A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » dinner & diatribes


dinner & diatribes

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://funkyimg.com/i/2UTsP.png
I knew it from the first look of mischief in your eyes
Evan Mackenzie & Séarlait Walsh
С начала июня 2029 до начала июня 2030; Америка.

2

С Е Р Е Д И Н А   И Ю Л Я   2 0 2 9   Г О Д
Эван проснулся с ненавязчивым чувством волнения в солнечном сплетении, нараставшим пропорционально движению стрелки на часах. Следуя поэтапной инструкции, переписанной множество раз за те недели, что он готовился к приезду Шарлотт, волшебник оглядел непривычно чистую квартиру, ставшую такой не без неоценимой помощи старенького семейного эльфа, по-доброму отчитавшего хозяина за партизанское молчание – убираться было бы многим проще, не проси Маккензи об услуге раз в месяц. Эван проверил и захлопнул гараж, в который не собирался заглядывать ближайшие две недели. На короткое мгновение Маккензи остановился посреди двора, попытавшись оценить своё жилище глазами будущей гостьи, и, отчаявшись найти в вылизанном фасаде успокоение, двинулся в торговый квартал Нового Орлеана.
Первые несколько дней должны были пройти в родительском доме; заботливая семья выдала список последних приготовлений к вечернему барбекю, за которым Эван и направился в торговые ряды. Могло показаться, что решение пожить на Фрипп-Айленде принадлежало добросовестным волшебникам, не желавшим расстраивать взволнованных не меньше сына Мэрилин и Алистэра, но сделано оно было скорее из чувства самосохранения, нежели по другой причине. Впрочем, если отбросить остатки подростковых замашек, Эван был рад познакомить англичанку с родными стенами. Он даже поступился с гордостью и не стал просить Тодо припрятать старые фотографии и постеры в личной спальне – пусть смеётся, он же смеялся над приобретённым сокровищем бумажника, полученным во время недавнего приезда на бостонскую улицу. Чем громче Шарлотт на него ругалась, тем звонче становился гогот американца.
В доме подготовка шла полным ходом. Ещё на подъезде к белому особняку, возвышавшемуся над синей полосой океана, Эван наткнулся на трудящихся с садовыми ножницами эльфов и дравшегося с чудным, по словам Алистэра, изобретением немагов Тодо, выкосившим пару метров травы. Эван думал ворваться в гостиную с громким обвинением в том, что отец вновь перегибал палку, но вовремя одумался – всё могло быть хуже. Их всё ещё было трое. Ему слоило благодарить родителей, что Шарлотт встречала уютная домашняя обстановка, а не шеф-повар из Парижа с привет-ведьмой у входа в дом. Думаете, он преувеличивал? Скажите это гостям, попавшим на шестнадцатилетие Эвана; некоторые из них вспоминали праздник по сей день.
Справившись о делах матери, перебиравшей документы в кабинете, и решив дилемму Алистэра, разбиравшегося с цветочными вазами последние полчаса, Маккензи позволил себе выдохнуть – Шарлотт определённо ждали и ждали в лучших традициях его семьи. Но волнение Эвана никуда не ушло, если не ухудшилось; Америка казалась ему прекрасной идеей до тех пор, пока он в ней не оказался. По-настоящему оказался.
За три года, проведённые на противоположном конце планеты, когда-то бесспорный сын американской земли вернулся в незнакомое для него место. Хотелось бы сказать, что за время отсутствия Эвана Маккензи привычные ему декорации поменялись, но всё было прежним. Другим оказался только волшебник. Поначалу игнорировать эти изменения было проще простого: его досуг был заполнен визитами в больничное крыло, собраниями матери и затяжными звонками Шарлотт Уолш. В большей мере звонками Шарлотт Уолш. Однако чем здоровей становился Эван, тем чаще прошлое выскакивало на него из-за углов: в популярной кофейне в центре магического Нью-Йорка, на улицах Нового Орлеана у продуктовой лавки, во время короткого визита в «The Union» к давним знакомым. Его совсем не трогали люди из прошлого. Единственный, с кем Эван не хотел встречаться, был он сам.
В Бостоне, рядом с Шарлотт стать новой улучшенной версией самого себя оказалось проще, чем он мог себе представить. Там его не преследовали заголовки жёлтой прессы, экс-подружки, затаившие обиду, и псевдо-приятели, скрывавшие зависть за натянутыми улыбками. Там он мог быть верным другом, слегка истеричным поклонником и по уши влюблённой в среднюю дочь Уолшей занозой в её заднице. Здесь? Порой ему казалось, что он мог кинуться грудью на амбразуру, спасая весь мир от гибели, кто-нибудь бы обязательно прыснул, что делал волшебник это исключительно из соображений саморекламы. Конечно, он знал, что он совсем не тот человек, с которым была знакома Америка. Знал, что Шарлотт Уолш видела его насквозь и не стала бы доверять чужим глазам больше, чем своим. И всё же он боялся. Боялся, что никакие перемены в Эване не могли оправдать его прошлое, и очередное знакомство с новым оттенком его личности оказалось бы тем самым «чересчур» и «слишком» разом. Он бы хотел скинуть всё на паранойю, но разве подобное не мешало им раньше?
Тем не менее, в аэропорт Эван явился с чистой от мрачных мыслей головой. Он прибыл на час раньше, выкурил несколько сигарет и потратил добрые полчаса на то, чтобы найти магический обменный пункт и купить жвачку. Встав на выходе к самым перилам, Маккензи принялся мозолить табличку прибытия и, выжидая «приземлился» напротив рейса из Лондона, начал улыбаться себе под нос и вспоминать все их последние встречи.

И Ю Н Ь   2 0 2 9   Г О Д
Прошло почти три недели с тех пор, как Эван Маккензи покинул ставшую родной Британию, и никогда раньше мужчина не чувствовал разлуку так остро. Он думал, что не страдал болезненной сентиментальностью. В конце концов, молодые люди прощались, убеждённые, что увидятся так скоро, как смогут. Но ему хотелось видеть её каждый день, слушать звонкий смех, шутливо драться и касаться Шарлотт Уолш по первому желанию. И, пускай, телефонные звонки помогали сгладить острые углы тоски по девушке, легче становилось совсем ненадолго.
Он чувствовал себя помешанным. Казалось бы, у Эвана не было времени скучать. Занятия с колдомедиками сменялись долгими часами в главном офисе «МАМС», после которых Маккензи возвращался домой, где его встречал звонок из английского Бостона. Разве у него было время подумать о Шарлотт Уолш между таблетками и бумагами? Вы просто не представляете сколько времени. Любая свободная от мирских проблем секунда возвращала американца в одну и ту же точку – обратно в Англию. И, помогая себе подаренной Еленой тростью двигаться в сторону дома Уолшей, он едва справлялся с рьяным желанием побежать тогда, когда не мог бежать. Плевать, что девушки не было дома, и он наврал о позднем прилёте. Сама идея, что он наконец окажется на месте и ему останется только дождаться, была в разы приятней бесконечного путешествия, длиной в их разлуку.
На месте не оказалось практически никого, кроме Деборы, радостно встретившей американца. Питер покинул Бостон сразу после Маккензи, кто-то отправился в долгожданный отпуск, а остальные дорабатывали последние часы, ожидая мужчину не раньше полуночи. Единственная, кто знала о плане волшебника, оказалась миссис Уолш. Вынужденный попросить оставить ключи под ковриком, Эван побоялся, что куда менее устрашающий отец Шарлотт разболтается и сдаст его с потрохами, и отправил письмо женщине, выполнившей задание в нужный день. Попав внутрь дома, в котором он провёл бессчетное количество вечеров, Маккензи аккуратно спрятал свою верхнюю одежду и поднялся наверх, принявшись ждать.
Первыми появились голоса родителей. Затем Фионна и Тео. «Тётя Трэйси» забежала за лисичками. Эвану не потребовалось слышать голос Шарлотт, чтобы знать – она вернулась. Её хаотичные шаги по улице он бы узнал спустя много лет. Честное слово, если бы он знал, что не сломается пополам, прыгнул бы в окно. Но опыт говорил – сломается.
Лотта, переодевайся. Ужин скоро будет на столе, — Эван почти выскакивает на голос Айлин, но в последний момент меняет траекторию с «наружу» на «за угол».
Останавливаясь у самого входа в девичью спальню, он прилегает всем телом к прохладной стене и зачем-то задерживает дыхание. Каждое слово, каждый шаг Шарлотт кажется ему бесконечным. Вслушиваясь в расстояние между ними, Эван чувствует, как сердце принимается колотиться, словно поломанный моторчик. Боковым зрением он видит макушку, проходящую мимо него. Шаг. Маккензи открывает рот, начиная что-то говорить, но в следующее мгновение его попытка прерывается суровым ударом чего-то острого во что-то мягкое.
А, — вырывается предсмертным кряхтением. Проходит несколько секунд, прежде чем мужчина находит в себе силы сделать вдох и начинает истерично смеяться, не теряя надежды поймать Шарлотт в силки.
Почему, — прослезившись, хохочет Эван. Умудряясь найти свою девушку, он стискивает её в объятья, не удерживает равновесия без отлетевшей в сторону трости и валит их на кровать Джозефины, — Почему это то, что меня встретило! Почему это не меняется, Шарлотт! Почему ты любишь меня кулаками! — пытаясь разобрать, где волосы, а где лицо Шарлотт, он методично игнорирует весь поток слов, летящий в его сторону, пока не находит её щеки, не сжимает их между пальцами и, широко распахивая на неё глаза, улыбается, — Сюрприз.

Эван дёргается с места, стоит ему только заметить знакомую макушку сквозь открывающиеся и закрывающиеся двери. В одно мгновение внутри всё сжимается, переводя сердце из состояния нервного постукивания в барабанную установку, грохочущую в ушах. Хотелось бы сказать, что за столько путешествий туда-сюда он прекратил вести себя на встречах, словно умалишенный, но это будет откровенной ложью.
Шэр! — буквально выезжая на прямую, очерченную железным заборчиком от выхода к нему, он поднимает табличку «любимая» к груди и переворачивает её другой стороной, открывая «пердунья» обозрению Уолш.
Впрочем, спустя несколько секунд несчастную табличку ждёт печальный конец в полёте в сторону. Он едва успевает выкинуть её и расставить руки, готовые принимать летящий на него человеческий груз.
Привет, — вылетает на выдохе. Пошатываясь, Маккензи удерживает равновесие, подсаживает её руками повыше и, улыбаясь волшебнице, освобождает ладонь, чтобы убрать её волосы с пути, — Добро пожаловать в Америку, мисс Уолш. Она очень рада вас видеть, — он говорит шёпотом, стараясь не потратить драгоценный кислород и не уронить девушку раньше, чем она сама захочет с него слезть. Хмыкая себе под нос, Маккензи накрывает её щеку ладонью и целует Уолш, не замечая ни умиляющихся вздохов, ни нервный цоканий тех, кто вынужден обходить разбросанные чемоданы, табличку и парочку, чтобы попасть домой. Пусть обцокаются, он с места не сдвинется.
Наконец вспоминая о том, что мир не перестал существовать, он аккуратно отстраняется от волшебницы и одаривает её взглядом: «вижу, что соскучилась». Медленно разнимая поддержку из рук, Маккензи позволяет ей встать на ноги и тут же дергает «плохой» ногой, намекая на отсутствие трости в арсенале.
Я решил, что будет непозволительно уронить нас на глазах у всего аэропорта, и решил опробовать собственное изобретение, — делая шаг назад, он выискивает брошенные вещи глазами, — Но, кстати, дома подарок Елены уже почти не нужен. Кто знает, может быть, скоро я смогу устрашающе подковыливать за тобой, как юный штырехвост, — поднимая табличку и чемодан девушки, вздёргивает бровями Эван, — Как ты долетела? Не описалась на сиденье от страха? — он знает, что творит. Он практически сам подставляет своё плечо, чтобы Уолш как следует вдарила по отбившемуся от рук Маккензи. Ничего, он скучал даже по этому... если не «в особенности».
Двигаясь к улице, он не позволяет тишине ворваться ни на секунду. Стоит Шарлотт остановиться, Эван мгновенно подхватывает эстафету на себя. Не обращая внимания на людей вокруг, он не замечает, как пугающе знакомая фигура появляется в конце их пути, а когда поднимает глаза, разворачиваться и бежать прочь становится слишком поздно.
Мистер Маккензи! Мисс Уолш, с прибытием вас! Следуйте за мной!
Эван разворачивается к волшебнице, нервно трясёт головой, отрицая причастность к происходящему, и шепчет зажёванное проклятье.
Позвольте мне избавить вас от чемоданов, — не давая возразить, статный мужчина хватает сумку из рук Маккензи и кивает в сторону припаркованного на углу Роллс-Ройса, — Что же вы не связались со мной напрямую? Вам не обязательно проходить через отца, Эван, мы с вами уже достаточно знакомы, — шутливо ругаясь, он подводит парочку к машине и резво закидывает вещи Шарлотт в багажник под тихий вздох Эвана.
Это не моя идея. Просто... смирись, — сжевывая улыбку, Маккензи дергает дверь машины и пропускает Уолш внутрь, — Так будет проще пережить моего отца, — прокашливаясь, стоит их водителю оказаться поблизости, волшебник спешит обойти автомобиль и, молчаливо страдая, когда мужчина открывает дверь для него, пододвигается ближе к Шарлотт.
Теперь точно: добро пожаловать, — издавая короткий смешок, Эван находит девичью ладонь и крепко её сжимает, чтобы убедиться в реальности происходящего. Кажется, он ждал её в гости целую вечность и вполне мог поверить, что увидел слишком яркий сон, измотав свою голову в конец. Правда, в его сне не было бы засланной отцом кареты. А, значит, всё было вполне реально.

3

Маа-а-м, бордовая толстовка, ты помнишь, куда я её положила? — громко спрашивает Шарлотт, сбегая по лестнице, широко раскрывая глаза на взрослую ведьму. Шарлотт всегда оттягивала собственные сборы до последнего. Хотелось бы сказать, что в обычном времени они мало путешествовали и это были короткие путёвки, всего на пару дней, и всё, что требовалось от Уолш, это закинуть одну-две футболки в свой вместительный портфель. Однако, сложно было забывать о школе-интернате, в которых волшебники пропадали большую часть года на протяжении долгих семи лет, и чемоданы старшей из близнецов собирались на кону отъезда. В этот раз всё было ещё хуже – несколько раз у неё спрашивали, собраны ли вещи, и она уверенным тоном говорила «Конечно, за кого вы меня держите?!»
Держали же они её за того человека, кем она являлась. В итоге, чемодан они собирали всей своей дружной семьей, – на самом деле, собирала дочь только Айлин, потому что Джозефина давно умерла на диване, а Кевин и вовсе уполз на второй этаж, якобы, чтобы принести зубную щётку волшебницы, и больше не вернулся, – и несмотря на то, что нервничать было бесполезно, с учётом того, что её мать была мастером сборов, всё же ведьма испытывала некую нервозность. С другой стороны, всё больше и больше она думала о причинах, где мир не сходил с ума в случае отсутствия той самой бордовой кофты, которой успела махнуть ей женщина.
Шарлотт путешествовала одна крайне редко. А какие у неё были поводы? Она была слишком мала для того, чтобы отправляться на матчи к отцу на другой континент самостоятельно, да и смысл, если вся чета Уолшей и МакМилланов хотели посмотреть на крепко держащего в руках квоффл Майлза среди соперников? У неё были друзья за границей, например, Питер, однако, с ним ей удавалось пересечься крайне редко, и это всё ещё, вполне совпадало с их путешествиями за границу. Самой взять сорваться и поехать? Ей нужен был хотя бы какой-то компаньон, даже Теоедор, приседающий тебе на уши и рассказывающий очередной фантастический факт о статуе, фонтане, брусчатке на земле, на которую ступала бы их нога. Конечно, всегда можно брать в пример Румынию – там она неплохо справилась с одиночным путешествием; и всё же, туда она ездила совсем не отдыхать, а работать, буквально в мгновение ока приобретя для себя большое количество коллег и знакомых вокруг, не говоря уже о Ноа.
Сидеть она не могла – ноги тут же уходили в пляс, и, наверное, только Майлз бы оценил эту привычку по достоинству. В голове Шарлотт витает ворох мыслей, и она снова и снова повторяет в голове свой путь от порога родительского дома до аэропорта Чарльстона, где на другом конце её должен словить Эван Маккензи. От облика мужчины, тут же появившегося в голове, на её губах расплывается мягкая улыбка. Через каких-то девять-десять часов они увидятся! Чувство расходящееся по телу всегда было одинаковым. Такое же она ощущала, когда первые увидела американца после двухнедельной разлуки.

Сегодня она была как никогда активна, разговорчива и добра по отношению к коллегам, то и дело забирая у них задачи. Отправиться и накормить детенышей хвосторог? Могу заниматься этим весь день. Сегодня нужно принять на передержку дракона из Румынии? Плёвое дело, закончу ещё до обеда. Дел было много, и в обычный рабочий день, Шарлотт бы обязательно задумалась о том, по какой такой причине она не может разогнуться от количества задач, однако, для неё это была единственная возможность, во-первых, забить себе голову и перестать думать о приезде Эвана, и так отчаянно злиться на часы, во-вторых, закончить рабочий день пораньше, видимо, точно также мучаясь от невозможности встречи здесь и сейчас, но уже дома.
Шарлотт безумно скучала. Привыкнув настолько от каждодневных встреч в больнице и после, бесконечной болтовни обо всём на свете, шуток и мягких прикосновений, пусть она отмахивалась и говорила, что будет не так уж сложно потерпеть до этого первого приезда, она очень сильно ошибалась. Да, сломя голову она бежала к телефону, только у неё была возможность, Шарлотт могла потратить большую часть своего выходного, шушукая на своих родных, которым внезапно понадобился телефон, и всё это было куда лучше писем, которые ты ожидаешь, словно сидя на иголках; но молодые люди на обоих концах проводов понимали – это не тоже самое, что и находится рядом и сидеть на одном диване.
Поэтому когда она узнала, что Эван должен приехать, когда поняла, что этот день настал, она не могла сидеть и спокойно ждать встречи!
Несмотря на все попытки закончить пораньше, Уолш умудрилась чуть ли не задержаться. Потягивая пальцы в стороны, издавая хрустящий звук, она брела по улице в Бостоне, не сдерживая усталое зевание. По крайней мере, был и плюс в том, что до приезда Маккензи было более пяти часов – она сможет привести себя в порядок, возможно, вздремнуть, чтобы не выглядеть такой уставшей после активного дня. Девушка хлопает дверью громко, оповещая родителей и всех присутствующим о возвращении, широко улыбнуться Фи, как раз двигающейся к выходу, догоняя МакМиллана, удравшего к своей семье.
Представляешь, я взяла сегодня на себя все дурацкие задачи, чтобы уйти пораньше и освободить всем график, и что в итоге? — она махнула рукой на часы, — В итоге, всё равно пришла, как обычно, — возмущенно посмотрев на мать, она тянет носом, кивая головой, — А если я переодеваться не буду, а сразу сяду за стол, еда, случайно, не появится чудесным образом? Со всей этой работой, я даже не поела! Умираю с голоду! — и смеясь, девушка перескакивает через раз ступеньку, оказываясь на втором этаже, на ходу расстёгивая рабочую мантию и распуская длинные волосы, всегда убранные в хвост или пучёк, чтобы не лишиться их крайне неприятным образом. Только Уолш готова принюхаться к воздуху, пытаясь определить, насколько плохо она пахнет и зайти в свою комнату, как неожиданно сбоку появляется кто-то очень высокий, и дай она себе хотя бы секунду для размышлений, поняла бы кто...
Разорви меня гиппогриф! — громко орёт она, тут же с силой тыкая фигуру своим локтём, и только потом поднимая голову выше, — Эван? Эван, Мерлиновы панталоны, я чуть сердца не лишилась! — возмущается девушка, делая шаг в его сторону, не противясь захвату с его стороны, и всё же, продолжая возмущаться, — Потому что ты появляешься из-за угла как дементор, что за дурные привычки?! — ведьма, однако, в какой-то момент переходит на смех, гогоча в унисон с Маккензи, валясь на чужую кровать как есть, помогая ему смахнуть налетевшие волосы на лицо. Смотря в его лицо, не убирая его рук, она пытается победить пальцы, широко улыбаясь, — Вот так точно сюрприз. И не сказать было мне, что приезжаешь пораньше? Тебя встречает не твоя девушка, а какое-то чучело! — и вновь засмеявшись,окинув свой вид ладонью, она качает головой, на мгновение развернувшись и ткнув ногой дверь, и поворачиваясь к нему обратно, добавляет, — Я так рада тебя видеть, — и прежде, чем румянец появляется на её щеках, смеясь, девушка опирается на его грудь ладонью, целуя американца. Надо отдать ему должное – он увеличил время, которое они смогут провести вместе как минимум на шесть часов. Пять сорок пять, пожалуй, с учётом душа, но это уже мелочи.

