I've made it out. I feel weightless. I know that place had always held me down, but for the first time, I can feel the unity that I had hoped in. It's been three nights now, and my breathing has changed – it's slower, and more full. It's like the air out here is actually worth taking in. I can see it back in the distance, and I'd be lying if I said that it wasn't constantly on my mind. I wish I could turn that fear off, but maybe the further I go, the less that fear will affect me. «I'm beginning to recognise that real happiness isn't something large and looming on the horizon ahead but something small, numerous and already here. The smile of someone you love. A decent breakfast. The warm sunset. Your little everyday joys all lined up in a row.» ― Beau Taplin пост недели про высокое, когда могли про голые жопы от оливера: Если бы Террин беспокоился только за свою жизнь. Что говорила догма? Задирая голову вверх, где виднелся цветной витраж с заметными очертаниями женщины, в которой проглядывался образ самой Чонти, ему каждый раз так сложно поверить в то, что за приветливой улыбкой скрывается проклятие всего живого, что посмело посеять разрушение в угоду личной выгоды. Совсем тихо он бормочет слова молитвы, за много лет заученные и отскакивающие от зубов. Он всегда просил об одном и том же: прощении.

luminous beings are we, not this crude matter­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » flashback » lights are on, but nobody's home


lights are on, but nobody's home

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/CUukN7z.png
lights are on, but nobody's home
Fionna Walsh & Theodore MacMillan
январь – февраль 2027, меж английских и американских берегов.
_____________________________________________________________________
Можно решать личностные проблемы как угодно: обвинениями, компромиссами, прощениями и прощаниями. Однако есть ещё один вариант, которым воспользовалась Фионна после всех событий, которые приподнёс ей Теодор — отправиться от всего подальше на другой континент.

Подпись автора

lovers  and strangers
https://i.imgur.com/zZt4HCX.gif https://i.imgur.com/juCq0l5.gif
— I know everything about you, except how your day was

