее нашего дела, — врезаясь в него широко распахнутыми глазами, она коротко качает головой и дёргает плечами, — Раз уж на то пошло, то, пожалуй, резкая перемена в нашем общении вызвала куда больше вопросов. Ты не представляешь сколько раз Гвен спросила меня, что я тебе сделала, и почему ты больше не зовешь нас на обеды, — девушка резко вздыхает, — Это не важно. Я просто... не понимаю, как то, что мы оба чувствовали на протяжении двух месяцев, должно было помочь суду, — Амели не ждёт ответа – он ей не нужен, потому что никакая благая цель не стоит того одиночества, которое она испытала в декабре, — По-моему стало только хуже.
[indent]Замечая его ладони, Амели тотчас перехватывает их своими, беспокоясь, что её слова прозвучали слишком грубо. Она видит, что он сожалеет, и ей не нужно измываться над Янссеном, подливая масла в огонь, чтобы удовлетворить своё обиженное эго. Она боится, что это может повториться, что он переступит порог её квартиры и найдёт очередной способ защитить её от невидимой угрозы, о котором Амели не узнает до следующего ночного визита. Именно поэтому Амели позволяет себе надавить на абсурдность всего, что привело их в сегодняшнюю точку.
[indent]Её губы трогает смешливая улыбка. Ей всё ещё странно слышать громкие заявления с его стороны, и Амели смотрит на него с толикой подозрения, но в глубине души знает: это не то, к чему ей не привыкнуть. Она поверит ему. Амели чувствует, как всё в ней стремится вслед за её желанием.
[indent]— Но теперь ты здесь. Говоришь со мной. Это всё, что имеет для меня значение, — кивая, шепчет девушка.
[indent]Она самолично вкладывает свои ладони в его руки, ища с ним контакта. Амели не ожидает идущего следом вопроса и заметно теряется, не понимая какой ответ ожидает услышать мужчина. Нет? Неужели не понятно как мало в ней сопротивления, стоит только Матиасу захотеть быть рядом?
[indent]Амели тянет одну из его ладоней на себя и, поднеся её к губам, целует тыльную сторону. Она ловит его взгляд, хитро улыбается и даёт своё согласие безмолвным кивком. Амели не дожидается, когда мужчина приблизится к ней. Уверенным движением навстречу она скользит к его плечу, осторожно оперевшись о последнее, перекидывает свою ногу через него и, оказавшись с ним лицом к лицу, садится ему на колени. От её поцелуя веет знакомым отчаянием, будто Матиас Янссен – единственный мужчина, способный дать Амели то, что она хочет; и, наверное, это действительно так и есть.
[indent]Она обнимает его крепче, перемещая пальцы на затылок, и, не имея возможность остановить свою улыбку, стоит ей почувствовать привкус зубной пасты. Амели прижимается к нему всем телом, будто это поможет стереть поведённое порознь время. Она прерывает поцелуй из необходимости перевести дыхание и, уперевшись лбом в лоб, остаётся с закрытыми глазами до тех пор, пока её сердце соглашается не выпрыгивать из груди так скоро. Амели отстраняется от него без энтузиазма, оставляя руки, заведёнными за его шею.
[indent]— Маккензи не нужен другой адвокат. Этому делу нужен ты. Мне нужен ты. Никто не сможет заменить тебя. И я прекрасно понимаю, что в мире есть компетентные люди, способные выиграть этот суд, но они не сделают этого так, как сделаешь ты, — она бегает взглядом по его лицу, замечая, что должное успокоиться сердце, начинает колотиться с новой силой, — И даже если что-то пойдёт не так. Я никогда не пожалею о том, что оказалась на пороге твоего офиса, и никогда не подумаю, что стоило выбирать кого-то другого, — складывая губы в тёплую улыбку, шепчет Розье.
[indent]Амели ловит себя на мысли, что ей страшно. Страшно с какой лёгкостью Матиас Янссен может сделать её самым счастливым человеком на свете и в любую секунду вырвать хрупкое чувство у неё из рук. И она позволит ему, лишь бы получить в копилку воспоминаний эти короткие секунды, когда мир не пытается усложнить что-то совершенно простое и очевидное. Девушка тянет ладонь к его лицу, аккуратно перебирая короткие волосы, состриженные ближе к скулам.
[indent]— Мне важно это дело, — намеренно подтверждает Амели, — а ещё мне важен ты. И я хочу, чтобы ты не сомневался: если мне придётся выбирать, — она сжимает веки, отрицательно мотая головой, и вновь смотрит на него, — Да пусть оно катится к чертям. Но раз мы здесь, раз мы оба хотим закончить начатое, я готова. Я готова не искать с тобой встреч наедине, я готова не касаться тебя, делать вид, что ты последний мужчина на земле, на которого бы я посмотрела, — роняя обе ладошки ему на плечи, ухмыляется Амели, — Но, Матиас, я не могу притвориться, словно мы не знакомы, словно я не доверяю тебе, словно не пойду искать у тебя поддержки и совета. Я должна знать, что человек, державший меня за руку в самолёте и обещавший меня защищать, не зная обо мне толком ничего, всё ещё здесь, и не хлопнет дверью перед моим носом, если мне потребуется его плечо, — она заглядывает в его глаза, ища там немой ответ, и Амели кажется, что находит.
[indent]Несмотря на стучащий в ушах пульс, ей спокойно рядом с ним. В его объятьях Амели действительно чувствует себя защищённой от всего мира, каким бы ложным ни было это ощущение безопасности. Неспешно она пододвигается к нему чуть ближе, оставляя мягкий отпечаток губ на скуле.
[indent]— У меня есть к тебе предложение, — едва отдаляясь от мужчины, говорит она полушёпотом, — Завтра мы вернёмся в офис и продолжим быть обычными адвокатом и секретарём Маккензи, связанными общим делом. Мы можем разговаривать о суде, о погоде, о том, что происходит в Англии на худой конец – мне странно молчать об этом, когда до декабря это не было под запретом. Я перестану избегать тебя, а ты меня. Мне не нужно слышать от тебя ежедневных подтверждений, что между нами всё ещё что-то есть, мне достаточно всего, что ты сказал сегодня. Я, между прочим, хорошая актриса, раз ты решил, будто я тебя возненавидела, — Амели поджимает губы, откидываясь чуть дальше, чтобы иметь возможность заглянуть ему в глаза, — А сегодня, — её серьёзное лицо сменяется едва различимой хитрой ухмылкой, — Раз уж ты собственноручно нарушил все свои правила, вломился ко мне посреди ночи в приступе ревности, а пару минут назад полез целоваться, — её бровь взлетает вверх, а рот растягивается в широкую довольную улыбку, — Я считаю более чем справедливо не учитывать сегодняшний день. В конце концов, — она сводит руки за его спиной, оказываясь совсем близко к лицу Матиаса, — я же должна к чему-то обращаться, чтобы скоротать своё ожидание, — оставляя короткий поцелуй, Амели остаётся на близком расстоянии.
[indent]Она ведёт себя так намеренно и ей ни секунды не стыдно. Она рассчитывает, что сердце – или любой другой отличный от головы орган – Матиаса Янссена примет на себя ответственность за сегодняшние решения. Амели не страдала целых два месяца, чтобы поговорить с ним по душам и выпустить его обратно, как ни в чём не бывало.
[indent]— Или сегодня ты можешь только поцеловать меня? — принимаясь осторожно щекотать его ногтями по тёплой коже, ненавязчиво интересуется Амели.