Мама девушки, действительно, превзошла себя. Собранная, практически, с нуля, она без опозданий добралась вместе с Айлин и Майлзом, – отец специально попросил всеми возможными способами разбудить его, если внезапно он где-нибудь уснёт (спойлер: ещё как уснул), чтобы и он смог поцеловать дочь на прощание, – до аэропорта. Она знала, что будет скучать по ним, и знала, что куда лучше было бы сказать родительнице слова благодарности, но Шарлотт лишь отмахивалась от её напоминаний, как лучше лететь, где лучше спать, и того, что ей вовсе не надо иметь две косметички, потому что одна может куда-нибудь самоуничтожиться. В итоге, целуя на прощание обоих взрослых, обещая позвонить сразу же, как доберётся до телефона, пообещав вести себя хорошо и не взрывать в Америку, Уолш усаживается на самолёт, начиная свой бесконечный прямой перелёт до американской земли, длившейся девять часов. С другой стороны, не спавшая большую часть ночи, мандражирующая Уолш думает о скорейшей встрече с мужчиной в последний раз, засыпает ещё до того, как им предлагают напитки.
Спать весь полёт ей не удаётся. То просыпаясь, то засыпая вновь, вздёргивая руку вверх, смотря на часы, отбивая неизвестные ритмы ногой или извиняясь за свою нервозность соседей по креслам, Шарлотт не могла сказать, что не заметила, как прошли девять часов; и всё же, вздохнула с облегчением, когда они пошли на посадку, а мягкий голос женщина сообщил время, температуру и погодные условия за бортом, поблагодарив за использование их фирмы. Чарли была практически уверена, что видела ещё с неба идущего на встречу Эвана; волшебник в принципе мерещился ей повсюду последние... всё то время, пока они не виделись.
И вот оно. Паспортный контроль, проверка багажа, узкие коридоры и Шарлотт Эстер Уолш, несётся на выход, опережая каждого, кто шёл с ней вровень, громко извиняясь, пытаясь обогнать медленно идущих людей. и делая последний шаг, лишь на мгновение дёргается от автоматически открывающихся дверей, в последний раз напоминающих ей, что она в Америке.
Эван! — громко отвечает она, видя возвышающегося среди всех приветствующих мужчину, тут же прыснув и засмеявшись от таблички в его руке. Уолш делает шаг, второй, а затем понимает, что уже не может терпеть, и бросая ручку своего чемодана, в несколько больших прыжков достигает своей цели. Девушка теряет из сознания мысли о трости, теряет осознавание, что для многих потерянный по пути чемодан может быть помехой, и уже закидывает обе ноги за спину волшебнику, крепко ухватываясь за его плечи, — Не смей выкидывать эту табличку, я повешу её над своей кроватью! — смеясь, она выныривает из-за своих непослушных волос, оказываясь прямо перед лицом Маккензи, — Ох, благодарю, мистер Маккензи, — учтиво замечает Шарлотт, даже пытаясь состроить серьёзное лицо, но меняет эмоцию в то же мгновение, стоит волшебнику накрыть её поцелуем.
Уолш могла бы признаться кому угодно без попыток увильнуть – она держалась за эти отношения, как ни за какие другие и никогда не чувствовала себя настолько влюбленной. После каждой встречи, каждого телефонного звонка, его улыбки, дурацкой шутки, всего того, что делал Эван, она ловила себя на мысли, что ей хотелось ещё. Не хотела его отпускать, не хотела, чтобы они расставались. И повиснув на мужчине сейчас, радостно подумала, что впереди их ждали вовсе не один-два дня совместного проведённого времени, а куда больше.
Даже не думай, — выставляет она вперёд палец, предупреждая о том, чтобы сдержал свои попытки поиздеваться над ней хотя бы на мгновение, девушка, наконец, замечает то, что отчаянно выкинул из головы мозг, — Невероятно! Эван, это так здорово! — широко улыбаясь и оглядывая его с ног до головы, волшебница не обращая ни на кого внимание, гордо утыкаясь в него взглядом, а затем смеётся, представляя в голове магическое существо, — Пожалуй, я бы выбрала что-нибудь по милее, но и это сойдёт – лишь бы была возможность устраивать гонки, — пусть её не смущал тот факт, что Маккензи была необходима трость для ходьбы, всё же, смотреть насколько мужчина смог продвинуться за такой короткий срок было просто невообразимо. И она радовалась, радовалась словно ребёнок, поддерживая его как в душе, так и на словах.
Эй, конечно нет, я ведь обещала сделать это только в том случае, если ты будешь моим соседом в самолёте! В этот раз, пришлось сделать всё по правилам, — всё же, тыча его плечо, – не отказываться ведь от того, что предлагают? – Шарлотт двигается вслед за Эваном, в принципе отключая в себе функцию отключения рта. В прочем, не сказать, что и у Маккензи отсутствует настроение на поболтать; она уверена, что будь с ними кто-нибудь третий, он бы тут же сошёл с ума и попытался бы найти себе других, молчаливых друзей.
Ведьма уже готова узнать, какой из был дальнейший план и каким образом они доберутся до его родителей, как ответ находит себя сам. Видя растерянное лицо американца, она понимает, что машина и водитель, взявшиеся из неоткуда, явно не входили в его план; и пусть он предупреждал её и раньше, сама Уолш не думала, что это случится уже... сейчас, поэтому и не сдержала удивлённо-вздёрнутых бровей.
Здороваясь и благодаря мужчину за его доброту, девушка дожидается, пока по другую сторону окажется Маккензи, мягко улыбаясь от нашедшей её ладони:
Что ж, всё так, как ты обещал, — она усмехается, а затем наклоняется и тычется в его плечо своим лицом. Кажется, пауза наступает лишь на минуту, потому что потом Уолш вновь начинает тараторить обо всём на свете: как собиралась, кто её провожал, что в самолёте она была готова ставить ставки на мужчину, готово уронить на её плечо свою голову. За время путешествия Шарлотт умудрилась ещё расспросить его о некоторых зданий, которые им встречались по пути, и, разумеется:
Теперь я понимаю странный взгляд матери, когда я попросила положить с собой кофту. Как вы не сходите здесь с ума, Эван? Сними с себя скальп, и то не поможет, чтобы стало прохладнее, — её пусть и предупреждали, что Южная Каролина не сравнится с Английской прохладой, но в данный момент, её от раздевания спасал только шумевший спереди кондиционер.
Машина начала притормаживать, и Уолш вновь замотала головой. А когда же они остановились прямо перед широкой лестницей дома четы Маккензи, Шарлотт не удержалась от того, чтобы раскрыть рот:
Мерлин, какой большой! — и выныривая из прохлады в зной, у неё есть всего секунды, чтобы рассмотреть переднюю часть поместья прежде, чем их окликают с порога:
Шарлотт, милая, ты приехала, мы уже совсем заждались! Тодо, пожалуйста, помоги с чемоданами, и предупреди на кухне, чтобы готовили всё выставлять на стол, — тут же она слышит командный голос миссис Маккензи, спускающейся с лестницы под руку со своим мужем, —Эван места себе не находил последние пару дней, вижу, что и сейчас продолжает существовать на взводе, — смеясь, она смотрит на сына, а затем наклоняется к девушке, обнимая её. Кинув взгляд на «существующего на взводе Эвана», Шарлотт хитро блеснула глазами, и открыто обняла сначала ведьму, а затем неловко попыталась протянуть ладонь мистеру Маккензи, всё же, делая шаг вперёд, обнимая и его, попутно пытаясь сказать слова благодарности за их гостеприимство, даже не смея прервать диалог с эльфами, и всё же, кидая взгляд на свой чемодан:
Могу понять Эвана, — вздыхая, произносит девушка, — Думаю, мои родители точно самое сказали бы и про меня, — смеясь произносит Уолш, вновь посмотрев на Маккензи, широко улыбнувшись, и стараясь держаться поближе к нему, когда все заторопились подняться в дом, а не толпится на пороге. На одно мгновение вокруг них было создано столько шуму, словно приехала важная делегация. Англичанка не чувствовала себя неловко, в конце концов, эти люди были ей близки, и всё же считала, что она была... обычной, и для них явно не было необходимости делать так много всего, лишь бы она почувствовала себя комфортно. Она чувствует, ещё как! А затем осторожно хватает американца за руку, пожалуй, именно так ощущая себя ещё более спокойной.

4

Какой стороной? — щурясь, Эван одаривает Шарлотт своей фирменной красноречивой улыбкой. Он опускает первопричину своего вопроса: хотелось бы ему видеть лицо миссис Уолш, когда женщина решится взглянуть на «правильный» оборот. И не столь важно какую из двух граней их отношений выставила бы на всеобщее обозрение Шарлотт. Безмолвное «почему моя дочь влюблена в дегенерата», так часто окрашивающее приятное лицо женщины рядом с наследником Маккензи, рано или поздно явило бы себя результатом увиденного. Эван не слишком сокрушался по этому поводу. Он вполне заслуживал снисходительного вздоха смирения, но до тех пор, пока обезьяньи повадки вызывали хотя бы тень улыбки на лице Шарлотт, останавливаться он не собирался.
Не для кого здесь не было секретом – это были не первые отношения Эвана, и раз уж на то пошло, даже не вторые. Он никогда не высчитывал на пальцах; меньше всего на свете Маккензи волновал его печально известный послужной список. И всё же одном у мужчины сомнений не было – так, как рядом с Шарлотт Уолш, он не чувствовал себя ни с кем раньше.
Послушай его закостенелые скептики, обязательно бы покрутили у виска. Он бы и сам покрутил у собственного виска, только вот в чём загвоздка – уверенность в том, что стоявшая перед ним девушка, была «той самой», перевешивала любой здравый смысл, твердящий, что его убеждения были совокупностью совместимых характеров и невидимой игры гормонов. Думаете, он не понимал? Не знал, как быстро сгорали эти «родственные души», готовые обручиться два месяца со знакомства? Но Эван Маккензи не мог ничего с собой поделать, а, главное, не хотел. Никогда ещё он не был счастливей и никогда он не хотел удержать человека так очевидно. Ей достаточно было сказать слово, и он подписался бы на любую неоднозначную авантюру.
Это замечали и посторонние. Не пугающую готовность Эвана рвануть в Лас-Вегас за обручальными кольцами, разумеется. Знавшие его с юных лет замечали: он вёл себя обособленней, собранней, словно Маккензи обнаружил незаметную глазу опору, на которую мог положиться, пойди всё под откос. И если раньше его уверенность в интонациях походила на готовность к нападению, то теперь от него веяло равнодушной незыблемостью – соглашайтесь, не соглашайтесь, мужчине внезапно не было дела до гавкающих заголовков газет, готовых распять и превознести любого с разницей в несколько часов. Впервые за долгое время Эван видел: своих было достаточно, чтобы не бояться происходящего «снаружи». Не без положительного влияния полной жизни англичанки, сидящей на соседнем сиденье.
Клянусь тебе, я был уверен, что я достучался до своего отца, — не без вздоха, качает головой волшебник. По крайней мере, за ними не приехал эскорт в несколько машин с Мэрилин и Алистэром во главе встречающего гостей парада. Знакомый с давних пор семейный шофёр, пожалуй, действительно то, что его отец определял без фанфар. Эвану стоит радоваться: родитель прислушался к настойчивым просьбам, пускай, в своей неотразимой личной манере.
Ты, — щурясь, он изображает, будто пытается остановить напрашивающееся предложение. Ключевое слово: изображает, потому что истратить такой шанс на молчание – тогда его имя не Эван Маккензи, — Пока развлекалась в своей Англии, совсем забыла с кем общаешься? Шэр, если тебе жарко, никто не будет против. Я даже попрошу опустить водительскую шторку, — уверенно мотнув головой, он застревает взглядом на лице девушки и широко улыбается. Он готов помочь, на случай, если жара так сильно утомила Шарлотт, что та не в силах снимать с себя скальп самостоятельно. Обещать содрать кожу он, конечно, не станет, но вот со всем остальным? Одно слово – он в деле.
Когда в конце извилистой дорожки начинает виднеться белый особняк, Маккензи аккуратно оборачивается к своей девушке, наблюдая за скачущим по окрестностям любопытным взглядом Шарлотт. Он не сомневался – его детский дом не разочарует англичанку. Вряд ли массивное здание, годами проектируемое родителями и, в особенности, Алистэром, было способно разочаровать хоть кого-то, удостоенного приглашения внутрь.
Внутри дома есть фотографии его первоначального вида, — оглядываясь в поисках Тодо и газонокосилки, Эван не находит и следа от несчастного эльфа, пережившего непомерное количество испытаний от идейной головы его отца, — Мои родители купили его совсем молодыми. Участок с домом были старыми и никому ненужными. Не могу представить насколько владелец этого места пожалел о продаже, когда увидел финальный результат, — задирая голову к уходившим в небо колоннам, негромко хмыкает Маккензи. Как бы часто они не подшучивали с мамой над всепоглощающей фантазией Алистэра, стоило отдать должное, мужчина построил особняк не уступавший семейному поместью в Чарльстоне, если не превосходивший своего предшественника. Со временем большинство рабочих вечеров, традиционно проходивших в доме Аделайн Маккензи, переместились южней, и как бы сильно не кривила губы нынешняя владелица Чарльстона, это место было куда отдалённей, тише и подходяще для шумных волшебных приёмов. Не говоря уж о «бальной» пристройке, предназначенной непосредственно для праздников и мероприятий.
Успевая схватить одну из багажных сумок, Эван спешно заскакивает по дубовой лестнице и не успевает нажать на звонок, как входная дверь открывается нараспашку, являя улыбчивых хозяина и хозяйку дома. Увы, играть в галантного кавалера у волшебника не выходит и несколько минут. Старательный Тодо выхватывает вещи Шарлотт из его рук, исчезая в направлении спален.
В мою спальню, — виновато улыбаясь, уточняет мужчина, — Спасибо, Тодо, — на выдохе бубнит Эван. Он мог сам. Ему совсем не сложно. Но сегодня его никто не спрашивал.
Мгновенно переключаясь на слова матери, Эван корчит нервозную улыбку и, поднимая ладони повыше, трясёт ими в воздухе – ещё чуть-чуть и Маккензи задохнётся от волнения. Впрочем, это даже не попытка поспорить. Он, и правда, волновался, и прибытие по месту назначения совсем не облегчило гулявший в солнечном сплетении ком.
Смею предположить, что не при мне, — бросая камень в огород Мэри, шутит волшебник.
Ага, смотри Мэр, меня она обнимать боится. Значит, я ещё не растерял своей грозной ауры серьёзного элемента этого дома, — не давая Шарлотт шансов отделаться рукопожатием, Алистэр ненавязчиво сжимает девушку в объятьях и хлопнув парочку раз по плечу, возвращает Уолш свободу, — Добро пожаловать, Шарлотт, — перехватывая ладонь девушки в обе руки, вдумчиво произносит мужчина, — Мы очень рады принять тебя у нас в гостях, — утвердительно кивая, улыбается волшебник и наконец отпускает девушку на волю.
Всё? Мы закончили поднимать мизинчики и расправлять плечи? Или нам ещё потоптаться у входа, обмениваясь любезностями? — театрально закатывая глаза, настаивает Эван.
Конечно, Эван. Я просто решил насладиться моментом, — на лице Алистэра мелькает издевательская улыбка, не предвещающая ничего хорошего, — Как-никак первая девушка, официально приглашённая в дом, — это было низко. Даже для ответного удара за ехидный комментарий сына.
Поджимая губы в молчаливом смирении, Эван несколько раз кивает и, оборачиваясь к своей официально приглашённой девушке, вздёргивает бровями:
Кажется, тебе здесь понравится, — то, что не могла сделать Шарлотт, сделали родители Маккензи за неё. Все удары ниже пояса, заставляющие прятаться под скатерть истории... Эвану было страшно представлять каким количеством компромата заведовала гостеприимная парочка. И, как он заметил раньше, в противовес заботливым родителям Уолш, этим было глубоко наплевать насколько сильно покраснеет лицо их сына. Чем красней, тем лучше. Впрочем, в глубине души он гордился, окажись Маккензи на их месте, он бы вёл себя многим хуже.
Переживая короткий обмен оставшимися любезностями, он всё же умудряется вырвать Шарлотт из цепких лап своей семьи и перенести немедленное знакомство с домом, когда гостья обустроится и, что самое важное, поест! Ненавязчиво подталкивая девушку в спину, он кивает в сторону лестницы.
Я взял с себя вольность усугубить свои страдания и попросить постелить нам в моей комнате, — тяжело вздыхая, смеётся волшебник, — А то негоже. Я видел твои четырехлетние фотографии с пенной гривой в ванной, а ты не проникнешься моей... — он намеренно не заканчивает фразу, — Сама решишь, как это называть, — подходя к двери, за которой скрывался тайник в драматичную душу не умершего в Эване подростка, многозначительно дергает бровями Маккензи.
Стыдно ему не было. Сказать по правде, бояться неадекватной реакции даже не приходило ему в голову – разумеется, она будет неадекватной! Он ведь помнил с кем встречался. Однако остерегаться, что какая-то информация окажется излишней? Покажет его не в том свете? Делиться с Шарлотт любыми, самыми неприглядными или «стыдными» деталями себя выходило у него инстинктивно, без единой заминки. Она пережила месяц полной иммерсии в худшие сценарии; никакие постеры какой-нибудь Бритни Спирс не могли пробить дамочку с львиным сердцем, пускай, последних в детской комнате Эвана не наблюдалось.
Стоит им переступить через порог, взгляд упирается в длинную двухместную кровать, явно сделанную на заказ для перевалившего все ожидания в росте ребёнка. На изобилии книжных полок расставлены старые колдографии и томики с многочисленными листочками-пометками, торчащими ото всюду. Одна из стен сделана под школьную доску и чертежи на ней куда свежей, чем большинство составляющих помещения. В противоположном углу на стене развешены плакаты рок-групп и прибитые майки с подписями солистов, контрастирующие с висящей рядом первой скрипкой, непригодной для игры, но слишком дорогой сердцу, чтобы быть спрятанной на чердаке.
А это уже сделал не я, — хмурясь, на повешенный в рамочку выпускной диплом из Ильверморни, прокашливается Эван, — Интересно, кто из этих двоих решил продать своего сына, как не слишком тупого, — подходя к краю рабочего стола, волшебник пробегает пальцем по стопке исписанных тетрадей, от которых ему запретили избавляться, и, опираясь о край, поворачивается к девушке.
Можешь трогать всё, что тебе вздумается. На свой страх и риск, разумеется, — устрашающее движение бровями, — Возможно, где-то в вещах спит Адальберт, так что не пугайся, если шкаф оживет. Я освободил тебе половину полок. Дверь в ванную из комнаты, — указывая в сторону приоткрытого проёма, объясняет Маккензи, — Стол будет накрыт через минут пятнадцать, — отталкиваясь от деревянной поверхности, Эван оживляется и принимается улыбаться, — Можешь пока переодеться, принять душ и, — снимая ключ с края стола, он подходит к девушке и протягивает его перед носом, — Он работает только на эти две двери. Жду тебя внизу, — и, изображая прикрывающуюся со всех сторон Шарлотт, Эван спешно пропадает в направлении кухни, пока в него не попало что-нибудь тяжелое.


can I go where you go?
can we always be this close forever and ever?
https://funkyimg.com/i/2XQ8b.gif https://funkyimg.com/i/2XQ8a.gif
and at every table, I'll save you a seat, lover


Эван любил возвращаться в родной дом. Он любил стряпню матери и кудахчущего отца, делавшего из семейных обедов, маленький приём. Как бы сильно Маккензи не кичился своей самостоятельностью, проведённые выходные под высокими потолками их особняка занимали особое место в сердце мужчины. И нахождение здесь Шарлотт только добавляло ценности моменту. Как и стоило ожидать, не прошло и получаса, как Алистэр Маккензи принялся расспрашивать девушку о румынском заповеднике и восторженно всплескивать руками на истории, которые Эвану ни раз доводилось слышать. Впрочем, его это вовсе не беспокоило, Эван любил ту живую вдохновлённую манеру, в которой Шарлотт выдавала любое событие из жизни. Ему с Мэрилин только и оставалось, что многозначительно переглядываться друг с другом, общаясь закадычными улыбками.
Не отходя от намеченного ещё у входа в дом плана, следующим в развлекательной программе был тур по дому и, если Шарлотт вдруг решила, что разговор о драконах был оживлённым, то она явно не была знакома с Алистэром Маккензи, рассказывающем о своём первенце. И, нет, Эвана Маккензи в этом уравнении не было и в помине. К счастью, в тех комнатах, где хозяйка дома могла вставить своё слово, мужчина замолкал и принимался мозолить свою жену вопросительным взглядом: она ведь лучше него знала!
Ну, что, Шарлотт? Ничего не припоминаешь? — пожалуй, то, что Шарлотт Эстер Уолш дышала с ним одним воздухом задолго до знакомства с Питером Андерсоном было самым главным открытием этого дня. Кажется, чем больше они друг о друге узнавали, тем навязчивей становилось слово «судьба» в их случае. И не сказать, что подобное стечение обстоятельств сильно расстраивало Эвана.
Поверить не могу, такое упущение! — качая головой и отставая от вышагивавших в пляжную зону родителей, он толкнул бедром девушку и расплылся в улыбке, — Надо было выскрипеть к вам на своём кресле в тот вечер. Может быть, ты бы боялась далеко не вампиров, — в большинстве случаев Эван спускался, когда к родителям приезжали гости. Велики шансы, что вовсе не отсутствие всякого любопытства оставило мальчишку в постели, и всё же он не смог не пошутить.
Почувствовав под ногами песок, он вдруг резко дернулся, бросил ногой пригоршню в сторону девушки и, зловеще гогоча, побежал догонять родителей, врезаясь в отца и готовясь защищаться его телом. Она ведь не позволила бы себе покушаться на жизнь главы клана Маккензи?
Казалось бы, они не покидали территории поместья всё это время, но сидя за уличным столиком и наблюдая за приближающимся закатом, Эван чувствовал как приятная усталость не позволяла ему покидать удобного вязаного кресла. То и дело застревая взглядом на Шарлотт, он вдруг замечает красноречивую ухмылку своего отца и, издавая страдальческий вой, толкает пяткой в мужской бок.
Может, хватит? — смеясь, сокрушается Маккензи.
Только после тебя, — отбивается Алистэр, молчит с несколько секунд и вдруг меняется в лице, — Шарлотт, милая, а я рассказывал тебе, что в своё время открыл для себя поразительное немагическое изобретение? Я был на свадьбе у одного своего хорошего приятеля. Его родители – абсолютные немаги до мозга костей. Так вот. Сидим мы за столом, ничего не подозреваем, и тут эти двое заявляются с... чем-то, похожим на колдограф, но гораздо меньше и удобней в использовании. Выяснилось, что эти гении придумали камеру! Не родители того парня, конечно. Но именно они и познакомили меня с этим чудом, — чем дальше уходит рассказ мужчины, тем очевидней становится по лицу Эвана – ничем хорошим эта история не закончится, — И я подумал: а почему бы нам не обзавестись собственной камерой? Милочка, у нас есть прожектор в подвале и двадцать четыре года компромата на твоего парня, — принимаясь говорить с калифорнийским акцентом блондинки с обложки «Ведьмополитена», жестикулирует Алистэр, — Только скажи, и я устрою тебе лучший кино-вечер, о котором ты мечтала, — взмахивая указательным пальцем в воздухе, ставит жирную точку мужчина.
Святой Салем, — не изменяя животным звукам, расползается Маккензи по стулу, — Что? Что я вам сделал? Почему вы только что нашли себе союзника получше, чем ваш сын? — смеясь, Эван смотрит на семью из под ладони на лице и, встречаясь взглядами с Шарлотт, с неизменным смирением со своей судьбой качает головой. Хоть всю семейную медиатеку пусть покажут, если им от этого веселей.

5

Из двух близнецов только Джозефину можно было обвинить в чрезмерной женственности. В то время, как волшебница наносила румяна на свои щёки и причмокивала губами, растушевывая помаду, на другой стороне комнате, опираясь ногой об стул, затягивала свои шнурки на кроссовках Чарли, готовящаяся к вечерней пробежке, и отмахивающаяся от того, чтобы выйти с сестрой побыть её «вторым пилотом.» Во-первых, старшая прекрасно понимала, что Джо не то, чтобы помощник не нужен, а она ей будет лишь мешать, а во-вторых, этим же вечером придётся смывать с себя весь марафет, без которого гриффиндорка не оставит Шарлотт в качестве «награды.»
И всё же, с появлением в её жизни Эвана, она изменилась. Пусть её всегда было легко настроить на кулаки вместо слов во время издевательств, но смутить с заметным румянцем на щеке, оставить в покое свой кошелек в попытках заплатить в кафе, как бы случайно заваливаться на мужчину, словно компенсируя отсутствия касаний в их жизни, – и это мы говорим о тех, кто в принципе сплетался вместе и не слишком делал шаги в сторону друг от друга. Она всегда держалась в стороне, а тут?
Она уже открывает рот, чтобы начать спор словами «не думала, что ты настолько жесток, чтобы снять с меня скальп,» но лишь смотрит на него пронзительным взглядом зелёных глаз, и не удерживает свою ногу, чтобы ткнуть его коленом в икру. Пожалуй, если бы они продолжили играть в эту игру, первое, так сказать, знакомство с родителями Эвана на их территории было бы очень несуразное.
Шарлотт любила Бостон, любила их улицу, два одинаковых, но ставших разными со временем дома друг напротив друга. Конечно, в обычный день, перешагивая порог родного места, ты явно не думаешь каждый раз, насколько это было особенным для тебя; но иногда отдаваясь ностальгическому чувствам или выслушивая очередную байку родителей о том, как они начинали свою совместную жизнь, Уолш понимала, с каким воодушевлением со стороны всегда рассказывала об Англии и тому, что она ей дала. Поворачивая сейчас же голову к Эвану, рассказывающему о строительстве особняка, она тоже увидела это; несмотря на то, что она знала о корнях семьи Маккензи, эта ветвь очень отличалась от своих шотландских побратимов. И в его словах прощупывалась та самая гордость за своих родителей, проделавших огромную работу над своим будущим.
За диалогами между Маккензи старшими и их сыном она с удовольствием следила ещё в Великобритании. Она не могла понять, насколько сильно Мэрилин, например, говорила какие-то вещи намеренно или нет. Женщина всегда затягивала закрытие двери, когда они были в больнице, стараясь провести с ними побольше совместного времени прежде, чем её муж уводил её из помещения за очередными развлечениями, как в случае поисков пирожных в одну из их первых встреч в больничном крыле. А Алистэр? То, как ловко он мог найти, чем отбиться от Эвана, и более того, заставить его прийти в замешательство? Где, простите, записаться на эти уроки или кричать о волонтёрстве?
О, могу сказать сразу – не кажется, — хихикнув, произносит волшебница, чуть сильнее сдавив его пальцы своими, поднимая на него взгляд с хитрым прищуром, — Знаешь, — поднимаясь по лестнице, негромко продолжает говорить Чарли, — Представляешь, шестьдесят лет назад американский маггл впервые вступил на каменистую лунную поверхность, — она делает паузу, молчаливо отдавая дань Теодору за ту часть фактов, которые, действительно, откладывались в её голове и применялись в нужный момент, — И сейчас, я делаю первый шаг через порог дома твоих родителей. Так волнуюсь! — первый человек на Луне был почти равен первой девушке в гостях у Маккензи, верно? Она притворно прижимает свободную руку к лицу, широко раскрывая глаза и чуть замедляясь перед порогом, но затем лишь смеётся, стараясь не привлекать к себе дополнительного внимания его родителей, упираясь лицом в его плечо. Дайте ей насладиться моментом; у неё ведь было так мало шансов отвести душу, когда она была в компании Эвана.
Если дом снаружи заставлял приоткрыть рот в удивлении и восторге, внутри нужно было уже придерживать нижнюю челюсть, чтобы она звучно не стукнулась о дорогие полы. Крутя головой туда-сюда, она следует за волшебником на второй этаж, то и дело кидая на него прищуры – что же такое её может ожидать в комнате у мужчины, что будет равносильно семейным фотографиям самой Чарли? Не то, чтобы она преувеличивала свои страдания, но нужно было видеть её лицо, когда Маккензи вернулся с фотокарточкой для своего кошелька, о которой самой Шарлотт хотелось забыть. как страшный сон. Не трудно догадаться, что весь оставшийся вечер она сверлила взглядом своего отца, придумывая план мести.
Ме-ерлиновы панталоны, — стоит картине открыться перед её глазами, и Уолш быстрым шагом оказывается прямо по центру комнаты волшебника, в которой он рос. В отличие от комнаты Джозефины и самой волшебницы, которые на протяжении всей жизни делили одну территорию, то и дело пытаясь устроить войну на свободных стенах, чтобы заполнить их своими вещами, здесь всё принадлежало только Эвану. Ей не хватает взгляда, и то и дело она разворачивается вокруг своей оси, тыча пальцем то в одно, то в другое, иногда не сдерживая смеха, — Если ты скажешь, что не хранишь мои письма в такой же коробке, какая есть у Питера – мне придётся сжечь нашего общего друга! — или с мягкой улыбкой подходя поближе к старой скрипке, — Страшно представить, сколько произведений она пережила, — и с любопытством рассматривая знакомые музыкальные названия групп, отмечая про себя, что большинство из них она слушала всегда и сама отдала бы всё за такую коллекцию автографов.
Подходя к диплому об окончании американской магической школы, она прищурившись сморит на него, усмехнувшись:
У нас даже совпадает оценка по... одному предмету, — после короткой паузы, она ведёт пальцем дальше, останавливаясь напротив строчки изучения магических существ, добавляя, — А нет, по двум. Пожалуй, как бы я не гордилась собственным дипломом, но думаю, последнее, что произошло бы – это я и моя семья решаем, что ему самое место на стене... даже в нашей комнате, — Шарлотт никогда не расстраивало то, как она закончила школу – это ведь просто оценки, местами субъективное мнение преподавателям по знаниям ученика! Нельзя было считать её полным профаном, в конце концов, предметы, которые её интересовали, девушка сдавала на высокие баллы. Ну кому, честное слово, кому будет интересно рассматривать звёзды на ночном небе, кроме её сестры и Тео? Ещё и кощунством было заставлять студентов подниматься даже в холодное время суток на проклятую башню. А история магии?! Этому привидению давно уже было нужно отправиться на пенсию; тем более, как можно было получить у него оценку выше «Т» с его знаниями о твоей фамилии и тому, кто был твоим отцом?
Слушая внимательно его инструкции, снова оглядываясь вокруг своей оси, она подхватывает ключ пальцами и уже делает шаг в сторону своего чемодана, рваным движением раскрывая его, чтобы достать вещи, как действия Маккензи заставляют её остановиться и продолжить парад испепеляющих взглядов, — Иди-и, иди уже! — подхватывая в руки гигиенический набор, она уже замахивается, опуская его лишь тогда, когда дверь за мужчиной закрывается. Она вовсе не вела себя так! И не важно, что они никогда этого не проверяли, намного проще было думать, что Шарлотт быстрее изобразила бы распятие того человека из библейских писаний, нежели то, что сделал Эван.


