A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » dinner & diatribes


dinner & diatribes

Сообщений 21 страница 23 из 23

1

https://funkyimg.com/i/2UTsP.png
I knew it from the first look of mischief in your eyes
Evan Mackenzie & Séarlait Walsh
С начала июня 2029 до начала июня 2030; Америка.

21

[indent]Шарлотт Уолш, кажется, была одной из немногих, кто до последнего не мог ответить на тот самый заветный вопрос – «А кем ты хочешь стать в будущем?» Конечно, её самоуверенный вид никогда не даст повода подумать о том, что на последних курсах Хогвартса она слонялась по разным углам, терроризировала своих родственников, да издавала нудящие звуки, популярные среди актерских команд фильмов в маггловских кинотеатрах. Конечно, у Чарли была своя градация и, например, точный выбор того, куда она не хотела бы попасть. Так театралы, точно также, как и вся творческая деятельность, отметались в сторону, и единственное, на что она была готова – протоптать дорогу для своей сестры, пусть та и поднимала землю, словно бульдозер, самостоятельно. Бюрократия, политика, банковское дело, всё, что требовало концентрации мыслительного процесса тоже не подходили волшебнице: «То, чем хотел заниматься Тео», – она хорошо помнила, как была удивлена тому, что волшебник решил предать мечту становления магозоологом, и была рада узнать, что Фионна смогла переубедить его в этом, пусть и спустя полгода работы в Министерстве, – также не подходило по её критериям.
[indent]Обдумывая слова Маккензи, она дёргает уголками губ вверх, кивая головой. Большее количество курсов, так или иначе, наталкивают тебя на мысли. Не будь в её жизни ухода за магическими существами, как и старого лесничего, оставшегося на должности профессора со времен выпуска их родителей, кто знает, чем бы она занималась сейчас. Конечно, у неё всегда была возможность попытать счастья стать спортсменом, как это сделал отец; однако, наблюдая сейчас за тем, как в это вкладывается Кевин, была счастлива, что выбрала тот путь, на котором оказалась по итогу. Драконы стали её страстью, и как бы Эван не любил шутить шутки про навоз и её обмазанное им лицо, ей было сложно представить себя по жизни в какой-то другой роли. Боковым взглядом она смотрит на мужчину, позволяя лишь одной другой должности просочиться в её сознание. В прочем, думать о таком было слишком рано; другое дело, что она не зародила никакого ощущения дискомфорта.
[indent]Получая комплимент от главной ведьмы этой комнаты, Шарлотт даже не думает обидеться на критику в свою сторону; было бы на что, с учётом того, что она знала об отсутствии своих возможностей быть достаточно усидчивой и собранной. К тому же, нужно дать ей поблажку – как можно, в принципе, быть сосредоточенной, когда рядом с тобой сидит Эван?
[indent]— Ты шутишь! Конечно, я с удовольствием! — не без восторга она смотрит на Дельфин, и с таким же выражением лица возвращает взгляд и на Маккензи, так уверенно защищающего успехи Шарлотт, — Знаешь, живи мы более неинтересно, открыли бы собственный бизнес, — явно шуча, она говорит тише, то ли чтобы не оскорбить своими словами ведьму, то ли включая в себе предпринимателя. Усмехаясь, Чарли добавляет, — Аж чувствую, как часа весов медленно начинает [float=right]https://funkyimg.com/i/34M1i.gif[/float]перевешиваться в твою сторону, — резко светловолосая замирает, делая короткую паузу, а затем качает головой в отрицании, прикрывая глаза, — А нет, стоп, и снова кто-то скинул сверху кучу навоза, — или он думал, что волшебница пропустила это мимо ушей? Прошли те времена, когда она надувала щёки и тряслась от одной его попытки принизить занятие Уолш.
[indent]Хотя, её никогда это не обижало. Широко улыбаясь, временами смотря на Эвана, и тыча его при удобном случае пальцем в бок, стоит ему зачерпнуть очередную ложку в своей тарелке, Шарлотт в который раз понимает, насколько внимательным был мужчина ко всему, что она делала. Он шутил аккуратно, и она всегда чувствовала, что при необходимости поговорить о чём-то серьёзно, Эван Маккензи будет первым, кто убедит тебя в важности тебя, проделанной работы или будущих свершений. Наверное, случись так, что волшебница бы проснулась не с той ноги, и решила бросить драконологию, волшебник был бы тем человеком, кто смог бы привести её в чувство, несмотря на опасности, которые её поджидали каждый раз, стоило ей покинуть дом. Она одновременно и помнила, и забывала, насколько тревожно, должно быть, ощущали её близкие, когда волшебница отправлялась на свою работу.
[indent]От одного упоминания о кондитерской, на её лице расплывается довольная ухмылка. Буквально недавно она «пересматривала» воспоминания, осторожно помещенные в подаренную Эваном розочку, поэтому ещё свежи были картинки от количества стоящего, а после съеденного, перед ней и американцем. Волшебница уже почти поворачивает голову на волшебника, чтобы напомнить о картошке, которая ждала их спустя пару часов на пробу, однако, тот зовёт её скорее, и с приподнятой бровью она встречается с ну очень близким лицом Маккензи рядом. Инстинктивно англичанка поддаётся вперёд на момент поцелуя, однако, стоит ему отодвинуться обратно, и Шарлотт слегка прищуривается, улыбаясь одним уголком рта. Бесконечно она готова была «терпеть» выходки Эвана такого рода. Своим немым вопросом, да удивлённой зеркальностью с его стороны, ведьма лишь усмехается ещё громче, ненавязчиво толкая его коленкой под столом. И отчего ей казалось, что спроси она его, что это было – ответа она не получит? А что, нельзя?
[indent]— Как мы похожи, может, нам пора начать встречаться? — лукаво подмечает Шарлотт, выдерживая короткое расстояние между ними настолько, чтобы оно подходило под отметку «прилично» до последнего, успевая свернуть с дорожки устрашения на явное кокетство. Пожалуй, теперь, когда они выяснили, что оба чернее мазута, не страшно встретиться и с правдой. И, действительно, что такого дурного может им поведать прорицатель?


