luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » forget the horror here


forget the horror here

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://funkyimg.com/i/2S8vR.png
forget the horror here, leave it all down here
Summer O'Leary & Ethan Hollick
Август 2003 года по июль 2004, место действия не имеет значения.
Год долгих переписок и коротких встреч, за которые человек, говорящий через выведенные чернилами буквы, становится ближе, чем те, кто находятся рядом.

2

Итан,

Каждый раз я ловлю странное ощущение от собственных передвижений. Такое чувство, только вчера мы ели невероятно огромное и сладкое мороженое, ради которого стоило впихнуть себя после ещё несколько стаканов воды, а сейчас я могу только мечтать о этом, находясь среди пустынь Африки и прикрывая рот рукой, лишь бы песчинки не встали поперек горла.
Я буду стараться без черновиков, поэтому, возможно, мои письма будут казаться тебе сумбурными, скачущими от одной темы к другой! Знаешь, мне всегда казалось, что переписывать тексты по новой, когда поставил где-то лишнюю точку – это необычно (или я должна сказать странно?) В конце концов, сколько времени, сколько потраченных сил уходит на всё это, и только ради того, чтобы человек на другой стороне не подумал о том, что ты неопрятный. Кто так подумает? Хотя, может дело в том, что я просто никогда не пыталась? В конце концов, большинство моих записей в дневниках и исследованиях, письмах написаны на коленках и в любую свободную для меня минуту.
В дальнейшем, я уверена, что не раз захочу рассказать тебе не только о себе, но и о том, кто находится рядом со мной здесь. Поэтому для того, чтобы ты не дёргал бровями вверх на непонятные имена людей, ты не против, если я немножко расскажу о них? Если тебе будет не интересно, ты всегда можешь пропустить скучные для тебя темы – я не обижусь; в конце концов, даже не узнаю об этом.
Нас четверо. Нас намного больше, на деле, но моя команда состоит всего из четырёх человек, включая меня. Все мы из разных концов света, будь то Америка, Австралия или Евразия, и всех нас свёл интерес к путешествиям. К тому же, мы хотим быть... Как ты говорил? Хочешь принести пользу обществу? То, что делаем мы, я бы сказала, отличается от любого рода спасательных операций, медицины или поимке преступников. И всё же мне хочется думать, что вещи или исследования, которые мы проводим и находим, в будущем могут послужить кому-нибудь или чему-нибудь полезным.
В любом случае, я отвлеклась. Я училась в школе со Стеллой, правда, она выпустилась куда позже меня. Мне кажется, что из нас четверых, нет никого более сосредоточенного на деле также, как она! Она вовсе не похожа на стереотипную мать, которая подбирает сопли каждого, знаешь, скорее та, которая сложит руки на груди и спросит, чем ты так хорош, чтобы находиться с ней в одной комнате. Но, в любом случае, она довольно смешно шутит, зачастую, правда, довольно черно, но знаешь, в совокупности с её довольно убийственным взглядом и ни грамма улыбки от этого становится только забавнее.
Как я уже упомянула Гиза, он чем-то напоминает... «Мы всё умрём.» Я чуть ли не слышу, как трясутся его поджилки прямо сейчас, хотя на улице глубокая ночь! С другой стороны, он неплохо играет роль предупредительного звоночка, стоит опасности оказаться рядом. Нас, разумеется, никто не пытается убить, но знаешь, разное бывает! Однажды, я помню, я случайно оказалась среди одного племени Новой Гвинеи, и не знаю, чтобы делала, если бы не спасший меня Гиз, кричащий как ума лишённый на них всех. Тогда они хотели отрезать мне пару фаланг... Кажется, посчитали, что у меня траур? Итан, скажи, разве на моём лице хотя бы как-то можно прочитать это чувство?! В любом случае, в силу своего возраста, Гиз довольно... Опытный. Я думаю, это одна из причин, почему его подставили к нам – среди нас он самый умный, пусть его и не назовёшь самым смелым (ты должен догадаться, кто таким является на самом деле)
В конце концов, Дэйв кажется самым адекватным, но это всё заканчивается в тот момент, когда он открывает его рот, и оттуда выходит самый что ни на есть австралийский акцент с невероятными шутками. Ты даже не представляешь, сколько раз на дню я слышу о том, что у них перевернута карта, и Америка находится на том же месте, где Австралия у них.
Что же, более не буду тебя мучить разговорами о непонятных людях, но, с другой стороны, мне будет интересно послушать и о твоём окружении. Какие они? Потому, что если такие же как Итан Холлик – что же, мне стоит задуматься о переезде в Нью-Йорк на постоянной основе, чтобы проводить побольше времени в твоём окружении, если бы ты, конечно, не был против моей компании.
А теперь закрой глаза.
Нет, ладно, ты не сможешь читать! Держи их открытыми, но максимально сфокусируйся и представь, что я тебе напишу. Тишина. Полная, и кругом нет звука птиц, шума воды, тем более, кораблей или любого другого транспорта, которые использует человечество. Только ты сам создаёшь вокруг себя звуки, и скорее всего, это будет тихое перекатывание холодного песка под твоими ногами, который скатывается, пока ты вышагиваешь по дюнам. Я забиралась повыше; ночью здесь прохладно, поэтому, я укутываюсь в тёплые вещи, чтобы не простыть.
И вот оно. Если поднять глаза кнебу, то можно увидеть невероятное количество звёзд. Такое нельзя увидеть ни в Бостоне, ни, тем более,  на Манхэттене даже в самую ясную ночь, даже, если всё электричество отключат! Глубокая синева, и невероятно длинный Млечный путь, уходящий далеко за горизонт, и даже запрокинь ты голову – не сможешь увидеть его конца. Они сверкают, сиюят и мигают, и будь моя воля, я бы смотрела на это все ночи на пролет, забывая про сон, еду и необходимость работать.
Ещё в Нью-Йорке перед отправлением, я купила карту мира, на которой буду отмечать для тебя точки, где нахожусь! Отсылай мне её каждый раз обратно, и будешь узнавать, где в очередной раз ступила нога Саммер О'Лири, которой не сидится дома. Мне бы... Мне бы очень хотелось показать тебе всё это. Скатиться с дюн, устраивая гонки, прятаться у редких разрушенных зданий от Солнца, пытающего испепелить тебя, хотя я предпочитаю думать, что просто согреть до самого сердца и делить флягу с водой, упиваясь и мечтая о озёрных миражах.
Колманскоп – город, который когда-то был немецкой алмазной жилой. Когда-то здесь, не смотря на полное отсутствие возможностей для нормальной жизни, была и школа, и больница, и большие жилые дома. Представляешь, людей даже не пугало то, что вода находилась в тысячи милях отсюда! А, может, и пугало; но какая разница, если здесь можно было найти алмазы на поверхности земли, что делали тебя богачом?
Сейчас Колманскоп всего-лишь город-призрак. Дома здесь почти полностью забиты песком, и, конечно же, давно забыты людьми; в некоторых местах мне приходится сгибаться пополам, чтобы пройти по старым комнатам, и я всё равно прижимаюсь спиной к потолку, представляешь? С другой стороны, смех смехом, но было довольно нелегко выбраться из, я так предполагаю, ванной комнаты! Я смеялась и одновременно боялась, если прямо на месте старого туалета окажется зыбучие пески. Такой смерти я бы тоже никому не пожелала. Ты не просто умираешь в туалетной комнате; ты умираешь в туалете.
Однако, мы нашли то, что искали. Слышал когда-нибудь об глупых сказках про ковры-самолеты? Конечно, мы не нашли тот самый, летающий, – пожалуй, в этом плане, мы ошиблись несколько тысячью миль, – но всё же, удивительно, но здесь был спрятан один из старых экземпляров, который был давно затерян; и только старые записки указывали на то, что, возможно, он ещё находится здесь. Забавно, что его никто не нашёл. Правда, я даже не удивлена, что его нашли мы – иначе какая из меня была бы Лара Крофт? (я всё ещё считаю эту шутку смешной)
Поэтому, мы скоро отправляемся дальше. И я надеюсь, что совсем скоро я смогу написать тебе новое письмо; и буду с нетерпением ждать  твоего в ответ, Итан!

P.S. Предлагаю ввести формат одного факта. Спросишь, как это работает? Не важно, что я или, надеюсь, ты, пишем выше; всегда должен быть один факт в конце, о котором мы ещё ни разу не упомянули. И я, пожалуй, начну.
Моё второе имя – Пандора, и если в твоём письме не будет про это шутки, Холлик, боюсь мне придётся задуматься над двойкой в твоём дневнике.

Всего наилучшего,
Саммер, не утонувшая в туалете в этот раз.

i  b l e s s  t h e  r a i n s  d  o w n   i n  A f r i c a
g o n n a   t a k e  s o m e  t i m e  t o  d o  t h e  t h i n g s  w e  n e v e r  h a d

Ты готова? — голова Стеллы показывается в дверях комнаты, отчего О'Лири тут же дёргает головой вверх, выпрямляя перед собой ноги. Последние двадцать минут она осторожно вырисовывала в свободных местах и полях маленькие рисунки: абстрактные четыре человека, показывающую разницу в росте с подозрительно низким, – может он подумает, что он карлик? Потому что другого выбора Итану не оставили, – Гизом, Саммер, которую пытается съесть унитаз, дюны и старые забытые дома, о которых она писала прежде.
Уже? — наконец, выпрямляя спину и опуская перо, которое за длительное время набило ей небольшую вмятину на раскрасневшемся пальце, волшебница кивает головой, — Дай мне пару минут, — и под кивок напарницы, рыжеволосая вновь возвращает взгляд к письму, быстро скользя по написанному тексту. Женщина старалась писать осторожно, но при этом, достаточно открыто, чтобы расположить к себе Холлика. Ей казалось, что чем больше она расскажет ему о себе и том, чем она занимается, тем легче ему самому будет писать ей в ответ, что и было её целью. Довольно тряхнув несколько пергаментов, заставляя до конца высохнут последние чернила, она складывает их трубой, и поднимается с места, кряхтя и тут же сгибаясь пополам, ругаясь вслух на затёкшую ногу. Ей приходится вновь с недовольством нагнуться, подхватывая пальцами волшебную палочку. Пятясь назад, и взмахивая ей, указывая на собственные вещи, О'Лири без труда отправляет последние в чемодан. Скоро. Она писала так, словно это произойдёт вот-вот на днях, когда они закончат с последними раскопками, расследованиями, заполнениями отчётами. Могла ли она сказать, что это происходит куда быстрее? И не будет ли это казаться... Подозрительным?
О'Лири, сколько можно!
Ой, завали, Дэйв, — смеясь, с шумом говорит волшебница, вырываясь в прохладную ночь из палатки, в которой они ночевали несколько ночей, исследуя маленький город, нетронутый временем. Американка поднимает голову к небу, хмурясь, а затем достаёт из кармана небольшой свисток, который практически не издаёт звука. Прислонившись к своему чемодану, она зажигает бледный огонёк на конце палочки, и осторожно завязывает узел на пергаментной бумаге, а затем на коленке ставит ту самую печать, которую однажды уже должен был сломать Итан Холлик.
Рич появляется в ночи, объявляя себя громким кличем, а затем осторожно усаживается на плечо к хозяйке. Под шум собирающейся на [float=left]http://funkyimg.com/i/2Sh7y.gif http://funkyimg.com/i/2Sh7z.gif[/float]заднем плане палатки, которая будет служить им домом уже в другом месте, волшебница привязывает письмо для немага из Америки к лапе своей птицы, поглаживая его перья и резко бросая его с кисти в небо.
Что, давно не писала Дженис? — её вновь вырывают из собственных мыслей, наблюдая за тем, как ястреб несколько раз делает круги над головами магов, а затем начинает набирать высоту. О'Лири следит за птицей до того момента, когда он не сливается с темнотой, и уже более не различим на фоне ярких звёзд, а затем хитро улыбается:
Может и ей. Кто знает, — а затем резво хлопнув в ладони, добавляет, — Ну что вы копошитесь? Давайте-давайте, а то сейчас Портал упустим! Ну же, ну же, где эта жестяная консерва? — и под закатывающиеся глаза коллег, Саммер полностью переключилась с мыслей о своём письме, Америке и Итане Холлике на привычные, так сказать, занятия, о котором, может быть, он когда-нибудь узнает. На мгновение в её горле застревает ком волнения: не получит, не прочтёт, не станет отвечать; но она тут же мотает рыжей копной волос. Нужно ли думать об этом, когда она видела очевидное? Сомнения исчезают также быстро, как появляются. Не смотря на лишь несколько коротких встреч, не смотря на малое проведенное количество вместе, отчего-то ей хотелось верить в Итана, который, возможно, приоткроет ей ещё тот интересный, и до этого момента, неизведанный мир.

3

С Е Р Е Д И Н А   А В Г У С Т А ,  2 0 0 3   Г О Д
По одноэтажному лофту разносится громкий звон ключей, характерный шлепок набитой доверху документами сумки и красноречивый выдох, оглашающий прибытие хозяина квартиры; разумеется, нормальные люди только выползали на просыпающиеся улицы, морщась тёплому августовскому солнцу. Впрочем, как мы выяснили это раньше, Итан Холлик и «нормальность» шли перпендикулярными прямыми, пересёкшись единожды, когда, следуя внутреннему зову подросткового бунтарства, парень вышел на единственную школьную вечеринку и ещё очень долго жалел об этом. Но сейчас не об ошибках молодости.
Великим усилием воли мужчина толкает входную дверь задником ботинка и даже не удосуживается снять потертые кеды, курсируя прямиком к спальне – проблемы грязных полов будут проблемами того, кто в состоянии разглядеть что-то, кроме плывущих стен. Итану данная опция явно недоступна. Готовый спикировать носом в подушку, он уже рассчитывает траекторию, чтобы не испачкать простыни, не снимая одежды, и вдруг резко останавливается. Краем глаза он выцепляет расстеленное по рабочему столу письмо Саммер О'Лири, вздыхает куда оживлённей и, разворачиваясь на пятке, шлепается перед полученной позавчера весточкой.
Ты ужасный человек, — запрокидывая голову к потолку, чертыхается Холлик и, потягиваясь в попытке прогнать сонливость, подползает ладонью к чистым листам.
Он бы взялся за ответ раньше, но с момента столкновения с Розамунд Льюитт в заполненным доверху детской ностальгией магазинчике комиксов жизнь Итана напоминала бессонный водоворот событий и встреч. Сначала брат-близнец и по-совместительству давний друг Холлика, затем младшая сестра, родители; все радовались неожиданному возвращению потерянной в прошлом единицы, и не сказать, что мужчина был другого мнения, однако урезанный до двух-трёх часов сон постепенно сказывался на способности существовать. Настолько, что одна мысль о том, какой опус отмершего сознания могла получить О'Лири, примись он строчить сразу после прочтения, вызывала у Итана стыдливые скручивания в животе. С такими успехами, это могло стать их первым и последним обменом новостями, чего ему хотелось меньше всего на свете.
Хватает несколько спешных путешествий глазами от начала к концу письма, и слипающиеся глаза сменяет непроизвольная улыбка. Наверное, это можно было считать их третьей нефизической встречей? И в очередной раз уже на четвертой строчке от его имени Саммер вызвала парад эмоций от удивлённого вздёргивания бровей до недоумевающих покачиваний головой. Теперь, когда он знал её второе имя, вопросы по поводу «откуда она свалилась» отпали сами собой. Девушка из ларца, действительно, соответствовала тому, как её назвали, и не переставала поражать.

