A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » when the sun sets we're both the same


when the sun sets we're both the same

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://funkyimg.com/i/2ME3u.png
when the sun sets we're both the same
Ethan Hollick & Summer O'Leary
Нью-Йорк, конец июля 2003 года, между лабораторией ФБР и улицами города.
История о том, как, вопреки всем правилам и вероятностям, два мира столкнулись.

2

Ночи в лаборатории всегда спокойные. Размеренное гудение холодильников, отдалённое эхо шагов немногочисленных ночных жителей участка, едва слышный металический звон приборов, – Итан всегда предпочитал ночное время оживлённым шумным суткам. Порой здесь было настолько тихо, что казалось, словно мужчина был последним человеком на планете, окруженным бездушными холодными предметами, просыпавшимися лишь под аккуратным упорством его твёрдой руки. Под тяжёлой вуалью темноты почувствовать себя незначительной точкой было совсем нетрудно; маленьким насекомым в одном большом гудящем такими же маленькими насекомыми мегаполисе. И если кого-нибудь могло напугать обволакивающее ледяные стены одиночество, Итану последнее было более чем привычно. Вовсе не удивительно, что со временем он адаптировался. Буквально сросся с идеей непреодолимой пропасти непонимания между собой и остальными. Наверное, потому, оказываясь посреди криков и веселья, Итан вдруг начинал паниковать, задыхаться, словно у него отбирали что-то важное, что-то незаменимое: его дорогое одиночество.
Не подумайте, Итан Холлик не был ни человеконенавистником, ни социопатом. Люди чаще нравились Холлику, чем не нравились. Только вот личные симпатии редко определяли его «своим в доску», оставляя мужчину скорее незаметным актёром второго плана, нежели главным героем, притягивающим взгляды зрителей. Наедине с самим собой он не мог затеряться в толпе. Наверное, именно романтика принадлежащей лишь ему бездушной механической сцены заставляла Итана возвращаться в лабораторию. Да и быть маленькой незначительной точкой было в разы проще, чем увлекать за собой восторженные взгляды.
Стрелка часов давным давно преодолела границу полуночи, когда Холлик впервые обратил внимание на время и на нарушивший благоговейную тишину желудок. Потерев раскрасневшиеся от недосыпа глаза, он поправил съехавшие на нос очки и оглядел лабораторию, будто ожидая увидеть в ней кого-нибудь постороннего. Ни души. С наступлением летней поры в участке становилось всё меньше и меньше народу, словно под пекущим солнцем мегаполиса даже самые нетерпимые из людей разморено лежали на своих диванах, не находя сил подняться на ноги и терроризировать город. Дежурный отдел оказался полупустым: сторож, не сдающий поста капитан, видевший десятый сон сержант и парочка «вампиров» в соседних отделах – все они двигались, будто призраки, медленно и бесшумно. Может быть, где-нибудь в глубине подземных коридоров и бурлила жизнь, но заметив потухшие окна в зданиях по всему периметру охраняемой зоны, Холлик кинул ставки на скоропостижное вымирание защитников американского народа.
Защитников... Какой из него защитник.
Джерри. Эй, Джерри, — за бликами уличных фонарей мужчина не заметил, как нарушил покой тучного охранника, клевавшего в панель от ворот последние полчаса. Человеческое тело вздрогнуло, пошатнулось и начало торопливо искать источник звука, — Пропустишь? — виновато сложив ладони в мольбе, Холлик коротко улыбнулся и проскочил в открывшуюся в воротах щель, — Взять тебе лапши? — пятясь назад, выкрикнула слишком живая на фоне ночного города фигура и, получив грузное «нет», засеменила по безлюдной улице.
В участке редко происходило что-то из ряда вон выходящее. Люди, смотревшие на Итана восторженными глазами, вызывали у мужчины заботливое снисхождение. Он не отстреливался от террористов, придерживая микроскоп второй рукой; не был знаком с инопланетянами и, не поверите, не обезвреживал атомные бомбы под Нью-Йорком вместо обеда. Даже рядом не стоял. Да и, как бы чёртсво это ни звучало, распиленные конечности, ожерелья из зубов, пришитые головы животных... со временем все извращённые изобретения человеческой фантазии притупляли свой эффект. Кажется, на прошлой неделе к ним начали завозить партиями утопленников, якобы «покончивших с собой» в Гудзоне, предварительно расписавших себя кельтскими рунами. Что ж, едва ли разбухшая сероватые тела помешали Холлику закончить карри. Хотя нос зажать всё же пришлось.
Это «ничего не происходило» было Холлику настолько привычно, что он бы, вероятно, не обратил внимание на появившуюся из ниоткуда девицу. Но своё появление последняя сопроводила звучным грохотом встречи тела и капота, отчего Итану не оставалось шансов не выйти за пределы собственной головы.


There are moments... all of a sudden, in a split second, your life changes forever. Before you know it, you're somewhere else.


Однообразное шуршание пакета сменяется звонким шлепком, отчего мужчина подпрыгивает на месте, почти роняя еду на асфальт. Секунда, и лапша всё же встречается с прохладной землёй. Добровольно откидывая пакет в сторону, он в несколько прыжков оказывается напротив причины внезапного пробуждения улицы.
Вот дерьмо, — падая на колени, он уже готов рявкнуть на слепого водителя, сбившего единственного человека во всей округе, однако стоит Холлику поднять глаза к фарам, он вдруг понимает – кричать ему не на кого. Суетно мужчина прикладывает палец к спрятанной за копной волос шее, хлопает свободной ладонью по карману и обнаруживает его пустым, — Дерьмо, — растерянно он смотрит сначала на лицо девушки, затем по сторонам и, не находя ни одного способа связаться с внешним миром, сетует на ситуацию ещё раз.
Скривившись от выдуманной боли, которую должна была испытывать пострадавшая, Холлик быстро осматривает её конечности и, поднимая глаза к несуществующему Богу, с настойчивой аккуратностью подхватывает её с земли. Она оказывается совсем лёгкой, а под углом обстоятельств кажется ещё и весьма хрупкой, отчего Итан спешит сильнее, поворачивая к КПП практически «под наклоном».
Джерри! — конечно. Опять уснул, — Джерри, мать твою! — повышая тон, мужчина пытается ухватить сползающую с живота девушки сумку, и, когда Холлик теряет всякую надежду избежать прохода «на таран», ворота вдруг издают послушный скрип, — Джерри, звони в 911! Она, кажется, только что врезалась в машину и потеряла создание. Пульс есть, но удар был нехилым – на всю улицу бабахнуло! Я даже толком не рассмотрел что произошло, — тараторя на одном дыхании, он семенит мимо сонного охранника, — Как с неба свалилась, честное слово. Я бы решил, что она откуда-то спрыгнула, но зданий не было в округе. Звони, Джерри! — кажется, Джерри пытается что-то сказать, но не успевает разогнаться до скорости Холлика, лишь глотая что-то невнятное про перекрытые дороги и фестиваль в нескольких кварталах.
Вваливаясь через служебный ход, Итан громогласно зовёт оставшиеся бодрствующими души – тишина. Выругавшись в который раз, он бежит по коридору, сворачивает несколько раз, занося ценный груз в небольшой участковый мед-кабинет, существующий здесь на случай, если когда-нибудь к ним всё же доставят инопланетный разум и тот попытается захватить участок, перестреляв половину персонала. Или Джерри снова прищемит палец дверью. Впрочем, если подумать, падающие с небес дамы – вполне себе замена зелёным существам с тремя пальцами и, определённо, лучше пальца Джерри. [float=right]http://funkyimg.com/i/2NB82.gif[/float]
Как же тебя угораздило, — напрягаясь, Холлик хмурится и торопливо одевает пульсометр на указательный палец, упрямо уставляясь на экран пищащей машины. В порядке. Не меняя ритма он открывает ящики один за другим, вытаскивает оттуда баночку спирта и подносит последнюю к носу девушки – ноль реакции. Попытка номер два. Итан уже успевает напугаться, как сомкнутые веки подают признаки жизни, позволяя ему громко выдохнуть. Жива.
Неспешно отступая от экзаменационного стола, он врезается ботинком в сумку, быстро нагибается и подхватывает уроненные в суете вещи. Внимание цепляет странного формата удостоверение, на которое Холлик недоверчиво морщится и засовывает в один из приоткрытых карманов.
Эй, — замечая, что девушка постепенно приходит в себя, он делает аккуратный шаг навстречу и, выставляя её принадлежности вперёд, продолжает полушепотом, — Всё в порядке. Ты в безопасности. Вот твои вещи, — кажется, он не рассчитал насколько устрашающе выглядит после недели недосыпа? — Тише-тише! Сейчас я сниму, я просто... просто хотел убедиться, что кислород поступает к мозгу. Ты, — оттягивая пульсометр в сторону, он поднимает ладони в знаке капитуляции, забывая, что вцепился в её сумку, — Ой. Прости, вот, держи, — складывая последнюю к ней в ноги, Холлик нервозно прихлопывает ткань сверху и вновь шагает назад.
Впервые за последние несколько минут ему удаётся разглядеть подобранную на улице девушку при свете. Осторожно, будто боясь показаться грубым, он осматривает её с ног до головы, выделяя ссадины на руках, внушительную гематому на лбу и весьма неожиданный общий внешний вид. Вероятно, если бы не порезы и ушибы, первым делом он бы заметил огненно-рыжие волосы, способные заменить любой яркий фонарь на улице. И море... океан веснушек! Он готов поспорить, что спускающиеся вниз по шее ряды не останавливаются на спрятанных под мантией (?) плечах.
Я думал здесь рядом фестиваль музыки, а не ярмарка средневековья. Вы... из ордена Мерлина, мисс? — спустя секунду он жалеет, что вообще решил разрядить атмосферу бестолковой шуткой, резко дергается и мотает головой в отрицании... всего, — Прошу прощения, я не знаю, что на меня нашло. Просто, ваш костюм, я решил, что вы из... ролевиков. Не важно, — тыкая указательным пальцем в мантию, Итан роняет руку и измученно вздыхает, — Забудьте, что я вообще что-то говорил, — очередная смена экспрессий, — Я вызвал скорую. Джерри вызвал. Охранник. Не важно. В общем, если вы не против, я бы посмотрел вашу голову, — тыкая пальцем в свой лоб, начинает ускоряться Холлик, — Здорово ушиблись, — звуча так, словно разочаровался в самом себе, выдыхает мужчина, — Позволите? — поднимая приготовленные компрессы в воздух, Итан изображает неловкую улыбку и подтягивает пробудившую спящую «волшебницу» – как он вообще умудрился это спросить? – жидкость ближе.
Я могу кому-то позвонить? В конце концов, вы удачно свалились прямо перед участком ФБР, так что, если у вас какие-то проблемы, вы по адресу, — его воодушевлению не хватает только уверенного движения локтём на раз-два. И прежде, чем он напугает её ещё больше, чем пару мгновений назад, Итан решает заткнуться и больше не испытывать свои социальные навыки на и без того пострадавших людях. Результат не меняется: они... ка-тас-тро-фич-ны!

3

Темнота. Подвальное помещение давно забытого всеми поместья оставалось в темноте длительное время, и она была готова поклясться, что будь у него глаза и рот, то обязательно бы попросил засунуть волшебную палочку со светящимся на конце огнём себе в задницу. Саммер О'Лири держит её в зубах, подсвечивая себе ступеньки, за которые держится ладонями. Здесь было скользко, пахло затхлостью, а прислушайся – и можно было бы услышать, как монотонно откуда-то стекает вода маленькими каплями, собирая внизу внушительную лужу.
Проклятье, — негромко бурчит она себе под нос, стоит только ступне опуститься в скопление воды сразу под ступенькой. Рыжеволосая поднимает ладонь к лицу, перенимая изо рта волшебную палочку и поднимая её выше, освещая перед собой пространство. Американка никогда не боялась залезать туда, куда остальные бы даже не попытались сунуть свой нос. Однако, опыт волшебницы подсказывал – ты сам придумывал все свои страхи, которые скрывались в темноте. И если же ты всё же их увидишь, то стоит просто выкрикнуть «Ридикулус», избавляя себя от боггарта.

I  T R A V E L  T H E  W O R L D
A N D  T H E  S E V E N  S E A S
E V E R Y B O D Y ' S  L O O K I N G  F O R  S O M E T H I N G

Она оглядывается по сторонам, видя убегающие по полу хвосты мышей. Здесь были пустые бочки, поодаль – старые бутылки вина. Подойдя к ним, девушка вытащила одну, хмурясь от слоя пыли, стирая локтем грязь с этикетки. Ухмыляется, и вновь отвечает сама себе:
Что же, стоит сюда вернуться только для этого, — ведь не так часто видишь перед собой вино выдержкой в два раза больше своего возраста; с другой стороны, кто знает, может быть оно было неправильно закручено и всё – на выхлопе получим разве что давно потерявший свой вкус напиток. В любом случае, она пришла сюда не за этим, и уже с меньшим задором она возвращает бутыль на место, идя в противоположную сторону.
Апарекиум, — проводя палочкой по стене, практически сразу перед ней появляются тонкие надписи. Длинными предложениями они ведут её куда-то в сторону, отчего ей приходится идти по стенке, чтобы не потерять многие годы существующие в невидимости чернила, оставленные хозяином поместья. Она наклоняется к самому полу, а затем резко пихает каблуком стенку перед собой и сразу же получает пылью в лицо. Вздыхает, но прежде, чем протереть щеки, засовывает руку в образовавшуюся щель, и широко улыбается, стоит в блеклом свете увидеть то, что она искала. То, что нужно было МАКУСе, если быть точной, а не ей.
Выпрямляясь, Саммер вновь использует рукав своей льняной рубашки, чтобы стереть остатки пыли на своём лице, а затем довольно подкидывает в воздухе тонкую цепочку медальона.
Акцио, медальон! — слышит она в темноте, отчего холодному металлу не позволяют вновь оказаться в её пальцах. Она хмурясь, резко разворачивается в сторону голоса, и кричит:
Джеминио! — в прочем, во всём этом, её взгляд всё равно цепляется за нужный ей медальон, — Ступефай! — вырывается из неё вновь, уже с направлением палочки в нужную сторону. Он здесь был явно не один; и ей чертовски не хотелось встречаться с остальной компанией. О'Лири быстро наклоняется, проскользнув по грязному полу, и стоит только пальцам коснуться цепочки, дёргает её на себя, и вскочив, ухмыляется и делает оборот вокруг себя.
Только Мерлину известно, куда она направляется – так она подумала. Она оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что не словила взглядов немагов, оказавшись на тропе национального парка близ Вашингтона. Это, конечно, не то, куда она планировала добраться, но выбора для раздумий у неё было слишком мало. Отряхиваясь, она шепчет под нос заклинание очищение от пыли, ведя по своей одежде и уже делает несколько шагов в сторону, как сразу же слышит позади себя несколько хлопков, оповещающих, что она здесь не одна.
Отдай нам медальон! — громогласно звучит перед ней, на что девушка лишь отводит ногу назад, выпрямляя руку перед собой. Шепча под нос очередное заклинание, она чувствует, как земля под ней начинает дрожать, и через мгновение в трёх мужчин перед ней летят огромные булыжники и камни разных размеров, явно не планирующие остановиться до того момента, пока они не получат по своей достаточно навязчивой голове.
Редукто! — слышит она сбоку, и не успевает сделать шаг в сторону, прежде, чем осколки породы пронизывают ей кожу на открытых участках тела, оставляя следы и на одежде – так часть ткани на её юбке и рубашке рвутся.
Нужно было постараться, чтобы добраться до него раньше меня. А теперь вы нападаете втроём? Брависсимо! — девушка вновь усмехается, — Соппоро! — легко она двигает палочкой, отбивая из заклинания и отходя на несколько шагов дальше. Оставаться здесь она, всё же, не планирует – ей срочно нужно добраться до штаб-квартиры, пока они не перестали играть с ней в прятки. Саммер крепче сжимает свою сумку, и вновь готовиться к трансгрессии.
Депульсо! — прежде, чем аппарировать слышит рыжеволосая, но надеется, что её пронесет. Как оказалось – зря. Огромный камень ударяет её под лопатки, и пусть не переноситься вместе с ней или становиться её частью, однако, отталкивает её не только от появления в проулке около входа в МАКУСа, но и вовсе перемещает в пространстве; ставя вишенкой на торте факт, что она не только не может устоять ровно на ногах, но и вовсе ударяется головой о стоящий на пути автомобиль. Последнее, что женщина помнит – как сумка отбрасывается в сторону, а сама она жалеет, что потратила так много времени на просматривание этикетки вина.