2

[indent]Фионна съезжает от родителей быстрее, чем в прошлый раз. Ей хватает парочки дней, и уют давным-давно перестроенной детской комнаты перестаёт выглядеть сакральным убежищем от неожиданно враждебного и непонятного ведьме мира. В своей квартире ей не нужно печься как не напугать родителей во второй раз. В своей квартире ей не врезаться в живущего в доме напротив соседа — дышащего напоминания о том, что Фионна Уолш, двадцать четыре года от роду, так до сих пор не научилась балансировать по жизни, не падая плашмя на землю лицом.
[indent]Изо дня в день она задаётся знакомым вопросом: «Когда она наконец перестанет спотыкаться, не хуже маленькой девочки?» Увы, как и всегда, ответ остаётся вне её сферы компетенций, вынуждая Уолш смириться с очередной непостижимой ей тайной. Может быть, Фионна просто так создана, и понятные большинству детали всегда будут ускользать от неё. Может быть, просто некоторые рождены «страдать» там, где все остальные отделываются лёгким испугом. Она не знает. Пожалуй, всё чаще и чаще Фионна ловит себя на мысли, что не знает абсолютно ни-че-го.
[indent]Главное, во всех своих бедах Уолш некого винить, кроме себя самой.
[indent]Когда злополучный бал оказывается повесткой прошлой недели, и первичная разрушительная волна её обиды оседает пылью на бостонской улице, Фионна теряет ту недвижимую уверенность, где её разрыв с Теодором более чем оправдан — он подставил её, он нарушил все свои обещания, он... Чем больше ведьма вертит воспоминания, подобно шару предсказаний, разглядывая тот под каждым доступным ей углом, тем меньше поступки Тео отсвечивают дурным умыслом. Что не скажешь о её собственных. В конце концов, вовсе не МакМиллан выбрал путь обмана, преследовав свою экономически-выгодную цель, и был укушен последствиями в жопу.
[indent]А затем Уолш вспоминает зачем вообще сунулась в это бестолковое социальное канатоходство, и её попытка спрятаться от всего мира — и от Теодора в том числе — перестаёт выглядеть такой уж бессмысленной. Ей нужно нащупать твердую почву под ногами, прежде чем решать что-то вновь. Иначе есть все шансы повторить уже знакомые ведьме ошибки. Как будто нынешних ей недостаточно.
[indent]Первый просвет настигает Фионну куда быстрее, чем она рассчитывает. Не проходит недели, прежде чем девушку будит незнакомая птица, держащая аккуратный конверт в своём клюве. Глаза Уолш распахиваются широко в испуге, определяя американскую фамилию отправителя, выведенную аккуратным почерком; лихорадочно Фионна открывает письмо, напрягая брови с каждым прочитанным словом. Когда ведьма заканчивает читать ёмкое послание, просящего о встрече с будущей наследницей мореходной компании, она сидит наедине с собственными мыслями добрую четверть часа, прежде чем жизнь возвращается обратно в её тело. С ужасом Уолш ловит тихий голос надежды: кажется, она ещё может всё исправить; и, Мерлин свидетель, пугающая неизвестность в конце однажды непроходимого тоннеля не останавливает её. Наоборот, Фионна ей подпитывается, собирая чемодан в туманное будущее быстрее, чем когда-либо.
[indent]Выбраться из Бостона вдруг выглядит единственным доступным способом вернуть её фокус на то, что действительно важно. Посмотреть на себя без оформления в виде родственников и близких друзей. Как показал опыт, Фионна не думает ясно в окружении людей, знающих её, как облупленную. Все они пытаются надавать советов, поддержать её в своей заботливой, но редко полезной манере. Фионне хочется сбежать от всего этого как можно дальше; и всё же попасть, не обронив ни слова, девушке не позволяет совесть.
[indent]Запаковав чемоданы на месяц вперёд, Фионна отправляет краткое приглашение на прогулку в парке с особой осторожностью выводя имя Теодора МакМиллана на поле адресата. Ей хочется верить, что несмотря на её затянувшееся молчание, её просьба не окажется без ответа. По крайней мере, парень, которого она знает, никогда бы так не поступил. Ни с ней, с ни с кем-то другим.
[indent]Уолш старается не слушать упрямый монолог голоса в голове, но вопреки собственному усилию находит себя беспокоящейся о вещах, которые не должны иметь никакого значения. Какая разница придёт она в парк с косой или распущенными растрепавшимися волосами? Так, словно собиралась в дедовский офис, или в свободной около-домашней одежде? Это не свидание, это не попытка восстановить поломанное — она понятия не имеет, что ей с ними делать — это её способ не делать хуже, не топчась острым каблуком по осколкам, пока те не превратятся в стеклянную пыль, которую уже не собрать ни во что.
[indent]Косу Фионна всё же заплетает, а затем натягивает блёклую бежевую водолазку, влезает в потертые частой ноской джинсы, накидывает зимнее пальто и выскакивает на место встречи раньше в слабой надежде отрепетировать свою речь. Что-что, а из них двоих Теодор объясняется куда лучше, чем теряющаяся между чувствами и здравым смыслом Уолш.