Саммер,

               Или теперь лучше называть тебя Пандорой? Так-так, где мой микрофон? Пандора, как сунувшая свой любопытный нос в компактный ад Пандора? Или те самые стихийные бедствия, вырвавшиеся наружу? Надеюсь, что ты не выкинула письмо, не дочитав до этой строки, потому что я совсем так не думаю. Если отбросить рвущегося наружу комика в сторону [туда же, куда, вероятно, улетело моё письмо], я бы трактовал это, как спрятанную глубоко внутри сундука надежду. Что может быть теплее имени, несущим в себе лето и надежду одновременно? Представляя тебя напротив сейчас, я бы сказал, что лучше и не описать. И, определённо, оригинальней, чем дань еврейскому народу.
               Поверить не могу, что ты сейчас на другом конце планеты. Знаешь, у тебя на редкость запоминающийся голос и лицо, отчего я слишком явно представляю каждое слово, написанное тобой, и никак не могу избавиться от ощущения, что мы снова гуляем по Нью-Йорку. Правда, спешу тебя огорчить, наша прогулка происходит через окно моей квартиры, и вместо захватывающих дух барханов я наблюдаю сонные лица прохожих, едва волочащих ноги на работу. Хотя в них тоже есть своя романтика. Особенно, когда, глядя на этот пейзаж, ты падаешь в кровать и закрываешь шторы, желая всем отличного дня.
Ты хорошо знакома с Хэллс-Китчен? Потому что если нет, мы просто обязаны погулять с тобой здесь. Люди частенько удивляются, когда это говорит человек с самой нетворческой профессией, но в этом городе нет места лучше, чем квартал, где живут артисты, художники и прочие богемные личности. По крайней мере, мне всегда казалось, что эти ребята выглядят в разы живей остального народа. В особенности того, что существует в подвале вместе со мной. Ты должна представить, как я красноречиво встаю и роняю свой микрофон.
               А теперь тебе придётся извинить меня за чрезмерное количество восклицаний и вопросов. Тебя держали в плену?! И ты чуть не лишилась фаланг?! Мне кажется или шутка про Лару Крофт всё больше и больше походит на реальность? Я, конечно, мог предположить, что любая профессия, сталкивающаяся с другими культурами и народностями несёт в себе риск нарваться на «необычные» традиции, но слышать об этом из первых уст... Я очень рад, что все твои пальцы остались целы, и Гиз мне уже нравится! Пусть продолжает в том же духе. Правда, их траурные традиции и впрямь никак не клеятся с твоим лицом. Может быть, они скорбят по своим умершим, пританцовывая на пятке? К слову, твоя история напомнила мне ту, что показывали у нас в новостях. Главный городской госпиталь отправил благотворительную миссию в одно такое африканское племя, в котором высшим почётом считалось съесть родственника того, кто им помог. Один из главных врачей умудрился привезти с собой своего сына. Думаю, ты можешь сложить два плюс два и представить себе, что произошло в конце концов. Даже не знаю, какой вывод делать из этой истории, но, если посмотреть на положительную сторону отрубленных фаланг, по крайней мере, тебя не пытались съесть с почестями! Я попытаюсь отрыть эту статью и сказать тебе какой африканской деревне ни в коем случае нельзя помогать, если не хочешь стать почётным супом.
На самом деле, по твоим словам не трудно представить вас своеобразной семьёй. Строгая мама, беспокойный отец, брат-юморист и... кто-то же должен наводить кипиш в спокойную жизнь? Иначе, они бы все заскучали без тебя. Что же до моего окружения. Пожалуй, есть один человек, с которым я очень хочу тебя познакомить. Алекс. В своё время он заменил мне всю семью, которая осталась в Бруклине, и, наверное, без него бы я не стал и половиной человека, которым являюсь сейчас. На первый... да и на второй взгляд он совершенный балбес, прожигала жизни и магнит проблем на свою и чужую задницу, но стоит привыкнуть к нему, и ты поймешь, что нет человека заботливей, бескорыстней и верней, чем Александр. Он принял в свой дом парня, которого знал только по переписке. И несмотря на то, что мы с ним абсолютные противоположности [представь себе главного ботаника школы и капитана команды по регби лучшими друзьями и получишь нас Алексом], это никогда не вставало между нами. Вовсе не потому что звёзды так сошлись. Просто... Александр из тех людей, кто принимает остальных теми, кто они есть, и, если честно, я очень редко встречаю подобное качество в своих знакомых. Я думаю вы бы поладили. У него талант впутывать людей в самые неоднозначные авантюры, о которых потом стыдно рассказывать. В дуэте, мне кажется, что вы бы смогли свести меня в могилу. Но это была бы достойная [газетных заголовков] смерть в хорошей компании.
               Ты понимаешь, что я сижу напротив открытого окна и смеюсь в голос, представляя, как ты чуть не попрощалась с этим миром в... туалете?! Мой сосед по зданию напротив только что грозно хлопнул ставнями, предварительно попытавшись сжечь меня взглядом. Но мне даже не стыдно. Правда, твои старания умереть в поездках уже начинают меня беспокоить. Пожалуйста, пообещай мне оставаться в живых как можно дольше? Я совсем не хочу с тобой прощаться в ближайшее [и не ближайшее] время. Но если вдруг ты любишь слушать про глупые смерти, ты выбрала лучшее место, чтобы упасть, в вечер нашей встречи. В моей коллекции тысячи историй о расследованиях «тяжких преступлений», которые оказывались совершенной случайностью. Например, одного богатого и влиятельного мужчину убил захлопнувшийся складной диван, на который он прилёг поспать. Сколько было шуму с компанией, сделавшей диван, с родственниками, якобы поломавшими механизм, но, в конечном итоге, это был всего лишь несчастный случай. А с тех пор я больше не сплю на раскладных диванах. И тебе не советую!
               Хочу тебе признаться. Я перечитал уже несколько раз твоё письмо и только сейчас понимаю сколько всего я упустил за почти тридцать лет. Можешь себе представить человека, который в свои двадцать восемь ни разу не выехал за пределы страны? Да что говорить про страну! Я толком и по Америке не ездил. Если бы не Алекс, то я бы так и не вылез за пределы Бостона и Нью-Йорка, не побывал бы в Калифорнии, получив худший солнечный ожог в своей жизни, не просрал бы чертову кучу денег в Лас-Вегасе [у меня просто ужасная удача в азартных играх]. И не сказать, что я никогда не хотел выбраться за пределы своей зоны комфорта, но мне всегда казалось, что у меня ещё куча времени впереди, ещё успеется. Мне нелепо от того, что я могу представить то, что ты описываешь, только по картинкам, и я бы очень хотел оказаться там рядом с тобой и увидеть это вживую. И знаешь, думаю, что не собираюсь ждать ещё тридцать лет, чтобы это сделать.
               Я рад, что получил твоё письмо и что мы действительно это делаем, Саммер. Последняя неделя была чем-то вроде бешеного водоворота событий, о которых я обязательно тебе расскажу, когда разберусь с ними в своей голове, и весточка от тебя была... чем-то вроде невидимого удара по плечу о том, что всё будет в порядке. Не беспокойся, ничего смертельного! Мне просто надо найти время пересмотреть свои взгляды на жизнь, а часов в сутках, как оказалось, никогда не хватает.
               Я с нетерпением жду твоего ответа и надеюсь, что твоё следующее задание будет удачным и, желательно, без попыток умереть в туалетах. Наверное, я спрашиваю это рано, но когда ты будешь снова в Нью-Йорке?

P.S. Вызов принят, Саммер Пандора О'Лири. Раз уж я знаю твоё второе имя, моё – Джошуа. Ничего нового. Евреи в моей крови ликуют. А если говорить о чём-то, что ты, возможно, не знаешь... я коллекционирую комиксы. И я уже вижу, как ты закатываешь глаза и говоришь: «Неужели, человек «четыре глаза» и любит комиксы! Какая неожиданность!» Но не суди, пока я не представил тебе их с того, с чего начинал я. Если ты позволишь, я вытащу парочку старых номеров и дам тебе на пользование, когда ты вернешься в Нью-Йорк. Ты всё ещё имеешь полное право сказать: «Что за дерьмо, Итан!» Но только после того, как прочитаешь именно их и выслушаешь мою предысторию.

P.P.S. Твои рисунки очаровательны. Честное слово, никогда я ещё не испытывал столько удовольствия от переписки с кем-либо. Но чтобы не пугать тебя своими творческими способностями, я просто вложу фотографию себя и Алекса с нашего первого года совместного проживания. Я знаю. Всё очень плохо.

Береги себя! С наилучшими пожеланиями,
Итан.


Откладывая ручку в сторону, Холлик пробегается по написанным строкам и, одобрительно кивнув, засовывает текст в купленный по случаю конверт. [float=right]https://funkyimg.com/i/2SGRT.gif[/float]Стоило отдать должное Саммер, девушка не делала вещи наполовину. Восковую печать он заметил ещё на первом конверте, но отчего-то не подумал, что О'Лири ставила её регулярно, словно последнее было самым обыденным действием. Итан предположил, что «средневековая» традиция должна была соответствовать бутылке вина, но очень быстро получил опровержение теории и был вынужден обзавестись своей собственной. Хотя «вынужден» было слишком сильное слово для того, чтобы описать детский восторг, с которым он погрузился в непривычный двадцать первому веку способ общения.
Прежде чем запечатать конверт, он смотрит на пухлый прямоугольник и хмурится. Может быть, всё же стоило рассказать ей о встрече со своим прошлым прямо сейчас? Нервно качая головой, Холлик тут же отбрасывает бестолковую идею в сторону. Он не хотел забивать голову О'Лири людьми, будучи неуверенным в том, что они по-настоящему останутся в его жизни. И, пускай, со случайного столкновения в магазине комиксов Рози не дала ни единого повода подумать, словно она не была рада в той же мере, что и сам Холлик, его преследовала необъяснимая тревога, что в любую секунду это могло закончиться. Да и не рановато ли было окунать едва знакомую девушку в сюжет драматичного сериала про подростков с продолжением во взрослом возрасте? На месте Саммер, он бы бежал от подобной искренности как можно быстрее.
Наконец вынося вердикт, Холлик закрывает письмо и, смотря на часы, тихо вздыхает. Кажется, сон ему сегодня не грозил. Но пусть он ударится мизинцем о стену, если хоть на секунду пожалеет о том, на что потратил время. Потому что чем больше он её узнавал, тем очевидней становилось – Саммер О'Лири была лучшей случайностью, которая могла с ним произойти.

4

29 АВГУСТА, 2003 ГОД

Долго нам ещё? — держа волшебную палочку чуть выше своей головы, Саммер задирает край майки и несколько раз трясёт им вверх-вниз, чтобы хоть как-то охладить себя. Они не хотели использовать слишком много магической энергии здесь, чтобы не привлекать к себе внимание – так бы одна давно соорудила для себя какой-нибудь охладитель, что не дал бы умереть в тропической погоде, — Гиз, там же простое уравнение, любой бы...
Хочешь попробовать? — недовольно произносит гоблин несколько писклявым голосом, задирая голову на напарницу и [float=left]https://funkyimg.com/i/2SYAM.gif[/float]хмуря брови, — Потому, что кажется, ты уже пыталась, полчаса назад, заведя нас на другую сторону долины.
Я не виновата, что ты подсунул карту вверх ногами, — парирует Саммер, немного наклоняя голову в бок и смотря на зеленокожего, а затем смотрит по сторонам. Как только Солнце скрылось из виду, трое волшебников и Гиз вышли из своего укрытия. Было проще передвигаться в темное время суток, тем более, когда не-маги приезжали на одну из частей долины, и кто знал, насколько любопытство было способно взять вверх, для того, чтобы зайти под таблички с запретом. Саммер с удовольствием залезала головой в огромные кувшины, стоящие тут и там, и то и дело пыталась нашарить в них что-то любопытное.
Осторожно, ты же не хочешь подлететь на воздух, — произносит Дейв за её спиной, — Может в том, что не-маги бомбят друг друга есть плюс – хотя бы какая-то часть природы остаётся нетронутой.
Сюда, — внезапно произносит гоблин, останавливаясь лишь на мгновение, — О'Лири, сколько раз говорить, иди ровно по следам, тут везде эти проклятые бомбы!
Если поставить их всех четверых в ряд и попросить стоять спокойно, пожалуй, именно О'Лири первая выйдет из строя вперёд, спрашивая, в чём дело или же начнет складываться пополам, ковырять ногой землю или при помощи отвлекающего манёвра «Эй, что там?!» с зычным смехом убежит в противоположную сторону. И только потом им зададут вопрос – от кого больше всего проблем; и пожалуй, не трудно догадаться, что пальцы всех полетят в ту сторону, где только что сверкали пятки рыжеволосой девушки.
Дело было не в том, что она была настолько неумелой, что засовывала свой язык во все шкатулки, когда у неё нет ключа. Она могла быть серьёзной, могла хмурить брови или говорить шепотом, но была слишком самоуверенной для того, чтобы следовать внутреннему протоколу. Ведьма думала, что ей нет равных и уж спустя столько лет знала, что её мало что удивит, так какой толк вести себя аккуратно, если она сможет справиться со всем, с чем столкнётся?
И всё же, громко вздыхая, волшебница следует вслед за тройкой, всё дальше и дальше уходя от границы. Кувшинов становится вокруг меньше, а долина и держит направление вниз. Волшебники почти не разговаривают – с каждым шагом каждый из них начинает чувствовать что-то... Странное, необычное, однако, карта которая находится в руках у невысокого существа ведёт их ровно сюда, а значит, придётся подальше запихнуть непривычное чувство.
Вон он! — внезапно вырывается из груди О'Лири, и девушка вырывается вперёд. Честно говоря, она не была уверена, нашли ли они точно тот кувшин, который искали. У них была книга с целой историей, и только благодаря Дэйву, знающий толк в нумерологии, им удалось примерно определить, что они искали.
Стой, Самм... — пустой хваткой Стелла дёргает руку вперёд, но не успевает перехватить пылкую Саммер и её локоть. Рыжеволосая же уже в несколько больших прыжков, переходя с шага на бег, оказалась в противоположной стороны от лощины, в которую спустилась группировка. Наконец-то, это закончится. Они шастали по этой проклятой долине всю неделю – глаза её уже не могли видеть эти каменные сосуды, разбросанные здесь! Ещё и совершенно пустые!
Нашла! — почти полностью она пропадает в кувшине, и вылезает из него с небольшой статуэткой в руке, победно задирая ладонь вверх.
Эвердо статим! — слышит она громкий голос Стеллы, после которого саму О'Лири с силой отбрасывает в сторону, и она отлетает метра на четыре. В ту же секунду по лощине слышится уходящий в небо эхом шум и туда, где только что стояла Саммер, с грохотом опускается огромная дубина.
Что за... — волшебница кашляет от сильно удара спиной, приподнимая голову и протирая от пыли глаза, щурясь. С годами она привыкла крепко держать то, что находилось в её руках, поэтому ни статуэтка, ни волшебная палочка не покинула её цепких пальцев, — Ох Мерлин, — широко раскрывая глаза Саммер видит перед собой огромный движущийся валун, что направлялся в её сторону. Вспышка освещает его со спины и внезапно на нём становится видна искажённая гримаса с открытым ртом и бешеными глазами.
О'Лири реагирует мгновенно. Перекатившись на другой бог, она вскакивает на ноги, и под ещё одну вспышку, которой видимо пытались пробить толстую шкуру великана Дэйв и Стелла, рыжеволосая разворачивается и аппарирует в то место, в котором сгруппировалась команда.
Давай! — пальцами она перекручивает палочку, засовывая её за ремень и хватается за предплечье Дэйва, он за Стеллу, а Гиз – за ногу О'Лири. Огромный великан не сразу понимает, куда пропадает волшебница; а поняв, поднимает свою дубину вновь и бежит в сторону приключенцев, куда быстрее преодолевая то расстояние, которое пробегала рыжеволосая несколько минут назад.
Бам.
Глухой стук по пустому месту. Маги растворяются в воздухе в тот момент, когда старая палица на землю.

