[indent]Лёгкая тень ложится на лицо Мейерса; скрыть её намного проще, когда вокруг есть куда более соблазнительный мир, притягивающий всеобщее внимание.
[indent]Галереи и выставочные залы он помнит с самого детства — спасибо родителям — и спустя годы всё так же готов затеряться среди картин, скульптур, предметов былой роскоши и всего, что художники разных направлений решают показать миру. К себе Эдмонд всегда относится с осторожностью, словно ему здесь не место; он — любитель, энтузиаст, дилетант. Возможно, со школы знающий чуть больше, чем некоторые его одноклассники, но разве сын людей искусства мог избежать такой судьбы? Особенно учитывая, что он привык не идти против течения.
[indent]За определённым исключением.
[indent]Не представлять, каково это — иметь собственную выставку? Разумеется, он представлял. Оказавшись надолго в Провансе, он думал об этом ещё чаще. Особенно на культурных мероприятиях и благотворительных вечерах, снова и снова ловя себя в разговорах с людьми, которым только дай обсудить случайно или намеренно поставленную автором точку и значение всего этого в картине мира.
[indent]Это было претенциозно даже для него.
[indent]Поверить в себя у Эдмонда когда-то не хватило сил; он невольно хмурится сильнее, на секунду поддавшись волне воспоминаний. Зато сил хватило у других — тех самых, кто в итоге присвоил себе то единственное, в чём он находил отдушину, своеобразное лечение и своё спасение.
[indent]Он поджимает губы, всё же пытаясь дёрнуть уголки в улыбку, прежде чем ответить:
[indent]— Больше нет, — Эдмонд качает головой. — Большинство того, что я пишу — это заказы, как было для Теодора, а всё остальное осталось во Франции, — он поворачивает голову и задерживает взгляд на глазах Кайро.
[indent]Наверное, не стоит говорить об этом сегодня. Это ведь не так уж важно — причина, почему у Эдмонда нет своей галереи или хотя бы уголка, где он мог бы выставлять свои работы. И, скорее всего, это только испортит Кайро настроение.
[indent]— Впрочем, я успел наработать новое, — взгляд его становится теплее, когда он думает об одном из проектов, начатых лишь на прошлой неделе. — И обязательно покажу тебе. У меня есть что-то получше, чем старая кушетка, обещаю, — он смеётся, вспоминая их диалог при первой встрече спустя годы разлуки, и переводит внимание вперёд, к нью-йоркскому пейзажу, следя за пролетающей мимо стайкой птиц.
[indent]Ему до сих пор стыдно. Два года прошло, а он всё ещё возвращается к одной и той же мысли: как он позволил кому-то так просто собой крутить, слушаясь, словно у него никогда не было ничего своего. Даже самого себя. Краем глаза он смотрит на Кайро, гоня очевидный вопрос из головы: если бы тот знал обо всём, что бы подумал о нём? Изменилось бы его мнение о том, какой он — Эдмонд Мейерс?
[indent]Стал бы думать о нём хуже?
[indent]— Что Нью-Йорк, что Лондон всегда казались мне городами вечных изменений; порой даже не поспеваешь за тем, где успел открыться новый ресторан, а где строится очередная высотка. Хотя я соглашусь с тобой: даже живя в деревне и видя перед собой один и тот же пейзаж, мне… нравилось каждый раз замечать что-то новое, — он улыбается. Взять хотя бы дом Грэмов — отличный пример, где взгляд цеплялся за вещи, словно впервые.
[indent]— Ох, — Эдмонд шумно выдыхает, прикрыв один глаз. — Дай подумать.
[indent]Быстро прикинув в уме, он тут же отвечает:
[indent]— Сразу после школы, так что в девяносто девятом году? — Эдмонд словно проверяет себя, несколько раз загибая пальцы, а затем кивает. — Правда, так долго это звучит только на бумаге: через пару лет после того, как мы поссорились с родителями, я начал много ездить по работе, хватался за любую командировку, а путешествия помогали мне работать над проектом. Помнишь, я говорил? Тем самым, за который получил грант. Потом снова уехал и жил какое-то время во Франции, так что нормально вернулся в Нью-Йорк только два года назад, — он хмыкает. — Наверное, поэтому мне тоже странно думать о себе как об американце. Иногда у меня и вовсе нет понимания, кто я, — говорит Эдмонд и, подумав о нескончаемых передвижениях Кайро, добавляет: — У тебя бывает такое?