[indent]Стоило вспомнить, что кроме талантов изъясняться на человеческом, МакМиллан не обделён и теми, что облегчают жизнь окружающих от одинокого ожидания его компании. Завидев фигуру Теодора вдалеке, Фионна напрягается и тяжело вздыхает — сознание девушки начинает разгоняться, нервно перебирая сотни вариантов начать и закончить их разговор. Узнать, как его дела? Будто она не догадывается: не лучше, чем её. Сразу к делу? Уолш совсем не хочет показаться сухой и безучастной. Ей не всё равно, чем он живёт. Мысли продолжают шуметь до тех пор, пока девушка не подходит совсем близко, и, кажется, не успокаиваются даже после.
[indent]— Тео, — позвав его по имени, Фионна непроизвольно улыбается, но тут дергает бровями, будто пытаясь смахнуть с себя бесконтрольное желание притвориться, что ничего не случилось, — Ты рано, — говорит ведьма, нарочно смягчаясь, чтобы её слова не показались МакМиллану упрёком.
[indent]На мгновение Уолш думает, что, наверное, ей стоит его обнять. В конце концов, они не чужие друг другу люди? Фионна делает четверть шага вперёд, и её тело тотчас парализует. Девичьи глаза распахиваются чуть шире, и ей приходится глубоко вдохнуть, чтобы сбить с себя приступ подростковой паники. Неделя ничего не изменила — она до сих пор не имеет ни малейшего понятия, как ей вести себя с волшебником; вместо объятья Уолш вновь улыбается и кивает на дорожку, ведущую вглубь прохладного серого пейзажа.
[indent]— Ты не против прогуляться? Много времени я у тебя не займу, — спрашивает она с надеждой, шагая вперёд и неспешно ровняясь с ним по скорости.
[indent]Грея ладошки в карманах пальто, девушка молчаливо хмурится. Стук ботинок по сухому асфальту будто нарочно сбивает её с толку. Огромный ком неразборчивых мыслей сужается до едва уловимых проблесков чего-то, что ей действительно важно. Уолш косится на Теодора, замечая, что передаёт ему своё растерянное состояние воздушно-капельным; и вопреки тому, что можно о ней подумать, ей совсем не хочется вынуждать МакМиллана страдать из-за неё. Будь её воля, она бы без колебаний избавила их от всех воспоминаний, вернув их отношения в то время, когда всё было предельно просто и понятно.
[indent]— Извини, что не стала вдаваться в подробности почему я позвала тебя сюда, — начинает Фионна издалека, осторожно разглядывая проскальзывающую под её ногами дорожку, — Я бы зашла к тебе сама, но мне не очень хотелось натыкаться ни на свою семью, ни на твою, — вздыхает Уолш, удивляясь самой себе — что-что, а услышать это от самой себя девушка никогда не ожидала.
[indent]Фионна приостанавливается, задирая голову к высохшему стволу нависающего над их головой дерева, и молчит, пока не мирится с тем, что должна произнести.
[indent]— Я еду в Америку. Пока на месяц, а там, как получится, — выплёвывает Уолш, но мгновенно замедляется и говорит уже многим тише, — Несмотря на весь шум, одна нью-йоркская заинтересовалась нами — я пока не могу вдаваться в подробности, но если всё получится, может быть, я смогу всё исправить, и вложения Дидри не пострадают, — Фионна ненарочно хмурится, гоня прочь скользнувшую мысль, что стоящие кому-то денег отношения — ситуация из разряда фантастических; и всё же они здесь, — Я пока не предупреждала семью. Я побоялась, что они разнесут эту новость по соседям быстрее, чем я скажу обо всём сама, — на миг Уолш собирается попросить его о чём-то, но бросает знакомую провальную затею — пусть рассказывает всем, если хочет. Проще пережить кричалку от родителей, чем очередное разочарование от невыполненного обещания.
[indent]Фионна наконец смотрит ему в глаза и мгновенно отзеркаливает эмоцию МакМиллана. Она звучала слишком сухо? Девушка теряется раньше чем успевает переосмыслить свой монолог. Сердце Фионны пропускает удар, и она готова поклясться, что почувствует что-то тугое на уровне солнечного сплетения, если прикоснётся туда ладонью. Да, она пришла сюда вовсе не спрашивать разрешения, но наказывать его? Сгущать краски? Нет. Никогда.
[indent]Ведьма резко дергается к нему навстречу, поднимает ладонь в движении к его предплечью, едва касается его локтя и тут же роняет её вниз.
[indent]— Пожалуйста, не думай, что мне безразлично, как ты себя чувствуешь, — выпаливает девушка, не замечая, как нелепо ломается её голос, — Я не уезжаю навсегда и буду держать тебя... и всех в курсе событий, — застывая взглядом на его глазах, Фионна чувствует очередной порыв сделать шаг навстречу, но вместо этого вновь тянется к его рукаву, невесомо касаясь плотной ткани.
[indent]Уолш приоткрывает рот, борясь с собственной головой.
[indent]— Мне не всё равно. — Пожалуй, если бы Фионна могла выбирать, это стало бы единственным, что она бы хотела, чтобы МакМиллан вынес из этой встречи.

