A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » dinner & diatribes


dinner & diatribes

Сообщений 21 страница 37 из 37

1

https://funkyimg.com/i/2UTsP.png
I knew it from the first look of mischief in your eyes
Evan Mackenzie & Séarlait Walsh
Июнь – сентябрь 2029; Америка.

21

[indent]Шарлотт Уолш, кажется, была одной из немногих, кто до последнего не мог ответить на тот самый заветный вопрос – «А кем ты хочешь стать в будущем?» Конечно, её самоуверенный вид никогда не даст повода подумать о том, что на последних курсах Хогвартса она слонялась по разным углам, терроризировала своих родственников, да издавала нудящие звуки, популярные среди актерских команд фильмов в маггловских кинотеатрах. Конечно, у Чарли была своя градация и, например, точный выбор того, куда она не хотела бы попасть. Так театралы, точно также, как и вся творческая деятельность, отметались в сторону, и единственное, на что она была готова – протоптать дорогу для своей сестры, пусть та и поднимала землю, словно бульдозер, самостоятельно. Бюрократия, политика, банковское дело, всё, что требовало концентрации мыслительного процесса тоже не подходили волшебнице: «То, чем хотел заниматься Тео», – она хорошо помнила, как была удивлена тому, что волшебник решил предать мечту становления магозоологом, и была рада узнать, что Фионна смогла переубедить его в этом, пусть и спустя полгода работы в Министерстве, – также не подходило по её критериям.
[indent]Обдумывая слова Маккензи, она дёргает уголками губ вверх, кивая головой. Большее количество курсов, так или иначе, наталкивают тебя на мысли. Не будь в её жизни ухода за магическими существами, как и старого лесничего, оставшегося на должности профессора со времен выпуска их родителей, кто знает, чем бы она занималась сейчас. Конечно, у неё всегда была возможность попытать счастья стать спортсменом, как это сделал отец; однако, наблюдая сейчас за тем, как в это вкладывается Кевин, была счастлива, что выбрала тот путь, на котором оказалась по итогу. Драконы стали её страстью, и как бы Эван не любил шутить шутки про навоз и её обмазанное им лицо, ей было сложно представить себя по жизни в какой-то другой роли. Боковым взглядом она смотрит на мужчину, позволяя лишь одной другой должности просочиться в её сознание. В прочем, думать о таком было слишком рано; другое дело, что она не зародила никакого ощущения дискомфорта.
[indent]Получая комплимент от главной ведьмы этой комнаты, Шарлотт даже не думает обидеться на критику в свою сторону; было бы на что, с учётом того, что она знала об отсутствии своих возможностей быть достаточно усидчивой и собранной. К тому же, нужно дать ей поблажку – как можно, в принципе, быть сосредоточенной, когда рядом с тобой сидит Эван?
