A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » you act like a child playing games now


you act like a child playing games now

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

you act like a child playing games now
http://funkyimg.com/i/2DKfw.gif http://funkyimg.com/i/2DKfv.gif
http://funkyimg.com/i/2DKfx.gif http://funkyimg.com/i/2DKfy.gif

› Участники: Evan W. Mackenzie, Séarlait Walsh
› Место: встреча шотландских семей как исходная точка. а там уж, не важно, где сраться;

› Время: когда нужно закатывать глаза и издавать неприличные звуки при помощи локтя;
› Погода: всегда темно, пока над тобой нависает тело эвана;

шарлотт – вежливый ребенок, до тех пор, пока находится под пристальным взглядом своей семьи, но дайте ей возможность услышать светские разговоры, и она выскажет свою точку зрения.
а потом снова. и снова. и так каждый раз при встрече с вами.

2

Ты не можешь так поступить со мной! Ты хочешь, чтобы я одела это? — Джо машет рукой в сторону кровати, на которой лежит светлого цвета костюм, вместе с темной шелковой рубашкой, — Она ведь скрывает всё, что у меня только есть! А этого у меня и так немного, — недовольно она продолжает бубнить, вертясь перед зеркалом.
Ты просто невероятная, — [float=right]http://funkyimg.com/i/2HDur.gif[/float]хмурясь, вторит ей сестра, облокотившись об стену, — Мы всегда всё делаем так, как ты хочешь. Я знаю, что мы договорились одеваться одинаково, — она, в свою очередь, кидает взгляд на свою кровать, а затем делая несколько шагов в её сторону. В руках её оказывается бордовое платье с чёрными кружевными рукавами, — Но ты серьезно? А если я захочу сесть на шпагат? — Чарли откидывает его обратно, смотря на точно такое же платье, лежащее рядом.
Какой шпагат, Чарли? — медленно, чуть ли не по слогам, произносит сестра, разворачивая к ней голову.
Девочки, — внезапно в комнату влезает голова отца, — Если вы сейчас не оденетесь, то ваша мать сойдёт с ума.
Пап, Чарли не хочет надевать, что я её прошу!
Наденьте тогда то, чего хотите обе?
Нет! Тогда мы будем разными! — внезапно произносит волшебница, переведя взгляд на мужчину, словно он только что нарушил самый важный закон, о котором лучше будет молчать.
Пожалуйста, — волшебник смотрит на дочерей умоляюще, слыша голос жены снизу, — Не будем нарушать традицию, где я одеваюсь медленнее всего, — Майлз Уолш улыбается, добавляя, — У вас десять минут.
Как только спина отца скрывается за коридором, Шарлотт вздыхая, поворачивает голову к сестре.
Твоя взяла. Но только в этот раз! — говорит волшебница, начиная стягивать с себя футболку, стараясь не смотреть на сестру и её победное «Я снова победила», потому что Уолш знала, что это будет не последний раз, когда она пойдёт ей на встречу.

o u t f i t
Шарлотт спокойно относилась к семейным встречам, пока рядом были те, с кем она могла провести время. Конечно, если для нормальных людей «семейная встреча» это узкий круг людей максимум в пятнадцать людей, то в данном случае, это было совсем не то, что представлялось у людей в голове. Сегодня они собирались посетить одну из благотворительных встреч шотландских кланов. Вы спросите, почему туда идут представители Ирландии? Эту ситуацию нужно прояснить сразу – тут ещё можно поспорить, к какой нации, таки, принадлежат эти ребята.
Она помнит эти встречи с самого детства, и не каждый раз их брали с собой просто потому, что через год-другой они делали что-то, что совсем не приветствовалось взрослыми. В один год близнецы вели себя нормально, а в другой вся толпа детей прятались от Фионны под столами, за которыми при этом сидели люди. В один год им сказали, как они повзрослели, и кажется, переступили порог детства. А в другой – Чарли, держа подол платья неслась по столу к шоколадному фонтану, потому что Тео убедил её в том, что сделает это быстрее и не будет с ней делиться.
К сожалению, этот год говорил, что нужно будет идти, и более того, перед встречей мать не один раз напомнила им о том, как нужно себя вести.
На деле, все проходило довольно чинно и благородно. Они посидели все вместе за «детским» столом, играя в игру «угадай родственников или придумай, кто они такие», и если большую часть МакМилланов им удалось узнать и даже увидеть, как тётя Трэйси старалась отвязаться от своего дедушки, который усилено, как когда она была молодой, пытался выудить у неё галлеон из уха, то многие другие оставались полной загадкой. Ну, в общем-то, это было и не важно?
В отличие от Джо, Чарли не нужны были новые встречи и знакомства – рядом сидел Тео, Кевин, Лекси и Фионна, и только младшая сестра крутила головой в поисках кого-нибудь симпатичного.
Смотри, смотри, какой высокий! — произносит девушка, резко ткнув сестру в бок. Шарлотт как раз в этот момент засунула в рот небольшого размера тарталетку, и еле успела прижать руку ко рту, чтобы она не вылетела обратно.
Мерлин, Джо, почему ты просто не можешь спокойно поесть? — хмурясь, произносит волшебница, всё же повернув голову на молодого человека, стоящего вдали.
Это ведь один из Маккензи? — произносит Тео, также повернув голову к юноше, но довольно быстро переводя взгляд на сестер, явно ловя их удивленные взгляды, — Вы-то реже попадаете на такие встречи, чем я, — вздохнув, произносит он, качнув головой.
Я сейчас вернусь! — внезапно говорит Джозефина, подняв салфетку ко рту, и аккуратно в отражение ложки поправляя  (ага, если бы это надо было) помаду, и пригладив свою юбку, двигается в сторону «одного из Маккензи.»
Джозе..! — но сестру уже было не остановить, — Я не могу на это смотреть, — сокрушающе произносит волшебница, отворачивая голову и дёргая плечами, вновь опуская взгляд на тарелку. А затем поворачивая голову на сестру. А затем обратно.
Или всё же можешь?
Я боюсь не за неё, — хмурясь, произносит она, выпрямляя спину. Собственно говоря, чего ей боятся за неё? Джозефина ни один раз показывала, как легко может уложить парня на лопатки своими феромонами любви, — А за него, — и только сама Чарли могла знать, что это означает.
Когда тарелка начала пустеть, волшебница в зелёном платье вернулась, загадочно улыбаясь. На вопросы стола «Что он сказал?», она, на удивление собравшихся, ничего не сказала. И если вы думаете, что это вполне могло казаться нормальной реакцией, значит, вы очень плохо знаете младшую из близняшек, потому что она была первой, кто придёт и растрезвонить о своей первой любви. И второй. И о всех последующих. Шарлотт лишь пожала плечами. Её это точно не интересовало.
Когда тарелки опустели, и самим ребятам пришлось под взглядом родителей отправиться на общение с кем-нибудь ещё, кроме друг друга, Шарлотт, в отличие от всех остальных, явно не планировала находить новые знакомства. Отправившись на поиски пунша, оставляя позади себя и Тео, и Джо и останавливаясь около длинного стола с напитками, Чарли с любопытством оглянула людей вокруг себя.
И зря.
Бояться кого-то был удел не Шарлотт Уолш, но вот находиться рядом с кем-то, кто абсолютно не представлял для неё никакого интереса, пожалуйста, увольте. Откуда в ней взялось изначально такое нежелание к Эвану Маккензи – она с трудом бы ответила на этот вопрос. Возможно, как только у сестры появлялся интерес к какому-нибудь молодому человеку, то, в свою очередь, полосочка любопытства у Шарлотт неслась вниз. Тем более, когда изо рта человека выдаётся не интересующие её разговоры.
Отвлекаясь обратно на пунш, она аккуратно подхватывает кувшин рукой и наливает его себе в стакан. До совершеннолетия было ещё... Было ещё, но в целом, и предпочтение в алкоголе у Лотты отсутствовало, как и желание его пить. Всё это время она вслушивалась в разговор людей, стоящих рядом, и проблема была в том,что все с такими открытыми ртами смотрели на Маккензи, отчего ей хотелось только закатить глаза. На секунду она смотрит в сторону друзей, переговаривающиеся с кем-то из взрослых. И вместо того, чтобы сделать шаг в их сторону, делает шаг в сторону Маккензи.
Она отставляет стакан.
Она поднимает руку.
Вы знаете, как тяжело делать такие звуки, когда у вас на руках кружева?
Громкий неприличный звук, который она, словно художник, создаёт при помощи своего локтя и рта, и когда музыкальная постановка заканчивается, волшебница вздёрнув подбородок смотрит на стоящего перед ней юношу. Кажется, слова здесь были излишни, и не долго думая, она вновь разворачивается к своему стакану, подхватывая его легко рукой, словно только что не было этого спектакля, который она устроила. Правда, вместо аплодисментов, она почувствовала на себе взгляды и пронизывающую её тишину.

3

Интересно, как это бывает у нормальных людей?
Это был не первый час перед зеркалом. За день. Неделю. Месяц. Эван Маккензи крепкой хваткой сжимал пергамент в руках, в последний раз прогоняя выгравированный в памяти текст. Ему не требовалось смотреть в неровный курсив своего почерка, чтобы речь отскакивала от зубов. Но внутренний голос то и дело подсовывал идеи того, каким сказочно-запоминающимся образом юноша мог провалиться и сделать свой первый официальный приём последним. Вовсе не потому что родители или та же Остара не допустили бы его вторичного краха на глазах у всей волшебной Шотландии (её влиятельной части, по крайней мере). Эван бы самолично запаковал себя в коробку, отправил в сибирскую ссылку и больше никогда не показывался миру на глаза. Ведь Маккензи не ошибались. Не заикались, не сбрасывали сто потов, не принимались трястись, как рогоз на ветру, стоило им услышать чей-то многозначительный пердёж с первых рядов. Маккензи принимали вызов в лобовую. И он бы не прочь скинуть свои тридцать три несчастья на кровь прокажённой овцы семейного древа, только вот тяжело найти потомка Маккензи подлинней Эвана. А значит, проблема была непосредственно в нём.
Кажется, официанты выглядели бы уверенней, чем он. Волшебник вспоминал те немногочисленные выходы в свет, когда ему доводилось слышать как серьёзные мужчины в строгих костюмах вещали о важных миру сюжетах. Они смотрелись непоколебимо, будто вросшие в землю статуи, не гнущиеся под тяжестью сотни взглядов и неразборчивого шёпота с задних рядов. Рядом с ними стояли такие же оловянные наследники, и не важно сколько им было: пять или двадцать пять. Они совсем не выглядели так, словно вытачивали, полировали свой образ из неподатливого материала. Это было чем-то врождённым, чем Эван Маккензи не обладал. Но пропади оно всё пропадом, молодой человек не собирался сдаваться перед лицом неудачного распределения последовательности ДНК.
Наверное, он всё же был настоящим Маккензи.

В Шотландии даже летние ночи не жаловали хорошей погодой, заставляя привыкший к тёплому океанскому бризу организм покрываться мурашками несмотря на рубашку и жилет. А может, это было осадочное и нервное – каким бы железом ни отдавал голос молодого волшебника, удары сердца едва попадали в подобие ритма. В одном Эвану повезло – его выступление состоялось в узком кругу под пристальным надзором руководителя шотландского филиала. И сказать по правде, снисходительный кивок Остары оказался лучшей всякой похвалы от столпившихся вокруг громких фамилий. Он не запнулся. Справился. Кое-как остановил себя, чтобы не кинуться в первую безлюдную комнату в поместье, немедленно отчитываться об успехе перед матерью. Плевать, что вряд ли кто-нибудь явился на вечер с совой или вороном. Но повременить с гордостью все же пришлось.
Оставалось самое страшное – законсервировать результат, не провалившись в простейшей человеческой потребности: общаться с себе подобными. Хорошо, что с этим у Эвана Маккензи тоже не было никаких трудностей. Прямо-таки бесконечная прогулка вприпрыжку по минному полю.
Возможно, парень драматизировал.
Возможно. И всё же попробуйте почувствовать себя в своей тарелке, когда последнее приветливое лицо салютует в прощании, оставляя тебя на растерзание скопищу незнакомцев, рассматривающих тебя под лупой, выжидающих запинки, ошибки или впадающих в другую крайность. От тех, кто смотрел на него восторженным взглядом становилось ещё хуже. Потому что в большинстве случаев, за ним не было... ничего. Они слушали его, но не слышали. Уверенно кивали в такт каждому слетавшему слову, но начни Эван говорить прямо противоположные мнения, ничего бы не изменилось.
Впрочем, были и плюсы в его одиночестве. Пойди что-то (или всё) не так, никто не сможет заснять его социальное фиаско и переигрывать в омуте памяти, как забавную семейную байку, приговаривая, что Винни – дурак. Пускай по-доброму, легче бы от этого не стало.
Вежливо откланявшись первой порции взрослых дядек, Эван тяжело выдыхает, отворачивается, ужасается полу и быстро сбегает в сторону напитков. Без дозы алкоголя веселиться на этом празднике жизни у него точно не получится. Он лелеял надежду, что никто не последует за ним – в конце концов, Маккензи дал достаточно пищи для разговоров за спиной, – и как же он ошибался.
Волшебник хватается за стакан с шампанским, делает глоток и чувствует, как содержимое застревает в горле, стоит женскому силуэту вырасти сбоку слишком очевидно. Главное, не перепутать нервный оскал с улыбкой.
Чем могу помочь? — девушка произносит то, что произносит, и неконтролируемой реакцией психики глаз Эвана дергается. Остаётся надеяться, что не слишком заметно. — Сколько тебе лет? Семнадцать. И давно тебе семнадцать? Уже да, — он ни на что не намекает, но с каких пор его фан-клуб распространяется на тех, за кого посадят? В глубинах подсознания Маккензи вырисовывается кривящееся лицо его нынешней дамы сердца, которой, к счастью, близко здесь не было, и юноша протягивает руку, сотрясает ладонь волшебницы мужским приветствием и по-пионерски представляется, — Эван Маккензи, — ему даже неловко. Ведь она поняла его отсылку, однако кривящееся лицо продолжает маячить бельмом прямо перед глазами, и он спешно добавляет, — Приятно познакомиться, ну, — невнятное движение плечами, улыбка, — Увидимся ещё. Команда «Джейкоба», если что, — залпом допивая стакан и задирая палец в воздух, невзначай добавляет молодой человек. И ненавязчиво удаляется. Работать воспитателем в детском саду или пройти по какой-нибудь статье сегодня он явно не готов.
К счастью, на этом преследование заканчивается. По крайней мере, так думает Эван, спасаясь бегством в ту сторону, откуда он выползал окольными путями. Из двух зол шотландские старики пугали его многим меньше. Они хотя бы не считали его симпатичным. А если считали, то знать об этом юноша точно не хотел.
...думаю, мы недостаточно исследуем возможности сотрудничества с Азией. Разумеется, можно судить по принципу: зачем им наше, если есть своё? Посмотрите на это иначе. Кто не хочет приобрести кусочек «американской мечты»? Кто поспорит с тем, что «английское качество» звучит куда убедительней, чем «сделано в Китае»? — люди вокруг одобрительно смеются, отчего Маккензи смелеет с каждым словом, — Посмотрите на немагов. Магглов. Они толпами рвутся в Европу, — Эван раскрывает рот, готовый поразить собравшихся блестящими мыслями, но вместо этого из его рта вырывается многозначительный пердёж.
То есть, не совсем из его рта. [float=left]http://funkyimg.com/i/2yCrN.gif[/float]
Осознание приходит далеко не сразу. Словно в замедленной съёмке молодой человек выпрямляет шею, хмурит брови, пытается отыскать источник звука в себе и, терпя поражение, неспешно оборачивается через спину. Потому что если это вышло не из него, то ему уже страшно, что это могло быть.
Лучше бы он просто сделал вид, что ничего не слышал.
Перед ним... Джозефина. Та самая Джозефина, которую он отфутболил за детский стол не больше четверти часа назад. Только вместо хлопающих ресниц и образа порхающей обольстительницы из яслей перед ним стоит всё то же самое, только без части про хлопающие ресницы и обольстительницу. Детский сад трусы на лямках, и он бы обязательно оценил хитрый ход оскорблённых, если бы не находился на грани нервного срыва ещё сегодня утром. Хочется вскинуть руки к небу и спросить: почему я?
Однако Эван Маккензи не делает никаких резких движений, боясь напугать бешеное животное – говорят, сорок уколов в ягодицу не самое приятное ощущение в мире, и пробовать его на себе он не собирается. Как-нибудь в следующий раз. Теперь его осунувшееся лицо не выражает ничего, кроме искреннего сдержанного удивления. Глубокий вдох.
Поразительно, какой маленький мир. Вторая встреча за последние полчаса, — и говоря это, Эван замечает странное сопротивление сознания. Как будто всё в нём протестует против того, что перед ним Джозефина. Всю жизнь ему казалось, что взрослев, наблюдая со стороны, он научился читать людей. Хотя бы немного. И регрессию из «старающейся стать женщиной» в «здравствуйте, мне пять годиков» Маккензи явно не предвидел. — Не стесняйтесь, мисс Уолш, не хотите поделиться тем, что вам есть сказать по этому поводу? — снисходительное движение уголками губ вверх, — Судя по звукам, вы считаете, что я не прав? — он приглашает девушку в беседу движением руки. И явно чувствует себя победителем в этой битве фекалиями из подгузников.
Жаль, что шестое чувство Эвана Маккензи не подвело молодого человека. Перед ним далеко не Джозефина. Но блаженны несведущие, не правда ли?