but I believe the world is burning to the ground
oh well, I guess we're gonna find out
l  e  t  '  s   s  e  e  h  o  w   f  a  r   w  e  '  v  e   c  o  m  e


[indent]Бережно она убирает куклы, предварительно предложив Маккензи убрать и его собственную, в свою сумку, и в последний раз оглядывая помещение, как бы, не прощаясь с ним, следует за волшебниками. Уолш старается запомнить как можно больше, отчего и принюхивается, присматривается, застревает на месте для рассмотрения чего-либо только на пару секунд, тут же нагоняя Эвана и Дельфин. Под нос она шепчет себе «Мы ещё в Орлеане?» — даже немного пригибаясь, проходя через проход, хотя в этом и не было никакой необходимости. Стоит Дюпри покинуть помещение, и оставить их наедине, Шарлотт усмехается от действий Маккензи, успевая лишь негромко шикнуть на него. Не трудно догадаться, какое отношение к прорицанию было у самого волшебника. И, пожалуй, самое нелогичное, что может происходить – это, как раз таки, нахождение Эвана и Чарли здесь, в попытках узнать своё будущее.
[indent]В отличие от Маккензи, пусть не пугающих, но достаточно внезапный голос со стороны, вынуждает девушку несильно дёрнуться в сторону. Отвлеченная мужчиной и увлеченная внутренним убранством домика, за лишнее мгновение она успела забыться, к тому же, вовсе не услышала, как она оказалась рядом, словно лёгкий шелест листьев. Вечно активная, Шарлотт, на удивление, здоровается и представляется тише привычного, словно завороженная всей этой атмосферой предсказания. Чтобы она не говорила, даже ожидая свою сестру около кабинета профессора прорицательства в Хогвартсе, и по случайному стечению обстоятельств попадая внутрь, она чувствовала себя иначе. Ей хотелось вести себя спокойнее.
[indent]Волшебница, в силу понимания, что это всё делают для них в свободное время ковенских ведьм, и своего любопытства, старается не сильно отвлекаться от действий женщины перед ними. Пытаясь уловить каждое её действие, она совсем не ожидает хлопнувшей форточки, или рассыпанных вещей, и пусть не желая признаваться даже себе, но почувствовала ряд мурашек, да гусиную кожу на руках, хотя помещение нельзя было окрестить прохладным. Когда же мадам Дюпри начинает говорить, она, помявшись сидя на стуле, упирается ладошками в свои колени, да немного склоняется к ней поближе, пусть вовсе и не из-за страха что-то пропустить.
[indent]Эстер не знала, чего ожидать. Она говорила много, повторяя себя, и больше не раскрывала глаза на правду бытия, а, казалось, хотела запутать волшебников ещё сильнее. Перемалывая слова старой ведьмы в своей голове, она хмурилась, и задумчиво прикусывала свою губу, пытаясь наложить её предсказание на уже существующие отношения её с Эваном. Чем больше светловолосая пыталась распутать клубок, тем сильнее делала хуже самой себе. Поэтому оставшееся время, Уолш просто постаралась как можно больше запомнить отрывков её монолога, некоторые слова даже отчётливо проговаривая, пусть и бесшумно, шевеля одними губами. В какой-то момент ведьма опускает взгляд на ладонь Эвана, и даже думает взяться за неё, однако, возвращается в исходное положение, посчитав, что мадам может принять это за некую попытку бегства; а Шарлотт вовсе не хотела, чтобы кто-то подумал, что она испытывала страх.
[indent]Она пыталась вести себя так, словно никто не сказал, что нужно перевернуть всю Землю с головы до ног, чтобы обрести счастье с Эваном Маккензи. Улыбалась, искренне непонимающе смотрела на Дюпри и честно отвечала ей на все заданные вопросы, и непритворно благодарила её за отведённое на них время, и ещё более – за возможный будущий обед. Оставляя позади и хижину, и поместье, стоит им выйти за пределы территории ковена, она делает глубокий вздох; словно воздух переменился. И они, действительно, снова оказались в Новом-Орлеане, пусть и не покидали его границ всё это время.
[indent]— Конечно! — она не делает паузы после его вопроса, уверенно кивая ему головой в знак полного согласия. Стоит им ладошкам оказаться сцепленными, теперь, когда они не сидели перед мадам Дюпри, Уолш осторожно перехватывает его второй за локоть, идя так какое-то время, задумавшись достаточно, чтобы почти пропустить его вопрос мимо ушей. Шарлотт даже стопориться, но по итогу, продолжает путь, немного замедлившись, — Пожалуй, нужно что-то больше, чем разговор с ведьмой, пусть и довольно убедительной, — она вторит ему усмешкой, бросая на мужчину быстрый взгляд.