[indent]— Ты шутишь! Конечно, я с удовольствием! — не без восторга она смотрит на Дельфин, и с таким же выражением лица возвращает взгляд и на Маккензи, так уверенно защищающего успехи Шарлотт, — Знаешь, живи мы более неинтересно, открыли бы собственный бизнес, — явно шуча, она говорит тише, то ли чтобы не оскорбить своими словами ведьму, то ли включая в себе предпринимателя. Усмехаясь, Чарли добавляет, — Аж чувствую, как часа весов медленно начинает [float=right]https://funkyimg.com/i/34M1i.gif[/float]перевешиваться в твою сторону, — резко светловолосая замирает, делая короткую паузу, а затем качает головой в отрицании, прикрывая глаза, — А нет, стоп, и снова кто-то скинул сверху кучу навоза, — или он думал, что волшебница пропустила это мимо ушей? Прошли те времена, когда она надувала щёки и тряслась от одной его попытки принизить занятие Уолш.
[indent]Хотя, её никогда это не обижало. Широко улыбаясь, временами смотря на Эвана, и тыча его при удобном случае пальцем в бок, стоит ему зачерпнуть очередную ложку в своей тарелке, Шарлотт в который раз понимает, насколько внимательным был мужчина ко всему, что она делала. Он шутил аккуратно, и она всегда чувствовала, что при необходимости поговорить о чём-то серьёзно, Эван Маккензи будет первым, кто убедит тебя в важности тебя, проделанной работы или будущих свершений. Наверное, случись так, что волшебница бы проснулась не с той ноги, и решила бросить драконологию, волшебник был бы тем человеком, кто смог бы привести её в чувство, несмотря на опасности, которые её поджидали каждый раз, стоило ей покинуть дом. Она одновременно и помнила, и забывала, насколько тревожно, должно быть, ощущали её близкие, когда волшебница отправлялась на свою работу.
[indent]От одного упоминания о кондитерской, на её лице расплывается довольная ухмылка. Буквально недавно она «пересматривала» воспоминания, осторожно помещенные в подаренную Эваном розочку, поэтому ещё свежи были картинки от количества стоящего, а после съеденного, перед ней и американцем. Волшебница уже почти поворачивает голову на волшебника, чтобы напомнить о картошке, которая ждала их спустя пару часов на пробу, однако, тот зовёт её скорее, и с приподнятой бровью она встречается с ну очень близким лицом Маккензи рядом. Инстинктивно англичанка поддаётся вперёд на момент поцелуя, однако, стоит ему отодвинуться обратно, и Шарлотт слегка прищуривается, улыбаясь одним уголком рта. Бесконечно она готова была «терпеть» выходки Эвана такого рода. Своим немым вопросом, да удивлённой зеркальностью с его стороны, ведьма лишь усмехается ещё громче, ненавязчиво толкая его коленкой под столом. И отчего ей казалось, что спроси она его, что это было – ответа она не получит? А что, нельзя?
[indent]— Как мы похожи, может, нам пора начать встречаться? — лукаво подмечает Шарлотт, выдерживая короткое расстояние между ними настолько, чтобы оно подходило под отметку «прилично» до последнего, успевая свернуть с дорожки устрашения на явное кокетство. Пожалуй, теперь, когда они выяснили, что оба чернее мазута, не страшно встретиться и с правдой. И, действительно, что такого дурного может им поведать прорицатель?