#np kings of leon - back down south


Ей до сих пор не верилось, что она была... здесь. Сидя за столом с четой Маккензи, рассказывая уже которую историю Алистэру о своей работе в разных заповедниках, всё же, стараясь делать это без особого приукрашивания, попутно сообщая хозяйке дома о том, что это лучший цыпленок, которого она ела в своей жизни, она думала о том, что за такой короткий промежуток времени чувствовала себя, словно... всегда была знакома с ними. Родители Эвана всегда были приветливы с ней, а страх, что глава семейства будет совсем по-другому реагировать на девушку после ночной вылазки четырёх волшебниц в палату Маккензи улетучился с пониманием, что он не стал относиться к ней хуже, и тот факт, что она сидела за столом в их поместье, деля с ними один обед, было тому доказательством.
После плотного обеда, паузы не наступает, и поднимаясь с места, её ведут путешествовать по широким комнатам особняка, расписывая, где доставались те или иные строительные материалы, картины и другие детали интерьера, так важные сердцу дома.
Не могу поверить, что дом на фотографиях и ваш – это одно и то же место! — поворачивая голову от фотографий, о которых раньше упоминал Эван, она широко улыбается, — Это же просто колоссальная работа! — не то, чтобы она не могла поверить в силу двух этих волшебников, но они были такими молодыми и уже имели такой невероятный потенциал; разве это не то, чем можно было вдохновляться в своей жизни тоже?
Когда мы переехали, то несмотря на возможности, у нас не было рабочих, которые делали за нас какие-то работы. Благодаря своей работе, я неплохо справлялась с чертежами, — Мэрилин подхватывает взгляд своего мужа, вздыхая, и тут же исправляясь, неловко улыбаясь, — Ладно, тогда это было дело моей жизни. Так что какие-то комнаты я проектировала самостоятельно, а после выборов материалов вместе с Элом, и занималась, например, покраской стен, — ведя диалог с матерью Эвана, она мягко улыбается мысли, насколько сильно разнились характеры её и его мужа. Мэрилин гордилась тем, что у них было, и всё же, ей было куда труднее описывать, а, точнее, выделить свои собственные действия, присваивая какие-то детали только себе – это же их дом, общее дело жизни.
Не может быть! Серьёзно? — не сдерживая удивлённого восклика, она поворачивает голову к мужчине, — Моя семья была здесь? — и уже смотря на Эвана, широко улыбается, толкнув его в плечо, — А мы ещё шутили про судьбу. Как это ещё можно [float=left]https://funkyimg.com/i/2Y9Xj.gif[/float]назвать? — а после его слов, ткнув его ещё раз, сжимает руки под грудью, дёрнув головой в сторону, — Не вампиров, а только Дракулу это раз, а два – ты думаешь, что увидев тебя, я бы не свела с ума своих родителей в попытке прокатиться на ручке кресла с какой-нибудь лестницы? — дёрнув бровью, почти на грани возмущения спрашивает его Шарлотт. В конце концов, в возрасте за двадцать она стремилась весело прокатиться на его коленях по коридорам больничного крыла, вы думаете, когда ей было самое время ходить под стол, она бы не сделала того же самого?
Погода Каролины очень сильно отличалась от того, что сейчас происходило в Бостоне, и всё же, трудно не заметить, что самая высокая температурная точка на её родине была самой маленькой для того, что было на Фрипп-Айлэнде. Вздыхая свежий морской воздух, она не сразу замечает размашистое действие ноги Маккензи, а когда делает это, тот уже прячется за своей кровью, зная, что у неё не будет возможности сделать ничего в ответ. Или?
Ах так? — и оглянувшись по сторонам, Шарлотт с хитрым прищуром отчётливо произносит, — Пол – лава, Эв! — и честное слово, эта игра ей никогда не надоест. Как бы на них не смотрели люди в поисках чего-нибудь устойчивого, способного выдержать их вес в любой местности, сдерживаясь от того, чтобы покрутить у виска, трудно представить, чтобы заставило её передумать заниматься этим каждый раз.
Она чувствовала усталость, расходящуюся по всему телу, стоило ей уронить себя в уютное кресло, и всё же, не давала себе возможности хоть на какой-нибудь процент показать своё состояние, продолжая бодрствовать. Не думать ни о чём: работе, оставленной за океаном, Джозефине, наверняка, лезущей на стенку от любопытства происходящего здесь короткого сообщения по телефону о том, что её сестра добралась точки назначения, близких, занимающихся своими делами. Она смотрела на окрепшего за время их отсутствия рядом друг с другом Эвана и не могла, не хотела представлять на его месте никого другого. Находясь в идиллии здесь, ей трудно было поверить, что [float=right]https://funkyimg.com/i/2Y9Xi.gif[/float]каких-то три месяца назад она думала о том, что такая картина вообще будет существовать в её жизни.
Мистер Маккензи, Вы знаете, что Рождество только через полгода? — смеясь, восторженно произносит Шарлотт, слушая его историю о маггловском изобретении и возможности снимать кино о своей семье в любое время суток, — Потому, что это звучит как лучший подарок на все праздники, которые бы ждали меня в моей жизни! — девушка хлопает в ладоши, сдерживая себя от того, чтобы подскочить на месте, а возвращая взгляд к Эвану, смеётся ещё с пущим восторгом, — Брось, Эван, ты битый час слушал истории от моего отца, пытавшегося понять, что меня нужно воспитывать не как мальчика, а как девочку, — включающиеся в себя первую в жизни смену подгузников или выборы самых ужасных платьев или свитеров с головами животных на животе, — Однако, — поворачивая голову к Алистэру, она прижимает ладонь к своей груди, — Сегодня был и без того насыщенный день на издевательства над Эваном. Я не отказываюсь от такой чести, но предлагаю растянуть удовольствие на завтрашний вечер! Тем более, двадцать четыре года жизни – это, как мне кажется, большое количество плёнки и часов, — хлопнув несколько раз ладонью по колену Маккензи, – она что, считает, что отсрочив мучение на день, делает ему одолжение? – Шарлотт понимает, что на самом деле... просто соскучилась по американцу. Весь день, который они провели вместе, они провели вместе с одной пометкой – и его семьей. Ей нравилась компания его родителей, тем более, когда она была приправлена информацией об их сыне, и всё же, спустя недели, которые они не виделись, ей хотелось провести с ним наедине чуть больше, чем пять минут.
После нескончаемых разговоров с заходом солнца и позднего ужина, им, наконец, позволяют оставить компанию Алистэра и Мэрилин, отправляясь на второй этаж в одиночестве. Второй раз за день оказываясь в его комнате, Уолш усаживается на кровать, и не удерживая себя, со смехом падает в полу-лежащее состояние, говоря лицом в перину:
Живя жизнью дом-работа-дом-работа, я совсем забыла, что такое социализироваться, и чувствую, как у меня болит всё лицо, — скулы сводило стоило только губам дёрнуться в улыбке, челюсть болела от бесконечного болтания, а голова гудела от количества информации. Она не жаловалась, вы не подумайте; всё это была приятная боль.
Возвращая себя в сидячее положение, Уолш выпрямляет перед собой ноги, несколько раз стукнув ими друг о друга, и поворачивает к нему голову, улыбнувшись, — Они чудно-чудесные. Конечно, я знала это ещё с Англии, но быть здесь, вместе с вами... Это совсем другое, — поднимаясь с места, она двигается в его сторону, и оказываясь перед ним, поднимает ладонь к его лицу, проводя несколько раз пальцем по его коже, — Я знаю, что сейчас ты, скорее всего, не удержишься и скажешь мне что-то, отчего я замахнусь на тебя рукой, однако, — обхватывая его свободной рукой, волшебница старается уткнуться носом куда-то в его ключицу, — Я просто чертовски сильно скучала по тебе, Эван, и я рада, что ты позвал меня сюда, — бубня куда-то в него произносит волшебница, сильнее прижимаясь к мужчине, не смея корить себя за «послабления», которые она проявляет в характере; что ей было делать, если этот человек продолжать сводить её с ума просто своим существованием?

6


i don't know if you know, but i just wanna tell you so
...that you're the wisest funny one that I will ever, ever know...
I DON'T KNOW ABOUT YOU BUT, OH, i love us as a two


[indent]День, когда Эван Маккензи сподобится привести в дом девушку, превратился в своеобразную смешную всем – кроме Эвана, разумеется, – байку четы Маккензи. История абсолютного отсутствия хотя бы отдалённого намёка на будущую «младшую» миссис Маккензи украшала доску почётных споров который год. И, пускай, никто не торопил волшебника выбирать себе будущую невесту, родители не упускали возможности отвесить шутку о старости в окружении шишуг и жмыров, многозначительно постукивая по списку ставок на сына, висевшему в семейной гостиной особняка.
[indent]Вполне ожидаемо. К двадцати четырём годам больше половины именитых знакомых Маккензи уже давно как провели обряды бракозаключения, обзавелись домами, детьми и, в самых запущенных случаях, носили гордые обручальные кольца, ожидая подходящего времени для официального завершения данных обещаний или, лучше сказать, отгуливали последние секунды блаженной свободы. Все знали – Маккензи уже давно не придерживались старомодных традиций, позволяя детям клана выбирать своих суженых самостоятельно, но, хотел Эван этого или нет, старшие поколения приближенных к роду волшебников то и дело косились на него с немым вопросом: неужели наследник с небезызвестной Америке фамилией собирался тянуть с браком до матёрого возраста? Неужели только долг и закон могли заставить его связать свою жизнь с достойной партией? Сказать по правде, долгое время самого Эвана мучали мысли о незримом протесте, с которым он встречал идею о том, чтобы сделать предложение одной из своих пассий. Представить себе неосязаемое будущее, предположить, что через десять, двадцать лет Эван Маккензи стоял рука об руку с одним из девичьих лиц на семейном портрете... Он с трудом рисовал себе ближайшие месяцы, что уж говорить про года! И несмотря на то, что сам институт брака никогда не пугал Эвана, – совсем наоборот, – живущая в нём неуверенность в совместном будущем пугала. До встречи с Шарлотт Уолш.
[indent]У него не было ответа почему. Или, по крайней мере, не было слов, чтобы придать бесформенным чувствам границы и различимый силуэт. Однако, сидя на выходящей на пляж веранде, вслушиваясь в голоса и смех своих близких, впервые в жизни Эван не боялся будущего. Он знал – так или иначе, Шарлотт Эстер Уолш заняла в нём своё место, и тяжело было представить ту невидимую силу, способную поменять его необъяснимую сухими фактами уверенность.
[indent]Это не была их первая любовь; уж точно не та подростковая, о которой предостерегали родители. Это не было похоже на разгоревшееся в несколько секунд чувство; пожалуй, если во время их знакомства что-то и горело, то оно находилось далеко не в районе сердца. Нет, то, что чувствовал Маккензи было куда прочней, куда понятней, чем то, о чём писали в романах, пытаясь облагородить вспыхнувшее разделённое на двоих желание, гаснущее так же быстро, как и появлявшееся. Он смотрел на неё и не мог избавиться от ощущения, словно знал Шарлотт всю свою жизнь и, что бы ни происходило, обязательно бы узнал в следующей. И дело было даже не в количестве случайных совпадений, подталкивавших молодых волшебников друг к другу. На ум не приходило ничего, кроме бестолкового: «Когда знаешь, знаешь», — которым любил кормить его Алистэр на всякий вопрос об отношениях с его матерью. Но так и было. Он просто знал. И не испытывал потребности доказать своё знание кому-то, кроме сидящей рядом с ним девушке.
[indent]— Ты была нелюбимым ребёнком? — отвлекаясь от собственных мыслей, мгновенно реагирует Маккензи. Если семейный архив видеокассет Маккензи был лучшим подарком на Рождество, то он уже начинал беспокоиться насколько щедрыми были Уолши, когда речь заходила об их детях и наступающих на пятки праздниках.
[indent]— Не сравнивай это бестактное нарушение личных границ с чудесными историями твоего отца, — очевидно шутя, продолжает гнуть свою линию волшебник, — Интересно, что в понимании твоих родителей было мальчишеским и девичьим воспитанием, — задирая брови, Эван красноречиво поджимает губы и ухмыляется: мальчиком или нет, свою дочь Уолши воспитали так, что ему было тяжело представить мужчину, способного не обратить внимание на Шарлотт.
[indent]Не думайте, Эван Маккензи прекрасно понимал, что некоторых представителей мужского пола яркий характер волшебницы мог напугать и оттолкнуть; он и сам пал жертвой идущей напролом Шарлотт, пропердевшей в нём дырку и на время запомнившейся худшим событием в Англии. Однако отрицать, что девушка была яркой и заметной? Сколько бы раз Маккензи не пытался отойти на тот свет, слепотой мужчину так и не наградили – Шарлотт была красивой, живой картинкой, на которую хотелось смотреть и смотреть. Кому-то на безопасном расстоянии, таким бессмертным, как Эван Маккензи, из зоны прямого поражения, но факт оставался фактом. И никакие «мужские» повадки не могли скрасить эффекта, который ведьма производила на окружающих, сама не отдавая себе в этом отчёт.
[indent]— О, Святой Салем, — закатывая глаза на завтрашние планы, смеётся Маккензи, — Ты даже не представляешь насколько ответственно эти двое подошли к своим домашним видео, — зыркая в сторону родителей, он не сдерживается от тёплой улыбки, — Но Шарлотт права, — хлопая по коленям, он приподнимается из кресла, — Самое время перенести нашу вечеринку на завтрашнее утро. Я одновременно удивлён и напуган тем, что ты до сих пор держишься на ногах, — переводя своё внимание с родителей на Уолш, настойчиво намекает волшебник.
[indent]К большой удаче, никто не противится их попытке сбежать. Родители добровольно желают молодым людям приятных снов, уточняя, что любая просьба – они всё ещё здесь. Словно Эван не прожил в этом доме добрые восемнадцать лет, зная каждый угол от и до! Впрочем, выяснять с каких пор Маккензи был не в состоянии позаботиться о собственных гостях мужчина не остаётся. Задирая подбородок, он позволяет себе вдохнуть влажный южный воздух полными лёгкими и, прощаясь с родителями, направляет девушку в сторону спальни ладонью к спине; не обходясь без того, чтобы скользнуть ближе к подмышке и заставить Шарлотт дернуться от его дурной манеры не давать ей покоя.
[indent]Он идёт расторопно, мысленно сбегая от ужина, от оставшихся на нижнем этаже родителей, от растянувшихся на весь день разговоров, которым, не подумайте, Маккензи был рад, но именно сейчас предпочитал перенести на завтра. Они провели с Шарлотт почти целые сутки вместе, однако из-за постоянного родительского вмешательства Эвану казалось, что он едва урвал несколько минут полноценного общения. И почему, интересно, он пытался сбежать от них в ново-орлеанскую квартиру с самого начала?
[indent]Не сдерживая смешка, он улыбается падающей лицом в кровать Шарлотт. Он подозревал, что стоит волшебнице закрыть глаза, позволив себе попрощаться с реальным миром, сон не заставит себя ждать. И всё же, Маккензи предполагал, что как и он, Уолш была готова вставить по спичке в каждый глаз, лишь бы не прощаться друг с другом ещё немного. Несмотря на то, что они всячески компенсировали расстояние разговорами, быть здесь и сейчас, иметь возможность прикоснуться к Шарлотт в любую секунду не шло не ни в какое сравнение с самыми затяжными беседами по телефону.
[indent]— Ты им нравишься, — озвучивая очевидное, отзывается волшебник, — Нравилась ещё со времён моих рассказов о Бостоне. Они даже не удивились, когда я сказал, что ты приедешь в гости, и, чем больше я думаю о том, что я о тебе говорил, — пожимая плечами, Маккензи тихо смеётся и шагает чуть ближе к постели, — Тем ясней понимаю почему, — пожалуй, в то время, как взаимные чувства стали неожиданностью для Эвана и Шарлотт, для некоторых зрителей, наблюдавших за парочкой последние несколько лет их «прозрение» было чем угодно, но не внезапным поворотом на сто восемьдесят.
[indent]— Нет, я не только жаловался, что какая-то безумная англичанка исполняла мне симфонию локтя! — с наигранной агрессией предупреждает возможную претензию Маккензи. Плохо говорить о Уолш он перестал с их третьей встречи и с тех пор краски, которыми он описывал волшебницу, лишь приобретали себе оттенков в палитру, пока не стали имевшимся фейерверком.
[indent]Оглядываясь по сторонам, Эван определяет себе стул, на который сможет скинуть верхнюю одежду, и не сразу обращает внимание на движение к нему навстречу, принимаясь расстёгивать цветочную рубашку. Стоит Уолш оказаться в зоне досягаемости, он тут же бросает прежнее занятие и разворачивается к волшебнице всем корпусом, не сдерживая инстинктивно взлетающую вверх бровь. К сожалению, даже если бы Эван Маккензи имел власть над своим лицом, не стал бы стирать с него самодовольную ухмылку, появлявшуюся всякий раз, когда Шарлотт признавалась ему в чувствах. Мужчина никогда не считал себя за индивида, способного надоедливо вставлять «я тебя люблю» после каждой фразы, но чем больше он находился рядом с ней, тем сильней замечал, что в него превращается. Тем более, не обязательно произносить вслух то, что Эван талантливо сообщал взглядом.
[indent]— Что же я не имею ни чести, ни совести? — слышно улыбаясь и наклоняясь к уху девушки, шепчет Маккензи, — Я над пленниками не издеваюсь, — спорный вопрос, с учётом того, что с момента официальной попытки сдаться в плен прошло больше года, а издевательства всё набирали масштабы, — Но раз уж на то пошло, ты вполне можешь себе представить как сильно скучал по тебе я, — аккуратно отрывая лицо Уолш, он притягивает её за подбородок и делает то, что хотел сделать последние несколько часов. Не то что бы посторонние люди стесняли Эвана, совсем нет, но стоило этим людям обзавестись физиономиями Алистэра и Мэрилин, желание проявлять свои чувства в полной мере останавливалось на первой красноречивой экспрессии одного из родителей.
[indent]Недолго думая, Маккензи подхватывает англичанку под ноги и, радуясь вернувшемуся равновесию, словно маленький ребёнок, смеётся ей в лицо. Ему не хватало возможности взять её на руки, забросать снегом или песком, дернувшись бегом от разъярённой Уолш, ему не хватало их бестолковой игры, выставлявшей волшебников абсолютно незрелыми подростками в глазах окружающих. Стоя твёрдо на ногах, он чувствовал себя многим уверенней... достойней Шарлотт Эстер Уолш. И сколько бы девушка не твердила, что ей не было дела до его болезни, не думать о том, что он мог и не мог себе позволить, прибавляло Эвану решимости и самоуверенности.
[indent]Заглядывая за плечо Шарлотт, он неспешным шагом двигается в сторону кровати и, упираясь ногами в матрас, аккуратно роняет девушку на мягкую поверхность. Дергая девушку за край определённо лишнего слоя одежды, он уже собирается пошутить что-нибудь про её нелюбовь к тёплой погоде и его щедрой помощи, но вместо этого слышит подозрительно близкие шаги и чуть стопорится. Эван щурится, едва поворачивается на звук и, встречаясь взглядами с Уолш, качает головой, мол, показалось, чтобы секунду спустя вновь дёрнуться. Нет, ему точно не показалось.
[indent]— Привет, лучшая подружка миссис Уолш, — совсем тихо хмыкает Эван, изображая наигранный ужас на лице, — Вы забыли захватить с собой свечку, — и в какой момент он забыл где находился? Выдыхая смешок смирения, Маккензи смотрит на неё с несколько секунд, а затем находит другое занимательное занятие, облизывая девушке нос и примаясь ехидно хихикать подобно гиене.