[indent]Однако, не подумать об этом более, чем «кажется, нам всем предсказали тоску», как бы она не старалась, она не смогла. Что Шарлотт думала? Что ещё не знала в своей жизни плохих предсказаний? Просить у Судьбы долго не нужно было, подано с золотой каемочкой. И что, Мерлин дери, она имела ввиду под выбором, должным изменить всё?
[indent]— Что? Брось, всё в порядке, — явно последнее, что она ждала от Маккензи, так это извинения за гадание на камнях, да травах. От его объяснений страданий, ведьма усмехается себе под нос громче, стараясь отнимая ладонь от его локтя, и отмахиваясь от дуновений, — В таком уж случае, не тигра, а льва, — еле заметный румянец появляется у неё на щеках, отчего она тут же отводит голову куда-то в сторону, в прочем, ловя волну объяснений и аргументов Маккензи. Шарлотт чувствует, как с каждым его словом, заметное тяжёлое чувство отступает. Апофеозом служит внезапное перевоплощение в одного из самых страшных персонажей для Уолш, отчего она с писком дёргается в сторону, успевая прихлопнуть ладонью по его плечу, пусть смеясь,— Вот тебе смешно, а даже не представляешь, какой нервозностью я покрываюсь во время Хэллоуина! — Уолш возвращается на те шаги, которые отступила от него, уверено сплетая свои пальцы с его вновь, — Твоя мама, наверное, с ума сходила? — она делает паузу, резко качнув головой, — Конечно сходила, глупый вопрос. И ты прав! Пожалуй, если кто-то и служит отличным примером, что всё это слишком... абстрактно, и хаотично, так передо мной человек, который цветет пуще прежнего, — прищурившись, она утыкается лицом в его плечо, хихикнув, проговорив ехиднее и тише, — И тут явно никто не против. Ой! — краем глаза она улавливает движение на причале, к которому они приближались всё это время, и резко отодвигает голову в сторону, приподнявшись на носочках:
[indent]— Смотри-смотри, машут! Наверное, отходить сейчас будут! Побежали, Эван, нам нужен именно этот корабль! — и дёрнувшись вперёд, не отпуская его ладонь на первых порах, Шарлотт громко смеётся от собственной торопливости, о которой никто не просил. В конце концов, после сонной и наседающей атмосферы хижины ведьм, что могло быть лучше лёгкой пробежки, чтобы растрясти своё сознание?
[indent]Быстро приведя своё дыхание в порядок, и оказавшись на указанных им местах, Уолш, в полу-сидячем положении, держит себя в положении перегнутой через перилла, всматриваясь в воды Миссисипи, а затем и обводя взглядом всё побережье, оставшееся в десятках метров от них. Усаживаясь обратно на дощатую скамью, обрывистым движением поправляя юбку, она старается уложить свою голову на плечо Маккензи, попутно перекидывая через его колено свою ногу. Задумчиво Уолш шатает ей несколько раз, а затем проговаривает:
[indent]— Знаешь, — всё это время не возвращающаяся к теме прорицания, Шарлотт сводит брови на переносице, а затем хмыкнув, добавляет, — Да простит меня мадам Дюпри, бред всё это. Магниты? Непонятно ничего никому, кроме нас? Нам надо боятся Судьбы? Кажется, мы достаточно надавали ей по заднице, чтобы ей подумалось бояться нас, — легко она пожимает плечами, беря его ладонь в свою руку, и поднимая на Маккензи взгляд, — И если она, в который раз, попробует кинуть нам, мне, вызов, что же, — решительно она смотрит ему в глаза, расплывалась в шкодливой улыбке, — Придётся доказать, что не только Маккензи были специалистами в упёртости и отсутствия страха перед всеми. Уолши – те ещё упрямые бараны, а я ну очень сильно ценю нашу древнюю магию строптивости, — и весело подмигнув ему, Чарли по-хозяйски приподнимает его руку, заныривая под неё, устраиваясь поудобнее, да поближе.
[indent]Как бы она не хотела поверить гадалке, слишком сильно расходящееся от желаемого предсказание совсем не подходило Шарлотт. Да, волшебница, скорее всего, ещё не раз вернётся к этой мысли, размышляя о каждом слове, а вернувшись в Англию, обязательно обратиться к Фионне – может та сможет вместе с Джо растолковать ей смысл сказанного лучше? Сейчас же... если слова Дюпри должны были её напугать, и вынудить задуматься о будущем, возможной боли, накрутив себе неудобные мысли до конца отпуска, что же – выкусите; потому что ради счастья и любви с Эваном Маккензи она была готова потягаться, и была серьёзно намерена победить.