Ей всегда говорили – будь осторожнее. Не трать время. Беги прежде, чем кто-нибудь успеет замахнуться палочкой. Однако, Саммер О'Лири не любила бежать тогда, когда могла справиться со своими противниками. Кто бы знал, сколько на своём пути ей пришлось связывать людей, приколачивая их к дереву и ломая палочки перед глазами, лишь бы они перестали преследовать её. Она не убивала – рука не поднималась, хоть и понимала, что в случае необходимости кисть не дрогнет. И всё же, в ней было куда больше человечности, чем в паре её знакомых. Огненный характер мешал ей жить спокойной жизнью, и проще было кинуться на амбразуру даже там, где не требовалось, танцующе стараться обыграть соперника, чем сдвинуться с точки. Стоит отдать должное её работе – необходимость возвращение в редко посещаемые помещения офиса заставляли её бежать снова и снова, прячась тогда, когда казалось выхода нет.
Она хмурит нос быстрее, чем успевает открыть глаза, и вжимает голову в твёрдую поверхность, лишь бы избавиться от едкого запаха. Она хватает ртом воздух, словно у неё отобрали возможность дышать; и мгновенно чувствует пробивающую черепную коробку боль, отчего издаёт звук подыхающего животного. Перед глазами плывёт, и тем более не помогает, что она несколько раз трясёт головой в стороны, пытаясь понять, где находится. Её поймали? Почему не убили? Они забрали медальон? Волшебница слышит голос, отчего интуитивно кладёт руку себе на пояс, где под плащом был узкий и сделанный из тонкой кожи чехол для волшебной палочки. На месте. Они не обезоружили её? Почему?
Святой Салэм, что это за проклятый бумсланг на моей руке! — она трясёт пальцем, чувствуя как что-то мешает ей шевелить им нормально. Белая штука имеющая длинный провод явно не похожа на зелёную змею, но будь она проклята, если бы не сравнила это с головой рептилии, тем более, что она продолжает держать её палец. Она не сразу обращает внимание на мужчину перед ней, но когда замечает смотрит на него с опаской, широко раскрыв глаза, и подбирая ноги под себя, задирая коленями свою юбку. Прежде, чем она успевает спросить про вещи, он сам подкидывает сумку ей в ноги.
«Проверить кислород? Что он несёт?» — первым делом приходит ей в голову. Быстро она хлопает ладонью по мягкой ткани, а нащупав основание медальона под пальцами, хмуриться ещё сильнее. И тут – озарение. Он неволшебник! И О'Лири тут же понимает, какую ошибку, а точнее – сколько, она допустила за время своего нахождения здесь. По-крайней мере, находясь в сознании, или только [float=left]http://funkyimg.com/i/2NSoB.gif[/float]что она не назвала место нахождения своего магического университета, как и волшебную змею, чья шкура нужна была для зелий, о которых, между прочим, немаги не знают?
Ордена Мерлина? Нет, разве что недавно чуть не получила его третью степень, — прежде чем подумать говорит девушка. Раз. Два. И она упирается широким взглядом в пол. — «Соберись.»
Ролевик?.. — задаётся она вопросом вслух, — Да, я из этих. Я – ролевик, — кивая головой, бодро произносит волшебница, на мгновение прикусывая губу и смотря в упор на мужчину перед собой. Возрастом он был не старше самой волшебницы, и тут она явно не искала подвода насчёт того, что он мог оказаться на десяток лет старше, чем она сама – разве что, она не до конца могла быть уверена в отсутствии магической крови. Она понятия не имела, кто такие ролевики; какую роль они играют? Сопоставив одно с другим, складывая в своей голове два плюс два, она решила, что похожа на актёра из театра. На деле, она не слишком планировала заскочить на огонёк в немагический район, иначе бы засунула свою мантию, что покоилась на плечах, в глубины своей сумки. Однако, приходилось выбираться вместе с этим, и ей было на руку то, что молодой человек перед ней волновался. Или он думал, что она этого не заметит?
Я не могу забыть – ты ведь уже это сказал, — дёрнув бровями вверх произносит он несколько удивлёно, — И... Скорую? Джерри?! — «Скорую» чего? — Зачем! Не надо, я в полном порядке! Отзови! — она даже опускает ноги вниз, поправляя юбку, и делает попытку встать, — Мне только надо посидеть несколько минут и я смогу идти, — и точно также, как попыталась встать, опускается обратно на кушетку, хмурясь. Саммер проводит пальцами по лицу, ощущая тонкие царапины, — Я... Я упала? — она смотрит на его лицо, словно пытается увидеть в нём какую-то правду, а потом добавляет уже более уверено, — Я довольно неуклюжая, — быстро пожимая плечами, она с опаской смотрит на небольшого размера колбу, щурясь, — А может не надо? Я думаю, что и так смогу пережить – всего-лишь царапины, — всегда думаешь так, прежде, чем видишь своё отражение в зеркале, а особенно, когда понимаешь, что на твоём лице расплывается достаточно красивый пятнистый благодаря слою веснушек под ним синяк. Синячище.
Нет! — громко произносит она, дёрнув головой, а затем прошипев себе под нос от неприятного чувства, — Я... — кажется, ФБР уже был новым уровнем после ролевика и скорой. Этот немаг совсем не помогал ей, и ей прямо хотелось тряхнуть с силой его за плечи, чтобы сказать, что она не понимает ни слова! — Никому не надо, спасибо – мы... — она замолкает также внезапно, как и начала, — Мне некому сообщать, да и я не пользуюсь телефоном сама, так что, даже не знала бы, как предложить помочь тебе, чтобы ты помог мне, — это предложение смешит О'Лири, отчего она широко улыбается и смеётся от каламбура, поднимая взгляд к мужчине. Она сидит молча во время осмотра, в надежде, что ей больше не придётся применять свои способности к предмету по изучению немагов, на котором американка не часто появлялась в университете. Ей никогда не приходилось сталкиваться с неволшебным миром так близко; и сейчас она заинтересованно смотрела не только на своё окружение: жужжащие приборы, светящиеся экраны, тюбики, которые рыжеволосая видела впервые, и которые совсем не были похожи на магические зелья, но и на темноволосого мужчину перед собой.
«Симпатичный,» — промелькнуло у неё в голове умозаключение.
Я – Саммер, — она мало что понимала – где она была (потому что «ФБР» не дало ей абсолютно ничего), давно ли, что случилось с её преследователями, и кто был перед ней; однако, судя по всему, она была спасена. И не стоит ходить вокруг до около чтобы понять, [float=right]http://funkyimg.com/i/2NSoA.gif[/float]что здесь она только благодаря немагу напротив себя, — Мне чертовски неудобно спрашивать, но, — девушка оглядывает помещение, усмехнувшись себе под нос своим мыслям, и вновь подняв взгляд голубых глаз на мужчину, открывает рот, но:
А, знаешь, ерунда. Я понятия не имею, как здесь оказалась, — пауза, — Точнее, как перепутала фестиваль музыки с ярмаркой, но всё же, не уверена, что там бы мне помогли также оперативно, как и здесь, — она улыбается уже шире, перехватив копну волос и переложив её на другую сторону, — Так что, спасибо, — довольно искренне произносит девушка, но прежде, чем слышит ответ, она вновь делает попытку встать на обе ноги и уже не опираясь на стол, широко расставляет обе руки:
Смотри, док, — так ведь называли врачей у немагов? Мерлинова борода, если бы только её сейчас видел преподаватель по немагической культуре, и сразу бы поставил зачёт за все те года, которые она пропустила! — Ты вылечил меня! — ей уж точно отбавлять и отбавлять манерности и вежливости... Саммер О'Лири только что показала себя со всех сторон, опуская до пола зацепленную тонкой брошью на шее мантию вместе с юбкой в пол, расправляя рукава своей свободной, но приталенной на поясе рубахе, гривой ярко-рыжих волос и прилепленной широкой, немного лисьей улыбкой на своем лице. И темноволосый может не сомневаться – если был человек, который общался с другими как живая катастрофа, это был точно не он.

4

Его жизнь никогда не была похожа на неудержимый водоворот событий. Какой бы лишённой налёта обыденности она ни могла показаться случайному прохожему, с Итаном Холликом никогда ничего не происходило. В его доме не взрывались трубы, добавляя в копилку историй рассказ о всемирном потопе в четырёх стенах. Пожилые женщины не кидались на него с сумками во время распродаж, обрекая задумываться о катившемся по наклонной мире. Он не попадал в аварии, не сталкивался с опасными элементами общества в подворотнях и не находился на волосок от смерти. Если, конечно, не считать пару неудачных походов в ресторан, закончившихся затянувшимися ночными свиданиями с белой керамикой в ванной комнате. Он был... обычным, обыденным, и на фоне рыжеволосой девушки казался себе всё обычней и обыденней с каждой секундой.
Дело было вовсе не в обстоятельствах их встречи. Не в цвете волос и даже не в странном ужасе перед медицинской аппаратурой – некоторые боялись любого контакта с ней вопреки всякой логике. Об их полярной противоположности в ней кричало всё. Её живость, её речь, пронизывающая воздух вокруг аура, не поддающаяся доступным Холлику словам, чтобы описать её. Она произнесла одну единственную фразу, и маленькое холодное помещение наполнилось жизнью, как никогда раньше, заставляя Итана чувствовать необъяснимую неловкость за своё нервозное тараторенье и социальную неуклюжесть. Он всегда терялся перед выразительными, словно картины, людьми, потому что Итан Холлик был не ярче забытого наброска на полях тетради. Разве удивительно, что он стеснялся гордиться своей рядовой серостью, стоя напротив миниатюрного фейерверка в человеческом обличии?
Третья степень? — растерянно переспрашивая, удивляется Холлик, — Если бы я только знал о чём речь, — виноватый смешок. Теперь он казался себе бестолковым. Стоило думать, что развешивая ярлыки, он вполне мог напороться на правду, в которой был сведущ не большим, чем во флористике или африканской фауне. И почему он никогда не попадал в ногу с окружающим миром?
Впрочем, попасть в ногу с рыжеволосой девушкой было чересчур амбициозной задачей, даже для терпеливого упорства Итана Холлика. Он не знал о ней ничего, но был почти уверен – она была из тех, кто заставлял комнату затихнуть, сворачивая головы в сторону экспрессивного голоса; кто мог превратить самую банальную историю в захватывающий дыхание сюжет; кто проживал каждый день, как последний, не тратя ни единой секунды на скучное существование в порочном круге повседневности. Конечно, он всегда мог ошибаться, оказавшись очередным невежественным незнакомцем, перекинувшим свои фантазии на выбивающихся из массы образ.
И всё же Итану казалось, он не ошибался. Слишком уж осязаемой была её самобытность на фоне застывшего во времени участка и Холлика вместе с ним.
Не поспоришь, — морща нос, Итан тупит взгляд и неприметно смеётся, улыбаясь её забавной манере отбивать чужие реплики, словно теннисные мячики. На глупую просьбу – говорящий факт. На поток восклицаний – ответный поток восклицаний. Это не выглядело намеренным, скорее чем-то врождённым, и, наверняка, было одной из причиной, по которой незнакомка напротив удерживала внимание зрителя, думал Холлик.
Отозвать? Не уверен, что это так работает, — а если и работало, он бы не стал проверять. Пускай, пострадавшая выглядела в разы живей, чем несколько минут назад, последнее, что мужчина согласился бы сделать – это оставить её в одиночестве, преследуя черт знает какие цели. В конце концов, преувеличенная тревога была лучше её полного отсутствия; какой-то час в отделении скорой помощи мог спасти девушку от упущенной травмы головы. Правда, чем больше он её слушал, тем меньше верил в то, что этому часу было суждено случиться.
Да. Скорей всего. Если быть честным, я не видел, как именно вы ударились. Услышал грохот, а когда понял откуда он, вы уже были без сознания и на земле, — ловя себя на беспричинном ощущении вины перед рыжеволосой незнакомкой, Холлик переминается с ноги на ногу, тихо вздыхает и вдруг подаёт голос, куда возмущённей, чем представлял: — Но ведь они могут загноиться, — он вовремя напоминает себе – это не его дело, и, уж тем более, не его решение, отчего мужчина так и застывает с банкой, ваткой и намерением помочь посередине помещения.
Итан делает невнятную попытку незаметно приблизиться и подпрыгивает, стоит женскому голосу раздаться звоном в ушах. Из баночки со спиртом вылетает несколько капель, попадая ему на штаны, но Холлик не замечает, вновь изображая статую. Он быстро моргает, внимательно смотрит и старается не пускать в голову мысль о том, что невзрачное замечание о «некому позвонить» скрывало за собой что-то пострашнее гиперболизированной неуклюжести, из-за которой девушка здесь оказалась.
Хорошо, — оживлённо реагируя, кивает мужчина, — Тогда, можно, я просто продезинфицирую ссадины, и будем считать, что я исполнил свою миссию помощника, которого не просили, — кто сказал, что социально неуклюжие личности не были склонны к самоиронии? В его случае, это всё, что Холлику оставалось.
Наконец совладав со своей нерешительностью, Итан шагает навстречу и настойчиво протягивает смоченную ватку к ссадине.
Может щипать, — извиняясь всем своим видом, бормочет он, [float=left]http://funkyimg.com/i/2PsyT.gif[/float] — Не думал, что в этом городе ещё остались люди, которые не обзавелись телефоном. А что на счёт компьютера? — он смотрит ей в глаза и тут же возвращается к своему занятию, сковано дёргая уголками губ наверх, — Вы восстанавливаете мою веру в человечество. Хотя, наверное, это лицемерное заявление, учитывая, что и то, и другое у меня есть. В своё оправдание, могу сказать, что с научной точки зрения это неоспоримый прогресс и облегчение жизни, но с человеческой... Такими темпами живое общение вымрет, как динозавры, — Итан хмыкает, пожимает плечами и резко меняется в лице, качая головой на озвученную следом мысль, — Кажется, я много говорю, — «кажется» здесь было лишним.
На удивление, девушка ещё не бежала прочь. Или была слишком вежлива, чтобы попытаться, отчего ненарочно позволяла ему прислушаться к внутреннему голосу внимательней, чем требовалось; заволноваться сильнее, чем волновались за мимолётного прохожего. Итан Холлик зачастую ловил себя на непрошеном стремлении влезать в посторонние судьбы, стараясь расставить по полочкам рассыпанные кучей человеческие неурядицы. В большей части сценариев, люди вовремя давали отпор, надевая убедительную маску самостоятельности. Но достаточно было сделать шаг навстречу, и мужчина тотчас находил себя беспокоящимся и пекущимся за чужие проблемы, забывая о своих собственных.
Саммер, как время года? — не скрывая тронутой улыбки, Холлик дергает бровями и убирает ладони ото лба девушки, — Приятно познакомиться, Итан. Как... — задумчиво поджимая губы, щурится мужчина, — Добрая четверть еврейского населения, — стараясь смазать неудачную попытку в смешные шутки, он принимается суетиться и убирать остатки неуверенного выступления доктора-самоучки.
Раны стоит промыть дома и хотя бы раз в день в следующие несколько суток. К сожалению, это всё, чем я могу помочь со своей стороны, — закрывая шкаф, Холлик разворачивается к собеседнице и понуро улыбается, будто провинился перед ней, решив, что работа с пациентами ему не подходила.
Ему не хотелось увидеть её в последний раз. Каким бы необъяснимым могло показаться желание Холлика узнать девушку, сидящую напротив, для Итана оно оставалось рациональным и понятным. Так было всегда: в детстве, в юношестве, сейчас. Он тянулся к людям-фейерверкам, словно надеялся ухватить хоть каплю для себя; летел на чужой свет, не думая, что может оказаться назойливым раздражительным фактором, вроде мотыльков бьющихся о лампы и не дающих спать в летнее время.
В последние месяцы это ощущалось непривычно ясно. Вроде бы, он не был одинок. У Итана оставалась семья, назойливые коллеги, гогочущие и мешающие ему работать, у него была уютная квартира и куча свободного времени на любое абсурдное хобби, приглянувшееся мужчине. И несмотря на всё это, он чувствовал, что ходил в темноте; не замечал сменявших друг друга однообразных будней в надежде на чудо из вне, способное растормошить забывшее вернуться из зимней спячки сознание. Что ж, пожалуй, девушка с летним именем вполне походила на запоздавшее озарение, свалившееся из ниоткуда в буквальном смысле.
Полегче на поворотах, — подскакивая к бойкой «пациентке», Итан на мгновение выставляет руки, чтобы подхватить её в случае второй попытки разбить себе голову, но, не выявляя белеющего лица и закатывающихся глаз, успокаивается, — Я рад, что вам... тебе лучше, — вздох. Он не хотел выглядеть комично, продолжая обращаться к ней на «вы», хотя, наверняка, лишь добавил причин, скача с фамильярности на дистанцию и обратно, — Хотя я всё ещё считаю, что поехать вместе со скорой – не такая уж плохая идея, — к слову, где был Джерри и нахваленная скорая? Прошло не меньше четверти часа, а спасительные сирены не спешили разбудить всю округу. Пожалуй, то, что Саммер отделалась ссадинами и недолгим обмороком было удачей. Кто знает, насколько трагично могла завершиться сегодняшняя ночь, оправдайся худшие предсказания Холлика.
И кстати, я не доктор, — неловко дергая плечом, мнётся мужчина и поднимает взгляд к лицу девушки, — Я работаю в лаборатории. Звучит, не очень захватывающе, но не будь меня, вряд ли бы ребята в строгих костюмах далеко ушли в раскрытии преступлений, — ему кажется или он только что изобразил самую жалкую попытку сказать, что лабораторные черви тоже интересные люди? От этой мысли Холлик неожиданно хмурится и поджимает губы, — В обратную сторону, это, конечно, тоже работает, — кто-нибудь, остановите его пока он не попросил быть его другом, ведь он, честное слово, не такой скучный, как выглядит. Пожалуйста-пожалуйста.
Замечая на себе пристальный взгляд Саммер, он смазано улыбается и ощущает, как затянувшаяся пауза отзывается в нём паникой в солнечном сплетении. Он едва заметно открывает рот, чтобы заговорить, но моментально стискивает зубы – кому нужна персона Итана Холлика в копилку знакомых? Разумней проводить её до выхода и попрощаться, будто этой встречи никогда не было. Оставить в покое и без того травмированное спектаклем хромого собеседника девичье сознание, позволив забыть о его существовании на следующее же утро. По крайней мере, об этом настойчиво твердит внутренний голос, берегущий своего хозяина от лишних расстройств.
Тогда, я не смею задерживать тебя. Я покажу тебе выход, — начинает он неуверенно.
Итан не простит себе, если не попробует.
Саммер, — шагая за девушкой, говорит он громче, — Прости меня, если я лезу не в своё дело, но если вдруг тебе нужна помощь или... не знаю, человек, с которым можно поговорить, я буду рад помочь. А если нет, то... я бы просто хотел знать, что с тобой всё в порядке. Я могу дать свой телефон или ты можешь позвонить мне сюда, попросить Итана Холлика к телефону, сказать ёмкое «я в порядке» и больше никогда не вспоминать о нашей встрече, — смешок, неловкая улыбка, — Может быть, это странно звучит, но я буду рад узнать, что ты цела. Если это не... слишком большая просьба, — честное слово, он бы понял.
«Я беспокоюсь за тебя, хоть мы и знакомы пять минут», — Итан видел проблему достаточно ясно. И простил бы клеймо маньяка, каким бы далёким от правды оно ни было.