4

Она делала много глупостей и это было нормально. Вы, простите, видели возраст в её документах? Конечно, это ни в коем случае не могло оправдать волшебницу – ведь все остальные вели себя нормально, а их увлечения, зачастую затрагивали или никого или это было слишком массовым действием, что принять все действия подростков в сторону только одного человека было невозможно. Шарлотт имела беззаботное детство, а люди, которые находились рядом с ней, явно не желали, чтобы девушка врала им в лицо. Более того, требовали от неё правду и только правду, будь то выбор платья на какую-нибудь встречу («— Шарлотт, ну оно ведь полнит меня, да?! — Да.») до решения остаться с девушкой в отношениях несмотря на то, что не нравилась... Никому. Так о чём я? Вот и Эвану врать не будет – это ведь было невежливо, а папа всегда говорил, что лучше сказать правду, чем учиться лести.
На самом деле, она даже не вникала в то, что говорил молодой человек. Под другим углом и в другом свете его светлая мысль могла бы показаться ей просто гениальной, но сейчас верить в это совсем не хотелось. В её голове даже не прозвучало мысли, что она сделала что-то не так. Не побывало там и дуновения о необходимости промолчать только для того, чтобы не позорить Уолшей. Её взбалмошность всегда косвенно или напрямую влияла на семью. Сегодня, к сожалению, мы имеем прямую черту, лучами расходящуюся от бренного туловища Шарли к Фионне, Джо и родителям девушки, а ещё несколько окольными путями доставая и до МакМилланов, которые пригласили своих друзей на этот приём. Но вообще-то волшебница была уверена, что вот дядя Илай бы обязательно поддержал её! Или она путает его с Теодором старшим?
Она и правда поднимает стакан, и она даже уже готова развернуться на пятке, правда, уйти с места крушения не успевает. Тем более, зачем? Вы видели лицо этого парня? Волшебница с удовольствием помечает мысль зелёным маркером, что заставить удивиться того, у кого на лице написана роль серьезного молодого человека из богатой семьи, ей была только приятна. Но ещё более приятно было узнать, что он абсолютно не имеет никакого понятия о том, что она не является своей сестрой.
Их часто путали в детстве, их путают и в школе, и сами по себе девочки пользовались этим при каждом удобном для них случае. Их характеры были разные, и справлялся каждый со своей проблемой тоже по-разному, но иногда было намного проще поменяться для этого. Так Шарлотт по-братски общалась с ребятами из команды заместо самой себя, дабы Джозефине на следующий день было намного проще влиться в компанию, а Джо мягко отворачивала от неё все паромы страсти, которые летели на полной скорости, с теми, с кем Лотта ещё хотела пообщаться. Потому что если бы она сказала, что ей кто-то не интересен... Он бы выпрыгнул в окно, и вряд ли где-то там было бы «Но мы ведь останемся друзьями?»
Но девочки не были слишком жестоки! В конце концов, семья тоже неплохо знала повадки близнецов-Уолшей, а когда им было слишком сложно, они шли им на встречу. Поэтому для того, чтобы близким было проще осознавать, кто есть кто, они пусть и одевались одинаково, но всегда присутствовала какая-то отличительная черта, как, например, цвет платья. И на самом деле, не было смысла винить ни в чём Маккензи – какой нормальный человек вообще будет обращать на такие мелочи внимание, тем более, заострив внимание на Джозефине не больше, чем несколько минут? Будь в его арсенале больше времени и меньше «Она малолетка, мне не подходит», он бы обязательно понял, что сделал не так. Шарлотт, в прочем, не планировала скрывать то, кем является, с другой стороны и говорить об этом прямо сразу же – какой толк? Разве это весело?
Шарлотт выпрямляет спину, слегка подгибая одну ногу и занося её за другую. Делает глоток пунша. Улыбается, и в ответ на вежливость Маккензи, тоже не планирует падать лицом в грязь:
Я думаю, что вы видитесь со мной реже, чем думаете, — например, никогда? Пока дети не делали никаких глупостей, типа того же шоколадного фонтана и гонок на скорость, то они мало чем отличались от других подростков, которые собирались здесь. И удивительно, чертовски удивительно, насколько этот молодой человек любит ходить по острию ножа. Шарлотт удивлено вскидывает брови, когда он держит марку, словно вместо пуканья (может, он решил что она сделала это случайно? Несварение желудка?) она сказала ему «Вы не правы, сэр, давайте я вам разъясню по понятиям», приглашая её в беседу. И если вы думаете, что она бы подняла руки, сдаваясь и присуждая ему золотую медаль за умение сдержать себя достойно и остановить рукой бронепоезд под названием Шарлотт Уолш, что же... Очень жаль.
Она сумасшедшая! — произносит Джозефина где-то на заднем плане, а Тео, стоящий рядом с ней, поднимает руку ко рту, давясь смехом, но стараясь делать это как можно тише. В какой-то момент он ловит взгляд своей матери, но лишь разводит руки «Я не виноват!», в прочем, с удовольствием продолжая наблюдать за картиной, — Мерлин, вдарь её молнией по голове, лишь бы она прекратила! — и кажется, не только младшая сестра понимала, чем обратиться беседа для Эвана Маккензи с Шарлотт, которая даже ухом не повела, чтобы посмотреть на реакцию своих близких, стоящих поодаль от неё. Волшебница делает шаг вперёд, продолжая держать в руке стакан с пуншем.
О, вы любезны! — она тянет улыбку вверх, даже прикладывая руку к груди, словно отдавая ему всё своё уважение, которое только имелось, — Так о чём мы? Ах да, моё мнение на этот счёт, — Уолш поднимает взгляд на волшебника, который не предвещал никакой беды, слегка наклонив голову на бок, и делая многозначительную паузу, словно готовя речь, которую не могла никому высказать на протяжении всей своей собственной жизни. И этот момент настал. Ей дали слово, ей дали возможность высказаться! Эван Макккензи стал её героем, разве не стоит расцеловать ему руки и упасть ниц? — Я считаю, что.., — её ладошка поднимается в воздух и прикладывается ко рту. Так уж и быть, в этот раз мы переживем без локтя. Она виртуозно чередует слова «Конечно, не стоит забывать о...», «Также, я не исключаю...» и «В завершении, хочу напомнить, что...» вместе с звучным пердежом. Можно было бы подумать, что рядом с ней, или даже она сама являлась человеком с флатусом, но на деле, у неё были долгие годы тренировок, о которых она никому бы не рассказала, гордо думая, что делать так умела всю жизнь. А тут вам и под коленкой может, и об ладонь, локоть, подмышку. Всё что угодно!
В конце концов, закончив свою «речь», Шарлотт аккуратно подернула пальцами край своей юбки и присела в реверансе под взгляды пожилых мужчин, стоящих рядом с Эваном, которые явно не ожидали ничего такого не только здесь, но и [float=left]http://funkyimg.com/i/2DKfK.gif[/float]вообще увидеть прежде, чем их тело положат в могилу. Чарли бы могла решить, что делать так было плохо. Могла бы ещё и извиниться в придачу, но теперь, когда она уже сделала то, что сделала, это было бы слишком глупо. Волшебница выпрямляется, сделав несколько больших глотков от стакана, отставляя его в сторону.
Так рада, что вы выслушали меня, мистер... Маккензи, — на секунду она запинается, потому что из её рта выскакивает смешок. Широко улыбнувшись, она быстро поднимает две руки вместе, и подмигнув ему, указывает на него двумя пальцами, — Это было супер. И, кстати, — ну так нельзя. В конце концов, зная, как будет травмирована Джозефина, если кто-нибудь посчитает, что это она ведёт себя так по-свински, Шарлотт решает, что нужно пролить немного света на это прекрасное место. Тем более, что негромкий стук каблуков, который разносится за её спиной и кричит «Алярма», оповещает, что скоро её шоу прикроют раньше времени и актёры не получат денег, — Будем знакомы. Шарлотт Эстер Уолш, — вместо того, чтобы протянуть ему руку, она салютует двумя пальцами от виска, делая шаг в сторону, по прежнему продолжая улыбаться. По-доброму. По-дружественному.

5

Удивить Эвана Маккензи было непросто. Далеко не в ключе повидавшего все прикрасы мира богатого наследника, хотя возможность смотреть на реальность в широкой панораме отложила свой отпечаток на личности волшебника. Речь шла о его персональном опыте: увлекательном путешествии по американской горке одобрения социумом снизу вверх. В него кидали помидорами, в него кидали лепестками роз, и своевременно Эван Маккензи пришёл к заключению, что видел всё. Ступая в зал, несмотря на дрожь в солнечном сплетении, молодой человек шёл с твёрдой уверенностью: ничто не выбьет его из колеи. В конце концов, что такого ужасного могло случится? Над ним бы посмеялись, и он бы вернулся в точку, откуда начинал. Вполне закономерное движение по законам Вселенной. Что взлетело высоко с грохотом повалится на землю под действием гравитации. Но стоящая перед ним девушка совсем не напоминала посла мироздания, вершащего правосудие. Если Шарлотт Эстер Уолш и была хоть как-то связана с космическими силами, то она бы подчинялась только теории хаоса – но эту истину Эвану ещё предстояло узнать.
Волшебница начинает говорить, и Маккензи непроизвольно дергает бровями, не улавливая нить замечания. Они ведь разговаривали от силы минут десять назад. На короткое мгновение, американец беспокоится, что нашёл единственную сумасшедшую на весь зал, однако внешний вид, речь, действия (если убрать из уравнения пердёж в локоть) говорят о наличии здравого рассудка у незваной собеседницы, отчего сомнение, что ему известно меньше, чем девушке напротив, настойчивей стучит по темени.
Она не тушуется, и вопреки логике оскорблённых Эван удивляется во второй раз, помечая галочкой не сдающихся под гнётом многоликого осуждения. Маккензи бы не пошёл на такую авантюру ни ради пари, ни, уж тем более, просто так. Тем лучше для его родителей, потому что представлять краснеющие лица тех, кто привёл малолетнее чудовище сюда, волшебник не хотел. Они ведь у неё были? Родители со знакомой слуху фамилией Уолш? Он поднимает взгляд поверх девичьей макушки в надежде отыскать парочку взволнованных лиц в зале. Увы, даже если бы он их высмотрел, было слишком поздно.
Удивите нас, — самое время напомнить об осторожности с запросами. Всегда можно получить то, что заказывали, и тяжело критиковать моментальный ответ от высших сил. Девушка, действительно, выполняет заданную функцию, удивляя и поражая до белеющего лица. Учтивая улыбка Эвана Маккензи растворяется в безмолвном крике о помощи. Из всех возможных вариантов, проигранных в сознании волшебника, мисс Уолш выбирает невозможный. Ни в одном пугающем сюжете парень не мог представить, что были на этой планете люди, способные стоять на своей глупости, безумии, мятежном духе или на всём вместе взятом до последнего. С азартом. С улыбкой до ушей. А главное, что он не учёл этого и собственноручно вызвал апокалипсис.
О да, Эван Маккензи хочет провалиться под землю. Разумеется, он не показывает этого. Точнее, не слишком очевидно, останавливая выливающиеся наружу эмоции на белом полотне вместо лица. Постепенно молодой человек отыскивает в себе силы дышать и вновь улыбаться. Правда, со стеклянным взглядом сбежавшей из обреченного на страдания тела души. Поэтому к концу увлекательного речитатива альтернативно одарённой особы от юноши остается одна физическая оболочка.
Эван молчит, реагируя на «мистера Маккензи» кивком. А он-то как рад. Прямо до смерти. И теперь обязательно сто раз подумает, прежде чем позволять маленьким девочкам верить, что он не глухо-немой инвалид, не умеющий контактировать с окружающей действительностью. И прямо перед падающим занавесом театра одного актёра Эван слышит совершенно неожиданное «Шарлотт», и в голове наконец-то щелкает.
Вас... — двое. Глаз Маккензи нервно дёргается, однако наученный горьким опытом, он не останавливает отплывающий корабль. Приятного плавания, надеюсь, вы потеряете координаты этого порта, потому что второй такой штурм волшебник точно не переживёт. Боковым зрением он замечает бегущую на шпильках подмогу, мысленно скрещивая пальцы, что он не обманывается пустыми надеждами.
А вот и ты, Чарли, — в лице подоспевшей девушки Эван видит своё лицо. Такое же белое, с теми же грёзами закопать себя в глубокую канаву, и дышать становится совсем легко. — Пойдём ко столу, без тебя так скучно, — звучит совсем не как опция с вариантом отрицательного ответа, — Джентльмены, я украду её у вас. Хорошего вам вечера, — озаряя растерянный круг лучезарной улыбкой, волшебница пропадает вместе с развлекательной программой их грустной беседы.
Крадите, не стесняйтесь, — широкая улыбка в тридцать два, следом за которой Маккензи поворачивается к своим собеседникам и пожимает плечами, — Не поделитесь с невежественным американцем, это какая-то шотландская традиция, о которой не рассказывают в своде правил? Признавайтесь, кто здесь виновник заговора? — по группе мужчин проходится негромкая волна смешков, и Эван выдыхает. Он чуть не превратил этот вечер в свой последний, пускай, неосознанно. И юноша находит успокоение в мысли, что отец бы гордился его способом спасения шуткой.
И всё же, не желая испытывать судьбу, Маккензи в скором времени удаляется в сторону тех, кому не довелось слышать симфонию пердящего оркестра имени Шарлотт. К слову, о последней, из любопытства волшебник прослеживает путь двух девушек, натыкаясь ещё и на копию, с которой, судя по всему, познакомился изначально. Проходя в стороне, он краем уха улавливает недовольный тон той, что приходила красть подарок судьбы, и не сдерживаясь, встаёт вдалеке за спиной, дожидается, когда Чарли поднимет глаза, и изображает плачущее лицо. Как грустно. Маленькую девочку отчитали. И как можно догадаться, больше всех грустит по этому поводу Эван Маккензи.