3

[indent]Дверь в комнату Теодора часто закрыта, а приложить ухо к дереву и с трудом можно сказать, жив ли кто-то по ту сторону или нет. Его наличие в доме заметно лишь по редким шагам и торопливым сборам в ванной рано утром, отъеденной порцией от общего блюда, запрятанного в холодильнике бережной хозяйкой для всех жителей их дома и появляющегося на крючке с куртками пальто позднее обычного.
[indent]Едва ли для окружающих что-то изменилось. Так или иначе как и раньше он был тихим и спокойным, может, не задерживался в обществе своей семьи дольше необходимого, но и не бежал от них, как у чумы. Заметила ли Алексис, что он практически не реагирует на её высказывания, смотря не на, а словно сквозь сестру? Ведьма должна радоваться: теперь любое оскорбление он не отрицал, а принимал как действительность, а этого она пыталась добиться с самого детства. Заметила ли мама, что её сын больше времени проводит на втором этаже, уткнувшись в забытые всеми книжки? Она должна быть воодушевлена, ведь МакМиллан старшая всегда гордилась стремлением своего мальчика вобрать в себя все знания мира. Заметил ли отец, что вместо привычного предложения Тео составить ему компанию в поездке на машине в город, волшебник предлагает заместо кандидатуру Майлза. Так папа справится быстрее, верно? Тогда и здесь проблем быть не должно быть.
[indent]К тому же, даже если это не так, то что ему сказать? Они и так всё знают. Они ведь были там, на месте, где Теодор самолично решил закопать своё счастье голыми руками, не подумав дважды. Жалость или стыд, сочувствие или гнев: не важно, какую из эмоций они бы выбрали для того, чтобы поделиться с ним. Тео знал, что заслужил всё, но ему хотелось верить, что ему уступят; справляться с самобичеванием куда удобнее в одиночестве.
[indent]По крайней мере так он не разочарует всех ещё больше.
[indent]Теодор поистине много думал. Шок первых дней прошёл и несмотря на его попытки попросить планету остановиться, мир не перестал жить вокруг него и дальше. Это выбивало его из колеи ещё больше, а несмотря на его попытки как-то отвлечь себя, перевести фокус на что-нибудь другое, снова и снова МакМиллан возвращался к одному и тому же. Его мысли, казалось бы, вся сущность его бытия рушилась на глазах: вся его хваленная чувственность к Фионне Уолш, не просто девушке, существовавшей в его жизни столько, сколько он помнил, а возлюбленной, оказалась настолько разрушительной, что теперь он только и делал, что мозолил взглядом потолок, прокручивая события недельной давности по кругу. Едва ли это помогало ему что-то исправить. Он бы хотел.
[indent]Теодор Финли никогда так сильно не желал вернуть всё вспять и проживая их историю по новой, более не допуская глупых ошибок. Волшебник точно не считал, что его любовь — ненастоящая или навеянная подростковой симпатией. Только что это даёт, если общество видело его, как мальчишку заглядывающегося на свою соседскую подружку, явно ревностно относясь к любым людям? Он так гордился своей зрелостью, задирал нос от мысли, что Фионна видела в нём равного, а не инфантильного глупца и схожего со своими погодками дурачка, которые только и делают, что хвастаются вторыми половинками, забывая о таком важном аспекте в отношениях, как чувства. Равноправие. Доверие.
[indent]Он смотрит на соседний дом с тоской последние дни, только и делая, что вздыхая... и злясь в очередной раз. Теодор дёргается со стула, отбрасывает прочь очередную магозоологическую статью и делает несколько шагов из стороны в сторону. Ему бы попытаться всё исправить, влететь к ним на порог, а если Фионна не здесь — найти и попытаться всё исправить. Снова. Просить у неё прощение до тех пор, пока она не увидит, насколько сильно он сожалеет, насколько сильно хочет всё исправить.
[indent]Волшебник остывает так же скоро, как и загорается этой мыслью; с каждым днём всё быстрее и быстрее. Ему хватает вспомнить только её лицо, как громкие слова о её неготовности звучат в его сознании, отрезая от любых планов по восстановлению отношений. Как будто бы что-то изменилось за эти дни.
[indent]Если бы у него ещё был шанс...
[indent]Волшебнику приходится проигнорировать совсем тихий стук в дверь, в очередной раз притворяясь спящим в те часы, когда обычный человек бы бодрствовал, а когда створка приоткрывается, проливая на деревянный пол тонкую полоску света, только зажимает глаза посильнее. Тео так и не смог ответить себе на вопрос, с кем бы на самом деле хотел сейчас поговорить. По крайней мере, все, кто находились не под крышей этого дома, скорее всего, ополчились на него. Или он плохо знает Джо? Кевина? Ему повезло разве что только в том, что Чарли продолжала жить в неведении, а лучше сказать, без возможности дать ему по лицу здесь и сейчас. Маг даже боялся пересечься с Айлин или Майлзом: как теперь они могут думать о нём иначе, кроме как о разбивателе сердец и разрушителе их репутации?
[indent]Следующий день, впрочем, оказывается более светлым по отношению ко всем предыдущим. Теодор не верит своим глазам, когда перехватывает тонкий конверт в свои руки и выуживая оттуда пергамент, видит перед собой почерк Фионны Уолш, приглашающую его на встречу. Сердце МакМиллана разгоняется за секунды до скорости, когда ещё чуть-чуть и только прыжок наружу поможет. Его рука дрогнула и маг чуть не выронил письмо из пальцев, тут же в панике ловя его обратно, как если бы это была его единственная надежда в этом мире.
[indent]А не была?
[indent]Англичанин оказывается у назначенного места не вовремя, а сильно заранее. Он только и делал, что проигрывал в говоре всевозможные сценарии, что должен был сказать и что хотел. Ко всему прочему... Тео скучал по ней. По её мягкой добродушной улыбке. По возможности пересчитать её родинки, разбросанные по лицу и шее. По голосу, обволакивающему, словно всё самое родное собралось в одном месте только для него одного. По времени, которое было одновременно и совсем недавно, а теперь казалось чем-то чересчур далёким, когда он мог просто обнять её, прижимая крепко-крепко к себе. Волшебник нервно переминается с ноги на ногу, задирая голову к небу и стоя так до того момента, пока не слышит обращение к нему со стороны, резко дёргаясь навстречу.