5

Не смотря на падение головой об асфальт благодаря преследованию компании тёмных волшебников, Саммер О'Лири была невероятно удачливым человеком. Она прошла сквозь воспитание в полном одиночестве среди большого количества незнакомцев, которых сейчас могла назвать своей семьей. Сэм выжила во время обучения, хотя играй они в игру на выпивание, и пришлось бы опрокидывать стакан сливочного пива, когда что-то взрывалось около неё, даже не по её вине. Продолжала верить в существовании дружбы и светлых, тёплых чувств, тогда, как любой другой закрылся в своём мире, стараясь вылезать из него только при необходимости. И делала то, что и раньше – встречала во все неприятности, борясь с ними как с очередным приключением, не боясь того, что это может сильно ударить её лицом. Замажет, налепит пластырей или обернет бинт вокруг своей макушки, и побежит дальше – время поджимает, скорее, скорее! Это могло показаться утомительным; но О'Лири наслаждалась каждой секундой, которую проживала, потому что не до конца была уверена в том, что после того, как всё это закончится, и глаза рыжеволосой закроются на всегда, по другую сторону её встретит... Хоть кто-нибудь. А мир не погрязнет в темноту.
Хорошо, что он не знал о чём речь. И хорошо, что не до конца воспринимал её слова всерьез – это было на руку дурнушке, которая не умела следить за своим языком и держать рот за зубами. Саммер лишь невзрачно пожимает плечами, отводя взгляд в сторону, сдерживая саму себя. Её одновременно и разрывало и сдерживала нить обязательств. Одно дело, если бы это казалось только её – только представьте тот мир, где все были немагами, и только Саммер О'Лири, рыжеволосая ведьма борется сама с собой, скрывая правду. Она бы сразу же гордо дёрнула подбородком, сообщая, что тут нет ничего такого! Она просто умеет делать невероятные вещи, и почему должна об этом молчать?
Другое дело – целый мир. Волшебный мир! Уйди бы она в свои мысли глубже, обязательно прыснула сама себе от не понимания. Нет, логика в том, что маленькое сообщество скрывало себя, разумеется, была – только взять Итана, который первым делом, стоило волшебнице потерять сознание, нацепить на неё непонятную штуку, о существовании которой она не знала до сих пор. И всё же, они выглядели куда безобиднее, чем драконы, келпи или даже тролли, которые в целом были неплохими собеседниками, просто вели скудные беседы.
Как же всё было бы проще... С секунду она смотрит на него с сожалением, но затем переключается на куда более интересные вещи. Например, на факт, что отозвать скорую – задача не из лёгких. Ведьма стягивает руки на груди, хмурясь в непонимании, но затем качнув головой, коротко кивает. Разумеется, как она смеет думать о скорости? Сообщи она сейчас в больницу о том, что ей нужна помощь, и несколько колдомедиков появятся из-за угла, если не на том же месте. Что же до обычных людей? Саммер вспоминает их странные металлические автомобили, в которые они садятся, словно в консервные банки. Конечно, им несколько раз сообщали, что в этом нет ничего страшного и ты будешь, практически, полностью в безопасности. Но знаете что более безопаснее? Зайти в камин. Или сесть на фестрала. Может, использовать трансгрессию, но лучше быть уверенным в своих действиях или носить пару склянок эликсира, если тебе оторвёт руку. А машина? Увольте.
Да ничего там не загноится, — она уверено машет рукой, но видя взгляд мужчины, лишь дёргает уголками губ, понуро опуская плечи, — Но спорить я не буду, — что уж точно рыжеволосая сделает – это тактично пропустит разговор по поводу внезапного появления на улице. Кажется, он был всё же внимательнее и вряд ли поверит в случае, если она скажет, что просто споткнулась идя перед ним. Или за ним. С учетом того, что Саммер даже не была уверена в улице, на которой оказалась, то правильнее в такой ситуации будет прикусить свой говорливый язык.
Правда, это не до конца смогло её спасти.
Компьютера? — Сэм шипит себе под нос то ли от неприятного покалывания на кожи головы, то ли от шестеренок, которые уж [float=right]http://funkyimg.com/i/2PBAP.gif[/float]слишком давно не смазывали и запустили после длительного простоя. Стоит их взглядом сойтись, и она зеркалит его действия, вслушиваясь в каждое слово, ища подсказки там, где их не было, — Я думаю, что письма лучше, — в конце концов, в этом нет ничего противозаконного, она знала, что нормальные люди тоже используют бумагу и ручку! — Правда, будь у меня возможность – я бы использовала ещё и птиц, а не людей — О'Лири улыбается шире, словно только что ей дали шанс поговорить без опаски, что она скажет что-то не так, — Что там у ва... Голубей, — стопорится она, прикрыв один глаз, вновь понимая, что технически, относится к «ним» тоже, хотя бы на это мгновение, — Хотя, куда проще научить носить твою почту сов или... Ястребов, например, — она не выглядела как человек, который говорил о погоде. По правде говоря, Саммер О'Лири, рассуждающая о том, какая птица будет лучше в качестве посыльного больше походила на сумасшедшую, нежели на нормального человека.
Мне нравится, что ты говоришь.
Говоря в лицо, она никогда не беспокоилась за то, что на неё посмотрят как-то не так. О'Лири, если быть честным, вообще никогда не думала о том, что произносил рот отдельно от хозяйки, и не стала бы беспокоится, сообщи она собеседнику что-то, что могло показаться неординарным. И если многие пропускали от неё хорошие слова, слушая лишь о странном выборе галстука или смешных кучерявых волосах, то она умела говорить искренне; даже тогда, когда не понимала этого. Поэтому говоря последнее, Саммер лишь широко улыбнулась, смотря на него с максимальной поддержкой. В конце концов, рыжеволосая, фактически, упала ему, пусть не на голову, но около неё (и пусть скажет спасибо) – как после такого можно с лёгкостью начать диалог?
Итан... — задумчиво произносит она, секунду хмурясь, а затем тут же расплывается в мягкой улыбке, — Тогда не удивительно, что ты оказался рядом, или перевод твоего имени вовсе не «сильный»? — несколько загадочно она смотрит на него, быстро добавляя, чтобы не вызывать лишних вопросов, — Я немного говорю на иврите, — и не дай Мерлину спросить, о скольких словах на других языках она ещё знает, и Саммер бы пришлось соврать, если бы это происходило не по её желанию. И всё же, в этом что-то было? Незаметно девушка вновь оглядывает его с ног до головы. Действительно, «сильный.» И дело было не в том, чтобы поднять её на руки, чтобы донести сюда – по ощущениям, по крайней мере, она не могла сказать, что её тащили за ногу, волоча по земле. Пусть она не выглядела опасной, но, тем не менее, зная американцев, не каждый бы стал подходить к непонятного вида человеку; и она слышала много историй, где в качестве главного показателя фигурировала не помощь близкому, а скорее, вред, — Я рада знакомству, Итан, — и пусть мир говорил ей быть аккуратнее, находясь рядом с ним...
За время своих путешествий, Сэмми выработала привычку несколько аккуратничать. Меньше, чем все остальные её компаньоны, но больше новоприбывших в департамент новичков. Где бы она ни была – аккуратно дёргая уголками губ соседке на соседнем участке, которая забирала свою газету от двери, мужчине в баре, который не планировал закончить свой вечер в одиночестве, врагу, который притворялся твоим другом до момента, пока ты скрывал сокровища под своей подушкой, а не под его.
Это было странно, что она не чувствовала никакой опасности? Дело не в несуществующей слабости, просто он был таким... Безукоризненным и милым. И может датчик вычисления злодеев сломался, но О'Лири, пусть и соскакивала с кушетки уже второй раз, торопясь сбежать из немагического здания, могла бы спокойно прихватить с собой нового знакомого, чтобы пропустить чашечку чая.
Будет сделано! И думаю, этого достаточно! — уверенно произносит девушка, кивая головой. Не будет. Как только О'Лири выйдет отсюда и пройдёт сквозь магические двери Вулворт Билдинг, пусть всё не решится в ту же секунду, но заживление её ран было не вопросом нескольких суток; максимум пары часов. И всё же, его забота была приятна. Она, действительно, будет в порядке, и во многом благодаря Итану, пусть он никогда об этом не узнает.
Думаю, что они, — она кашлянула в кулак, неуверенная как вообще к этому слову обращаться, — Смогут точно также проехать дальше, и им будет только лучше, что они не столкнулись со мной, — ухмыляясь на одну сторону, рыжеволосая дёргает подбородком. Звучит так, словно они вызвали её на дуэль, и только благодаря своей доброте, в этот раз они смогут жить спокойно. Ведьма ухмыляется, смотря на то, как замедляется при обращении к ней, но не слишком сильно зацикливает на этом своё внимание, потому что иначе придётся рассуждать, по какой причине она с такой лёгкостью решила пропустить все формальности, даже не учитывая, что мужчина мог быть старше её, потому что взрослее своим сознанием он точно был – от такой правды даже О'Лири не могла уйти.
А кто? — она удивлёно дёргает бровями, оглядываясь по сторонам, словно стараясь вновь зацепить в своей голове ваты, вонючие жидкости и всё, чем он обрабатывал раны (и не думайте, что она забыла про пульсоксиметр) и возвращает взгляд обратно в ожидании объяснений, — То есть, по прежнему важная фигура, — она на мгновение прикрывает глаз, и быстро усмехается, — Я бы даже могла бы сравнять тебя с шахматной фигурой, но боюсь, что зная моё умение играть – это плохая идея, — делая паузу, она шутит, — Но не пешка, это точно, — остановите её, кто-нибудь, потому что если Итан Холлик считал, что говорил что-то не от мира всего, то у него был свой соперник, — Но это интересно! Я бы с удовольствием послушала, что это за работа, — и не думайте, что она из вежливости.
Пусть Саммер не требовала от самой себя поиск новых друзей каждый месяц, но это случалось само с собой. Постоянно в разъездах и путешествиях, О'Лири торопилась и бежала, не всегда успевая записывать чужие контакты, адреса, чтобы хоть как-то иметь связь, а шанс, что она несколько раз пролетит там, где уже была? Он, разумеется, есть! Только когда это случится, возможно, человек успеет забыть о её существовании, а врываться в чужую жизнь по новой...
И как ты не путаешься в этих лабиринтах? — задумчиво произносит женщина, дёрнув головой. Совсем другая обстановка, нежели была в МАКУСе. Сэм незаметно качает головой, оглядываясь. Высоко поднимающийся свод американского министерства, откуда можно было отслеживать погоду, невероятное количество этажей, и пусть не яркий, но в достаточной степени богатый стиль был куда ярче холодных оттенков стен. С любопытством она пытается заглянуть в открытые двери, но не находит там никого, а затем переключается обратно на немага, тем более, когда темноволосый произносит её имя:
Не в своё дело? Брось! — махнув рукой, начинает она, — Я постараюсь справиться, но ничего не обещаю, — не давая ему вставить слово, Саммер добавляет, — Это я про телефон, и всё же, я сделаю всё возможное, чтобы не дать тебе даже малейшего шанса переживать за меня, — они проходят мимо Джерри, мимо входа и всего остального, а девушка старается максимально детально запомнить это место, фокусируя свой взгляд на определенной точке, которая была скрыта за темным углом, — Что ж, — она крепко держала в руках аккуратно сложенную бумажку с написанным на ней телефонным номером, — Ещё раз спасибо за помощь, Итан Холлик. Я не знаю, чтобы без тебя делала! — широко улыбаясь, Саммер перекидывает свою сумку через плечо, взяв обоими руками его ладонь и несколько раз её встряхнув, — Дальше я сама, — и делая несколько шагов в сторону она добавляет:
Надеюсь, мы ещё увидимся, Итан, — и быстро подмигнув ему, ведьма вновь перекидывает быстрым движением рук волосы через сторону, засовывает руки в карманы своей мантии, и быстрым шагом испаряется с улицы. Практически точно также, как и появилась до этого; правда, всё же убедилась, что скрылась от глаз немага, да бы больше не пугать его неожиданностями, которые скрывала её личность.


Говоря Холлику о встрече, она не до конца была уверена, что это случится. И всё же, медальон был отправлен на изучение, своё задание она выполнила, а до следующей поездки у неё было ещё несколько дней – привести себя в порядок, навести тех, кого было возможно. Следующая остановка была жаркая в это время года Австрия, и Саммер точно хотела морально к этому подготовится. Тем более, у неё было пару незаконченных дел.
Стоит отметить, что О'Лири, действительно, попыталась позвонить. Битые пятнадцать минут она пыталась понять, куда именно надо воткнуть монетку, чтобы аппарат заработал; как держать трубку, как набирать номер, но всё это было слишком сложно, не смотря на нависшую над её головой инструкцию. На улице было людно, всем нужно было позвонить, и она только сильнее злилась, когда ничего не вышло. В итоге, рыжеволосая вернулась в свою квартиру ни с чем – без попытки поблагодарить ещё раз, без объяснений, что она в порядке и, может, действительно, назначить ему встречу.
Ну что, друг, и тебя мне тоже не отправить, верно? — напиши она адресата без адреса, и она не сомневалась, Рич всё равно бы смог донести письмо. Только насколько обычно будет выглядеть летящая птица, пролетающая мимо зоны КПП, стремительно игнорируя всех людей в поисках того самого. Тем более, ещё неизвестно, как неволшебники вообще отреагировали бы на хищника в здании. Аккуратно она проводит пальцами по его перьям, приоткрывая окно. На улице уже темнело, и дёрнув головой в сторону часов, ведьма качнула головой, откидываясь на свою кровать.

Итан,

Я в порядке – ты ведь это хотел услышать? От раны не осталось и следа, наверное, это всё ты и твои волшебные руки. Надеюсь, у тебя не было проблем из-за того, что ты помог непонятной девушки с улицы, и не смотря на позднее время суток, смог отдохнуть. Я только сейчас осознала, что на дворе была глубокая ночь и у меня сразу же возникло много вопросов о тебе, о том, как ты живёшь и...