but I believe the world is burning to the ground
oh well, I guess we're gonna find out
l  e  t  '  s   s  e  e  h  o  w   f  a  r   w  e  '  v  e   c  o  m  e


[indent]Бережно она убирает куклы, предварительно предложив Маккензи убрать и его собственную, в свою сумку, и в последний раз оглядывая помещение, как бы, не прощаясь с ним, следует за волшебниками. Уолш старается запомнить как можно больше, отчего и принюхивается, присматривается, застревает на месте для рассмотрения чего-либо только на пару секунд, тут же нагоняя Эвана и Дельфин. Под нос она шепчет себе «Мы ещё в Орлеане?» — даже немного пригибаясь, проходя через проход, хотя в этом и не было никакой необходимости. Стоит Дюпри покинуть помещение, и оставить их наедине, Шарлотт усмехается от действий Маккензи, успевая лишь негромко шикнуть на него. Не трудно догадаться, какое отношение к прорицанию было у самого волшебника. И, пожалуй, самое нелогичное, что может происходить – это, как раз таки, нахождение Эвана и Чарли здесь, в попытках узнать своё будущее.
[indent]В отличие от Маккензи, пусть не пугающих, но достаточно внезапный голос со стороны, вынуждает девушку несильно дёрнуться в сторону. Отвлеченная мужчиной и увлеченная внутренним убранством домика, за лишнее мгновение она успела забыться, к тому же, вовсе не услышала, как она оказалась рядом, словно лёгкий шелест листьев. Вечно активная, Шарлотт, на удивление, здоровается и представляется тише привычного, словно завороженная всей этой атмосферой предсказания. Чтобы она не говорила, даже ожидая свою сестру около кабинета профессора прорицательства в Хогвартсе, и по случайному стечению обстоятельств попадая внутрь, она чувствовала себя иначе. Ей хотелось вести себя спокойнее.
[indent]Волшебница, в силу понимания, что это всё делают для них в свободное время ковенских ведьм, и своего любопытства, старается не сильно отвлекаться от действий женщины перед ними. Пытаясь уловить каждое её действие, она совсем не ожидает хлопнувшей форточки, или рассыпанных вещей, и пусть не желая признаваться даже себе, но почувствовала ряд мурашек, да гусиную кожу на руках, хотя помещение нельзя было окрестить прохладным. Когда же мадам Дюпри начинает говорить, она, помявшись сидя на стуле, упирается ладошками в свои колени, да немного склоняется к ней поближе, пусть вовсе и не из-за страха что-то пропустить.
[indent]Эстер не знала, чего ожидать. Она говорила много, повторяя себя, и больше не раскрывала глаза на правду бытия, а, казалось, хотела запутать волшебников ещё сильнее. Перемалывая слова старой ведьмы в своей голове, она хмурилась, и задумчиво прикусывала свою губу, пытаясь наложить её предсказание на уже существующие отношения её с Эваном. Чем больше светловолосая пыталась распутать клубок, тем сильнее делала хуже самой себе. Поэтому оставшееся время, Уолш просто постаралась как можно больше запомнить отрывков её монолога, некоторые слова даже отчётливо проговаривая, пусть и бесшумно, шевеля одними губами. В какой-то момент ведьма опускает взгляд на ладонь Эвана, и даже думает взяться за неё, однако, возвращается в исходное положение, посчитав, что мадам может принять это за некую попытку бегства; а Шарлотт вовсе не хотела, чтобы кто-то подумал, что она испытывала страх.
[indent]Она пыталась вести себя так, словно никто не сказал, что нужно перевернуть всю Землю с головы до ног, чтобы обрести счастье с Эваном Маккензи. Улыбалась, искренне непонимающе смотрела на Дюпри и честно отвечала ей на все заданные вопросы, и непритворно благодарила её за отведённое на них время, и ещё более – за возможный будущий обед. Оставляя позади и хижину, и поместье, стоит им выйти за пределы территории ковена, она делает глубокий вздох; словно воздух переменился. И они, действительно, снова оказались в Новом-Орлеане, пусть и не покидали его границ всё это время.
[indent]— Конечно! — она не делает паузы после его вопроса, уверенно кивая ему головой в знак полного согласия. Стоит им ладошкам оказаться сцепленными, теперь, когда они не сидели перед мадам Дюпри, Уолш осторожно перехватывает его второй за локоть, идя так какое-то время, задумавшись достаточно, чтобы почти пропустить его вопрос мимо ушей. Шарлотт даже стопориться, но по итогу, продолжает путь, немного замедлившись, — Пожалуй, нужно что-то больше, чем разговор с ведьмой, пусть и довольно убедительной, — она вторит ему усмешкой, бросая на мужчину быстрый взгляд.