Итан!
Что же вы, мистер, получаете высший балл за свой ряд шуток. Я знала, что ты не подведёшь меня! И, брось, ты действительно думаешь, что я бы выбросила письмо на первых строках? В таком случае, хочу развеять незнание о моей персоне, которая привыкла видеть заговоры и необычные знаки повсюду; так я могу решить, что ты пишешь об этом специально, потому что дальше бы последовали страшные и тайные секреты Итана Холлика или невероятные истории, от которых мурашки бы шли по коже. И, не скажу, что прочитав письмо, я разочаровано выдохнула! Но обо всём по порядку.
Почему мне хочется сказать, что я не знакома с Хэллс-Китчен и знаю, какой район мы исследуем в следующий мой приезд? Честно говоря, кажется, что спустя столько лет я должна была много где побывать в Нью-Йорке, однако, практически, дальше протоптанной тропы от Ист-Виллиндж, в котором находится моя квартира до работы я почти не выбиралась. Раньше я считала это упущением, однако, с приобретением тебя в списке любителей мороженого в разных парках, мне уже не кажется это таким уж большим провалом. Мне было бы интересно посмотреть на твою квартиру тоже! Ты видел кого-то известного из своих окон?
Не могу не спросить, раз об этом возник разговор – ты всегда работаешь по ночам? Когда мы с тобой встретились, была глубокая ночь, и тогда у меня не было времени подумать, по какой причине ты находишься на рабочем месте. И сейчас об одной упоминании, что совсем скоро ты отправишься в сон, когда остальные торопятся на работу...
Мне иногда приходится работать ночью, точнее, лучше сказать, до глубокой ночи. Не то, чтобы я не готова откладывать работу на следующий день, но иногда просто не поспеваешь за собственным ритмом, и не успеваешь моргнуть, как уже оказываешься среди непроглядной темноты, что окутывает яркий свет рабочих лучей. Обычно возвращение в Нью-Йорк для меня своеобразная возможность выспаться – в экспедициях я редко высыпаюсь, и обычно сплю по часов 5-6 в сутки.
Обязательно найди для меня ту статью, в конце концов, даже если я попаду в ту деревню, я хотя бы буду знать, что стоит спрятать Гиза, чтобы его не съели. Однако, это невероятно! Каждый раз я думаю о том, сколько в мире удивительного, и казалось бы, моих знаний должно было хватать для того, чтобы брови не ползли вверх, и всё же... Мне жаль того человека и его сына; сейчас будет злая шутка, и надеюсь, что ты не отвернешься от меня из-за этого, но надеюсь, он успел родить второго сына тоже.
На самом деле, боюсь, что почти съеденные фаланги это не самое страшное, о чём я могу тебе рассказать. Могу тебя заверить – всё не так опасно, как кажется! Или я говорю так специально, чтобы ты не волновался? А может, наоборот, своими историями набиваю себе цену!
Александр кажется мне славным, тем более, с его тягой к авантюризму, уверена, что тут смогла бы посоревноваться с ним. Знаешь, я... Я редко завожу себе новых друзей – думаю, это сильно зависит от моего образа жизни, который мало кто выдерживает, и потихоньку забывает о моём существовании из-за редкого появления в городе. Я думаю, что иметь такого друга как Алекс прекрасно; и не смотря на то, что вы очень разные, но продолжаете общаться и поддерживать друг друга, это здорово, я искренне рада! В моей жизни, помимо коллег, есть ещё Дженис – она живёт сейчас в Салэме. Мы не очень часто общаемся, но я всегда знаю, что если я приеду обратно в родной город, то она встретит меня с распростертыми руками, – и, возможно, несколькими сотнями счетов за комнату, которую я не оплачиваю, и сваливаю всё на её плечи, – и мы сможем поговорить или заняться чем-то, как в старые добрые. Я буду рада услышать о ваших совместных историях, Итан! Это на случай, когда я приеду, чтобы не повторить одну из них, а придумать что-то новое. Свести кого-то в могилу звучит потенциально хорошей идеей; особенно, когда мы все умрём с улыбками на лицах.
Твоё сосед настоящий сноб, а я бы с удовольствием слушала твой смех с утра пораньше! Я рада, что смогла повеселить тебя, и поверь, это не единственный случай, когда я попадала в глупые ситуации. Я обещаю тебе, что со мной всё в порядке, и как бы страшно иногда не звучали мои истории, на самом деле, всё всегда под контролем! По крайней мере, так легко отделаться от моих писем ты не сможешь.
Диван убил человека?! Пожалуй, я пересмотрю своё желание спать на оных в любом месте, и буду обязательно уточнять у всех хозяев складных диванов, всё ли в порядке с их, прежде, чем на него сесть. Если ты будешь делиться со мной глупыми смертями людей, возможно, это ещё будет некое предостережение, так что – вперёд, Итан Холлик!
Означает ли это, что чем больше я буду рассказывать тебе историй про свои путешествия, тем больше подогрею твой интерес сорваться с места? Знаешь, это трудно назвать упущением, в конце концов, я понимаю, почему люди не всегда могут найти время, возможности, желания или компанию для того, чтобы куда-нибудь отправиться. Тем более, что должно сподвигнуть человека на путешествие после ужасного солнечного ожога?! Шучу! Я думаю, что у тебя впереди ещё будет невероятное количество путешествий, и, не хочу конечно рекламировать себя, но если у тебя встанет перед выбором место, куда отправиться, то ты знаешь, к кому обратиться. А, возможно, мы когда-нибудь отправимся куда-нибудь вместе – мало ли, наши письма это начало чего-то большего и вот ты внезапно становишься заядлым путешественником на своих двоих.
Думаю, что «Не беспокойся, всё в порядке» действует на меня так, как и «Я Саммер, и совсем не умираю в туалете» на тебя. И всё же, я поверю тебе, Итан. Если тебе захочется рассказать мне о чём-то, обязательно пиши, и тебе уж точно прилетит тот самый необходимый толчок в плечо, а может, и что-нибудь получше. Я не скажу, что на протяжении всей жизни давала людям дельные советы, но... У тебя хотя бы будет мнение странной женщины со стороны.
Я уже с неделю нахожусь в Лаосе, в Долине Кувшинов. Это достаточно большая территория, большая часть которой закрыта для посещений из-за огромного количества американских снарядов появившимся здесь благодаря бомбардировкам в 60-70ые года во время гражданской войны. Большинство из них не взорвались, отчего есть большой шанс найти что-то, и не думаю, что кто-нибудь будет счастлив, если ты найдёшь это собой (мы поспорили, кто первый на такую наступит). На всём пространстве находится огромное количество каменных сосудов – именно их и называют кувшинами, и никто до сих пор не знает, кто и для чего они были созданы! Представляешь, одна такая махина может быть от трёх до тринадцати футбов в высоту! Я залезала в несколько таких, и если не знать, что там находится человек, то можно его там не найти. На самом деле, отличное место для ночлега, если ты готов придумать крышу над головой и спать в позе эмбриона. По легендам тут живут великаны, но, как ты понимаешь, никто не натыкался на них за всё это время – вряд ли я буду первой, хотя, это было бы конечно интересно!
Хотя, конечно, здесь ещё невероятно много красивых мест, которые можно посетить – культура Лаоса очень любопытна! У меня, правда, не всегда есть возможность выбраться за пределы нашего лагеря, но я всегда надеюсь, что смогу посетить любое из мест, в котором однажды побывала не во время рабочих экспедиций, и сделать это в своё удовольствие.
Если всё пойдёт удачно, то здесь мы потратим ещё не больше нескольких дней – Дэйв недавно перевёл один старинный рассказ, легенда которого точно даёт расположение статуэтки, которую мы здесь ищем. После этого я отправлюсь в Аляску, и думаю, что уже оттуда – в Нью-Йорк. Не уверена, что пробуду там очень много времени, однако, думаю, у нас будет шанс на короткую встречу!
Как и в прошлый раз, прикладываю карту. И я приобрела для тебя небольшой сувенир – говорят, что тут очень неплохой кофе, а тот, который пошлю тебе я и вовсе считается очень редким! И если тебе интересны какие-то другие необычные вещи, которые можно найти в других странах – не стесняйся писать мне, и постараюсь найти всё, что угодно.
Я невероятно рада получить от тебя письмо, Итан. Знаешь, я начала забывать это чувство, когда не можешь оторваться от строчек, читая взахлёб, широко улыбаешься и смеёшься от шуток, которые можешь прочитать, а ты помог его вспомнить! Так что, надеюсь на скорейший ответ!

P.S. Джошуа – отличное имя, я уверена, что приедь ты в Иерусалим, и все бы встречали тебя с самыми счастливыми улыбками на свете. Что же говорить о комиксах – я дам им шанс! Если быть с тобой честной, то я не читала ни одного, и с трудом представляю, о чём они могут быть. Это странно? Потому, что если очень, забудь о том, что я это написала. Забудь, читала миллион комиксов, но с удовольствием окунусь в этот мир ещё раз, словно никогда этого не делала.
Что же о продолжении фактов, то сегодня мы поговорим о животных. У меня есть ястреб-тетеревятник по кличке Рич! Славный мальчик, я научила его нескольким командам, и теперь он отличный компаньон во всех моих приключениях, которого можно отправить в полёт и забыть на несколько лет, пока не обнаружишь на своей подушке мышь, которой он решит с тобой поделиться. Когда-то я нашла его в одном из магазинов, и никто не хотел его покупать, и это многое решило, правда, возможно, это всё из-за скверного характера, с другой стороны, мы, вроде бы, спелись за такое количество лет!

P.S.S. Это лучшая фотография в моей жизни. Если я буду продолжать рисовать, означает ли это, что таких будет больше?

С наилучшими пожеланиями,
Саммер, залезающая во все кувшины подряд в Лаосе.


Письмо Итана она ждала с нетерпением, и каждый раз, стоило заслышать хлопки крыльев птицы, выбегала наружу палатки и задирала голову, лишь бы увидеть что-то, похожее на письмо или посылку, что она могла нести из Нью-Йорка. Наверное, в глубине души она не до конца верила в то, что это могло получиться, и смогла вздохнуть облегчено, стоило увидеть его аккуратный почерк и обращение к ней по имени. Саммер перечитывала его письмо несколько раз, тщательно скрывая его от своих напарников; волшебница решила, что пока не время рассказывать им о мужчине, который понятия не имел о волшебном мире. Тогда по привычке она сломала печать, но потом удивлено посмотрела на застывший накрепко воск ещё раз – разве не-маги пользовались такими сейчас? А одна мысль от того, что, возможно, это она натолкнула его на эту мысль, расплылась в ней тёплым чувством и широкой улыбкой.
Она написала ответ за день до того, как они нашли статуэтку. Осторожно запаковывая упаковку с кофе и плотный конверт вместе, она не знала, что в будущем познакомиться с великаном, который чуть не прибьёт её булавой, – что же, она не обманула его по поводу того, что не была знакома ещё с ними до этого момента, – и ещё несколько часов будет выслушивать нытье гоблина о том, что её слепота ко всему окружающему, когда она хочет достигнуть цели, может когда-нибудь выйти им всем боком, пока Стелла колдовала над её ушибом на спине.
Одно радовало. «Несколько дней» в Лаосе закончатся куда быстрее, чем она планировала, и после следующей остановки, она увидит своего друга по переписке вновь.

5

Саммер,

               Ты не представляешь насколько я счастлив получить твоё письмо. За последние две недели я успел пожалеть о том, что у меня нет возможности связаться с тобой быстрее, множество раз. Не подумай, я бы ни за что не променял нашу переписку на способы для ленивых, вроде электронных писем, но со всем, что произошло за короткий период, ты казалась мне единственным человеком, способным пролить свет на то, с чем я столкнулся. Однако, обо всём по порядку.
               Наверное, я ввёл тебя в заблуждение своим последним письмом. Говоря о «водовороте событий», я, кажется, разгневал кого-то сверху [пусть, я совсем в это не верю, но на кого-то же надо всё списать]. Потому что если две недели назад стихийные бедствия происходили только в моей личной жизни, то теперь всё перекинулось и на работу. Стоило тебе уехать, я по-случайности столкнулся со своей школьной подругой в месте, в котором мы провели многие часы своей юности. Помнишь, я говорил тебе про свою обсессию комиксами? Я собирался прокатиться на аттракционе ностальгии, поехав в один из магазинов, где затаривался раньше, и не рассчитал, что подобная идея придёт в голову кому-то другому. Её зовут Розамунд, и я, она и её брат-близнец Аарон были неразлучной троицей в школьное время. Я бы сказал, что они были моими единственными близкими друзьями до тех пор, пока мы не отдалились в конце старшей школы. Говоря отдалились, я имею в виду, что я сел в автобус в направлении Бостона и больше не контактировал с ними. Так что... думаю, что ты можешь себе представить степень неловкости встретиться десять лет спустя в месте, дышащем воспоминаниями.
Наше расставание, его причины, пожалуй, всё это заставило меня замять эту историю раньше. Я хотел быть уверенным в том, что наше столкновение не окажется чем-то незначительным. Хотя кому я вру? Я просто не хотел знакомить тебя с худшим из своих поступков с самого начала. Но сейчас, когда спустя столько лет, мы наконец-то поговорили, и они вернулись в мою жизнь, мне куда легче рассказывать обо всём этом, и, если тебе вдруг станет любопытно, я обязательно поведаю историю моего подросткового максимализма подробней. Как итог, могу сказать, что со дня нашего воссоединения я забыл о том, что такое высыпаться, и провожу своё время между лабораторией, барами и сном в неподобающих для этого местах.
               К слову о моём ритме жизни. Я всё ждал, что ты заговоришь об обстоятельствах нашего знакомства и начнёшь подозревать меня в страшных пороках человечества, вроде набора начинающего виджиланте под кроватью. Полагаю, тебе покажется очевидным, что большинство преступлений [в особенности, тяжких] происходит в ночное время суток, и не многие готовы променять адекватный режим на интересные дела. Так как я не привязан к семье или детям, я согласился на двенадцатичасовую смену три раза в неделю с семи вечера до семи утра. Во-первых, освобождает большую часть недели, во-вторых, мы никогда не приходится стоять в пробках или толкаться в метро! Да и, если быть до конца честным, ночь всегда мне нравилась многим больше. Думаю, это что-то из песни о том, как я люблю находить романтику в странных вещах, вроде трупов, пустых улиц и прочего мракобесия. После твоих историй и шуток мне всё больше кажется, что подобным я тебя точно не смогу напугать. Если такая опция вообще существует. В ответ могу тебя заверить, что вряд ли найдётся шутка, способная испортить моё мнение о тебе. Чем чернее, тем лучше – негласный девиз всех в моём офисе, и, думаю, ты бы отлично вписалась в наш портрет тех, кому суждено гореть в адском пламени за смех над человеческим горем.
               Говоря о твоих историях. Гиганты? На что только ни способна человеческая фантазия. Полагаю, археологи буквально варятся во всех мифах и страшных сказках о мстительных призраках, проклятых местах и букетах из вампиров, оборотней и колдунов, поджидающих на каждом углу. Мне всегда было тяжело поверить во что-то... что не увидеть глазами. Если они, действительно, есть или хотя бы были, то где они все? Почему до сих пор никому не довелось откопать труп с клыками или повстречаться с настоящим человеком-волком, а не большой соседской собакой? Только не смейся, что я слишком сильно вдумываюсь в это! Просто меня всегда мучал вопрос: неужели наше воображение настолько богато, что может так детально продумать отличных от людей существ, пронеся это сквозь века? Почему, даже сейчас, все истории «сумасшедших» повторяют одно и то же? Конечно, спроси ты меня, верю ли я хоть во что-то из этого – конечно, нет. Но если бы я хоть на секунду предположил, что нечто подобное существует... На их месте я бы тоже не показывался людям на глаза. Рано или поздно кто-нибудь бы посадил тебя в клетку и принялся ставить опыты «на благо науки». У человечества большой послужной список разрезания на пополам всего, что им непонятно.
Ладно, я прекращаю взывать к своему внутреннему ребёнку, который хотел бы чтобы всё это было реальным. Но раз уж я заговорил про археологию и твою сферу компетенций, пожалуй, время спросить у тебя о том, о чём я говорил в начале письма. Я, к сожалению, не могу вдаваться ни в какие детали происходящего в офисе в данный момент, но, так как, у меня нет других знакомых, связанных с миром «древности», ты мой единственный шанс. У меня есть надпись и, поначалу, я думал, что это кельтские руны, но ни один из профессоров, к которым мы обращались, не смог перевести их. Никто не может. Я отчаялся настолько, что решил прибегнуть к самому бестолковому способу найти ответ на свой вопрос – я пошёл искать в интернете. Разумеется, ничего членораздельного я не нашел. Ну, кроме сектантских сайтов, верящих в то, что среди нас ходит всё, чем мы пугали друг друга у костра в детстве.