Подпись автора

i ' l l   c o u n t   d o w n   t h e   w a y s ,  i ' l l   b e   w i s h i n g   t h a t   i   w a s   y o u
https://i.imgur.com/QHgsBLg.gif https://i.imgur.com/hz62N16.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ BUT I CAN'T CORRELATE THE WAY YOU MOVE ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
so I'll stay half away, and I'll guess that it'll do

51

[indent]Для человека, с трудом протягивающего руку помощи незнакомым, – а иногда и очень даже знакомым, но в чём-то провинившимся – можно было подумать, что Матиас слишком сильно рассчитывал на второй шанс от Амели, лицемеря. Впрочем, спросите его напрямую: кто не будет надеется на прощение, но видеть его в своём кармане как что-то само собой разумеющееся? Ответ был очевидным и стоило только взглянуть на Янссена и можно было увидеть одновременный страх за возможную потерю Розье в его жизни навсегда и толику смирения: мужчина бы не перестал делать всё, что было в его силах, чтобы дать понять о своих искренних намерениях, но и не стал бы настаивать, скажи ему Амели убраться из её жизни навсегда.
[indent]С тем, что ему до сих пор позволяли оставаться на диване, слушали его, сжимали пальцы рук он до сих пор не мог свыкнуться. Конфликты в его жизни решались не так и, разумеется, это звучит вовсе не за тем, чтобы вернуться к истокам. Не трудно было догадаться, почему именно он не любил повышенные тона, эмоциональные словесные выпады – да и не только, учитывая сколько вещей ему, в своё время, пришлось заменить в собственном доме – и другие элементы «решения споров». Матиас сам был таким. Крикливым и драматичным, входящего в жизнь человека, абсолютно не ждущего подвоха с его стороны, но обязательно получающего «подарок», о котором не просили. Янссен ненавидел себя за это, однако понимал: бороться с собой было явно тяжелее, чем идти рука об руку. Он едва заметно качает головой из стороны в сторону, покосившись на Амели.
[indent]А стоило.
[indent]Волшебник слышит то, от чего ему должно стать легче, но вместо этого сердце сжимается только сильнее. Пусть Матиас осторожно кивает, зная, что девушка быстрее устанет от его извинений, нежели поймёт степень его вины, – будто не понимает? Янссен в который раз ловит себя на мысли, что в неё способностях считывать его чувства ему точно не стоит – полностью избавиться от ощущение стыда за содеянное у него вряд ли получится так скоро. Матиас поворачивает к ней голову, со всей внимательностью смотря в её лицо. А ведь чаще всего маг оказывался прав или был слишком верен своим мыслям. Амели Розье делала удивительные вещи: заставляла его сомневаться в нём же. Стоило бояться её, но вместо этого он только посильнее хватается за её тонкие пальцы, цепляясь за девушку, словно за спасательный круг.
[indent]— Не предлагала, — совсем тихо подтверждает он, но больше её не перебивает, наоборот, опуская подбородок ниже и прикрывая на мгновение глаза. Чем больше она говорила, тем больше и сам Матиас понимал, насколько глупо было исполнение его желания сделать всё самостоятельно. Мужчина даже не подумал о том, что его поведение вызовет вопросы у их коллег. И ладно, если бы среди них были северяне, но Гвиневра была далеко от холодных народов, которые даже не стали бы искать логику в том, что Амели и Матиас больше не обедают вместе, а мужчину нельзя словить возле стойки на входе с такой же частотой, как другие идут на кухню делать кофе.
[indent]Ему всегда с трудом давалось принимать критику на свой счёт, даже тогда, когда она была объективной. Это ли не залог успеха? Как можно было понять, что ошибка не будет повторяться повторно, если её не обговорить? И всё же, когда Амели говорит прямо, как и сам Матиас, делясь с ним своими мыслями, которые были заперты внутри на протяжении двух месяцев, он совсем того не желая ловит себя на мысли: точно ли простила? Не станет ли внутренняя обида камнем преткновения в будущем? Одного взгляда на девушку хватает для того, чтобы выдавить из себя облегчающий выдох, чуть сильнее сжимая её ладошку: они уже видели, что происходит, когда Матиас надумывает. Хватит драматичных мыслей.
[indent]Тем более, когда им на замену приходят совсем другие. Надолго его вопрос не повисает в воздухе: Амели положительно отвечает ему без каких-либо слов и в момент, только и оставляет ему возможность найти своим рукам место на талии девушки. Какой же он дурак! Своими же руками лишил себя этого? Мужчина выпрямляется будто бы с желанием казаться выше и шире, чтобы у неё снова была возможность почувствовать себя рядом с ним, как за каменной стеной; Янссен целует её в ответ, одновременно с этим чувствуя метнувшуюся стаю мурашек по позвоночнику и забившееся учащённо сердце.
[indent]Даже тогда, когда Матиасу необходимо хватануть воздух вместе с ней после долгого поцелуя, он, аккуратно перекладывая ладонь на её шею, касается губами мягкой кожи. Казалось бы, это он клялся в том, что будет её баррикадой, а по итогу это Розье забирает все плохие мысли и ненужные переживания.