д е к а б р ь   2 0 2 4
Как бы не хотелось признаваться, где-то в глубинах души Эван был благодарен выпаду Шарлотт Уолш – волноваться он стал меньше. Так уж вышло, в Америке его не ждало пукающих локтей, и в моменты особой нервозности, Маккензи вспоминал те прекрасные впечатления, привезенные из Шотландии, мгновенно выдыхая. Хорошо, когда есть с чем сравнивать. Тем более, с тех пор, как тест-драйв юноши в социальной среде компании прошёл успешно, Мэрилин не давала ему передышек, всё чаще и чаще отправляя сына в свободное плавание на приёмах. И он был не против, хотя с куда большим энтузиазмом Эван зарывался в чертежах старых моделей МАМС.
Эван был рад очередной поездке в Англию, несмотря на весь спектр ужаса, сопровождавшего его пребывание. Не подумайте, Маккензи был счастлив гостить в Братхэйме, общаясь с Остарой и своими шотландскими родственниками. Однако полюбить публичные выступления молодой человек так и не смог. Тем более, когда на этот раз они были не в узком кругу заинтересованных, а в качестве развлекательной программы благотворительного вечера, проводимого не без участия МАМС. Разумеется, большая часть внимания была отдана его тете. Но Эван был и оставался лицом американского крыла. Упади он в грязь, и по касательной в грязи окажется Мэрилин и вся команда из США. Совсем не причина для беспокойства, правда?
Впрочем, он чувствовал себя готовым ко всему. Эван знал, кого избегать. Знал, у кого не спрашивать ценного мнения, и прибыв в приёмный зал, мгновенно выследил место скопления демонической силы. Сегодня ему было явно не до сонаты расстройства желудка. И Маккензи потерялся из виду в направлении тихой комнаты, где маниакально повторял свои слова, пока стрелки часов не стали громко кричать о часе-икс.
Волшебник возвращается в заполненный зал, останавливаясь у стойки с напитками и захватывая бокал шампанского, – для храбрости. Щурясь, он высматривает лицо на сцене, прикидывая, что у него есть десять минут, чтобы выйти на улицу и заработать себе ангину с сигаретой в руках. Погружённый в прокручивание отскакивающих от зубов слов, он спешно шагает в сторону выхода на какой-нибудь балкон, заворачивает за угол и явно забывает о том, что бдительность среди английских шотландцев никогда не была лишней.
Мерлин! — не сразу понимая откуда идёт сопротивление, молодой человек пошатывается, чуть не теряя равновесие и бокал шампанского вместе с ним, но вовремя встаёт твердо на землю, — Прошу проще-, — его извинению не суждено быть законченным. В поисках несчастной жертвы своей неуклюжести Маккензи опускает взгляд к груди и видит последнее лицо, которое ожидал там найти. Примерно в этот же миг парень чувствует как по белой рубашке растекается что-то холодное и явно выделяющееся на идеально накрахмаленной ткани. Он смотрит на себя, на девушку, снова на себя. [float=left]http://78.media.tumblr.com/cdeab4937b529875860a923a387d5e9a/tumblr_inline_ohbnzudoOH1tqoubh_100.gif[/float]
Ты! — и нет, это не ты, гадающее кто именно стоит перед ним. Из двух вариантов Эван Маккензи уверен, что выбрал правильный. Потому что если и был в этой стране человек, всеми силами старающийся сделать его публичным посмешищем, его явно не звали Джозефиной Уолш.  — Ты серьёзно?
За что, чёрт возьми? Немой вопрос читается в его сведённых бровях, непонимающей экспрессии и явном желании вскинуть руки к небу, интересуясь вслух. Он словно снова в Ильверморни на первых годах обучения, когда тумаки прилетали за то, что он существовал. Громкий выдох.
Да что я тебе сделал? — он нервно дергает плечами, не надеясь получить ответа. Как показывала практика, скорей всего начнётся локтевое представление, а на второй акт его точно не хватит. — Дышу, что аж бесит?! — больше эмоций, больше непонимания. Однако что-то щелкает, и из потерянного лицо Маккензи обретает грозный оттенок. — Знаешь, что? Как скажешь. Не хочешь по-человечески, будет по-твоему, — и в следующую секунду он берет и выливает всё содержимое стакана на голову Шарлотт Эстер Уолш. Скрещенные на груди руки. Экспрессия с поджатыми губами: всё правильно сделал. Регрессия в дошкольный возраст, видимо, заразна.

6

Шарлотт привыкла к мысли, что люди могут и будут усмехаться над тобой, особенно тогда, когда чувствуют твою силу. Семейные разборки никогда не могли показаться ей обидными, пусть это будет подкрашивание нижнего белья собственного брата в розовый цвет или тот же самый пердеж в ладонь, когда Джозефина ей пытается доказать свою правоту. В школе всё было тоже самое – над ней насмехались, а Чарли не смотря в зубы, отвечала. Наклей ей на спину записку о бесплатном пинке, скорее всего, она напомнит это вам трёхкратным пинком, просто потому, что посчитает, что вы заслужили. Такое простое общение, видимо, и привело к тому, что Чарли не видела в происходящем между ней и Эваном ничего плохого. Подумаешь, пошутила. Она ведь пошутила и вовсе не планировала делать это всерьёз!
В прочем, спроси её сейчас «Зачем?» и она вряд ли сможет не проглатывая язык, ответить. Потому что и сама не знает ответа на этот вопрос. Можно было бы подумать, что она делает это ради Джо, но ведь близнец ничего не сказала про дилаог с младшим Маккензи, а значит, строить ему козни было бесполезным занятием – она ведь не совсем сошла с ума. Наверное, всё это можно было скинуть на максимализм, выпирающий со всех сторон, и когда ты стоишь рядом с Чарли, то чувствуешь, как он медленно обволакивает твою шею. Ей хочется доказать и показать, что она была остроумной, была не такой обычной, как все люди вокруг, сильной, и главное, готовой постоять за себя. Она доказала? Да, потому что было видно, как сдержано нервничал юноша перед ней. И чем больше она играла симфонию для его ушей, тем больше в этом убеждалась. А финальной нотой было сообщение о том, что Шарлотт была самой собой. Не кем-то ещё, а девушкой с возможностью пердеть в ладонь в единственном лице.
Уже вроде как развернувшись, волшебница тянет колено в обратную сторону, словно пытаясь добавить что-то к этому всему ещё. Словно ей было мало. Однако, появившаяся, хотелось бы сказать, что из ниоткуда Фионна, ставит на этом всём занавес.
Брось Фи, у вас есть Тео, он отлично умеет подменять меня! — отвечает ей весело волшебница, понимая, что смеяться и улыбаться может, кажется, последние пять минут. Или сколько нужно будет времени родителям и самой старшей из Уолшей, чтобы нагнуться над её головой и напомнить ей о правилах поведения на встречах, на которых они являются лишь гостями? — Приятные люди на общение, Фионна! А главное, внимательные слушатели, — нарочито громко сообщает волшебница прежде, чем подчинится сестринской тяге.
Как она и думала, лишь половина стола смотрела на неё, как на героиню. В силу понимания, где была зарыта собака, никто из мальчишек не стал поддерживать её, и наверное, будь девушка на их месте, сделала бы тоже самое. Сказать ей о том, насколько она превзошла (и в отличие от таких же слов от Айлин Уолш, это будет без нот возмущения) они смогут ей потом, когда настанет время идти домой, а сейчас проще всего было уткнуться лицом в тарелку и смотреть, как хмуро смотрит на неё Фионна, как качает головой та же самая Лекс, которая обычно придерживает своё мнение на этот счёт, просто не лезя в дела, которые её не интересовали.
Можно хотя бы сейчас не строить кислые лица? — хмуро бросает Уолш, складывая руки на груди и скатываясь на стуле чуть ли не на уровень стола, лишь успевая одёрнуть юбку узкого платья вниз, — Сейчас-то какой в этом смысл? Я виновата, да-да... Я поняла, — и, наверное, с каждой минутой ей правда могло бы становиться стыдно перед Эваном.
Я бы попросил тебя при людно извиниться перед этим молодым человеком, если бы только не боялся того, что ты решишь это делать в каком-то необычном стиле, — вздыхая, отвечает ей отец, положив руку ей на голову, — Но поговорим об этом дома, — волшебнице только и остаётся, что недовольно нахмуриться и сжать губы вместе. Когда даже отец был не на её стороне...
Что же, кажется, ей придется пропустить один год походов на встречи любого типа. Хорошо будет, если хотя бы в гостиную пустят чаю попить в кругу семьи. Или она официально стала первым нон гранта лицом?
До конца вечера она больше не виделась с Эваном Маккензи, более того, кажется, все поняли, что лучше не подпускать Шарлотт к людям когда... Никогда. Общаясь только с Тео и Джо, она лишь иногда поднимала взгляд, ища глазами высокого юношу, но в голове лишь несколько раз проскочила мысль, — «Ему повезло, что больше мне не придётся к нему подходить.»


за несколько дней до встречи
За полгода стираются многие границы, тем более, когда ты являешься студенткой Хогвартса. Волшебники волновались о финальном экзамене пятого курса ещё весной этого года, но теперь, когда на календаре была зима, стоило задуматься о том, как им предстоит сдавать Ж.А.Б.А. В отличие от Теодора, которому, кажется, любой экзамен был подвластен, стоило только прочитать один курс пару раз, если просто не пробежаться по нему глазами и Кевина, которому было ещё как до звезды до окончания школы, Джозефина и Шарлотт несколько раз пытались засесть в гостиной или библиотеке за учебниками.
А потом и в поезде. Дома, в своей комнате, но мысль, что обе девочки пропускают свои зимние каникулы там, где могли бы весело проводить время, заставляли откинуть все сомнения в сторону.
Никаких просмотров фильмов на этих выходных, — Шарлотт уже готова возникнуть перед мужчиной и повиснув на его шее, сообщить, что этим сообщением он лишает их юности, как метаморф добавляет, — Благотворительная встреча. И в этот раз, мы идём туда не как друзья МакМилланов, — Чарли хмурится.
Как и было ожидаемо, её правда не брали. Была ли причина в почти полном отсутствии таковых встреч в летнее время, то, что в сентябре они уже уехали на учебу или просто грозное «Пока не научишься себя вести – будешь оставаться дома!» но оно сработало. Сработало не в том смысле, что гриффиндорка внезапно решила извиниться перед всеми, кому когда-нибудь успела насолить или нашла Эвана Маккензи, выслала ему сову, и сказала, что он лучший человек на свете. Нет, пожалуй, до этого было ещё как до звезды, но по крайней мере, свою ошибку она поняла. Слушая, как её отсчитывает сначала Фионна, затем и мама, а в конце на самое больное наступает и отец, Шарлотт Уолш дала себе отчёт – она перегнула палку. И в следующий раз поступать уже так не будет. Но кто ей поверит? Правильно, лишь время помогло, кажется, залечить это время. Её так и подмывает пошутить, что уверен ли отец в своих мыслях, и может всё же, пора разводить Джозефину для таких случаев, но девушка лишь кивает головой.
А как кто? — удивлено вскинув брови, спрашивает девушка.
Как приглашенные гости со стороны «Walsh: Т&L», милая, поэтому я тебя очень прошу, — Майлз поднимает голову на девушку, останавливаясь взглядом на её лице, — Давай без приключений, — она знала, что отцу это нужно было меньше всего. За всю свою осознанную жизнь она поняла, что Уолш никогда не планировал вставать ни на один из постов фирмы своих родителей, чем сильно их огорчал. Однажды она говорила об этом с бабушкой Фионной, и, в общем-то, то, с какой надеждой она говорила о своё тёзке... Скорее всего, не смотря на полное отсутствие интереса, отец понимал, насколько это важно для его родных. И как это может помочь его дочери в будущем, тем более, с её желанием, которое она проявляет уже не первое время.
Я поняла, пап. Никаких сюрпризов, — и она протягивает мизинец правой руки, при этом, поднимая левую, чтобы её не уличили в обмане. Она не будет. Не в этот раз.