᛫ ᛞᛖᚦ ᛫ ᚳᚫᛚ ᛫ ᚻᚫᚡ ᛫ ᚾᚩ ᛫ ᛞᚣᛗᛁᚾᛃᚣᚾ᛫

Я знаю, что спрашивать тебя об этом – как предполагать, что какой бы доктор ни был, он разбирается во всех болезнях, электрики способны починить водопровод, а лингвисты говорят на универсальном языке, но я должен был попытать свою удачу. Всё, что мне удалось перевести с помощью тех самых сайтов, не привело меня ни к чему. Я почти уверен, что совпавшие знаки были обычной случайностью. Или автор надписи – выходец из этой безумной секты. Так или иначе, вот что у меня вышло:

᛫ deᚦ ᛫ zenᚫl ᛫ ᚻᚫv ᛫ nᚩ ᛫ dyrminjyrn᛫

Выглядит как совершенная бессмыслица. Последнее слово похоже на... власть? Если произнести этот набор букв вслух, звучит почти как «dominion». Так или иначе, не забивай себе голову слишком сильно. И прости, что я не могу поделиться остальными деталями. Тот факт, что я пишу тебе об этом – уже нарушение всех протоколов. Но я верю, что ты не станешь сдавать меня моим же людям.
               Ты писала про Дженис, и, знаешь, меня совсем не удивляет то, что, порой, люди способны не контактировать долгое время, а потом общаться при встрече так, словно прошло несколько минут. Мне кажется, что это и определяет настоящую дружбу от временного удобного общения. Я понимаю тебя. За всю жизнь, я могу с уверенностью сказать, что у меня было не больше трёх настоящих друзей, и все их имена были названы в предыдущем и этом письме. Другое дело, мне тяжело представить себе тех безумцев, которые отказывались от возможности общаться с тобой и бросали попытки достучаться до тебя даже на край земли. Не подумай, что я пытаюсь тебе льстить. Я, действительно, поражаюсь тебе всё больше с каждым новым рассказом. Может быть, я не большой путешественник, но я повидал достаточно людей, чтобы сказать без сомнений – такие как ты на дороге не валяются. Прости. Я не смог удержаться.
Это довольно странно. Я не привязывался ни к кому за короткий срок. Да и никогда не поддерживал «долгоиграющих» планов, когда люди знакомы без году неделю. Но, Саммер, идея отправиться с тобой в любое безумное путешествие не выглядит неосуществимой. Скажу больше, думаю, что я бы с удовольствием поехал в любую точку, которую ты сочтёшь достойной для первого выезда из страны. А до тех пор мне остаётся ждать тебя в родном городе.
С учётом того, что твой приезд обещает быть недолгим [Скажи мне, у нас будет день?], это добавляет мне ответственности сделать твой визит стоящим потраченного на меня времени. У тебя есть какие-то пожелания? Предупреждаю, в неограниченном состоянии, моя фантазия может исполнить страшные вещи, так что, если у тебя есть то, что ты точно не хочешь делать или есть – стоит предупредить. Хотя, на счёт гастрономических предпочтений, я не славлюсь любовью к бифштексам из единорога, посыпанных глазами каракатицы. Как говорит моя мать: «Ты питаешься, как двенадцатилетний мальчишка». Однако, если ты вдруг скрытая фанатка тех самых бифштексов, я готов прыгнуть выше головы!
               Я очень рад, что в скором времени ты вернёшься на землю США. Не знаю, почему, но мысль о том, что ты будешь «дома» заставляет меня несколько выдохнуть, хотя я убежден, что Аляска ничуть не безопасней лаосского поля с кувшинами и туалета-убийцы. Я постараюсь почаще повторять себе, как мантру, что «всё безопасней, чем кажется», только ты ведь понимаешь, что одно дело – стараться, а другое дело – преуспеть? Тем более, ты помнишь КАК мы познакомились? Какое у меня должно остаться впечатление о твоей удачливости?! Во всяком случае, я с нетерпением жду нашей встречи и готовлю маршрут для старых-новых туристов. Удачи тебе с Аляской. Я уже предвкушаю новый рассказ о йети, живших с вами по соседству. Возвращайся целой и невредимой! Я всё равно буду [самую малость] волноваться.

P.S. Так вот откуда эти предложения отправить письмо птицей?! Я предпочту никогда не узнать в каком магазине ты приобрела ястреба. Я ни в коем случае не осуждаю! Но ради чистоты профессиональной совести, я сделаю вид, что ничего об этом не знаю. Ладно, шучу. Я совсем не из тех служащих закона, забывающих о том, что они не на работе в свободное время. До тех пор, пока это не вредит простому народу, я бы порадовался даже за приобретённого на черном рынке слона – в подходящем доме у него явно больше шансов, чем в узких клетках.
               Что ж, сам я не могу похвастаться экзотическими животными. Я вообще не могу похвастаться животными, потому что в детские годы отец не разрешал заводить их, а после, в студенческие годы, я не захотел подвергать несчастное существо вечному одиночеству. Но если надо найти что-то неожиданное, возможно, факт, что лабораторный червь играет на гитаре, может стать таковым. Я никогда не занимался музыкой, начать играть меня сподвигнул Алекс, и гитара сжилась со мной. В своё время, я даже заменял гитаристов в группе Александра, хотя далеко его карьера не ушла, а моя уж тем более. Тем лучше, меньше всего на свете меня привлекает судьба знаменитости. Не знаю ни одного счастливого человека, жившего в лучах софитов.

P.P.S. Как я могу сказать тебе «нет»? Тем более, когда меня опять встречали твои чудесные рисунки. Итак. Я, конечно, сказал, что сплю в неположенных местах последние две недели, но, на самом деле, я живу с этой особенностью почти с детства. Коллеги открыли её довольно быстро и бессовестно запечатлели это на плёнку. И это лишь малая часть коллекции, висящей на доске «почёта» в отделении.

До скорой встречи,
Итан.


Н А Ч А Л О   С Е Н Т Я Б Р Я ,  2 0 0 3   Г О Д

Вы с Алексом решили вспомнить молодость? — насмешливый голос матери заставляет Итана отвлечься листка бумаги, который он единожды сложил в рабочую сумку и не вытаскивал оттуда с тех самых пор. Он ответил в тот же день, стоило знакомой печати броситься в глаза среди однообразной стопки белёсых конвертов, и несмотря на это, перечитывал слова девушки, когда ловил себя на мысли о том, что скучал по человеку, которого едва знал.
Нет, думаю, что если Алекс пересядет от компьютера к ручке и бумаге, в мире что-нибудь сдохнет, — опуская пергамент, отвлекается Холлик, — Я познакомился с девушкой-археологом в середине лета и... мы вроде как переписываемся, — в ту же секунду он жалеет, что плотная бумага не может скрыть выражения лица матери, кривящегося в довольную ухмылку.
Девушка-археолог, значит?
О, боже. Мам, — мгновенно хмуря брови, отмахивается Итан, — Не все девушки, с которыми я общаюсь, потенциально, — от пытается подобрать слова, раскрывая рот, как рыбка, но вместо этого лишь даёт женщине драгоценные секунды, чтобы вставить ценное «но».
Поэтому ты привёз её письмо с собой?
Итан щурится.
У тебя на кухне что-то горит. Иди проверь, — поджимая губы, мужчина громко вздыхает и роняет голову на подлокотник дивана, проводив спину матери, самодовольно удалившейся с места победы. В чём-то женщина была права, и от этой мысли Итану становилось не по себе.
Конечно, она ему нравилась. Разве Саммер могла не понравиться? Острая на язык, умная девушка, горящая своим делом. Только идиот бы не обратил внимания на Саммер О'Лири. Только какой был от этого прок теперь? Теперь, когда наваждение его подростковых лет – Розамунд Льюитт – вернулась в его жизнь. Пускай, с парнем. Пускай, неизменным другом. Разве это останавливало бестолковое сердце Холлика раньше? Сколько ему хватило? Дня? Двух? Он не смог врать себе достаточно долго, прежде чем очередное объятье подруги детства перебило дыхание. Даже если существовала та версия Вселенной, где Саммер О'Лири обращала на него внимание, он бы никогда не выбрал её, потому что это было правильней. Как показал опыт, правильная девушка собирала вещи в слезах, и Итан не позволил бы себе поступить так с кем-то ещё.
Свернув письмо, Холлик тяжело выдохнул. Оно и к лучшему. Теперь он мог не рисковать потерять Саммер из-за безответных симпатий, лишь усложнявших отношения. Он мог быть её верным другом, ждущим путешественницу с очередной удивительной историей. Что же до остального? Ему не привыкать существовать в тени кавалеров Розамунд Льюитт. Какое заблуждение! Думать, что он изменился за пропущенные десять лет. Едва ли. Потому что не потребовалось и недели, Итан Холлик растерял дипломы, опыт и проблески чувства собственного достоинства, в одночасье превратившись в подростка, вынужденного смотреть на вечеринку из тёмного угла.

6

Итан,
Я уже писала, что ты умеешь интриговать? Потому что если нет, то тебе нужно выдавать количество медалей пропорционально росту моему интересу к каждому «обо всём по порядку»; даже не представляешь, насколько сильно мне приходится сдерживать себя, чтобы начать скакать по всему тексту в поисках, хотя я знаю, что всё письмо будет невероятно интересным.
На самом деле, я уверена, что, действительно, есть куда более лёгкие способы для общения, о которых я не знаю, но, если честно, технологии несколько пугают меня. Из-за большого количества путешествий я пропустила тот момент, когда этому нужно было научиться: радио-связь, факсы, телефонные будки... Я слишком часто нахожусь в местах, где полностью отсутствует цивилизация; и, пожалуй, это довольно пагубно влияет на меня саму. Не подумай, я не деревенщина, – но на самом деле, именно она, – однако, здесь мне стоит положить голову на плаху и признаться, что я абсолютно ничего в этом не понимаю.
Старые-новые знакомые всегда переворачивают нашу жизнь с ног на голову, я понимаю. Тем более, когда кажется, ты не совсем планировал на неё натолкнутся, и всё же, я не вижу, чтобы не смотря на полное отсутствие сна, – Итан, я просто не понимаю, на какой магической силе ты существуешь, снимаю шляпу, – ваша встреча была чем-то плохим, так что... Поздравляю с возвращением старых друзей! И когда Итан Холлик говорит о своём самом худшем поступке, поверь, одна Саммер О'Лири продырявливает строки и вопрошает к небу с вопросом, почему не могла ответить о своей заинтересованности раньше. А вообще, негласно – если ты хочешь рассказать мне о чём-то, но в твоей голове возникает вопрос «А будет ли ей любопытно?», в таком случае, если неофициальное «Да, конечно!» тебе подходит, то вот оно, а если нет, мистер Холлик, вышлите, пожалуйста, официальный бланк, и я всё подпишу. Я рада, что мы переписываемся, и жду твоих писем, рассказов и историй с пребольшим удовольствием каждый раз, на случай, если ты решил иначе.
Что же, если бы ты ушёл от ответа, я бы точно бы засомневалась, но теперь я спокойна. И, любопытно, что я даже не додумалась до этого самостоятельно, ведь это очень логично – ночные преступления вполне равны ночным работам для людей, которые пытаются с этим справиться. Для меня довольно слабым плюсом являются заторы в метро или на любом другом транспорте – я предпочитаю передвигаться, скажем так, на своих двоих, с другой стороны, факт большого количества выходных подряд вполне мог бы перевесить мою чашу сомнений.
Ты будешь удивлён, но есть пара вещей, которые меня пугают, но да, в большей части времени, я и правда смеюсь в лицо опасности! Думаю, что частично это потому, что у меня нет другого выбора? Знаешь, ведь охотники за сокровищами пусть и могут полагаться друг на друга, и всё же, часто ли они работали в команде? Ладно, если отбросить шутки в стороны об охотниках, коими мы не совсем являемся, я видела довольно много случаев, когда при появлении какой-нибудь вещи, предоставляющей историческую ценность, но всё же которая имеет большую стоимость и в денежном эквиваленте, археологи просто покидали экспедицию, пытаясь с этой самой вещью уйти. И чем больше сумма, которую они могут получить, тем более опасными они становятся; или, например, ещё худшее положение происходит тогда, когда ты – единственный человек, который может найти что-то дорогое. Думаю, что именно такие вещи меня пугают больше всего – понимание, что тобой могут воспользоваться ради собственной выгоды, чтобы получить... что? Силу? Деньги? Популярность?
Но если опускаться к чему-то более тривиальному, если хочешь когда-нибудь увидеть меня в панике, просто не предоставляй мне выбора между лестницей и эскалатором, а в качестве единственного спуска или поднятия наверх выбери последнее; только в таком случае не удивляйся, если я поеду на тебе верхом, договорились?
Я правда надеюсь, что не испорчу твоё мнение о себе – поспорила сама с собой, что в этот раз не сделаю ничего необычного, что отпугнет человека в первые, и не только, месяцы общения со мной. А если говорить о чёрном юморе, то зря ты так; у меня припасено достаточно много дурацких шуток, о которых ты бы лучше никогда не знал. Как тебе – мои родители сдали меня в интернат только потому, что захотели сдать мою комнату внаём? Например, это была одна из них, но я всё ещё не до конца уверена, насколько тебе было бы от неё смешно, а не неловко, поэтому можешь попытаться прочитать её сквозь перечеркнутую линию, но я тебя предупредила. Я смеялась от души, если что!
Боюсь, что начни я рассказывать тебе про драконов, об оборотнях и вампирах, мне бы не хватило не только листов, но и чернил – в таком большом количестве в мире существует легенд, сказаний и историй в разное время, и как ты правильно заметил, меньше их не становятся. Люди такие выдумщики. Однако, если мы, действительно, гипотетически представим, что что-либо из этого существует, то как ты и сказал, на их месте было бы логично прятаться. И дело, наверное, не только в экспериментах, о которых ты говоришь, но в и том, насколько же сами обычные люди продвинутые, живущие в моменте невероятно быстрого будущего. Смотри, я и сама не поспеваю за тенденциями, что же говорить про какую-нибудь нежить, делающую коктейли из кровавого месива? С другой стороны, кто знает, может, мы даже не замечаем их – часто ли ты думаешь о том, что случайности не случайны? И всё же, раз мы уже решили пойти по карусели невозможного, мне просто интересно, чтобы ты сделал, Итан? В смысле, встреться с кем-то, кто может взмахом палочки сделать в твоей руке мороженое или моментально высушить тебя от только что прошедшего ливня? Я могу только представлять в своей голове, но обязательно бы попросила второе мороженое; потому что только это смогло бы остудить мой внезапно взорвавшийся от происходящего мозг.
Если бы ты находился рядом, то увидел бы, насколько широко раскрыты мои глаза от удивления; я знаю, что здесь написано, но ещё больше меня удивляет, насколько близок оказался ты. Вряд ли происхождение самих рун может как-то тебя заинтересовать, и всё же, ниже будет точный перевод:
 