[indent]Не успев подумать дважды, он с любопытством смотрит на него.
[indent]— Ты ведь жил в Нью-Йорке, пусть и недолго, — начинает он непринуждённо и спрашивает: — Как тебе было здесь?
[indent]Ему хочется расспросить его не только о жизни здесь. Обо всём: узнать, где и как он жил, чем занимался помимо ресторанного бизнеса, каким был. Но вместо этого неуверенность сжимает горло: а вдруг зря? Вдруг не стоило? Не он ли пообещал Кайро, что позволит ему делиться своей жизнью тогда, когда тот сам этого захочет? Взгляд скользит прочь, словно он пытается увидеть не отражение в начищенных стёклах ближайших небоскрёбов, а то, что скрывается за ними. Брови удивлённо приподнимаются, стоит ему услышать архитектурные факты, о которых он прежде не знал, а следом лицо освещается широкой улыбкой.
[indent]— Если про корнишон я ещё что-то слышал, то тёрка? — Эдмонд посмеивается, закрывая глаза, чтобы представить здание перед собой. Нет, он не видит того же самого, что видят лондонцы. Он качает головой из стороны в сторону и вздыхает. — Теперь нам нужно сходить туда ещё раз, чтобы ты объяснил где. Кстати, Мэри-Экс всегда казался мне больше шишкой, но я не осуждаю устоявшуюся ассоциацию. Значит, арт-деко, — он подкладывает ладонь под подбородок, улыбаясь. — То-то я подумал про Фицджеральда и Кристи: они часто писали и передавали в своих произведениях дух этой эпохи.
[indent]Ему хотелось бы именно этого: разговоров о зданиях, мнений о книгах, возможности наверстать то, что было упущено за годы. Это ведь так легко сделать, если только захотеть. Хочется ли Кайро того же, что и Эдмонду? Тревожные мысли, возникающие то тут, то там, от которых он не может избавиться так просто, шепчут ему одно. Однако всей душой ему хочется прислушиваться к тому, что говорит Кайро, всматриваться в то, как он тянется к нему навстречу, а не бежит прочь. Его взгляд ещё какое-то время задерживается на руке Кайро, прежде чем он переводит его на мужчину с хитрым прищуром. Долго выдерживать его не удаётся, и он сдаётся, прикусывая губу в смущённой улыбке.
[indent]— Очень хочу, — едва слышно, но уверенно произносит он с теплом в голосе, чувствуя, как медленно распутывается нервозный ком в груди. Вместо того чтобы слушать собственные страхи, Мейерс выбирает прислушиваться к человеку рядом: к тому, как Кайро говорит с ним, как легко улыбается, как смотрит на него.
[indent]Эдмонду хочется верить ему.
[indent]И всё же услышанное не перестаёт казаться почти невероятным. Здесь, ради него. Мысль оседает где-то под сердцем, разливаясь мягким теплом по всему телу. Он не знает, чем заслужил человека, который произносит подобные вещи так, будто они само собой разумеются. Как из целого мира, из бесконечного количества дорог и возможностей Кайро в итоге оказался здесь, с ним — таким нескладным, вечно сомневающимся, теряющимся в собственных мыслях и не всегда правильно подбирающим слова.
[indent]— Да? Но только я до конца не могу поверить своему счастью, — тихо отзывается он, чувствуя, как к щекам прилипает румянец. Он молчит, а следом пытается объясниться: — Я имею ввиду, каждый раз я ловлю себя на мысли: «чёрт, Кайро здесь», и, глупо возможно и очевидно, но всё это делает меня очень счастливым. — Голова тут же начинает идти кругом, задавая внутри вопрос за вопросом: а что он может показать? А будет ли это интересно? Может, Кайро сможет посоветовать ему, что он мог бы сделать ещё лучше — в своей квартире, в жизни? Он отбрасывает всё, чтобы уже увереннее добавить:
[indent]— Всё в порядке, Кайро, пожалуйста, не переживай. Решено. После завтрака! — Эдмонд смотрит на него дольше необходимого, тянется вперёд и осторожно касается его руки, проводя большим пальцем по мягкой коже. Как бы ему хотелось сейчас вжаться в него, как можно сильнее и целовать, пока Каур не устанет принимать его тепло.