праздник жизни
Наверное, окажись она в таком месте в полном одиночестве, то Уолш не знала бы, как себя вести. Сейчас, когда волшебница могла подхватить Теодора под руку и весело скрыться от Джозефины и её попыток познакомиться с кем-нибудь ещё (она ведь стала взрослой! приблизилась к совершеннолетию на полгода!), девушка не чувствовала себя не в том месте, не в то время. она всегда знала, что делать и что говорить рядом с каждым из них, и была уверена в одном – никто не будет обижаться на те глупости, которые она делала на глазах у волшебников. Потому что «Это же Чарли», а Чарли всегда всё делает в шутку.
В силу того, что выход с сестрой-близнецом всегда был не из простых вещей, у Шарлотт не было выбора, как отдаться в её руки. Они всё ещё преследовали идею выглядеть похоже, если не одинаково, поэтому подведи девушка глаз не так, как делала это Джози – и беды было не избежать. И сколько бы возмущений не было в сторону сестры, на самом деле, Шарли очень внимательно относилась к тому, что делали ради и для неё. То время, которое гриффиндорка тратила на Уолш старшую, было важным. Важным не только для Джозефины – Шарлотт не думала, что сестра вообще задумывалась о том, что волновало саму девушку, но тем не менее, преследовала какие-то свои ценности, но, так или иначе, это было особенным для Эстер.
И идя сейчас по залу, крепко держа в руке стакан с сладким сливочным пивом, она чувствовала себя красивой, потому что её сестра сделала её таковой. Это был тот момент, где сначала появлялись кудри, а потом и сама Уолш.
Наверное, память Шарлотт была слишком короткой. Или не перехватывала каких-то событий, которые были важны одним, но не ей. А возможно, она просто не хотела возвращать себя в прошлое, где каждый навис над ней, сообщая о том, что она сделала не так. Наверное, поэтому она не заметила Эвана Маккензи в зале, когда на то было время. Девушка была явно не из крутящих головой – это можно было понять ещё при их первом столкновении, где она скорее обратила внимание на его манеру общения и саму речь, нежели на его внешность.
И это было хорошо – она вовсе не планировала пересекаться с ним за всю свою жизнь ещё хотя бы раз. Пусть Джозефина тогда не отозвалась о нём плохо, пусть он и избежал её попытки завлечь юношу в свои сети, но, тем не менее, это не привлекло Шарлотт к более близкому знакомству с Маккензи. Более того, если бы проблема была только в ней и её желании! Представьте только его лицо, встреться они где-нибудь на периферии? «Рад тебя видеть, Шарлотт? Давно не играла перед публикой?»
Нет уж.
Как и было обещано отцу на мизинцах – никаких приключений. Она возвращалась к своей банде, когда неудачно завернув за угол, столкнулась, кажется, со стеной. Шарлотт отскочила, словно попрыгунчик, но при этом не удержала стакан в своей руке, случайно плеснув жидкостью на человека перед собой. На секунду она прикрывает глаза, чувствуя, как румянец выскакивает на её щеках, и как слова извинений уже лезут из её рта.
Простите, я сейчас всё. испр.., — «исправлю» остаётся за сценой, а рука, которая уже опускалась к волшебной палочке в небольшой сумке через плечо, остановилась. На его громкий голос она вжимает шею в плечи, удивлено вскинув брови, словно видя юношу впервые в жизни. Но нет, даже не стоило сомнений, что она его помнила.
Ты не.., — удивительно, как быстро возможность сказать что-то в отместку улетучивается из волшебницы в тот миг, когда она не была к этому готова. Вот если бы ждала Эвана за углом, отсчитывала секунды прежде, чем смогла бы плеснуть ему на рубашку пивом, тогда и слова бы смогла подобрать сразу, потому что подготовила их уже очень давно! И прежде, чем [float=left]http://funkyimg.com/i/2zkzV.gif[/float]она успевает ответить на его риторический поток вопросов, прежде, чем успевает сказать ему, что сейчас всё исправит, и вот она, уже, палочка в её руке, как холодная жидкость начинает медленно стекать по её кудрям на аккуратные плечики цветного платья.
Мерлин, тебе что, пять?! — отшатнувшись, произносит она, всё ещё потрясенно смотря на юношу,  — Думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? Очень жаль, что всем наплевать, — Шарлотт проводит пальцами по волосам, чувствуя, как подскакивает пульс от злости, как ей приходится сдерживать себя, чтобы не воткнуть свою палочку ему не в качестве помощника, а примера, как хорошо дядя Элайджа умеет учить боевым заклинаниям, — Я не специально, понял? Ах стоп, — она щурится, быстро проговаривая, демонстративно убирая палочку обратно, — Кажется, не понял, раз извилины вообще повернулись в эту сторону, — указав себе на голову, Чарли смотрит в глаза юноше. Она говорит громко, настолько, что на неё оглядываются. А них оглядываются люди, и Шарлотт чувствует, как обида пережимает ей горло. Хлопая себя по подолу платья, она лишь складывает руки на груди, при этом, продолжая держать пустой стакан в своей руке. Первой она с этого поля боя уходить явно не намерена, лучше уж точно вновь услышать стук каблуков своей старшей сестры, чем уйти оттуда, где она не являлась виноватой.

7

Раньше он был другим. Терпимей, спокойней. Ему ставили подножки, а Эван Маккензи лишь вытирал разбитую губу и молча шагал прочь. В нём не было столько обиды на мир, не было подозрительности к людям. Он и не вспомнит, когда начал меняться, но точно знает – с каждым прожитым годом становилось только хуже. Секунды от вдоха до реакции сокращались, интонации голоса оттачивались, становясь резче, грубей, и он бы не прочь остановить этот путь по наклонной, но голова будто отказывалась слушаться своего хозяина.
Наверное, существовал какой-то лимит. Мифический графин терпения, которое, стоит ему закончиться, уже не вернуть. Можно сказать, что Шарлотт Уолш не повезло удариться головой о дно, осушенное задолго до её появления. Где-то внутри он понимал: выходка с вылитым стаканом не стоила столь яркой реакции. Вообще, все выходки явно не вышедшей из пубертатного возраста девушки не стоили эмоционального шторма, и всё же внутри бушевал ураган. Всем своим существованием Шарлотт говорила: что бы ты ни делал, ты делаешь это не к к. И не важно был ли он слабым мальчишкой, очкастым зубрилой или достойной своей фамилии сыном Маккензи. Словно квинтэссенция ответов на все попытки девушка усмехалась над ним... просто так. Потому что он был Эваном Маккензи – магнитом для тех, у кого находилось что сказать, мальчиком для битья, жертвой чужого плохого настроения. Этот список можно бы было продолжать бесконечно, но громогласное удивление волшебницы явно сбило юношу с мысли.
И это ты меня спрашиваешь сколько мне лет? — он не понимает. И это видно по его сокрушающемуся взгляду, слышно в явном скачке интонации и сдвинутым к переносице бровям. Лицо Шарлотт говорит: как ты мог, – мог что, простите? Возмутиться по поводу непрошеного сливочного душа? Расплатиться той же монетой, когда она уже во второй раз устраивает саботаж на ровном месте? Только вот англичанка продолжает возмущаться, и на этот раз брови Эвана уже ползут вверх. Найти его в толпе, чтобы вручить пивной привет, а затем обвинить в высоком самомнении – талант, достойный искренней зависти. И он не прочь воспротивиться беспочвенным нападкам, однако Шарлотт умывает руки и снимает с себя вину, оставляя Маккензи озадаченно смотреть на то как стекает шампанское по её волосам.
Ему не было жаль. Или он хотел думать, что не было, когда внимание выделило накрученные волосы и дорогую ткань, сидевшую по фигуре. В голове невольно всплыл образ его суетящейся матери, крутящейся перед зеркалом, чтобы подправить макияж или убедиться в отсутствии изъянов своего наряда. Наверняка, и Шарлотт Уолш потратила немало времени в стремлении выглядеть безупречно. Можно отмахнуться, что она не пожалела его костюма, но всё же она была и оставалась девушкой, а не неотёсанным мужланом, чью катастрофу на белой рубашке запросто спишут на неуклюжесть или банальное «перебрал».
Ну, извини, — всё также экспрессивно чеканит молодой человек, — Что не научился читать мысли! Сегодня Шарлотт Уолш не в настроении устраивать спектакль, будем знать. Ты, главное, значок вешай на будущее: сегодня я нормальная. Ну, для недалёких, — он салютует ей двумя пальцами ото лба, — Я это... пойду поплачу в уголке, а то я думал, что все тут только ради меня и собрались, — и на этой ноте Эван звучно цокает языком, оставляя тех, кому не пять, за бортом своей песочницы. Честное слово, после выпада прошлогодней давности уличить её в намеренном вторжении в личное пространство было более чем очевидно. По крайней мере, именно это повторял себе Маккензи, гневно шагая прочь. Она сама объявила войну, а теперь кричала, что Эван посмел отправить снаряды в ответку! Чуть не испортила его первый выход в свет в Шотландии, испортила костюм и претендовала испортить речь, если волшебник не найдет в себе сил подавить фонтан эмоций до выхода на сцену. Мало того, она – та самая пердящая в локоть мадам, – сравнила юношу с ребёнком, так ещё и поставила в укор высокое самомнение помноженное на вселенскую тупость. Эван Маккензи не помнил, что претендовал на звание юного гения, как и не успел почувствовать себя осью планеты Земля, однако кто он такой, чтобы спорить. Виновным во всех грехах человечества говорить не разрешали. Но, пожалуй, самое странное в этом всём было то, что он чувствовал себя виноватым. И чем дальше Маккензи отходил от места взрыва, тем ощутимей становилась тяжесть в груди. Он раздражения к собственным чувствам он даже дёрнулся, чтобы посмотреть себе за спину, где больше не было Шарлотт Уолш. Наверное, оно к лучшему. Думать об этом у него не было времени, как не было времени искать замену заляпанному костюму. По крайней мере, от него не пахло навозом, и с этой мыслью юный Маккензи взял путь в сторону подиума.


и ю н ь   2 0 2 5
Он знал, что перегнул палку. А со слов Мэрилин Маккензи волшебник срубил целый лес, станцевал джигу-дрыгу на пепле семейной репутации и вместо обещанной речи показал всем задницу прямо на сцене. Впрочем, чувствовал он себя соизмеримо предъявленным обвинениям. Эван, действительно, оборачивался на декабрьское происшествие, как на страшный сон, белую горячку и абсолютное помутнение рассудка в единой термоядерной смеси. Он вспоминал о событии ни один раз, подмечая всё новые и новые детали короткого разговора.
Например, лишь спустя месяц пережевывания их с Шарлотт диалога в сознании всплыла невнятная попытка волшебницы вытащить палочку. Явно не для того, чтобы накинуть Круциатус поверх растекающейся по телу прохладной жидкости. А затем появилось и её испуганное лицо, и краснеющие щёки, подводящие финальную черту печального совпадения и их обоюдных неверных заключений.
Она не специально.
Откуда ему было знать? Но фраза не прекращала долбить по вискам, стоило молодому человеку заняться самоедством и выявить в себе пару сотен грехов, за которые ему гореть в пламени Геенны. И возможно, он бы извинился, не выдай Мэрилин своеобразный домашний арест, запрещавший появляться за пределами Америки до того, как извилины бунтующего отпрыска не выровняют свои изгибы. Симфония пукающего локтя уже давно перестала гореть звездой глубинной обиды. В каком-то смысле, он находил забавным насколько отбитой оказалась Шарлотт Уолш. Надо отдать ей должное – что-что, а выделиться на фоне серой английской массы девушка всё же сумела. И ступив на шотландскую землю спустя полгода, Эван намеревался взмахнуть белым флагом. Хотя бы попытаться.
Он выцепил Шарлотт Уолш ещё в самом начале, когда та непринуждённо смеялась за семейным столом и не подавала никаких признаков внимания в сторону врага номер один, коим, по всем знакам мироздания, являлся Эван Маккензи. Вполне справедливо, учитывая, их недолгую историю общения, явно начавшую не с той ноги. Что вовсе не значило, что какая-то часть волшебника не оскорблялась отсутствием взаимного белого флага по ту сторону. Не он ведь начал. Однако здравый смысл и пугающее воспоминание материнского гнева взяли своё. Он был старше, он был мужчиной, и искренне сожалел о взрывоопасном характере, который привёл их в военное положение. Кому, как не ему, знать, что такое получать тумаки ни за что. Бокал на голову – как раз из этой песни, и Эван хотел убедиться, что Шарлотт знала, что он это понимал, как понимал свою вину.
Я отлучусь на пару мгновений, — целуя в щеку свою спутницу, он поднимается со стула и провожает взглядом ускользающий в толпу силуэт.
У тебя десять минут, Маккензи, потом мне станет слишком одиноко, — девушка многозначительно ухмыляется, на что Эван лишь неуверенно смеётся и спешно следует в направлении помеченной красным крестом цели. Делать это у всех на глазах он боялся. Кто знает, Шарлотт могла начать обороняться стаканами лишь завидев юношу, идущего навстречу. И потому поймать её в коридорах выглядело идеальным планом. Ключевое слово: выглядело.
Ему приходится ускорить шаг в надежде нагнать светлую макушку, но пропадая из главного зала, Маккензи сталкивается с пустующими коридорами, разбавленными детским хихиканьем. Машинально молодой человек оборачивается в сторону звуков, замечая махинации чьих-то отпрысков в ведром и дверью одного из кабинетов, куда люди выходили отдохнуть от шума в приёмном зале. Не его проблемы. И закатывая глаза, парень сбегает вниз по лестнице на улицу. Вдруг, Шарлотт Уолш решила насладиться летним воздухом – самое время испортить её уединение с природой. Однако её не оказалось ни у стен поместья, ни в прилегающем к территории саду. Он мог попытаться поискать усердней, но посмотрев на часы и сочтя это знаком свыше, Маккензи пожал плечами и направился обратно в помещение. Совсем вовремя.
Прытким шагом он забегает по лестнице, когда боковое зрение улавливает движение в глубине коридора. Моментально юноша разворачивается в сторону оживления и меняется в выражении лица, находя ту, которую искал. И в этом его ошибка. Кто знает, что именно в экспрессиях Эвана заставляет девушку развернуться на пятке, но разбираться с этим времени не остаётся.  В замедленной съемке он видит место, в которое Уолш намеревается сбежать. Рывком волшебник дёргается следом за ней, бежит несколько широких шагов и громко командует:
Шарлотт, не надо там!.. — он не успевает закончить фразу, выставляя вперед руку, должную столкнуть девушку с тропинки в смерть. Следующее, что Маккензи слышит – чёткий щелчок сверху, за которым на голову вываливается нечто склизкое и определённо плохо пахнущее. — Вот это, — на выдохе не без омерзения на лице. Убирая ладонь от плеча волшебницы, он улавливает, что по крайней мере, на неё практически ничего не попало – вторая фатальная ошибка после рыцарского стремления спасти Уолш от встречи с содержимым ведра. Полшага в сторону задевают леску под ногами, и второй залп по бокам не оставляет в живых никого. Эван вздрагивает, замирает и вновь поднимает взгляд на подругу по несчастью. [float=left]http://funkyimg.com/i/2zMkK.gif http://funkyimg.com/i/2zMkL.gif[/float]
Мне кажется или в этой стране нельзя расслабляться ни на секунду? — сквозь подступающий к горлу смешок, интересуется молодой человек. — Ты... в порядке? — сдерживаться становиться сложней, но он пытается. Однако в следующее мгновение зрение выделяет очевидный кусок рыбьего плавника в волосах Шарлотт, и из него вырывается характерный смешок, — У тебя тут... это, — ещё один смешок, сопровождаемый движением указательного пальца в причинное место, — Красота застряла, — содрогаясь в тихой истерике, он прикладывает кулак к губам и моментально одергивает его, замечая ошметки чего-то тухлого, попавшие и на руки. Хорошо, что Эван Маккензи ещё не успел сложить два плюс два и не вспомнил лиц виновников. На их месте самое время отплывать на родные континенты и прятаться по домам. Потому что если за пердёж в локоть Шарлотт получила стакан на голову, то за такой щедрый подарок остаться в живых будет за праздник.

8

Наступило лето, и шестой год школы подошёл к концу. Несколько первых недель волшебники из семейства Уошей и МакМилланов отсыпались, отлёживались, делали всё что только возможно, чтобы у родителей вообще не было возможности добраться до своих детей. Однако шли дни, подходили к концу и недели, и у них возникла необходимость вылезать из своих постелей, для того, чтобы не продавить их от количества еды, которая никуда не уходила из-за отсутствия любой физический нагрузки.
Шарлотт пинает ногой мяч, обходя стороной Тео, и перескакивая через Кевина, который уже вот-вот был готов сделать подкат, как учили его взрослые. Рывок, и она с силой отправляет его в ворота противоположной команды, вновь отдавая победу девочкам.
О-о, неужели вы снова проиграли! — смеётся Шарлотт, содрогаясь от хохота, смотря на младшего брата, хмуро поправляющего край шорт.
Да вместо тебя Чарли играет, нашла чем гордиться! — бурчит в свою очередь Теодор, поднимая на руки мяч, который упустил.
Брось, она играет лучше всех – не лезет под ноги, чем сильно меня выручает, — парирует Шарлотт, пожимая плечами и усаживаясь на край дороги. Здесь почти не было машин, если не считать ближайшую, да и то, стоявщую в гараже и лишь изредка использующуюся Элайджей для того, чтобы отправиться в маггловскую часть Бостона по какой-то просьбе Трэй. Или в тот момент, когда Тео младший решает, что его время настало, и пора бы научиться крутить баранку. Поэтому ребятам никогда не нужно было искать дополнительных полей – они и тут прекрасно справлялись для игры в футбол, в конце концов, это вам не квиддич, где дополнительно нужно было ставить миллион и одно кольцо, да ещё и тащить с заднего двора свою метлу. Она тянет руку к бутылке с водой, делая глоток, как чувствует толчок со спины – лучший друг специально качает её в сторону, чтобы она облилась.
Эй! — морща нос, волшебница успевает отодвинуть от себя горло, недовольно смотря на юношу.
А, забыл, что для тебя это больная тема, — шутит он, усаживаясь рядом, — Ты ведь больше не виделась с ним? — на что получает лишь качание головой, явно лишенное хоть капли расстройства и удрученности. Она думала так в первый раз, и продолжала делать это вновь – если только не судьба не сведет двух волшебников в одной точке взрыва, ноги её не будет рядом с Эваном Маккензи.