DEATH ᛫ SHALL ᛫ HAVE ᛫ NO ᛫ DOMINION

Я прекрасно понимаю, что обратившись ко мне за помощью, скорее всего, у тебя могут возникнуть проблемы, так что, будь осторожен, хорошо? Однако, не смотря на это, я не могу не предложить тебе свои знания и в дальнейшем. Если ты сможешь как-то поделиться со мной другими фактами, я буду рада разобраться и помочь, а если нет, что же, надеюсь, вы сможете разгадать загадку.
Забавно, что ещё один параграф выше мы шутили и рассуждали о, казалось бы, несуществующем, но всё равно где-то проскальзывают мысли «а что, если?» Наверное, можно понять все эти сектантские группы – людям же нужно во что-то верить, верно? Я довольно скептично отношусь к какой-то божественной силе, и всё же, определенно могу понять человечество, которое пытается найти помощь хоть у кого-то, когда уже никто не может помочь; не обращай внимание, у меня иногда проскальзывают какие-то философские мысли. Хотела бы я сказать, что это своеобразная рабочая привычка, но как показала практика, я скорее пытаюсь умереть, – шутка, не пытаюсь, – чем мыслить рационально или вдаваться в заумные мысли.
Трое друзей, как мне кажется, очень даже неплохое количество. Я часто вешала ярлыки на людей, радовалась, что могу назвать кого-то своим другом, но знаешь, пожалуй, куда больше раз сталкивалась с той ситуацией, когда в конечном итоге оставалась в одиночестве с чувством, что ты не очень-то был нужен. Думаю, что путешествия, конечно, на это влияют; но я так до конца и не смогла разгадать эту загадку – почему так; но слушай! Мне постоянно везёт на работе, разве мне должно вести везде?
И мне приятно; шутка тоже засчитана. На самом деле, я... Я понимаю тебя, Итан. Ты пишешь о том, что редко привязывался к людям за короткий срок, и я чувствую тоже самое; мне хочется взахлеб рассказывать тебе свои истории, делиться мыслями, кричать, чтобы ты был осторожен или... Я не знаю, мало кого можно понять с пол-оборота, и мало кто может понять точно также тебя. И, пожалуй, поездка со мной в любую точку – это тот ещё комплимент! Не боишься, что заведу тебя в страшный туалет, взрывные кувшины или ещё чего похуже?
Мы уже на Аляске. Спешу тебя расстроить – йети здесь нет, по предположениям поисковых групп и записей различных экспедиций они живут в Тибете, но не уверена, что люди действительно справились бы с ними, – до сих пор не понимаю, почему все считают, что он существует в единственном эквиваленте? – поэтому, может и хорошо, что всё это остаётся сказками. С другой стороны, в Северно-Тихоокеанской части Америки живут сасквотчи или бигфуты, опять таки, по различным источникам, но думаю, ты и сам знаешь, насколько легко сейчас сфабриковать информацию и нагородить всё, что угодно! К слову, думаю, что йети, саскотчи и тролли вполне могли бы находиться в родстве! Однако, история совсем не об этом.
Аляска. Знаешь, приятно вернуться хотя бы на родной материк – после Азии и Африки родной дождь, вместо попадающего в рот песка или разъяренного Солнца над головой, не кажется таким уж плохим. Не смотря на сентябрь из-за того, что мы находимся к непосредственной близости к ледникам, здесь довольно низкая температура, но я тепло одеваюсь, так что, вряд ли приеду в Нью-Йорк с простудой! Ты когда-нибудь слышал про ледник Менденхолл? Он находится рядом с границей Канады и США, его длина составляет примерно 12~ миль. В целом, сама его поверхность мала чем интересна – ледник и ледник; однако сейчас всё больше и больше стало появляться ледяных пещер благодаря тающему льду, который образует небольшие родники. Редко когда кому-то в длинный промежуток времени удаётся обнаружить одну и ту же пещеру в том же виде, каком он видел её прежде – вода то застывает, то вновь тает, и поэтому одно и то же место застать в том виде, который ты видел до этого довольно сложно. Не сказала бы, что это прибавляет легкости моей работе, с другой стороны, ты не представляешь, как же здесь невероятно красиво! Конечно, здесь не безопасно, пещеры просят посещать группами со специально обученными людьми, но у нас есть особое разрешение, к тому же, это уже не первое мое путешествие сюда! Правда, в первый же день я умудрилась прилипнуть к льдине курткой; могу сказать, что теперь мне нужно будет приобрести новую, а где-то в одной из пещер остались куски неплохой кожи.
Докладываю – у нас будет день! Я буду в Нью-Йорке 09/17, и не знаю, насколько быстро успеет прийти моё письмо, но надеюсь, что это случится не в день моего приезда, чтобы у тебя была возможность хоть как-то узнать об этом заранее. Я знаю, что возможно, для тебя это будет сложно, раз ты птица ночная, и в случае, если тебе не подойдет время 10 утра в том парке, где мы ели мороженое, просто занеси весточку в офис, и я узнаю о любых изменениях в день приезда!
Если говорить о пожеланиях – удиви меня; могу сказать, что мясо единорога пробовать всё же не стоит, поговаривают, что оно пусть и вкусное, но довольно специфическое, и фанаты единорогов не будут рады. В остальном же, честное слово, я готова на всё, что сможет придумать твоя фантазия – я открыта для любых предложений, главное, не забудь район, в котором ты живёшь!
Если говорить на тему удачи, ну смотря с какой точки посмотреть, верно? Мне могло не повести, а ты мог пройти мимо – и вот это было бы невезение. А так, по-моему я даже очень удачливая, ведь ты продолжаешь писать мне чудесные письма.
Я буду стараться на все сто процентов, чтобы не подвести тебя и остаться живой! Хотя бы до своего приезда, хе-хе. Очень хочу увидеть твоё смущающееся лицо!

P.S. Если надо, я притворюсь, что у меня нет никакой настоящей птицы, и Рич – это лишь моё воображение. Вообще, с одной стороны, я могу понять твоего отца. Разреши ребенку животное, и если он малость безответственный, – ни в коем случае не думаю так про тебя, – и вот это уже твой питомец, и ты гуляешь с ним 24/7, хотя тебе клялись всем, чем возможно, что кормёжка и уход останется на плечах ребенка. И всё же, это же ты!!!
Думаю, одна из причин, почему я выбрала птицу – ему особо не нужна компания, потому что да, иначе... Со мной любое животное точно было бы обречено, и дай Мер какой-нибудь Святой, чтобы на одиночество.
Итан, это великолепно!! Ты поёшь тоже? Я очень надеюсь, что когда-нибудь ты сыграешь мне! У меня проблемы со слухом, и я, пусть всегда хотела научиться играть хотя бы на чем-нибудь, но у меня не было ни сил, ни возможностей, ни усидчивости, так что, я могу лишь наслаждаться со стороны.
Если говорить в таком случае про хобби, что же – я неплохо стреляю с лука. Ладно, я бы даже сказала, очень хорошо, и я довольно долгое время тренировалась ещё в Салэме. Мне бы хотелось попробовать себя в каком-нибудь соревновании, потому что ещё в школе я могла попасть практически в центр мишени с 80 ярдов, но мне вечно не попасть ни на что подобное; вот и приходится отстреливать себе обед в виде кроликов, – ни один кролик, на самом деле, не пострадал, но я в шутку выбивала из руки Гиза книгу, отчего он был не очень рад, – и закапывать свои таланты в землю.

P.S.S. Я так хорошо могу понять счастливое лицо твоей коллеги на первой карточке, я бы радовалась бы точно также, обнаружь тебя спящего на полу! А вторая? Это умно спрятаться прямо под едой – в случае чего можно умудриться своровать тарелку риса, например. С удовольствием посмотрела бы на оставшуюся стену, а пока, держи новые рисунки!
И извини за слишком длинное письмо, надеюсь, ты не устанешь его читать.

С нетерпением жду нашей встречи!
Саммер, что прилипла к леднику.

10 СЕНТЯБРЯ, 2003 ГОДТы переписываешься с кем?! — громкий голос Гиза раздаётся по всей пещере, отчего Саммер устало прикрывает глаза, хотя понимала, что разговор только что начался, — Немагом?! С Нью-Йорка? Саммер, ты сошла с ума! — уши гоблина несколько подрагивают, и девушка не была уверена от того, происходит это от холода, или из-за его злости.
Если ты продолжишь так орать, ледники сойдут с места и мы все умрём, и последнее, что ты хочешь сказать вместо слов любви, как сильно ты расстроен? — она даёт ему возможность отдышаться, прежде, чем начинает говорить, и продолжает методично проводить палочкой от угла к углу, плавя дополнительные слои льда там, где своё дело не сделала природа. Волшебница хмыкает себе под нос – они точно давно походили на семью, как когда-то написал ей Холлик, потому что именно в такие моменты она чувствовала, что к ней относятся, как к самой младшей. — Он мне нравится, — пожав плечами, произносит рыжеволосая, кидая взгляд с толикой вызова на гоблина, у которого казалось бы, даже щёки от нервов порозовели, хотя это было не слишком-то возможно на его поблёскивающей зеленой коже, — Как человек. Поэтому, я не вижу проблемы, чтобы...
Ты сказала ему? — она хмурится, оборачиваясь на голос Стеллы.
В таком случае, бы я точно сошла с ума. Нет, он не знает. Больше того, он считает, что магии не существует, и всё это – сказки.
Типичный немаг, который не видит дальше собственного... — мужчина не успевает даже усмехнуться, потому что ведьма тут же открывает рот:
Замолчи, Дейв, — перебивает она коллегу, дёрнув головой в другую сторону, а затем опускает руки, чуть крепче сжимая [float=left]https://funkyimg.com/i/2TKUw.gif[/float]волшебную палочку. Обычно она сама являлась тем человеком, который начинал никому ненужные разговоры, отвлекая их от работы, но сейчас? Последнее, о чём она хотела говорить – это о личной жизни, особенно, когда на неё реагируют вот так, — Слушайте, я ценю ваше беспокойство, но вам не кажется, что это не ваше дело?
Магическое сообщество находится под...
Что, угрозой? Из-за того, что я веду переписку с немагом? Гиз, да тысячи немагов по всему миру знают о существовании волшебного мира. Они встречаются, женятся, рожают детей – кто знает, может и я происхожу от одного из таких, – но что-то я не заметила, чтобы они трезвонили всем и каждому, что мы тут занимаемся колдовством.
Да, но...
Оставьте её, — перебивает Дейва и Гиза темноволосая волшебница, дёрнув в сторону исследователей голову, отчего её шляпа чуть съехала на бок, — Сколько вы не будете пытаться оберегать её, разве похоже, что она вас послушает? — сделав паузу, Майерс поворачивает голову на рыжеволосую, — Просто держи нас в курсе, если что-то пойдёт не так.
Договорились, но ничего не пойдёт не так, — кивая головой, твёрдо произносит девушка, впервые мягко улыбнувшись за этот разговор, а затем уверено расправляет плечи и поворачивается обратно к толстому слою льда. Она не знала почему, но она была очень уверена в их общении с Холликом. Ну и что, что он ничего не знает? Может быть, это даже хорошо? В конце концов, так он мог увидеть именно Саммер, обычную, без наполнения в виде волшебства и того, что большинство пытается скрыть. Она не стыдилась магии, не думайте; но разве не сам Итан сказал о том, что волшебники поступают правильно, что скрываются? И пусть девушка хотела верить в то, что узнай он правду, – ей приходилось придумывать один аргумент за другим, чтобы продолжать молчать, – вряд ли бы сдал её на опыты, но тем не менее, это явно было не то, чем нужно делиться с простотой, словно их факты в последних пунктах письма. «Итан, я ведьма, у меня есть волшебная палочка и я умею колдовать.» Не будь у неё сил и знаний, то она бы с удовольствием покрутила пальцем у виска, если бы кто-нибудь сообщил ей такое.
На мгновение она хмурит брови, мысленно перебирая в голове его слова. Волшебница до сих пор не могла поверить в то, что он был так близко. Как? Неужели это так легко? «Интернет» казался ей страшной штукой, раз с помощью этого у Холлика получилось продвинуться так далеко, практически сопоставив символы с буквами, и даже догадавшись об одном слове. По возвращению в Нью-Йорк у неё будет ещё одна вещь, о которой ей обязательно нужно будет узнать. Руны, о которых писал мужчина не выходили из головы волшебницы; пусть она была далеко от полноценного магического мира, но не слышать ничего о возвращенцах или тех же оборотнях в Великобритании? Не зря они обходят стороной Туманный Альбион сейчас, но долго ли это может продолжаться? Она не знает, что немаги могут найти, не знает и того, насколько правильным было то, что она сообщила Холлику магический перевод, и всё же... Лёгкие стягивает каждый раз от волнения за него каждый раз, когда она думает об этом. И всё же, она трясёт головой из стороны в сторону, отчего рыжие пряди разлетаются и опадают на её плечи, а Саммер начинает негромко шептать заклинание себе под нос. Пока она находится здесь, то ничего не сможет сделать; посмотрим, что получится, когда она ступит на землю, на которой волшебников больше, чем четыре человека на сотни миль.

7

b u t    i f    y o u    c l o s e   y o u r   e y e s
DOES IT ALMOST FEEL LIKE

nothing changed at all?