[indent]— И почему мне так повезло? — он не может не задаться этим вслух, хотя и отчасти боится спрашивать слишком громко: вдруг Судьба в плохом расположении духа тоже так подумает? Матиас хмыкает собственным мыслям, бегая взглядом по её лицу. Он никогда не переставал смотреть на неё завороженно, — Я говорил, что ты чрезвычайно красивая? — Янссен тянет уголки губ выше. Скажет об этом ещё не один раз – в этом он был уверен.
[indent]— Компетентные люди – это одно, но кто из них пошутит в Визенгамоте, смотря в глаза судье без страха, что его тут же выкинут за дверь? — Янссен негромко посмеивается, вспоминая её слова об его избранности благодаря ироничному ведению собственных дел, но тут же замолкает, не желая казаться неблагодарным. Ему не хочется думать, что они могут проиграть, поэтому едва заметно морщит нос на её слова, прекрасно понимая, откуда идёт эта мысль. Как можно быть уверенным до конца? — Мерлин, — маг усмехается, — То, с какой уверенностью ты говоришь всё это, — Янссен поднимает ладонь, нежно проводя тыльной стороной по её щеке, — Всем бы так верить в меня, после того, как я выплакал тебе здесь озеро, — вряд ли остальные поддержали бы девушку так активно. Или он слишком преувеличивает и Мэрилин Маккензи не поставила штамп об увольнении в его личном деле, как только по его щеке скатилась хотя бы одна слеза?
[indent]Волшебник опускает ладони обратно к её бедрам, опуская следом взгляд: не может не почувствовать укол совести. Думая, что справится и что делает это ради неё, Янссен оказался человеком, который выбрал дело вместо девушки и очень сильно об этом пожалел. Разумеется, он не думал об этом так! Что не является достойным аргументом. Он соглашается с ней кивком головы, быстро дёргая уголками губ, когда девушка оказывается ближе, поднимая на неё глаза.
[indent]— Ты думаешь, я сомневаюсь в тебе? — мужчина с такой серьёзностью вслушивался в её голос, что не заметил, каким громким оказался его смех после — Тебе придётся дать мне пару-тройку уроков, — Матиас чуть склоняет голову набок, прикрывая глаз, — У меня, конечно, есть кого просить учить меня актёрскому мастерству, но, — может быть его действия легко назвать глупыми, но очевидное Янссен понимает и поэтому ему не нужно говорить дважды. — Это последнее, что я бы сделал, — тем более, вряд ли Янник бы обиделся.
[indent]Матиас шутит, но только с долей шутки. В конце концов, он переживал от этого с самого начала: вдруг он выдаст их? Не справится, потому что как вообще можно устоять перед ней? Матиас понимает, что думать об этом не перестанет до того момента, пока не окажется в кабинете, а мимо проходящая Амели не зайдёт, чтобы обсудить с ним великобританскую погоду; проблема минует их, как ни в чём не бывало. Почему-то в этом, смотря на Розье, он сомневался всё меньше и меньше. Ему не нужно соглашаться вслух с тем, что она сказала, а беспокойства за собственные попытки всё испортить медленно сходили на нет от мыслей, что девушка, сидевшая рядом – или лучше сказать на нём? – явно, словно светлый огонёк, выведет его из темноты.
[indent]— Тебе стоит задуматься о том, чтобы засудить меня, — хитро сощурившись, наконец, произносит волшебник, усмехаясь её едва заметным попытка защекотать его. Матиас перекладывает одну ладонь за её спину, находит поддержку в другой, чтобы в одно резкое, но бережное движение подхватить Амели. Она была такой лёгкой, как пушинка; Янссен поднимается на ноги и сам, — Тем более, что у тебя есть все шансы выиграть и, боюсь, речь даже не о том, чтобы поддаваться, — его голос звучит тише привычного и он приближается к её лицу, смешно целуя её в нос, щеку и склоняя голову, касаясь её шеи, — Потому что хорошая ты, отнюдь, не только актриса, — вся она? А сам Матиас проиграл ещё в самом начале знакомства с ней. Правда, всем бы так «проигрывать».
[indent]Уже во второй раз он не даёт ей дойти самостоятельно. Сейчас утро, а не вечер, на фоне не играет музыки и только еле доносящиеся из окон звуки просыпающегося города напоминают о том, что мир вокруг никогда не замирал, как их отношения. Он осторожно склоняется над ней, стоит магу опустить Амели на застеленную кровать, упираясь ладонью в мягкое одеяло. Матиас медлит всего с несколько секунд, запоминая это мгновение таким, какое оно было: домашнее и уютное, с щепоткой игривой хитрости, наполненное надеждой на завтрашний день, на то, что теперь они будут бороться против всего заодно.
[indent]Он всегда видел это всё в ней.
[indent]Янссен улыбается своим мыслям, тут же склоняясь к девушке, целуя её так, будто ждал этого больше всего на свете, – будто? – скользя под её рубашку ладонью, запрещая себе думать о чём-то другом, кроме неё. Да и стоит быть честным самому с собой: он бы попросту не смог.