[indent]Ему совсем не хочется, чтобы Кайро переживал. Будь у Эдмонда такая возможность, он бы непременно нашёл способ сделать так, чтобы тому никогда не приходилось сомневаться. Но, наверное, любовь и не работает подобным образом. Она не избавляет от страхов — лишь становится достаточно большой, чтобы переживать их уже не в одиночку.
[indent]Эдмонд всегда ценил истории людей об их семьях, о том, откуда они родом, о том, что сделало их такими, какие они есть сейчас. Что говорить о тех, кто был рядом с Кайро на протяжении всей жизни? О них Эдмонд хочет узнать больше всего. Пусть он не был знаком с Амитой вживую, он узнаёт её сразу же.
[indent]А по тому, что она говорит, понимает, какая схожая у них манера речи. Сердце, ещё минуту назад бившееся спокойно, — и то, относительно, учитывая что с него хотели снять одежду среди бело дня — неожиданно ускоряет ритм. Он едва сдерживается, чтобы не подавиться воздухом, тут же прытко отталкиваясь от пола; хватает стул позади себя, чтобы тот не отскочил слишком далеко, и стол перед собой, чтобы остатки завтрака не стали кормом для отельных скатертей.
[indent]Встреча с семьёй? Сейчас? Уже? Он ведь… он даже не успел морально подготовиться. Ему до невозможности важно, что она о нём подумает. Понравится ли он ей. Не покажется ли странным, неловким, чересчур тихим или, наоборот, болтливым. В конце концов, Кайро дорог своей семье — разве может не иметь значение мнение тех, кого он любит?
[indent]В своей панике он почти не слышит шутки Кайро. Лишь спустя несколько запоздалых секунд понимает смысл сказанного и тут же поспешно машет ладонями перед собой:
[indent]— Нет-нет, пожалуйста, никого никуда выбрасывать не нужно, — вырывается у него почти испуганно; он чувствует, как к ушам вновь приливает предательское тепло, — Я… — он уже торопливо открывает рот, чтобы представиться, но замирает.
[indent]На короткое, почти неуловимое мгновение повисает вопрос, который никто не произносит вслух: кто он? Эдмонд переводит взгляд на Кайро. Ему кажется, или он действительно замечает неуверенность, мелькнувшую в глазах. Знакомое напряжение, с которым человек пытается подобрать единственно верные слова. От этой мысли ему становится не по себе вовсе не из-за себя.
[indent]Неловко выходит.
[indent]Они столько сказали друг другу вчера, столько успели почувствовать — и всё же так и не успели назвать происходящее между ними. Да и должны ли? Возможно, подобные вещи действительно складываются сами собой, постепенно, без громких определений, когда однажды просто перестаёшь замечать, что они уже стали частью жизни.
[indent]И всё же Эдмонду совсем не хочется снова отдавать это на волю случая. Он уже однажды позволил времени решить всё за него и слишком хорошо запомнил, чем это закончилось. Нет, теперь ему хочется говорить. Спрашивать. Договариваться. Не оставлять важное между строк только потому, что так проще пережить неловкость.
[indent]Пытаясь поймать взгляд Кайро, он старается улыбнуться ему так мягко, как только может. Затем переводит внимание на Амиту, делает неглубокий вдох, будто окончательно собираясь с мыслями, и с искренней теплотой пожимает протянутую ладонь.
[indent]— Очень приятно познакомиться, Амита, — он улыбается, — мы только обсуждали с Кайро сам отель, и я не могу не отметить, с какой теплотой в нём подобран антураж. А картины? За них отдельная благодарность.