Я не буду томить – может, ты захочешь встретиться со мной? Я не хочу навязывать себя и своё общение, но у меня не так много знакомых и друзей в Нью-Йорке, поэтому, мне будет приятно, если ты составишь мне компанию, я знаю о чудесном кафе под Бруклинским мостом – уверена, что ты без труда сможешь его найти, буду ждать тебя в пять часов вечера. Тем более, что я должна тебе за спасение! Считай это моим благодарением тебе. Возможно, тогда ты сможешь рассказать мне побольше о своей работе важной шахматной фигуры?

Я не знаю, пьёшь ты вино или нет, но я надеюсь, что угадала с выбором и оно тебе понравится.

Саммер О'Лири, девушка, которая не умеет ходить.

Она писала на желтоватом пергаменте, а убирая письмо в конверт, аккуратно запечатала его печатью. На мгновение она останавливается, хмуро оглядывая своё тонкое перо и чернильницу. Сомнения терзают её лишь мгновение, но потом она лишь пожимает плечами, поднимаясь с места. Было раннее утро, ей нужно было отправляться на несколько летучек, но прежде она успеет сделать несколько дел...
Вновь пыльное помещение встречает её своей темнотой, отчего ей приходится поднять палочку выше. Оглядываясь, она находит лишь лёгкое напоминание борьбы прошедших дней – сегодня её никто не ждал из-за угла, в надежде зацепить тонкую цепочку на свои пальцы. И если многим это место больше не казалось интересным, то для Саммер было кое-что, зачем стоило вернуться, тем более, в свети новых событий и знакомств. Рыжеволосая вытягивает уже знакомую ей бутыль, и протирает о подол юбки. Сегодня она была уже без мантии, тем более, в дневное время суток. Укладывая бутылку аккуратно на дно сумки, салэмская ведьма трансгрессирует прямиком к тому месту, на которое засматривалась позавчера. Она выныривает из-за угла настолько внезапно, что сразу же перехватывает удивлённый взгляд охранника, но прежде, чем он успевает сказать хоть слово, О'Лири с улыбкой смотрит на табличку его имени:
Джерри, да? — и пусть мужчина не отвечает так быстро, как мог бы, она уже кивает головой, — Не могли бы вы передать вот это, — О'Лири аккуратно вытаскивает письмо и потёртую временем стеклянную бутылку; привязывает шероховатую бумагу к горлышку и протягивает её немагу, — Итану Холлику? Я не хочу отвлекать его от работы, если он... Здесь? — Саммер оглянулась назад, словно в надежде увидеть его за своей спиной, но не получив ожидаемого, возвращает голову обратно, — Хорошего вам дня! — бодро отвечает девушка, то ли кивнув, то ли пригнувшись, кланяясь. Джерри успел сказать что-то, но Саммер уже не слышала его, а лишь прошмыгнула в сторону выхода, сбегая почти на самый край Манхэттэна с хитрой улыбкой ожидая завтрашнего дня.
Итан Холлик был интересной персоной – осталось только узнать его получше. А если и нет... Что же, она навсегда оставит в своей памяти человека, который протянул ей руку помощи, когда она была ей необходима больше всего.

6

Нравится что я говорю? Или что я говорю? — застывая взглядом на рыжеволосой девушке, Итан негромко хмыкает и качает головой, сокрушаясь пробитой плотине юмора, который можно было находить забавным лишь ударившись головой. Что ж, кажется, он сорвал джекпот сегодняшней ночью? И всё же он не молчит слишком долго, решая не проверять насколько быстро голова Саммер затрубит тревогу о горе стенд-ап комике на горизонте, весьма удачно выбравшем другую профессию.
Ястребов? Приносить почту? Я бы бежал от своего письма так быстро, как мог, — пародируя искренний испуг, смеётся мужчина. Она была... чудной. В хорошем смысле, потому что, смотря на себя в зеркало, Итан Холлик не видел единицу, вписывающуюся в популярную массу мейнстрима. Одна мысль про старые письма вызывала у коллег непроизвольное задирание брови или снисходительное похлопывание по плечу с добрым советом вытащить голову из облаков и вернуться в наступивший на ноги двадцать первый век. В теории, он не имел ничего против. На практике? Холлику казалось, словно всё вокруг сорвалось на бешеный бег, пока он стоял в стороне с раскрытым ртом, не понимая в какую сторону торопиться.
Улыбнувшись собственному открытию, он смотрит на рыжие прядки, падающие на плечи Саммер, но тут же отводит взгляд в сторону, не желая показаться грубым. Это казалось ему почти очевидным: наверняка, люди пялились на неё не лучше маленьких детей в Диснейленде. Огненная копна волос, сотни, нет, тысячи веснушек, рассыпанные по всему телу, и заразительно живая манера разговора, не оставлявшая никаких шансов на молчаливое существование рядом. С ней хотелось говорить. Очнувшаяся не больше пяти минут назад, странным образом она оставляла впечатление человека, с которым беседы переваливали за полночь по щелчку пальцев. И он почти сожалел, что ушибленная голова излечилась магией медицинского спирта и перекиси водорода, но никогда бы не признался. Даже самому себе.
Не скрывая удивления, Холлик дергает бровями и одобрительно поджимает губы, стоит девушке напротив выдать случайный факт о его имени. Не то что бы говорящие на иврите люди были столь редки в его окружении, но каковы шансы, что свалившаяся из ниоткуда незнакомка начнёт блистать знаниями в первые же секунды?
Не скажу, что родители не ошиблись, когда выбирали именно его, но, честное слово, я впечатлен, — ещё одна причина в копилку «почему с ней определённо было о чём поговорить»? — Я... отлично учился в младшей школе. Могу назвать все времена года, — кто-нибудь, остановите его, пока не поздно. А хотя... поздно стало в ту секунду, когда она ухмыльнулась околесице, вылетавшей из его рта, около минуты назад.
Интересная закономерность, Холлику редко было о чём поговорить с представителями белых халатов и латексных перчаток. Большинство его приятелей-коллег работали в других отделах, сторонясь крыла с чрезмерным скоплением дипломов с отличием и людей в очках. Художники, путешественники, театралы – вот, кто, по его мнению, был достоин внимания. Способности Итана и ему подобных ограничивались хорошей памятью и усидчивостью. Другое дело, личности, посвящавшие себя, всю свою душу изучению мира, созданию чего-то, что не видел никто другой. Смотря на Саммер, он представлял себе подобного человека, пускай, никак не находил в себе смелости открыть рот, чтобы задать очередной личный вопрос. Хватило того, что он унёс её в подвал, заставил слушать своё ночное комедийное шоу и обмазал всеми подвернувшимися под руку жидкостями, бравируя своими врачебными талантами. Если бы она знала на ком он практиковался, только очнувшись, бежала бы в противоположную сторону.
Это взаимно, Саммер. Возможно, не так, как это происходит у нормальных людей, и можно было бы обойтись без твоих травм, но... — неловко хмыкая, мужчина пожимает плечами и прокашливается, — Надеюсь, это не прозвучит бессердечно. Я рад, что ты решила свалиться у здания ФБР, — секунда на размышление, — Нет, это звучит ужасно. Я не рад. Расстроен. Бесконечно расстроен, — вскидывая бровями и изображая недовольство, сокрушается Холлик. Он чувствовал себя глупо и вёл себя не лучше, однако, на удивление, Саммер не торопилась прижать сумку к груди и просочиться в открытую дверь, нервно благодаря за спасение. Кто знает, может быть, всё было не так плохо, как это представлял себе Итан Холлик. Может быть, под определённым углом встречи виска с капотом его личность могла показаться забавной и, не побоюсь этого слова, интересной! Она улыбалась и не выглядела бесстыдной лгуньей. Не такой уж плохой результат для лабораторного планктона, с которым никогда ничего не приключалось?
Если кратко... в наш отдел поступают биологические улики, мы их анализируем, ищем их место происхождения или людей, которые могли их оставить, — Холлик морщит нос, качая головой, — Если совсем упрощать – я копаюсь в трупах, — вздох, — Я бы мог развернуть свой ответ, но для этого понадобилось бы больше, чем пара минут, а я не уверен, что правильно тебя понял, — непроизвольно дергая себя за волосы, мужчина опускает глаза, хмурится и вновь смотрит на свою собеседницу. Вариант, где Саммер была добровольно готова провести с ним больше времени, чем им выделило мироздание, выглядел куда менее вероятно, чем простая вежливость или поверхностное любопытство. И дело было вовсе не в девушке, создававшей впечатление пустозвонной трещётки. Просто, кто в этой Вселенной после «я копаюсь в трупах» попросит с этого момента поподробней?
На самом деле шахматы не такие сложные, как могут показаться, — неспешно идя в сторону выхода, вдруг отзывается Холлик, — Мой отец научил меня совсем в юном возрасте. Так что если вдруг ты решишь, что соскучилась по старому-доброму досугу в доме престарелых, —  Итан смеётся, так и не заканчивая предложение. Наверное, потому что не хотел навязываться. Не хотел сковывать их прощание неловким «да-да, обязательно», которому не суждено было сбыться. Он практически заставил себя поверить, что закончить их совершенно случайное знакомство так же быстро и неожиданно было достойным финалом. Остаться в памяти друг друга забавной историей о странностях ночного Нью-Йорка. Если подумать, это был удивительный город. В конце концов, где если не в Большом яблоке, подобное было возможно? В Бостоне жизнь текла медленно и лениво. Так лениво, что он не заметил, как провёл там десять лет; за последние несколько месяцев, проведенные здесь, Итан успел вернуться в семью, вновь её покинуть, найти работу, поссориться с Алексом, помириться и даже подобрать плохо державшуюся на ногах рыжеволосую незнакомку.
Поэтому сюда никто не приходит, — только трупы, но последние обычно сами не являются, — Боятся, что не выйдут, — давая зловещему тону проскользнуть в своём голосе, ухмыляется мужчина. Впрочем, Холлику лабораторные лабиринты казались родными ещё с первых лет института. Куда проще спрятаться от вечеринки, когда в твоем арсенале бесконечные убежища под столами или между стеллажей, а на громкие сборища незнакомого народа у Итана развилась аллергия ещё в школе. Ничего личного; просто ворох «приятных» подростковых воспоминаний одинокого существования в стороне, пока виновники его присутствия пропадали в центре внимания. Он никогда не винил Розамунд Льюитт в этом; разве можно было винить её в том, каким он был? Однако так и не смог понять почему она тащила его, зная, что Итан Холлик не станет вставать на ладони и соревноваться в литрах выпитого пива вверх ногами, а потеряется в толпе и уйдёт раньше полуночи.
Итан! Я позвонил, но они никак не могут проехать. Из-за ярмарки всё перекрыли, она... — на короткое мгновение на лице Джерри нельзя прочесть ни единой эмоции, будто из охранника вытрясли всю жизнь, — В порядке?
Как видишь, — пожимая плечами, он улыбается и, слыша недовольное причитание мужчины, проснувшегося из-за организованного Холликом переполоха, невольно смеётся себе под нос, — Прости, Джерри. Спи спокойно, — он смотрит в спину исчезающей в будке фигуре, а затем возвращает своё внимание к Саммер, засовывая ладони в карманы и ежась, несмотря на тёплую температуру. Итан ненавидел прощаться. Не столь важно, были вы с ним знакомы минуту или всю жизнь, мужчина предпочитал исчезать молча или не исчезать вовсе. Наверное, поэтому никто не получил прощального письма в его первый отъезд, а Алекс так и остался с невнятным: «Я не знаю когда вернусь». Называйте его странным, но прощания виделись ему жирной точкой, законченной главой, которой, возможно, не требовалось продолжения. А кто останавливает повествования на запятой? К счастью, этот пунктик оставался его личной тайной, в которую Итан не спешил посвящать окружающий мир. Хватало того, что он вёл существование вампира и утаскивал людей в подземелья ФБР прямиком с улицы.
Это очень заботливо с твоей стороны, — вытаскивая ладони из карманов, хмыкает мужчина. Тщетно он старается пристроить свои руки в не вызывающее выгнутой брови положение и благодарит небеса, когда Саммер сжимает его ладонь в своих. Она спасла его от странных попыток проковырять палец, оторвать рукав рубашки или найти вшей в кудрявых волосах. Итан старался не считать сколько раз он дёрнул себя за прядку, пытаясь вести себя по-человечески. Иначе бы давно начал краснеть.
Я буду рад, — не двигаясь с места, отвечает он девушке в спину и, недолго помявшись, выкрикивает вслед: — Не забывай смотреть под ноги, Саммер! — Холлик смотрит ей в спину до тех пор, пока Саммер не становится растворившимся в ночи воспоминанием, настолько быстротечным и внезапным, что он бы не удивился, проснувшись в объятьях с микроскопом. Наверное, ему стоило сказать, что он бы с удовольствием научил её играть в шахматы. Итан цокает, резко выдыхает и разворачивается в сторону лаборатории. Согласилась бы она? Теперь он этого точно не узнает.


http://funkyimg.com/i/2PVQ6.gif http://funkyimg.com/i/2PVQ7.gif


Называйте его пессимистом, но Итан Холлик попрощался с мыслью увидеть Саммер примерно в то мгновение, когда рыжая фигура повернула в тёмный переулок, оставив его в застывшем во времени состоянии, будто ничего и не произошло. Единственным напоминанием о том, что её появление было далеко не фантазией сонного мозга, стал урчащий желудок и провалившаяся под землю лапша. Впрочем, он мог предположить кто именно украл его честно заработанный «обед» и не сильно злился на знакомое лицо, встречавшее его у станции метро каждое утро.
Стоит ли говорить, что увидев хитрые кошачьи морды коллег, внимательно смотревших за его путём от входа до раздевалки, и последующее объяснение этих взглядов, аккуратно лежавшее внутри, было последним, что Итан Холлик мог ожидать? Он самостоятельно подписал себе приговор многозначительных свистков и шуточек, когда читал записку с расползавшейся на все тридцать два улыбкой. И мужчина бы хотел сказать, что не сожалел о детской радости, с которой бегал глазами по весточке от девушки с достойной её редкому образу фамилией, но к утру следующего дня всё, о чём Холлик мечтал, это о кирпиче вместо лица. Или просто кирпиче, которым бы выдолбил дырку в голове каждого гения, ехидно напевавшего о принце-спасителе и его даме, которых ждало сви-да-ни-е. Он всего лишь сделал то, что сделал бы каждый; и в силу вежливости и открытости Саммер отблагодарила его! Неужели всё в этом мире сводилось к тому, что теперь они были обязаны проснуться в одной постели в немедленном порядке? Не то что бы эта мысль вызывала у него отторжение. Нет! Но-но... но! Кто вообще думал о подобных вещах, зная человека десять минут в сознании и пару без?
Он собирался ответить. Уже дернулся за ручкой и бумагой, выводя строки о чрезмерной щедрости девушки, решившей подарить ему бутылку, наверняка, стоившую целое состояние. Увы, когда Холлик принялся вертеть записку в поисках обратного адреса, его ждал сюрприз – адреса не было. Только назначенная точным часом встреча, веющая старомодной атмосферностью.
Он ждал её там. Ровно в четыре сорок пять Итан стоял на углу небольшого ресторанчика, из окон которого открывался вид на всё побережье Гудзона, и переминался с ноги на ногу, пытаясь понять насколько он оплошал, не купив букет цветов. Холлик плохо читал людей. По крайней мере, когда речь заходила о сигналах и таинственном языке тела; в особенности, когда речь шла о последнем, потому что почесывание левой или правой щеки, значившее, что вашему собеседнику скучно, казалось Итану... почесыванием щеки, потому что она чесалась. Однако стоило Саммер О'Лири появиться за поворотом, он мысленно чертыхнулся. Стоило. Конечно, вариант «она выглядит так всегда» был вполне вероятен, но что это меняло? В последний раз он был на свидании (?) очень и очень давно, и кажется растерял и без того не существовавшие навыки.
Привет, — широко улыбаясь, — Ты выглядишь... очаровательно. Намного лучше, чем в нашу первую, — он останавливает себя на полпути, морщась и закрывая глаза, — Это звучало лучше в моей голове. Пожалуйста, забудь этот опус. Я имею в виду: твой лоб. Ты, действительно, не соврала, когда сказала, что он пройдёт быстро, — наконец опомнившись, он суетно разворачивается к ресторану и едва различимо касается ее лопатки, пропуская вперед, — Я взял на себя вольность зарезервировать столик на улице. Я подумал, что внутри будет совсем жарко, — кивая подбегающему официанту, он помогает Саммер сесть на своё место и роняет себя напротив, дергая уголками губ вверх.
Итан не ждал, что вдруг начнёт волноваться и давиться теплым летним воздухом. До тех пор, пока О'Лири была просто благодарной спасённой, а он назойливым спасителем, их встреча не была покрыта вуалью неизвестности. А теперь? Наслушавшись вздохов и подколов на работе, Холлику казалось, что он ввязался в авантюру, в которой ничего не смыслит, и обязательно всё испортит, так и не поняв, как именно.
Я хотел написать тебе ответ, — гоня прочь нервный внутренний голос, отзывается мужчина, — Но ты не оставила обратного адреса. Я... Спасибо огромное за бутылку. Мой ответ: «да». Вино, портвейн, что угодно. Хотя, конечно, не стоило так тратиться на меня, — смущенно хмурясь, он резко вытаскивает аккуратно запечатанный предмет, заведомо оставленный на соседнем стуле, и протягивает девушке, — Это, конечно, не идёт ни в какое сравнение, но с чего-то надо начинать, — дожидаясь, когда Саммер распечатает книгу, он внимательно смотрит на её лицо и негромко смеётся, стоит «ходить, стоять и сидеть, как леди» предстать её вниманию, — Это шутка. Возможно, очень глупая, но вдруг ты перестанешь падать лицом в капоты, — и, выдерживая паузу, он наконец произносит то, что хотел сказать ещё в прошлый раз, — На самом деле, я хотел пригласить тебя куда-нибудь в прошлый раз, но подумал, что это будет не к месту... учитывая обстоятельства нашего знакомства. Я... совсем недавно вернулся в Нью-Йорк и в теории знаю не больше людей, чем ты, хоть и вырос здесь. Так что если тебе нужен друг, который покажет тебе город вдоль и поперёк, я буду счастлив составить компанию, — если, конечно, он не завалит тест-драйв этим вечером. Впрочем, Итан надеялся, что как-нибудь выкарабкается. Он ведь доктор наук, чёрт возьми! Как будто, это хоть когда-то ему помогало.