22

[indent]Бросая улыбающийся взгляд на идущую рядом ведьму, Маккензи не находит в лице Шарлотт поводов для беспокойства и смиренно выдыхает сгусток волнения в плотный летний воздух. Кажется, слова Нонны Дюпри не достигли искомого результата или не достигли пока, и ему этого достаточно, чтобы не крутить беспокойную мысль, словно заезженную пластинку.
[indent]Для него же предсказание новоорлеанской провидицы не больше сотрясения воздуха без весомой причины. Это не первый раз, когда Эван Маккензи узнаёт, что в его жизни понятия «легко» и «доступно» – слоганы из рекламной листовки. Он бы скорее удивился, расскажи женщина, что их союз не узнает ни единой встряски, и начиная с сегодняшнего дня Эван и Шарлотт будут жить долго и счастливо. Для двух неопытных влюблённых они уже пережили слишком много, и тот факт, что ждёт их ещё больше звучит практически очевидным продолжением ухабистой дороги в самом начале. Единственное, на что Эван Маккензи надеется, что не он станет эпицентром несчастий Шарлотт Уолш. Он и без того причинил им лишней боли там, где её можно было избежать.
[indent]В секунду, когда брови Маккензи сходятся на переносице в такт зимним воспоминаниям, вопрос девушки отвлекает его от собственной головы:
[indent]— Не только мама, — тихо хмыкая, отзывается мужчина, — все сходили с ума. Они редко говорят о том времени, но по словам отца, если бы не его настойчивость, может быть, ни о каком первенце речи бы и не пошло. Я понимаю маму. Скажи мне, что мой первый ребёнок не выживет, я бы тоже не захотел рисковать, — Эван хмыкает громче, улыбаясь, — Это папа убедил её попробовать. Его непробиваемая уверенность в том, что всё будет так, как он запланировал, порой творит чудеса. К тому же, у них всегда был запасной план со вторым ребёнком, — смеясь уже в полный голос, он вновь смотрит на Уолш и невзначай поглаживает её руку.
[indent]Сколько бы мужская часть дома Маккензи ни шутила по поводу «первого блина комом», негласное понимание, что смерть Эвана не прошла бы бесследно ни в одном из сценариев не прекращало висеть в воздухе. Мужчина отдавал себе отчёт в том, что его родители шагнули в бездну с одной надеждой, что та не окажется глубокой. Эван часто думал смог бы он найти в себе храбрость и мужество двинуться в будущее с повязкой на глазах и, сказать по правде, так никогда и не ответил себе с честной уверенностью.
[indent]Смена настроения их разговора происходит так быстро, что Маккензи не успевает отследить как вместо спокойного шага, он принимается бежать следом за тянущей его вперёд ведьмой. Хватаясь за грудь, он посмеивается опаздывающей на ходящий каждые пятнадцать минут паром Уолш и всё равно отдаётся бесполезной гонке сполна. Притормаживая перед кассой с билетами, он тратит пару минут на то, чтобы восстановить сбившееся дыхание и бросает парочку красноречивых взглядов на англичанку. И если она не разбирает в них громкого «сумасшедшая», то он совсем не прочь повторить это беззвучно шевеля губами.
[indent]Неспешно Эван занимает их места и, падая на скамейку, дожидается, когда Шарлотт устроится поудобней. Оглядывая девушку с ног до головы, он не сдерживается от широкой улыбки, наклоняется к её уху и произносит ёмкое:
[indent]— Тебе очень идёт это платье, — задерживаясь в личном пространстве на пару ощутимых мгновений, он дожидается реакции от Уолш и, довольно ухмыляясь, выпрямляется на скамейке.
[indent]Обнимая подобравшуюся к нему Шарлотт за плечо, Эван внимательно смотрит на неё всё то время, что девушка оживлённо отправляет мадам Дюпри к новоорлеанским чертям, и улыбается шире с каждым словом. Пускай, Маккензи никогда бы не усомнился в духе война, жившем внутри Уолш, слыша озвученное вслух доказательство действует на него успокаивающим образом. Одно дело – зарекаться оградить её от всех грядущих бед, другое – знать, что Шарлотт Уолш без колебаний встанет на защиту общего счастья плечом к плечу. Что бы кто ни говорил, они с ней – маленький легион, и судьбе, действительно, стоит подумать дважды, прежде чем испытывать их на прочность.
[indent]— Я чувствую точно так же, Шэр, — ненарочно голос Маккензи звучит мягко и негромко, отзываясь тёплой улыбкой на лице мужчины, — Она ещё сказала так, будто никто другой в этом мире не испытывает трудностей в отношениях, потому что все они достанутся нам с тобой. Как показала практика, нет такого подводного камня, который смог бы нас остановить, — ухмыляясь, он перехватывает ладошку Уолш и пропускает свои пальцы между её пальцами, — К тому же, не мы ли получили официальное подтверждение от духов, что в наших жилах течёт самая упрямая кровь на свете? — в своей он не сомневался, да и в той, что досталась Шарлотт Эстер Уолш тоже.
[indent]Отвлекаясь на город, неспешно проплывающий мимо них, Маккензи не концентрируется на вдохновлённом голосе их путеводителя, давно выучив тур наизусть. Он старается не мешать Шарлотт слушать экскурсию, лишь изредка вставляя свои «вообще-то», неизвестные даже самым просветлённым историей Нового Орлеана немагам.
[indent]Постепенно Эван Маккензи отпускает воспоминание о произошедшем во время сеанса с мадам Дюпри, и, тем не менее, понимает, что не навсегда. Как бы мужчина не упрямился, тяжело отрицать существование невидимого глазу, когда стоишь одной ногой на два мира. Ему видно то, что не видно всем волшебникам. Ему доступны вещи, о которых некоторые только подозревают. Разве может Маккензи отрицать не изученные до конца явления, лишь потому что они ненадёжные и переменчивые? В таком случае он бы отрицал и тетю Юнону, и Елену, которые, несмотря на ошибки толкования, не раз доказывали семье – их предчувствия и предсказания имели право на жизнь. В конце концов, он бы отрицал самого себя, пускай, намеренного заглушавшего потомственные наклонности к определённому типу магии.
[indent]Другое дело, Эван верил, что предсказатели зачастую поддавались эмоциям, сгущали краски там, где стоило перевести дух и не предполагать худший из вариантов. Задержав своё внимание на Уолш, он понадеялся, что так оно и было, и что их названные отношения вопреки всему окажутся не тяжелей всего, что доводилось переживать всем влюблённым.