[indent]Однако, не подумать об этом более, чем «кажется, нам всем предсказали тоску», как бы она не старалась, она не смогла. Что Шарлотт думала? Что ещё не знала в своей жизни плохих предсказаний? Просить у Судьбы долго не нужно было, подано с золотой каемочкой. И что, Мерлин дери, она имела ввиду под выбором, должным изменить всё?
[indent]— Что? Брось, всё в порядке, — явно последнее, что она ждала от Маккензи, так это извинения за гадание на камнях, да травах. От его объяснений страданий, ведьма усмехается себе под нос громче, стараясь отнимая ладонь от его локтя, и отмахиваясь от дуновений, — В таком уж случае, не тигра, а льва, — еле заметный румянец появляется у неё на щеках, отчего она тут же отводит голову куда-то в сторону, в прочем, ловя волну объяснений и аргументов Маккензи. Шарлотт чувствует, как с каждым его словом, заметное тяжёлое чувство отступает. Апофеозом служит внезапное перевоплощение в одного из самых страшных персонажей для Уолш, отчего она с писком дёргается в сторону, успевая прихлопнуть ладонью по его плечу, пусть смеясь,— Вот тебе смешно, а даже не представляешь, какой нервозностью я покрываюсь во время Хэллоуина! — Уолш возвращается на те шаги, которые отступила от него, уверено сплетая свои пальцы с его вновь, — Твоя мама, наверное, с ума сходила? — она делает паузу, резко качнув головой, — Конечно сходила, глупый вопрос. И ты прав! Пожалуй, если кто-то и служит отличным примером, что всё это слишком... абстрактно, и хаотично, так передо мной человек, который цветет пуще прежнего, — прищурившись, она утыкается лицом в его плечо, хихикнув, проговорив ехиднее и тише, — И тут явно никто не против. Ой! — краем глаза она улавливает движение на причале, к которому они приближались всё это время, и резко отодвигает голову в сторону, приподнявшись на носочках:
[indent]— Смотри-смотри, машут! Наверное, отходить сейчас будут! Побежали, Эван, нам нужен именно этот корабль! — и дёрнувшись вперёд, не отпуская его ладонь на первых порах, Шарлотт громко смеётся от собственной торопливости, о которой никто не просил. В конце концов, после сонной и наседающей атмосферы хижины ведьм, что могло быть лучше лёгкой пробежки, чтобы растрясти своё сознание?
[indent]Быстро приведя своё дыхание в порядок, и оказавшись на указанных им местах, Уолш, в полу-сидячем положении, держит себя в положении перегнутой через перилла, всматриваясь в воды Миссисипи, а затем и обводя взглядом всё побережье, оставшееся в десятках метров от них. Усаживаясь обратно на дощатую скамью, обрывистым движением поправляя юбку, она старается уложить свою голову на плечо Маккензи, попутно перекидывая через его колено свою ногу. Задумчиво Уолш шатает ей несколько раз, а затем проговаривает:
[indent]— Знаешь, — всё это время не возвращающаяся к теме прорицания, Шарлотт сводит брови на переносице, а затем хмыкнув, добавляет, — Да простит меня мадам Дюпри, бред всё это. Магниты? Непонятно ничего никому, кроме нас? Нам надо боятся Судьбы? Кажется, мы достаточно надавали ей по заднице, чтобы ей подумалось бояться нас, — легко она пожимает плечами, беря его ладонь в свою руку, и поднимая на Маккензи взгляд, — И если она, в который раз, попробует кинуть нам, мне, вызов, что же, — решительно она смотрит ему в глаза, расплывалась в шкодливой улыбке, — Придётся доказать, что не только Маккензи были специалистами в упёртости и отсутствия страха перед всеми. Уолши – те ещё упрямые бараны, а я ну очень сильно ценю нашу древнюю магию строптивости, — и весело подмигнув ему, Чарли по-хозяйски приподнимает его руку, заныривая под неё, устраиваясь поудобнее, да поближе.
[indent]Как бы она не хотела поверить гадалке, слишком сильно расходящееся от желаемого предсказание совсем не подходило Шарлотт. Да, волшебница, скорее всего, ещё не раз вернётся к этой мысли, размышляя о каждом слове, а вернувшись в Англию, обязательно обратиться к Фионне – может та сможет вместе с Джо растолковать ей смысл сказанного лучше? Сейчас же... если слова Дюпри должны были её напугать, и вынудить задуматься о будущем, возможной боли, накрутив себе неудобные мысли до конца отпуска, что же – выкусите; потому что ради счастья и любви с Эваном Маккензи она была готова потягаться, и была серьёзно намерена победить.