И мой вопрос не лишён смысла! — огрызается она в ответ, явно не собираясь сдаваться так просто. Возможно, её действие когда-то давно о обидело юношу, но тем не менее, это был не повод обливать всех виновников торжества на право и налево, тем более, когда, по прежнему, она не делала это специально. И если до этого у неё было хотя бы малейшее желание извиниться перед ним за то, что она сделала при первой встрече, то теперь это улетучилось также быстро, как впитывалось шампанское в её волосы. Уолш хмурит нос, пытаясь за спиной юноши найти взглядом свою сестру, чтобы позвать её на помощь, но, как и договаривались, ребята, наверное, уже успели уйти ближе к сцене.
Обязательно, может, хотя бы это поможет тебе по жизни! — громко говорит она, стукнув каблуком об поверхность пола, а когда волшебник разворачивается и уходит прочь, при этом приговаривая про своё эго, она лишь строит ему рожицу в спину, в надежде, что он-то сможет оценить это по достоинству, — Скатертью дорога, — лишь успевает крикнуть она ему вслед. Шарлотт оглядывается, выдыхая и звучно ставя стакан на поверхность стола поблизости, с ещё несколько секунд ловя в нём своё отражение и испорченную причёску. И почему она вообще решила, что он может оказаться нормальным, и она была тем человеком, который на самом деле обернулся Сатаной?

 
Да, кажется, я даже помню твои слёзы, — поддерживая Тео, произносит Джозефина, присаживаясь рядом с сестрой, но ловя её взгляд на себе, сразу же поднимает ладони, добавляя, — Слёзы от того, что у тебя не появилось возможности надрать этому негодяю задницу. Брось, ситуация и выеденного яйца не стоит, — качнувшись из стороны в сторону, она дотрагивается до плеча Шарлотт, заставляя её слабо улыбнуться.
Ты права, — она словно специально тряхнула светлыми волосами из стороны в сторону, чтобы выудить тем самым не самые приятные воспоминания из своей головы. Думать об Маккензи было последнее, что ей хотелось, и поднимаясь с места, она всё же поспевает сделать глоток из бутылки, отскакивая от них на шаг и смеясь, — Ладно, пойдёмте, — и на приподнятые брови компании, лишь весело произносит, — Пора надрать ваши задницы! — и кажется, она была даже готова сделать, играя против них в абсолютном одиночестве.
Шарли не забывала; и о зимней ситуации пусть и старалась не вспоминать, но тем не менее, каждый раз пыталась найти в ней хотя бы намёк на свою виновность. Если в тот момент она ещё думала о том, что за пердеж ей можно было больше не отвечать, ведь Эван сам перекинул толсто-написанную единицу, перекрывая ноль, на их счёте проколов, всё же она была готова за это извиниться. Но... Кто мешал ей оттягивать этот прекрасный момент, тем более, когда не было и подходящей возможности?
В прочем, она не торопилась, и когда таковая появилась. Шарлотт сразу подметила высокого юношу, подумав, что если он продолжит расти, то скоро он пробьет потолок любого поместья. Она не улыбается, более того, сразу же разворачивает голову [float=left]http://funkyimg.com/i/2HDuu.gif[/float]в сторону волшебников, сидящих рядом с ней, беспардонно потянувшись к тарелке своего отца, чтобы украсть у него тарталетку.
А ну убрала свои пальцы! — вот кто-кто, а он всегда был быстрый, как пума. Он легким движением перехватывает руку Шарлотт прежде, чем та успевает что-то сделать, лишь оттягивает её обратно, улыбаясь, — Лучше попроси, и я украду для тебя целую тарелку с тарталетами, — Майлз быстро подкидывает её пальцами над своим ртом, опуская закуску в темноту.
Дамы и господа, и это мой отец, — качнув головой, Уолш поднимает руки, коротко хлопая ими в ладони, и поднимаясь с места для того, чтобы самой отправится на поиски еды, — А-а, нет! — видя, как уже на неё поднимаются головы, дабы устроить её на работу официанткой, Шарли качает головой, —Даже не пытайтесь! — и скрывая из виду, она уходит.
Обычно уходы за едой не занимают столько времени, сколько заняло в этот раз. На месте семьи, я бы даже заволновалась за Шарлоттой, но та история, которую она расскажет им сегодняшним вечером заставит лишь отвесить ей несколько поклонов, как самую большую неудачницу своего времени. Но всему своё время.
Как уже и было сказано, сталкиваться с Эваном Маккензи она не планировала... Никогда. И ещё поняла одну вещь – она умела прекрасно справляться и находиться на расстоянии от юноши, больше не пытаясь попасться на удочку старушки Судьбы, которая сводила их постоянно вместе. Когда она отправлялась за закусками, то она видела Маккензи, но вовремя занырнула за угол, а сделав небольшой круг, в итоге, вернулась к месту назначения. Идя через длинные столы, она совсем не заметила, как вновь сделала ещё один крюк в этом лабиринте еды. А подняв взгляд для определения своего места назначения, наткнулась взглядом на Маккензи.
Проклятье, — чертыхается она себе под нос, хмурясь, и быстрым движением разворачивается на сто восемьдесят градусов, для того, чтобы уйти куда угодно, лишь бы не пересекаться с Маккензи. И вы спросите «А где же твоё желание извиниться перед ним?», как она тут же ответит – не сегодня. Может быть, если они перешагнут через эту череду невнятных знакомств, то им и вовсе не придётся заниматься этим на постоянной основе?
В прочем, она не успевает и ничего сделать, а старания полностью изолироваться от компании Маккензи умирает песней сильнейших. Уже дёргая на себя первую попавшуюся приоткрытую дверь для самого крупного побега в мире, она сразу же чувствует толчок в своё плечо, уже готовая разораться на тему внедрения в личное пространство. Слышится всплеск, и противный звук, характерный падению рыбы из бочки. Да и на запах было такое же. Уолш поворачивается, держа глаза широко открытыми, и видя перед собой Эвана, полностью облитого чем-то не самым приятным, старается автоматически сделать шаг в сторону. Зря.
Чёрт! — громко произносит она, жмурясь и прижимая руки к лицу, тем самым спасая рот и себя от того, чтобы захлебнуться в рыбьих потрохах. Когда же нападение перестаёт осуществляться, она отнимает пальцы от глаз, переводя взгляд на Эвана. И если в какой-то другой Вселенной в любой другой день, она могла бы убедить себя, что в этом была вина молодого человека, то сегодня это было точно не на его стороне.
Ты не поверишь, но со мной не случалось ничего подобного на протяжении всей жизни, — всё ещё не отошедшая от шока, на её лбу должно было высветится «сегодня я нормальная», по крайней мере, это можно было понять по реакции без криков и вони на Маккензи, попавшего с ней в одну лодку, — Пока что не ощущаю ничего кроме... Вони, — она морщит нос, потому что стоит ей пошевелиться, как запах тут же ударяет в лицо, — Знаешь, наверняка есть такие одеколоны, — неожиданно добавляет она, поднимая взгляд на высокого юношу, что давился смехом, пусть и пытался сделать это как можно скрытнее.
Что? Где? — она тянет пальцы к волосам, словно ожидает там почувствовать совсем другое, и как только пальцы наталкиваются на что-то склизкое, борется со всем своим женским нутром, чтобы не закричать от ужаса. Делая глубокий вздох, она вытаскивает плавник из волос, — Ой на себя посмотри! — отвечает она ему, и пытается держать серьезную мину, но на губах предательски выскакивает улыбка, и сама Шарли вторит ему смехом.
Эту секунду, на самом деле, она запомнит ещё очень надолго.
Волшебница тянет пальцы к его пиджаку, с силой отряхивая рукава, — Н-да, — вздох, — Слабая помощь, — ей то со своими пальцами-плавниками всё равно уже было не слишком страшно жить, как и ему, собственно говоря, тоже. Шарлотт делает широкий шаг, и даже на секунду прикрывает глаза, чтобы в них, не дай Мерлин, ещё что-нибудь прилетело и как только понимает, что проблема почти решена, поворачивает голову к Эвану.
Эй, — а то мало ли, на своей высоте он забывает, что вокруг него есть ещё люди? И мы сейчас не о самомнении, — Ты не.., — «видел» шепотом вырывается у неё, когда она пшикает сама на себя, щурясь и дёргая голову в сторону на детский смех, — О чёрт, это они! — внезапно срываясь с места, Уолш тычет пальцем в сторону виновников торжества, которые сразу же срываются с места. Она слышит топот, но как вы думаете, помешает ли это ей вообще? Шарлотт быстрым бычьим движением вытирает подошву обуви о ковёр, кажется, стоимостью с одну дополнительную комнату в их доме, и оглянувшись на Маккензи произносит:
Мы сейчас упустим их! Побежали! — и срывается с места так, что только пятки и видели. Что-что, а бегать Шарлотт умела.
И явно побыстрее этих ребят. И более того, не сомневалась, что с ростом Маккензи, он явно не будет ей в этом уступать, и только одна мысль, что она может проиграть волшебнику, заставляет её ускорить темп, при этом, даже не оборачиваясь за свою спину.

9

◆  b u r y   i t   a n d   r i s e   a b o v e  ◆
Тяжело поверить во власть фатума над человеком, когда одно лишь твоё существование в корне её опровергает. И в то же время, тяжело в него не поверить, когда вот уже в третий раз встреча с Шарлотт Уолш приводит к идентичному финалу: по Эвану Маккензи стекает что-то неприятное. И не столь важно ущемлённое ли это достоинство, пролитый на рубашку стакан или новый уровень ощущений в виде рыбьих потрохов. Он мог сколько угодно объяснять устройство мира хаосом и случайностями, сухие факты говорили об обратном. Они сталкивались не так часто, чтобы испугаться, но достаточно метко, чтобы заметить схожесть сценариев. Тем не менее, даже предположив на мгновение, что это был знак судьбы, Эван Маккензи не смог бы расшифровать, чего именно Вселенная добивалась.
Пора перестать разговаривать с незнакомцами? Или мыслить глобальней и бежать прочь, меняя фамилию и селясь подальше от цивилизации? Или, может, это был своеобразный способ мироздания поддерживать баланс? Благоухающий аромат, быстро распространяющийся вокруг ребят, вполне подходил на расплату за успехи на карьерном поприще. В таком случае, за что наказывали Шарлотт Уолш? Явно не за симфонии в локоть. Если, конечно, она не исполняла произведение направо и налево, против чего Маккензи искренне надеялся – он бы предпочёл оставаться единственным исключением. Пускай, своеобразный, но всё ещё повод для гордости за свою уникальность.
Думаю об этом всякий раз, когда оказываюсь в Шотландии, — вовсе не камень в огород главного сундука с сюрпризами местных вечеринок. Эвану довелось пережить многое. Больница, школа, заграничные поездки – ни один приобретённый опыт не сравнится с ощущениями, полученными за последние три визита на историческую родину. Правда, не сказать, что в положительном ключе. Предоставьте Маккензи выбор, он бы обошёлся и без них.
Тогда я точно не хочу обнаружить в своём окружении того, кто способен на такую покупку, — он дёргает бровями, корча лицо граничащее между ужасом и сочувствием. Маккензи не сразу понимает, что именно вызывает у девушки напротив улыбку, но когда это происходит, еле сдерживает удивление. — Справедливо, — пожимая плечами, Эван издаёт звонкий смешок и тут же затыкается, стоит подруге по несчастью потянуться к его рукавам. Он удивляется во второй раз, ненарочно опуская взгляд и вздёргивая бровями на попытку помочь. Не без причины. При всём своём желании извиниться и прекратить этот цикл публичных унижений, Маккензи не рассчитывал на обратную связь с противоположной стороны. Каким бы виноватым юноша себя ни считал, их знакомство плотно закрепилось в сознании, рисуя Шарлотт инфантильной особой, едва ли способной оценить жест доброй воли по достоинству. Только вот перед ним стояла далеко не девушка, нарисованная головой. Шарлотт Уолш не кричала, не топала ногами и не крестила Эвана чёрным котом, вечно перебегающим дорогу, когда не просят. Она была... абсолютно нормальной. И со стороны Эван и Шарлотт выглядели далеко не заклятыми врагами, а двумя талантливыми неудачниками, только что получившими почву для знакомства. [float=left]http://funkyimg.com/i/2AtL8.gif[/float]
Ничего, пора людям привыкнуть, что я люблю окунаться в подозрительного содержания жидкости, — его родственники вряд ли станут удивляться. Скорей, не выпустят из-за стола, опасаясь, что в следующий раз парень вернётся в чьей-нибудь крови и без какой-нибудь части тела. Судя по наклонной его удачливости, исключать такой исход было бы весьма опрометчиво.
Стоит отдать должное внезапному открытию человека в Шарлотт, Маккензи забывает про ярость, которую должен был испытывать по отношению к маленьким демоническим порождениям. Решая не упускать момент, он открывает рот, чтобы озвучить первопричину смены его траектории, но волшебница оказывается быстрей.
А? — инстинктивно наклоняясь, Эван хмурит брови и в следующую секунду дёргается в сторону. Шёпот, сменяющийся громким возгласом, явно не то, к чему были готовы его барабанные перепонки. Скорость, с которой Шарлотт превращается из девушки в берсерка, тоже. — Что? Куда? — обрывистым вопросам не суждено быть услышанными. Командным голосом Уолш призывает куда-то бежать, и к своему удивлению, Маккензи не долго сопротивляется, топчась на месте. — Мерлин! — рвано выдыхая под нос, сокрушается Эван и срывается с места. Не смотря под ноги он сбегает по лестнице; что поразительно – не споткнувшись ни разу. Заворачивает за угол, видит, как самый дальний из мальчишек, выскакивает в сад, и постепенно нагоняет Шарлотт. Или ему кажется, что нагоняет, потому что стоит молодому человеку оказаться в поле зрения волшебницы, как та припускает ещё быстрей, оставляя на лице Маккензи неоднозначную экспрессию ужаса, непонимания и восхищения. Она за ними бежит или с ним на перегонки соревнуется? Эван готов жить, никогда не узнав этой тайны. Замечая, как сердце принимается долбить где-то у горла, он рывком выуживает палочку из кармана, чётко произнося заклинание:
Слагулус Эрукто! — и не спрашивайте, почему из всей палитры доступных знаний, Маккензи выбирает подарок в виде ужина из слизней. Первая жертва падает на землю. И кто бы рассказал ему раньше, что звуки чьей-то тошноты, остающиеся за спиной, могли доставить столько удовольствия.
Один выбит! — он кричит с азартом. Сам того не замечая, Эван ускоряется, искренне болея за Уолш. Кудри и платье по фигуре весьма обманчивы. В забеге один на один Маккензи не уверен, что одержал бы победу, даже с исправными лёгкими. И когда юноша чувствует, что последние начинают настойчиво барахлить, Шарлотт захватывает жертв в плен, продолжая раздавать команды.
Несовершеннолетним нельзя колдовать вне...! — стенает один из вырывающихся мальчишек, но встречается лишь с самой добродушной улыбкой Эвана и поднятой в воздух волшебной палочкой, готовой исполнить своё предназначение.
Совершенно верно, молодой человек! Мобиликорпус, — отскакивает от зубов так, словно он находился на экзамене и от результата волшебства зависела его оценка за весь год. Детское извивающееся тельце поднимается в воздух, принимаясь парить над землёй. Паренёк кричит, паренёк угрожает и умоляет отпустить одновременно, но сквозь перебивающий все органы чувств запах не слышно. — В следующий раз, когда решите поиздеваться над кем-нибудь, вспомните этот славный момент и то, что эта бравая девушка и я всегда можем оказаться поблизости, — вероятно, воспользовавшись всеобщим отвлечением, последний из ребят предпринимает попытку побега – зря. Не долго думая, Маккензи роняет настрадавшегося приятеля в первый попавшийся куст, делает рывок запястьем и заставляет предателя своих повалиться от инерции вытянутых из штанов трусов. — Ку-у-уда! — для закрепления урока он протягивает мальчишку несколько метров по траве, а затем взмахивает палочкой и засовывает её обратно во внутренний карман пиджака. — Что лежишь?! — театральный выпад в сторону детей, и те разбегаются в разные стороны, спотыкаясь о собственные ноги. Пожалуй, на сегодняшний вечер ему хватит забегов, но им это знать было не обязательно.
Молодой человек дожидается, когда банда рассыпется в разные стороны, и только тогда перестаёт делать вид, словно выбирает жертву, переводя взгляд на Шарлотт. С несколько секунд он смотрит ей в глаза, не сопротивляясь быстро растягивающейся улыбке. Первая конвульсия. Вторая.
Ты видела их лица? — интонация волшебника делает скачок вверх, и Эван уже не может сдерживать смех. Сгибаясь пополам, он чувствует, как голова начинает кружиться, и аккуратно валится на землю, продолжая сотрясаться от хохота. — Кажется, мы только что заработали две главных роли в детских ночных кошмарах, — лучше бы! Тот день, когда Эван Маккензи превратится в чьего-то боггарта, можно будет считать судьбоносным. Он наконец исполнит своё предназначение рождённого в канун Хеллоуина. — Стоит отдать тебе должное, я редко видел, чтобы люди так быстро бегали, — чуть успокаиваясь, он поднимает глаза на Уолш и продолжает улыбаться. Вопреки здравому смыслу, Эвану по-настоящему весело. Пожалуй, впервые за весь вечер, наполненный неискренними дружелюбными гримасами, пустой болтовнёй и неугомонным шёпотом за спиной. Не только за его спиной. Что бы там ни казалось Уолш, мир всё же крутился вокруг Солнца, а Эвана пока ещё звали просто Эваном. Что вовсе не меняло отторгающей атмосферы светских мероприятий. Кто бы рассказал, что девочка из его страшного сна станет лучшим номером ужина, он бы не поверил. И успев уловить повисшую тишину, Маккензи отталкивается от земли и говорит:
Слушай, Шарлотт, — вставая в полный рост, юноша расправляет плечи и намеренно прокашливается, становясь серьёзным, — Я вообще... до того, как случился рыбий душ, я... — он дергает бровями, делает быстрый вдох, —  Я шёл извиниться. За нашу последнюю встречу. Ты права, я, — Эван поджимает губы, дергая себя за прядку сбоку, — Я был безмозглой задницей и испортил твой чудесный наряд, — нервный смешок, — Честное слово, сегодня это было... ну, вот, вообще не моих рук дело. Хотя тенденция забавляет... и начинает пугать, — наигранно округляя глаза в ужасе, он вновь смеётся, но тут же возвращает серьёзный тон, — Как на счёт, если мы столкнёмся ещё раз... то не будем устраивать третью войну за независимость? — он делает шаг навстречу и протягивает ей белый флаг в качестве свой ладони, — Тем более, как показывает практика, сообщники из нас лучше, чем враги, — правда, одну из надранных задниц Эван Маккензи, к сожалению, знал. И следующая задница, которой суждено было пострадать, принадлежала ему самому. Или Мэрилин пересмотрит свои взгляды на детей партнёров, если те опрокинули ведро с потрохами на её сына? Оставалось верить и надеяться. Потому что о содеянном волшебник не жалел ни секунды.