# N P :  T O M   R O S E N T H A L  –  Y O U ' L L   F I N D   S O M E O N E   T O   F A R T   W I T H


[indent]Пропуская Шарлотт внутрь дворика, Маккензи задирает голову к небу и громко вздыхает. Прижившись в шумном городе, Эван давно не задавался целью пройтись по всем главным улицам и, честно говоря, забыл насколько огромным и богатым на любопытные переулки был Новый Орлеан. Вместе с Шарлотт он переоткрывал для себя привычные глазу места, и несмотря на то, что усталость в теле придавливала мужчину к земле, это было приятное ощущение выполненного долга.
[indent]Увы, на этом сегодняшний «долг» Маккензи не закончился, как бы виртуозно ни забыл про него Эван на весь день.
[indent]Прикрывая за собой дверь, волшебник выуживает палочку и взмахивает ей в воздухе, заставляя уличные лампочки засверкать над головами. Нехотя он косится в сторону мастерской, где его ждали исписанные ещё до приезда Шарлотт пергаменты, и замечает, как отступивший мандраж возвращается на законное место в солнечном сплетении. Тихий вздох.
[indent]— Шэр, — окрикивая ведьму прежде, чем та забежит в дом, Маккензи морщится и снова вздыхает, — помнишь я говорил, что мне придётся поработать в один из вечеров? Этот вечер пришел, — продолжая кривиться, Эван заставляет нос покрыться маленькими морщинками, — Я всё-таки согласился дать интервью на радио. «Нью-Йоркский Призрак» позвал меня в студию завтра с утра и, —  намеренная неловкая улыбка, — вынуждает раскрыть свои карты по поводу планов, даже не помучав тебя как следует. Я подумал, что мироздание наречёт меня худшим проводником Америки, если я не покажу тебе магическую столицу, — медленным шагом Маккензи идёт в сторону мастерской и, хватаясь за входную дверь, застывает в этом положении, — Много времени это не займёт. Ни сейчас, ни завтра. Но перечитать свои заготовки мне всё же надо, — Эван громко цокает, — Особенно, если мы хотим спать без моей громко думающей головы сегодня, — изображая нервозность свободной рукой, мужчина уверенно дергает ручку на себя и ненадолго пропадает в амбаре.
[indent]Сколько бы Эван Маккензи ни гордился переменами в своём характере, некоторым страхам было суждено сосуществовать с ним до самого конца. Ему далеко за девятнадцать, однако мужчине достаточно подумать о том, что его будет хотя бы малая часть рабочей волшебной Америки, и он уже не уверен, что сможет говорить слова, не спотыкаясь на каждом слоге. Звучно вздыхая, Маккензи осознаёт, что отчасти избегал контактов с прессой не только потому что считал, что ему нечего предложить. Он боялся проклятых журналистов ещё больше, чем толкать речи на мероприятиях. Последние, в случае катастрофы, хотя бы можно было прочесть с заготовленных листочков. А интервью? Несмотря на то, что у него был примерный план разговора на руках, по-отцовскому опыту Эван знал, что ключевым словом являлся «примерный». Если что-то пойдёт не так, это фиаско прогрохочет на всю Америку ещё громче, чем его «выступления» на заголовках второсортных газет без комментариев со стороны Эвана.
[indent]— Ты можешь захватить холодный чай с кухни? — крича в винтовую лестницу, Маккензи наскоро собирает макулатуру в охапку и тащит свои заготовки на улицу, усаживаясь за стол. [float=right]https://funkyimg.com/i/3519a.gif[/float]
[indent]Разбрасывая тетради с пометками, размноженные вырезки из статей и списанные вручную пометки Вильгельмины, Маккензи полностью погружается в тексты, изредка сверяясь со списком вопросов от радио-станции. Он отвлекается лишь тогда, когда Шарлотт появляется с графином холодного чая.
[indent]— Спасибо, Шэр, — вспыхивая улыбкой, он задерживается на ней взглядом на лишние пару мгновений и нехотя возвращается к блокноту.
[indent]Хотелось бы ему иметь хотя бы половину уверенности Уолш. И ведь дело совсем не в том, что Маккензи не знал, о чём будет говорить; проблема крылась в том как он мог это сделать. Помня презентацию Шарлотт, данную перед огромным залом ещё несколько лет назад, мужчина не мог не проводить параллели. Всю свою сознательную жизнь Эван избегал этих ситуаций, даже когда речь заходила о том, что его по-настоящему вдохновляло. Будь то инженерная работа в «МАМС» или дебаты с артефактологами в Академии, волшебник сдувался так скоро, как только его аудитория переваливала несколько знакомых лиц. Весьма забавно для человека, способного заигрывать с незнакомцами со сцены душного бара, впрочем чувство собственной ценности Эвана всегда балансировало между абсолютной убеждённостью в своей непривлекательности и непробиваемой бессовестностью, которой он этой «непривлекательностью» пользовался. Никто не заикался, нажимая по клавишам пианино или беря неприлично высокую ноту. А вот отвечая на каверзный вопрос?
[indent]Эван непроизвольно вздыхает, запинаясь на предложении, которое бормотал снова и снова последние несколько минут. Отбрасывая блокнот обратно на стол, Маккензи откидывается на стул и растирает свои глаза ладошками. Ещё один вздох.
[indent]— Какая отличная была идея, однако, — завершая внутренний диалог красноречивым взглядом вверх в небо, мужчина подаётся вперёд и валится всем весом на занявшие весь периметр стола бумажки, роняя голову лбом поверх ладоней, — Почему мне хочется, чтобы завтра я заболел, — тихо смеясь, он обращается уже к Шарлотт, упирается подбородком в руки и улыбается «прямой» улыбкой, — Я начинаю вспоминать по какой причине не разговаривал на публику так долго. Кажется, последний мой раз был крайне судьбоносный, — ещё один смешок.
[indent]Маккензи выпрямляется и косится на Уолш в надежде, что та разглядит в его глазах прямой намёк на их первую встречу. Если бы девушка знала как долго он повторял ответы на несуществующие вопросы родительских партнёров, вряд ли бы стала кидаться на него с локтевыми симфониями. Не подумайте, он давным давно уже не видел в выходке Шарлотт ничего плохого. Пожалуй, из всего, что с ним может произойти завтра, к такому он точно подготовлен. Другое дело...
[indent]Маккензи вздыхает в тысячный раз.
[indent]— Я не знаю, что со мной не так. Это во всех смыслах сводит меня с ума, — округляя гневные глаза на бумажки, бубнит Эван, — В какой очереди я стоял, пока все остальные учились говорить по-человечески, — хватаясь за виски пальцами, он смотрит сквозь свой почерк и замолкает. Всё равно нормально разговаривать Маккензи может лишь тогда, когда шутит про драконий навоз или пытается прокричать в ком-нибудь дырку. Ни то, ни другое, увы, завтра ему не пригодится.