У Нью-Йорка был свой неповторимый шарм, понятный только выросшим в муравейнике из небоскрёбов и вечно недовольных прохожих. Итан путешествовал совсем немного, но из тех городов, что мужчине довелось посетить, ни один не мог сравниться с необъяснимым духом места, в котором он вырос. Не он один чувствовал притяжение к паутине улиц Большого яблока. Иначе откуда столько мечтателей? Откуда столько самоотверженных искателей успеха, терявшихся в толпе себе подобных? Холлик не мог похвастаться и половиной увиденного Саммер О'Лири, но когда речь заходила о городе, который, отбрасывая весь багаж воспоминаний, мужчина любил всей душой, он был готов показывать ей все потайные уголки до тех пор, пока девушка не разглядит в них то же, что видел он.
Возможно, Холлик не погружался бы в подготовку с головой, не будь скорая встреча с Саммер своеобразным лучом в конце тоннеля. С дальнего расстояния окружающая Холлика действительность выглядела безобидной. Всё было в абсолютном порядке ровно до тех пор, пока вы стояли на безопасном отрезке в десяток метров. Стоило приглядеться, и обманчиво твердая почва оживала, покрываясь мелкими трещинками.
Нью-Йорк. Близ лежащие города. Америка. Что-то творилось по всему материку, и никто не мог ответить на простейшие вопросы. Кто это делал? Зачем? И главное, они не могли предупредить. Не имели права сеять панику ценой чьей-то спасённой жизни. Да и что ФБР могло сделать, сказать, чтобы остановить превратившиеся в повседневные новости: утро начиналось с очередной находки из списка пропавших, мёртвой находки. Ни следов, ни зацепок, только проклятые надписи, не выходившие у Итана из головы.
И если бы всё заканчивалось за дверью лаборатории. Увы, Холлик слишком хорошо себя знал, чтобы притворяться, словно стойкое чувство дежавю не преследовало его всякий раз, когда Розамунд врывалась в будни вихрем эмоций и рассказов. На злобу дня, о работе и, разумеется, о том самом единственном, находившимся рядом с девушкой столько, сколько Итан себя помнил. Не столь важно какое у него было лицо, где последний работал, какие у него были цели; так или иначе шести-восьмимесячный цикл заканчивался сменой актера главной роли и его скорейшей новой заменой. Не менялся только Холлик, исправно склеивающий осколки разбитого сердца Льюитт. И, пожалуй, за прожитые порознь десять лет по этому он скучал меньше всего.
Итан... Итан! Земля вызывает Итана, ты меня слышишь? Солёный или сладкий? — выставляя перед ним два пакетика с попкорном, женская фигура вопросительно вздергивает бровями и тихо смеётся, стоит ему начать извиняться.
Прости, я... задумался, — сжимая в ладонях несколько листов пергамента, Холлик виновато кривит губы и спешит ткнуть пальцем в правый вариант, следуя за девушкой внутрь своей квартиры.
Боже, что это? Вы с Алексом перешли на новый уровень задротства?
Э... а это? Нет. Нет, это не Алексу.
Не Алексу?
Я переписываюсь с... археологом. Мы познакомились с ней довольно... забавно. Она в прямом смысле свалилась прямо под дверьми моего отдела и... мы оба питаем тёплые чувства к прошлому веку. Кажется, — хмурясь, Итан пожимает плечами и бестолково мотает головой в попытках подобрать определение их отношениям с Саммер.
Пожалуйста, скажи что ей не восемьдесят. Слава богу. И могу я рассчитывать познакомиться с этим... археологом? — стреляя хитрым взглядом, подхватывает Льюитт.
А... да! Да, конечно. Правда, она нечасто бывает в городе и... мы вроде как и сами не очень близко знакомы, — сомневаясь в собственных словах, неохотно отвечает мужчина.
Что же будет когда вы познакомитесь очень близко. Третий том «Войны и мира»? — к счастью, Розамунд оставляет тему наскоро запечатанного ответа в конверт и не реагирует на восковую печать, лишь вздергивая брови в красноречивом удивлении. Итан не может сказать с полной уверенностью почему, но вздыхает с облегчением, когда подруга детства принимается суетиться у телевизора, подготавливая их вечерний досуг.
И дело вовсе не в том, что Холлик не хотел делиться Саммер О'Лири с миром. Его новая знакомая была вполне в состоянии выбирать свой круг общения самостоятельно, да и вряд ли её встреча с Рози Льюитт изменила хоть что-то в этой Вселенной. Однако всё в нём сопротивлялось неизбежному столкновению двух миров: того, где Итан Холлик был пустым местом с задней парты и того, где эти воспоминания походили на давно забытую историю из детства. Думал ли мужчина, что она станет смотреть на него иначе? Как будто до этого археолог делала это как-то по-особенному! Ничего бы не случилось. Но объяснить очевидное бушующей голове? Проще запрятать беспокойные мысли в далёкий ящик, пообещав себе вспомнить о них как-нибудь потом.

Саммер,

               Думаю, что надо прояснить кое-что раз и навсегда. Словосочетание «устал читать» и моё имя в одном предложении звучат как сухая вода или холодный огонь. В особенности, если речь идёт о твоих письмах. Я жду каждое с нетерпением. Не зря ведь говорят, что к хорошему быстро привыкаешь? Твои рассказы о мире за пределами Нью-Йорка стали своеобразной отдушиной в последнее время. Только не начинай готовиться к концу света! Я не прощу себе, если спугну тебя как можно дальше от города мрачным началом. Небоскрёбы не горят, зомби апокалипсиса не предвидится. Пока что. Но я совру если скажу, что на работе всё обыденно и спокойно.
               Спасибо тебе за перевод. Я не сомневался, что человек, горящий своим делом, справится куда быстрее, чем якобы эксперт в рунологии с огромной бородой и ещё большим эго. Всегда задавался вопросом каким образом эти профессора оказываются на руководящих научным обществом позициях, когда на деле, не могут поступиться с собственной гордостью, чтобы прибегнуть к чьей-то помощи? Вопрос к небу, конечно. Да и явно не первостепенной важности. Лучше расскажи мне, что наш мистер зазнайка упустил в своём обучении, что не упустила Саммер О'Лири [ну, кроме как, всё]? Или, знаешь, лучше расскажи мне при встрече. Я рад, что уже совсем скоро мы увидимся, и я смогу поблагодарить тебя лично.
               Можешь не сомневаться, к твоей просьбе «удивить» я готовлюсь с тех пор, как прочёл твоё письмо. Тем более, раз уж ты сказала, что неважно знакома с Нью-Йорком, я чувствую ответственность немедленно всё исправить! Десять утра. Семнадцатое сентября. Парк. Будет повод наконец-то воспользоваться своими отпускными, потому что я не собираюсь просыпать твой приезд. Не в этой жизни. И раз уж на то пошло, это странно, что я скучаю по тебе, несмотря на то, что мы виделись дважды? Наверное, во всём виновата моя привычка перечитывать всё по несколько раз, отчего у меня создаётся впечатление, словно ты находишься где-то рядом каждый день. Теперь я просто не могу представить то время, когда я не был знаком с тобой. Мне приятно думать, что это странное ощущение у нас взаимно.
Я надеюсь, что ты не решила, словно какой-то туалет-убийца может меня отпугнуть! Может быть, я выгляжу совсем не бесстрашно – к слову, спасибо за то, что ты не упустила и мой талант краснеть, теперь я определенно не буду думать об этом ещё больше! – но, Саммер, мои ночные компаньоны – это трупы [как бы неправильно это ни звучало]. Свалиться с тобой в кувшин, приклеиться головой к леднику или «пересрать» за нашу жизнь [зря ты поддержала мои глубокие шутки] в туалете будет для меня честью. Хотя поездка без трагичных смертей меня более чем устроит. Я скоро начну вести колонку «Саммер или сто и один способ себя покалечить». Постепенно я начинаю понимать насколько бессмысленно просить тебя быть осторожней. И всё же... будь осторожней?
               Раз уж я заговорил о прошлом, что ж, будет нечестно сделать вид, словно я не заметил пассажа, где тебе стало интересно про него послушать. Будет понятней, если я начну с самого начала. Я учился в одной из частных школ Ист-Сайда, и спешу заверить, денег на эту школу у моих родителей не было. Иначе мы бы не жили в Бруклине. Думаю, ты можешь себе представить насколько сильно я отличался от большинства своих одноклассников, и моя не слишком разговорчивая натура мне не помогала.
Большинство предпочитали не замечать меня или делали вид, что не замечали. Я плохо помню сколько прошло времени, когда Аарон и Рози впервые обратили на меня внимание, но точно могу сказать, что они всегда относились ко мне, как к равному, а не как к мартышке-экспонату. С Аароном нас сблизила любовь к комиксам. А с Рози? Если честно, не знаю, что вдохновило самую популярную девочку в классе на общение с самым непопулярным мальчиком, но комиксы она потом тоже полюбила. Полагаю, к тебе уже закрадываются сомнения о том, куда пойдёт эта история. Разумеется, она не могла мне не понравиться. Какой здравомыслящий подросток не испортит свою дружбу с девочкой совсем не дружеской симпатией? Правда, мне хватило мозгов не рассказывать ей об этом. Но не хватило не обидеться, когда она – какой сюрприз – не разглядела во мне свою судьбу. Мы общались до самой старшей школы, вплоть до выпускного, на который я её позвал, воспользовавшись временным отсутствием воздыхателя. К сожалению для моей юной версии, воздыхатель всё же появился, и Розамунд, как любая адекватная девочка-подросток, предпочла его компанию. Где-то здесь можешь нарисовать в голове моё драматичное падение на колени и крик: «И ты, Брут?» В лучших традициях оскорблённых я не сказал ни слова о своих чувствах, не явился на выпускной и тем же вечером сел на автобус в Бостон. Без единого слова Аарону или Рози. Через пару месяцев до меня дошло, что я сделал. И последующие годы я боялся связаться с ними, боясь, что меня никогда не простят.
Сейчас мне кажется это смешным. К тому же, десять лет спустя вся эта подростковая драма и ересь не имеет никакого значения. Но... не знаю, если они давным давно забыли об этом, я так и не простил себя до конца. Потому что люди не клянутся в вечной дружбе, исчезая навсегда на следующий день. А мы, действительно, были чем-то вроде неразлучной троицы.
               Теперь моя очередь надеяться, что я не испортил твоё мнение о себе в конец. Но насколько бы неубедительно это обещание ни звучало после моего рассказа, я обещаю, что никакое отсутствие телефонов или тебя по-близости не повлияет на наше общение. Если тебя это хоть немного порадует, я буду ждать тебя в Нью-Йорке.
Мне всё ещё тяжело поверить, что кто-то в этой вселенной не умеет пользоваться мобильником. Часть меня тебе завидует. Я бы хотел иметь хоть один весомый аргумент, чтобы не держать его при себе 24/7, но, увы, сеть в лаборатории ловит лучше, чем на Манхэттене. Насколько старым я прозвучу, если скажу, что скучаю по тому, как было раньше? Я вырос на обещаниях вернуться домой к назначенному часу и дискуссиях по домашнему телефону, которые подслушивал весь дом с других трубок. Иногда мне кажется, что я родился слишком поздно. Или не иногда. Я бы с радостью променял наш двадцать первый век на что-нибудь менее быстрое. Но раз уж на то пошло, если тебе понадобится практически ввод в мобильные телефоны, я всегда готов стать твоим путеводителем в кошмарный мир прогресса. Изредка он не так плох. В особенности, когда имеешь возможность услышать дружеский голос, находясь за тысячи километров друг от друга.
               Знаешь, меня всегда удивляло: куда не сунься, всегда найдутся люди, готовые пройтись по чьей-то голове, лишь бы оказаться хоть немного выше. Я вижу это среди своих коллег, сквозь рассказы друзей, я вижу это даже в школе. Хотя, казалось бы, что может потребоваться учителю? Оказалось, что чьей-то увольнение или выговор делают других счастливей. Однако столкнуться с подобным в и без того неблагоприятных условиях, в которых вам приходится работать? Я лишь приближённо представляю насколько опасной может стать ситуация. Впрочем, то, как ты писала про свою нынешнюю команду, позволяет мне думать, что не такая уж ты не везучая, Саммер О'Лири. Я бы с удовольствием когда-нибудь посмотрел на них вживую. Не обязательно как можно скорей. Вообще, не обязательно, на самом деле. Просто... какой здоровый человек откажется почувствовать себя неучем в четырехкратной степени?
                Ты, действительно, застала меня врасплох вопросом про мистику. Часть меня захотела мгновенно отшутиться и сказать, что я бы обязательно попросил себе хот-дог, но... если хоть на секунду предположить, что мы разговариваем об этом со всей серьезностью. Полагаю, если часть легенд имеет хоть какое-то основание на реальности, то история про магию – явно не сказка про доброго Санта Клауса, раздающего подарки. Существование чего-то подобного куда быстрее бы напугало меня, чем обрадовало. Предствавь себе Гитлера, только с магическими силами. Разве это не пугающая картинка? Поэтому, я бы предпочёл, чтобы вампиры продолжали сидеть в своих подвалах, не высовываясь. В мире и без того хватает несчастий, чтобы посыпать это всё приправой из магии. Кажется, я смотрю на это слишком пессимистично?
               Ты ведь понимаешь, что мне пришлось заглянуть в библиотеку, чтобы понять о чём ты говоришь? Сасквотчи? Бигфуты? Я определённо упустил многое в своём фольклорном воспитании, чем совсем не горжусь. Я слышал про Мендехолл и оставил воспоминания о нём на уроках географии в средней школе. Чёрт, Саммер, я с каждым письмом всё больше и больше убеждаюсь, что упускаю огромную часть жизни. Раньше всё это казалось мне... второстепенным? А теперь я уверен, что не согласен отправляться на тот свет, пока не посмотрю на это место своими глазами. Даже библиотекарь, заметив непривычный набор, забеспокоился не решил ли я отправиться в одиночную экспедицию. Кто знает. Может быть, в следующий раз я сорвусь на Аляску?
Мысль о том, что ты находишься уже совсем близко не может не радовать. К тому же, должен признаться, моё воображение рисует достаточно яркие картинки тебя, прилепленной к ледяной глыбе, чтобы смеяться над твоим письмом, как полный кретин. Это напомнило мне ошибку моего детства последовать совету соседнего мальчишки и протестировать холодный столб своим языком. Надо было видеть лицо моей матери, когда ей пришлось отлеплять бестолкового сына горячей водой. А говорят, что в науку подаются одаренные. В моём случае, весьма альтернативно.
               И, пожалуй, я завершу своё письмо именно здесь. Я бы очень хотел сделать вид, что не видел твоего вопроса про пение, но, увы, видел. И... да? Нет. Не знаю. Я бы никогда не назвал это пением, но петь мне уже приходилось. Всё остальное при встрече, которую я жду с нетерпением.

Скоро увидимся,
Итан.


1 7   С Е Н Т Я Б Р Я ,  2 0 0 3   Г О Д

На часах четверть одиннадцатого, и громкие шлепки кроссовок по асфальту разбавляют смиренный шелест начавшей опадать листвы. Не обращая внимания на сбившееся дыхание, Холлик почти сносит небольшое ограждение, отделяющее островок уюта от давным давно пробудившегося мегаполиса. Панически оглядывая окрестности, Итан уже готов поверить в то, что не найдёт рыжеволосую макушку среди занятых скамеек. И раньше, чем мужчина узнает Саммер, из его груди вырывается громкий выдох облегчения – дождалась.
Обычно он опаздывал... никогда. Попробовать вспомнить, и все разы не перевалят количества пальцев обеих рук. Итан не любил опаздывать. Нет, не так. Он ненавидел опаздывать; и опоздать на встречу, о которой он думал последние несколько недель было сродни худшему преступлению. Но, увы, он это сделал. И как бы мужчине не хотелось найти причину, по которой виной становились обстоятельства – вереница необдуманных решений привела к тому, что поставленный на восемь утра будильник был благополучно выброшен под кровать. Когда-нибудь организм, получавший по два часа сна в день последнюю неделю, должен был высказать своё недовольство. И, к сожалению, выбрал он самый неподходящий момент.
Саммер, — выдыхаясь, Холлик зовёт её совсем тихо, роняет ладони на колени, сгибаясь пополам, и тут же пробует снова, — Саммер! — на этот раз достаточно громко, чтобы обратить на себя внимание стоявшей в нескольких метрах девушки, — Прости. Умоляю, прости меня! Я худший человек на свете. Не знаю, как это произошло, но я проспал чёртов будильник. Я клянусь, я... — говоря вплоть до той секунды, пока не оказывается напротив О'Лири, он инстинктивно распахивает руки и сжимает девушку в объятьях, — Никогда так не делаю, — всё ещё тяжело дыша, договаривает Итан. Широко улыбаясь, он кладет ладони ей на плечи и аккуратно сжимает пальцы, словно пытаясь убедиться, что он действительно проснулся, и Саммер не часть затянувшегося сновидения, — Спасибо, что дождалась. Я рад тебя видеть, — наконец роняя руки, чуть тише договаривает мужчина, — Как... как ты добралась?
До сих пор, он не думал, что его выработанная годами привычка ставить свои потребности на второй план могла повлиять на кого-то, кроме самого Холлика. Вставая на обеды с Розамунд Льюитт, переживавшей тяжелый период в отношениях, он всего-лишь пытался сделать то, что делал всегда – разложить по полочкам жизнь небезразличной ему девушки. Собирался ли он жертвовать важностью общения с другой? Вовсе нет. И оттого чувствовал вину ещё сильней.
[float=right]https://funkyimg.com/i/2Urin.gif[/float] — Готова? — кивая в сторону выхода из парка, приглашающе отзывается Итан.
Видеть её вновь было непривычно. Казалось бы, в последний раз он краснел и спотыкался на собственных слова, боясь напугать едва знакомую девушку. А теперь? Едва ли их можно было назвать «малознакомыми», как он щедро их описал несколько дней назад. На малознакомых людей не бросались с объятиями. По крайней мере, Итан Холлик не бросался, и, пускай, это последнее, о чём он собирался подумать сейчас, рано или поздно ему бы пришлось ответить самому себе на вопрос: почему он прочертил невидимый барьер между Саммер и Рози? Почему испытывал дискомфорт от одной мысли, что обе когда-нибудь встретят друг друга?
Чуть не забыл! — резко хлопая себя по кожаному рюкзаку, он выгибается в неестественную позу, вытаскивая оттуда аккуратно запакованный прямоугольник, — Тот самый комикс, который я тебе обещал, — улыбаясь, он протягивает журнал в руки О'Лири и оживлённо продолжает, — Знаешь, я... Ты ведь получила моё письмо? Я подумал о том, что сказал тебе по поводу нашего короткого философствования на тему сверхъестественного. Думаю, я невольно наврал тебе, сказав, что оно кажется мне лишним, — морща нос, пожимает плечами Холлик, — Пока я выбирал какой именно комикс дать тебе первым, я подумал о том, что бы я ответил, будучи ребёнком. Конечно, супергерои и драконы с вампирами не одно и то же, но что те, что другие подрывают всё, во что верят люди, и ставят людей на ступень ниже чего-то... большего? Конечно, это было бы удивительно и, — смешок, — Волшебно? — щурясь, хмыкает мужчина, — Наверное, я сказал так, потому что боюсь, что в нашей реальности даже такая вещь, как магия, превратилась бы в нечто обыденное. И... я говорю об этом пугающе много, — наиграно ужасаясь, смеётся Холлик, — Для меня это что-то вроде вопроса: существует ли Бог? Я не знаю. Не знаю даже верю ли я или нет. Но говорить об этом могу часами, — и если это не было знаком того, что Саммер О'Лири подобрала ключик ко всем замкам обычно тихого учёного, то что ещё? — С тобой.