7

Раньше Саммер О'Лири заводила знакомства чуть ли не каждый день. Незнакомцы в тавернах, новые компаньоны, которых к тебе подставляли, чтобы держали палочку над твоей головой, и просто случайные прохожие, на которых ведьма натыкалась благодаря своей харизме. Не сказать, что она скучала по этому; в конце концов, чем больше знакомых – тем больший шанс, что кто-либо из них в будущем окажется тем, кто наведет на тебя волшебную палочку. Если сможет. И всё же, не из-за отсутствия магии в душе Итана Холлика она отписала ему короткое письмо, назначая встречу. Было в нём что-то... Необычное.
Она впитывала факты о людях, как губка, и не трудно было заметить удивлённую вперемешку с любопытством улыбку волшебницы, когда не-волшебник озвучивал какие-то вещи о своей жизни. Отталкивало ли умение играть в шахматы на уровне гроссмейстера или «копание в трупах», как это назвал Итан, обычных людей, Саммер, увы не знала. Да и не очень хотела бы, потому что скажи ей кто-то другой, что от этого парня стоит бежать не оглядываясь назад, рыжеволосая лишь тряхнула бы головой и прыснула. Это же какой любопытный человек был перед ней! Не сказать, что шахматы были её любимым занятием, особенно если учитывать, что фигуры часто решали за неё, куда лучше походить, чтобы остаться в живых (а от этого она только больше проигрывала), а о мёртвых людях и их внутренностях ведьма могла узнать разве что от очередного Бокора с берегов Бразилии, но не послушать от него рассказы? И после этого вообще спрашивать о том, по какой причине она назначила встречу не-магу?
И всё же, говорить об этом она никому не стала, если не брать в расчёт птицу, улетевшую ещё в ночи, стоило девушке только открыть рот, чтобы пуститься в очередные повествования о которых ему не так уж было интересно слушать. Было ли кому? Салэмские ведьмы были слишком далеко, Гиз скорее захлопал бы своими длинными ушами, не желая слушать о том, что она связалась с обычным человеком, а Стелла бы обязательно закатила глаза, пусть и с любопытством спросила, симпатичный ли этот не-маг, на которого свалилась О'Лири. Пока что рассказывать было не о чём – может, он даже не придёт? Она сомневалась, что охранник по имени Джерри не передаст её письмо – уж слишком удивлёно и заинтересованно он для этого выглядел. А так как по своей глупости она решила не указывать обратный адрес, – ох уж эта привычка думать, что птица всех найдёт, – то вполне могла оказаться на месте встречи и прождать Холлика в полном одиночестве. Выходя из квартиры, в которой обитала, стоило волшебнице оказаться в Нью-Йорке на пару дней в несколько недель, а то и месяцев, она даже просчитала, сколько минут простоит прежде, чем решит, что Итану Холлику она была не слишком интересна, не смотря на проявленную вежливость и учтивость. Двадцать восемь и четыре секунды. И не спрашивайте, откуда такие странные цифры.
К своему внешнему виду она подошла со всей осторожностью. Больше никаких мантий, и сумок, в которых хранятся магические медальоны. Только волшебная палочка, скрытая от любопытных глаз в недрах небольшого (но на самом деле, больше чем снаружи) ридикюля, и миллион просмотренных журналов для того, чтобы определиться со своей одеждой на сегодняшнюю встречу. О'Лири и не догадывалась, что схватила чуть ли не листовки с описанием, как одеваться, если тебе пятнадцать. И, конечно, если очень захотеть, а после – выпить омолаживающее зелье, она, действительно, смогла сойти за несовершеннолетнюю, однако, выглядела достаточно комично, стоило только выйти за порог. Сама же ведьма сказала сама про себя «довольно мило», и этого хватило, чтобы кивнуть своему отражению в голове, и не обернуться, заходя в камин, чётко называя пунктом своего назначения офис американского Министерства магии. Быстрым движением руки она смахивает с себя остатки сажи, встряхивая головой, а затем дёрнув голову вниз, находя рукой часы в своей сумки – Саммер давно хранила и пользовалась старинными часами на цепочке, магически заколдованные как на время, меняющееся от страны, в которой находилась, так и погодных условиях, которые отображались, стоило нажать на боковую кнопку, которая в обычных случаях, будь механизм обычным, должна была заводить последний. О'Лири хмурится, негромко прыснув себе под нос. Конечно, аппарируя было бы многим быстрее – рыжеволосая уже выходила бы из-за угла, направляясь к небольшому ресторану, о котором писала в письме Итану, однако, ей хотелось максимально вжиться в роль обычного человека, который не имел понятия, что же такое магия и с чем её едят. Конечно, думать об этом, проходя мимо домовых эльфов, работающих в Министерстве, что чистили волшебные палочки магов, а также огромными «часами», показывающие уровень опасности узнаваемости о магическом мире, сложно подумать, что можно как-то хорошо сыграть не-мага. Но кто сказал, что ей нельзя попробовать?
Эй, О'Лири! — останавливаясь, она дёргает головой в сторону, стараясь найти глазами знакомого, — Ты куда вырядилась? — Дэйв вырос около неё с широкой улыбкой, оглядывая её с ног до головы, — Неужели на свидание?
Начинаешь ревновать? Кто знает, может совсем скоро тебе придётся делить комнату с Гизом, — она усмехается, складывая руки на груди. Они давно путешествовали вместе – гоблин, Стелла и Дэйв. Пожалуй после университета Салэма, это были одни из самых близких её друзей. Конечно, в сердце ещё была не до конца затянутая дыра от предательств, с которыми волшебнице пришлось столкнуться в жизни, но с другой стороны, видеть во всех людях только чёрные пятна и с подозрением думать на каждого, что тот готов прижать волшебную палочку к её горлу? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на такие переживания!
Будешь обязана поделиться со мной этой историей. Я уже не могу слушать Стеллу и её страдания, что на улицах этого города нет ни одного нормального мага, — он на мгновение хмурится, поднимая руки вверх и как бы указывая сам на себя. Затем отмахнувшись, волшебник дёрнул головой в сторону, — Эй, ты! — уже семеня в противоположную от О'Лири сторону, он быстро добавляет, — Хорошо провести свидание! Не забудь, что мы скоро уезжаем, и у тебя не так много времени! Ты, да, ты, осторожнее с этим! — на секунду слова оборотня заставляют её нахмуриться:
Брошу вас и останусь здесь! — почти пропела она свои слова, смотря вслед юноше. Между ними не было никаких чувств – она знала, что колдуну нравилась их напарница, а не рыжеволосая. С другой стороны, не подтрунивать друг друга каждую секунду своей жизни? — Проклятье, — время играло вовсе не на её стороне! Саммер быстро вбегает по лестнице, и больше не встречается ни с кем из своих знакомых, лишь успевая несколько раз кивнув головой кому-то из соседних департаментов. Удивительно, что её вообще кто-то помнит, с такой-то активной посещаемостью офиса. То и дело она переходила на бег, но вовремя вспоминала, что не хотелось бы под жарким солнцем превратиться в одну сплошую потёкшую лужу, и вновь шла быстрыми шагами. О'Лири то и дело обходила людей, тормозилась и снова шла, оббегая кого-то по дорожным шоссе или громко извинялась, пытаясь протиснуться. В итоге начала тормозить она только на углу, и выходя из-за здания в надежде, что всё же Холлик будет ждать её там, совсем перестала паниковать от мысли, что пришла не во время на встречу, которую сама и назначила.

PLANT A SEED, PLANT A FLOWER, PLANT A ROSE
YOU CAN PLANT ANY ONE OF THOSE
keep planting to find out which one grows
it's a secret no one knows

Итан! — радостно произносит она, стоит увидеть кудрявую голову впереди и чуть ускорив шаг, подходя к нему ближе. Рыжеволосая делает невнятное движение – то ли думая, что нужно его приобнять, то ли понимая, что он видит её второй раз в жизни, и это было бы слишком фамильярно даже по её меркам, и поэтому она качается в знак приветствия, — Я рада, что ты пришёл! — слушая его слова, Саммер не удерживается от широкой улыбки. Что же, от ночного Холлика дневной ничуть не отличался. Всё та же самая привычка сказать что-то, а затем подумать, что это её обидит, и попытаться всё исправить. Не так ли было с фразой про удачное, но не слишком, падение перед его рабочим офисом?
Спасибо, — мягко произносит она, отвечая то ли на его изначальный опус, то ли на удивительным образом излеченную рану. Волшебница на мгновение прикладывает ладонь ко лбу, хитро ухмыльнувшись, — Конечно, у меня ведь была отличная первая помощь, а затем – и наставления, — всё же, она не лгала! Он ведь сказал промывать ей рану, она и промыла; пусть и своими средствами. Тем не менее, она вовсе не преувеличивала слова о помощи, которые предоставил ей Холлик. Ведьма, действительно, без всякой иронии понимала, насколько важными были его действия. Пусть немаг не понимал, что последнее, что её волновало – это ушибленное тело и голова, но всё же, кто знает, где и что было бы с Саммер О'Лири, не окажись на улице темноволосого мужчины.
О, это очень кстати! С ума сойти, какое жаркое лето, правда? — болтая, она кивает голову официанту, уже торопящемуся к паре, и проходит первая на террасу, оглядываясь по сторонам, — Ты ведь бывал здесь раньше? Я помню, что это было чуть ли не одним из первых мест, где я начала обедать, как только перевелась в Нью-Йорк, — девушка улыбается и негромко благодарит его, стоит ему зайти к ней за спину, подталкивая под неё стул. Перед ней самый настоящий джентльмен, и это не могло не заставлять уголки губ тянуться вверх; не то, чтобы она не встречала воспитанных мужчин, но всё же, каждый раз отмечала такие мелочи в своей голове. Быстро скользнув взглядом по меню, Пандора заказывает лишь апельсиновый сок, понимая, что в такую погоду есть ей не хотелось совершенно, а затем переключает своё внимание на мужчину напротив. Он правда пришёл; не пришлось отсчитывать и двадцати восьми с четырьмя секундами минут.
Я бы хотела сказать, что это просто я и моя дырявая голова, но боюсь, что тогда во мне обнаружится слишком много минусов, — мало того, что не умеет стоять на ногах, так ещё и помнить, что нужно писать собственный адрес, когда хочешь получить ответ? Она [float=left]http://funkyimg.com/i/2Qch3.gif[/float]смеётся, а затем быстро добавляет, расплываясь в улыбке, — Я рада, что попала. И... — Саммер на мгновение замолкает, прикусив губу. Так обычно выглядят люди, которые готовы соврать; однако, не смотря на то, что она не планировала раскрывать Итану о том, кем она была на самом деле, всё же, он мог получить хотя бы ту часть правды, о которой она могла говорить, — Надеюсь, я не упаду в твоих глазах, если скажу, что не покупала её? И, разумеется, не украла! Точнее, технически, — О'Лири дёргается, делая паузу, стоит перед ней появиться руке официанта и высокого стакана, а затем быстро добавляет, отмахиваясь рукой, — Это долгая история! — почему она начала переживать? Громкоговорящая и красноречивая, она никогда не боялась рассказывать свои мысли, делясь рассказами о жизни, а сейчас? Пусть мужчина не оставлял о себе впечатлении о явно скучающем уже на первых парах, но будет ли ему это интересно? И всё же, интерес с собственной персоны переключается на Холлика довольно быстро, заставляя её проследить за его рукой:
Ох, что это! — восклицает волшебница, принимая от него небольшой сверток, волшебница с удивлением утыкается в него взглядом. Решительным движением со взглядом ребенка она раскрывает бумагу, а затем звонко смеётся, — Это прекрасно! — хлопнув ладонью по книжке, девушка пролистывает несколько страниц, — Ты что? Вовсе не глупая! Между прочим, максимальное проявление заботы о человеке, которого знаешь без пяти минут, — тряхнув её перед собой, О'Лири кладёт её рядом на столе, — Спасибо, это правда здорово. Обещаю, что прочитаю её и буду следовать каждому правилу, — ох, если бы он только знал! Саммер даже на мгновение представила тот момент, где сообщает Итану Холлику правду. Его широко раскрытые глаза, полуоткрытый рот, и восклицание о том, что дарить ей нужно было книгу о том, как перемещаться в с умением в пространстве, – только как жаль, что простаки её ещё не написали! Её вовсе не обижали такие шутки, наоборот, оставляли тёплые воспоминания, те самые мгновения, о которых не хотелось забывать. С другой стороны... Как было бы проще, если бы все знали. Несколько секунд она ещё смотрит на обложку книги, тепло улыбаясь, а затем поднимает взгляд голубых глаз на темноволосого.
Нужен, — не делая никакой паузы, произносит она, уверено дёргая уголки губ вверх, — Значит хорошо, что тебя позвала я. Расскажи мне, откуда ты вернулся и почему уезжал? Я же не зря сказала, что мне интересно узнать о тебе побольше, верно? — подмигнув ему со смешком на губах, Саммер замолкает, с любопытством смотря на Итана. Как уже отмечалось, она не часто пересекалась  с не-волшебниками, и разве не интересно послушать, как и чем они живут? О'Лири любила не только разговаривать; если подумать, то она довольно часто делилась историями и о своих друзьях тоже. Будь у неё нескончаемый запас слов, времени и вечного собеседника перед собой, он уже услышал бы тысячу и один рассказ про победы Гиза над келпи, которое пыталось затащить его на морское дно где-то под Шотландией, взлёты и падения на мётлах американских знакомых, делающие попытки научиться не умереть во время мёртвых петель, готовясь к чемпионатам мира или друзьях, умеющих пользоваться ружьями, не смотря на  то, что являются волшебниками, лучше многих не-магов.
Когда Саммер выдаётся пауза, приходит её очередь говорить о том, что крутилось в её голове и не давало покоя:
Правда, я... Я живу в Нью-Йорке не на постоянной основе, — она на секунду спотыкается на словах, как и минутами ранее. В прочем, затем ведьма поправляет волосы, перекидывая копну на другое плечо, — Я много путешествую по миру, уезжая в командировки по работе, а сюда возвращаюсь, когда найду что-то ценное, — О'Лири говорила осторожно, но не слишком подозрительно. Если бы она снизила голос до шепота и наклонилась бы вперёд, то с легкостью можно было сказать, что она – русский шпион, — В свою очередь скажу, что делаю это довольно часто! — она смеётся, откидываясь на спинку стула, и с еле заметной нервозностью поправляя края и складки короткой юбки. Хмурится, а затем улыбается чуть шире, смотря на него исподлобья, — Бутылка твоего вина – ценное мною приобретение, которым я хотелось поделиться с тем, кто этого достоин, — и она не лукавит, а говорит правду! В конце концов, она, практически, рисковала своей жизнью ради того, чтобы заполучить алкогольный напиток в свои руки, и всё же, она бы опустила тот факт, что ей бы не пришлось возвращаться туда дважды из-за своей глупости. С другой стороны, была и обратная сторона монеты, когда она рассказывала о том, откуда взялось вино – теперь появись оно невзначай перед ним, – мало ли были бы ещё случаи её спасения от рук Итана? – это будет означать, что она выкрала целый винный шкаф! Но, честное слово, она всё ещё рассуждала, как очень логичный человек. Зачем мертвецам эти бутылки?
Рыжеволосая чувствует, как ком, сжатый в горле всё это время, немного ослаб. Что же, такими темпами она сможет рассказать ему немного о себе, но при этом, не пересекаясь с магическим миром, а в соответствии – не нарушит никаких законов. В конце концов, последнее, что ей хотелось бы – это узнать, что Итана Холлика застали врасплох в собственный квартире, направляя волшебную палочку в грудь и сообщая, что он узнал больше, чем должен был.
Однако, это не должно означать, что наше общение будет сводиться к встречам раз в месяц, — конечно, она не думала, что мужчина будет видеться с ней каждый день, однако, в Нью-Йорке есть куда больше достопримечательностей, и если их график встреч был бы равен дню в месяц, то о всех уголках города она узнала бы только к старости, — Может, я оставлю тебе обратный адрес и мы сможем... Переписываться? — Саммер наклоняется вперёд, прикладываясь к соломинке, не отводя взгляда, дёрнув бровями вверх в ожидании его ответа. Чем больше она думала о том, куда лезла, тем быстрее в её голове расходились в сторону разные лучи – что именно она должна говорить, куда, в случае чего, он будет высылать письма, кто будет знать об Итане, но не он о них. Это могло бы стать большим враньем; но она вовсе не хотела идти тем путем, где он не будет знать всей правды. И всё же, что ей оставалось? Оставить его простым воспоминанием, ненавязчивой встречей?
Итан Холлик был особенный, и пусть она пока не могла до конца ответить в своей голове, чем именно, но О'Лири смогла бы пойти на такой смелый шаг, как общение с не-магом; в конце концов, разве законы не писаны, чтобы их нарушать?