wouldn't it be sweet
if        you      could be in love with me


[indent]Они не вернулись – ворох мыслей оставил его и только редкими пиками напоминал о себе резкими скачками сердцебиения, которые тут же успокаивались, стоит ему напомнить себе с кем он был и об их разговоре, решении, в целом. Матиас долгое время обнимает Амели после, уткнувшись в её длинные светлые локоны, неосознанно поглаживая ту тыльной стороной ладони по телу. Волшебник давно потерялся во времени: сколько прошло с момента, как он проснулся в её кровати, думая, что конец света наступил во второй раз? Мужчина хмыкает себе под нос, чуть отдаляясь и целуя девушку в висок, он подкладывает свою руку под ею шею, приобнимая её и только затем, подпихивая подушку себе под голову, поднимается выше.
[indent]— У тебя так тихо, — настолько, что ему и самому не хочется никоим образом мешать звукам её квартиры, несмотря на то, что об этом Янссен явно не думал, оказавшись в спальне девушки. Облокотившись спиной о прохладную поверхность, мужчина осматривает уже давно изученную комнату в очередной раз. Людям думается о том, окажутся ли они снова в путешествии в запомнившемся им с детства городе, Матиасу не хотелось ничего в последние месяцы, кроме как наполнить грудь запахом её квартиры. Прошло чуть больше, чем полгода, а он так и не привык называть место, предоставленное ему для жилья в Англии, своим домом.
[indent]— Знаешь, — останавливаясь, волшебник переводит взгляд на девушку, улыбнувшись, — Я понимаю, что по мне может быть не всегда заметно, — Матиас виновато усмехается, сжимая на мгновение губы вместе и округляя на неё глаза, — Но то, что ты говорила о том, что никогда не пожалеешь, о важности меня в твоей жизни, а не только в работе, о прощении... боюсь, если бы я не выплакал всё, то тебе бы пришлось пережить это по новой – это далеко не то, что мне говорят... в принципе. И я серьёзно на счёт слёз! — Янссен негромко посмеивается, качнув головой и поднимает голову к потолку, переводя от Розье взгляд. Он задумывается на мгновение, пытаясь найти другие варианты как сказать простые вещи сложно, однако сдаётся с негромким хмыканием себе под нос. Он наклоняется и целуя её в макушку, со всей искренностью произносит, попытавшись найти её взгляд своим, смягчаясь: — Я просто хочу сказать спасибо, что ты поверила и дала мне шанс.Это было одной из многих причин, по которой Матиас не смог бы оставить мысли о девушке, причин, почему не думал бы о ней так высоко и не говорил слов любви. Она действительно изменила его жизнь, хотела она того или нет, и как бы громки не были слова о везении... Янссен верил в них, как никто другой, потому что знал – это его истина.
[indent]Потому что в те дни, когда он представлял себе попытку поговорить с Амели о том, что сделал и по какой причине, никакого прощения он получить точно не мог. Не говоря о том, чтобы вновь иметь возможность поцеловать её.

Подпись автора

and you got  y o u r  r e a s o n s , your reasons t o  h i d e
https://i.imgur.com/xvH101c.gif https://i.imgur.com/dkaJV3n.gif
but show me your demons, and I'll show you mine

52

I fell in love. Or, more accurately, I realized, and accepted for the first time that love was not merely a general, human possibility, nor merely the disaster it had so often, by then, been for me — according to me — nor was it something that happened to other people, like death, nor was it merely a mortal danger: it was among my possibility, for here it was, breathing and belching beside me, and it was the key to life. Not merely the key to my life, but to life itself.

[indent]— Как происшествие?
[indent]Амели прикусывает губу, клонит голову на бок и слабо смеётся над своим осознанно бестолковым замечанием. Амели не считает себя ни красавицей, ни уродиной. Ей нравится думать, что люди замечают её за иные качества, но словам Матиаса Янссена ей хочется верить. Быть чрезвычайно красивой в его глазах приятно, незнакомо. Он обладает исключительным талантом смотреть на неё ровно так, как говорит, и пускай ей всё это непривычно, Амели готова придушить свою тревожность голыми руками, лишь бы не спугнуть его разбирающий её по мелким штрихам взгляд.
[indent]— Я не вижу связи, — нахмурившись, качает головой девушка. — Разумеется, я верю в тебя. А то, что у тебя есть эмоции... Я бы беспокоилась куда больше, если бы их не было, — она не продолжает, решая оставить разговор о неожиданной причинно-следственной связи Матиаса Янссена до лучших времён. Хватит с мужчины того, что она практически в буквальном смысле выдавливала из него слезы своими объятиями.
[indent]К тому же ей кажется, что теперь она понимает его лучше. Теперь, когда противоречащие друг другу детали, сошлись в цельную картину человека напротив, Амели видит – или думает, что видит – его полномерно. Матиас Янссен совсем не тот мужчина, которого Амели себе представляла в самом начале, и даже не тот, что в декабре; и она ни капли не разочарована. Странные очертания идеального человека постепенно ломаются, покрываются трещинками и надломами, и Амели нравится видеть то, что под ними. Она бы ничего не стала менять. Может, отправила бы себе прошлой записку с просьбой запастись терпением, но оставила бы всё именно так, как случилось.