[indent]Ничуть не изменилась. Как и его желание узнать обо всём, что она думает, быть ближе к ней, как раньше. Всё исправить.
[indent]— Фи-Фионна, — заикаясь, МакМиллан сбивчиво хватает ртом воздух, — Привет, — полушепотом звучит его голос, будто бы скажи Тео приветствие во весь голос и это спугнёт ведьму от него. Он улыбается в ответ, следом кивая головой, пытаясь побороть зудящий ворох мыслей, проснувшийся в секунду, как он встретился с ней глазами. Стоит ему сказать, что попросту не мог выносить тишину своей комнаты, ожидая их встречи? Что не позволил бы себе опоздать никогда на свете? В конце концов, это ведь не «так вышло». Только по одному его взгляду это должно было быть понятно. — Я рад тебя видеть, — тихо добавляет он по-настоящему важную вещь.
[indent]Правда, он замечает будто бы невидимую стенку между ними. Он сбивал её в объятия ещё до того, как они начали встречаться, а сейчас не может даже сделать и лишнего шага в её сторону несмотря на всё желание. МакМиллан смотрит на неё внимательно и определив какой-то положительный для себя сигнал, даже позволяет себе попытку приблизиться, но сбивается о её кивок и предложение. Тео стопорится, прикрывает на секунду глаза и отвечая ей, поджимает губы в неловкую улыбку:
[indent]— Конечно. Всё хорошо, я свободен сегодня весь день. — Она ведь знает, что он готов провести с ней столько времени, сколько потребуется? Ему хочется сказать, что она может забрать столько времени, сколько ей захочется, но прикусывает себе язык, боясь показаться навязчивым. Тем более, что он до сих пор не знает причины, почему они сегодня здесь; стоит дать ей время развеять эту тайну, а потом уже предпринимать какие-то шаги в её сторону. Они вновь погружаются в тишину и МакМиллану приходится собрать всё своё мужество в кулак, чтобы не выдать своего слишком громкого беспокойства.
[indent]— Брось, — он наскоро отмахивается, в действительности прекрасно понимая, о чём она говорит. Пусть они не слишком настойчивы на общение в последнюю неделю — это не означает, что у них не накопилось пару вопросов. — Как ты... — он кашлянул, тут же замолкнув, небрежно сбивая с рукава пальто невидимую пылинку, старясь сбить с себя нервозную спесь. — Ты хотела мне что-то рассказать?
[indent]Он застывает с мягкой, не по свойски взволнованной улыбкой на своих губах; на мгновение он позволяет себе подумать о чём-то хорошем в качестве крошечной награды за все дни переживаний. Глупо было бы думать, что для Фионны происходящее — пустое событие да и Тео не настолько бестолков, чтобы обесценивать все её слова и не только, ставя себя на первое место. Он справится, — впрочем, как и она — что не означает, что он не хочет ей...
[indent]— Стой, что? — его глаза распахиваются так широко, как только могут, а сам волшебник одними губами повторяет место назначения Фионны. Уезжает. Но как? Когда она решила? А как же он? В ту же секунду, как эта мысль пролетает в его голове, шипящее чувство стыда чуть ли не заглатывает его с головой, а сам МакМиллан лепит себе мысленную оплеуху. Неужели он не слышит? Она пытается исправить то, что он сломал.
[indent]Однако разве от этого становится легче?
[indent]— Ты действительно уезжаешь, — полувопросом говорит Тео, только сейчас поняв, что полностью остановился, оказавшись будто бы прибитым пятками к земле. С долю мгновения она говорила, что не знает насколько уедет, а следом — что не навсегда и МакМиллан не понимает, чему верить, а голова тут же начинает рисовать страшные картины, где сегодняшняя встреча — их последняя.
[indent]— Мне... — он делает глубокий вздох, — Когда ты уезжаешь? И куда? Я... рад, что у тебя появилась возможность исправить всё, что я испортил, — волшебник набирается смелости, но сам не верит в то, что говорит. Рвано он хватает ртом воздух, опирается ладошками в коленки, выпрямляясь следом. МакМиллан поднимает пальцы к голове, пропуская короткие волосы сквозь них, тут же мотая головой, отчего шарф на его плече соскальзывает, свисая по прямой, — Нет. Нет, всё не может быть так, — ещё один вдох, — Я думал, — только сейчас он замечает её ладонь рядом со своей рукой и наконец поднимает на неё взгляд.
[indent]Как она может уехать?
[indent]— У меня столько всего в голове, что я должен тебе сказать. Я надеялся, что ты сможешь простить меня, Фи, — его голос дрогнул, — Что наша встреча сегодня может стать началом... может стать моей возможностью всё исправить, не вернуть, как было, а мне стать лучшей версией себя. Для тебя, Фионна, ведь я так хочу быть с тобой. Я знаю, — волшебник разворачивается к ней всем корпусом, смотря на неё с надеждой и подхватывает её ладошку в свою руку, пытаясь найти в ней силу для возможности проталкивать слова дальше не задыхаясь от паники, — Что тебе нужно время и что утраченное ко доверие мне нужно заработать по новой. Я понимаю и не хочу, чтобы ты думала, что, — он замолкает на секунду вновь, бегая взглядом по её лицу. Как он может стоять рядом с ней спокойно зная, что девушка, которую он так сильно любит, уедет без оглядки на прошлое во имя решения рабочих моментов? — Я не хочу, чтобы ты уезжала, — стоит ему это произнести, как он тут же пытается исправиться, — Не в смысле, что тебе нужно было спросить меня. Нет. Я просто... просто не могу сдаться, Фионна, и там, где я должен быть рад, где я должен поддержать тебя! — он прижимает свободную руку к своей груди, прихлопнув в районе сердца, — Всё внутри меня сопротивляется от мысли, что тебя не будет рядом. Ещё и, — его лицо блекнет, — На неизвестный даже тебе срок.
[indent]Вот он, опять, чувствует себя мальчишкой, путающегося меж ногами уже сильно повзрослевшей и знающей свои цели Фионны Уолш, у которой есть вещи поинтереснее в жизни, чем соседский мальчишка. Он понимает: Тео всю жизнь жил с мыслью, что едва ли может задержать её внимание на себе на лишнюю долю секунды. Но задержал. И что теперь?
[indent]Он морщится от резко проскальзывающей в голове мысли: лучше бы она ничего ему не говорила.