10

Шарлотт торопливо натягивает шорты и футболку, быстрым движением рук завязывает шнурки. Она делает это сосредоточено, но всё равно несколько раз допускает ошибку, не вовремя дёрнув за веревку, отчего получая узлы, и делая всё заново.
Да куда ты так торопишься? — не выдерживает Джозефина, сидящая на своей кровати, и методично расчёсывая свои волосы.
Шарли, в прочем, даже головы на неё не поднимает, но в её сторону идёт. Сев на её кровать, заставляя Джо чуть ли не подпрыгнуть, она тараторит:
Быстро, сплети мне косу, — и протянув ей резинку для волос, стучит пальцами по своим коленям, начиная шататься из стороны в сторону. Джозефине долго говорить не надо, и перекрутив расчёску в руке, она принимается за волосы своей старшей сестры.
Тогда перестань дёргаться, словно объелась друбблс, — она хмуриться, потянув Чарли за волосы, не сильно, чтобы не сделать больно, но достаточно, чтобы та перестала строить из себя белку.
Папа пообещал, что возьмёт меня на пробежку вместе с Фионной! — говорит светловолосая, нервно потирая запястье. Это совсем не когда ты бегаешь по двору с остальными детьми, наворачивая круги. Это серьезно! Мама всегда давала ему в дорогу бутылку воды, которую он крепил на специальный ремень, чтобы та не мешала ему в пути. Волшебник говорил, что мётлы это хорошо, но как можно научиться хорошо летать, если ты не можешь управиться даже своими двумя конечностями? Майлзу было не важно, что это абсолютно несвязанные вещи, но зато девочка смотрела на него, словно на гуру бега. В конце концов, не он ли побеждал на всех местных соревнованиях? Отец даже к магглам подключался, когда те делали марафоны!
Готово, — с секунду Джози ещё может смотреть на своё творение, как Шарлотт треплет себе затылок, отчего несколько волосинок больше не заключают в себе силу идеальной причёски, — Ох... Ладно, я знала, на что шла, — говорит младшая себе под нос, даже не успевая попрощаться, потому что только пятки виднелись Шарли, практически выбегающей на пружинистых ногах из их комнаты.
Волшебники уже ждали её на улице. «Будь крутой» – повторял ей мозг снова и снова, но как только она спустилась по лестнице, то нервно оглянулась по сторонам.
Ты уверена? Это не самое лёгкое занятие, — произносит Майлз, смотря на дочь сверху вниз, делая непонятные телодвижения ногами, — Сделай так, — показывая несколько методов разминки, так и не заметив за младшей дочерью каких-то потугов отрицания, они ещё с несколько минут провели своё время за «потяни мышцу, даже не сдвинувшись с места.» И когда все уже были готовы, то волшебники вышли на асфальтированную дорогу. Уолш смотрит на отца удивлено, когда тот говорит ей:
Ну всё, беги, — и когда уже сам начинает движение вперёд, лишь слышит голос младшей дочери позади себя.
Может, всё же есть какая-то особая техника? — потому что пока что она не понимала, чем это отличалось от обычных дворовых игр. Майлз останавливается, обернувшись на волшебницу, а затем засмеявшись, сказал:
Да! Шевели ногами снова и снова, но очень быстро.

Конечно, многое изменилось с того момента. Шарлотт научилась правильно выдыхать и вдыхать на бегу, явно больше не пыталась долгое время стучать кроссовками по асфальту, вместо специальных для этого отведенных мест, и уж точно не наедалась, прежде, чем отправляться на бег. Несколько раз она просила плеер у дяди Элайджи – с ним бегалось намного интереснее, но не стала злоупотреблять, понимая, что разбив его, точно не сможет восстановить, а ценности он столько предоставлял для тёти Трэйси, что... Короче.
Уолш слышит за своей спиной, как Эван колдует, заставляя одного из мальчишек остаться наедине со слизнями, вырывающимися у него изо рта. Лишь успевая хмыкнуть, а после того, как делает ещё несколько быстрых шагов, делает рывок вперёд, и в полупрыжке нагоняет ещё двух волшебников, хватая одного за воротник рубашки, а второго – в захват своей руки, крепко держа его за шею.
Держу! Ах вы засранцы.., — сжимая локоть сильнее, Шарлотт расставляет ноги чуть шире, потому что мальчишки хоть и были меньше, но могли свалить её на землю только из-за потери равновесия, — Эван, сколдуй! — громко говорит она тем же самым командирским голосом, что и прежде подавая им идею бега. В момент, когда вспыхивает волшебная палочка Маккензи, она выпускает парня из под своей руки, и делает шаг в сторону, чтобы его нога не ударила ей по голове. Она пытается быть серьёзной, но слова Эвана веселят её, а один из мальчишек, видимо, пользуется этим послаблением, и воротник рубашки уже выскальзывает из её пальцев, отчего нервно, выше желаемого, Уолш кричит, смотря на своего собрата:
Хватай-хватай его! — и когда у него всё же получается, Шарли держится из последнего, чтобы  не смеяться в голос. Вот хорошо поэтому, что девушки платья носят! Вряд ли у кого-то получилось бы тогда провернуть этот трюк, и ещё хорошо, что Маккензи был не таким уж злым, иначе оставил бы мальчишку висеть на каком-нибудь из кустов за его нижнее белье. Такого зла даже сама светловолосая никому бы не пожелала.
В конце концов, оставшись наедине, она больше не сдерживает смеха.
Конечно видела! И если честно, если бы за... Мной бежали два... Бешеных вонючих волшебника, я бы вообще зарылась... Головой в землю! — она не может остановить себя, но в отличие от Маккензи, продолжает стоять на своих ногах, лишь упираясь ладонями в свои колени, — Ну, тут мне не в первой, — добавляет она, вспоминая бедного Кевина, приходящегося с детства мириться с бешеными сёстрами, которые проверяли уровень его страха через прятки на чердаках и использование старых вещей семьи, которые могли бы послужить им страшными костюмами. Конечно, теперь младший брат совсем не боялся никого из них, просто потому, что максимализм ударил ему в голову, а сам волшебник думает, что после Фионны, Чарли и Джо ему точно нечего страшится в этом мире, но... Ещё не вечер, ещё точно не вечер.
Она начинает успокаиваться, по прежнему издавая звуки конвульсии, аккуратно смахивая слёзы с уголков глаз, чтобы не размазать косметику.
Правила просты – шевели ногами и очень быстро, — говорит она устами отца, и расплывается в довольной улыбке. Приятно, когда хвалят! — А ты неплохо колдуешь! Слизни? Я не слышала этого заклинания уже лет пять, — Шарлотт одёргивает юбку, стряхивая с подола несколько рыбьих костяшек, и выпрямляет спину, упираясь руками себе в бока. Смех вперемешку с одышкой бьёт даже по её легким, и поэтому несколько раз она молчаливо вздыхает и выдыхает, чтобы стабилизировать своё дыхание. Ей не хочется оглядываться назад. Площадь здесь была открытой, и кто угодно, готовый просто выйти на балкон и проверить свою голову, мог увидеть этот прекрасный спектакль двух убийц. И главное, ведь мало кто поверит двум взрослым, адекватным людям, что они не виноваты! Импульсивность нужно было заткнуть куда подальше. Оставить это.
Нет, вы шутите? Как вообще можно было уйти в сторону после того, как на тебя выбросили целое ведро рыбьих помоев? Именно эти аргументы она уже начинала готовить, когда предстанет перед своей семьей. Главное, не произносит имя Маккензи... Никогда.
А?  — отвлекаясь от своих размышлений, волшебница удивлено смотрит на поднявшегося с земли Эвана. Всё же, сидящий на земле он был намного лучше – не приходилось задирать подбородок так, что голова могла скоро свалиться. Уолш неловко потопталась на месте, а затем поднимает взгляд на Маккензи, не веря своим ушам. Может, в одну из перепонок залилась несвежая уха? Эван Маккензи извиняется перед ней?
Ещё какой, — произносит она, не удерживаясь, но не для того, чтобы обидеть его. Наверное, только таким способом [float=right]- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
http://funkyimg.com/i/2DKge.gif http://funkyimg.com/i/2DKgg.gif
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - [/float]Шарлотт умела показывать, что в её сердце больше не теплится желания выкинуть человека в окно, раз она начинает вести себя саркастично. Волшебница смотрит на ладонь юноши, и прежде, чем несильно сжать её своими пальцами, вытирает о тыльную сторону своей юбки пальцы, чтобы не увеличивать площадь рыбьих кишок на их коже ещё сильнее, — Ты тоже меня прости. Я бы хотела сказать, что не знаю, что на меня нашло в первую встречу нашего знакомства, но к сожалению, я сумасшедшая, — она виновато опускает взгляд, а затем поднимает его обратно, улыбнувшись, — Но к этому привыкаешь. Кажется, судьба совсем не хочет разводить нас по разным берегам, так что, надеюсь, и ты привыкнешь, — гриффиндорка смеётся, пожав плечами, и убирая свою руку от широкой ладони Маккензи.
Но, договорились. Больше никаких войн, — светловолосая убирает руки за спину, сцепляя их замком, и вновь усмехнувшись, добавляет, — Да и по правде, после рыбьего душа, я уже не знаю, что там могло было быть дальше, — может, на них упал бы слон, который сбежал из цирка? Уолш лишь понадеялась, что Вселенная услышит их, и больше не попытается прикончить обоих ребят. Всё, они больше не пытаются! Так что, пусть и она прекращает.
Эй, Чарли! — на мгновение она замирает, чувствуя, как учащается сердцебиение, но стоит ей понять, что мужской голос не похож ни на отца, ни на младшего брата, и она сразу перестаёт вести себя как кролик, которого пытаются убить. В прочем, последующие слова Теодора МакМиллана не звучат спасительно, — Не знаю, что ты сделала, но.., — Тео достаточно быстро приближается к двум волшебникам, и когда останавливается, смотрит на Эвана несколько удивлено – они стоят и не дерутся? Это что-то новое, — вы сделали, но, — он вновь поворачивает голову к подруге, добавляя, — Тебе конец. Джо стояла на балконе, стараясь удержать твою семью, но.., — темноволосый запускает руку в волосы, качнув ей, — У тебя пару минут, чтобы придумать себе оправдание. Ну, и, думаю, что для нас праздник закончился, — в прочем, по виду Теодора он был скорее благодарен этим двоим, нежели расстроен на всю свою оставшуюся жизнь.
Мне даже не жаль, — ухмыльнувшись, она подмигивает Эвану, в прочем, всё равно выдыхая, — Ладно, пора получать по заднице, — качнувшись, тем самым задевая плечо Маккензи, Шарлотт отдаёт ему честь:
Было приятно вновь столкнуться. Хорошего вечера, Эван Маккензи, — и развернувшись лицом к другу, тянет его в сторону дорожки, чтобы не идти по траве. Хотя, что это изменит?
Чарли, почему ты... О Мерлин, фу! — слышится лишь от уходящих ребят, а точнее, от убегающего Теодора и зычно смеющуюся Шарлотт, что совершала покушение на его чистый пиджак.