[indent]Напряжение, сковавшее его плечи ещё минуту назад, начинает медленно отпускать. Настолько незаметно, что, спроси его кто-нибудь сейчас, чего именно он так испугался, Эдмонд едва ли сумел бы ответить. Он постепенно ловит себя на том, что отвечает ей всё свободнее, погружаясь в удивительно лёгкий для него разговор.
[indent]На вопросы о работе он лишь смущённо качает головой, тут же принимаясь отмахиваться от любых попыток представить его в лучшем свете.
[indent]— Мне кажется, тут слишком сильно переоценивают мои способности, — с тихим смешком признаётся он, почти сразу начиная перечислять людей, чьи имена, по его мнению, звучали бы куда уместнее рядом с подобными предложениями. Художники, реставраторы, кураторы — те, чьими работами он сам искренне восхищался и кого считал значительно талантливее себя. И всё же Эдмонду приходит мысль, что с Амитой ему было бы любопытно поговорить ещё, не только об искусстве; он знает, что может расспросить обо всём и Кайро, но разве плохо желание послушать о нём от любящей кузины? Может быть, в другой раз. В конце концов, она живёт здесь.
[indent]И он тоже теперь знает сюда дорогу.
[indent]— Было приятно познакоми… — договорить он не успевает. Стоит прозвучать замечанию про майку, как всё тепло, успевшее разойтись по груди, мгновенно бросается к щекам. Ну конечно. Следовало ожидать, что это заметят.
[indent]— Спасибо, — поспешно отвечает Мейерс, провожая девушку взглядом. И лишь когда Амита отворачивается, он с тихим, почти обречённым смешком прячет вспыхнувшее лицо в ладонях.
[indent]— За что? — театрально вымученно спрашивает Эдмонд.
[indent]Ему требуется ещё несколько глубоких вдохов, чтобы окончательно прийти в себя. Щёки всё ещё предательски хранят остатки тепла, но сердце уже возвращается к привычному ритму. Стоит Эдмонду поднять взгляд на Кайро, как он не выдерживает. С его губ срывается такой же светлый, безобидный смех, окончательно растворяя неловкость.
[indent]Он и подумать не мог, что однажды кто-нибудь сумеет вернуть ему это почти забытое ощущение разговоров в семейном кругу — словно ему сновава шестнадцать, и больше всего на свете хочется вспыхнуть до кончиков ушей, замахать руками и с самым серьёзным видом заявить: «Это совсем не то, что вы подумали». Хотя… Эдмонд тут же сам мысленно сдаётся, пряча улыбку в краю стакана. Нет. Если уж быть честным, именно то они и подумали.
[indent]И это была чистейшая правда.
[indent]— Она чудесная, — прищурившись, с теплотой говорит он. — Мне кажется, или чувство юмора у вас семейное? — Эдмонд качает головой, всё ещё посмеиваясь. — На её месте я бы, наверное, поступил точно так же. Если бы мне столько рассказывали о каком-то человеке, я бы тоже непременно захотел посмотреть, о ком именно идёт речь. Хотя я бы пережил без комментария о футболке, честное слово.
[indent]Он тянется за стаканом ещё раз, допивая воду почти залпом, словно это единственный способ окончательно остудить разгоревшиеся щёки.
[indent]— Конечно, пойдём, — как раз понимая, что за разговором окончательно закончил с завтраком, он молчит секунду, чтобы негромко спросить: — Я надеюсь, что выдержал марку? — Едва заметная беспокойная улыбка появляется на его губах.
[indent]Мысли успевают убежать чуть дальше настоящего, уходя от реальности. Совсем ненадолго он представляет, как Амита, уже скрывшись за поворотом, возвращается к себе в кабинет; по дороге сталкивается с мужем, которого он так и не успел увидеть, и между делом рассказывает, что наконец познакомилась с Эдмондом.
[indent]Тем самым Эдмондом.
[indent]Кем бы она назвала его теперь?
[indent]Другом школьных времён? Человеком, о котором Кайро рассказывал ей столько лет? Или…
[indent]Мейерс незаметно прикусывает внутреннюю сторону щеки. Важно ли это? Нужно ли о чём-то спросить? Наверное, стоило спросить в тот же момент, как Амита развернулась на своём каблуке. Вчера всё казалось настолько очевидным, что словам словно не находилось места, а сейчас он думает, сколько весит одно короткое определение.