[indent]Ей потребуется куда больше времени, чтобы перестать видеть остаточные обломки безупречной брони – она понимает и это тоже.
[indent]Девичье лицо растеряно хмурится. Она молчит, однако беззвучному: «А разве не сомневался?» — и не нужен её голос. Вопрос вырывается из неё всем телом, и пролитый на её замешательство свет не облегчает судьбу Амели. Стоило быть осторожней, называя мужчину энигмой. Кто бы её предупредил, что он оправдает прозвище по-достоинству, потому что с каких пор двадцатилетние секретарши вызывают меньше сомнений, чем умудрённые опытом адвокаты? И всё же поставить под вопрос его искренность Амели не пытается.
[indent]— Засудить? Это слишком прос... — Амели не успевает закончить свою мысль до того, как оказывается в воздухе, ойкая и хватаясь за его плечи, — О, парочка нераскрытых талантов у меня и правда найдётся, — ежась от бегающих по телу мурашек, не сдаётся девушка, — Только вот они совсем не про засудить, — отвечая ему пропорциональной его собственной хитрой улыбкой, уточняет Амели.
[indent]С трудом Амели вспоминает, что меньше чем сутки назад чувствовала себя совершенно другим человеком. Её мир был мрачней, враждебней, и, сказать по правде, ей всё ещё страшно от мысли, с какой лёгкостью Матиас способен перевернуть с ног на голову её веру в то, что объективно, а что результат чересчур прыткого воображения. Чем дольше, чем ближе он к ней, тем призрачней становятся последние два месяца, пока не превращаются в размытое воспоминание.
[indent]Амели находит себя в собственной спальне со странным ощущением, будто всё это время они были здесь и не покидали эти стены уже очень давно, если не в прошлой жизни. Она не чувствует ни движения стрелок часов, ни наличия мира за створками окна. И если честно, быть здесь ей нравится куда больше, чем в туманном там.
[indent]— Редкое явление для этой квартиры, на самом деле, — помогая мужчине устроиться удобней, поворачивается к нему лицом Амели. Её губы трогает тёплая улыбка. — Но мне нравится. Если задёрнуть шторы, можно ненароком забыть, что за окном Лондон. — Она бы с удовольствием забыла. И не только об этом.
[indent]Амели подтягивает ладонь к его предплечью, осторожно поглаживая тёплую кожу. Она вновь замолкает, цепляясь за ускользающий момент полного единения. Без суда, без тревожных мыслей, без всех глупых обстоятельств, превративших что-то столь простое и естественное в испытание на прочность нервной системы.
[indent]Она возвращается из полузабытья лишь тогда, когда голос Матиаса нарушает умиротворённую тишину, царившую в её спальне, во второй раз. Амели поднимает на него вопросительный взгляд и заметно теряется, стараясь уследить за мысленной цепочкой мужчины. И судя по всему, её замешательство не ускользает мимо внимания Матиаса.
[indent]Вжимаясь в него чуть сильней, она позволяет произнесённой благодарности как следует осесть, усвоиться организмом, и только затем Амели приподнимается, чтобы оказаться с ним на одном уровне.
[indent]— Иначе с тобой не получается, — отзывается она совсем тихо, не мешкая продолжить свою мысль, — С самого начала, — усмехается Амели, улыбаясь вспыхнувшим в сознании воспоминаниям, — Помнишь ты сказал мне в Мунго, что тебе легко со мной разговаривать? Мне с тобой тоже. Не только разговаривать, вообще... всё. Наверное, мне даже немножко страшно от того, как просто для мне довериться тебе. Но потом я думаю об альтернативах, — хмыкнув в нос, качает головой девушка, — и понимаю, что ни одна мне не подходит. Я не люблю делать громкие категоричные заявления, но... — Амели мешкает, но не останавливается, — никто в моей жизни не вызывал во мне те чувства, которые вызываешь ты. Я и не задумывалась, что так бывает. Так что... спасибо тебе, что не сдался ни на первом, ни на сотом «мистер Янссен», — широко улыбаясь, смеётся девушка и привстаёт ещё немного, чтобы поцеловать её мужчину – теперь у неё больше нет сомнений на этот счёт.
[indent]Амели зарекается прожить отведённые им часы настолько неторопливо и внимательно, насколько это возможно. Она даже не находит в себе сил вытолкнуть бессовестную задницу Матиаса обратно домой, когда узнаёт, что его младшая и единственная сестра могла считать его утонувшим в Темзе всё это время. Не лишив его взгляда-выстрела, Амели решает эту проблему путём меньшего сопротивления и, несмотря на угрызения совести перед милой сердечной Бо, идёт на поводу у собственного эгоизма. Амели нарочно заставляет себя не думать, что в сутках ограниченное количество часов, и даже когда тухнущее за окном солнце подводит их к неизбежному финалу короткой передышки, она продолжает вести себя, как ни в чём не бывало, до последнего момента.
[indent]— С нами всё будет в порядке, — произносит Амели, как для него, так и для себя, прежде чем поцеловать Матиаса Янссена на прощание и, закрыв за ним дверь, оказаться наедине с шумными мыслями.