И Ю Л Ь   2 0 2 9   Г О Д ,  Ч Е Т Ы Р Е   Д Н Я   С П У С Т Я


[indent]Кто бы ему рассказал, что сбежать из дома в зрелом возрасте окажется куда тяжелей, чем в лихую юность, Эван бы нагладил этого человека самой красноречивой задранной бровью, которую только мог исполнить. Однако правда оставалась правдой, попрощаться с родителями не вышло ни во второй, ни в третий вечер, и, наверное, будь Маккензи мягкотелей, они бы провели весь отпуск Шарлотт, принимая разношерстных родственников в особняке на Фрипп-Айлэнде, закапывая друг друга в песке и прислушиваясь к шагам за дверью спальни на десерт. К счастью, терпения Эвана хватило ровно на три ночи, и на следующий день молодые люди улыбчиво обещали заехать на ужин сразу после того, как вдоволь нагуляются в Новом Орлеане. Жаль, что Эван забыл предупредить – он был готов показать ей каждый тёмный переулок любимого города, если это значило, что они смогут избежать этого места, как минимум, неделю. Как бы он ни любил своих родителей, спустя трое суток, проведённых в детском доме, слово «наедине» звучало самой смелой фантазией, доступной Маккензи.
[indent]О своей квартире Эван волновался куда больше, чем о родительском доме. Не то что бы Шарлотт дала повод беспокоиться за возможную реакцию, но до сегодняшнего дня Маккензи не представлял, что стал бы делить свою личную территорию с кем-нибудь другим. Люди оставались у него на ночь, некоторые, даже умудрялись поселиться на его диване на несколько недель, однако всё это происходило с пометкой временно. И, пускай, Шарлотт Уолш не изъявила желания немедленно перевести свой дом в Новый Орлеан, мысль о том, чтобы поселиться с ней под одной крышей навсегда, скорее вызывала в нём ребяческий трепет, нежели страх или отторжение.
[indent]— Почему я чувствую себя школьницей, которая дала почитать свой личный дневник? — добродушно смеясь, Эван подбрасывает сумку Шарлотт поудобней в руке и толкает вход в квартиру, пропуская гостей вперёд.
[indent]Как и стоило ожидать, их встречает выдраенное – не без помощи Тодо – начисто помещение, куда менее пестрое, нежели детская комната мужчины. Квартира Маккензи навевала уют, в то время как спальня в родительском доме напоминала тот хаос, творившийся в голове волшебника, который он научился скрывать с возрастом. В доме Эвана было много тканей: подушек, штор, пледов. Вместо привычной гостиной, посреди главной комнаты находилась ниша в полу, ставшая своеобразной квинтэссенцией удобства. Взглянув вокруг себя, было несложно предположить – Эвану было далеко до конформиста. В квартире практически не было дверей, вместо единственного главного входа, их было два, и это если не считать лестницу, спускавшуюся в мастерскую на первом этаже. Комнаты здесь совсем не походили на то, к чему привык глаз Шарлотт на Фрипп-Айлэнде; белому холодному цвету Маккензи предпочитал тёплые мрачные тона, хрусталю и лакированной мебели – необработанное дерево.
[indent]Отнеся вещи девушки в общую спальню, Эван усмехается себе под нос её заинтересованному «незащищённой» ванной комнате взгляду и заканчивает короткую экскурсию:
[indent]— Думаю, тут ты точно не рискуешь заблудиться, — он засматривается на Уолш на несколько мгновений и, хмыкая, не удерживается от озвучивания очевидного, — Я, смотрю, тебе нравится моё решение ванной комнаты, — не без летящих вверх бровей ехидничает Маккензи, — Не беспокойся, может быть, твой хранитель со свечкой остался в Каролине, но его дух всегда со мной, — или нет. Эван кривит физиономию, не дающую прямого ответа на правдивость произнесённых слов. Оглядываясь по сторонам, он делает пару коротких резких вдохов и, хмурясь, принимается зажигать стоявшие по всему периметру квартиры свечи, заботливо подаренные матерью, не терпевшей запахов этого жилища. Кивая исправленной ситуации с возможным флёром табака и его мастерской на первом этаже, он хлопает ладони друг об друга и заговорщически улыбается.
[indent]— Располагайся – один комод полностью твой, выбирай себе любую сторону кровати, пользуйся ванной, — многозначительная пауза, — На свой страх и риск, — ещё одна многозначительная пауза, — А я позабочусь о нашем ужине, если, конечно, ты не заболела и не собираешься сообщить мне, что не голодная, — шагая навстречу Шарлотт, ухмыляется Маккензи, — И скажи мне, если будешь чувствовать запах сигарет, я врублю всю артиллерию, — кивая на оставшиеся нетронутые свечи, уточняет волшебник и, уже делая шаг в сторону кухни, резко останавливается, — И... мы ведь празднуем наше официальное освобождение из плена? Я достаю свою лучшую бутылку веселящей воды? — а ещё фейерверки, бенгальские огни и всё, о чём только могла попросить Уолш. Честное слово, он любил свою семью. Но не мог успокоить вдохновлённый мандраж от их долгожданного единения, которое в последний раз случалось с ними... никогда. За все года знакомства, они впервые находились тет-а-тет без всякого риска постороннего вмешательства. Кто-то ещё удивлялся, почему Эван Маккензи был готов стрелять пробками бутылок в честь такого события?

7

[indent] Она усмехается, откидываясь на кресле, отводя взгляд в сторону спокойного берега и еле заметных белых барашков на воде, вспоминая их путешествия с семьей на озеро близ Лондона, ставшей своеобразной традицией. На деле, её никто никогда не пытался намеренно воспитать в качестве мальчишки, точно также, как и нельзя было сказать, что она брала пример с мужской половины их улицы; так уж вышло, что девочек вокруг собралось куда больше, и Кевин, Тео и Питер оставались в меньшинстве. С другой стороны, никто ведь и не заставлял её ходить только в платьях, играть только в кукол и устраивать чаепития на заднем дворе для своих игрушек. Шарлотт была неугомонной и активной, что по какой-то необычной логике мира приравнивалось к «мальчишескому» настрою, как лазанье по деревьям, битва на игрушечных мечах или вечное желание придумать одно соревнование для всех лучше другого. Пожалуй, только со школой она поняла, что сильно отличалась от внушительного количества девочек на курсе, в то время, как в Бостоне это чувство всегда сходило на нет – они ведь все были такими. Большинство. Ладно, возможно, она была тем ещё венцом этой коллекции.
[indent] Чарли не могла ответить точно, откуда она брала этот нескончаемый запас энергии. Всегда отмахиваясь, шутя, что просто плотно покушала, хотя других от этого могло клонить в сон, говорила про то, что выспалась, когда иной из-за болтающей перед сном Джозефины, не могла уснуть до глубокой ночи или же просто молчаливо вздёргивала свой нос – кому-то, действительно, нужно объяснений её крутости? Сейчас же вспоминая свою семью: отца, вваливающегося домой прямо к моменту, как звонко расставляются тарелки на столе с виноватой улыбкой и точно такого же, берущего с папы привычки, Кевина, маму, дающие правильные наставления и намекающий на какой-то сюрприз в кармане портфеля на случай, если кто-то проголодается, Джо, уснувшую на кровати сестры, дожидаясь, пока та придёт после работы, чтобы традиционно обговорить всё, что произошло за день. Она скучала по Фионне, всё ещё остававшейся на короткой руке для семьи, но в своём собственном гнёздышке, и Шарлотт не раз намеренно проходила мимо её квартиры, – «после работы шла мимо,» – хотя они обе знают, что заповедник был... он был даже не в Англии! Сестра всегда знала, что сказать, и даже когда Чарли было сложно переступить через себя, и спросить волнующий её вопрос; она всё равно делала то, что заставляло взбесившиеся мысли успокоиться.
[indent] Поэтому поворачивая к Эвану голову прежде, чем уйти, на самом деле, она всегда могла бы ответить на этот вопрос – почему она всё ещё не валилась с ног. Не за короткий срок, но Маккензи стали частью её жизни; близкие люди всегда заставляли её вставать, двигаться дальше, делать что-то и вырабатывать новый виток энергии, чтобы не останавливаться. Поэтому скажи ей кто сейчас, что только сегодня работает акция с видеоплёнкой – видел Мерлин, она бы до следующего дня просила Алистэра ставить ей всё новую и новую катушку. Так что, ещё бы посмотрели, кто быстрее бы сдался.
[indent] — Боюсь, ничего удивительного! За столько лет, сколько мы знакомы, если единственное, о чём бы ты говорил, это о моих талантах... — неоднозначно пожимая плечами, произносит Шарлотт, усмехнувшись, в прочем, не способная скрыть широкую улыбку и потупившийся взгляд от его слов. Она глубоко уважала родителей Эвана, ценя их. Она могла сделать всё, что угодно, чтобы испортить отношения с ними, отчего пугалась собственных слов или действий, но видя, что волшебники лишь усмехались над её шутками и взрывным характером, не могла не почувствовать себя комфортно. Почти как дома.
[indent] — Пленниками? — прыснув себе под нос Уолш уже хочет возмутиться, но мужчина повторно роняет её сердце в пятки в хорошем смысле этого слова, и вместо того, чтобы стукнуть его кулачком куда-то в плечо, она лишь охватывает его шею ладонями, стоит ей оказаться в воздухе.
[indent] Не трудно было не заметить изменения в волшебнике. В её голове ещё были живы воспоминании об Эване в больнице, как и после его возвращения из путешествия. Сейчас, окрепший и здоровый, он выглядел счастливым с возможностью делать то, с чем не мог справиться ещё месяц назад. И сквозь шкодливость на губах волшебницы появляется тёплая улыбка; она ведь любила Маккензи не за отрывание её от земли или поднятие сумок, лишь бы не давать ей шансов утруждать себя самостоятельно, с другой стороны, не радоваться вместе с ним тому, что происходило?
[indent] Правда, долго думать над этим ей никто не дал. Оказываясь на кровати, Шарлотт замирает, не отводя взгляда от мужчины. Его касание заставляет подняться шквал мурашек, англичанка сначала задержать дыхание, а затем выдохнуть, а сердце ускорить темп. Их общение, вечные шутки, и сами мысли девушки уже давно должны были перешагнуть это волнительное чувство в груди; но почему этого не может понять её голова?
[indent] Прежде, чем она успевает положить ладонь поверх его руки, чтобы что-нибудь сказать, он резко дёргает головой в сторону двери и ведьма делает тоже самое, в удивлении дёргая бровью. Действие повторяются ещё раз, и не успевшая отойти от того, что происходило минутой ранее, Уолш пропускает бессовестную попытку Маккензи с очень даже без попытки облизать её лицо.
[indent] — Ах ты..! — не удерживаясь, громко произносит Шарлотт, чувствуя, как стянутое внутри чувство постепенно проходит, — А ну иди сюда! — хватаясь за его руку, Чарли делает бесоватые движения, смеётся, пытаясь залезть на волшебника сверху, придавив его своим весом, попутно засовывая палец в ухо. Она не знала, точно ли Мэрилин Маккензи решила подставить стакан к их двери в попытках услышать всё, что происходит за дверью, и, главное, делала ли точно также её собственная мать... дурачась с Эваном сейчас, Уолш избегает самого главного для себя вопроса – она что, только что испугалась?


#np maren morris - the feels


[indent] Шарлотт Уолш, разумеется, подозревала, что мандраж от её приезда у семьи Эвана не пройдёт и на следующий день, однако, этого не произошло и спустя три ночи, проведённых на Фрипп-Айленде. Обещанные колдографии и плёнка с американцем любого возраста никуда не делись, и громко заливаясь хохотом, наваливаясь всем весом на сидящего рядом Маккензи, она стирала слёзы, но не свои воспоминания о просмотренном и спустя несколько дней. Не успела она сделать глубокий вздох от мероприятий, явно собранных для неё, как тут же было собрано количество родства не без желания узнать, кем же на самом деле является Шарлотт. И стоя на пороге белоснежного дома, как и по прибытию три дня назад, она прощалась с Алистэром и Мэрилин, явно не прощаясь надолго; с мыслью о том, что не удивится, если волшебники якобы случайно окажутся в краях Нового Орлеана, и не важно, что территориально между ними было три штата.
[indent] Из-за собственного нежелания съезжать с родного дома в Бостоне, ей было любопытно, каким было местожительство Эвана. В конце концов, у девушки была возможность сделать индивидуальной, разве что, стену на своей стороне комнаты, в то время, как у Маккензи был на это даже не один этаж. Чуть ли не подпрыгивая от любопытства, она не отставала от волшебника ни на шаг, и когда они добрались до места, поняла, что была настолько сосредоточена, что чуть не пропустила шутку про личные дневники, и даже сначала растерянно посмотрев на него, прежде, чем ответить:
[indent] — В таком случае, я твоя лучшая подружка, которая никому не растрезвонит все твои секреты, — подмигивая ему, вторит смехом девушка, кивая головой в благодарность, и проходя вперёд.
[indent] Квартира Эвана была совсем другой, чем она себе представляла. Быть честной, она даже не знала, чего ждала; но это явно не мешало ей восторженно улыбнуться:
[indent] — Это что, можно прямо на полу лежать?! — ткнув пальцем в нишу в гостиной, восхищенно спрашивает она, — Как тут здорово! — Шарлотт даже останавливается, пытаясь найти определенный угол для того, чтобы охватить помещение полным взглядом, наблюдая за лёгким тюлем, гуляющим от ветра за окном, мягкими подушками, накиданными повсюду, — Смотрю ты сделал всё, чтобы ударяясь и падая, в итоге получить минимальное количество повреждений? — хитро замечает волшебница, следуя за ним по квартире, попутно спрашивая интересующие вопросы, тыча пальцем в интересующие предметы, восторженно кривя лицо. Ещё больший восторг в ней вызывает мастерская, и осторожно дотрагиваясь до какой-то катушки, она довольно кивает головой, отмечая про себя, что с удовольствием посмотрела бы на [float=right]https://funkyimg.com/i/2ZjZN.gif[/float]сосредоточенного над работой мужчину. В конце концов, однажды она уже видела Маккензи и его труды над протезом для Питера. Кто-то мог подумать, что это не заставляло посмотреть на него по-другому?
[indent] Проходя за ним в спальню, попутно заглядывая во все оставшиеся помещения, на которые ей указывают, она сначала дёргает бровью на сквозную ванную, а затем наклоняет голову ниже и ниже, подобрав губы вместе, прищурившись, но умалчивает свой вопрос до момента, пока Эван сам об этом не говорит – кажется, её лицо и так задаёт его без помощи слов.
[indent] — Я удивлена, что в таком случае, дверь ты оставил на другой не менее важной, чем ванной, комнате, — щурясь, чувствуя появляющийся на щеках румянец, произносит Шарлотт, подходя к своему чемодану и обводя взглядом всю комнату ещё раз. Удивительно, насколько до сих пор она до конца не понимала, что находится на другом материке, рядом с Эваном. Со-существование в доме его родителей не шло ни в какую с мыслью, что сейчас они остались наедине; и усмехнувшись себе под нос, следуя на исходную точку, она попутно поворачивая голову к мужчине:
[indent] — Боюсь, мне всё же придётся рискнуть, а то неровен час, когда ты решишь сбежать от меня подальше, — несмотря на то, что он уже сталкивался с волшебницей после работы, насытившей всей её палитрой запахов, по возможности, она бы таких моментов скорее избегала, чем поощряла, тем более, если акцентировать внимание на явно не сниженный, относительно Каролины, градус в Луизиане. Кивая головой и на свечи, и на ужин, она лишь мягко расплывается от того, насколько трепетно Эван относился к любым шансом почувствовать инородные непривычные запахи, — Не переживай, всё чудесно, — короткая пауза, — Это ты скажи мне, если я чем-то смогу помочь, — мягко улыбнувшись, она уже и сама разворачивается в сторону спальни, чтобы покончить с делами и раскладыванием вещей, да бы более не вспоминать о них в ближайшее время, но останавливается, лишь поворачивая голову вполоборота:
[indent] — Со всей любовью к хранителям свечей, пожалуй, да. Ещё как празднуем, — ведь и правда. Впервые в жизни им не нужно задумываться о том, как их разговор прервет кто-нибудь из бостонской компании, как её отец обязательно сделает попытку увести Эвана в сторону, чтобы в который раз, якобы, оценить Маккензи, хотя никогда бы не стал говорить ничего против, тем более, находиться под крышей Андерсонов. Она любила, искреннее любила каждого человека, и всё же, прислушиваясь к шуршащему на кухне Маккензи, Чарли с улыбкой на губах отметила, что ей явно интересен такой опыт. И тот факт, что это был только первый день наедине, и перед ними ещё будет, возможно, оставшийся отпуск, не мог не радовать.
[indent] Англичанка довольно быстро справляется со всеми делами: бесстрашно воспользовавшись душем Маккензи, разложив все вещи и переодевшись в менее официальную, относительно дома родителей Эвана, одежду, не удержавшись от того, чтобы потратить минуты на рассматривание личных вещей волшебника. Никаких следов оцененных при помощи диплома со школы знаний, который остался на Фрипп-Айленде, но зато с памятными вещами и колдографиями. Находя знакомы лица, её лицо трогает улыбка; и потянув за краешек одной такой, она заставляет собственную фигурку свалится куда-то за угол кадра. Посмотрев на себя в зеркало в последний раз, завернув свободной рукой края джинсовых шорт несколько раз и проведя ладонью по ткани ярко красного кроп-топа без рукавов, она только после этого покидает спальню, крепко сжимая в другой небольшой сверток.
[indent] — Эв? — негромко позвав его, оказываясь в гостиной, в которой с ещё большой силой разгорелись свечи, подав сладковатый аромат, она заглядывает в кухню и не находя там Маккензи, следует за запахом готовой еды – или вы думаете, что таких талантов у неё не было?
[indent] — Эва-, — она останавливается, широко раскрывая глаза, — Я смотрю, ты серьёзно подошёл к делу! — нежно улыбается, быстро сбегая на траву, произносит Шарлотт, — Я хотела отвесить тебе комплимент по поводу твоей квартиры и уюта, который ты в ней создал, а теперь ещё и это, — махнув ладонью, девушка прикладывает её же к груди, мотнув головой, — А запах? Я, конечно, знала, что вытащила ещё тот лотерейный билет, — подходя к нему ближе, ведьме хитро ухмыляется, ткнувшись лицом ему в плечо, а затем подняв на него взгляд, — Но кто бы мне сказал, что до такой степени, — пожалуй, шутка о том, что [float=left]https://funkyimg.com/i/2ZjZP.gif[/float]к сердцу членам семьи Уолш путь лежит через желудок, никогда не перестанет быть актуальной.
[indent] Она уже было двинулось в сторону стоящего за столом стула, но замирает, всё это время ненавязчиво держа руку за спиной с  подарком для волшебника, перевезённый через океан и хранящийся все эти дни у неё в чемодане в ожидании «того самого момента». Шарлотт, отшатнувшись от мужчины на шаг назад, улыбаясь, протягивает ему презент, завёрнутый в одноцветную еле заметно переливающуюся на свету бумагу:
[indent] — Я бы хотела приурочить это к какому-нибудь празднику, но в таком случае, нам придётся его выдумать. Я просто... — Чарли тушуется, тупит взглядом под ноги, а затем вздёргивая подбородок к Эвану, продолжает, — У меня было немного времени, и, давай будем честными – старый браслет повидал много, и ему давно стоило найти замену, — она коротко смеётся, намеренно принижая количество потраченных сил, — А второе... возможно, у тебя и без того есть место, куда ты записываешь свои идеи, но когда страницы там закончатся, ты всегда сможешь воспользоваться этим.
[indent] Как она сказала, у неё, и правда, было «немного времени», а также, небольшой запас кожи шведского короткокрылого дракона, капля фантазии и нескончаемое желание добиться желаемого. Поэтому через пару ночей не без ошибок и неудач, на свет родился лёгкий, несмотря на количество страниц, и плотный блокнот, переплетённый Чарли вручную с вшитой полоской закладки из той же самой шкуры. К нему же был приложен браслет с тонко вырезанными рунами на нём – ей пришлось приложить все свои знания, которые были накоплены в школе на изучении древних рун, чтобы не навлечь на Эвана проклятье, вместо удачи. Шарлотт заводит руки за спину, одновременно не переживая, и переживая, что волшебнику может не понравится; в конце концов, даже когда ты уверен в том, что человек не выкинет твои подарки в окно, кто запретит тебе подумать иначе? Поэтому прикусывая губу, чтобы не сказать ничего лишнего, она с волнением наблюдает за американцем, мысленно сложив пальцы.

8

#np: Rihanna - Diamonds
[indent]Забавней всего было думать как далеко остались те времена, когда Шарлотт выкала Эвану с переигранным уважением, а юный Маккензи шипел на выскочку, отбившуюся от детского стола, находясь на родной земле. Мог ли он представить, что именно раздражающий фактор позабытого злосчастного вечера окажется человеком, в котором душа Маккензи нашла своё отражение? Конечно, поверить в это сейчас, когда она стояла прямо перед ним, корчила физиономии и заполняла обычно тихое помещение своим звонким голосом, было до смешного просто; и всё же Эван отдавал себе отчёт в том, насколько ему повезло оказаться здесь после пережитого за последние несколько лет. Он старался не думать о цепочке событий, где каждое новое решение могло стать последним, но игнорировать свою удивительную живучесть и удачливость становилось всё тяжелей. Пожалуй, наличие в его жизни Шарлотт давало ему перспективу на многие его поступки, казавшиеся необходимыми в своё время. Эван Маккензи едва ли не с самого рождения испытывал судьбу на предмет благосклонности. В последний год с особым упорством, и если раньше он бы отмахнулся и продолжил уверенный шаг вперёд, теперь осторожность не выглядела синонимом трусости. Ему было что терять, как, впрочем, и раньше, но сейчас он видел это с особенной ясностью. Он видел их будущее, видел, как оно складывалось в чёткий пазл день ото дня, и меньше всего на свете хотел упустить входящую в фокус картинку.
[indent]Не обращая внимание на декорации своей квартиры, Маккензи следует за вдохновлённой Уолш, чьи реакции были куда интересней окружающей действительности. Она не разочарована – уже хорошо. Постепенно Эван отпускает назойливый ком волнения за собственное жилище, мысленно прыснув на внутреннюю панику, созданную на земле без почвы. Она не испугалась ни инвалидных кресел, ни колдомедиков с невнятными прогнозами, но неподходящий девушке вкус на мебель – причина переоценить свои чувства к мужчине? Если бы Маккензи мог шлёпнуть себе по лбу и не вызвать беспокойство за здравый рассудок, так бы и поступил.
[indent]Справедливое наблюдение отвлекает волшебника от внутреннего голоса, вызывая около смущённый смешок.
[indent]— Тебе ли не знать мою способность попадать в травмоопасные ситуации на ровном месте, — если угол не находил Эвана Маккензи, то Эван Маккензи находил свою девушку, исправлявшую несправедливость метким попаданием по любой доступной части тела. Кажется, стоило переоценить его новую философию «безопасности прежде всего», потому что он связался с олицетворением риска для жизни.
[indent]Хотя... с каких пор маленькая встряска время от времени стала чем-то плохим?
[indent]Улыбаясь горящему взгляду девушки, Эван безмолвно подмечает: кажется, он совсем размяк. Даже его шутки не звенят привычной симфонией издевательского подтрунивая. Пускай, ненадолго, но ему не хочется вызывать драчливого краснеющего демона, вырывавшегося из Шарлотт всякий раз, когда Маккензи перегибал палку. Он не всегда такой. Он может быть и заботливым, и чутким, и по-домашнему хлопотливым. Эван вдруг ловит себя на мысли, что надеется, что Уолш не видит в нём только лишь неугомонного Люцифера, питающегося видом чужих красных лиц. В конечном итоге, Маккензи никогда не преследовал цели лишить волшебницу всякого комфорта, и уж точно не желал быть главным источником неудобства. Ему хотелось, чтобы Уолш чувствовала себя в безопасности, и не в первобытном понятии этого слова. Он хотел быть её уютом в той же мере, что и искрой, поджигающей фитиль Шарлотт.
[indent]— Я же не варвар какой-то! — изображая наигранный ужас, он тихо смеётся и всё-таки отступает назад, непроизвольно давая Уолш свободное от него пространство, — Но спасибо за идею, — многозначительное движение бровями. На случай, если кто-то забеспокоился, что Эвана подменили.
[indent]— Смею тебя огорчить, для того, чтобы от меня избавиться, понадобится куда больше, чем плохая гигиена, — поджимая губы, уточняет мужчина, — В конце концов, я всегда могу поймать тебя и засунуть под душ. Один раз мы уже это проверили, — мазь от ожогов или чистая вода – не велика разница до тех пор, пока в нём были силы сесть на волшебницу и вымыть уши непослушному ребёнку.
[indent]— Никогда бы не отказался от твоей помощи, но на этот раз сделаем исключение. Сегодня ты моя гостья, Шарлотт Уолш. Так что единственное, что от тебя требуется, это присутствие, — аккуратно улыбаясь, он оглядывается по сторонам и, кивая девушке, оставляет её наедине. Оказываясь у выхода из коридора, Маккензи дергает убранную занавеску из бус. Если «опасность» будет рядом, так она обязательно услышит её приближение.
[indent]Несмотря на то, что Эван оставлял впечатление человека, решавшего по ходу дела, приезд Шарлотт в его квартиру он продумал с дотошной тщательностью, которой бы гордился сам Алистэр Маккензи, а это что-то, да значило. Он прекрасно понимал, что Уолш была бы рада простой прогулке за едой на вынос или ужину хот-догами в портовой части Нового Орлеана, но ему хотелось сделать её приезд особенным. Речь шла не о том, насколько некапризной была волшебница. Маккензи надеялся, что в его чётком плане девушка разглядит доказательства тому, как сильно он её ждал и как сильно дорожил их хрупкими новыми отношениями.
[indent]Конечно, Эвану было далеко до звания топ-шефа Америки, но в несложных домашних рецептах он преуспел достаточно, чтобы не беспокоиться за экспертное мнение желудка Шарлотт. Вывесив выписанную последовательность блюд на всякий случай, Маккензи принялся хлопотать на кухне. Вытащить замаринованные стейки, засунуть молодой картофель с чесноком и розмарином в духовку, проверить, что Тодо не забыл о доставке десерта – Эван теряет счёт времени, пока накрывает стол и вывозит маленький передвижной бар на улицу, и едва успевает закончить, как слышит девичьи шаги с жилого этажа. Машинально отступая назад, словно выжидая оценки жюри, он смазано улыбается, резко дёргается к зоне барбекю, хватает веточку розмарина и, положив последнюю поверх стейка, наконец-то останавливается.
[indent]— Я же знаю с кем имею дело. Разве можно на что-то надеяться, если я не способен покорить Шарлотт Уолш таким образом, — будь он на её месте, немедленно бы выкинул молодого человека, упустившего главную особенность сердца англичанки – оно находилось далеко не в том же месте, что у большинства людей, — Но рано радоваться. Может быть, мои кулинарные таланты распространяются только на панкейки, — он уже собирается пригласить девушку за стол, но Уолш сверкает небольшой подарочной упаковкой в руках, заставляя Маккензи удивлённо дернуть бровями. Он упустил какую-то важную дату?
[indent]К счастью, тревожный груз падает с плеч так же быстро, как и появился. Забирая сверток из рук Уолш, Маккензи ненарочно зеркалит смятую улыбку волшебницы и, не церемонясь, принимается разворачивать неожиданный подарок. Стоит ему избавиться от упаковочной бумаги, уголки губ расползаются ещё шире. Едва позволяя девушке договорить, он дергается навстречу, не выпуская блокнот и браслет из руки, приподнимает её лицо и крепко целует.
[indent]— Спасибо, Шер, — отстраняясь, Эван чуть поджимает губы и продолжает куда внятней, — Мне хочется сказать – не обижай свой чудесный браслет, хранящий столько воспоминаний, но с каких пор один лучше двух? — сжёвывая не поддающуюся контролю улыбку, Маккензи не беспокоится ни о легком румянце, ни о детской радости, которую вызывали в нём любые подарки Шарлотт, — Обещаю, твой блокнот будет использован для лучших моих идей. Ты не против? — прося помочь с новым украшением, он вручает браслет в руки Уолш и протягивает своё запястье, благодаря девушку ещё раз.
[indent]— А теперь немедленно за стол, — пугая Шарлотт грозным взглядом, Эван забирает её тарелку со стола и возвращает последнюю полной. Останавливаясь рядом с домашним мини-баром, размашистым движением он предлагает выбрать свой напиток и подчиняется желаниям гостьи, наливая себе то же самое.
[indent]Маккензи замирает ещё один раз, пристально следя за тем, как девушка пробует первый кусок и, громко выдыхает, смеясь, когда Уолш не выплёвывает его обратно.
[indent]— Ну что, я прошёл проверку? — расстроить её едой входило в список непростительных ошибок, по мнению Эвана. Он бы себе точно не простил.
[indent]Незаметно для себя, Маккензи отпускает сопровождавшее его последние часы волнение и возвращается «в себя». Он рассказывает ей об Новом-Орлеане, как нашёл этот дом и старается заинтриговать ведьму будущими экскурсиями. Он то и дело замечает, как тараторит, будто не разговаривал с Шарлотт целую вечность, и умиляется, когда видит, что, кажется, она чувствует то же самое.
[indent]Пускай, никто не мешал им общаться в семейном кругу, говорить с Уолш наедине он любил многим больше. Вовсе не потому что без посторонних взглядов Маккензи мог безнаказанно подтрунивать над ней – зрители редко останавливали мужчину от его привычного «танца с бубном». Одиночество для них было редкой роскошью. Если подумать, оно ограничивалось разговорами в подвале Андерсонов и визитами в больницу. Они толком не были на нормальном свидании, если вычесть переодевание Шарлотт в близнеца из уравнения. Не подумайте, он не жаловался; до тех пор, пока девушка была рядом, его устроила бы даже толпа родственников вокруг. Однако Эван ждал этого момента достаточно долго и не собирался запрещать себе наслаждаться им в полной мере.
[indent]— Что думаешь? Готова к десерту? — ухмыляясь, он подаётся вперёд и, щурится, будто пытаясь уличить девушку в давшем слабину желудке, — Жди здесь! — с энтузиазмом отзывается мужчина.
[indent]Наскоро собирая тарелки, он ненадолго исчезает на втором этаже и возвращается с накрытой куполом тарелкой, приземляющейся посередине стола. Изображая из себя камергера, он размашисто убирает крышку и, выставив палец в просьбе не торопиться с реакцией, тянется к подготовленной рюмке. Выливая жидкость поверх, Маккензи вновь просит помолчать пальцем, концентрируется на блюде и по щелчку пальцев заставляет его вспыхнуть синим огнём, потухающим спустя несколько десятков секунд.
[indent]— Запечённая Аляска, Шарлотт. Шарлотт, запечённая Аляска, — презентуя торт и девушку друг другу, смеётся волшебник и принимается раскладывать десерт по тарелкам.
[indent]Постепенно дневная жара отступает, вынуждая Эвана раскатать рукава белой льняной рубашки и сморщить нос на любую попытку Шарлотт прокомментировать увиденное. [float=left]https://funkyimg.com/i/2ZNhj.gif[/float] Задирая голову к небу, мужчина глубоко вдыхает сыроватый воздух и, замечая гаснущее небо, заставляет уличные гирлянды загореться. Переводя свой взгляд на девушку, он ловит себя ноющей боли в висках от расползающейся в который раз улыбки.
[indent]— Я только что осознал, — прерывая недолгую тишину, Эван отталкивается на спинку стула и склоняет голову на бок, —  Мы ведь с тобой не были ни на одном свидании, — резко ухмыляясь, мужчина кашляет себе в кулак, — Если не считать твою попытку в ролевые игры, — ещё один кашель. Убирая лисью экспрессию, Эван возвращается в удобное положение и, открыто рассматривая Уолш, продолжает, — Я не имею ничего против, но не притворятся, что передо мной сидит не девушка, в которую я влюблён, куда приятней. Мы ведь можем считать это за наше первое свидание? — упираясь щекой в подставленный кулак, Маккензи ищет взгляд Уолш и стоит ему поймать глаза девушки, расплывается в красноречивой ухмылке. Ему слишком нравилось на неё смотреть, чтобы пожалеть краснеющую через раз Шарлотт. Пусть привыкает, потому что лучше со временем не становилось.