8

Бежать, плыть, лететь и постоянно менять свою дислокацию – вот к чему привыкла Саммер О'Лири за эти, практически, десять лет своей жизни. Девушка редко когда останавливалась, и всегда шутила, что не прожила за всё это время в съемной квартире Нью-Йорка даже полгода – настолько часто она отсутствовала как в городе, так и в стране в целом. Каждый раз, когда её оставляли в Большом Яблоке больше, чем на неделю, волшебница была готова лезть на стену, и это не смотря на то, что в целом, ей нравилось место, где она жила, – уж точно лучше маленького Салэма, в котором ты ещё в детстве успел изучить каждую пылинку и веточку, что упала по центру дороги. Однако, у родной деревни было своё большое преимущество, которое всегда ждало её, какое бы время на дворе не было, вне зависимости от количества гостей в тесной гостиной; Дженис встречала свою подругу с распростёртыми объятиями, и никогда не давала почувствовать Пандоре чувство одиночества, которое, как раз таки, и накрывало ведьму каждый раз, когда она находилась в мегаполисе. Пожалуй, в Нью-Йорке ты больше ощущал себя таким... незаметным. И с точки зрения волшебства и её мира это было удобно, и всё же, уже давно не звучало в голове девушки как аргумент.
Впервые за долгое время чаша весов сдвинулась с мёртвой точки. Итан Джошуа Холлик был тем человеком, который своими письмами не только располагал к себе, но и разжигал желание к встрече простыми, но искренними словами, которые заставляли Саммер чуть сильнее сжимать пальцы на тонкой бумаге и даже не пытаться сдержать улыбку и тёплое чувство, расплывающееся по всему телу. Поэтому когда последнее письмо из Нью-Йорка прилетело за два дня до их отправления домой, следующие сорок восемь часов она только и жила мыслью, что проведёт один из самых лучших дней, семнадцатого сентября, который у неё мог бы быть; думаете, преувеличивает? А вы попробуйте переспорить её, и, пожалуйста, не забудьте, что она умеет колдовать вовсе не детские заклинания.
Не смотря на то, что команда всё ещё скептически относилась к знакомству О'Лири с неволшебником, стоило им дать ей возможность говорить, — а это произошло в тот же момент, когда они узнали про существование Итана, — как на них тут же обрушилась тонна информации о мужчине. Более того, она видела, что Гиз и остальные начинают сами с любопытством спрашивать какие-то вещи о нём, однако, единственное, что её останавливало от того, чтобы взять перо в руки и записать их всех подряд факт, что они вполне могли рассекретить их мир. Или, по крайней мере, дать ему еду на размышление, ведь даже Саммер подозревала, что если начать расспрашивать его о каких-то слишком элементарных вещах, это уже будет попахивать далеко не кретинизмом или страхом использования мобильной техники. В любом случае, тот факт, что с каждым днём они всё больше привыкали к тому, что рыжеволосая говорила без умолку о своём новом друге, помогало им всем свыкнуться с тем, что он есть. А Гиз в один из дней даже сказал, что хотел бы посмотреть на «этого Итана» в жизни, и пусть в его тоне звучало недоверие, она расслышала ещё кое-что. Интерес.
Они вернулись в Нью-Йорк поздним вечером шестнадцатого сентября. Распрощавшись со всеми хотя бы на день, — не смотря на привычку видеть их больше, чем свою «семью» из Салэма, иногда это всё ещё утомляло и Саммер была просто необходима перезагрузка, — рыжеволосая наперевес со своими вещами, наскоро трансгрессировала в свой район, а там и наскоро проскользнула по коридорам и лестничным площадкам до квартиры. Достав волшебную палочку, она шепчет заклинание под нос, и после короткого щелчка в замочной скважине, легко толкает дверь, сразу же наводя куда больше шума, чем парой мгновений назад. Напевая себе незамысловатую мелодию под нос, волшебница продолжает крутить палочкой в своей руке, тут же сортируя и раскладывая вещи, ставя на огонь чайник с водой, наполняет кормушку Рича на балконе на случай, если он захочет прилететь подкрепиться, проверяет, в насколько плохом находятся растения на подоконниках, а затем и выкидывает последнего героя, который делал попытки выжить очень долго. В конце концов, останавливаясь и откладывая палочку в сторону, Саммер перехватывает свою кружку с горячим усыпляющим чаем, и закидывая ноги на спинку дивана в гостиной, берёт в другую руку толстый конверт с последним письмом Холлика. И пусть первые секунды её лицо озаряет улыбка, потом на лице появляется заметная обеспокоенность. В конце концов, не смотря на то, что она старалась вести себя аккуратно в письмах, мало мальски подбирая слова и предложения, не всегда её решения были правильными. Точнее, с точки зрения её чувства удовлетворения и желанию помочь Итану – проблем не было, она всё делала, как положено. И всё же, разве она не могла подозревать, что его заинтересует умение читать руны, о которых никто не знает из его окружения? Тем более, что и после рыжеволосая самостоятельно провоцирует его на ответы о магии и волшебства в мире, — и пусть его ответ, а точнее мысль, что магическим существам было бы лучше остаться сидеть там, где они сидят, вызвала в ней слабое тягостное чувство, — уж точно можно было определить, как игру с огнём. Она не боялась обжечься, и всё же, с каждым днём понимала, что если ей когда-нибудь применить против него меры... шансы, что ведьма сделает это самостоятельно, и более того, даст это сделать кому-то ещё, явно не увеличивались.
Проходит время, полкружки травяного чая и один раз прочитанного письма, как Саммер О'Лири засыпает с всё теми же закинутыми ногами на спинку дивана под негромкое тиканье часов на полке и звуки трения её одежды об стиральную доску в ванной комнате. Так волшебница и проспала до самого утра, проснувшись от дребезжащего звука, что издавал клюв ястреба по ту сторону стекла.

I SAY, WE CAN GO WHERE WE WANT TO, A PLACE WHERE THEY WILL NEVER FIND
AND WE CAN ACT LIKE WE COME FROM OUT OF THIS WORLD

leave the real one far behind,
and we can dance

Кто знает, может, если бы Рич не решил нахально требовать еды с утра пораньше, которая магическим образом испарилась во время ночи, Саммер бы и сама опоздала на запланированную встречу. Однако, у неё было не только предостаточно времени собраться, но и выйти из дома заранее, не рискуя аппарировать в место, возможно, окруженное немагами, не смотря на ранее время. Нью-Йорк, тем более, и в целом жил 24/7. Последний раз она бросает взгляд на своё отражение, перекидывая рыжие волосы на один бок. В этот раз она умудрилась перехватить журнал для более взрослого поколения, отчего и наряд вышел пусть броским, однако, не таким... не подходящим по возрасту. Так или иначе, оставшись довольной собой, О'Лири поправляет очищенную от путешествий заколдованную сумку с уже приготовленным внутри подарком для Холлика, и выходит из квартиры.
Несколько раз она думала — вписалась бы она в мир Итана, не будь окружена магией? Не сказать, что он подавал какие-то подозрительные сигналы, а стоило ей заострить внимание на фразах типа «я скучаю», то эти мысли и вовсе пропадают сами собой, однако, в какой-то степени, куда проще было бы, если бы ей не приходилось чувствовать этого неловкого чувства. Она не могла сказать, знала, что так будет правильно, но это не мешало ей каждый раз кидаться в разные стороны от «ничего страшного не случиться» и «эта тайна должна уйти со мной в могилу.» И даже сейчас, вспоминая Розамунд и его истории о том, как они расстались спустя длительное время общения, и случайно пересеклись после такого срока, Саммер подумала о том, что у него, в любом случае, всегда будут люди, которые будут с ним честны и искренни. Что же до Пандоры? Судя по всему, её собственные знания будут мучить её ещё на протяжении долгого времени.
Она отбивает носком несколько раз по земле, прикусывая губу и стягивая руки на талии. Раз в несколько минут она оглядывалась вокруг своей оси, но Итана не было видно. Быть честной, не смотря на уверенность, что он обязательно придёт, слизень сомнения всё равно закрадывался в её разум, и вот ты, стоишь посреди парка, думая о том, что Холлик, возможно, нашёл другое занятие на сегодняшнее утро? Вскинув взгляд на огромный циферблат часов в парке, О'Лири грузно вздохнула, вновь нервно поправляя свои волосы, всё же, даже не позволяя своей голове пропустить мысль, где прямо сейчас она уходит в полном одиночестве домой, проводить этот день в компании, возможно, только своего ястреба. Ей, так или иначе, некуда торопиться; в целом, её никогда не раздражали опаздывающие люди, ведь она сама входила в их число. И, разумеется, она не могла злиться на Холлика, и не нужно было глубоко копать, чтобы понять на самом деле причину её нервозности – она очень хотела увидеть его. Будь она менее адекватной, то того и гляди, заставила бы прийти его на несколько часов раньше, однако, у О'Лири, пока что, была совесть.
Его голос слышится за спиной внезапно и она резко разворачивается, заставляя свою юбку на мгновение взлететь.
Итан! — на её лице сразу же появляется широкая улыбка, и сама она делает несколько шагов на встречу, приближаясь к мужчине. Проспал; и от этой причине она хитро усмехается, уже открывая рот, однако, застревает в удивленной эмоции, стоит Итану захватить её в крепкие объятия. И не то, чтобы ведьме были не привычки прикосновения от людей, которых она уже считала друзьями, и всё же... первый близкий контакт? — Теперь тебе придётся долго заглаживать эти пятнадцать минут опоздания! — перекладывая руки на его спину, смеясь, говорит волшебница через плечо, — Шучу. Всё в порядке, с твоей работой и активной жизнью в последнее время, я не представляю, как ты вообще проснулся! — делая полшага в сторону, продолжает щебетать волшебница, — Итан, я готова была ждать тебя хоть весь день, — пауза, — Надеюсь, от этой фразы у тебя не возникнет желания дёрнуться в сторону дома, чтобы доспать необходимые часы, — дёрнув бровью, когда на её плечи опускаются ладони мужчины, она переводит взгляд с рук обратно на его лицо, мягко улыбнувшись, вторит ему, — Я тоже. Я тоже безмерно рада нашей встрече.
Казалось бы, всего пара месяцев, а если заняться точными подсчётами, и того меньше, но кого это волнует? Стоя напротив мужчины, всматриваясь в его радостное лицо, она не могла поверить в то, что они знакомы так мало, когда кажется, словно прошло несколько лет со дня «Х.» Их первая встреча была настолько хорошо запоминающейся, подкрепленная и второй на следующий день, фотокарточки, которые он присылал, пожалуй, вели её при прочтении писем его голосом и внешним видом, она, фактически, могла представить, как он самолично читал их ей; и всё же, стоять напротив него сейчас, наблюдать за искрящимися голубыми глазами и широкой улыбкой? О'Лири сама не заметит, как уже совсем скоро начнёт чувствовать лёгкое покалывание в щеках, потому что переставать улыбаться задача явно не в приоритете на сегодня.
До сюда или до Нью-Йорка? — хитро сощурившись, спрашивает его Саммер, но не давая ответить, продолжает, — Вчера поздно вечером, и пришлось сразу же зайти в главный офис, чтобы передать все находки – я всё жду, когда мне начнут доплачивать зарплату сверху за все сверхурочные, — сверкнув глазами, она тут же разливается в смехе, добавляя, — Честно говоря, если бы не Рич, возможно, мы бы с тобой вдвоём опоздали, но мне повезло больше чем тебе – твой будильник не пытается выдолбить дыру в твоём окне. В любом случае, я сделала утренний тест-драйв этой обуви, — она стукнула носком о землю чёрным ботинком, — Прогулявшись до сюда пешком, так что, могу сказать – я точно в твоём распоряжении на любое расстояние!
И вот опять. Спроси её любой другой вопрос, и она ответит на него не расплывчато и без попыток вставить миллион лишних слов в секунду. Спроси её Итан, и ей хочется рассказать о том, что она сделала на завтрак, и как пыталась вернуть своим затёкшим ногам прежнее состояние, рассуждая, что пора избавляться от привычки закидывать свои конечности на различные поверхности. Несколько раз хлопнув себя по карманам куртки, и оглянувшись на толпу азиатов с фотоаппаратами, О'Лири кивает головой, начиная двигаться в сторону выхода из парка, подальше от групп туристов и ожидания, о котором она так легко успела позабыть.
Останавливается, в прочем, она так же резко, как и вскрикивает немаг, и сразу же с любопытством наблюдая за его действиями, дёргая бровями вверх.
М... Спасибо! — пора заканчивать привычки взывать к всевышнему на постоянной основе, но любой человек, который не следовал фразе «Не приемли имене Господа Бога твоего всуе», должен был понять её, что, в прочем, не слишком помогает ей. Она осторожно отдёргивает бумагу на одном крае, всматриваясь в узкий просвет, но затем воодушевленно запаковывает его обратно, и приоткрывая свою сумку, осторожно кладёт его туда, — Итан, боюсь, что если мне понравится, у тебя будут проблемы – ты готов присылать мне новые комиксы в случае, если всё сложится удачно? — усмехаясь, она поднимает на него голову, попутно кивая головой на вопрос о письме. Досконально изученное, оно было найдено с утра на полу после внезапного отправления в сон и оставлено в разложенном состоянии на столе после её утренних сборов. Как и Холлик, Пандора довольно часто занималась перечитыванием его писем, с интересом замечая какие-то новые детали, запоминая проскальзывающие привычки в письме, снова и снова смеясь от его шуток.
А вот то, что он вновь поднимает тему волшебства приклеивает к ней удивлённое выражение лица, быстро сменяющееся на что-нибудь попроще. Как этот человек умудрялся прокатить её по горкам аттракционов за такой короткий срок? Потому что ещё пару дней назад она думала о том, что последнее, о чём когда-нибудь стоило узнать Итану, что не так уж сложно встретиться с любым перечисленным ей существом, главное, знать где искать и не думать, что случайный звук это совпадение, а отпечаток лапы ликантропа всего-лишь волчий след.
Финальные его слова заставляют Саммер волшебницу приблизиться и легко толкнуть его в плечо, — Ты ведь понимаешь, что сам провоцируешь меня смутить тебя, Итан?— она усмехается в кулак, явно довольная его словами, а затем перебросив волосы, уже [float=left]https://funkyimg.com/i/2UAfg.gif[/float]спокойнее продолжает, — Не думаю, что в случае существовании магии, можно было бы с лёгкостью опускать всё остальное человечество. В смысле... Не знаю, Итан, посмотри на людей: автомобили, телефоны, телевизоры и вся электроника в целом, не говоря уже про продвинутость медицины, чёрт, вы.., — пауза, — Мы запускаем людей на Луну! А идти в другую сторону? Папуасы, цивилизация Майя, рапануйцы, что жили на острове Пасхи, атланты – я бы посмотрела, как кто-нибудь сообщает им, что они стоят ниже чего-то большего, — Пандора пожимает легко плечами, при перечислении загибая пальцы на руке, — А в случае обыденности... Ты писал, что редко встречаешь людей, которые не умеют пользоваться мобильными телефонами, то есть, для кого-то, так или иначе современный мир не будет обыденным никогда, — она взмахивает рукой, весело тыча в себя пальцем, — С магией могло бы быть точно также? Тем более, думаю, мы до конца не можем представить всех возможностей, на которые способна магия. Это ведь... практически рулетка. Ты думаешь, что волшебник может сделать тебе хот-дог, а на самом деле – сделать дождь из них! А может и не может, — волшебница ведёт плечом, опустив руку на свою сумку, в складках которых скрывался инструмент, который мог бы ему всё объяснить куда более практично, однако, О'Лири отдёргивает руку, добавляя, — В любом случае, нам уж точно никто не запрещает мечтать. А Бог? — она усмехается громче нужного, — Узнаем после смерти!
Девушка оглядывается по сторонам, бойко идя по узкому тротуару, отчего то и дело касается его локтем, – и никто ведь никогда даже не подумает, намеренно она это делает или нет, – и весело спрашивает, — Расскажешь мне, что нас сегодня ждёт или это будет полным сюрпризом для меня? Ты настолько заинтриговал меня своими подготовками, что я, мне кажется, и представить не могу, что ты придумал! — и довольно улыбнувшись, кивнув головой самой себе, она чуть тише добавляет, — В прочем, за время нашей переписки я поняла одно – если Итан Холлик что-то делает, он так точно выкладывается на все сто процентов, — и подняв на него взгляд, она легко подмигивает ему, начиная смеяться.