4   М А Р Т А   2 0 3 0


[indent]С возвращением Эвана Маккензи на английскую землю Амели появляется в офисе с позабытой частотой. В присутствии негласного хозяина помещения благодарно оживают. И пускай вновь бурлящая жизнь – одна из веских причин для редкого в последнее время приподнятого настроения Амели, она не единственная. Она не просила вернуть её в старый режим в феврале, и ей приятно иметь оправдание, чтобы навещать рабочие стены на ежедневной основе. Особенно, когда фигура Матиаса Янссена не вызывает в ней ничего, кроме тёплой улыбки и трепета в груди. Амели, конечно же, следит, чтобы не выглядеть влюблённой дурой, что не мешает ей знать: именно ей она и является.
[indent]Впрочем, мысли о мужчине занимают лишь малую часть внутренних диалогов девушки, и чем ближе нависающая мёртвым грузом середина марта, тем тяжелей Амели думать о чём-то, кроме суда. А после своего выступления на празднике Елены, суд – это всё, о чём она хочет думать.
[indent]— Амели! — выпрыгивающая из-за угла голова Эвана вынуждает Амели подскочить на месте, — Ой, виноват. Я зашёл не вызвать у тебя сердечный приступ. Ты не могла бы к нам присоединиться? У меня в офисе, — и прежде чем она успевает уточнить хоть что-то, Эван Маккензи скрывается так же быстро, как и появился.
[indent]Не желая никого задерживать, Розье появляется в неожиданно узкой комнате следом за начальником и по его же просьбе прикрывает за собой дверь.
[indent]— Я могу чем-то помочь? — поочерёдно оглядывая трёх рослых мужчин, собравшихся в кабинете, спрашивает девушка и старается отогнать наседающее осознание своей теряющихся на их фоне габаритов. Амели допускает, что знает, о чём может пойти речь, но оставляет шанс того, что она просто-напросто паникует перед заседанием суда и придумывает себе страшные сценарии от скуки.
[indent]— Да, ещё как. Я пришёл обсудить нынешнее положение дел. Как я говорил Эвану и Матиасу... — девушка вновь смотрит сначала на Маккензи, а затем на Янссена, застревая на его фигуре на полсекунды дольше: когда она вошла, ей показалось, что тот был чем-то обеспокоен – точнее, больше обычного – и спустя пару минут Амели понимает чем именно.
[indent]Она не перебивает, внимательно наблюдая за размеренной речью Вольфганга Рихтера, попадающего прямо в яблочко её подозрений. Амели предполагала, что накалённые настроения в магической Британии не прошли мимо внимания Европы, но предпочитала не задумываться о том, что это значило для таких, как она, слишком глубоко. Она ведь уговорила Маккензи на второй суд совсем не за тем, чтобы устроить государственный переворот местного разлива. Она хотела оправдать доброе имя небезразличной ей семьи, и теперь, когда революция практически шумела за окном, испытывала крайне противоречивые чувства. Её долгом было завершить начатое. Она хотела это сделать. И в то же время, Амели всей душой болела за тех, кто бастовал у стен Министерства, и не присоединялась к ним только из-за данного Маккензи и Матиасу обещания. Ей бы хотелось слушать слова Рихтера и не находить в них никакой логики, но она была. Если и существовал тот самым момент, когда Англия была в состоянии поддаться волне новых взглядов на старые проблемы, он был сейчас.
[indent]— ...я, разумеется, прекрасно понимаю, как это отразится на судебном разбирательстве, но речь идёт о проблемах более глобальных. Маккензи переживут, а вот момент будет упущен. К тому же, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это не отразилось на будущем компании и Матиаса. — Он говорит так, будто они уже всё решили.
[indent]Амели инстинктивно дёргает взгляд на Эвана, стараясь разглядеть в Маккензи немой протест, но не находит его. Он смотрит на неё с пониманием, даже... с состраданием, будто знает, как ей сложно отпустить что-то, что девушка начала по-собственной воле.
[indent]— Я поддержу любое твое решение, — отзывается Эван, очевидно замечая внутренний конфликт, постепенно накрывающий Розье с головой.
[indent]Храбрости взглянуть Матиасу Янссену в глаза Амели не хватает.
[indent]— Мне нужно подумать, — девушка и сама удивляется от того, как её голос режет воздух холодным лезвием. Розье отрывает рот, собираясь что-то добавить, но вместо этого выставляет указательный палец перед собой, коротко кивает и, обняв себя за талию, отходит к широкому подоконнику. Будто внешний мир способен разрешить её дилемму.
[indent]Она стоит неподвижно достаточно, чтобы погрязшая в молчании комната вновь зажужжала тихим разговором за спиной. Амели не концентрируется на том, что происходит на заднем фоне. Она практически забывает, что в помещении ещё есть люди помимо неё. Безучастно девушка наблюдает за снующими туда-сюда магглами, то хмурится, то вновь светлеет лицом. Она возвращается к ним без предупреждения, резко разворачиваясь на каблуке и оглядывая каждого поочередно.
[indent]— Нет, — качнув головой в отрицании, Амели тотчас видит распахивающиеся в недоумении глаза Рихтера, — Я понимаю насколько неожиданно это может прозвучать от меня, но я считаю, что нам стоит закончить начатое, — она собирается продолжить, однако Вольфганг её перебивает.
[indent]— Амели, ты ведь понимаешь, что такой шанс может не предоставиться ещё очень долго, — вскакивая с дивана, оживляется мужчина.
[indent]— Да, — кивает Розье, — При всём уважении, я всё прекрасно понимаю, и мне не нужно объяснять каково положение магических меньшинств в нынешнем мире. Но я не считаю, что это повод изменять своим принципам. Так что, если это не прямой приказ, — она смотрит сначала на Маккензи, а затем вновь на Рихтера, — Мой ответ: нет, и он не изменится. — Амели покидает стены кабинета так скоро, как только может, вежливо прощаясь с присутствующими.
[indent]Остаток дня Амели ведёт себя несвойственно тихо, с трудом реагируя на попытки Эвана Маккензи разбавить тяжесть в воздухе талантами своего характера. Она старается повеселеть, и всё же Амели никак не может избавиться от чувства, будто подставила весь мир, начав с себя и закончив Матиасом. Для человека, чья светлая голова и врождённая хитрость были поводом для гордости, Розье ощущает себя абсолютно бестолковой и недальновидной. Будь у неё чуть больше мозгов, она бы предвидела подобный финал ещё в декабре. Она готова ставить все накопленные деньги на то, что, в отличие от неё, Алистэр Маккензи знал, что всё этим и закончится.
[indent]Амели дожидается, когда офис опустеет, и, проводив Эвана, собирается и сама. Оказываясь в центральном холле, девушка прислушивается к звукам, доносящимся из кабинета Маккензи, и неспешным шагом подходит к внезапно пугающей её комнате, стуча три раза о дверной косяк.
[indent]— Ещё на месте. Есть минутка? — появляясь в проёме, Амели осторожно дёргает уголками губ и, пройдя внутрь, садится на широкое кресло, подтыкая юбку под бедра ладонями.
[indent]— Я чувствую, что мне стоит извиниться перед тобой, — прервав своё молчание, она поначалу утыкается взглядом в точку на полу, а затем медленно переводит его на Матиаса, — Мне хочется сказать, что я не имела ни малейшего понятия о том, как сильно аукнется моё появление на январском балу нам сегодня, но... как там говорится? Незнание правил не избавляет от ответственности? — Амели нервозно улыбается и тут же перестаёт, — Я подвела тебя, и мне жаль, что в один момент мои личные интересы оказались приоритетнее, чем мой долг перед делом. Я бы поступила иначе, если бы могла, — кивает девушка, — Но я осознаю свою ошибку, и больше это не станет проблемой, — расправляя плечи, она возвращает свой взгляд на его лицо и пытается выглядеть достаточно убедительно, чтобы не дать Янссену дополнительных причин для бессонницы.
[indent]Она помнит почему они оба здесь и более не позволит упустить свою главную причину из виду.

Подпись автора

i ' l l   c o u n t   d o w n   t h e   w a y s ,  i ' l l   b e   w i s h i n g   t h a t   i   w a s   y o u
https://i.imgur.com/QHgsBLg.gif https://i.imgur.com/hz62N16.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ BUT I CAN'T CORRELATE THE WAY YOU MOVE ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
so I'll stay half away, and I'll guess that it'll do