Отредактировано Alaister B. Mackenzie (2020-02-01 02:19:59)

9

my love is
. . . alive . . .
way down in my heart

[indent] Сложность к обучению шла ногу в ногу вместе с Шарлотт с самого детства. Будь то скучная книга, неинтересный предмет в школе или неумение складывать слова в приятные на слух, для других, конечно же, предложения, забивающие саму личность Чарли в дальний угол. С одной стороны, затруднение ведь было не потому, что родители не научили её разговаривать, – и если в отце ещё можно было усомниться, то в маме? – тем более, всегда в сравнение шла идущая рядом Джозефина, прекрасно справляющаяся с навыками общения за двоих. И как раз таки это было абсолютно на руку и старшему близнецу, которой по своей смеси не нужно было быть... такой. И всё же, в какой-то степени, выливалось в отсутствие необходимых навыков.
[indent] Сейчас было как минимум неуместно представлять картину «А что если бы?», потому что история двух молодых людей и без того закончилась лучше, чем многие ожидали. Чем ожидала того даже Чарли, желающая жить розовыми мечтами, но в достаточной мере ударившаяся о суровость Вселенной, и всё же, вот мы здесь. Однако, лишь на секунду ей стоит представить, насколько не лучше, но раньше могли сложиться их отношения если бы она только умела разговаривать как человек. Речь ведь даже не о сыгранной безымянной симфонии, хотя и о ней тоже, но и о её поведении в целом. Не зря она несколько раз слышала от Теодора одно простое заключение: «Ты просто человек дела, а не слова.»
[indent] Поэтому неловко протянутый вперёд подарок с собственноручно сделанными поделками заставляют взволноваться её куда сильнее, чем если бы Шарлотт постаралась описать свои чувства к Эвану в паре слов. Ей кажется, что нет смысла беспокоится, ведь он никогда не давал ей поводов усомниться как в своих талантах, так и в интересе к тому, чем она занимается, и всё же, на секунду она замирает, чуть ли не задерживая дыхание; и нелепо сначала смеётся, а затем улыбается ему в губы, стоит мужчине прижать её к себе.
[indent] — Что же там, где ты покоряешь меня готовкой, – и очень даже удачно, – я стараюсь не отставать и, видимо, убивать драконов ради тебя, — вновь смеясь, качнув головой, уже более уверено произносит Чарли, зная, что у всех и без того было достаточно информации, как на самом деле добывалось сырьё, шедшее на производство в заповедниках; но разве так не звучит более величественно? — Я рада, что тебе нравится, — довольно дёрнув уголками губ, волшебница протягивает ладони к его запястью, ловко завязывая завязки браслета, вздыхая на свою предыдущую поделку, которой было бы давно отправляться на покой. Конечно, она и сама была хороша, столько лет дёргая из стороны в сторону парное украшение с сестрой без попыток переделать его в лучший свет, но кто сказал, что своя соринка лучше бревна в другом глазу?
[indent] Встрепенувшись и хлопнув в ладони, девушка быстро обходит стол, присаживаясь на стул. На мгновение она застопорилась, а затем хмыкнув себе под нос, села по-удобству, как делала это всегда в случаях неофициальных ужинов и других приёмов пищи дома. Поэтому дёрнув стул немного в сторону, цепляясь пяткой за его край, она расплывается в широкой улыбке, чувствуя себя как никогда комфортно, — Знаешь, в Хогвартсе мне посчастливилось проходить Трансфигурацию у профессора МакГо, – так её ещё в свои школьные годы называл мой отец, – и несмотря на большое количество людей в классе, она вечно находила меня взглядом, заставляя садиться ровно, — наблюдая за тем, как мужчина набирает на её тарелку еды, живот Шарлотт предательски издаёт пару неугомонных звуков, отчего девушка неосознанно кладёт ладонь поверх него, продолжая, — И я даже несколько раз теряла на этом факультативные баллы, несмотря на то, что она была моим деканом. Но, честное слово, стоило ей снова крикнуть «Мисс Уолш, сядьте прямо!» как мне тут же хотелось задрать ноги повыше, — от задорного смеха её мимика быстро меняется, стоит перед лицом оказаться собранному блюду, отчего волшебница тут же присвистнув, обращает свой взгляд к Маккензи, негромко говоря слова благодарности. Дождавшись, когда Эван окажется перед ней, она перехватывает пальцами приборы, и отрезав первый кусок, подносит его к лицу, но замечает его прямой взгляд, тут же произносит:
Я чувствую себя на конкурсе еды от твоего взгляда. Где моя табличка для оценки? — всё же более не задерживая их разговорами, она кладёт рукой в рот, и почти не жуя, быстро опускает ладонь от ножа, хлопает пальцами по столу и громко произносит, театрально оглянувшись по сторонам, — Все видели, как он вырвал себе победу голыми руками? Проверка официально пройдена, ты заслуживаешь самых высших баллов! — торопливо произносит девушка, восхищенно смотря то на тарелку, то на Маккензи, а затем вновь подхватывая нож, — Это очень вкусно, — добавляет она ко всему прочему, с удовольствием принимаясь поглощать всё, что было перед ней.
[indent] Пожалуй, только до сих пор не съеденное оставляло её от того, чтобы тараторить без остановки, и тот факт, что ей нравилось слушать рассказы мужчины и его дальнейшие планы на отпуск. С любопытством она спрашивала его обо всём, что приходило в голову, попутно рассказывая и о вещах, о которых Эван, возможно ещё не знал. Конечно, он обошёл Бостон вдоль и поперек ещё в первые годы своего проживания в Великобритании, поэтому она с делилась с ним любимыми местами её семьи, начиная от поместья её прабабушки, которое выглядело пугающим только для недругов и заканчивая старыми, но крепкими домами со своей историей в родном городе Уолшей. Как это бывало, ведьма не зацикливалась только на темах, которые были связаны между собой, и не замечала, на обнаруживала себя посреди разношерстных историй и не менее любопытных вопросов по отношению к мужчине.
[indent] — Ты ещё спрашиваешь! — радостно воскликнув от неожиданности, что вечер был в самом разгаре и не планировал заканчиваться, зная, что никто не позволит ей помочь, она старается сделать это незаметно, складывая тарелки одну на другой в сидячем положении, протягивая собранное волшебнику. Смотря в спину уходящему американцу, Шарлотт откидывается на спинку стула, с улыбкой оглядывая дворик, в котором они сидели.
[indent] Она давно не чувствовала себя так... хорошо. Не сказать, что все предыдущие проведённые вместе дни были плохими, нет, – она поистине наслаждалась каждой минутой проведённой вместе и даже на расстоянии друг от друга, когда у них была возможность, например, созвониться, – и всё же чувство безмятежности и радости окутывало её, словно огромный плед, не позволяющий ей вытащить даже свою ногу из под него. А она и не хотела; только посильнее завернуться в тёплое покрывало, и никогда не вылезать наружу.
[indent] — Сэр. Мистер.  — не сдержавшись от поправления невидимой бабочки на шее, серьёзно она смотрит на Эвана, а затем переводит взгляд на показательное шоу. Всё, включая зажигательный, в прямом смысле этого слова, десерт заставляет хвалебно задержать дыхание, наблюдая за происходящим. Пока в её глазах отблеском играет синее пламя, Шарли наклоняется поближе, и не протягивая ладони, произносит, — Он даже не представляет, насколько сильно я рада знакомству, — протянув несколько гласных, она дёргает бровями, смотря на Эвана. Если бы только еда могла кричать; сколько своих бойцов бы они потеряли перед их главным врагом – Шарлотт Эстер Уолш.
[indent] Крутя в ладони бокал, давно перешедший к ней после лёгкого корневого пива, с которого всё начиналось, задрав голову к вечернему небу, волшебница пытается заметить звёзды сквозь отголоски не до конца зашедшего где-то за горизонт Солнца. Краем глаза замечая попытку Эвана согреться, она дёргает бровью, произнося негромкое «Ты больно шутишь?» и тут же качая головой, лишь пожимая плечами, продолжает не сильно раскачивать, всё это время сложенную в колене, ногу из стороны в сторону. Пожалуй, шутка «Я могу загорать даже в такую погоду,» не была бы шуткой, имей они на ночном небе что-то, позволяющее получить золотистый загар. Ещё не до конца отдавшая тепло, заработанное в течении дня, или лучше сказать, дней, согретая алкоголем и вкусной едой, Чарли нужно было очень сильно постараться не для того, чтобы замёрзнуть. А хотя бы остыть.
[indent] — М? — дёрнув бровью, она переводит взгляд на Эвана, сдерживая ложку во рту, собирая остатки Аляски с тарелки. Правда, последующие его слова заставляют англичанку отвлечься от увлекательного занятия, — Так! Хочу заметить, что попытку, [float=right]https://funkyimg.com/i/322HH.gif[/float]технически, можно считать удачной, — задирая подбородок, она старается игнорировать появляющийся румянец на щеке и зеркаля мужчину, упирается позвоночником в спинку стула. Однако, можно сколько угодно пытаться ответить Маккензи, он всё равно оставался прав. Несмотря на пройденный путь, все их взлёты и падения, у них никогда не было свидания, о котором так часто и много грезили все те, кто только пытался завязать свои отношения. А там, где должно было быть первое, они бегали по полю за детьми, измазанные рыбьими потрохами. Второе? В таком случае, в самом начале она смахнула весь шлейф романтики, врезав американцу по голове мячом. И таких примеров может быть бесконечное количество, каждый из которых не воспринимался как что-то граничащее с любовными прогулками.
[indent] Хотя, кто их знает. Может, всё идёт по плану, а на веду у всех они делают вид, что это всё чистая случайность.
[indent] Не желая идти на поводу у Маккензи, решившего в который раз заставить её сердце сделать кульбит, она задорно начинает:
[indent] — Первая девушка в доме родителей, первое свидание, не говоря о первой запечённой Аляске! Что ещё первое меня ожи... — внезапно Шарлотт широко раскрывает глаза, останавливаясь и произносит окончание предложение многим тише начатого, — Мерлиновы панталоны, скажи, как я это делаю? — смеясь, спрашивает то ли себя, то ли, действительно, панталоны, Уолш. Конечно, американец может налепить на себя удивлённое лицо, но не нужно быть гением, чтобы понимать, о чём говорит ведьма – закапывании себя с головой там, где должно происходить наоборот, — А отвечая на твой вопрос – можем. Тем более, с учётом того, насколько удачным оно выдалось, — а вот если бы Аляска сгорела до тла, мясо не приготовилось, а розмарин бы отсутствовал, тогда бы не стали. Выбрали бы какое получше; но эта шутка так и остаётся в голове Шарлотт, потому что вместо этого она произносит совсем другое:
Только я бы предложила нам переместиться в дом. Закатанные рукава, – не смей шутить про моё желание видеть твои оголённые локти! – я оцениваю как первый звоночек, и как бы я не хотела поселиться в твоём чудесном дворике, не думаю, что всё оставшееся поставит крест на нашем свидании, стоит нам перешагнуть порог, — быстро проговаривает девушка, и не видя желания приклеиться к стулу здесь и сейчас, она складывает губы в улыбку, добродушно добавляя, — Давай, я помогу тебе прибрать всё.
[indent] Наверное, это было не только искреннее желание помочь, но ещё и внутреннее желание показать своё умение наводить порядок, особенно, не когда это приходится делать из под палки. Нет, конечно, вряд ли бы его отношение изменилось к волшебнице, будь она тотальным представителем нежвачных парнокопытных, и всё же... Разделив обязанности, отмахнувшись от помощи с посудой, она в несколько приёмов сбегала вверх-вниз, оставляя внизу чистый стол, и успевает потратить несколько минут прежде, чем встречает Маккензи, делая последний глоток недопитого вина, осторожно ставя и бокал в посуду, усердно намывающуюся благодаря магии Шарлотт.
[indent] — Я убрала оставшееся в холодильник, — отчитавшись, произносит Чарли махнув ладонью в сторону гостиной, — И твой блокнот положила на полку, — всё же, несмотря на установку расслабиться и чувствовать себя как дома, Уолш не хотела внедряться в квартиру Эвана в ту же секунду, как оказывалась в стенах его жилища. В конце концов, он привык жить один; и у неё нет поводов думать иначе, но вы же знаете, как это бывает. Там, где ты никогда не думал, что почувствуешь сомнение – оно накроет тебя тогда, когда ты этого не ожидаешь. Шарлотт на мгновение хмурит брови, устремляя взгляд вниз, выбрасывая ненужные ей в данную секунду мысли из головы, и хлопнув в ладони, задорно произносит:
[indent] — Ну, чем займёмся? — потому, что если кто-то думает, что Эстер Уолш устала, тот крупно ошибался. Подбрасывайте ей иногда мясо в клетку, и можно будет отказаться даже от сна в таком случае; бодрость никогда не уйдёт.