8

Он переехал в Нью-Йорк ни больше ни меньше два месяца назад. Да-да, переехал, хоть Итан и старался избегать чересчур громкого слова, оправдываясь временностью своего безвременного пребывания в родном городе. Но разве это не было правдой? Разве Холлик не возвращался каждое утро в квартиру, ключи от которой принадлежали ему на ближайший год? Разве не подписал контракт, о котором мечтал всякий выпускник, не знавший риска больше вечеринки у «популярных» ребят? И всё равно мужчина продолжал существовать, будто случайный проезжий, гость, разглядывавший знакомые улицы с отрешённым любопытством. Итан не появлялся на рабочих вечеринках – ведь люди, не собиравшиеся строить свою жизнь на шумных улицах мегаполиса, так не поступали. Итан не спешил навещать старые места и не торопился открывать новые – какой смысл был связывать себя узами, которые рано или поздно придётся расторгнуть; ворошить и без того болезненное прошлое? Он не знакомился с новыми людьми, не искал встречи с теми, которых оставил без единой записки десять лет назад. Он... существовал. Без какой-либо цели; не пытаясь найти в своей жизни глубинного смысла. И, наверняка, продолжил бы обновлять неизменный цикл из ночи в день, если бы не...
Спросите его почему, и он никогда не объяснит, что в Саммер О'Лири заставило его выйти из спящего режима, не потерявшись в собственных мыслях. Их встреча была волей случая и не обязывала никого из них придавать ей большее значение. Не явись он сегодня на встречу, Итан подозревал – никто бы не стал караулить грубого кавалера в тёмном переулке, чтобы научить Холлика манерам. Только вот «не прийти» даже не было в опциях, стоило ему развернуть желтоватый пергамент, сопровождённый чрезмерно щедрой благодарностью в виде бутылки вина. Он хотел её увидеть. Неожиданно для себя Итан более не боялся поставить новый крестик на страницах гудящего Нью-Йорка. Да, он не чувствовал себя здесь дома, но когда это было иначе? Бостон, Бруклин, Нью-Йорк – они сливались в единое месиво воспоминаний, неспособных привязать его к одной точке. Всё, что он знал: ей хватило пяти минут, чтобы убедить его в том, что не узнать Саммер О'Лири будет куда большей потерей, чем смахнуть с себя сросшийся с кожей налёт нелюдимого «путешественника». В конце концов, он не мог притворяться, что всего лишь задержался в городе вечно. Что мешало ему прекратить именно сегодня?
Я уже успел забыть насколько, — он вторит ей улыбкой, опуская взгляд на собственные джинсы и летнюю рубашку с коротким рукавом и лёгким гавайским мотивом, — Я родился в Нью-Йорке. В Бруклине, если быть более точным. Но последние десять лет провёл в северной части страны. Уехал в Бостон сразу после старшей школы и, — Холлик делает глубокий вдох, неловко пожимая плечами, — Вернулся сюда только пару месяцев назад. Семейные обстоятельства, — на мгновение он замолкает, взвешивая необходимость подробностей, — Мой отец скончался в начале июня. Но всё в порядке, я имею в виду, я в порядке. Не знаю, зачем я уточнил это, — резко морща нос, качает головой мужчина, — Кажется, мне почаще надо выходить из лаборатории и общаться с людьми при дневном свете, — как будто бы это помогло. Насколько показывал опыт, ни в школе, ни во взрослой жизни Итан Холлик не научился выбирать правильные моменты и нужные слова, делая всё с точностью наоборот. Он редко оскорблял людей, но спугивал? Как ему казалось – каждый день.
Пускай, Итан никогда не считал себя «реальным» Шерлоком Холмсом, стоит отдать должное просиженным юношеским годам в стороне, в большинстве случаев поверхностное прочтение людей давалось ему без труда. Но сказать что-то о Саммер, кроме очевидного любому прохожему? Он словно оказался перед тестом по химии, только все задания были выведены китайскими иероглифами. И, пускай, он мог предположить, что от него требовалось, на деле шансы на успех граничили между никакими и одному к миллиону. Из сбежавшей со средневековой ярмарки ведьмы она превратилась в прилежную студентку, хоть и не растеряла «огненной» ауры, следовавшей за девушкой, как выяснилось, вне зависимости от внешнего вида и времени суток. И то, что из всех возможных вариантов первых встречных именно он удостоился её внимания? Не сказать, что к Холлику ни разу в жизни не подходили знакомиться, но... не подходили.
Серьёзно? Я проходил мимо этого моста всю свою школьную жизнь. Как давно ты в Нью-Йорке, говоришь? — резко щурясь, спрашивает мужчина, — Я, наверное, нарушаю все правила вопросов, которых нельзя задавать, но сколько тебе лет? Я бы сказал, что мы ровесники, но... — и прежде, чем рот Холлика успеет сморозить ещё одну глупость, он взмахивает ладонью в воздухе и быстро проговаривает: — Двадцать восемь. День рождения девятого февраля. А ты можешь сделать вид, что не слышала бестактный вопрос, — виновато вжимая шею, он растягивает губы в не менее виноватую улыбку. Стоит поблагодарить официанта, последний появляется на редкость вовремя. Позволяя О'Лири сделать заказ первой, Итан на мгновение стопорится, когда очередь доходит до него, а затем быстро проговаривает «диетическую колу» и откладывает меню в сторону. В отличие от его спутницы, погода не сказывалась на аппетите мужчины. К тому же, когда ужин обычных людей нередко становился завтраком Холлика, ему было не до выбора правильного времени и оценки степени голода. Другое дело, как учили все книжки первых не-свиданий, жевать перед человеком, заказавшим напиток, полноценный обед, было, как минимум, не вежливо и, как максимум, обязывало проводить с ним больше отведённого времени. В конце концов, кто знает, может быть, после мёртвых отцов и вопросов про возраст Саммер была готова бежать в противоположную сторону. И как бы сильно его это ни расстраивало, Итан бы не стал хватать несчастную за ногу.
Вместо того, чтобы осветить тайну его подарка, объяснение О'Лири вводит Холлика в ещё больший ступор. Не купила, но не украла? Итан хмурится, щурится и негромко смеётся, стараясь подобрать достаточно ненавязчивый вопрос, чтобы получить хоть какую-то долю напрочь отсутствующей информации.
Ты ведь понимаешь, что теперь я буду ждать этой долгой истории? — или она из тех моральных садистов, говорящих, что у них есть секрет, но они не могут его рассказать? Что ж, в таком случае, ей повезло! Итан Холлик был как раз из тех наивных душ, готовых не спать ночами, думая о существующем где-то далеко от них секрете, который они были обязаны во что бы то ни стало узнать, — Только не говори мне, что ты наследница каких-нибудь калифорнийских винных ферм? — она вполне могла ей быть! Сказать по правде, Саммер О'Лири выглядела настолько нетипичной на фоне нью-йорских жительниц, что окажись девушка кем угодно, он бы не удивился. Впрочем, богатых наследников, уставших от своей жизни и решивших разнообразить её спонтанными авантюрами, Холлик побаивался. И, кажется, последние чувствовали его страх за версту, раз появлялись в жизни мужчины во всех ипостасях от Розамунд Льюитт до Александра. Одному космосу известно почему их тянуло именно к нему – прямой противоположности всего им знакомого и понятного.
Нельзя сказать, что Итан Холлик плохо сходился с окружающим миром. По крайней мере, с возрастом разделение на популярных и ботаников стало не таким очевидным или, что вероятней, он просто перестал сталкиваться с первой категорией, оставив её позади вместе с Рози и Аароном. Однако чувствовать себя в своей тарелке? Подобное было редкостью, и в большинстве случаев именно Итан растворялся за горизонтом. По разным причинам, но чаще всего, потому что не хотел быть временным фоновым шумом. Считайте его категоричным, мужчина искренне верил, что иметь нескольких близких друзей было многим лучше огромной тучи приятелей, годных лишь на счастливую пору.
Это хорошая новость, — она не была похожа на человека, не заботащегося о том, кто перед ней находился. Или он хотел так думать? Он чувствовал себя не лучше, чем в первый день в университете, когда, скрестив пальцы, Холлик надеялся, что найдёт хоть одну живую душу, способную увидеть в нём интересного собеседника. Только сегодня весь университет был Саммер О'Лири, и проваливаться мужчина хотел в последнюю очередь.
Ухмылка, подмигивание – всё это не проходит мимо внимания Холлика, отчего он тотчас тушуется. Она была прямолинейна. В хорошем смысле, потому что, по скромным наблюдениям Итана, хуже разделения людей на стереотипные подвиды были только придуманные этими же сортировщиками социальные игры, в которых два собеседника гадали о намерениях друг друга, пока кто-нибудь не сходил с ума и не выходил из окна. Легко догадаться, в большинстве партий Холлик проигрывал, так и не поняв, что раунд начался.


She was beautiful, but not like those girls in the magazines. She was beautiful, for the way she thought. She was beautiful, for the sparkle in her eyes when she talked about something she loved. She was beautiful, for her ability to make other people smile, even if she was sad. No, she wasn't beautiful for something as temporary as her looks. She was beautiful, deep down to her soul.
She is beautiful.
― F. Scott Fitzgerald


Извини, — наконец нарушая своё затянувшееся стеснённое молчание, смеётся мужчина, — Не знаю почему я удивляюсь, что тебе действительно интересно. Это явно не камень в твой огород, — уточняет он на всякий случай, неуклюже морща нос и переводя взгляд на свои ладони, теребящие салфетку последние десять секунд, — Типичная история студента, поступившего в университет мечты. Если честно, я до сих пор не знаю почему. Я думал остаться в Нью-Йорке, учиться здесь, но когда пришло время выбирать... ничто меня не удерживало. Люди, которых я знал, кажется, всю жизнь, не оказались весомой причиной, чтобы остаться. Точнее, не думаю, что они... заметили моё отсутствие. Так что в один вечер я собрал чемоданы и сел на автобус в Бостон на диван к другу по переписке, которого не видел никогда в жизни, — ухмылка, — А говорят, что заучки с первых парт не совершают сумасшедших поступков, — в случае Итана, он опровергал все правила, строив свою судьбу по принципу «чем спонтанней, тем лучше». Что примечательно, подобное поведение касалось только жизненно важных решений, способных развернуть курс на сто восемьдесят градусов. Что же до заказов в ресторане? Все два месяца он заказывал карамельный латте макиато в кофейне по дороге на работу и не собирался останавливаться.
Вернулся на похороны отца. Мы не были очень дружной семьёй, но... не знаю, наверное, невозможно злиться на кого-то спустя десять лет. Если честно, я до сих пор был уверен, что вернусь в Бостон, и постепенно понимаю, что... в таком случае, снимать квартиру и устраиваться в бюро расследований было очень неправильной стратегией. Боюсь представить, какое впечатление это оставляет обо мне, как о человеке, — виновато пожимая плечами, он дергает бровями и застывает взглядом на глазах девушки. На миг ему кажется, что их не-свидание, всё же было похоже на последнее. И если так, то Итан Холлик пикировал носом в грязь на каждой луже. Мертвого родителя не хватило? Ничего страшного! С прилепленным красным флагом на лбу «я сбегу в другой город, стоит тебе только моргнуть» перед ним было просто невозможно устоять. Но при таком раскладе появлялся вопрос: а нужно было падать?
Со своего последнего – и единственного – расставания Холлик избегал отношений всеми доступными способами. Что было совсем не сложно, учитывая его абсолютную слепоту к чужим симпатиям и отсутствие очереди из претенденток. Почему он вообще об этом думал? Вероятно, хитрый план коллег сработал. Проеденная в темечке дыра разрасталась, превращая мысли Холлика в одно неясное месиво того, что ему принадлежало, и того, что ему внедрили назойливым галдежом под бок. Саммер О'Лири просто были нужны знакомые в Нью-Йорке, всего-то! Но ядовитое зерно было посажено, и Итан то и дело ловил себя на неожиданных приступах паники, словно он спотыкался на каждой кочке.
Я польщён. Торжественно клянусь, что она будет выпита только по достойному поводу и со всеми соответствующими почестями, — прикладывая ладонь к груди, улыбается мужчина, — Я, кстати, видимо пропустил вчера, кем ты работаешь? — или откуда? Или, если быть совсем лаконичным, кто ты такая? За короткое время Итан практически представил ей краткий пересказ своей биографии, но Саммер? Кроме неожиданного увлечения перевоплощением в жителей средневековья и хорошего вкуса в алкоголе он знал о ней... ничего, [float=right]http://funkyimg.com/i/2QKqa.gif[/float] — Если ты решила, что я очень люблю говорить о себе. Боже, нет. Мне кажется, что нет человека более обычного и непримечательного, чего нельзя сказать о тебе, — надеясь, что он не слишком сильно краснеет, быстро проговаривает Холлик, — Так что... расскажи всё, что сочтёшь нужным, Саммер, — слушатель из него всегда был куда лучше, чем рассказчик.
Итан был уверен – люди, которые нравились ему больше всего, никогда не отвечали ему взаимностью. И несмотря на то, что за двадцать восемь лет мужчина не раз видел наглядное опровержение своей аксиомы, подростковая установка гадкого утёнка так и не покинула его. Саммер О'Лири – живое воплощение человека-магнита-искры – хотела видеть его чаще, чем никогда? Пожалуй, он был готов взять свои слова про «не удивит» обратно.
Разумеется, — тут же оживляясь, он мотает головой в поисках официанта и, подзывая, просит у него ручку с бумагой, — Мой адрес и телефон. На случай, если вдруг танк прогресса задавит последнего бойца, — он протягивает девушке блокнот с адресом и спешно добавляет: — И если ты не шпион под прикрытием, можешь оставить и свой. Ну, чтобы я знал куда отвечать, иначе это общение рискует быть ненарочно односторонним, — здесь не хватает смущенного обещания не караулить её под дверью, но Итан решает повременить с пугающими шутками. То, что Саммер не бросилась наутёк до сих пор, не значило, что подобный исход был вычеркнут из списка возможных. Холлик верил в собственные таланты представлять себя в худшем свете, сколько бы он ни пытался добиться обратного результата. А чем больше он проводил времени в её обществе, тем меньше ему хотелось спугнуть О'Лири... собой.
Задерживая свой взгляд на рыжеволосой копне волос, Итан невольно улыбается себе под нос. Рано было говорить о том, что происходящее между ними значило. Засаженная мысль-паразит была искоренена здравым смыслом, твердящим, что Саммер ему искренне нравилась. На сегодняшний момент этого осознания было достаточно. А будущее? Жизнь давным давно преподала ему главный урок, что последнее никогда не походило на то, что люди себе загадывали. Так зачем пытаться?
Ты куда-то спешишь или у тебя есть ещё полчаса? В нескольких блоках отсюда есть небольшой сад с фонтаном. В своё время я покупал там мороженое каждую пятницу, — смущенная улыбка, — Там красиво и непривычно тихо для Нью-Йорка. Но, если что, это всегда можно оставить на следующий раз, — и как бы ему ни было тяжело в это поверить, Саммер О'Лири подавала все сигналы о том, что была согласна на этот следующий раз в той же мере, что и он.