11

1   и ю л я   2 0 2 6
Прошло больше года с последнего визита Эвана в Англию, и прислушиваясь к размеренному шуму Северного моря, юноша перебирал обрывки воспоминаний, что привели его на корму корабля ван дер Рейденов. Год, вместивший в себя куда больше, чем проведённое в стенах школы время, сложенное воедино. Год, за который Эван Маккензи успел растерять все свои ориентиры, чтобы найти один единственный, шедший с ним нога в ногу сквозь все взлёты и падения. Кто бы мог подумать, что потребуется так мало, чтобы ненавистная Англия засияла новыми красками? Впрочем, для него Питер Андерсон никогда не был промежуточной персоной. Если для того, чтобы оказаться рядом, ему надо было полюбить серое небо над головой и моросящий в лицо дождь, что ж, это была меньшая цена, которую могли спросить с юного Маккензи.
Стискивая в ладонях помятый конверт, молодой волшебник коротко улыбнулся и развернул пергамент, в который раз сверяясь с адресом, указанным на оборотной стороне письма. Было заметно, что друг спешил, едва поспевая наносить мысли на бумагу, и от яркой картинки перед глазами, Эван ненарочно усмехнулся.

Мой милый и дорогой друг,
Я даже позволю тебе съязвить за столь сентиментальное начало по приезде. У меня столько вопросов, но теперь, когда в скором времени я смогу задать их лично, не хочется отнимать чернилами лишние минуты разговора. Я просто скажу, что ты сумасшедший, Эван Маккензи! Самый сумасшедший из всех твоих нездоровых родственников, и я чертовски рад, что наткнулся именно на тебя.
Твоя комната уже готова. Вся моя маленькая семья с нетерпением ждёт, когда ты поселишься с нами под одной крышей и как следует надоешь на несколько лет вперёд. Я уже писал тебе о том, что мои детские друзья до сих пор живут здесь. Наконец, у меня будет возможность познакомить тебя с Чарли, надиравшей задницы моим обидчикам. Уверен, она тебе понравятся, все они, и ты обязательно понравишься им.

Считаю минуты до первого июля,
Питер.
23 июня 2026 года.

Чарли. Странным образом, за последние несколько лет у Эвана появилась стойкая ассоциация с этим именем, и если поначалу мелодичные слоги, складывавшиеся в гордое Шарлотт, вызывали гневные мурашки по спине, теперь Маккензи лишь ухмыльнулся, задумавшись, в какой части материка жила одна из дочерей Уолшей. Вернувшись на родную землю, он не постеснялся поинтересоваться о не слишком известной, но набиравшей обороты транспортной компании. Правда, не выяснил ничего, кроме того, что парню уже было известно: Уолшей было много, и вместе они создавали столько шума, сколько все шотландские кланы вместе взятые. В отличие от большинства, Эван даже знал кого в этом обвинить.

Что я слышу? Комплимент? И даже не будет аккомпанемента локтем? — удивлённо вздёргивая бровями, молодой человек смеётся в надежде, что не разрушит последнюю возможность на перемирие безобидной шуткой. Так было проще. Обратить всё в забавную историю, которой можно поделиться за столом, нежели до конца дней одаривать девушку каменным лицом. В противном случае, учитывая, что это был не последний его визит, стоило начинать запасаться недюжинным здоровьем и нервными клетками. Судя по всему, у Вселенной был хитрый план устроить им проверку выживаемости. Как будто Эвану их не хватило в детстве.
На самом деле, как человек когда-то испытавший это на себе, — прикладывая ладонь груди в знак чистосердечного признания, — Я думаю парню никогда больше не захочется повторить трюк с ведром, — уж точно не в опасной близости с американским садистом и больной на всю голову... к слову об этом, на третий раз Маккензи заметил, что девушка звучала далеко не как его шотландские приятели. Сказать по правде, он так и не смог определить откуда был её акцент, однако решил оставить тайну нераскрытой до следующего раза. Попробуйте удивить его и сказать, что следующего раза не будет – не поверит.
Шарлотт принимает его извинения, и Эван наконец вдыхает воздух полной грудью. Ценное уточнение, что размеры его жопского характера были внушительными, вызывает в нём лишь короткую виноватую улыбку и попытку потупить взгляд в землю. Жаль, тупить взгляд приходится в волшебницу, но не иметь возможности спрятать глаза от собеседника Маккензи привык с тех пор, как стал возвышаться над большей частью населения.
Поверь, твоё выступление с локтём было самым забавным, что случилось за тот вечер. Правда, понадобилось пару веков, чтобы оценить выпад по-достоинству, — поджимая губы, он дергает плечами и разводит руками в широком жесте, — Но ничего, я постепенно заполняю пробелы, — он собирается добавить что-то ещё, но мужской голос вырывает Чарли из диалога и возвращает Эвана в суровую реальность следом за ней.
Мгновенно юноша поднимает глаза к балконам, выискивая зрителей на верхних этажах, и к сожалению, натыкается на десяток голов, ошарашено уставившихся на происходившее несколькими минутами раньше. Хочется скрестить пальцы и понадеяться, что никто не разглядел в нём наследника американской оружейной компании, но не узнать единственного парня под два метра весьма проблематично.
Жаль будет, когда этот праздник жизни закончится, — переводя взгляд на двух ребят, стоящих рядом, не без вздоха произносит молодой человек. Впрочем, ему тоже совсем не жаль. Впервые за всё время Эван улыбается искренне, не напоминая себе о том, что должен казаться дружелюбным заевшей пластинкой внутреннего голоса. И если людям высшего общества претит его нездоровое чувство юмора... он с удовольствием объяснит шутку. Для отсталых.
Взаимно, Шарлотт Эстер Уолш, — улыбаясь, кивает волшебник и спешно добавляет, — Хорошего вечера, — обращаясь к обоим, Маккензи сует ладони в карманы и тут же жалеет об этом, выдергивая их в отвращении. Хотя хуже стать всё равно не могло. Или так ему казалось.

Громкий гудок заставляет Эвана выпасть из собственной головы, наконец замечая очертания порта на горизонте. Парень хмурится, быстрым движением смотрит на часы и удивляется тому, что показывает стрелка. Корабли Рейденов, конечно, славились своей скоростью, но приехать на несколько часов раньше положенного Маккензи не рассчитывал.
Сэр, мы ведь входим в порт Бостона, я не ошибся? — окрикивая мужчину в форме на нижней палубе, спрашивает юноша, чтобы получить уверенный кивок. Что ж, видимо, Питера ждёт утренний сюрприз, а Эвану придётся искать нужную улицу без помощи друга. Хорошо, что ему не пришло в голову тащить чемоданы самостоятельно и воспользоваться привилегиями богатого отпрыска. Всё, что Маккензи не смог унести на себе, обещали доставить в Братхейм и новую мастерскую.
К десяти утра паром опустил трап, позволяя изрядно вымотавшимся пассажирам сойти на последней остановке. Подхватив клетку с Адальбертом Уоффлингом в одну руку и небольшую дорожную сумку, Маккензи шагнул широким шагом в незнакомый город. Впрочем, на поиски нужного района много времени не ушло. Питер предупреждал, что Бостон, в сравнении с там же Чарльстоном, казался маленькой деревней. Магическое население стало появляться в нём всего несколько десятков лет назад: хватило вопроса первому странно одетому встречному, и Маккензи указали нужное заведение, из которого добраться к улице Питера было ближе всего.
Полчаса спустя, Эван поворачивает на указатель, упомянутого в письме адреса, и тщетно пытается утихомирить сердце, разглядывая номера на домах. Они не виделись чуть больше месяца, но всякий раз юноша скучал по другу так, словно их разделяли года без общения. Волшебник останавливается напротив одной из калиток, вновь лезет в карман, сверяясь с цифрой на фасаде, и поправляя клетку Вафли, уже собирается зайти в сад, когда слышит знакомый возглас:
Ты же сказал в полдень!

http://funkyimg.com/i/2BQxC.gif http://funkyimg.com/i/2BQxy.gif
Peter Anderson, 20 y.o.

Питер выглядел взволнованней обычного. То и дело юноша принимался отстукивать нервный ритм носком ботинка, раздражался с самого себя, вжимал колено ладонью в землю, и так по кругу. Будь он чуть более сентиментальным (хотя, куда уж больше), Андерсон бы уже давно стоял у берега, высматривая корабль на горизонте.
Чтобы хоть как-то скоротать время до двенадцати дня, решил наведаться на порог Уолшей в надежде отыскать там Чарли. И отыскал.
Извини, — ловя на себе взгляд девушки, он успокаивает танцующие ноги в очередной раз, — Мне до сих пор не верится, что сегодня наступило. Что это вообще происходит, — округляя глаза на мир, продолжает Андерсон, — Кстати, моя мать сделает барбекю чуть позже. Ну, в честь приезда Эвана. Ты и ребята тоже приглашены. Заодно познакомитесь, — стараясь изобразить самое интригующее лицо, которое только возможно, многозначительно дёргает бровями волшебник, — Наконец-то узнаешь, что за лучший парень спас меня от одиночества в Америке. Это странно, что проведя там столько времени, душой я верен Бостону? — возможно, это было не до конца правдой, но с тех пор, как Андерсон узнал, что его соседи остались теми же, жить в тумане и серости было куда красочней, чем ожидалось.
Задирая голову в небо, Питер громко выдыхает и оборачивается на цокающий звук ботинок на другой стороне улицы, ожидая увидеть там кого угодно, только не долговязую фигуру, спутать которую невозможно. Недоверчиво он щурит глаза, чуть подаваясь вперёд, и когда силуэт не растворяется в воздухе, шепчет себе под нос:
Это ещё что за чёрт, — в следующую секунду парень подскакивает на ноги, делает несколько шагов к калитке, оборачивается на Чарли с вздёрнутыми бровями, и выскакивает на середину дороги, — Ты же сказал в полдень!

Улыбка приклеивается на лицо Маккензи так же скоро, как он видит взъерошенную макушку друга, явно не ожидавшего поворота событий на сто восемьдесят градусов.
А как же прийти заранее? Ты меня совсем не ждёшь? — смеясь, кричит волшебник в ответ, — Или я больше не твой милый и дорогой друг? — кривляя вселенскую печаль, он аккуратно приземляет клетку на землю и кидает чемодан в противоположную сторону, расставляя руки в разные стороны, — Что же ты, милый и дорогой Питер, не бежишь мне навстречу?! — и чем сильнее стучит сердце в груди, тем настойчивей Маккензи кривляется и глумится над парнем на другом конце улицы. Лишь бы не завизжать, как маленький ребёнок, которого привели в парк аттракционов.
Да иди ты! — тушуется Андерсон, но всё же ступает навстречу, и в следующее мгновение начинает моросить ногами по асфальту до тех пор, пока не чувствует, как его приподнимают над землёй, — Ты – больной, мне же дышать нечем! — сквозь смех, тщетно брыкается молодой человек.
Чёрт, — высвобождая Питера, светится Эван.
Чёрт, — зеркалит его Андерсен, а затем резко меняется в лице, — Ой, я только что бросил Чарли, как увидел тебя. Пойдём, поздороваешься. Забей, вещи твои тут никому не нужны. На улице всего пять домов, и все знакомые, — повинуясь указанием Питера, волшебник бросает короткий взгляд на скучающего Вафлю и спешно следует за спиной Андерсона, — Чарли, знакомься, Эван. Эван, знакомься...
Шарлотт Эстер Уолш? — от неожиданности юноша вскидывает ладонями в воздухе, сводя брови на переносице. Секунда на переваривание информации. Он хлопает ладонью по губам, стараясь сдержать подступающий к горлу хохот – тщетно, — Это блин вообще возможно? — спрашивая скорее Вселенную, чем ребят, сокрушается Маккензи. И где-то в этот миг боковое зрение улавливает тысячу знаков вопроса на лбу Питера. — Это Шарлотт! — дергая рукой в сторону девушки, быстро говорит волшебник, — Та самая Шарлотт! Ну! Локоть, рыбьи потроха? — озарение приходит на лицо Андерсона, и теперь уже он разворачивается к Чарли с экспрессией увидевшего второе открытие Америки.
То есть вы знакомы...
Да, — наконец переставая танцевать танец неандертальца увидевшего огонь, Эван шагает навстречу Шарлотт, — Думал, что знакомы. Но, судя по всему, совсем не знакомы, — смеясь, он останавливается напротив и протягивает ей ладонь, — И снова здравствуйте. Приятно познакомиться, — изображая «неплохо» губами, прокашливается Маккензи, — Эван «честное слово, я не сталкер» Маккензи, — видимо, Вселенная услышала Шарлотт в тот вечер, когда она воззвала к судьбе, сводившей их мосты. Потому что куда уж ближе?