10

[indent]Из всех мест, которые Эвану Маккензи доводилось называть домом, квартирка в Новом Орлеане занимала в сердце волшебника особенную полку. Это было его место. Первое и единственное серьёзное приобретение на деньги, вручённые вместе с ключом от банковской ячейки на день его совершеннолетия. Всё в этих стенах, в этом городе отзывалось в душе Маккензи тёплой привязанностью, необъяснимым единством с шумным французским кварталом и тишиной внутренних дворов, со сбивающими с ног штормовыми ветрами и тяжёлой духотой, накрывавшей город в сезон засухи. Организованный хаос его интерьера, разбросанные по всем углам подушки выделяющиеся на фоне прибранной кухни, ванной, шкафов с одеждой, изобретения немагического народа стоящие в одной комнате с лечебными зельями – всё это рассказывало об Эване куда больше, чем смог бы сам Маккензи, задайся он целью.
[indent]Совсем не удивительно, что заметив, как быстро Шарлотт Уолш приняла этот дом и освоилась в нём, Маккензи чувствовал редкое умиротворение. Словно вместе с квартиркой в Новом Орлеане, ведьма впустила в свою жизнь последнюю незнакомую ей часть волшебника и тем самым поставила жирную точку во всех его беспокойствах. Бесконечный холод Англии или же невыносимая духота восточного побережья Америки, всё это было неважным и второстепенным до тех пор, пока молодые люди стремились друг к другу. Они найдут решение неизвестным параграфам их будущего, придут к компромиссу или плюнут на всех, поселившись на острове посреди Тихого океана; не вашим, не нашим, а кому действительно надо, тот приедет в гости.
[indent]Отвлекаясь от спокойного потока мыслей, Маккензи оглушает маленький дворик звучным смехом, откидывается на стул и прикладывает руку на сердце, говоря с особой искренностью:
[indent]— Ещё скажи, что на то и был расчёт, — улыбаясь не сдающейся Уолш, он склоняет голову на бок и, нарочно зеркаля её смущение, продолжает нажимать туда, где «щекотно», — Я не жалуюсь, Шер. Твой план сработал наилучшим образом, — кто знает, не вырядись Шарлотт в сестру-близняшку, как долго бы волшебники искали знаков с неба, чтобы увидеть очевидное. То, как Шарлотт и Эван смотрели друг на друга, видели все, кроме самих Шарлотт и Эвана; и в последнее время волшебник часто задумывался сколько таких говорящих за себя движений и слов он пропустил, помешанный на идее несуществующего дружеского кодекса и абсолютной безразличности Уолш к его персоне, и приходил к выводу, что... множество.
[indent]С высоты их нынешних отношений, он бы, пожалуй, не стал церемониться с правилами приличия и позвал бы девушку на свидание так скоро, как Алисса покинула поле видимости на дне рождении Андерсона. А, может быть, и раньше, не став мучать Петерсон больше, чем та того заслуживала, и распрощавшись с ней на первом обвинении в неверных приоритетах. Она была права. В то время приоритеты Маккензи кружили далеко не вокруг мыслей о будущей семье и о поиске человека, с которым мужчина проведёт свою оставшуюся жизнь. Наверное, поэтому слепота Эвана и Шарлотт к чувствам друг друга всё же была им на руку. Теперь больше ничто не отвлекало волшебников от происходящего здесь и сейчас, и они могли не беспокоиться, что упустят что-то важное, переключив своё внимание на окружающий мир. Тем более сейчас, когда поверить в существование жизни за пределами внутреннего сада и их разговора было едва возможно.
[indent]— Я не знаю, но, пожалуйста, продолжай, — вздёргивая бровями в искреннем удивлении, Эван даже не скрывает подступающего к горлу смешка и сожалеюще качает головой, — Нет-нет, погоди, — одёргивая попытку Уолш ответить на мгновенно забытый вопрос, он поднимает палец в воздух и одаривает девушку смотрящим сквозь неё прищуром, — Я очень заинтересован услышать, что твоя фантазия... нафантазировала, — поджимая губы, многозначительно кивает Маккензи, словно они говорили об ингредиентах торта или о желаниях Уолш на завтрашний день.
[indent]Сжалившись над утопающими, Эван вздыхает абсолютной необучаемости Шарлотт не биться об одни и те же грабли с мазохистским запалом и резко поднимается, вытягиваясь задранными к верху ладонями.
[indent]— Да-да, свет мой, всё дело в моих замерзающих локтях, и я, конечно же, не могу отказаться от твоей героической попытки их спасти, — подхватывая большую часть тарелок, оживлённо реагирует Маккензи и уверенным шагом взбирается по лестнице, ведущей на кухню. Придерживая дверь пяткой, он дожидается, когда Шарлотт поравняется с ним и аккуратно пихает ведьму в бок, давясь грудным смешком. Он вовсе не хотел стать причиной разбитой посуды и бокалов, – между прочим, подаренных родителями на новоселье, – но не мог удержаться от поползновения на личное пространство Уолш. Это начинало походить на болезнь, – начинало? – от которой Эван не планировал лечиться.
[indent]Оставляя посуду на неожиданно вдохновлённую мылом и губкой Уолш, он избавляется от остатков их ужина на улице и убеждается в том, что все доступные в квартире окна и балконы открыты; он ведь не хотел, чтобы Шарлотт начала тлеть по краям. Оглядывая квартиру критическим взглядом, Эван поджимает губы, хмурится и, найдя взглядом палочку, проходится по затушенным свечам. Пускай, он ни разу не покурил здесь с тех пор, как они приехали от родителей, болезненное беспокойство за специфический запах сигарет и мастерской не оставило мужчину в покое. Последнее, что попадается Маккензи в поле зрения – это его собственное отражение. Нервно поправляя непослушные от сырости волосы, он морщится, мотает головой в отрицании и, сочувственно поджимая губы, решает, что занимается бесполезным делом. Сделать себя лучше за пару секунд у него вряд ли получится, и неспешным шагом Эван возвращается к своей девушке, любившей его явно не за идеальные черты лица и причёску.
[indent]— Спасибо, Шер, — скрещивая руки на груди, он опирается о стену и, улыбаясь стараниям Уолш, тихо добавляет, — Правда, мы ещё обсудим насколько тебе разрешено делать хоть какое-то усилие в свой отпуск, — угрожающе щурясь, ерничает мужчина, — Ты мой гость, помнишь? Фактически, рабовладелец бесплатного повара, посудомойки и, — думая о своих скрытых талантах, Маккензи резко оживляется, — Между прочим, в своё время я научился делать массаж на курсах физиотерапии в Святой Розе. Ещё один бонус в вашем пакете услуг, — чуть разводя руками в стороны, говорит Маккензи.
[indent]Эван задумывается, стараясь отыскать другие потаённые способности, о которых Шарлотт могла не знать, и тут же жалеет о том, что отвлёкся. С неизменной гримасой шкодливой наивности Уолш спрашивает то, что спрашивает, вынуждая Маккензи зависнуть с невнятным выражением лица. Проходит несколько секунд, прежде чем эмоции вновь возвращаются к волшебнику. Он дёргает бровями, кивая какой-то своей мысли, открывает рот, закрывает рот, морщит нос, снова молчит и вдруг смеётся, чувствуя, как краснеет от того, что не может не только ответить на её простейший вопрос, но и сказать что-нибудь внятное. Или невнятное. Хоть что-нибудь.
[indent]Не надо быть гением, чтобы понять: если она искала способа сбить Эвана с толку, она его нашла. Он смотрит ведьме в лицо, пытаясь найти там ответ на её же вопрос, и терпит ожидаемое поражение. Он не знает, чем именно Шарлотт Эстер Уолш хочет заняться и, если перед ним очередная ненарочная попытка закопать себя по пояс или прямая команда к действиям. [float=right]https://funkyimg.com/i/327YC.gif[/float]
[indent]— Чем... пожелаешь, королева противоречивых сигналов, — наконец справляясь с замешательством, смеётся мужчина.
[indent]Отталкиваясь от балки, служившей Эвану опорой всё это время, он неспешно шагает девушке навстречу и, собираясь с растерявшимися на мгновение мыслями, говорит:
[indent]— Дай подумать, — изображая процесс мозгового штурма, Маккензи роняет руки по швам и ненавязчиво сокращает расстояние между ними, — Мы можем проверить как быстро ты перевернёшь поле с волшебными шахматами мне на голову. Можем устроить оружейный тест-драйв моим подушками. Можем, — останавливаясь напротив Уолш, он нагибается к её уху и добавляет шёпотом, — Пол – лава, Шарлотт, — и в следующую секунду помогает ведьме заскочить на кухонную столешницу, склоняя голову на бок и даже не пытаясь скрыть удовольствия, от удачного применения их игры, — Ты останови меня, если я попаду в точку. Я ведь могу долго так продолжать, — упираясь ладонями в твердую поверхность, Эван вынуждает их лица оказаться на одном уровне и, дергая бровь вверх, расплывается в ухмылке.
[indent]Из всех увлекательных игр, в которых они с Уолш соревновались, «гляделки» занимала одно из первых мест в любимом списке. В особенности, когда ему удавалось смутить Шарлотт своим коронным взглядом в далёкие глубины души. Ему даже не жаль. После подобных выпадов с вопросами в лоб она заслужила гореть в краснощёкой Геенне; и добиваясь, как ему кажется, достойной реакции, Маккензи хмыкает ей в лицо, задевает её носом, чуть дёргается назад и, осматривая Шарлотт быстрым взглядом, неспешно подаётся навстречу.
[indent]Отодвигаясь на несколько секунд, Эван даёт ей шанс передумать и выбрать волшебные шахматы, но не встречает встречных предложений, почти беззвучно хмыкает и целует Уолш куда смелей. Впервые ему не надо думать о том, что вокруг них сидят общие друзья, за хлипкой стеной стоит миссис Блэквуд или, куда хуже, его собственная мать, уже открывающие рот, чтобы сказать Эвану держать свои руки при себе. Они наконец-то наедине. Вдвоём. Без сопровождения из красноречивых взглядов и ухмылок, которые, пускай, не останавливали Маккензи, но значительно мешали назойливым напоминанием о посторонних глазах на подкорке мозга. Сегодня этих глаз нет и не будет в ближайшую неделю, отчего Эван позволяет себе не думать насколько выше колена лежит его ладонь и уместно ли искать лопатки Уолш под майкой, которые, судя по стилю девушки, она ненавидела всей своей душой. Как Шарлотт вообще могла делать ему какие-то замечания про открытые ванные комнаты, когда сама носила одежду, кажется, только потому что этого от неё требовало общество. Он хотя бы не разгуливал в шортах-трусах! Хотя эти мысли были последним, что беспокоило сознание Эвана. По правде говоря, большая их часть медленно покидала голову волшебника и покинула бы, если бы за одним неаккуратным движением навстречу Маккензи не почувствовал соразмерное движение прочь.
[indent]Мгновенно останавливаясь, он встречается глазами с Уолш и, задавая молчаливый вопрос взглядом, не получает никаких стоп-сигналов. Показалось? Он возвращает свою ладонь к животу Шарлотт и уже не может не заметить, как последний напрягается так, будто ведьма ожидает, что он вдруг решит проверить её пресс и вмажет кулаком прямо в солнечное сплетение. Хмурясь и морщась «открытию», Маккензи вновь отдаляется от лица Уолш и, скрывая беспокойство за улыбкой, несколько раз нажимает на оголённую кожу, намекая на готовность сделать сто скручиваний за один подход.
[indent]— Я не собираюсь с тобой драться, — смеясь девушке в губы, Маккензи пытается высмотреть какой-нибудь знак, что делает что-то не так, но, не находя ничего очевидного, уточняет на всякий случай, — Всё... в порядке? Я не, — хмурясь, он делает негромкий вдох, — Делаю чего-то, чего ты не хочешь? — несмотря на тяжёлый ком в горле, он заставляет себя спросить тяжёлый вопрос, и опять не получает ничего подтверждающего явного ощущения, словно Маккензи переступал границы дозволенного.
[indent]Самое время забеспокоиться, что он стал подвержен приступам паранойи? Вполне возможно. Прибавить его опыт с Петерсон, помноженный на годовое отсутствие всяких отношений, к недавним мыслям о том, что его судьба – быть прикованным к инвалидному креслу всю оставшуюся жизнь; совсем не удивительно, что Эван Маккензи беспокоился за то, в каком свете смотрела на него Шарлотт Уолш и разделяла ли его желания в той же степени.
[indent]Он почти верит, что сошёл с ума, крича волк на кокер спаниеля, только на очередной порыв навстречу Шарлотт превращается в мёртвую статую и, чувствуя резкое давление в горле, Эван резко шагает назад. Быстро моргая, он чуть поднимает руки в воздух и, переводя дыхание, смотрит девушке в лицо.
[indent]— Прости, — реагируя на стукнувшее по вискам чувство вины, выплёвывает мужчина. Он стоит неподвижно несколько секунд, а затем медленно закрывает ладони и опускает руки, — Пожалуйста, не смотри на меня так, как будто я сошёл с ума, потому что... — прикусывая нижнюю губу, Маккензи качает головой, — Я абсолютно уверен, что что-то пошло не так, и я это пропустил, — сглатывая ком в горле, Эван тихо вдыхает и выдыхает. Сводя брови на переносице, он делает аккуратный шаг навстречу, но не лишает Уолш возможности слезть со столешницы, — Поговори со мной, — дергая губы вверх, Маккензи осторожно улыбается ей и полностью меняется в лице. В нём нет и тени от ехидного демона, трогающего Шарлотт за коленки. И прежде чем позволить сознанию скатиться в глубокую панику, он заглушает готовые ударить по вискам мысли, полностью сосредотачиваясь на Уолш и выбирая выслушать девушку до того, как кидаться с обрыва головой вниз.

11

[indent] Когда Эван покинул земли Туманного Альбиона, у Шарлотт Уолш было много времени подумать о том, насколько было реально думать об их отношениях, как о работающей схеме. И не трудно догадаться о ком, как о неработающей шестеренке, думала всё это время Чарли, стоило картинке сложиться в голове, а касаниям стать как никогда реальными. Она с трудом могла бы объяснить себе, по какой причине одновременно чувствовала и невероятную силу, которая была влита в них, доказывая, что их отношения не разбить с лёгкой руки брошенного заклинания, при этом, переживая, что один шаг право с её стороны, непривычное для волшебника действие, сможет разрушить собранное по крупицам.
[indent] С другой стороны, это было довольно очевидно – стоит только вспомнить, с кем именно делила комнату Шарлотт с детства, чтобы догадаться о её возможных внутренних переживаниях. Они обе ловили взгляды на себя, стоило кому-то пройти по улице или коридору той же школы несколько лет назад; только, пожалуй, они были несколько полярные. Там, где Джозефина чуть ли не ловила бесконечные воздушные поцелуи и телесные записки о назначенных свиданий, Чарли, стоило ей взглядом остановится на ком-то, заставляла поскорее спрятать ноги в пол, или, наоборот, подбежать поближе, чтобы хлопнуть волшебницу по-братски по плечу. И, конечно, невозможно всегда возвращаться во времена Хогвартса, но разве что-то изменилось с выбором работы? Струящиеся подолы юбок и красивые вырезы на платьях, которые кропотливо создавались или подбирались её младшей сестрой на встречи, в то время как Эстер смывала с себя ошмётки питательной массы, подготовленные для употребления вовнутрь огромных существ, скидывая с плеч несколько слоёв потрёпанной одежды.
[indent] Не подумайте, она никогда не хотела заниматься тем же, чем и Джозефина, прекрасно понимая, что и в ней были задатки женственности. В конце концов, ей было небезразлично на то, как она одевалась, в редких случаях она позволяла себе и потратить время на макияж или аккуратную, вместо привычной косы или хвоста, причёску. Уолш умела правильно держать приборы в ресторанах и смущённо отмахиваться рукой, когда ей дарили цветы. Шарлотт знала, что если захочет, отличить от Джо её смогут только избранные; но ведь в таком случае это была бы совсем не она, а играющая роль актриса, скрывающаяся за маской другого человека.
[indent] Эван Маккензи полюбил её стоящей на голове, исполняющей симфонии на нескольких руках, и умудряющейся забить ему по голове чем-то тяжёлым, отчего каждый раз про себя она ловила удивлённые позывы, одновременно восхищаясь и не понимая. Из всех, кого она видела из реальных бывших девушек, англичанка выступала на их фоне контрастом. С каждым днём она меньше задумывалась о собственных действиях и словах, выуживая наружу и свою «дамскую натуру,» о которой слагали легенды, не боясь, что на неё посмотрят не на как «свою в доску.» Видимо для того, чтобы перестать колоть всех подряд, словно имеющая шипы, нужно было родиться одним американцем, и в нужный час и нужное время оказаться рядом.
[indent] Изображая классическую королеву Великобритании, Шарлотт старается ретироваться от разговора там, где мгновения назад протягивала лопату для собственного закапывания. «Первая попытка помыть посуду и ничего не разбить»: — хочется проговорить ей, но она лишь прячет взгляд где-то в центре стола, стараясь мысленно станцевать все танцы с бубном, лишая своих щёк яркого цвета. Как и внезапная забота о его локтях – почему ей нельзя просто поволноваться, не видя в этом подтекста?! И всё же, не без попытки наградить его тяжёлым взглядом, стоит волшебнику ткнуть её в бок, но нестираемой усмешки на лице, намывая посуду в раковине – американские горки не покидали её последние несколько часов, – читай, дней, а то и месяцев? – стоило осознать вновь и вновь, с кем ей приходилось проводить время в компании.
[indent] — Не понимаю, о чём ты,  — заканчивая с последним бокалом, широко раскрывая глаза, не отводя от мужчины взгляда, волшебница отставляет хрупкое стекло в сторону. В обычном режиме существования в Бостоне, заставить её мыть посуду с самого детства было сложной задачей, – хотя её матери, несмотря на трудный характер дочери, удавалось направить девушку на нужную дорожку чистой кухни после готовки, – но помощь Эвану переключила существование ведьмы на другой уровень, — Почему я чувствую, как отстаю от тебя по талантам? — изображая сначала реакцию на неплохие шансы получить массаж, она, негромко засмеявшись, прикусывает край губы, продолжая улыбаться, качнувшись из стороны в сторону. Что же, ей нужно будет изрядно постараться, чтобы удивить Маккензи чем-то больше, чем умением сшивать одеяла из крохотных лоскутков. В прочем, говорить о этом вслух она не торопиться, боясь, что между ними разгорится спор, где она слишком сильно занижает собственные достоинства. Или она не произносит этого, переживая, что такого разговора вовсе может и не возникнуть?
[indent] Времени думать об этом у неё не остаётся, как вопрос, отстреленный Маккензи в лоб заставляет её замереть, вызывая в Уолш шквал эмоций. Неосознанно за такие вещи она хваталась больше остального: реакцию на подарки, восхищённые взгляды от развитой за считанные секунды скорости, стоит кому-то близко сказать сокровенное  «чувствуешь запах пирожков?» или же невозможность ответить на её какой-то вопрос из-за неожиданной постановки или тона в ту же секунду. Девушка уже даже готовиться сделать шаг вперёд, лукаво улыбаясь, однако, Эван возвращается в мир куда быстрее делая то, что делает.
[indent] Не успевая толком среагировать на новое прозвище, как завороженная его словами, уже находит себя подскакивающей над деревянной поверхностью. Шарлотт была бы не против сыграть и в шахматы, и гордо поставить ногу на спину пораженного подушками, однако, стоит её вопросу прозвучать в воздухе, как атмосфера, создаваемая двумя подстрекателями всё это время, формируется в одной точке их существования.
[indent] — Думаешь, это было умно? —  сощурившись, с усмешкой спрашивает его Уолш, быстро кивнув головой вниз на себя в сидящем положении благодаря их забаве, попутно опуская ладонь на его плечо, и не давая ему ответить, чуть тише добавляет, — Достойно переходим на новый уровень игры, — ей некуда бежать, но потерять марку она так быстро не планирует, и несмотря на горящие щёки от собственных мыслей и неминуемого приближения американца, взгляд не отводит до того момента, как он не оказывается слишком близко.
[indent] Шарлотт не противится захватывающим тело ощущениям, поддавшись вперёд, сжимая под ладонями ткань льняной рубашки Эвана. Касания волшебника вызывают почти мгновенный шквал мурашек, расходящийся от места прикосновения, и будь у неё возможность сказать что-то, будьте уверены, изо рта Уолш вышла очередная глупость, ставящая волшебницу на место самой разговорчивой особы в ненужные минуты номер один. Всё это время боясь внезапного нарушения их личному пространству, она в который раз отдаёт себе отчёт, что никто не ворвётся в дом к Маккензи сегодня, сейчас, стараясь усмирить появляющееся волнение. И, наконец, желая отдаться сносящему чувству, Чарли уже отбрасывает все сомнения, как в мыслях проскакивает картина прошлых отношений, заставляющая дёрнуться ведьму в противоположную, от Эвана, сторону.
[indent] Дыхание её, и без того сбитое поцелуем, перехватывается, и на секунду ослабляя хватку рубашки, Уолш поднимает взгляд на Маккензи, стараясь не подавать виду, что что-то случилось; и правильно, ведь ничего! И еле заметно качнув головой из стороны в сторону, волшебница вновь старается вернуть себе уверенность, двигаясь навстречу мужчине, параллельно коря себя за попытку сбежать с корабля.
[indent] Почему сейчас? Эти чувства были несравнимы, их общение – несопоставимо, их... Девушка старается вернуться к ощущению перехваченного духа и нарастающего возбуждения, однако, вместо этого напрягается ещё сильнее, на что тут же реагирует волшебник, абсолютно незнающий, что происходит в данный момент в голове Шарлотт.
[indent] Она не может всё испортить. Только не в этот раз. И вместо того, чтобы проговорить волнующий её вопрос, она лишь расплывается в мягкой улыбке, дотрагиваясь до щеки американца, несколько раз проведя большим пальцем по коже:
[indent] — Извини, не знаю, что на меня нашло, — ох, Мерлин, врать и не краснеть? Несмотря на стучащие в голове мысли, ведьма старается вести себя естественно, шепча себе под нос «Всё в порядке, иди сюда.»
[indent] А ведь она могла показаться такой... опытной. Отвечать в шутливой и лукавой форме там, где любой другой неподготовленный должен был закапываться в собственные ладони или делать вид, что пропустил нескромный вопрос мимо ушей. Она никогда и не пыталась надевать на свои плечи и балахонов, особенно, находясь в окружении человека, явно отталкивающегося каждый раз от обратного. Шарлотт не специально выстраивала образ человека, явно успевшего пусть не встать на одно место со своей сестрой, деля один приз, с другой стороны, не вызывая и вопросов – а знает ли она, что делает?
[indent] «Что если у меня не получится также, как и в прошлый раз?»

I keep fighting voices in my mind that say I'm not enough
every single lie that tells me I will never measure up

[indent] Она замирает, словно от уходящей души в пятки, стоит яркой мысли проскочить в голове. С широко раскрытыми глазами, не ожидая такой реакции от самой себя, Уолш пытается несколько раз быстро моргает, стараясь привести себя в чувство, и уже протянуть руку к Маккензи вновь, неосознанно выпустив его до этого, как понимает – он не менее удивлён и испуган её реакции, как и сама ведьма.
[indent] — Эван, ничего не... — наскоро старается она проговорить имя волшебника в попытках вернуться в нужную колею, однако, волнительные нотки не проходят мимо неё, как и понимание – он не оставит эту мысль; а она не сможет игнорировать это настолько долго, чтобы не позволить всему испортиться. Эстер хмыкает себе под нос. Уже позволила.
[indent] Приближение американца не пугает ведьму, как и всё, что он делает. Какой он внимательный. Бросая на своего молодого человека короткий взгляд, стараясь собрать улыбку на своём лице, Уолш сдаётся, и тяжело вздохнув, — Тебе не за что извиняться, Эван, это всё я, — она начинает уверено, но к концу короткого предложения, голос тушится, и Шарлотт сначала упирается ладонями в столешницу, хмуря брови, а затем подтягивает к себе ноги, сгибая их в колени и утыкаясь в них лицом, глухо произносит:
[indent] — Что же, мы нашли один из моих главных талантов – портить всё там, где никто не просил, — осторожно она отнимает лицо от коленок, поднимая его чуть выше, находя взглядом волшебника, — Обещай, что не будешь смеяться, — произносит она негромко, тушуясь, — Или, хотя бы, не разочаруешься во мне.
[indent] Ей хотелось думать, что отношения с Ноа Мюллером не задались с самого начала; так ей проще было хотя бы частично переложить груз ответственности со своих плеч, который, так или иначе, всегда возвращался обратно. Это была страница, которую она давно перевернула, стоило девушке расстаться с немцем раз и навсегда, закрывая глаза на все попытки Вселенной предотвратить этот необычный союз. И, всё-таки, было кое-что, о чём она думала, что забыла, и не могла подумать, что оно вернётся к ней тогда, когда всё казалось идеальным.
[indent] — Я никогда не, — тихо начинает она, но застопорившись, тут же хмурится, бросая на него короткий взгляд, – можно это будет тот момент, когда её поймут без дополнительных слов? – и опуская его обратно, начиная мозолить пуговицу на рубашке волшебника взглядом, продолжая, — Ох Мерлин, не совсем так. Эван, ты ведь помнишь, что количество отношений, которые у меня были, можно пересчитать по пальцам... руки? — руки инвалида, если [float=left]https://funkyimg.com/i/32vYz.gif https://funkyimg.com/i/32vYA.gif[/float]быть точным, который лишился ещё половины во время работы с драконами. Она тараторит это так быстро, что от волнения проглатывает половину слов, однако, «выплёвывая» слова, чувствует, как грохочущее внутри груди сердце медленно вслушивается в слова хозяйки. «Эван поймёт,» — как мантру пытается выбить на подкорке мозга Шарлотт, вновь делая короткий вздох, делая шаг вперёд в бездну и выуживая на свет то, что боялась сказать всё это время.
[indent] — Это Ноа, — она закрывает глаза, морщась, а затем быстро качает головой из стороны в сторону, — Ничего такого, в смысле, он не причинил мне боли. П-просто у нас не получилось. Несколько раз. У него? — голос волшебницы скачет,и даже заикается в некоторых местах, и говоря невпопад, она бросает попытки подобрать слова, даже не начав это делать, — И я беспокоюсь, что... что проблема во мне? Это ведь не может быть совпадением! В чём ещё может быть проблема? — опуская одну из ног вниз, ведьма делает попытку найти место своим рукам, обхватывая себя ладонями, задавая, казалось бы, абсолютно наивный вопрос, однако, за собственными переживаниями, спустя столько времени, всё равно не видит истиной причины, продолжая во всём винить себя, — А из-за тебя я вечно теряю дар речи, не борясь с не покидающим меня чувством восторга, и теперь, когда всё так идеально, я думаю о том, что если всё пойдёт не так и с тобой? И я знаю, что на этом не ставится крест, но... — вжимая голову в плечи, словно ожидая получить удар по голове, Чарли утыкается взглядом вниз, — не зная, какой реакции ожидать. Кто бы знал, что одно из единственных качеств, которыми были похожи они с сестрой – это драматичность?