[indent]Эдмонд выходит следом за Кайро, вежливо кивая персоналу на прощание. Заговорить об этом сейчас кажется странным. Не посреди гостиничного коридора. Не в лифте. Не в номере, пока он собирает вещи, не между случайными фразами, его желанием побыть рядом с ним, перехватывая ладонь Каура крепко целуя его, как хотел на террасе.
[indent]Некоторые вопросы заслуживают того, чтобы для них остановилось время.
[indent]От этой мысли он невольно переводит взгляд на Кайро, шагающего рядом. А следом вспоминает, куда они собираются. К нему домой. Странное волнение, только-только успевшее улечься после знакомства с Амитой, сменяется другим, куда более тихим. Он осторожно ищет взглядом его ладонь, стоит им выйти за территорию отеля, и сворачивает в ближайший проулок. Совсем скоро Кайро увидит место, в котором проходила его жизнь все эти годы. Увидит книги, привычки, беспорядок, следы человека, которым Эдмонд был задолго до сегодняшнего утра. И почему-то именно сейчас эта мысль кажется ему значительно страшнее любого знакомства с семьёй.
[indent]Он прочищает горло, словно вместе с этим пытается прогнать лишнее волнение, и, бросив взгляд вперёд, неожиданно улыбается самому себе, сжимая его пальцы чуть сильнее.
[indent]— Эта улица, — начинает он издали, кивая вперёд, — по которой я почти всегда возвращаюсь домой, даже если она совсем не по пути. — Он тихо усмехается. — С момента, как я сюда переехал, прямо перед моим домом торчит небольшой кусок булыжника. Наверное, его стоило убрать ещё много лет назад, но почему-то никто этого не сделал.
[indent]Он пожимает плечами, чуть смущаясь тому, насколько незначительной кажется эта история.
[indent]— И каждый раз, когда я его переступаю, у меня возникает одна и та же мысль: «Я дома». — Эдмонд улыбается уже теплее и шире, когда то, о чём он говорит, появляется у него перед глазами. Мейерс осторожно толкает булыжник ногой, а следом разворачивается лицом к входной двери. — А вот, кстати, и он, — его голос неожиданно подскакивает.
[indent]Ключ привычно поворачивается в замке, и дверь открывается почти беззвучно.
[indent]— Заходи. Чувствуй себя как дома, — гостеприимно произносит Эдмонд, пропуская Кайро вперёд. Грудную клетку стягивает сильнее, вынуждая его незаметно вздохнуть. Не помогает. Он думает мгновение, чтобы всё-таки сказать:
[indent]— Я одновременно хочу показать тебе всё и вместе с этим ужасно нервничаю. Надеюсь, ты не осудишь меня за беспорядок, — полушутя произносит Эдмонд, виновато смотря вперёд.
[indent]Стоит оказаться внутри, как взгляд сам собой начинает цепляться за вещи, которые ещё вчера утром казались совершенно обыденными. Оставленная на кухонной столешнице кружка, из которой он торопливо допивал кофе перед уходом. Тёмный пиджак, небрежно переброшенный через вешалку в прихожей — тот самый, что проиграл выбору в его руках. Приоткрытое окно, из-за которого тонкий тюль медленно колышется от ветра.
[indent]Эдмонд невольно улыбается.
[indent]За столько лет он настолько сроднился с этим пространством, что давно перестал замечать большинство вещей вокруг. Книги, занявшие полки, подоконники, кресло у камина и даже небольшой столик у дивана казались ему таким же естественным элементом квартиры, как стены или потолок. Цветы, когда-то упрямо отказывавшиеся жить под его присмотром, теперь уверенно тянутся к свету, будто простили ему годы бесконечных ошибок, пересадок и испорченных попыток разобраться, чего же им на самом деле не хватает.
[indent]Дверь в мастерскую остаётся плотно закрытой.