23

[indent]До самого окончания прогулки из головы Шарлотт не выветривались их рассуждение. Эван был прав от и до, и Уолш была готова поддержать его во всех смыслах. Быть честной, она нередко задумывалась о том, насколько сильно выпадали беды на плечи, например, их родителей. Не только по слухам девушка знала о том, что пришлось пережить семье Маккензи; и пусть то, через что пришлось пройти её маме с папой вряд ли могло сравняться с предсказанием о первом ребенке, которому не светила никакая жизнь, она не могла выдохнуть и отмахнуться, что всё было намазано мёдом. Они все пережили свои страшные моменты, и кто знает, может им придётся сделать это вновь? В конце концов, никто был не застрахован от случаев, которые подкидывала тебе жизнь.
[indent]Хотя не представлять в голове, зная кем являются Алистэр и Мэрилин, в некоторой схеме комичность ситуации и попытке уговорить свою жену о ребенке фразами «Ну давай, всего раз?» она не смогла, пусть и вслух не стала об этом рассуждать. Тем более, что на повестке дня было смирить Эвана Маккензи взглядом после его очередной попытки смутить её, и даже не фразой, а своим внимательным взглядом.
[indent]Лучшее возвращение домой происходит тогда, когда ты чувствуешь пройденное количество километров. От мысли, что они вышли утром, – пусть и поздним, благодаря ей, – а вернулись в дом Маккензи только сейчас, когда на улице уже вечерело, девушка улыбается ещё шире, краем глаза посмотрев на мужчину. Временами она забывала о том, что ещё несколько месяцев назад Эван был не до конца уверен, что сможет не то, чтобы идти, а расстаться со своим креслом, сейчас? Невооруженным взглядом было видно изменение его тела, как и внутренней силы. Уолш дёргает уголками губ, проскакивая вперёд, продолжая двигаться в сторону лестницы, и оборачиваясь только в тот момент, когда Эван подаёт голос.
[indent]— И ты молчал?! — не церемонясь, тут же вставляет своё предложение Шарлотт, слыша о не слишком очевидной деятельности; она-то думала, речь шла про отдачу долгу инженерии, а тут оказывается, что Маккензи будет подавать голос на всю Америку? — Как же, наверное, ты страдаешь, поделившись со мной планами, — кривляясь лицом, девушка тут же смеётся, на деле чувствуя, как утомленность от активной жизни пропадает. Или кто-то решил, что «Я покажу тебе Нью-Йорк» должно было прибить её к земле, с лицом полного нежелания куда-то ехать? Уолш лишь качает головой из стороны в сторону, благодаря везение, что не пришлось проживать ещё одно утро с повязкой неизвестности на глазах, — Эван, сколько угодно времени, я понимаю! Тогда, не буду тебя отвлекать. Ну и, — она утвердительно кивает головой в знак согласия со своими словами, мягко улыбаясь; внезапно меняясь в лице, она не делает коротких пауз, пнув носком кеда лестницу, кладя ладонь на перила, — Нашли бы чем заняться, в любом случае, — поесть. Поговорить. Устроить соревнование по плевкам. Лишь еле заметный огонек в глазах может дать намек на что-то другое. Так или иначе, Маккензи пропадает в направлении мастерской, в то время, как Уолш достаточно громко затопала по ступенькам, вверх и только вверх.