12

25 июня 2026
Шарлотт Эстер Уолш теперь не какая-то волшебница, делающая неуместные замечания при помощи своих локтей всем подряд или объявляющая себя женщиной-справедливостью, наказывая праведных при помощи закапывания их под землю. Нет, Шарлотт – гордая гриффиндорка, закончившая школу магии и волшебства Хогвартс вместе со своими друзьями. Они ещё не успели получить результаты Ж.А.Б.А., но это было совершенно не важно, потому что так старательно, как в последние месяцы пред окончанием этого года, Чарли не училась никогда. Кажется, все предыдущие курсы были не были какой-то необходимостью, и соверши она точно такие же действия ещё на первом году, то смогла бы сдать экзамены семь лет назад. Или это просто гордость от перевернутой таблицы жизни?
Я хочу сказать тост, — мужчина поднимается из-за стола, аккуратно придерживая пальцами светлую скатерть. Майлз с волнением оглядывает собравшихся, и хлопает себя ладонью по боку, словно в поисках, — К сожалению, я забыл свою речь, которую писал всю жизнь где-то наверху, — он смеётся, опуская руку чуть ниже, — Шарлотт, Джозефина и Теодор, — прокашлявшись, начинает волшебник, — У меня от гордости за вас даже волосы поменяли цвет! — он снова не сдерживает грузного смеха, оттянув пальцами ярко-салатовые волосы.
Пап, если бы ты так долго тянул с ответами на экзамене, как сейчас в этом тосте, — подтрунивая отца Чарли усмехается, ловя на себе взгляд матери, и аккуратно стучит себя пальцами по рту.
Я считаю, что Хогвартс – один из самых сложных шагов, которые преодолевают волшебники. Во взрослую жизнь вы вступаете не тогда, когда вам исполняется семнадцать, а запугивания старых родителей становятся забавой, после того, как вы научились трансгрессировать, — он коротко смотрит на Шарлотт, отчего та лишь пожимает плечами, продолжая улыбаться, — Взрослая жизнь начинается теперь. Я горжусь вами, дети, — приподнимая руку чуть выше, Уолш старший, чувствуя, как ком подступает к горлу, — Так что сегодня я пью за вас! — звучное цоканье звучит на весь стол, как и активность, созданная от подскакивание каждого на ноги.
Школа закончилась буквально несколько дней назад, а Уолш уже подаёт надежды на то, что совсем скоро найдёт себе стажировку. Молодым волшебникам всегда по началу было трудно, и конечно, родители и близкие предлагали свою помощь, начиная от отца, который предложил найти место работы на уровне квиддича, зная потенциал своей дочери, и не пропуская мыслей матери или дяди Элайджи, заканчивался и на тёте Трэйси, предлагающая свою помощь в сфере медицины. Но ни то, ни другое, ни Министерство Магии совсем не воодушевляло Чарли. Она написала письма в несколько секретариатов, конечно же, основываясь на том, что её интересовало по жизни. Лавки в Косой Аллее могли бы стать беспредельной мечтой, но хотелось ли ей начинать оттуда, где она и так проводила по паре месяцев на каникулах между курсами? Вычислив заранее, где возможно было столкнуться с живыми драконами, она отправила сову и в местный банк, и в Уэльс, в ещё несколько маленьких заповедников Шотландии, и даже в Румынию. И теперь лишь ждала ответа хоть откуда-нибудь, хотя, конечно же, мечтой было отправиться во Всемирный драконоведческий заповедник.
Обещаю, Пит, ты сможешь увидеть настоящих драконов! — гордо заявляет волшебница, толкая в плечо своего друга. Никто ведь не сомневался, что она его на празднование их выпускного в кругу семьи? Пусть Питер не был в Бостоне большую часть их детства, он всё равно оставался неотъемлемой частью их банды. И пусть только кто-нибудь попробует перечить Чарли на эту тему, — Ха, правда, надеюсь, мне не придётся работать с норвежскими горбатыми, — она смеётся, накалывая картошку вилкой, и запихивая её себе за щёку, — Ты знал, что они тридцать пять футов длиной? И это даже не самая взрослая особь! — девушка округляет глаза, продолжая попутно жевать еду.
Ну, ещё примерно с десяток тебя в высоту, и, возможно, ты смогла бы отпугнуть его своим размером, — Питер ухмыляется, следуя её примеру. Иногда ей казалось, что они практически играют на скорость поедания еды, но мы то все знаем, кто победит на самом деле, – Но ты не смотрела варианты со стажем где-нибудь за океаном? Уверен, что есть немало стажировок и в какой-нибудь Америке, — Шарлотт удивлёно дёргает бровями.

<...> Мой отдельный привет Шарлотт и Джозефине. С наилучшими пожеланиями, Эван.» Весьма щедрые и всё ещё невероятные зазнайки – эти американцы, — Фионна тут же открывает коробку, вытаскивая то, что интересовало семейство последние несколько минут, пока та зачитывала им письмо. Уолш дёргает головой в сторону рук старшей сестры, где чётким почерком было написано её имя, и скромно тянет улыбку. Она не видела Эвана Маккензи со момента их фиаско в летние каникулы.
Она неплохо получила от своих родителей, вновь лишаясь возможности посещать семейные встречи. Ей было интересно, что стало с юношей, который поддержал её затею, однако, она была уверена, что ему повезло куда больше, и шотландские приёмы явно не лишились его присутствия.
Ты слышала? — Джо несильно толкает её в плечо, возвращая Шарлотт в реальность, — Америка передаёт привет! Кажется, мы запомнились Америке сильнее, чем планировали, — победно смеясь, она видит, как в глазах близнеца горит не самый правильный огонек. Чарли знала, что это значит.
Напоминаю тебе, что однажды он тебя уже отшил, и сделает это ещё раз, если будешь слишком навязчивой, — с умом произносит светловолосая, но сестра лишь отмахивается от неё.
Брось, когда это было! Теперь я выросла, и даже Томми на прошлой неделе сказал, что во мне что-то изменилось, словно я стала более женственной, — дёргая бровями она лишь заставляет старшую Уолш вздохнуть, закатывая глаза.
И где теперь этот Томми?
Ну, явно не на самом уютном вечере, посвященном семейству Уолшей, — и чувствуя, как ей в спину утыкается взглядом Тео, она тут же машет рукой, — И МакМилланов! Вы не забыты!
Более этот разговор продолжать Шарлотт не стала, потому что понимала, что если сестре ужалило что-то в одно место, то отпускать она этого больше не будет. Повезет только если в ближайшее время их приглашать никуда не будут, и опасность обойдет Эвана стороной. Пожалуй, она могла бы провернуть что-нибудь, подставляя Джозефину и оставляя её дома вместе с ней. Можно ли это будет считать подарком для Маккензи, о котором он никогда не узнает?
Эй, Фи! Дай почитать! — протягивая руку к письму, которое получила старшая сестра, она лишь коротко смотрит на подарок, который волшебница кладёт под елку предназначенный для Теодора. Хмурится, поворачивает голову к юноше, и удовлетворительно кивает, когда получает нужную «убейте меня, потому что я не знаю что там» эмоцию на лице волшебника, и вновь прочитывает строки. Вроде мелочь, но...

Брось, — отмахиваясь от него рукой, произносит Шарлотт, — Ну сам подумай – куда я отсюда денусь? Я и то [float=left]http://funkyimg.com/i/2HDuH.gif[/float]сомневаюсь, что кто-нибудь меня в Румынию позовёт, а ты про Америку. Конечно, мечтать не вредно, но, пожалуй, тот край – надолго останется чем-то нереальным, — Уолш чувствует, как к концу предложения её голос звучит более унылым, чем в самом начале, и пытается исправить это чем угодно, поэтому быстро добавляет, — Тем более, если я уеду, то кто будет защищать маленького Питера? Я не сомневаюсь в твоём лучшем друге, но всё же, кто сможет это сделать лучше, чем я? — она надменно задирает нос, при этом, начинает смеяться, когда Андерсон толкает её плечом в бок. Она мало что знала о мальчишке, с которым Питер провёл большую часть своего детства, процветая в Америке. Наверное, всё это, в итоге, сводилось к ревности, к мысли, что там Питер болел, и она, защищая его здесь, в Бостоне, не могла сделать ничего, пока он бы там, так далеко от неё. И конечно, она была рада, что он нашёл себе друга! Однако, ощутимое чувство кололо куда-то каждый раз в бок, когда Питер сообщал о том, что у нового друга так схожи интересы с его. Потому что будь он здесь, кто знает – может их было бы куда больше вместе с Шарлотт?

1 июля, полдесятого утра
Эй, Чарльз! — громкий голос младшей сестры прямо над ухом заставляет Шарлотт не только зарыться сильнее в одеяло, но ещё и прикрыть ухо подушкой, — Вставай, к тебе Питер пришёл! — и разве это был повод для того, чтобы отодрать себя от кровати прямо в эту секунду? Однако волшебным образом голос Джо, практически идентичный голосу самой Чарли, действовал на неё отрезвляюще, не давая возможности уснуть вновь. Из под одеяла появляется рука, хлопая ладонью по тумбочке, стоящей рядом, она стягивает с поверхности халат и усаживаясь на кровати, накидывает его себе на плечи. Зевает. Смотрит на часы, висящие прямо над входом и сокрушительно выдыхает.
Как я вас ненавижу, — она смотрит на Джо, весело смотрящую на девушку, — Обоих, — добавляет светловолосая, протирая глаза пальцами, — Можешь сказать ему, что я сейчас спущусь? Спущусь, и наваляю ему, честное слово, так что пусть лучше бежит, — хмуро произносит Шарлотт, уже поднимаясь с места и двигаясь в сторону ванной комнаты с молитвами ко всем магическим богам, чтобы она была свободной. Хотя, какой ненормальный, кроме её родителей вообще будет вставать в такую рань? Она даже не сомневается, что мама с отцом уже отправились на работу, и на самом деле, это больше всего страшило её в стажировку – пока на улице будут петь птицы и свистеть студенты, которые отправились на каникулы, она будет пахать, следя за тем, чтобы драконы банка не уничтожили человечество. Хотя, конечно, она преувеличивает.
Шарлотт так и не получила ответов ни с Уэльса, ни с Гибридов, ни, тем более, с Румынии. Она так и не послушала Питера, и разумеется, не стала отсылать писем за Атлантический океан. В любом случае, начало в виде Гринготтса её тоже не слишком пугало – это лучше, чем ничего.
Не хочу ни на что намекать, но ты слишком рано начал приучать меня к ранним подъемам, — произносит девушка, появляясь на первом этаже, где её ждал друг, — Через два-три дня – пожалуйста, но сегодня? — она ухмыляется, действительно, проглядывая в его взгляде хоть какую-то виноватую частичку, — Кушать будешь? — а вы думали с чего начинается её день?
Проходит с получаса прежде, чем они умещаются на ступеньках веранды, и она с завистью смотрит на окна Теодора, выходящие прямо на дом соседей. Наверняка этот засранец ещё видел третий сон, в отличие от самой Шарлотт, перехватывающей пальцами бутерброд, прокусывая зубами колбасу с сыром. До момента, пока она не проснулась, было не слишком понятно, отчего нервничал Питер, но стоило Морфею, наконец, до конца отпустить её, как Чарли смотрит на нервную ногу волшебника, усмехаясь и щурясь от яркого солнца, на удивление, появившегося на дворе, она переводит взгляд на его лицо.
Брось, каждый ведь ждёт появления своего лучшего так вот... Так, — девушка кивает головой на его ступню, а затем приподнимая кружку с кофе, делает глоток. Это была уже вторая, потому что первая была выпита ещё на стадии только попытки проснуться с минут сорок назад. Она выпрямляет ноги, подставляя оголенные коленки лучам солнца.
О, за поесть это мы всегда рады, — хохотнув, произносит Шарлотт, приоткрывая один глаз, — Хорошо, я скажу всем. Ну, или приду в полном одиночестве – мне и больше достанется, — она знала только одного Эвана. Кажется, уже и не верится, что они встретятся когда-нибудь, и дело было даже не в её полном отсутствии хоть на какого-либо встречах шотландцев и их друзей, а практически, полное отсутствие веры в такую невероятную судьбоносную встречу спустя год. Неужели, их пути разошлись спустя три попытки пересечения? Уолш вновь делает короткий глоток, кивая головой на последний бутерброд, но, кажется, Питеру было уже совсем не до еды.
Как это может быть странным? Там у тебя был только твой американский друг, — она на секунду хмурится, размышляя, насколько это могло бы оказаться совпадением, но качнув головой, отмахнула любую возможность одинаковости Эванов – того, которого чествовал каждый раз Питер и того, с кем перманентно сталкивалась Шарлотт, — А тут у тебя были мы! Бостон на века, — она смеётся, стуча себя кулаком в грудь, продолжая уплетать последний кусок чего-то живого на тарелке. Взгляд её сначала прыгает на Питера, но стоит ей углядеть, в какую сторону он смотрит и заметить там высокую фигуру, волшебница сразу же приставляет козырьком ко лбу свою ладонь, пытаясь разглядеть человека. Неужели какой-то маггл забрел к ним на улицу по чистой случайности и не может найти дорогу обратно? Потому что среди местных явно не было такого высокого волшебника. Реакция Андерсона здорово удивляет её, и не успевает она сказать ни слова, как его пятки уже сверкали по направлению к юноше, который явно не планировал приближаться к ним ни на шаг.
Шарлотт, в прочем, не слишком торопилась подниматься с места. Ей, несомненно, было интересно познакомиться с другом темноволосого, с другой стороны... Сначала сгибая ноги, а затем поднимаясь на них, она засовывает ступни в кеды, не завязывая свои шнурки. Беря кружку в руку и отодвигая тарелку аккуратно подальше от входа, зная, как рьяно оттуда может выбежать та же Джозефина, Уолш, наконец, двигается к калитке. И очень вовремя, потому что юноши перестают обнимать друг друга с хрустом в костях и двигаются в сторону дома ирландцев. И французов. Ну вы поняли, их было слишком сложно понять.
Не может быть, — [float=right]http://funkyimg.com/i/2HDuL.gif[/float]шепотом произносить она себе под нос, как только черты лица юноши обретают смысл. Питер уже знакомит волшебников друг с другом, но что реакция Эвана, что Шарлотт говорит о том, что или у них у обоих случился шок, близкий к эпилептическому припадку или же они уже были знакомы прежде. Задолго до этого момента. В отличие от Маккензи, который делал попытки станцевать на чьих-то невидимых трупах, попутно объясняя лучшему другу о том, кем на самом деле является Чарли, она до сих пор была словно молнией ударенная. Так и продолжала стоять перед ними в своей пижаме с халатом поверх, не зашнурованных кедах, поднятыми в быстрый пучок волосами и кружкой кофе в руке. Наверное, молчи Эван также, как и она, между ними могло бы перекати поле пробежать, да вот какое дело – юношу совсем не отпускало! И главное, что это была совсем, совсем не очевидная для неё реакция. Сначала то, насколько активно и громко он приветствовал Питера, теперь вот это.
И правда не слишком знакомы, — хмыкает она, наконец, делая шаг вперёд и выходя из состояния статиста-дерева, — Давно не виделись, Эван «я не слишком вам верю» Маккензи, — она протягивает свободную ладонь под удивлённый взгляд Питера, явно пережевывающего полученную от этих двоих информацию, — Моё имя, к счастью, ты уже знаешь в полном объеме, — светловолосая отнимает взгляд от его руки, поднимая его на Маккензи, — То есть локоть и потроха – это часть истории, которая описывает меня? Значит, разлитое по волосам шампанское – это описание твоей персоны, я так понимаю? — на секунду она задерживает чересчур серьезное лицо, но потом смеётся, переводя взгляд на Питера, — Пит, ты кого мне подсунул? — теперь и Шарлотт с замедленной реакцией прорвало на смех. Нет, ну как это вообще было возможно?! Конечно, она намного лучше относилась к Маккензи, чем прежде, и не исключала той возможности, что увидев его ещё раз, разговора между ними было бы просто не избежать. Но теперь им придётся жить на одной улице до тех пор, пока американцу не надоест их маленький Бостон. Или Питер и его семья, но судя по тому, что она уже знала про Эвана Маккензи по словам друга... Этому не бывать никогда.
Эван, твои вещи! — громко произносит она, широко раскрывая глаза и тыча пальцем в сторону чемодана, который остался около дома Питера, и стоит волшебникам обернуться в его сторону, она хихикает, — Питер прав – на этой улице можно хоть ритуалы устраивать, и только наши родители выглянут для того, чтобы попросить нас вести потише, — прыснув, Уолш поворачивает голову к Андерсону, — Во сколько нам приходить? — потому что она более явно не планировала мешать воссоединению этих двоих в эту секунду, тем более, в том виде, в котором она предстала. Увидь её сейчас Джозефина, то уже тащила бы её в сторону дома, отсчитывая, что это явно не тот тип одежды, который стоит одевать для встречи лучшего друга Питера. Да и шокировать таким самого Питера!
Ладно, тогда, до встречи, Пит, — она переводит взгляд на Маккензи, сделав глоток кофе, — Добро пожаловать в Бостон, Эван Маккензи! — и приподняв кружку чуть выше своей головы, разворачивается к ним спиной, и шурша пятками, засунув свободную руку в карман халата двигается в сторону дома МакМилланов. Уж слишком долго Теодор видел третий сон – пора бы заканчивать этот праздник жизни.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » you act like a child playing games now