9

Где бы Итан не находился – он во всём находил свой неповторимый шарм. Будь то дождливый Бостон, палящее калифорнийское солнце или бетонный лес Нью-Йорка, мужчина никогда не чувствовал себя в «плохом» месте. Отдавая дань сентиментальности, он искренне любил родной город, и всё же Холлик не исключал возможности оказаться в другой точке Америки или, чем чёрт не шутит, земного шара, только дайте ему повод. А с недавних пор повод появился.
Он не шутил и не пытался завоевать расположение путешествующей подруги, божась, что отправился бы с девушкой на край света. Всё в Саммер О'Лири подначивало собрать маленькую дорожную сумку и сорваться на первом рейсе из Нью-Йорка. Ему нравилось тешить себя мыслью, что когда-нибудь они обязательно так сделают. Правда, чем чаще Холлик думал о неосязаемом «когда», тем больше понимал: возможно, бурлящая вокруг него жизнь непроизвольно отложила маленькое безумство в неопределенность будущего. Теперь, когда его будни были прочно связаны с людьми из прошлого, Холлик не мог сбежать, не оповестив ни единую душу. Он теперь даже проснуться вовремя не мог – несмотря на то, что это была приятная усталость, Льюитты всегда имели особенность забирать у него последние силы.
Ему было стыдно! О, если бы только Саммер О'Лири могла прочувствовать ту степень, с которой мужчина проклинал себя весь путь от кровати до парка, она бы не стала сомневаться – этот человек был в состоянии надавать себе пощёчин, обидь он девушку по-настоящему. Но она улыбалась! Она пошла ему навстречу без угрожающей гримасы и шепчущих проклятья губ, отчего Итан не сдержал искренней радости и налетел на неподготовленную Саммер. Несколько неожиданно для человека, готового провалиться под землю от одного томного взгляда в свою сторону, не находите? К своему счастью, Холлик не успел уследить за своей выходной в полной мере, стушевавшись лишь на последних нотах приветствия.
Что угодно, — складывая ладони вместе, он беспокойно дергает плечами и виновато мотает головой. Думаете, шутка? Нет, честное слово, попроси Саммер пробежать марафон прямо сейчас, и только тогда она снизойдет до провинившихся, он бы незамедлительно двинулся в путь. Правда, по окончанию поинтересовался бы как прощение было связано с его взмыленной физиономией: чужие мучения успокаивают собственные? Впрочем, вполне справедливо.
Несмотря на преследующее Холлика смущение, он не удивился своему порыву. Их переписка не была отвлекающим белым шумом среди будней. Итан, действительно, привязался к ней за столь короткий срок именно благодаря письмам – в них не было места ни ужимкам, ни недосказанным фразам. В них он был перед ней настоящим, и, как казалось мужчине, она тоже. Возможно, они мыслили не одинаково, но понимали друг друга на каком-то недоступном обычным приятелям уровне. Итан не мог игнорировать то, что спустя несколько месяцев встречал не случайно спасённую девицу. Он встречал друга, неожиданную родную душу, найденную самым бестолковым образом. И Холлик искренне надеялся, что не сбил О'Лири с толку, переехав несчастную счастливым поездом соскучившихся.
Да, но... Нет, это не оправдание, — начиная с неразборчивой речи, мужчина прокашливается, расправляет плечи и говорит куда тверже и уверенней, — Однако. Отныне клянусь – подобного никогда не повторится, — и ради этого он поставит десять будильников – пусть так и знает! — Ты, — делая глубокий вдох, он дергает губы в улыбку, напрягается и небрежным движением ладони навстречу, указывает на её платье, — Выглядишь чудесно. Я только на полпути понял, что со всей своей секретностью, не подумал о том, чтобы предупредить тебя об одежде. Но ты попала в яблочко, — было бы неловко, если бы он повез её скакать на лошадях. Или колесить по узким улочкам Большого яблока на «Веспе». Пускай, Саммер не оставляла впечатление девушки, кричащей от первого сломанного ноготка, но провести весь день, стараясь спасти свои трусы от всеобщего внимания – утомительная задача.
В прошлый раз Итан успел заметить: в компании рыжеволосой путешественницы его язык развязывался куда сильнее, чем в обычных ситуациях. Вспоминая их разговор, он едва успевал захватывать воздух, прежде чем пускался в очередное рассуждение – с письмами ничего не изменилось. Ничего не изменилось и сейчас. Разве только в худшую сторону, потому что они стояли здесь от силы минуту, и Холлик уже чувствовал разгоняющийся поток мыслей, готовых вылететь Саммер О'Лири в лицо.
О... боже, я всё ещё слабо представляю, как ты уживаешься с хищной птицей, — сводя брови на переносице, с неубедительно наигранным ужасом бормочет мужчина. Пожалуй, если бы Холлик проснулся к картине долбящего в его окно ястреба – это был бы последний раз, когда он спал в квартире с окнами, — Какие-то ещё таланты? Может, ты тигров дрессируешь в свободное от работы время? — по-доброму журя девушку, щурится Холлик. В конце концов, она стреляла из лука, водилась с птицей-убийцей будучи профессиональным воплощением Индианы Джонса или Лары Крофт. Дрессировка хищных кошек вполне укладывалась в образ женщины, способной заскочить в горящий дом на коне и спастись оттуда без единой царапины. Пожалуй, на фоне Саммер его «опасная» профессия ковыряльщика тех, кто давным давно отправился на тот свет, выглядела комично. И как только он справлялся с этим первородным ужасом перед обмякшим по ледяному столу телом! В голове не укладывалось!
Ничего, у нас будет время распаковать его, — замечая любопытство девушки, быстро подхватывает Холлик и тут же добавляет, — Если ты, конечно, захочешь открыть его сегодня, — неловкий кашель. По крайней мере, некоторые вещи оставались неизменными. Итан Холлик не перестал быть самим собой, давясь кислородом по поводу и без. Она всё ещё смущала его. Он всё ещё беспокоился, что способен испортить их тёплые отношения чрезмерной фамильярностью или, наоборот, недостаточной включённостью. Увы, Итан даже не успевает как следует заволноваться, что опять сделал выводы раньше времени, как О'Лири бьёт туда, где мужчина не умел сопротивляться.
[float=left]https://funkyimg.com/i/2Vtxs.gif[/float]Тяжелый вздох. Нервный смешок. Сжимая губы, Итан хмурится на бессовестную собеседницу. Она знает, что делает, и всё равно делает это! Вопреки всем попыткам перебить краснеющие щеки театральным возмущением, Холлик справляется наполовину, пораженно роняет голову и тихо смеётся, позволяя румянцу занять своё законное место. Сам виноват – может быть, в следующий раз он дважды подумает, прежде чем признаваться Саммер в тёплых чувствах на счёт её персоны. Спойлер: не подумает. И будет краснеть. Опять.
Говоря о людях, которые никогда не смогут привыкнуть к прогрессу. На этих выходных я пытался научить свою маму пользоваться смс-ками, — многозначительно поджимая губы, он косится на девушку и больше не говорит не слова. Если ей когда-нибудь доводилось объяснять старшему поколению сколько будет два плюс два в новом мире, она поймёт всю его боль.
Так значит? — красноречиво реагируя на заявление О'Лири о религии, улыбается Холлик, — Хотя я подозревал, что ты тот ещё антихрист. Не может человек шутить твои шутки и верить в Бога. Ты бы горела в Геенне, — нарочно меняя интонации на высокие, ехидничает Итан, — И я бы салютовал из соседнего котла, — морща нос, мужчина пожимает плечами. Он бы куда быстрее поверил в Питера Пена, волшебство и привидений, чем согласился, что где-то там над ними нависал дяденька, внимательно следящий за всем, что они делали, и, самое главное, каким юмором сыпали!
Не обращая внимания на вопрос, Холлик ненавязчиво кивает на предположение о сюрпризе, засовывает руки в карманы и разве что не начинает насвистывать мелодию. Увидит – узнает. Что-что, а терпеть до самого конца Итан, пускай, и не любил, но умел. То и дело бросая короткие взгляды в сторону собеседницы, он не может не выделить с какой простотой говорила с ним и сама Саммер. Разумеется, в сравнении с рыжеволосой, мужчина выглядел куда зажатей и осторожней, однако не заметить летящей походки и бесцеремонных тычков локтей? Кажется, он вполне мог выбрасывать все страхи о фамильярностях на далёкую свалку. Вряд ли О'Лири можно было напугать эмоциональным объятием или непристойными умозаключениями, что девушка готова открыть комикс сегодня. Он начинал думать, что её вообще ничем не напугать. А зря.
Спускаясь быстрым моросящим шагом к подземной станции, он оборачивается на спутницу и бросает спешное:
У тебя есть проездной? — моментально кивая пройти вперёд, Холлик пропускает её перед собой и тут же ныряет следом, наученный многочисленными схлопнувшимися на плечах дверьми. Стоит ей посмотреть на него, и мужчина шепчет одними губами: «Во славу Сатане». Теперь они не только богохульники, но и настоящие преступники. Их котлы бурлят так громко, что слышно сквозь гудение поездов.
Стараясь не потерять Саммер в толпе людей, он аккуратно подхватывает её за локоть и направляет девушку в нужную сторону. Быстро виляя между потоками оживленного муравейника, Холлик подводит их к нужному направлению и уже собирается заскочить на эскалатор, ведущий к поездам, как улавливает боковым зрением резкую остановку.
Ты чего? — взгляд на Саммер. Обратно на эскалатор. Опять на Саммер. Озарение приходит к нему настолько неожиданно, что Холлик чуть не давится собственным открытием: она не врала. Она по-настоящему боится механических лестниц, — Серьёзно? Серьёзно? — у него не получается сдержать смешок, — Прости. Я... я просто думал, что ты это не... не в такой степени. Чёрт, — оглядываясь по сторонам в поисках решения их проблемы, Холлик верится вокруг своей оси. Эврика! — Садись... ко мне на спину? — пожимая плечами, мужчина неловко хлопает ладонями по бедрам и виновато улыбается. Честное слово, если бы он знал... если бы он, правда, знал! А теперь она подумает, словно Итан бессердечный мучитель. И всё же, когда О'Лири оказывается у него на спине, он сдерживает хихикание первые несколько секунд, а потом ломается, сотрясаясь в ненавязчивых конвульсиях и слёзно извиняясь в промежутках. До сих пор ему приходилось знакомиться с людьми, которые боялись насекомых, узких пространств, самолётов, но эскалаторов?
Пожалуйста, скажи мне, что я сейчас не смеюсь над трагичной истории гибели всех твоих друзей. Никого из твоих близких не зажевала страшная лестница? — он старается стать серьёзным, однако вновь и вновь терпит поражение, сдерживая смех заткнутым к губам локтём, — Я не могу остановиться. Прости! Если тебе станет легче, ты можешь выпрыгнуть на меня в неожиданный момент – я кричу, как пятилетняя девчонка, — оставалось надеяться, что теперь она не будет пользоваться этим слишком часто. Учитывая то, с каким пониманием Саммер относилась к его красным щекам... надеяться было не на что.
Едут они недолго – центр находился в старой части Бруклина на большом отрытом поле, и от центра Нью-Йорка до него было не больше получаса. Переключая своё внимание с заслуживающего номинации «самого милого страха» Саммер на незначительные факты о родной части города, Холлик старается сгладить свой приступ глумления над чужим горем. И даже настойчиво приглашает О'Лири на лестницу, стоит им выйти на нужной станции. Стараясь не подавать виду, Холлик чуть ускоряет шаг от волнения. Конечно, он знал, что девушка умела стрелять из лука, но всё равно нервничал, что прогадал с моментом, настроением или необходимостью.
Итак, наша первая остановка, — останавливаясь, он поворачивается в сторону вывески и, прикусывая губу, смято дергает плечами вверх, — Я никогда не стрелял из лука, ты... не стреляла из пистолета, ведь так? — внезапно сомневаясь, оживлённо выплёвывает на одном дыхании Холлик, — Я подумал: начнём с того, что исправим это? Тут, кажется, даже тарелки можно бить об стены, — тихий выдох. Мужчина замолкает и, с беспокойным лицом ребёнка, ожидающего подарков, застревает взглядом на лице Саммер в надежде на положительную реакцию. Ему искренне хотелось, чтобы О'Лири не пожалела о том, что доверилась лабораторному хипстеру. Разрекламировать свои таланты и разочаровать – слишком много оплошностей на квадратный метр с самого утра! Впрочем, у него был план «Б». Сколько угодно планов, если оно потребуется.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » forget the horror here