[indent]На радио! Пересекая кухню, Шарлотт не останавливается, чтобы оказаться в спальне, наскоро переодеваясь в домашнюю одежду, в который раз дивясь чудодействующему лекарству, снявшее любые намёки на проблемное утро. Стискивая волшебную палочку в ладони, Уолш убирает оставленный с утра хаос, усмехнувшись себе под нос, продолжая рассуждать – а что она, собственно, удивляется? До этого – статьи, и это был скорее вопрос времени, когда Эван согласиться оказаться напротив микрофона, оказывая Америке честь в своём рассказе. Самой волшебнице редко когда удавалось выступать перед группой людей, а последний случай был чуть ли не тогда же, когда вместе с ней был Маккензи, поддерживая её прежде, чем она выйдет к драконологам и специалистам своего дела. Задумчиво она следует за подносом с посудой, оставляя посади себя заправленную кровать, да убранные в шкафы вещи, вспоминая неприятный тремор, раскатывающийся по всему телу от волнения, и аж незаметно для себя дёргается, пытаясь его стряхнуть.
[indent]— Хорошо! — вторит американцу криком волшебница, оглядываясь по сторонам, меняя одну задачу за другой. Как бы ей не хотелось думать, что она должна быть в кружке отважных и бесстрашных, сделать этот первый шаг ей было достаточно трудно, например, в отличие от её сестры. Кажется, Джозефина с детства забрала талант приковывать к себе внимание, тогда как старшему близнецу приходилось потрудиться, чтобы всё не свалить в необходимость показать пятую точку, а то не дай Мерлин, растерять своих слушателей; или в этом и была проблема?
[indent]Оставляя палочку наверху, она осторожно придерживая кувшин ещё и со дна, крепко держит его за ручку, зубами держась за пакет с бисквитными кексами, привезенными с английской глубинки в качестве «сувениров»; правда их было так много, что кажется, Шарлотт уедет, а они всё останутся здесь несъеденными, так что, она с радостью поможет Эвану, ещё и напомнит себе о родине.
[indent]Осторожно она ставит два стакана, что держала пальцами под кувшином, а затем осторожно сдвигает бумаги Маккензи, что занимали весь стол. Тепло волшебница улыбается Эвану, и кивает головой, и налив ему чай в стакан, ставит недалеко от его руки. С секунду англичанка мнется, думая будет ли она отвлекать своим существованием мужчину в саду или нет; светловолосая даже бросает взгляд за его спину, размышляя, не стоит ли ей «отпроситься» на пробежку иль запрятать себя в дальний угол, да позаниматься, но тут же качает головой из стороны в сторону, выбирая себе более спокойное занятие, зная, что и так не даёт себе времени полениться. Она пропадает в доме ненадолго, возвращаясь с маленьким цветным чехлом. Наконец, находя себе место на стуле, упираясь ногами в стол для более удобного положения, Шарлотт еле слышно начинает шуршать заготовленными ещё для самолета нитками; да только там она уснула прежде, чем начать что-то плести, так почему бы не воспользоваться свободным на это временем сейчас?
[indent]Моментами она кидала взгляд на Эвана, пряча улыбку то за стаканом прохладного чая, то за кексом. Не так часто ей удавалось видеть его за работой, сосредоточенным и серьезным; не удержавшись, правда, лишь один раз она ткнула его носком в колено, быстро вернув ногу обратно, делая вид, что и не отвлекалась вовсе от своего дела. Правда, если ещё в самом начале подготовки Маккензи выглядел просто озадаченно, то всё больше и больше она чувствовала напряжение в его голосе, которое оборвалось резким вздохом, заставляя её посмотреть на Маккензи с волнением в глазах.
I wanna pick you up and put you in the clouds
https://funkyimg.com/i/35cco.gif https://funkyimg.com/i/35ccm.gif https://funkyimg.com/i/35ccn.gif
get up, get up now, now, now!
put your head on straight