53

[indent]Он хорошо помнил переигранные мозгом сценарии того, как он будет чувствовать себя, окажись оплетённым обоюдными романтическими отношениями с Амели. Вывод: прислушиваться к организму не стоило, сонники оставить тем, кто в них разбирается и стоит открывать рот тогда, когда на душе появляются беспокойства, по обычаю решающиеся далеко не в одиночестве. Оставшись наедине со своими мыслями пятнадцатого февраля, Янссен должен был начать бояться с новой силой, но вместо этого снова и снова прокручивал в голове их диалог и взаимную важность друг друга в собственных жизнях. Да и это простое, но полное надежды: «Мы будем в порядке» — затмевало все невзгоды, на которые была способна его голова. Думаете, она не пыталась? Матиас лишь уверенно отмахивается от инфантильной глупости об отсутствии прямых слов о любви, – ну и что? Она сказала достаточно и без того! – готовый прямо здесь и сейчас вырвать из себя эти детские переживания.
[indent]Волшебник усмехается себе под нос: тогда ему не пришлось тратить много времени в попытках оставить тревоги позади ещё и по той простой причине, что Бо Янссен упёрлась своими кулаками в бока прямо с порога, готовая отчитывать его, словно родная мать. А учитывая, что с определённой лёгкостью он смог запутать свою младшую сестру, выдав ей столько информации, чтобы успокоить её сердце, – никто не плавал в Темзе, честное Мерлиново! – но не рассказать обо всём прямо, то что уж говорить про людей, знакомых с ним в крайне поверхностном варианте.
[indent]Так и вышло: никто ничего не заметил. А может, заметил? Спустя несколько недель, оборачиваясь на зимние месяцы Матиас сам себе казался безумцем, надумавшим невозможные вещи, втягивая в это дорогого его сердцу человека. Благодаря тому, что возвращение из графика работы в более обособленной от всех обстановки Розье происходило постепенно, у него даже не было возможности увидеть вздёрнутые брови Гвиневры от возвращения дуэта из двух: так плавно это вышло.
[indent]Хотя, конечно, застал радость во взглядах, – в своём в том числе! – стоило вернуться к совместным обедам.
[indent]Матиас бы хотел думать о том, что жизнь в офисе продолжалась своим чередом, тем более теперь, когда наблюдать за Амели Розье можно было без всаженного кола в сердце и всё же, разогнавшееся на полном ходу судебное разбирательство, должное найти своё логическое завершение в последнем и финальном свидетеле, было готово сбить каждого, кто вставал у него на пути. В том числе и Янссена. Он был сосредоточен на нём больше, чем обычно и выглядел более собранным, чем раньше. Матиас даже и не опаздывал на работу, приходя почти вовремя – ключевое здесь, разумеется, почти – и уходя с заметно набитым портфелем документов, которые до сих пор в большей мере оставались на его столе. Поэтому в день, когда на пороге объявился Рихтер, мага уже можно было не только застать в кабинете, но и поймать его после двух чашек выпитого кофе.
[indent]Что, впрочем, не делало его больше подготовленным к разговору по теме, затронутой несколькими днями ранее, в котором должна идти речь о поднимающемся на государственный уровень волнении и о Розье, как эпицентре оного. 
[indent]— Да, я думаю, что будет некорректно, — чёрта с два он продолжит это делать, — Обсуждать этот вопрос без присутствия Амели на нашем внезапном собрании в связи с отведённой ей роли, — голос мага звучит по-дружески, словно они собрались здесь вовсе не для обсуждения будущего государственного переворота на английской стороне и всё же довольно твёрдо.
[indent]Благо, уговаривать никого не требуется, учитывая, что он оказывается на одной стороне со своим прямым начальством.
В такие моменты он был как никогда рад в том, что ему приходилось работать именно с Эваном: вряд ли Янссен признался бы о таком вслух, дабы никого не обидеть, но тот казался ему куда человечным и понимающим, нежели его родственники.
[indent]Ему была понятна позиция мужчины и, если быть ещё более честным, с каждым днём, когда тема сквиббов поднималась в обществе, Янссен чувствовал совестливый укол, и не только перед Амели, но перед всеми. До знакомства с ней он до конца воспринимал их положение в обществе как проблему – и тем более, он знает, какое именно событие стало катализатором. Да и часто ли она поднималась среди тех, с кем мужчина общался? Именно это вызывало в нём чувство стыда и, несмотря на то, что бельгиец пытался исправиться сейчас... что говорить о прожитых до этого в пустую в этом отношении годах.
[indent]Наверное, именно поэтому в нём ещё большим сопротивлением поднимается реакция, когда немец сообщает, что его задница в случае чего будет прикрыта. Волшебник неосознанно складывает руки на груди и даже открывает рот, но вместо этого отводит взгляд в сторону, прикусывая язык. Он не хотел звучать обижено, как и выглядеть задетым или наполненным страхом за свою будущую карьеру. Волшебник уже рисковал, казалось бы, что ему с проигранного дела, обернись вопрос против него – сам Матиас старается выглядеть куда более отважным, чем мгновением ранее, отчего полностью выпрямляет спину.
[indent]— За меня точно не нужно беспокоиться, — он дёргает уголками губ, усмехаясь, тем самым вежливо отказываясь от помощи Вольфганга. Однако практически тут же он ищет глазами Амели. Ему хотелось, что тоже самое, что проговорил вслух Маккензи, она прочитала в глазах Янссена.
[indent]Это не было его решением. Оно никогда бы им не стало.
[indent]Потребованное время на раздумье вынуждает его дёрнуть бровью в заметном удивлении. Разумеется, он маг не предполагал, что заявленное Рихтером – дело решенное и именное по этой причине сюда была позвана Розье. Волшебник самолично знал, почему в глубине души болел за судебное разбирательство – это было то, над чем он самолично работал последние полгода, но это точно не было равносильно тому, что ставили на вторую половину чашу весов. Именно поэтому он был готов услышать абсолютно другое решение, возможно, размышления вслух или предположительную попытку заняться одновременно двумя вещами сразу, но...
[indent]Отказаться в пользу суда?
[indent]Волшебник пытается поймать взгляд её карих глаз до последнего, словно это поможет открыть между ними телепатический контакт. Только что бы он спросил её в этот момент? В голове пролетает немудрёное: «Ты уверена?» — и в эту же секунду волшебник отвечает на свой же вопрос, стоит ему только оглядеть девушку с ног до головы. Ему хватило общения с ней в полгода, чтобы знать, что она – не человек импульсивных решений. По крайней мере, не здесь.