Подпись автора

lovers  and strangers
https://i.imgur.com/zZt4HCX.gif https://i.imgur.com/juCq0l5.gif
— I know everything about you, except how your day was

4


w e l l ,  y o u   l o o k   l i k e   y o u r s e l f
but you're
SOMEBODY ELSE
o n l y   i t   a i n ' t   o n   t h e   s u r f a c e


[indent]Семья превыше всего. Фионна не вспомнит кто произнёс эти слова, ставшие вбитой в вековой камень истиной, но спустя столько лет слышит отголоски «дедовской» мудрости в каждом своём решении. Даже сейчас. Пускай Фионна не лишена их, она стремится в Америку не из собственных амбиций. Ей движет ответственность перед прабабушкой, ответственность перед Риштердом. Снести колкие замечания богатых папеньких сынков, не закатив глаза, кажется ей чем-то естественным, простым. Вынести разочарованные взгляды родственников, наблюдавших за катастрофой, именуемой балом? Одно воспоминание отзывается пробегающим по шее холодком.
[indent]В каком-то смысле Теодор МакМиллан тоже её семья. Иначе бы Фионны Уолш здесь просто не было.
[indent]Называйте её твердолобой и не по возрасту строгой, она бы не простила его с такой лёгкостью, окажись на месте юноши малознакомый мужчина. Ей нет дела до трагедий и причин чужих, особенно, если последние по касательной влияют на жизнь самой Уолш. Но закрыть глаза на трудности восприятия МакМиллана? Притвориться, будто она не имеет ни малейшего понятия какой он человек, и почему вдруг ему сложно? Было бы куда проще, имей Фионна возможность смотреть на волшебника без фильтра прожитых друг на против друга восемнадцати лет. Увы, на всякую оскорблённую претензию своей головы Уолш находит с десяток объяснений почему так, а не иначе.
[indent]— Да, — поджимает губы девушка, согласно кивнув, — Не навсегда, но пока у этой ситуации не появится свет в конце тоннеля, — дернув бровями, со вздохом замолкает Фионна.
[indent]Она старается быть мягкой, несмотря на неисправимую манеру доносить свои мысли в лобовую. Ей ведь совсем не хочется становится причиной его боли. На мгновение Уолш даже кажется, что у неё хорошо получилось: вопреки её решимости сорвать пластырь с порога, МакМиллан начинает прожевывать первичный шок прямо у Фионны на глазах. Нависавший над её сердцем камень неспешно скатывается прочь, и девушка выдыхает.
[indent]Она не успевает открыть рот, прежде чем знакомый жгут в районе горла стягивает её с новой силой. Неожиданное «нет» врезается в сознание Фионны ядовитым лезвием, вынуждая ведьму застыть в изумлении. Нет, нет. Теодор повторяет отрицание — то ли действительности, то ли её самостоятельности — несколько раз, заставляя Уолш дёргать головой в такт его голосу. Бестолково она хлопает на него глазами, пытаясь отыскать в лице МакМиллана хоть какой-нибудь намёк, что он сейчас остановится, заметит её неподдельное удивление и притормозит поток сознания, перенаправив его в прежнее русло. К сожалению, чуда не происходит.
[indent]Вместо принятия Фионна получает старое-доброе — не хочу, не буду. Вместо поддержки странный пересказ того, что Теодор должен и делать не собирается. Она смотрит на него с громким вопросом с десяток секунд, а затем наконец шагает на полшага назад и возвращает своей ладони уже привычное одиночество. Фионна открывает рот, звучно выдыхая нервный ком наружу. Тщетно.
[indent]— Это... изумительно, — кивая головой в знак согласия с произнесённым вслух наблюдением, Уолш выглядит практически счастливой от такого открытия, — Не всем дан талант делать себя центром любого события, но у тебя получилось. Браво, я и не знала, что мои проблемы на работе — это про тебя, — девичьи губы превращаются в тонкую полосу.
[indent]Он словно предаёт её в очередной раз. Казалось бы, больше нет обещаний, которые Теодор мог бы нарушить, но Фионна не может отделаться от горькой оскомины на корне языка, так хорошо знакомой ей с прошлых разов. И если поначалу она едва заметна, букет ощущений нарастает и раскрывается с каждым новым вдохом-выдохом.
[indent]А что она ждала? Фионна не знает, однако, находясь напротив юноши здесь и сейчас, она может сказать без единой заминки, что не это.
[indent]— Ты прав, Теодор, мне действительно не нужно тебя спрашивать, — щурясь, чеканит ведьма.
[indent]По-хорошему, ей стоит поставить жирную точку и, развернувшись на каблучке зимнего ботинка, вернуться домой заливать подушку крокодильими слезами. Фионна почти слушает голос здравого смысла и даже представляет, как прощается и уверенным шагом растворяется за поворотом на жилые улицы. Увы. В своём неповторимом репертуаре Уолш врастает в землю, принимаясь тяжело дышать, и на очередном рваном вздохе нарушает наэлектризованную тишину.
[indent]Словно это что-то изменит.
[indent]— Нет, я поверить не могу, — не считаясь с очередью разговора, выплёвывает Фионна, — После всех моих рассказов, всех жалоб на нервы, всех стараний, угодить Дидри, после всего, что ты обо мне знаешь — а ты знаешь меня, Теодор! — ты говоришь мне о том, что моя поездка, видите ли, не вписывается в твоё виденье мира? — её лицо кричит: я надеюсь ты шутишь.
[indent]Правда, Уолш слишком хорошо его знает, чтобы ждать от МакМиллана разворот на сто восемьдесят с простодушным: «Что? Купилась?» Сколько она его помнит, в своих признаниях Теодор всегда серьёзен. Фионна смеет предположить, что и в самых эгоистичных — тоже.
[indent]— А я тебя просила становиться лучше? Просила возвращать моё хвалёное доверие? Уже ничего не нужно, Теодор. Всё, что ты мог, ты уже сделал. К счастью или нет, испортить что-то ещё ни ты, ни я не можем, — не успокаивается Уолш, — Ты удивишься, но я не была обижена на тебя. По крайней мере, я не шла сюда, думая, о том, как мне с тобой разговаривать. Но сейчас? Сейчас ты по-настоящему задел меня, — едва различимо кивая, Фионна не замечает, как напрягается её челюсть и тело по касательной.
[indent]Она никогда не была хороша в скандалах и разборках. Двадцать четыре года от роду, девушка так до сих пор не научилась собирать свои мысли в худо-бедно адекватные аргументы, а не бросаться из крайности в крайность, то хватаясь за розги, то отождествляя себя с обидчиком. А когда последний — запечатанный в памяти заботливым и добрым Теодор МакМиллан, соблазн вписать себя в соучастники крайне велик.
[indent]И всё же Фионна делает над собой усилие, берёт себя в руки и находит поехавшую почву под ногами.
[indent]— Раз уж мы говорим о своих планах, мне придётся тебя разочаровать: я не шла сюда с мыслью что-либо возвращать. Судя по всему, повесить на меня ярлык своей девушки — это единственное, что тебя интересует. А что там у Фионны в жизни? Да, пусть горит всё синем пламенем, не твоя же карьера и амбиции, — из Уолш вырывается определённо нервозный смешок, — Но... так и быть, я сэкономлю тебе время и всё-таки попрошу сдаться, — нарочно цитирует МакМиллана девушка, — Мне с трудом верится, что я это говорю, и всё же, — Фионна отворачивается, задерживает взгляд на колыхнувшихся от ветра листьях и решается высказаться, не считаясь ни с чьими эмоциями, кроме своих собственных, — Если бы мне сказали, что именно ты заставишь меня почувствовать себя так, будто я снова чья-то собственность, не имеющая права на свою жизнь за пределами чужих на меня претензий, что ж... я бы сочла этого человека безумцем. Но вот мы здесь, — неожиданно для себя ведьма выдаёт тусклую улыбку.
[indent]Впервые за весь свой то вспыхивающий, то вновь гаснущий монолог она смотрит на Теодора в поисках чего-нибудь, что вынудит её остановиться и замолчать, однако не находит ничего, что спасёт их от гадкого финала не менее гадкого разговора. Она боится представить, что с ней будет, когда ей придётся покинуть парк и столкнуться с собственной головой, но не похоже, что у Фионны Уолш есть другой выбор.
[indent]— По поводу семьи можешь тоже не напрягаться, — говорит она почти между делом, — Они так или иначе узнают о моей поездке, а я вряд ли готова пережить ещё одно нарушенное обещание, — дёрнув бровями, Уолш кивает и ставит метафоричную точку.
[indent]Обняв себя за локти, Фионна чувствует, как первичная необходимость кричать о несправедливости прямо в лицо Теодору отступает на задний план, оставляя единственное желание — закончить эту встречу как можно скорей. До того, как она услышит что-нибудь ещё, что ранит её достаточно, чтобы Уолш задавалась вопросами: а действительно ли она знает человека напротив настолько хорошо или, может, она просто предположила и поверила, что это так?
[indent]Правда, вопреки всей логике ведьма не бежит прочь, выдалбливая гневные отпечатки в асфальте. Вместо этого Фионна продолжает стискивать себя в успокаивающих объятьях и смотрит на МакМиллана внимательным изучающим взглядом, будто видит его первый раз.
[indent]Кто знает, быть может, оно так и есть. Пускай эта мысль не нравится Уолш даже издалека, она позволяет себе пожить с ней чуть больше, чем долю мгновения; вспомнить, как она оказалась в ситуации двухгодичной давности, и переспросить себя хочет ли она повторения. Тогда она так же успокаивала себя старым добрым: я его знаю — он так не поступит. Впервые в жизни Уолш позволяет себе чего-то не знать, а посмотреть на действительность беспристрастным взглядом простого наблюдателя. И ей совсем не нравится то, что она видит.