[indent]— Как ты понимаешь, всё на виду: здесь ванная, спальня, — он толкает дверь, впуская в гостиную ещё больше света благодаря солнечной стороне и раскрытым шторам. Эдмонд торопливо заходит, чтобы одёрнуть край незаправленного одеяла, торопясь махнуть рукой в обратную сторону. — Собственно, гостиная и кухня, а вот там — мой кабинет. Правда, с тем, как я работаю, заходить туда стоит на свой страх и риск. Хочешь посмотреть? — он снова смеётся, пытаясь нащупать в голове и сам-то то, что должен найти за дверью. Уж точно не самую чистую галерею лучших работ Эдмонда Мейерса; скорее то, что оставляют после себя детсадовцы, отсидев длинный день в яслях.
[indent]— Странно: для меня это просто место, где я живу, а теперь словно рассказ обо мне, — он вновь подаёт голос, оказываясь в центре гостиной и не отводя от Кайро взгляда.
[indent]Нравится ли ему то, что он видит? Так ли он представлял его квартиру? Его самого? Может ли он представить себя рядом, если, не дай Мерлин, найдёт на полке у Эдмонда целую коллекцию депрессивных авторов-реалистов?
[indent]— Хочешь что-нибудь? — Эдмонд хлопает парой ящиков, направляясь в кухонную часть и на всякий случай ставя воду кипятиться.
[indent]Мейерс несколько секунд молча наблюдает за тем, как вода постепенно начинает нагреваться, машинально поправляя стоящую рядом кружку всего на пару сантиметров. Пальцы задерживаются на её ручке.
[indent]— Кайро... — тихо начинает он и тут же, прежде чем успевает себя остановить, спрашивает: — Кто я для тебя?
[indent]Возникшая секунда оказывается достаточной, чтобы он едва слышно выдохнул и поспешно качнул головой.
[indent]— Нет... не так. Извини! Извини, — Дёрнув руками в воздухе, он виновато улыбается, потирая шею. — Я не это имел в виду. Или... это тоже, наверное, но мне совсем не хочется говорить об этом так. — Эдмонд неловко усмехается и кивает в сторону дивана. — Мы можем... мы можем присесть, пожалуйста?
[indent]Утопая в мягких подушках, он складывает ладони в замок, несколько раз проводя большими пальцами друг по другу. Ему не хочется повторять ошибок, даже если последние случились буквально вчера. Возможно, Кайро и вовсе не захочется сейчас с ним говорить. Не захочет ли он вовсе сбежать? А выдержит ли сам Эдмонд то, что может услышать?
[indent]Всё ведь так хорошо начиналось, их утро, они только вдвоём.
[indent]От этого он только упрямее идёт вперёд.
[indent]— Я подумал об этом ещё тогда, когда появилась Амита. — Он ненадолго опускает взгляд, тряхнув ладошкой в воздухе, — И потом всё пытался отмахнуться от этой мысли, потому что... наверное, это не тот разговор, который обязательно нужно вести сразу? Если вдруг тебе комфортнее обсудить это через неделю, через месяц или тогда, когда это само придёт, правда, я могу подождать. Мне не хочется торопиться.
[indent]Эдмонд делает неглубокий вдох, пытаясь перестать нервничать.
[indent]— Просто мне стало важно, что я подумал об этом. Мне важно знать, что ты думаешь? — Он наконец поднимает на Кайро глаза, протягивая ладонь в его сторону с желанием прикоснуться к нему, почувствовать, что он здесь, рядом с ним в этом. — Сегодня это была Амита. Когда-нибудь это может быть Стелла. Мне очень хочется познакомить вас, знаешь, особенно после сегодняшнего. Или кто-нибудь спросит на работе. Или друзья. И я понял, что дело даже не в том, какое слово мы выберем. Мне просто... не хочется решить это за тебя или вынудить тебя решить это за нас обоих.
[indent]Он затихает, осторожно улыбнувшись, пусть и сбегая взволнованно взглядом. Совсем тихо он добавляет:
[indent]— Я просто хочу, чтобы ты знал, что я об этом думаю. О тебе, и о нас.

Подпись автора

сегодня я нравлюсь себе чуть больше, чем вчера
возможно это связано с тем, что я перестал жить в постоянном напряжении

⎯⎯ искать виноватых в зеркальном отражении ⎯⎯