[indent]— Что же, это было... неожиданно. — он коротко прокашливается, — Если я вам больше не нужен, — стоит их компании вновь сократиться до трёх человек, как Янссен и сам решает ретироваться прочь. Возможно, он сможет нагнать Амели? Идею он намеренно гонит прочь, но попыток покинуть кабинет не прекращает: — То оставлю вас.
[indent]Оттягивая край рубашки от шеи, волшебник грузно, но тихо вздыхает, стоит ему остаться наедине самим с собой прежде, чем сделать шаг вперёд по направлению к общему коридору. Как и следовало ожидать, не было ни следа Амели. С секунду он борется, но сдаётся, двигаясь в противоположную от её рабочего места сторону, пусть и обещая себе поднять эту тему при первой возможности. Он дорабатывает до самого вечера, на удивление обнаруживая, что большая стопка документации, необходимое для пересмотра после подписания бумаг в Министерстве магии, была перебрана к концу дня. Волшебник не задумывается, чтобы найти ответ на не заданный никем вопрос о удивительной продуктивности Янссена: когда вместо революции устраивают тебя... адвокат Маккензи поднимает голову как раз в тот момент, когда по дверному косяку слышится стук:
[indent]— Неожиданно, но факт, — он усмехается, — Кажется, скоро побью все рекорды, — но вместо того, чтобы продолжить расхваливать себя за то, что для людей было обыденностью, волшебник наскоро машет ладонью, — Конечно, проходи, далеко не только минута.
[indent]Отмечая конец рабочего дня перетянутыми стрелками за пять часов вечера на циферблате, он с чувством выполненного долга расчищает поверхность стола, складывая бумаги стопками и расслабляет на шее, едва оттягивая вниз свой тёмный галстук. Он смотрит на Розье дёрнув уголками губ, наблюдая за тем, как та усаживается на стул, со всей внимательностью обращаясь к её лицу, слегка теряясь в неожиданно повисшем в кабинете молчании. Однако не успевает заговорить, пусть и из него вырывается тихое, но с нотками недоумения:
[indent]— За что?
[indent]Бельгиец выслушивает её, больше не перебивая. Матиас понимает, откуда в её голове такие мысли и всё равно не может поверить в то, как сильно она переживает об этом. Волшебник не задаётся вопросом, который, возможно, она задала бы ему в противовес размышлениям: а не должна? За полдня, который он прожил с мыслью, что именно предлагал сделать Рихтер и от чего она отказалась, Янссен с трудом представлял, как сделал бы тоже самое на её месте. Не для девушки, разумеется: волшебник не сомневался, что окажись перед ним выбор между Розье и другими людьми... наверное, он мыслил как человек, проходящий стадию сильной влюбленности в девушку, сидящую напротив, но это не имело никакого значения. Матиас хотел думать, что выбрал бы её.
[indent]И несмотря на своё эгоистичное желание оказаться затычкой в каждой щели, сомневался, что выбрал бы себя.
[indent]Он склоняется вперёд, складывает руки перед собой и сцепляя пальцы в замок, качает головой из стороны в сторону и искренне произносит:
[indent]— Ты – удивительный человек, Амели, — Янссен смотрит на неё тут же улыбнувшись, абсолютно не планируя звучать шуткой, — Если показать миру, что ты – совсем не призрак погибшей много лет назад девочки, имеющая право на то, чтобы люди это знали, то, — он разводит ладонями в стороны, сцепляя их обратно к концу фразы, — Я буду последним человеком, кто не согласился бы в правильности этого действия. Да, тот бал привлёк внимание, но я... — Матиас опускает взгляд к столу, стараясь дать ей понять: он думал так не только сейчас, но и всё это время, — Не зря тогда сказал тебе о поражающей меня твоей решимости. К тому же, это действительно могло бы сработать, — стоит отдать должное Алистэру Макккензи: мужчина не только казался абсолютно непростым человеком, но и являлся. Видно, что прожитая бок о бок жизнь с бизнесом, политикой и общественностью вместе с накопленным багажом опыта была одной из сильнейших его сторон и он не противился ей пользоваться. И всё же, разговор был далеко не о феноменальных способностях старшего Маккензи. Поэтому Матиас вновь поднимает на неё взгляд, не в силах скрыть нотки благодарности в своём тоне:
[indent]— Правда, вместо этого ты выбрала суд, а не революцию. — он задирает ладони, — Только не думай, это – явно не попытка заявить о неправильности твоих слов, потому что я был готов поддержать любое твоё решение. Я просто не могу поверить... — Матиас смотрит поверх девушки, о чём-то задумываясь.
[indent]На первых годах своей работы он считал количество закрытых дел, но с каждым следующим – это становилось бессмысленным. Сейчас маг не вспомнит и половины, не загляни в архивы, однако одно Матиас заполнил очень хорошо: людей, которые выбирают не себя в этом мире было крайне мало. Благо, он не судился, – его жена просто прокляла его без разбирательств – потому что в худшем варианте тоже оказался бы на их стороне. Однако Амели раз за разом доказывала своими внутренними правилами, мировоззрением и чувством долга, что была не такой, как все. Это и было поражало.
[indent]Впрочем, его абсолютно не удивляло, чем Амели покорила его сердце, которое при каждом взгляде на девушку отзывалось тёплыми чувствами.
[indent]— Я говорил, что благодарен тебе за твоё доверие? — возвращаясь мыслями в свой кабинет, волшебник аккуратно улыбается, но тут же становится серьёзнее, — Если что-то случится, я буду рядом, — он со всей решимостью кивает головой, — Тем более сейчас, когда времени остаётся всё меньше. Ты знаешь, у меня было достаточно дел, чтобы потерять весь... как это лучше сказать, трепет? Но это первое за большой срок дело, которое вызывает во мне так много эмоций, — он неловко улыбается, опуская взгляд к её рукам. Матиас осторожно накрывает её пальцы своими, чуть сжимая хрупкую ладонь, — Хотя я не сильно удивлён, — Волшебник обещал самому себе высказывать то, что происходило в его голове без попыток завуалировать всё в тайну под несколькими замками и всё равно был не до конца уверен, что справлялся. Ему просто хотелось вселить в неё чувство уверенности, которое она передавала ему, возможно сама того не зная, — Как ты себя чувствуешь? Я имею ввиду, — высвобождая девушку из плена, Янссен не сразу понимает, что косится на неприметный календарь, но тут же хмыкает себе под нос: будто он не знает, сколько осталось дней, — Учитывая обстоятельства.

Подпись автора

and you got  y o u r  r e a s o n s , your reasons t o  h i d e
https://i.imgur.com/xvH101c.gif https://i.imgur.com/dkaJV3n.gif
but show me your demons, and I'll show you mine


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » flashback » the whole damn cake and the cherry on top