5

[indent]Как бы в Теодора МакМиллана не верили его семья или друзья, знающие молодого человека с самого детства, на поверхности всегда лежала истина: в общении с людьми он чувствовал себя больше калекой и трусом, чем сильным и смелым оратором. Несомненно, волшебник мог найти общий язык со своими уже бывшими одноклассниками, не бежал взглядом от коллег, не стоял перед дверью кафетерия, пытаясь повторить в своей голове будущий заказ. Однако всё это — бытовые ситуации, с которыми учат бороться и что Тео победил много лет назад. Во всём остальном, лежащем не на поверхности? В особые дни, может быть, маг и мог дёрнуть носом и предположить, что он не совсем валенок, но в последнее время почва всё чаще и чаще уходила из под ног, чтобы смотреть на удачные моменты славы.
[indent]Где тот Тео, который крепко держал плечо друга под покровом ночи, когда, вопреки всем запретам, Кевину захотелось проверить, сможет ли он летать, как прежде? Где Теодор, несмотря на очевидную тоску по Чарли, вскинул руки вверх, когда услышал, что она получила место в румынском заповеднике, тем самым, двигаясь по направлению в сторону своей мечты? Каким-то образом за всё время он даже умудрился обеспечить поддержкой Джозефину в очередном расставании, оказавшись самым мокрым, но видимо, действенным плечом на свете. МакМиллан коротко вздыхает. 
[indent]Теперь ему казалось, что это был совсем другой Теодор.
[indent]Сделал ли он что-то хорошее за последнее время? По ощущениям, всё только и продолжало валиться из рук, а ведь это начало происходить в самый ответственный для него отрезок жизни! Фионна Дидри Уолш обратила на него внимание и, внезапно, из заботливого, внимательного и поддерживающего во всём друга, он стал... ему бы хотелось верить, что во многом он прежний, но не нужно натыкаться на худшие из воспоминаний, чтобы напомнить самому себе, что можно добавить парочку неприятных качеств.
[indent]Он прекрасно понимал, почему Фионна рассталась с ним.
[indent]И разве он мог позволить себе оставить всё так? Да, разумеется, высшая цель — это стать лучше, но... даже недели без Уолш, — а то и меньше — хватало для осознания, что всё, что происходит между ними разбивает Теодора. Да, его влюбленность в неё — это лучшее, что он когда-либо испытывал и имел возможность озвучить вслух, получая взаимность. Но, он скучал и по подруге. Соседке. По той, с кем они сидели на ступеньках своих домов, дожидаясь остальную компанию, потому что опять собрались самыми первыми. Той, кто легко мог залезть в тарелку, чтобы украсть пару сосисок, но не из общей миски, потому что здесь ближе. Кто даже спустя день готова упрекнуть его в том, что МакМиллан совсем скоро будет разводить тучи своими руками, если не перестанет расти. Между ними было так много всего — большего и меньшего, в зависимости от уровня их отношений, но за каждый из моментов Теодор был готов хвататься, даже если это — отправка в последний путь.
[indent]Разве можно его в этом винить?
[indent]Поэтому в ревностном порыве он выпаливает желание остановить её, что вовсе не означает, будто он действительно в праве за неё решать. Теодор знает: маг может говорить что угодно, — и он в сердцах не останавливает себя, — но отъезд девушки, судя по всему, был решён. Да и разве он не знал Уолшей? Одну Уолш. у МакМиллана бы точно возникло желание приложить ладонь к её лбу, откажись ведьма даже от крошечного шанса всё исправить.
[indent]Если бы он только знал, какую ошибку допустит, подобрав неправильные слова.
[indent]— Что? Я не... я не имел ввиду, — полшага назад выглядят не хуже отрезвляющей пощёчины по щеке, как и заметная прохлада, пробегающая сквозь пальцы; Теодор и сам заметно пошатывается, но остаётся стоять на месте. Он морщит нос. Технически, её проблемы на работе, действительно, появились только благодаря действиям волшебника. Может ли сделать с этим что-то кроме Фионны? Тео вырос достаточно, чтобы знать: он здесь точно не помощник. — Я не думал, что твоя работа — это про меня, — в конечном счёте сбивчиво говорит маг, уперевшись взглядом в землю.
[indent]На Уолш он всегда смотрел с гордостью. Раньше всех она нашла своё призвание, оказавшись выше своего потока на полголовы, давая чёткий пример их окружению, Теодору в том числе. Учитывая, что он — единственный из бостонской компании, кто определялся со своей профессией дольше всего, для волшебника это было отдельным жизненным уроком. Она знает это!
[indent]— Подожди, Фи, — резко подскочившие лёгкие к самому горлу не дают сделать вздоху, а хвалённое в обычном состоянии спокойствие подводить МакМиллана в критический момент.
[indent]Ждать его никто не собирается.
[indent]— Не вписывается в ведение моего мира? — ему даже приходится переспросить, как если бы он читал сказанное девушкой вслух по губам. Он хмурит брови, — Нет? Нет, не в смысле, я имел ввиду другое, но, — волшебник расширяя на неё глаза в испуге, задирает перед собой ладони и сам заметно отходит на сантиметры назад. Судорожно маг пытается вытащить себя из уравнения, пытается ухватиться за последнюю возможность сделать хоть что-нибудь, при этом оставаясь самим собой, но только больше запинается, стоит ему наткнуться на её строгий и рассерженный взгляд. Каждый вылетающий из уст девушки вопрос прибивает её к земле, руша и без того шаткое самомнение; говоря, что испортить больше он ничего не может только подтверждает факт, что он сломал куда больше, чем мог.
[indent]Не это ли подтверждение того, что он достиг самой последней, с разбитыми фонарями и потрескавшимися скамейками, остановки, с которой никто не уезжал? И не уедет?
[indent]— Я не хотел, — звучит он отстранённо, но совсем не с безразличием в голосе, а очередной тоской за то, что вынудил её чувствовать себя плохо. Вместе с растущей в его груди чувства вины за сказанное, едва ли вписывающее в сознании Теодора, как оскорбление, он смотрит на неё и задаётся себе вопросом: а точно ли он знает её? Уолш только что говорила, словно понимает, что он чувствует и ей не всё равно. Тео всегда готов взять на себя всю ответственность и, может, учиться в последнее время с ошибками с трудом, привыкнув к толстым учебникам с прописанными истинами и любыми ответами, но надеялся, что не растерял понимания, что если сказать: «больно!», он услышит.
[indent]Вот где ошибка: пока сидишь взаперти, никто не слышит, как громко ты кричишь на мир сам.
[indent]Следующей было думать, что Фионна Уолш не сможет ударить сильнее, чем она ударила уже. Когда волшебнику прилетает команда «сдавайся», он теряет краску в лице и распахивает на неё глаза в недоумении и... вырастающей на закромах сознания обиды. Она права: никто никогда не просил его становиться лучше, стараться во благо, пытаться найти правильный путь, когда не у кого спросить совета. Он хотел этого сам, потому что она важна ему, небезразлична; МакМиллан чувствует себя не лучше подростка, — в какой-то мере он всё ещё таковым себя и чувствует! — который принёс всё самое сокровенное своей главной симпатии, а она раскидала, раздавила и попрыгала на содержимом чемоданчика.
[indent]Судя по всему, попытался впихнуть, а когда сундучок не взяли, насильно привязал его грузом к ноге Фионны Уолш. Осталось только дождаться финального толчка, где девушка сможет уйти со всем внутренним на морское дно.
[indent]Её последние слова звучат финальным аккордом, в случае с Тео — нажатием на и без того продавленным в подреберье кинжалом. Ему хочется выкрикнуть: «я и не планировал!» — однако оказываясь и без того на шатком стуле с лишь одной ножкой, в панике МакМиллан задаётся вопросом точно ли. Ещё хуже услышать в ответ издевательское поддакивание, ещё больше принижающее его достоинство.
[indent]Его отец сказал ему, что не узнаёт, в кого превратился Теодор. Однако стоя сейчас перед Уолш, не видел — не только он один изменился.
[indent]— Значит вот как ты видишь это. Ярлык девушки? Плевать на твою карьеру и амбиции? Ты — мой пример для подражания, человек, на которого с самого детства я смотрел с мыслью: «Я хочу так же», продолжая думать так и по сей день. Ты в праве не верить мне, — он засовывает руки в карманы своего пальто, но вместе с этим оттягивает их прочь, хлопнув ладонями по бёдрам, — Но мне искренне жаль, что я подвёл тебя тогда и... не сомневаюсь, что ты сможешь всё вернуть и изменить в лучшую сторону. Как всегда делала, — он поджимает губы и не смотря на холод в своём тоне, говорит откровенно, вкладывая в свои слова то, что всегда крутилось и в его голове, правда следом оступаясь от неё ещё на полшага.
[indent]— А на счёт всего остального: я хотел сказать, что буду скучать. Извини. Извини, Фионна! — МакМиллан выуживает ладонь из кармана, чтобы отвести её в сторону и дёрнуться вполоборота туда-обратно, говоря громче желаемого, — Что я не смог смириться с тем, что человек, который мне небезразличен больше всего в этом городе, решает уехать на другой конец света за пять минут и позволил себе сказать, что от этого мне грустно. Больше не буду! Судя по всему, чувствовать что-либо, особенно вслух — это удел слабых. Мне, кажется, в принципе, больше ничего не разрешено делать: ни любить, ни расти над собой, ни бороться, — его голос делает скачок, а лицо окрашивается непривычной тенью: волшебник опускает подбородок к земле, пихая мелкий камешек носком прочь от дорожки, на которой они застряли, — Но зато можно сдаться, — он повторяет её слова и тут же кривится в лице, несмотря на всю вытекающую отраву в виде собственной обиды, не может согласиться в своём сознании с этим так легко. Как? Дело ведь даже не столько в лицемерии или невозможности отказаться от своих чувств из-за мнимой ответственности. Перед кем? МакМиллан не перестал чувствовать к ней всё то светлое, с чем жил до сих пор.
[indent]А возможно никогда не перестанет; от этого её предложение звучит ещё более болезненно.