9

Саммер всегда хотела переехать из Салэма. Кого-то могли привлекать маленькие города, жизнь в которых протекала со скоростью слизня, где по узким улицам были разбросаны маленькие трёх- или двухэтажные дома, а количество людей можно было пересчитать по пальцам, тем более, когда более полноценно вы жили в магическом, нежели неволшебном мире, однако, О'Лири не хотела проводить там весь остаток своей жизни. Она любила родной город всей своей душой – он был уютным, домашним и тем самым местом, куда хотелось возвращаться, чтобы найти осколки собственного прошлого, следуя за ними шаг за шагом, как если бы она шла по красной нити. Но какую дальнейшую судьбу она могла выбрать там? Стать преподавателем? В университете достаточно ведьм, тем более, не планирующих выходить на пенсию ближайшую сотню лет, что же до остального, так магическое сообщество, если подумать, не грешило большим разнообразием, если не уходить в собственный бизнес или узконаправленные специальности. Конечно, всегда можно вернуться сюда на ночь, проводить вечера, собственно, как делают большинство магов, имея в своём арсенале камин или трансгрессию, но разве это... Интересно?
Не сказать, что она полюбила Нью-Йорк всей своей душой, но надо признать – здесь всё жило многим активнее, чем в Салэме. Люди постоянно торопились, бежали и опаздывали, и О'Лири делала это вместе с ними. Не замечая никого вокруг, волшебница быстро извинялась, когда ей приходилось перебегать дорогу или сталкиваться с людьми, и вновь возвращалась на свой путь. Не сказать, что она часто предпочитала пользоваться своими ногами вместо более удобных способов перемещения, с другой стороны, ей... Ей нравилось думать о том, что немаги не знают о существовании магии среди них. Иногда она чудила, и незаметно для всех создавала цветы среди своих пальцев, вкладывая их в карманы прохожих или же, наоборот, сильно противным пакостила, связывая шнурки или приклеивая стопу к земле на мгновение лёгким движением палочки, что скрывалась в широких тканях юбки или мягких кардиганах. И тут было чем заняться! Как вам... Свалиться на немага, а потом пойти с ним на свидание, потому что ты можешь?
Она не перебивает, пока Итан говорит, но широко раскрывает глаза, стоит мужчине сказать про Бостон. Технически, они жили не просто в одном штате, а на расстоянии вытянутой руки друг от друга всё это время! Каждый раз она поражалась, насколько легко можно найтись, при том, что перед тобой был целый свет; однако, не успевает она высказаться о невероятном совпадение, как внезапно Холлик говорит то, отчего её лицо быстро меняется, а сама она произносит:
Мне жаль, Итан, — поджав губы в сочувствующей улыбке, она добавляет, — Я не знаю, что такое потерять родителя, но уверена, что это не самое приятное, что может произойти, — явно не как снять с раны пластырь. Хотя, она знала и таких; Мерлин, как же много людей она повстречала на своём пути, и насколько разными они были. Волшебница на секунду хмурится, потом быстро моргает, и улыбаясь куда шире предыдущего, говорит, — Но зато я знаю, что такое жить на севере, и в этом плане, прекрасно тебя понимаю! — наверное, услышь их разговор житель Аляски, он бы прыснул себе под нос, так что, им повезло, что рядом такого мужчины не оказалось.
Они, действительно, выглядели как погодки, в прочем, за это короткое время с лёгкостью можно было сказать, что О'Лири по душевному состоянию была лет на пятнадцать, и если это был плюс в ваших глазах, что же; всё же куда полезнее, когда люди ведут себя на свой собственный возраст, а не больше и не меньше. Итан Холлик был в меру рассудительным, и в меру смешным, высказываясь интересно и завладев её вниманием. Судя по всему, она сделала тоже самое и с ним, только сама Саммер предполагала, что всё дело в её активном говоре, эмоциональности и активности. Хотя, дайте ей подумать ещё минуту, и всё сведется к тому, что она обязательно скажет – её истории были очень интересными. Да только пока что она не рассказала ни одной из них!
Думаю, что... Скоро будет десяти лет? — задумчиво произносит она, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. Рыжеволосая смотрит куда-то в сторону, а затем кивает головой, — Мне было семнадцать, когда я получила здесь работу, — а слыша его вопрос про возраст, волшебница смеётся, качнувшись из стороны в сторону и вновь припадая к столу, уже складывает руки на нём, — Ещё чуть-чуть и двадцать шесть. Тринадцатое августа, — сделав паузу, волшебница усмехается, подняв на него взгляд и быстро добавляя, — Запомню, на случай если захочешь получить от меня подарок на день рождения, — о, это дело она любила. Ты только-только познакомился кого-то, но уже знаешь его день рождения? Удиви его и преподнеси подарок тогда, когда он абсолютно не ожидает этого от тебя; чувствовать неловкость со стороны людей, которые пропустили твоё «рождение» до этого было одним из самых забавных ощущений, которые переживала Саммер. Конечно, и она любила получать презенты, однако, относилась к этому довольно поверхностно, тем более от людей, с которыми она мало поддерживала контакт. Она ведь вечно бежала, и даже если бы хотела, но брать могла с собой относительно лимитированное количество вещей. Но не избавлялась, даже не думайте! О'Лири, всё же, чувствовала привязанность к определенным вещам; также, как и к своему дому.
Назвать садистом её можно было бы с трудом, и только в некоторых случаях, и со словами Итана ей сделалось только хуже. Не сказать, что у волшебников было принято ходить по старым поместьям и забирать то, что плохо лежало, но с другой стороны, кто знает, как на это смотрели немаги. Тем более, когда у неё появилась в одиночестве узнать, что же означало страшное «ФБР», которое всё это время вертелось у неё на языке. Она нашла обозначение в одной из книг, которое читала прежде, и пожалуй, не до конца была уверена, что работник бюро расследований будет рад узнать, откуда взялась бутылка его вина.
В таком случае, я бы назначила тебе встречу на одной из них! — девушка смеётся, загадочно качнув головой, — Понимаю, и от этого становится ещё интереснее выдержать ноту загадочности, — пожав плечами, волшебница вновь усмехается, несколько раз стукнув ладонью по книжке. Ох уж эта беспечность – она всегда играла ей на руку, когда нужно было, в то время, как внутри самой девушки тлели последние кости сгоревших ведьм. И всё же, своими собственными вопросами ей удаётся перевести разговор в то, что она хотела знать больше всего, а именно – кто такой Итан Холлик.
Была ли она разочарована? Нисколько. С любопытством она слушала каждое его слово, временами отпивая по глотку из стакана сока, кивая головой или говоря негромкое «Раз так, они ничего не понимают в заучках,» — и то, если бы только язык поворачивался назвать его таковым. Пожалуй, если бы такие заучки учились у неё на курсе в университете, что же, она была бы рада провести с ними время.
Знаешь, я довольно скептически отношусь к тому, что люди выбирают одно место для жилья и существуют там до скончания веков.[float=left]http://funkyimg.com/i/2QRwx.gif[/float] — она пожимает плечами, стоит мужчине замолчать, — Или думают, что выбрав какой-то город, останутся там... Навсегда. Или считают, что это неправильно думать, что у них нет другого выбора, — широко улыбнувшись, Саммер затем усмехается, — Я не думаю, что очень понятно говорю, но вот что – выдыхай. Ничего плохого о тебе, Итан, я точно не думаю, — девушка вновь подмигивает ему, – и никто никогда узнает, делает она это специально, чтобы вызвать то самое стеснение, которое появилось перед ней и прежде или нет, — Но, мне действительно интересно, чтобы ты не говорил! Тебе не трудно было переезжать? В смысле, это же тяжело – вещи, контакты, новая атмосфера, — подбадривает его девушка, отставляя пустой стакан в сторону. Он был милый – постоянно переживал, словно ей будет скучно с ним, а в голове О'Лири и вовсе не было мысли, где она считала его... Обычным. Ей хотелось как-то показать ему это, помочь понять, что она сидит здесь не только ради благодарности, о которой писала в письме. В конце концов, ведьма и правда старается быть более разборчивой в друзьях или знакомых, с которыми сталкивается на своём пути в последнее время; и лучше бы ему усвоить это на первых шагах, чем слышать от неё громкие «Итан, хватит думать, что я тебя ненавижу!»
О, нет, мистер! — громко произносит она, — Если я узнаю, что бутылка жива спустя неделю, ладно, максимум две, мне придётся... — рыжая делает паузу, стараясь подобрать нужные слова, где не будет использоваться ничего, намекающее на магию, — В общем, я буду очень расстроена. Это не тот подарок, который должен стоять на полке, пока на нём не появится пыль! Это вино и так уже достаточно прождало на своём веку, или ты не видел дату разлива? — чем больше  она тараторила, тем скорее из неё выходили смешки и разговор сходил на совсем несерьёзную ноту, как бы она не старалась. С другой стороны, говорила женщина это совсем не в шутку; не хватало ещё следовать за Ричем в поисках адреса мужчины, выкрадывать бутылку, и стучась в дверь сообщать, что настал тот самый момент.

Every time I hear another story
Oh the poor boy lost his head
everybody feels a little crazy
BUT WE GO ON LIVING WITH IT

Я? Не уверена, что я успела об этом рассказать, — пожав плечами, говорит волшебница, словно удивилась этому вопросу больше, чем их общению в целом. Но как бы ей страшилась она этому, ответ на это был! И не поверите, но снова её спасли собственные знания культуры немагов – она несколько раз поблагодарила всех людей, научивших её читать книги, — Исследователь-археолог, — слова звучат довольно неуверенно, словно она говорит об этом в первый раз, но затем девушка быстро добавляет, — Но мне больше нравится называть себя искателем приключений! — и нет, вы на правильной волне, если подумали про Индиану Джонса. Или лучше даже Лару Крофт? Она помнит, как услышала об этой героине впервые – и на деле, это было не так уж давно, с учетом того, что книга по персонажу вышла только с год назад. Так или иначе, собрав своей голове все знания о персонажах, путешествующих по миру и сопоставив их со своей судьбой, О'Лири не пришло идеи в голову лучше, чем представить себя... Именно в таком ключе!
Брось, — и всё же видя румянец на его щеках, она мягко улыбается, не смея противиться его просьбе, — Но что же. — театрально прокашлявшись, она начинает говорить:
Я не знаю где я родилась. У меня не было родителей, но спеши волноваться, потому что я не слишком переживаю по этому поводу. Можно сказать, что у меня было десять мам, а то и столько же отцов – «родители» оставили меня прямо на пороге одного из интернатов Салэма, — она делает паузу, широко улыбнувшись, — Это к слову о Бостоне – за время моих раздумий, я так и не поняла, почему мы не пересеклись ни на границе наших городов, ни в Нью-Йорке, но это совпадение кажется мне довольно любопытным, — нахмурившись на секунду, девушка укладывает руки на подлокотники кресла, продолжая, — Интернат стал моим домом на семнадцать лет – я там жила, училась и считала себя чуть ли не самой главной! — конечно, особенно, когда ты рыжая бестия, за которой никто никогда не может уследить или угнаться, — А потом мне повезло, потому что меня... Приняли на стажировку, а затем дали полноценное рабочее место в археологическом департаменте, — волшебница вновь неловко улыбается, словно это было что-то, чего она стыдилась; а на деле, просто не до конца понимала, насколько это возможно. С другой стороны, продолжала как ни в чём не бывало:
Не поверишь, но на этом историю можно закончить – за это время мало что изменилось. Я продолжаю там работать, и в общем-то, меня всё устраивает! Командировки, о которых я говорила прежде, составляют большую часть моего рабочего времени – поэтому я бываю в Нью-Йорке довольно... Редко, — усмешка, — У меня даже квартиры тут нет, только съёмная. Как и в Салэме – там я «снимаю» комнату у подруги, когда мне нужен ночлег, — несколько раз она стучит пальцем по столу, смотря на него исподлобья, и пытаясь понять реакцию на свой собственный рассказ. Был ли он подозрительным? Не сказала ли она ничего лишнего? Бюро расследований в её голове было сродни историям про великого Шерлока Холмса, и не дала ли она слишком много зацепок для того, чтобы...
А, к чёрту.
Возвращаясь к вину, — она стучит ещё раз, а затем убирает руки вниз, перекладывая ладонь на коленки, — В одно из исследований я и моя команда наткнулись за старую территорию, на которой по рассказам, должен был быть утерян старый амулет. Вместе с ним я нашла несколько старых бутылок, явно хорошо закупоренных и нетронутых временем – только слой пыли и песка, — или только пыли. И вместо территории вполне стоящее на крепком фундаменте поместье, но это всё были такие мелочи! — Одна из них теперь у тебя. Надеюсь, я не разочаровала тебя таким простым объяснением? — американка смеётся, склоняя голову на бок и с любопытством поднимая на него взгляд, — Я довольно много путешествую по миру и за это время у меня накопилось несколько сотен историй из разных уголков. Правда, если я начну рассказывать обо всех, боюсь, Итан, нам придётся бронировать это место на ночь, — О'Лири довольно улыбается. Она никогда не боялась говорить, и, наверное, это была ещё одна вещь, которая привлекала её в Холлике, сначала говорящем, а потом думающем. Правда об его отце, не слишком хороших отношениях в семье, мнение, что он никому не был нужен – это были его мысли, которые было интересно слушать, не смотря на тёмную сторону. В конце концов, не смотря на улыбчивость и оптимистичность, Саммер О'Лири встревала в дерьмо хорошо, если не каждый день – и недавняя встреча с тёмными волшебниками была вполне хорошим примером. Поэтому она сказала ему про сиротство, хотя, могла и умолчать, точно также, как и про отсутствия собственного жилья не смотря на возраст, когда все поголовно брали себе ипотеки или хотя бы предполагали, что будут живы в последующие несколько лет. А о чём думала Саммер? Как бы не умереть от драконий оспы, пока она вытаскивала из под змеезуба яйцо в гористой местности Перу!
Раз ты даёшь мне телефон, я оставлю тебе два адреса, — беря в руки протянутый блокнот, быстро предупреждает женщина, — Вот этот, — подчёркивая нужный, она приписывает «Дом» на полях, — Съёмная квартира, в которой я останавливаюсь, когда возвращаюсь в Нью-Йорк. На случай, чтобы ты не подумал, что я всё же русский шпион, — она усмехается, поправляя свои волосы, а затем продолжает писать, — Но пиши мне на работу. Между главным офисом и мной куда больше связей, и они постоянно высылают нам провизию и необходимые для работы... Инструменты, — нет, вы видели? Даже не моргнула, — Отчего и письма будут доходить куда быстрее, чем совой, — внезапно она замолкает, ставя жирную точку, а затем добавляя, — Не обращай внимание – это всё я и старое желание заменить любого почтальона птицей, — неуклюже улыбнувшись на одну сторону, она протягивает ему листок. Она знала, что адрес должен показаться ему знакомым – немаги точно также, как и волшебники, использовали это здание, поднимающееся до небес, даже не подозревая, с кем делят этажи. И всё же, короткая инструкция должна была помочь ему сделать всё правильно, потому что иначе... Что же, иначе у неё могут быть большие проблемы.
Итан Холлик притягивал к себе, и О'Лири с удовольствием отметила, что к симпатичному лицу добавилось вполне приятный внутренний, пусть, она была уверена, ещё лишь поверхностный мир. Однако, крепко сжимая в своей ладони небольшой листок, который тут же был убран в книгу, а последний, в свою очередь, в её сумку, она предполагала, что это дело может зайти куда дальше обычного редкого общения.
М-м, стабильность, — протягивает она, довольно усмехаясь, — Что-что, а мороженое по пятницам звучит как отличная мысль! С радостью, Итан, — а затем добавляет, — У меня есть один вопрос, возможно, не слишком... Трупы? — Саммер внезапно усмехается, чуть сгибаясь и касаясь его плеча ладонью, легко сжимая пальцы, — Я ломала голову несколько дней, но так и не поняла, что тебя в этом привлекает. Не расскажешь? — или думаете, что ведьма, немного знающая толк в вуду оставит эту тему так просто?