12

[indent]Для олицетворения демонической самоуверенности робкая душа Эвана Маккензи пугающе не соответствовала тому, что о нём думали и говорили. И прежде чем кто-нибудь начнёт тыкать пальцем и смеяться: «Он? Неуверенный в себе?» – спешу напомнить, что гадкие утята, выраставшие в худо-бедно симпатичных лебедей, не начинали видеть себя в соответствии отражению в зеркале. Они продолжали быть гадкими утятами. Теперь уже только в душе.
[indent]Двадцать четыре года от роду Эван Маккензи не носил дедовских очков в толстой оправе, не заикался на каждом втором слове и уже давным давно не походил на иллюстрацию к слову «болезненный» в толковом словаре. Увы, это теряло всякое значение, стоило личности с весомым для Маккензи мнением оказаться в периметре доступности. Убеждённая в своей ущербности в посторонних глазах голова тотчас трубила панику, и Эван принимался... переть. Когда большинство гадких утят прятались по тёмным углам, избавляя человечество от неприглядного бельма на глазу, Маккензи вышагивал на костылях прямо под лучи софитов, отказываясь угождать чужому стремлению окружить себя прекрасным. Ведь не лишать же его базовых человеческих прав на попытку, просто потому что вам не нравилось его лицо?
[indent]И это работало. Люди считались с мнением громогласного юноши. Люди обращали внимание; Эван Маккензи не позволял им делать иначе. Думаете, он считал, что добился внимания Шарлотт физическими данными? Хвалёным шармом, которого в себе не видел и вряд ли разглядит? С искренним упрямством волшебник верил, что взял сердце англичанки штурмом из подколов и надоедливой манеры оказываться под носом каждую свободную секунду, и провернул это прихрамывая на одну ногу. Он не сомневался, в игре «кому здесь повезло» его шансы на победу были весьма плачевны, и последнее совсем не беспокоило Маккензи; победа была ему не нужна. По крайней мере, не в том свете, чтобы ставить чувства Шарлотт под вопрос. Он попытался, ему повезло. Зачем переспрашивать «а точно ли повезло», рискуя противоположным ответом? Свои удачи мужчина принимал с радостной гостеприимностью.
[indent]Что вовсе не значило, что он не чувствовал себя под увеличительным стеклом микроскопа, стоя перед Шарлотт Уолш здесь и сейчас. Подумать, что вина за её сопротивление крылась где-то в нём, было проще простого, инстинктом человека, привыкшего находить эпицентр проблем в неизменной координате – себе. Эван Маккензи был далёк от образа предела мечтаний, и какими бы твёрдыми ни были его голос и движения, убеждённость в последнем не исцелялась спектаклем самоуверенности. Ведь он столько раз ошибался, столько раз спешил с выводами, не был аккуратен в выборе слов; и речь шла не только о том, как он себя вёл. Он помнил о своих шрамах, не всегда аккуратных и приятных на вид, он не забывал обо всём, что Шарлотт пережила с ним в Мунго. Он до сих пор не исцелился до конца, и что уж говорить про его особенности, которые было не исправить ни колдомедикам, ни работой над собой. Что угодно могло стать причиной неожиданной смены настроения Уолш, и Маккензи бы не стал думать о Шарлотт плохо, назови ведьма любой пункт из выше перечисленных.
[indent]Поэтому когда девушка принялась успокаивать Маккензи, вместо того, чтобы сделать глубокий вдох и расслабиться, Эван забеспокоился ещё больше. Кто, если не он? И из всех возможных вариантов, выдуманных прыткой фантазией на скорую руку, не один не выглядел достаточно безобидно, чтобы выдохнуть с облегчением.
[indent]— Я не уверен, что это так работает, — подозрительно щурясь на вариацию «проблема не в тебе, проблема во мне», Маккензи старается выглядеть как можно непринуждённей и, наверняка, делает это крайне неубедительно.
[indent]Несмотря на попытку стоять на твердых ногах, непроизвольно мужчина хватается за край собственной рубашки и слегка вжимает голову в плечи, будто собираясь уворачиваться от звонкой оплеухи. От вида Шарлотт легче не становится. Хватаясь свободной ладонью за карман брюк, Эван так и зависает на полпути к девушке, недостаточно близко, чтобы коснуться её, и не так уж далеко, чтобы не вторгаться в метр личного пространства. Прикусывая губу, Маккензи хмурится, и чем больше Уолш говорит, тем заметней становятся морщинки на его лбу.
[indent]— Шарлотт, ты ничего не портишь, я просто хочу понять, — он не заканчивает фразу, боясь что «хочу понять, что произошло» прозвучит чересчур агрессивно.
[indent]Встречаясь с девушкой взглядом, Маккензи делает попытку беспечно улыбнуться в надежде избавить её даже от тени мысли о его мифическом дискомфорте, но не стирает явное волнение с лица до конца. Он старается прочитать между строк и всякий раз терпит поражение. Смеяться над Шарлотт? Разочароваться в ней? На каждую просьбу брови Эвана ненарочно дергаются вверх.
[indent]— Не буду, и нет, — тряся головой, наскоро отвечает мужчина. Если она думала, что потеряла его противоречивыми сигналами, что ж, предположения о том, что есть сценарий, где Эван смеётся или разочаровывается в Уолш, отправляет его в далёкое путешествие в глубины самокопания. Он оставляет впечатление инвалида по вопросам эмпатии? Или репутацию морального кретина не перебить никакими задушевными разговорами?
[indent]— Ты не когда не? — в стремлении вникнуть в суть проблемы Эван инстинктивно наклоняется вперёд, словно это поможет ему вытащить из Шарлотт недостающие слова, но вместо этого получает очередную сбивающую с толку отмену сказанного. Так не когда не или когда-то всё же да? Маккензи выглядит не лучше гуманитария на уроке нумерологии, уже не пытаясь скрыть закипающих извилин. Кажется, ещё чуть-чуть, и по комнате раздастся свист пара из ушей, но Шарлотт выплёвывает продолжение скачущей мысли, и, внезапно, неподходящие друг другу куски складываются в цельную картину.
[indent]— Оу... — почти беззвучно отзывается Эван, — Оу! — окончательно прозрев, он тут же меняется в лице. От сведённых на переносице бровей и вжавшейся «внутрь» шеи не остаётся и следа. Правда, прежде чем волшебник успевает переварить осознанное в полной мере, девушка атакует его продолжением из Ноа и его проблем, о которых, честное слово, Маккензи бы предпочёл никогда не узнать.
[indent]Закрывая глаза на собственные «тёплые» чувства к Ноа Мюллеру, Эван делает пару неубедительных попыток остановить поток вопросов и сомнительных заключений, сдаётся и дожидается той секунды, когда поезд имени Шарлотт Уолш хоть немного притормозит. Отпуская задёрганный клочок рубашки и высовывая ладонь из кармана, уверенным движением Маккензи изображает знак «стоп» в воздухе.
[indent]— Так! Так, Шарлотт Эстэр Уолш, вы можете остановиться хоть на секунду? — на этот раз улыбка даётся ему с привычной лёгкостью, — Шэр, — он поднимает руки в воздух, изображая метафоричные точки над «й», — Проблема не в тебе. Просто прими это как данность сейчас и, — короткий кивок. Ещё один. Эван делает глубокий вдох и звучный выдох, стараясь собрать хаотичный поток мыслей в нечто цельное и понятное, — Святой Салем, ты не хочешь знать, что я успел подумать, пока... пока мы не выяснили, что это Ноа Мюллер и его, — кашель, — таланты.
[indent]Очередной глубокий вдох. Стоявшее у горла сердце постепенно возвращается на своё законное место, замедляя бешеный ритм. Эван наконец перестаёт бояться за личное пространство Шарлотт и позволяет себе сделать шаг навстречу. Аккуратно он нажимает пальцем на задранное вверх колено и, ненавязчиво опуская его следом за первым, встречает Уолш тёплой улыбкой.
[indent]— Я ничего не имею против кухни, но как на счёт более удобного для разговоров места? — кивая в сторону гостиной, он находит ладонь Уолш и тянет её на себя, — Пойдем, — вынуждая девушку спрыгнуть со столешницы, Маккензи не выпускает её руку весь путь до дивана и, оказываясь на месте, падает напротив девушки. Выдерживая недолгую паузу, он неосознанно водит пальцами по «заключенной в плен» конечности и останавливается только тогда, когда резко прокашливается, готовый заговорить.
[indent]— Во-первых, — Маккензи прикрывает глаза, сжимает губы и морщит нос, — Я не знаю почему ты не сказала мне раньше, но если бы я знал, что, — поднимая взгляд к лицу Уолш, он старается говорить уверено, несмотря на дрожь в голосе, — Это твой первый раз, то, как минимум, был бы... тактичней, — многозначительный кашель. Эван щурится и сжевывает балансирующую между стыдом и смущением эмоцию полуулыбкой, — Например, повременил бы с закидыванием на кухонный стол до второго раза. Я... я не знаю почему мне даже в голову не пришло. Полагаю, потому что мозгов не хватило, — негромко хмыкая, вздыхает волшебник.
[indent]— Во-вторых, — лукавая экспрессия Маккензи уступает место серьёзному взгляду перед собой, — Я совсем не претендую на мнение эксперта в вопросах здоровья Ноа Мюллера, — вздергивая бровями и поджимая губы, начинает мужчина, — Но я очень сомневаюсь, что проблема в тебе. В смысле, — поднимая глаза к потоку, он заметно ищет правильные слова, чтобы донести свои мысли до Уолш, — Я не знаю, как сказать это, кроме как в лоб, но если он оказался с тобой в одной постели без одежды дважды, значит, он хотел оказаться с тобой в этой постели без одежды дважды, — выдерживая настойчивый зрительный контакт, словно от этого Шарлотт быстрее поверит ему, как можно разборчивей произносит мужчина, — А там уже всякое бывает. Перенервничал? Болеет? Принял что-то, что не стоило? Причины могут быть какие угодно, и они далеко не о том насколько сильно ты нравилась Ноа, — он вновь затихает, а затем неспешно тянется к руке Уолш, беря её в свои ладони.
[indent]Он хочет верить, что у него получится донести до неё глубину своих чувств, своё желание сделать всё возможное, чтобы Шарлотт ощущала себя понятой и защищённой рядом с ним, что, в первую очередь, ему важно, чтобы она знала – он никогда не посмеётся и никогда не разочаруется, а всё остальное – второстепенное и наживное, и совсем не то, с чем они не смогут справиться разговором по душам.
[indent]— Что же до меня, мне приятно твоё беспокойство за мою тонкую организацию души, но со мной будет всё в полном порядке, Шарлотт, я обещаю, — принимаясь улыбаться, качает головой Маккензи, — Мне начинает казаться, что ты не совсем понимаешь что я к тебе чувствую, — переставая ухмыляться, Эван становится серьёзным ещё раз, — Я без ума от тебя, Шарлотт. Во всех смыслах. И если ты думаешь, что я не боюсь налажать на ровном месте и потерять тебя, поверь мне, очень боюсь. Я не, — Маккензи поджимает плечи и выталкивает слова на выдохе, — Я не знаю за какие заслуги и отдаю себе отчёт в том, как сильно мне повело, что твои чувства взаимны. А ещё я прекрасно понимаю, что второй такой Шарлотт Уолш не существует, так что прежде чем я позволю чему-то пойти не так, я сделаю всё возможное, чтобы ты никогда не пожалела, что ты выбрала меня, — продолжая теребить девичьи пальцы, Эван прячет взгляд и разглядывает линии жизни на ладошке Уолш, чуть поджимая губы, — Потому что я никогда не чувствовал себя так, как чувствую с тобой. И... это обосраться как пугает, — ставя жирную точку смешком, он смотрит ей в глаза и растягивает уголки губ вверх. Он не мог не. Иначе бы это помещение утонуло в розовых соплях, которые Маккензи всё меньше и меньше сдерживал.

13

[indent] Выведи кто-нибудь волшебницу на серьёзный разговор и спроси Шарлотт напрямую, по какой причине она выставляет вперёд грудь, приукрашивая таланты и отмахиваясь от руки помощи, она не задумываясь ответила на вопрос одним словом: «Удобно», что, наверняка бы вызвало несколько вопросов на лбу собеседника. Самостоятельность, выпирающая из Уолш позволяла ей ступать по лестнице карьеры, показывая, что может работать независимо от своих других коллег, которым потенциально в каждом приближении к драконам нужна была страховка. А семья? Ей было приятно быть опорой, например, для того же Теодора, ещё несколько лет гонявшего в голове мысль о своей любви к сестре ведьмы. Пожалуй, там, где люди не могли сделать шаг вперёд, Шарлотт была готова подтолкнуть вперёд, пусть и не до конца уверенная в том, что это будет правильным решением. Пока не попробуешь, не узнаешь?
[indent] С другой стороны, у этого желания быть автономной была и обратная сторона галлеона, то и дело невзначай бьющая девушку по лбу. Стоит в голове возникнуть зудящему вопросу о предложении помощи в равной ситуации всем, кроме Уолш, как ответ начинал маячать на горизонте тут как тут: а что ты хотела со своим поведением? Большинство теряет привычку предлагать руку, даже не зародив её, если несколько раз подряд не отвечать согласием. Как бы не хотела Уолш видеть себя самостоятельной единицей, с каждым годом, а главное, с появлением Эвана Маккензи желание быть замеченной в другом ключе разрасталось в ней сильнее.
[indent] Вот и сейчас, первое, что она делала – это отнекивалась, приговаривая, что всё в порядке, когда в порядке ничего не было. Страх оказаться не такой, как её представляли и видели жил с ней параллельно с момента, когда она в принципе начала строить вокруг себя стену «сильной и независимой.» При этом, никто никогда не говорил ей, что веди она себя иначе – станет нелюбимой дочерью или сестрой; родители были способны дать своим детям всё для беззаботной жизни, в то время, как Фионна, Джо или Кевин всегда оказывались рядом с Чарли в нужный момент, ненавязчиво спрашивая «всё ли хорошо?» И вовсе не потому, что считали её слабой.
[indent] Просто всем была необходима поддержка.
[indent] Как бы ей не хотелось говорить с Эваном также, как будь перед ней кто-нибудь из родного клана, выходило у неё скудно. К тому, что волшебница в принципе была не разговорчива на любые темы, показывающие её с не лучшей, как она считала, стороны, приплюсовывался факт, что это был Маккензи. И у неё было достаточно причин думать, что могло пойти не так, и по какой причине именно она была всему виной. В конце концов, если учитывать, насколько разными являются два волшебника, и более того, насколько разные стадии успели пройти за свою жизнь, волнения Шарлотт вставали сами на свои места. И чем больше она говорила, короткое «Ты никогда не?» перевернулось в её сознании несколько раз, почти придя к единственному валидному варианту и клейму на лбу: «девушка без опыта.»
[indent] Пройдёт время, и она будет оглядываться на эту ситуацию с глуповатой улыбкой – она, действительно, думала, что это что-то изменит в плохую сторону? Однако, пока что, при быстрых подъемах головы и окидывания взглядом Маккензи, она старается увидеть в его эмоциях то, что ей было так нужно. И к счастью, замечает. Правда, вот Шарлотт на метле слишком разогналась для того, чтобы остановиться и дать волшебнику возможность вставить своё слово, там, где было бы логично ему это позволить сделать. Уолш беспокоится, что не дай она более логичного объяснения своим действиям, то и понять её никто не сможет; правда, проблема оказывается совсем в другом – её попытка объясниться быстрее похожа на запутывание Маккензи ещё сильнее.
[indent] — Не могу, — упрямо бубнит светловолосая себе под нос, качнув головой из стороны в сторону, и даже замолчав на мгновение между своей тирадой, уже знает, что сказала бы дальше, в случае, если бы пауза затянулась бы дольше на пару секунд. Жестикуляция Эвана привлекает её внимание от высматривания чего-то невиданного в полу, поэтому, сначала фокусируя внимание на его пальцах, а потом уже переводя взгляд на волшебника, девушка поджимает губы, готовясь потрясти головой в непонимании и отрицании одновременно. Как проблема может быть не в ней! Она же, она же...
[indent] — Что? — не менее напугано, чем несколько секунд назад, вырывается из неё короткий вопрос, больше похожий на писк побитого животного. Или кто-то смел подумать, что на «не хочешь знать» она отреагирует как-то иначе, кроме как «что, что, что?»
[indent] Однако, от этого её отвлекает его добродушная улыбка, да осторожное прикосновение к коленке, прекращая возможность строить перед ним баррикаду защищенности. Тёплую ладонь волшебника она встречает без отдёргивания, и понуро кивая головой, оказывается на полу, стоит мужчине потянуть её в сторону, — Не за чем так обижать кухню, — бормочет Уолш ему в спину в попытках не задерживать неловких пауз между ними; хотя кто сказал, что фраза про возможное душевное расстройство целой комнаты будет лучше? Усаживаясь рядом с Маккензи, она не удерживается от вздоха и короткой улыбки, мелькнувшей на губах. Она давно заметила привычку Эвана терроризировать её ладони и пальцы, только раньше рассматривала это в другом ключе.
[indent] И вот оно. В частом порядке избегающая серьёзных разговоров Уолш столкнулась с таким лицом к лицу прямо сейчас, и вместо ожидаемого чувства страха за подобранные Эваном Маккензи слова, она широко раскрыв глаза чувствует обратное. Внезапно всё кажется таким очевидным, а её попытка взять на себя груз ответственности – абсолютно бесполезное занятие. Конечно, остаточное сомнение всё ещё умещалось на подкорке мозга, с другой стороны, чем больше мужчина говорил, тем громче в её голове звучал вопрос – почему она решила сказать обо всём только сейчас?
[indent] — Ну ты ведь совсем не виноват. Хватит себя ругать, — ещё одна попытка отбиться как от смущения, вызванное его словами, всплывающие яркой картиной будущего в её голове, так и постараться убедить американца, что в его случае, проблема не приходящей в голову мысли была вполне объяснима – кто-то должен был поверить, что кухонный стол должен её удивить?
[indent] В прочем, последующих попыток перебить Маккензи и вставить пару кнатов не происходит, и вслушиваясь в слова мужчины, она то неуверенно кивает головой, то ёрзает на своём месте, от каждого последующего действия утопая в новоприбывающих на её сторону подушек, то поднимая взгляд на Эвана, получая одно из самых его серьёзных и вдумчивых выражений лица. И сжимая его ладонь своей, светловолосая вздыхает, больше не стараясь спрятать свой взгляд; разве что от стыда, что несколько изменила план их идеального свидания. Всё, на что ей оставалось надеяться – после этого разговора никто из них двоих не начнёт заниматься лишним самокомпанием. В конце концов, была в этом всём одна проблема. Никто не мог знать, что происходит в голове другого, не открой один из них рот.
[indent] Слово за слово, и девушка не замечает, как губы бессознательно сводятся в трогательную улыбку, а сама Чарли вместо еле заметной борьбы с подушками, медленно скатывается ближе к Маккензи. Как это работает? Она говорит ему, что может поломать всё, что только возможно, а американец вместо команды бежать прочь действует наоборот. Шарлотт уже готовится к собственному превращению в запеченную своим румянцем Аляску, но Эван говорит то, что говорит, вызывая громкий искренний смех.
[indent] — Эван! — кажется, судя по лицу Маккензи, именно такое окончание длинного монолога было нужно им обоим. Уолш хрюкает себе под нос, отчего закатывается смехом ещё сильнее, — Прости, вовсе не хотела смеяться над твоими чувствами, — старается [float=left]https://funkyimg.com/i/32ZjU.gif[/float]как можно внятнее проговорить Шарлотт, успокаиваясь, и отталкиваясь поджатой под себя ногой от дивана, оказываясь совсем близко, обнимает мужчину за плечи, перекладывая подбородок на его плечо, — Поверить не могу, что ты беспокоишься за то, что что-то пойдёт не так из-за тебя! Тебе никто не говорил, что это, между прочим, моя прерогатива? Эван, честно говоря, я бы скорее молилась всем богам, чтобы такой Шарлотт Уолш на свете больше и не появилось – хватит этому миру одного больного драконолога, неспособного делиться своими мыслями в нужный момент, — она делает короткую паузу, отдаляясь лишь для того, чтобы оказаться своим лицом напротив его, — Сейчас подожди, не падай от слишком яркой правды, — посмеиваясь, добавляет она, потянув ещё несколько секунд. Ей более, как и изначально, не хочется возвращаться мыслями к человеку, которого Маккензи так ловко оправдал, пусть и оправдывая, на самом деле, её, — Пусть я являюсь человеком, не имеющим возможности проверить наше с тобой будущее, на данную секунду, всё, что я могу сказать – я никогда не пожалею, что я выбрала тебя, Эван. И если ты не знаешь за какие заслуги, то выбери день и место, и я готова провести тебе целую лекцию! В конце концов, — переложив одну из ладоней на его шею, она продолжает говорить, — То, что произошло пятью минутами ранее, твой монолог, – не далее, как одна из тысячи причин, по которой я люблю тебя. Ты не ослышался – она даже не одна, — посмеиваясь, Шарлотт замолкает, осторожно приближаясь, чтобы поцеловать его в нос, щёку; внезапно засмеявшись, Чарли резко наклоняет голову вбок, чтобы невзначай укусить Маккензи за шею, и шкодливо улыбнувшись, успевает оставить на его губах затяжной поцелуй, прежде, чем издаёт несуразный звук. Помесь смеха и попыток чертыхнуться: всё, что получает Эван от ведьмы с затёкшей за короткий срок от неспродручной позы ногой. Повалившись на диван, она несколько потирает голый участок кожи, — Зачем я бегаю каждый день, если даже не могу посидеть неудобно несколько минут! — начинает возмущаться она, а затем кинув короткий взгляд на волшебника, вытаскивает подушку изпод своей головы, и размашистым движением кидая в Маккензи, продолжая давиться смехом, поднимая взгляд к потолку.

you should know, if you want it, it's yours
so come and get it
right now more than ever
                      I feel everything

[indent] Удивительные возможности волшебника – развернуть её на сто восемьдесят градусов от волнующего сердца чувство, возвращая в неё уверенность и желание встать на ту же опасную дорогу вновь, не оборачиваясь назад. Возможно, она, действительно, [float=right]https://funkyimg.com/i/32ZjT.gif[/float]не до конца понимала, что он чувствовал к ней; но вовсе не из-за слепости к его поступкам. Шарлотт невероятно ценила то, что он делал для неё, и была благодарна за то, что юноша находил её ладонь, объясняя всё так, словно не было ничего важнее; и от этого она и сама начинала чувствовать собственную важность.
[indent] — Эван, — зовёт она мужчину, возвращая взгляд к его лицу, — Я не уверена, что говорила тебе, или, может, ты заметил, — она мотнула головой, словно в попытке вспомнить, но тут же возвращается к продолжению своей мысли, — Пока тебя не было, я успела сделать новую татуировку. Однако, чтобы увидеть её в полном свете, придётся снять мою футболку, — тактично подмечает девушка – теперь во многом объясняется, по какой причине ей было абсолютно на руку, что Маккензи оставлял её на попечение собственных способностей помыть себе спинку. Отводя взгляд в сторону и возвращая его, Шарлотт Уолш коротко добавляет, — Не знаешь, кто бы мог мне помочь? — она не пыталась забрать все кубки мастера соблазнения, но будем честными, у неё было не так уж много времени и сил, на ком практиковаться; когда-то ведь надо было начинать?

14

https://funkyimg.com/i/33h8J.gif https://funkyimg.com/i/33h8K.gif https://funkyimg.com/i/33h8L.gif
Oh, no, did I get too close?
OH, DID I ALMOST SEE WHAT'S REALLY ON THE INSIDE?