and I will be quietly standing by, while slowly I am dying inside.


[indent]Может быть это и хорошо. Его бровь дёргается, на мгновение выдавая удивление на его лице такой простой, но правдивой мысли. Может быть это то, что нужно Фионне сейчас в первую очередь. Если он и был какого-то рода её камнем, который тянул её вниз, волшебнику действительно стоит её отпустить? Не перестать любить, нет. Просто дать выдохнуть, перестать думать, что там в голове у мальчишки с его улицы. В конце концов, не так ли делают, когда хотят, чтобы у человека всё было хорошо? Сжигают последние мосты, как бы больно это не было. Очередной осколок Теодора отлетает прочь, ещё более ощутимее прежних. Он набирает побольше воздуха в грудь, будто это поможет ему избавиться от кома в горле, пытается проморгаться и задирает голову к небу:
[indent]— Я как-нибудь справлюсь сам, что мне делать, спасибо и, раз на то пошло, можешь не забивать голову, что я там чувствую, — Теодор и сам не верил, во что говорил, но старался говорить как можно спокойнее. Он знает, что если посмотрит на неё — не справится с собой. И без того его голос звучит плаксивее, чем ему нужно, — Предполагаю, — он морщит нос, произнося уже на выдохе, коротко бросив на неё взгляд, — Что у тебя и без меня полно дел, верно? Тем более, раз разговор должен был выйти коротким, я тебя и так задержал. — Намеренно он не поднимает вопроса семьи, так и держась столбом: может в последнее время он нарушал обещания, но здесь он планировать доказать, что может молчать и без них. Всовывая руки в карманы пальто, Тео собирает все свои силы в кулак, стараясь подавить жрущее изнутри желание сделать шаг в её сторону, обнять — даже против её воли? — и в тысячный раз попытаться всё исправить, совсем тихо произнося:
[indent]— Хорошей поездки, Фионна.

Подпись автора

lovers  and strangers
https://i.imgur.com/zZt4HCX.gif https://i.imgur.com/juCq0l5.gif
— I know everything about you, except how your day was


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » flashback » lights are on, but nobody's home