10

the sun came out to greet us
WE WERE FIGHTING the coming night

Ему бы хотелось знать наперёд. Начертить прямую линию от сейчас до точки «абсолютного успеха» от руки и таранить себе путь, не обращая внимания ни на стоп-сигналы, ни на турбулентность течения жизни. Подобно самодельным гуру успеха с книжных полок, быть уверенным в конечной точке своего направления и двигаться к ней, не оступаясь, не заглядываясь по сторонам.
Итан был кем угодно, но не близким по духу строителям собственной судьбы. В лучшем случае, он напоминал плывущее туда, куда его несёт бревно, изредка упирающегося корягами в дно, стоило водам стать непригодными для беззаботного бесцельного путешествия вперед. Но назвать Холлика безвольным расточителем кислорода? Едва ли человек, перевернувший свою жизнь на сто восемьдесят градусов дважды заслуживал звания мягкотелого диванного паразита. Для существа, прекрасно справлявшегося с цикличностью рутины, Итан Холлик был поразительно от неё независимым. Был бы повод, он бы собрал всю свою жизнь в дорожную сумку и сорвался, не заглядываясь за спину, снова. Но повода не находилось, и в очередной раз мужчина застревал в состоянии «между», не врастая в почву корнями и не спеша исчезать с горизонтов.
Семнадцать? — не скрывая удивления, граничащего с восхищением, Итан дергает бровями вверх и быстро моргает, будто пытаясь убедиться, что сидящая напротив него собеседница не результат плохого сна и пустого желудка. Нет, Саммер О'Лири не прекращает оживлённо болтать и с каждой секундой всё больше кажется ему доказательством возможности невозможного. Или в вашей Вселенной встретить создание из сундука Пандоры, подав руку помощи первой встречной, были один к одному? Правда, приравнивая новую знакомую к таинственной коробке из мифов, он вовсе не смотрел на неё, как на едва вписывающуюся в реальный мир чудачку. Совсем наоборот. Чем больше он слушал, чем больше узнавал из походящего на игру в горячую картошку диалога, тем сильнее Холлику хотелось задрать руки в воздух, прося притормозить; неужели он встретил единственного человека, способного его выслушать и по-настоящему понять, не хмуря брови за спиной?
Я удивляюсь потому что... не каждый день встречаешь кого-то, готового сорваться в таком возрасте в огромный город, полагаясь только на свои силы, — или он делал слишком много выводов из наивного желания найти точки соприкосновения? Она не говорила ни о родителях, ни о заботливой тетушке, приютившей мятежную душу в каком-нибудь из многоэтажных железных замков Верхнего Ист-Сайда, и без единого подтверждения подходящей версии Холлик представлял её семнадцатилетней девушкой, выходящей на незнакомой станции, такой же растерянной как и он десять лет назад. Впрочем, смотря на Саммер О'Лири, представить её растерянной было так же тяжело, как засунуть новую знакомую в офисный костюм – и это спустя от силы час в её обществе.
В таком случае, если я посмею забыть о твоём, это будет самым настоящим преступлением. Что вряд ли когда-нибудь произойдет. Моя память, по-моему, отказывается прощаться даже с самой бесполезной информацией, что уж говорить про остальное, — уточняя, что её день рождения не входило в категорию «безполезной информации», Итан тушуется и смеётся. Она действительно считала, что стерпит его до февраля? И даже если Саммер входила в число личностей, считающих всех друзьями и пропадающих с горизонта так же быстро, как и появились, он бы не убавил своей радости. В конце концов, давать обещания на многие месяцы вперёд было занятием опрометчивым. Он не стал бы зарекаться на ближайшие пару недель, не говоря про далёкий следующий год. И всё же от мысли, что его симпатия была далеко не односторонней, Холлику хотелось давать глупые обещания, не упрекая себя за не положенную для кого-то, стоящего на пороге четвертого десятка, непосредственность. Открещивайся Итан от людей, словно от прокаженных, он бы никогда не сидел напротив рыжеволосой собеседницы, придаваясь ностальгии по родным местам. Прошел бы мимо «горе-актрисы» тем вечером, побоявшись распрощаться с бумажником или осуждающе заключив, что перебирать на вечеринках был удел второсортного сброда – разве кому-то в этом мире становилось лучше от тугого кома накопленной злости ко всему живущему, стоящего поперёк горла? Ему определенно нет.
Загадочности, значит, — Итан поджимает губы и изображает недовольство, чтобы в следующее мгновение рассмеяться, побежденно роняя голову на плаху, — Мне кажется, что если когда-нибудь моим друзьям захочется свести меня с ума, они просто скажут мне, что у них есть секрет, но они не могут его рассказать. Я имею ввиду, — сводя брови на переносице, Холлик меняется в лице, кривляя страдающий ужас, — Как люди вообще спят по ночам в таких случаях? А те, кто готовят сюрпризы к праздникам! Как они молчат? Как? Все разы, когда я дотерпел с подарком до нужной даты... я думал, что не доживу до этого дня, — устало закатывая глаза от самого себя, вздыхает мужчина. А ведь ему нравились сюпризы. И нравилось их готовить. Однако, стоило всем составляющим быть собранными до часа икс, и Итана принимались мучать детские приступы устроить праздник немедленно, плюя на приличие, приметы и здравый смысл, твердящий, что вечеринка назначена через неделю, и гости удивятся, узнав, что опоздали на несколько суток, придя вовремя.
Попытки девушки свести его в могилу парадом подмигивания не проходят мимо внимания Холлика. Правда, доверчиво он скидывает всё на маньеризмы О'Лири, не подвластные контролю девушки. Хотя, знал бы он, что его краснеющие щёки вызывали у Саммер желание сделать хуже, раскраснелся бы ещё сильней. Так что, в каком-то смысле неведение было благословленным спасением.
Нет, всё как раз-таки понятно, — ухмыляясь, он поднимает взгляд со стола на собеседницу и легко пожимает плечами, — Но, думаю, что большая часть населения Земли бы с тобой не согласилась. Как там? Получить образование, найти стабильную работу, построить дом, посадить дерево. И, главное, не скажу, что мне идея семьи не нравится. Только не пойму, почему она намертво привязана ногами к одному месту, — ведь что мешало сорваться вместе? Работа? Если вы не направлялись в Антарктику к пингвинам, вряд ли даже самая избитая профессия учительницы младших классов не оказалась бы доступна в другом штате или другой стране. Близкие? Как будто самолеты, поезда или банальные телефонные звонки перестали существовать как явление, стоило вам сойти на незнакомую землю. Конечно, Итан мог себе представить те случаи, когда мотание по миру становилось трудноисполнимым. Однако запрещать себе эту идею? В таком случае, легче сразу закончить свои бренные страдания на этой планете.
А что если работа мечты окажется в другом штате? Или ты встретишь человека, от которого у тебя перехватит дыхание, а он будет жить на другом полушарии? Никогда не соглашусь с тем, что идея о стабильности, — забирая последнее слово в кавычки, вздыхает Холлик, — Может быть лучше, чем это. Кажется, во мне умер романтик, — морща нос, хмыкает мужчина. Не лучшая позиция, в особенности, для жителя скупого на жалость мегаполиса, но со своими непригодными для беззаботного существования взглядами Итан уже давно смирился.
Нет, — дергая плечами, моментально отзывается Холлик, — Проще, чем остаться здесь. Тем более, ехал я не совсем в никуда. Я переписывался с парнем, жившим в Бостоне, с младших классов. И в один день он предложил мне безумную идею переехать к нему в квартиру, прожигать студенческие годы вместе. Так я и поступил, — он не сосчитает на пальцах двух рук количество раз, когда подобная история вызывала непроизвольное вздёргивание бровей к небесам. И, пускай, он понимал, принять чужое недоумение ему было в разы тяжелей. «А что, если бы он тебя кинул на деньги?» «Что если бы он вообще оказался не тем, за кого себя выдавал?» Тяжело объяснить кудахчущим взрослым, что бестолковый Алекс не смог бы изобразить из себя маньяка, даже если бы очень сильно старался. По правде говоря, родителям Итана, в принципе, объяснить хоть что-то было весьма непросто, и лишенный необходимости пытаться, благодаря смене адреса, он чувствовал себя как-никогда хорошо.
Мгновенно реагируя на шутливо-ругающий тон, он задирает ладони в воздух и вторит девушке виноватым лицом. [float=left]http://funkyimg.com/i/2SezS.gif[/float]
Хорошо-хорошо, клянусь, что не буду открывать его на своё пятидесятилетие. Но не могу обещать, что справлюсь с ним в одиночку. Зато могу предложить закончить его долгую и насыщенную жизнь в следующий раз, — говорит он на одном дыхании, не успевая задуматься о том, что, возможно, несмотря на все обещания о подарках, О'Лири собиралась увидеть его в первый и последний раз. Однако резвое сознание не заставляет себя долго ждать, мгновенно прорезаясь сомнениями наружу: — Если, конечно, ты не против, — и, нет, её светящееся улыбкой лицо и нахождение здесь последний час не было достаточными доказательствами, что Саммер О'Лири не горела в душе. Наверное, в случае Итана, ничто не было весомым аргументом против его настойчивой уверенности в собственной бесполезности. Прообщайся они ещё пару лет, и он бы всё равно отыскал причину, по которой в скором времени наскучит девушке. И сделать с этим можно было только одно – смириться.
Её ответ на скромную просьбу рассказать чуть больше, чем ничего, приятно удивляет его своей развернутостью; видимо, Саммер сжалилась над сном своего собеседника и решила дать ему фору в несколько недель. Упираясь подбородком в подставленный кулак, он внимательно слушает, следуя эмоциями в такт краткому введению в личность человека напротив. На исследователя-археолога Итан восторженно оживляется, дергая бровями и пораженно улыбаясь. К рассказу об отсутствующих родителях мужчина чуть мрачнеет, но старается не подать виду – его новая знакомая совсем не походила на ту, что требовала лить слёзы и сочувствовать её судьбе. Усмехается, разводя ладонями, когда узнаёт, что, фактически, просуществовал с ней в одном городе, так и не столкнувшись. И чем больше Саммер приоткрывает таинственный занавес о себе, тем очевидней становится – будь нём чуть больше наглости, и Итан бы попросил её никуда не пропадать в ближайшую вечность.
Где моя чековая книжка, я снимаю это заведение на весь вечер, — шутливо отзывается мужчина, притворяясь, словно собирается вытащить пару миллионов из карманов, — Ладно, на самом деле, некоторые истории достойны того, чтобы их ждали. Но, вообще, если коротко то... вау? Кажется, автору Лары Крофт есть у кого черпать идеи на следующий сюжет. Боже, ты, наверное, слышишь это дурацкое сравнение от каждого встречного. Кто-нибудь, поставьте мне двойку за плоский юмор, — дергая одной бровью, он разочарованно качает головой и негромко выдыхает, — Извини, если получилось бестактно. Но если серьезно, я, конечно, не верю в совпадения, но... чёрт возьми, почему мы встретились только сейчас? — разводя руками, смеётся мужчина, — Саммер, я сомневаюсь, что ты можешь кого-то разочаровать своими «простыми» объяснениями. У меня нет слов, кроме того, что я очень рад знакомству, самый удивительный и интересный человек, с которым мне доводилось разговаривать, — а ведь круг общения Холлика нельзя было назвать однообразным. От сорвиголов-коллег из ФБР до парящего в облаках Александра, Итана никогда не привлекали однотипные люди, похожие на него не хуже отражения в зеркале. И всё же в девушке напротив он видел, пускай, не намёки на сестру от другой матери, но прорезающиеся в её словах знакомые черты родственной души. Они были разными, и даже очень – не нужно быть гением, чтобы посмотрев на их дуэт единожды, вывести очевидное. Однако это вовсе не значило, что зная её меньше суток, Итан не чувствовал странного единства в мыслях и взглядах на окружающий мир.
Не зацикливаясь на предложении о почтовой птице больше, чем смешком, Итан спешно пробегает глазами по двум адресам и, складывая бумажку вчетверо, невзначай замечает:
Мы работаем в нескольких блоках друг от друга, — хмыкая под нос, вздыхает над очередной забавной деталью мужчина. Пожалуй, удивительным теперь было не то, что они встретились, а то, что они встретились только сейчас. И, разумеется, всегда можно было оправдать это разными графиками, путешествующим образом жизни Саммер и лишь недавним переездом Холлика, но количество случайных совпадений начинало настойчиво пугать. В самом лучшем смысле, в котором только можно было испугаться.
Ладонь девушки ложится на его плечо, и на миг Итан замирает, будто ожидая новости о скончавшемся дедушке или, что было хуже, тактичной просьбе немедленно закончить эту встречу. Но секунда проходит, и вместо конца света, на него обрушивается заговорщический взгляд со внезапным интересом к... трупам? От неожиданности мужчина издаёт негромкий смешок и роняет свою голову к ладони.
Вырванный из контекста этот вопрос звучит великолепно, — стараясь не смущаться слишком очевидно, прокашливается Холлик, — Разумеется. Давай, я оплачу наш... легкий обед и расскажу тебе по пути к парку, что со мной не так, — потому что до тех пор, пока дети не мечтали стать патологоанатомами, выбор Холлика продолжал бы вызывать у окружающего мира невольное задирание брови. Но он не обижался. В конце концов, скажи ему кто-нибудь, что к тридцати годам поздний ужин с утопленником на столе станет его обыденностью, Холлик бы поинтересовался, где ему быть внимательней, чтобы не докатиться до такой жизни.
Спешу обрадовать, вовсе не трупы, — засовывая бумажник в задний карман, он кивает головой в нужную сторону и, дожидаясь Саммер, начинает неспешный шаг вдоль реки, — Я бы сказал, что они – составляющая, к которой довольно быстро привыкаешь. На самом деле, я всегда хотел делать что-то, способное принести пользу обществу. Возможно, это пошло от отца. Он был капитаном полиции, в которую, я бы никогда не пошел, потому что, — он ведет плечом, засматриваясь на блестящие гребешки, рассыпанные по речной поверхности, — В семнадцать лет я выглядел ещё менее устрашающе, чем сейчас, и думал, что если ты не капитан команды по регби, то тебе явно не туда. Я поступил на биохимию, слабо представляя, кем стану в будущем. Это то, что у меня получалось лучше остальных. Потом мне подвернулась криминалистическая программа, и я не заметил, как подал документы в отдел расследований. Сейчас я скажу что-то отчасти омерзительное и романтичное одновременно, но мертвые тела, как... — замедляя шаг, Итан качает головой и неосознанно дергает плечами, словно пытаясь вытрясти из себя верные слова, — Как зашифрованная книга. Если знать, где искать, то ты можешь найти ответ на любой свой вопрос, и узнать о человеке больше, чем ты можешь себе представить. Возможно, я не бросаюсь грудью под открытый огонь, но... нашел способ вносить порядок в мир, находя убийц через их жертв. А чтобы не погрязнуть во всём этом с концами, веду дополнительные занятия в школе, когда есть время, — мужчина не замечает, как поворот за поворотом, они оказываются напротив того самого сквера, едва ли изменившегося за десять лет. На мгновение он стопорится, осматриваясь по сторонам, словно в любую секунду из-за угла выедет старый школьный автобус, в котором ему махнут рукой на прощание двое близнецов, сидящих на заднем сидении. Однако ничего не происходит. Не обращая внимания на старого знакомого, окружающий мир продолжает лениво двигаться вокруг двух нарушителей идиллии, и Итан молчаливо смиряется с тем, что он навсегда потерял своё прошлое, оставленное в Нью-Йорке храбрым решением перепуганного подростка.
Ты готова доверить свой десерт вкусовым предпочтениям подростка? — провально изображая устрашающий вид, он тут же ломается и смеётся, покрываясь лёгким румянцем, — Предупреждаю, это аттракцион не для диабетиков, — заглушая ностальгирующую голову на остаток вечера, не сдаётся Холлик.
Возможно, ему было не мотнуть стрелку часов на годы назад, но рядом с Саммер, удивительным образом, эта мысль не вызывала глухого отклика в груди. Ведь у него было будущее. И рядом с ней Итан не опасался того, что последнее окажется катастрофой вселенского масштаба. Со спокойной душой он мог выбросить исписанный черновик, позабытый в Нью-Йорке десять лет назад, и начать новый. А если не хватало храбрости сделать это разом, мог и дальше вырывать по странице, забивая его новыми воспоминаниями, в которые хотелось возвращаться. И пятничное мороженое казалось ему хорошей стартовой точкой. Тем более, что он начинал совсем не один.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » when the sun sets we're both the same