[indent]Он только притворялся, будто знал, что делал. Как и девушка напротив, Эван Маккензи был таким же первопроходцем на незнакомой территории, и вряд ли багаж из хвалёного опыта мог ему помочь. Дружить с Шарлотт было проще, надёжней. Оступиться, сказать что-то лишнее или сказать недостаточно – риск испортить их отношения из тычков и подколов был куда меньше, чем сейчас, когда их близость действовала не хуже увеличительного стекла, выворачивая наружу спрятанные подальше ото всех неуверенности и переживания. Как и Уолш, он не привык доверять людям достаточно, чтобы открывать хрупкие незащищённые части своей души, и в то же время больше всего на свете хотел, чтобы Шарлотт видела и их тоже. Ведь в этом и заключался весь смысл?
[indent]Видеть друг друга настоящими. Выбирать человека, а не красивую рафинированную картинку, далёкую от реальности. И если до сих пор подобный сценарий выглядел в глазах Маккензи недоступной ему роскошью, рядом с Шарлотт он верил, что это возможно. Он верил Шарлотт, верил, что девушка не воспользуется снятой бронёй, чтобы ударить под дых, и был готов поклясться оправдать её доверие взамен. Сколько бы Уолш ни шутила о своём клоне, способном вызвать неминуемый Армагеддон, Эван говорил со всей искренностью: он не хотел узнавать каково жить в мире, где Шарлотт не стоит с ним плечом к плечу. Ведь только рядом с Шарлотт Уолш он чувствовал необъяснимую уверенность: что бы ни случилось, они справятся.
[indent]Что вовсе не мешало Маккензи бояться за возможность сценария, где нет.
[indent]— И всё же, — качая головой на попытку девушки снять с него табличку «виновен», буркает мужчина.
[indent]Он не считал, что Шарлотт была настолько слабой или ранимой, чтобы не пережить его неустанное стремление её смутить, он знал её достаточно хорошо, чтобы не думать об абсурдном. Пожалуй, заметь Эван, что его шутки и манера общения доставляли англичанке один лишь дискомфорт, оставил бы всякие попытки выбить из Уолш громкую реакцию и вспыхивающие румянцем щёки, но она продолжала сносить его персону, и Маккензи не видел причин перестать.
[indent]Изменилось бы что-нибудь, узнай он правду о Шарлотт пораньше? Недостаточно, чтобы Шарлотт смогла запереживать, что над ней чрезмерно тряслись. Они бы просто избежали лишних испугов и обоюдной растерянности, заставших молодых людей врасплох минутами раньше. Ведь Эван говорил о том, что хотел быть её безопасным пространством, не просто так, и извинялся именно за то, что не оказался им тогда, когда должен был.
[indent]— Так то ты со мной, — не сдерживая громкого выдоха облегчения, он роняет голову и тут же поднимает свой взгляд обратно, улыбаясь изрядно повеселевшей Уолш. На то и был расчёт.
[indent]— Спешу напомнить, что из нас двоих, только один обладает исключительным талантом доводить людей до белого каления, — угрожающе дергая бровями, отвечает мужчина.
[indent]Он старается преподнести аккуратное замечание не серьёзней шутки, тем не менее, Эван не забыл всех раз, когда девушки бежали от него с заявлениями о невыносимости характера. Конечно, то, что происходило между ним и Шарлотт, не шло ни в какое сравнение с прошлыми неудачами мужчины, но не мешало ему беспокоиться за повторения пережитого множество раз сюжета.
[indent]При всей показной лёгкости Маккензи, с ним было сложно, и он старался не забывать об этом. Эван был упрямым, он тяжело уступал чужим взглядам на жизнь, если те разнились с его собственными, порой он позволял эмоциям брать верх над здравым смыслом и ранил людей, если страдал сам. Не говоря о том, что помимо непростого характера, Маккензи шёл в комплекте с еженедельными визитами к колдомедикам и изувеченным вопросом: сколько времени его организм будет держаться, прежде чем худшие прогнозы на счёт его судьбы оправдаются?
[indent]Однако слова Шарлотт успокаивают резвое сознание, принявшееся искать монстров под кроватью, отражаясь тёплой улыбкой на лице. Инстинктивно он зажимает девичью ладонь между щекой и плечом, постепенно возвращая себе привычную довольную ухмылку. Что-что, а слушать признания от Уолш он не устанет никогда.
[indent]— Зря ты так. Я ведь обязательно запомню об этом предложении, — прикусывая губу, оживает Маккензи.
[indent]Позволяя Шарлотт приблизиться самостоятельно, он не сдерживает тихого смешка, стоит девушке оставить короткий поцелуй в нос. Морщась от щекотки, Эван остаётся пассивным наблюдателем блужданий Уолш по его лицу. Он просыпается лишь тогда, когда табун мурашек расходится от шеи к спине.
[indent]— Она ещё и кусается, — хмыкая, он ловит взгляд Шарлотт прежде, чем поцеловать ведьму в ответ.
[indent]Ему требуется вся выдержка, чтобы не отпустить очередной ценный комментарий в сторону Уолш, перетянувшей одеяло дирижёра их тандема на себя. Когда-нибудь. Обязательно. Но не сейчас, когда ведьма перестаёт думать, как она должна себя вести, и наконец-то просто следует за своими порывами. В конце концов, Эван никогда не говорил, что держался за ведущую роль в их отношениях. Охотно он отдаёт эту прерогативу в руки Шарлотт и, увлёкшись новым открытием, не сразу понимает, что случилось, когда девушка валится на диван.
[indent]Давясь подступающим смехом, он вздёргивает бровями на представленную ему картину подбитого животного, корчащегося в агонии. Беспощадно Маккензи тыкает пальцем в затёкшую конечность, реагируя на сокрушающуюся Уолш:
[indent]— Может, потому что надо заниматься йогой, а не бегать, — продолжая мучать пострадавшую ногу, кривляется Маккензи.
[indent]Он не успевает и, впрочем, даже не пытается увернуться от летящей в него подушки – заслужил. Позволяя девушке вернуть чувствительность в отдавленных участках, он облокачивается о бортик диванного островка и, подставляя кулак под щеку, внимательно наблюдает за тем, как жизнь возвращается в тело Шарлотт.
[indent]— Он самый, — встречаясь глазами с Уолш, ухмыляется мужчина, но тут же замолкает. Слушая девичий голос, он сначала хмурится, щурится, вздёргивает бровями и не удерживается от многозначительного кивка королеве прямых намёков. И всё же он не может не воспользоваться удачным моментом.
[indent]— Думаю, что можно попросить соседей. Они приятные ребята, обязательно помогут, — не давая Шарлотт времени на ответ, Маккензи придвигается к девушке и с вдумчивым видом нависает над ней, — Не берусь предполагать, что эта светлая голова могла придумать, — ухмыляясь, замечает мужчина.
[indent]Он хорошо помнил разбросанные по телу Уолш украшения, которые ему уже довелось замечать. Если руководствоваться ими, под майкой могло оказаться что угодно, и, не желая выдерживать секретность дальше, Эван принимается за поиски. Нарочно он сначала оттягивает один край майки, проверяя левый бок, затем правый, пододвигает первую лямку, вторую, оставляя короткие поцелуи вместо крестиков там, где ничего нет. Довольный результатом, Маккензи наконец выполняет просьбу Уолш, избавляя её от футболки и, не успевая остановить мгновенный смешок, утыкается носом в ключицу. Успокаиваясь и переставая сотрясаться от воодушевлённого приступа, он приподнимается над девушкой на локтях.
[indent]— Ты знаешь, что я люблю тебя? — широко улыбаясь, Эван не ждет очевидного ответа на риторический вопрос, — Пожалуй, если ты захочешь услышать мою презентацию причин почему, эта только что заняла своё законное место в ней, — вновь опуская взгляд на надпись, он хмыкает себе под нос и незаметно качает головой. Разве можно было подумать, что в этой Вселенной существовал кто-то более подходящий ему, чем Шарлотт Уолш? И дело было не только в выборе места и содержании надписи. Всё, что она делала, её лучшие и худшие качества, то, что Маккензи узнавал о ней с течением времени, заставляло его останавливаться, чтобы задержать ясное осознание собственного везения.
[indent]— Хватайся за мои плечи, — чуть тише говорит Маккензи ей в лицо и, заводя руку Уолш за спину, поднимает их с диванов.
[indent]Находя равновесие, он чуть вздёргивает носом вверх, чтобы задеть нос Шарлотт, и, ухмыляясь, сжимает девушку крепче. Не в обиду кухне и гостиной, но Эван собирался настоять на своём в вопросах тактичности, о которой никто не просил. Она обязательно поймёт о чём он, когда ударится головой о бортик диванного ограждения или словит половник в висок. При всём уважении к бесстрашию Уолш, это не те воспоминания, которые Маккензи хотел ей оставить. Уж точно не сегодня.
[indent]Оказываясь в спальне, он аккуратно приземляет девушку на кровать и, вставая у изголовья, опускает глаза на свою рубашку.
[indent]— Хотел бы я удивить тебя чем-то, что ты не видела, но, — щурясь, Эван поджимает губы, — если мне не изменяет память, то ты лишила меня всякой чести очень давно, — тихий смешок, — Так что меня можем оставлять одетым, что ты там не видела, — дергая плечами, говорит мужчина и, смеясь, нагибается над девушкой.
[indent]Она знала на что шла и, если Шарлотт надеялась, что он замолчит сейчас или когда-нибудь, плохие новости. Мало что могло заставить Эвана Маккензи заткнуться, а давать подсказки сразу он не собирался. Как показала практика, со временем Уолш разбиралась со всем самостоятельно и последнего у них было предостаточно.


there is no fear now
LET GO AND JUST BE FREE
I WILL LOVE YOU unconditionally


[indent]Дожидаясь, пока сбившийся сердечный ритм придёт в норму, Маккензи то и дело сжимает губы, чтобы не расплываться в ухмылке слишком очевидно. Впрочем, пытаться спрятать лицо «я видел тебя без одежды» в его случае – перестать нуждаться в кислороде. Лежа на боку, он внимательно рассматривает маленькие детали в лице Шарлотт и изредка делает достаточно громкий вдох или выдох, выдавая своё внимательное присутствие. Не торопя разговор, Эван аккуратно поправляет выбившуюся прядку волос Уолш и не спешит убрать согревшиеся пальцы от её щеки, задерживаясь в этом положении. Поглаживая мягкую кожу несколько раз, он тянется к ней и оставляет короткий поцелуй на виске.
[indent]— Десять «всё пошло не так» из десяти? — шепча в ухо, интересуется мужчина и, зная, чем рискует, спешит откинуться на спину в надежде не попасть под горячую руку.
[indent]Заглядываясь в потолок, он негромко хмыкает себе под нос и, поворачивая голову к Шарлотт, вновь тянется к ней рукой, упираясь тыльной стороной ладони ей в плечо.
[indent]— Я, конечно, частично получил обратную связь, — прокашливаясь, он уже не может сжёвывать растягивающиеся в разные стороны уголки губ, — Если я не ослышался, — отворачиваясь от девушки, Маккензи возвращает своё взгляд на потолок.
[indent]Вздыхая уже тише, он прикрывает глаза и вновь борется с недовольным своевременной говорливостью сердцем. Она должна была понимать, его шутливая попытка смутить Уолш ещё больше была искренним беспокойством за впечатления девушки. Конечно, у него было больше доказательств в пользу положительного результата, но, кто знает, может, Уолш наслушалась ценных советов никогда не расстраивать мужчину печальной новостью: любовник из него был так себе, и спасала его эго от смертельного удара всё это время.
[indent]Замечая странное копошение со стороны, Эван выдерживает несколько секунд, прежде чем развернуться всем корпусом к пытающейся испариться Шарлотт. Вновь подставляя ладонь под щёку, с лицом довольного картиной зрителя Маккензи замечает ей в спину:
[indent]— Ты же понимаешь насколько это абсурдно, — хихикая себе под нос, он провожает её взглядом за скудную бисерную шторку, отделявшую спальню от ванной комнаты. Или она думала, что лежа она выглядела как-то по-другому, нежели стоя? Разве что, одинаково прекрасно.
[indent]Эван кладёт ладонь на подушку, где лежала девушка минутой назад, и улыбается собственным мыслям, «ковыряя» наволочку указательным пальцем несколько раз. Выделяя Шарлотт несколько минут свободного от себя времени, он приводит дыхание в порядок и неспешно поднимается с постели. Оглядывая разбросанные в разные по комнате вещи, он не сдерживается от очередного смешка. Тихо-тихо Маккензи отодвигает бисерную шторку, просачиваясь в ванную комнату. Медленно-медленно он подходит к душу, пока не останавливается у самой стенки.
[indent]— Шарлотт, — с неожиданной серьёзностью зовёт её мужчина, — Шарлотт, ты что... — выдерживая многозначительную паузу, он изображает настоящее удивление, — Ты что там... голая что ли? — смеясь, Маккензи наконец-то выглядывает из-за стены и тут же находит бок Шарлотт, влетая в него пальцем.
[indent]Стоило ожидать, что понятие личного пространства отсутствовало в лексиконе Эвана. И если раньше он мог хотя бы пытаться, то теперь?
[indent]— Я решил проверить не скучно ли тебе здесь, — оказываясь за спиной Уолш, он морщится от падающей на лицо воды и задирает голову наверх, застывая так на момент, — Ты в порядке? — опуская взгляд к девушке, Эван теряет привычный ехидный тон и звучит куда беспокойней.
[indent]Дергая губы в улыбку, он проводит костяшкой указательного пальца по её спине.
[indent]— Спинку не потереть? — нет, он не устанет. Никогда.

15

[indent] Смешно было вспоминать шутки Маккензи о падения стандартов шестнадцатилетней Шарлотт Уолш, особенно, оказываясь в их положении. Волшебница не думала об их прошлом, и тому, с какой скоростью разгонялись они оба, на постоянной основе, однако, стоило только резким вспышкам воспоминаний пронестись в голове, и не оставить улыбку на губах они не позволяли. Кто-нибудь может объяснить, как он лаконичной симфонии в локоть они дошли до лукавого взгляда и просьбы отдёрнуть её майку?
[indent] Несмотря на его уверенность в мысленном отбирании кубка «выведение из себя за считанные секунды», у неё было достаточно примеров, чтобы постараться скинуть мужчину с пьедестала первого места. Никто, конечно, соревноваться не хотел, – хотя и находил желание оказаться на высоте перманентно, – с другой стороны, рассмотреть очевидное и без лупы сумел бы. Шарлотт была невыносимой, и не зря шутила, что только избранные могли осилить её непоседливое состояние. В конце концов, таковых у неё набиралось с кулак, да только можно ли было считать их за особенных, когда они все прожили рука об руку, нога об ногу с Эстер с самого детства, научившись вовремя отскакивать при летящем кулаке или останавливать его словом, зная, что сказать? Шутки шутками, но она была уверена, что у старшей сестры где-нибудь должен был спрятан священный Грааль, на которым её аккуратным почерком были выведены пункты поведения с ведьмой, чтобы жизнь складывалась у обоих.
[indent] Хотелось бы сказать, что стоило бы поделиться с предыдущими молодыми людьми Уолш таковым, однако, тогда бы она не оказалась здесь. Пожалуй, стоило крушить всё вокруг себя, включая даже свои отношения с Эваном, чтобы укрепить их до степени непробиваемого щита. Конечно, Шарлотт не думала, что нет ни единой возможности испортить всё – иначе, к чему был бы все переживания сегодня? С другой стороны, стоило проблеме отойти на задний план, как робко потянув уголки губ, она с восхищением смотрела на Маккензи, не в силах справиться с внутренним восторгом, вызываемый... всем, что он делал?
[indent] — Он ещё... и смеет поучать меня! — борясь с яркой болью и не менее ощутимыми тычками Маккензи, пытаясь отбиться от него свободной ладошкой, Уолш, действительно, совсем отпускает нервозность, как и надоедливые потоки мыслей о том, что из-за неё всё может пойти не так. Кажется, американец напротив неё предельно ясно дал понять, что не собирал её вещи из комода в попытках выставить волшебницу за дверь, – это было бы слишком? Спросите Шарлотт, что она об этом думает, – и благодаря этому ей было куда проще смелеть, говоря то, что она говорит. Когда тебя поддерживают во всех твоих начинаниях, времени на робость совсем не остаётся; тем более, когда в тебе её было не так уж много, как ты показывала обычно.
[indent] Конечно же ему нужно упомянуть соседей, а затем не дать светловолосой ответить, сбивая её с негодования следующими словами и действиями. Лишь успевая пожать плечами, Уолш наблюдает за поисковой операцией со стороны без лишних телодвижений, умудрившись один раз добавить «Туда ещё не успела,» — приподнимая уголки губ, чувствуя расходящиеся от прикосновений губ мурашки по всему телу, Эстер выгибает спину, легко приподнимаясь в момент, когда любопытство Маккензи берёт вверх, и тут же с победным выражением лица вскидывает руки в воздух:
[indent] — А-а, я знала, что она не оставит тебя равнодушным! — трясясь от смеха в унисон с волшебником, девушка опускает ладони ему на голову, не без удовольствия пропуская пальцы сквозь пряди, то встряхивая их, то, наоборот, приглаживая обратно. Не останавливается она и тогда, когда мужчина поднимает на неё взгляд, лишь сильнее расплываясь в улыбке, оставляя шутку «посмотрел, можешь подать мою футболку обратно» позади, она ощущает явный прилив красок к своим щекам. Одно дело, когда ты говоришь Эвану Маккензи что его любишь, а другое дело, слышать это и от него в ответ; не думайте, он говорил это не реже, чем волшебница, но кто сказал, что каждый раз сердце не начинало биться от этого сильнее?
[indent] — Я запомню, — дебаты не были сильной стороной девушки, как, в прочем и с лёгкостью принимать комплименты в свою сторону, однако, ради Маккензи она постарается это сделать.
[indent] На самом деле, ей не нужно было никаких презентаций вовсе. При помощи той самой розочки, которую вручила ей сестра волшебника на день рождения, и в которую она вложила много совместных воспоминаний, у неё была возможность каждый раз напомнить себе о том, сколько всего сделал и делает для неё мужчина до сих пор, как, судя по всему, и не стремился заканчивать. Кто-нибудь мог бы сказать – это всего-лишь период пары месяцев, все отношения начинаются так; однако, у неё было достаточно жизненных примеров, доказывающих, что люди могут пронести свой хороший старт на протяжении очень долгого времени. И она как никто другой желала встать рядом с теми, у кого это получилось.
[indent] — Скоро играть в пол-лаву будет сложно только тебе, — шепчет она себе под нос, следуя указаниям. Перекладывая ладонь на его плечо, волшебница упирается пальцами сильнее, стоит оказаться в воздухе, в который раз приходя в упоение от мысли быстрого восстановления американца после нахождения в больнице. К этим воспоминаниям она относилась бережно, думая, что доверие, выстроенное между ними ещё там, оказало большое влияние на происходящее сейчас. Стараясь подмечать такие вещи про себя даже сейчас, Уолш словно в благодарность оставляет несколько поцелуев на его щеке и в уголке губ.
[indent] — Маккензи, ты замолчишь когда-нибудь или нет! — приподнявшись на локтях, спрашивает его волшебница, приподнимая бровь, — Ничего, я не прочь, — она делает короткую паузу и прикусывает нижнюю губу, ухватившись за край его рубашки прежде, чем тот наклонится над ней, — Не прочь освежить свою память, — пожалуй, ещё полчаса назад это можно было назвать ненамеренным наступлением на грабли, но Шарлотт имеет ввиду то, что говорит, уже сцепляя пальцы на одной из верхних пуговиц.
[indent] В последний раз её сознание пытается крикнуть о возможности провала, в то время как англичанка гонит мысль прочь, увереннее подталкивая себя навстречу мужчине. Она подумает об этом после, когда уже будет результат; а пока что, какой в этом смысл? И улыбаясь Эвану в губы, она позволяет своему разуму проиграть, отдавая бразды правления волшебнику напротив.

this is the first time I get to see
https://funkyimg.com/i/33pLS.gif https://funkyimg.com/i/33roH.gif
things I have never seen in my life
you make flowers grow under my bed

[indent] Смахнув длинные волосы со лба, и приложив к глазам ладонь тыльной стороной руки, она тяжело дышит, до сих пор чувствуя бешеное сердцебиение под свободной ладонью на своей груди. Пожалуй, впору шутить, что не только отсутствие йоги пагубно влияет на физическое состояние Уолш, как и то, что больше и хвалиться бегом она не может. С другой стороны, пожалуй, дело было не в способности пробежать большое количество миль, а в том, что к такому она точно не была готова.
[indent] Не стоит думать и о том, что несмотря на попытки «остудить» свой разум и тело, она не замечает напоминание Маккензи о своём существовании рядом. Особенно, когда вторжение в личное пространство становится ощутимым чуть больше, чем полностью:
[indent] — Смотрю открывается парад шуток? — полностью продувая ощущениям организма вызванным шепотом волшебника, она убирает ладонь ото лба, роняя её на место, где только что было лицо мужчины, так вовремя отскочившего назад. Еле заметно повернув голову на подушке и оглядев американца с макушки до возможностей своей шеи, она вновь прикрывает глаза до момента, пока не чувствует прикосновение его ладони.
[indent] — А вот это уже удар под дых! — с нотками возмущения произносит волшебница, резко разворачивая голову в попытках успеть ухватиться за его палец у плеч зубами, — Если дашь мне чуть немного времени, Эван, — ставя ударение на его имени, она делает усилие, поворачиваясь на бок, и ткнув его пальцем не то целясь в щёку, не то в ухо, явно тратя время на подбор слов, — Возможно, оставлю тебе более полный отчёт, — ну и лис! Становясь пунцовой за секунду, стоит только прокатиться по, – теперь многим сложнее смотреть на эту фразу в другом ключе, – американским горкам воспоминаний, прекрасно понимая, о какой обратной связи говорил Маккензи. И хотела бы она поставить руки в отрицании, да только она уверена, там, где собственный голос можно было приуменьшить по громкости, оставшиеся действия выдавали её куда сильнее. Или не это говорили, в лучше случае, скомканные под её ладонями простыни, а в худшем – тонкие еле заметные отметины от её ногтей на коже мужчины?
[indent] И там, где в голове Эвана могли зародиться задатки несостоявшегося обольстителя, к сожалению или к счастью, на Шарлотт он произвёл впечатление абсолютно противоположно растущей от этого прогрессии. Конечно, как в частности бывает, сам факт отсутствия предыдущего опыта несколько повлиял на общий результат, прокручивающийся в голове Уолш до момента принятия действий – и вот англичанка оказавшись обратно на спине, то ли делает неудавшуюся попытку стечь с кровати, то ли, наоборот, очень хорошо играет в роли жидкости, – с другой стороны, сказать что всё было... простите, плохо? Не очень? Пусть к ней можно было бы подставлять образцы с красными красками, как если бы вы хотели перекрашивать одну из своих комнат в квартире, но она бы точно не сказала, что повторять бы не стала. Теперь понятно, почему Маккензи не побоялся сказать про следующий раз – и с этой мыслью у неё почти получается выскользнуть из спальни без коротких высказываний в спину. Жаль, что «почти» не считается.
[indent] — Прошу прощения, я не говорю по-английски, — Шарлотт неожиданно переходит на гэльский язык, успевая только кинуть короткий взгляд на оставленного в кровати американца, смотря на него, как на туриста с картой и его попытками найти Тауэр. Конечно она понимала, что это абсурдно! Ещё более абсурднее было бы прикрывать ладошкой причинное место, но казалось ей, что с таким она словит куда больше комментариев в свою сторону.
[indent] Оказываясь за стенкой и включая от прохладной к более горячей воде, Уолш наспех избавляется от своих переживаний, тут же задирая голову вверх, задерживая дыхание. Удивительно, что вернуть себе адекватный пульс было не такой простой задачей, ведь тогда, когда она успокаивалась, резкой вспышкой яркое воспоминание возвращалось, заставляя Шарлотт дрогнуть от ненарочно подкосившихся ног, правда, последнее, что ей хотелось, так биться в непонимании, что же с этим делать. Только короткая усмешка появляется на её губах – чёрт? – и она делает полшага в сторону, выходя из под тёплых струй воды.
[indent] — А? — от внезапного тона Уолш дёргает головой на голос, не сразу определив, насколько близко он находился; а зря, потому что следом за повторенным именем и внезапным вопросом из-за угла выскальзывает Маккензи, вынуждая её хотя бы попытаться отскочить от целящегося в её бок пальца, — Проклятье, Эван! Шутка про дверь в туалете недолго, кажется, останется шуткой? Знаешь что было бы смешно? Окажись я здесь в одежде, — вздыхая, Шарлотт даже бросает любые мысли о попытках прикрыть то, что скрывать было бесполезно, и как-то горделиво дёргает своим подбородком вверх. Оборачиваясь себе за плечо, она засмеявшись, громче добавляет, — Скучно или нет, но воды ты со своим ростом точно меня лишаешь! Это что за контроль! — приподнимаясь на носки, она вполоборота тянется к его макушке, таким образом, получая украденную воду по своей руке обратно, однако, ладонь быстро опускает, боясь, что сейчас на её бок снова попытаются напасть.
[indent] Вместо нападения она лишь слышит его вопрос, и не делая паузы на размышления, кивает ему головой, тут же дёргая уголками губ вверх. Последнее, что она хотела, это заставлять Маккензи переживать.
[indent] — Уверена, частично мы узнаем об этом... завтра, — всё же робко уточняет Шарлотт, — Но не волнуйся обо мне, правда, — решительнее подытоживает Уолш. Не было ещё ничего такого, что её организм не мог пережить, как и она сама. А волшебница, между прочим, не забывала ни про неудачные трансгрессии, ни про такие же попадания под горячее дыхание кого-то похуже, чем себя. Всё, что не вылечивалось за ночь, успокаивала себя ведьма, вполне решалось при помощи зелий; как там говорила тётя? «Почти от всего есть мазь,» – вот и проверит её теорию при необходимости.
[indent] — Ты немного опоздал, — отвечая ему покачиванием головы на улыбку, усмехаясь говорит Чарли, — Но, если тебе станет скучно в следующий раз, кто знает, — пожимая плечами, – выбора ей, видимо, всё равно не оставляют, так почему бы не начать привыкать сразу? – и оборачиваясь к нему, положив ладонь на шею, притягивает мужчину на себя для поцелуя, — Оставлю тебя здесь одного, пожалуй, — опуская ладонь, она весело улыбается, уже начиная обходить Маккензи стороной, — Может снова успеешь соскучиться, — и почти уже выходя за пределы душа, она резко наклоняется вперёд, подталкивая его вглубь душа, с силой задевая регулятор температур в сторону холодного, и зычно смеясь, отбегает в сторону, а прежде, чем скрыться в спальне совсем, громко кричит:
[indent]  — И не смей выходить, пока не будешь благоухать лавандой! — или не за такие стороны он полюбил её сильнее всего?

when I look in your eyes I see
                                                                   all the stars

[indent] Используя свободное время не без пользы, при помощи своей палочки, отложенной на весь вечер на комод с вещами, она освежает и заправляет постельное белье, лишая его хотя бы на время доказательств хаоса, который они устроили вдвоём, и избавляя свои волосы от состояния водопада, да бы не испортить собственную работу так быстро, укладывается обратно, подкладывая руку себе под голову, пытаясь выглянуть в темноту ночи. Сейчас ей не хотелось думать о том, что спустя время ей придётся покинуть ново-обретённый дом, в котором всего за день она почувствовала себя своей – не без помощи Эвана, разумеется. Конечно, впереди у них были ещё дни, которые они проведут вместе, и всё же, перспектива оказаться по другую сторону континента, так или иначе, нагнетала на неё секундную тоску. Правда, возвращение мужчины тут же сбивает все её мысли в угол, позволяя вновь прикрыть их невидимой, но тёмной тканью, отправляя в сон; она подумает об этом, но не сегодня. Нет смысла выселять себя из Америки раньше времени.
[indent]Стоит ему сесть рядом, как ведьма тут же дёргается вперёд, опираясь на свою ладонь и принюхиваясь, — Хорошо, проверку прошёл, — сначала с серьёзным выражением, а затем усмехнувшись, произносит Уолш, однако, обратно откланиваться не стремиться. Дождавшись, пока волшебник окажется в горизонтальном положении, и Чарли тут же устраивается под его боком, аккуратно перекладывая руку на его грудь, а сама умещая голову между между плечом и ключицей, откидывая в сторону лезущие волосы.
[indent] — Эй, Эван, — зовёт его волшебница после короткой паузы, — Я, возможно, знаю, что ты скажешь, но я всё равно не могу не спросить, — мгновение она тратит на то, чтобы поёрзать на месте, поудобнее перекладывая свои ноги под одеялом, — Ты-то был... на высоте. Я не слишком была плоха? — и как бы светловолосая не хотела игнорировать дрогнувший голос, стоило понимать, насколько свербел этот вопрос в её голове, раз он увидел свет в реальности. Вот в такие моменты можно было понять, насколько ранимой, на самом деле, была Шарлотт Эстер Уолш.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » dinner & diatribes