[indent]— Я понимаю тебя, и более того, нередко прибегала именно к этой фразе еще... начиная с детства, — не без поддержки звучит её голос, и Уолш останавливает всё, чем занималась: от поедания очередного кекса, до завязывания узла, опуская одну из стоп на землю. Иногда фразой всё не заканчивалось, и вот она хорошо помнила себя, лежащей под несколькими одеялами в попытке скрыть отсутствие здорового румянца на щеках, кашляя, лишь бы не идти на очередную каторгу позора перед всем классом.
[indent]От его слов она складывает губы в еле заметную виноватую улыбку, поняв на что намекал Эван. В шестнадцать лет ей казалось это смешным, вызовом более старшему поколению, которое не годилось ей и в подмётки. Сейчас она стала более сдержанной не потому, что ей было нечего сказать; что-то не сильно ей хотелось оставлять травму тем, кто этого не заслужил. Пусть сейчас Маккензи шутил каждый раз, вспоминая тот случай, как и сама Шарлотт не без улыбки поддерживала его, и всё же, отголоском в ней всегда отдавалось, что это был не самый лучший её перформанс. С другой стороны, он точно был прав – встреча оказалась и правда судьбоносной.
[indent]— Эван, брось! — в сердцах проговаривает девушка, опуская и вторую ногу, неожиданно дёрнувшись вперёд. Смотря на мужчину, она прикусывает губу, вздыхая с ним вместе, — Ты говоришь это человеку, ещё несколько лет назад устраивающего конкурсы пердежа подмышкой – кто тут ещё не умеет говорить. А ты? Эй, дай сюда руку, — кивнув головой в сторону ладони мужчины, она чуть ли не готова перегнуться через стол, чтобы ухватиться и сжать его пальцы в своих.
[indent]Дожидаясь, пока будет возможность сжать его ладонь своей, она широко улыбается, ткнув как в старый, так и в новый браслет:
[indent]— Вот этот тебе говорит, что это и есть отличная идея. А этот – что с тобой всё так, Эван, и даже лучше. Что, хочешь со мной поспорить? В таком случае, придётся их снять, — не видите логику? Не беда, просто сделайте вид, что так и надо. Перекладывая и вторую ладонь сверху, Уолш продолжает говорить, срезая нагловатые углы своих фраз, немного наклоняя голову вбок, — Слушай. Я знаю, что я тот ещё советчик по тому, как справляться со своими внутренними демонами, но ты точно можешь рассчитывать на мою поддержку. К тому же, более интересного, а тем более, приятного на общения мужчины я не видела, — она пожимает плечами, — Или как ты объяснишь, что я держу тебя за ладонь и говорю всё это? Как ты мог заметить, я так не с каждым делаю, — Шарлотт улыбается ещё шире, а потом начинает смеяться, чувствуя лёгкий румянец на щеках.
[indent]Ведь она говорила искренне. Ей бы так хотелось избавить его от той неуверенности, которая была внутри, забрать её себе; пусть лучше она не знает, что сказать на публику, спотыкается о слова, как мужчина пару минутой ранее, перечитывая отрывок по новой. И дело было не в том, что его бедное сердце не выдержит усмешки на чьих-то губах от неправильно сказанного предложения; пусть идут к чёрту такие люди. Вот только ей всё равно хотелось помочь.
[indent]— Знаешь что? Что там делают люди, чтобы чувствовать себя увереннее на публике? Представляют всех с помойным ведром на голове или голыми? — она делает паузу, — Последнее, конечно, будет слегка некстати, если человек напротив будет не подходящим, но ты всегда можешь припомнить, каково это плавать в рыбьих потрохах, благо, ты на опыте, и свалить их на голову неугодному, — шутит волшебница, отталкиваясь от стула, и обходя стол, ставит подбородок на согнутую в локте руку, осматривая сначала взглядом, а затем подтягивая одну за другой к себе бумаги.
[indent]— У тебя... есть список вопросов? — не отнимая головы от своей ладони, так и оставляясь в полусогнутом состоянии, девушка поворачивает её, взглянув на Маккензи, дёргнув уголками губ, — Хочешь, устроим маленькую репетицию? Я могу побыть твоим интервьюером, если ткнёшь мне, что у тебя спрашивать, — и качнувшись, она толкает его бедром, улыбаясь ещё шире, смешно прикрывая один глаз. Если она сможет помочь ему хотя бы этим, то Шарлотт готова пообещать себе и американцу, что не отстанет с вопросами до самого утра; тогда он точно может быть убежден в том, что будет готов. А если нет – всё ещё пусть не забывает про вёдра, да пакеты на головах людей.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » dinner & diatribes