22

[indent]Бросая улыбающийся взгляд на идущую рядом ведьму, Маккензи не находит в лице Шарлотт поводов для беспокойства и смиренно выдыхает сгусток волнения в плотный летний воздух. Кажется, слова Нонны Дюпри не достигли искомого результата или не достигли пока, и ему этого достаточно, чтобы не крутить беспокойную мысль, словно заезженную пластинку.
[indent]Для него же предсказание новоорлеанской провидицы не больше сотрясения воздуха без весомой причины. Это не первый раз, когда Эван Маккензи узнаёт, что в его жизни понятия «легко» и «доступно» – слоганы из рекламной листовки. Он бы скорее удивился, расскажи женщина, что их союз не узнает ни единой встряски, и начиная с сегодняшнего дня Эван и Шарлотт будут жить долго и счастливо. Для двух неопытных влюблённых они уже пережили слишком много, и тот факт, что ждёт их ещё больше звучит практически очевидным продолжением ухабистой дороги в самом начале. Единственное, на что Эван Маккензи надеется, что не он станет эпицентром несчастий Шарлотт Уолш. Он и без того причинил им лишней боли там, где её можно было избежать.
[indent]В секунду, когда брови Маккензи сходятся на переносице в такт зимним воспоминаниям, вопрос девушки отвлекает его от собственной головы:
[indent]— Не только мама, — тихо хмыкая, отзывается мужчина, — все сходили с ума. Они редко говорят о том времени, но по словам отца, если бы не его настойчивость, может быть, ни о каком первенце речи бы и не пошло. Я понимаю маму. Скажи мне, что мой первый ребёнок не выживет, я бы тоже не захотел рисковать, — Эван хмыкает громче, улыбаясь, — Это папа убедил её попробовать. Его непробиваемая уверенность в том, что всё будет так, как он запланировал, порой творит чудеса. К тому же, у них всегда был запасной план со вторым ребёнком, — смеясь уже в полный голос, он вновь смотрит на Уолш и невзначай поглаживает её руку.
[indent]Сколько бы мужская часть дома Маккензи ни шутила по поводу «первого блина комом», негласное понимание, что смерть Эвана не прошла бы бесследно ни в одном из сценариев не прекращало висеть в воздухе. Мужчина отдавал себе отчёт в том, что его родители шагнули в бездну с одной надеждой, что та не окажется глубокой. Эван часто думал смог бы он найти в себе храбрость и мужество двинуться в будущее с повязкой на глазах и, сказать по правде, так никогда и не ответил себе с честной уверенностью.
[indent]Смена настроения их разговора происходит так быстро, что Маккензи не успевает отследить как вместо спокойного шага, он принимается бежать следом за тянущей его вперёд ведьмой. Хватаясь за грудь, он посмеивается опаздывающей на ходящий каждые пятнадцать минут паром Уолш и всё равно отдаётся бесполезной гонке сполна. Притормаживая перед кассой с билетами, он тратит пару минут на то, чтобы восстановить сбившееся дыхание и бросает парочку красноречивых взглядов на англичанку. И если она не разбирает в них громкого «сумасшедшая», то он совсем не прочь повторить это беззвучно шевеля губами.
[indent]Неспешно Эван занимает их места и, падая на скамейку, дожидается, когда Шарлотт устроится поудобней. Оглядывая девушку с ног до головы, он не сдерживается от широкой улыбки, наклоняется к её уху и произносит ёмкое:
[indent]— Тебе очень идёт это платье, — задерживаясь в личном пространстве на пару ощутимых мгновений, он дожидается реакции от Уолш и, довольно ухмыляясь, выпрямляется на скамейке.
[indent]Обнимая подобравшуюся к нему Шарлотт за плечо, Эван внимательно смотрит на неё всё то время, что девушка оживлённо отправляет мадам Дюпри к новоорлеанским чертям, и улыбается шире с каждым словом. Пускай, Маккензи никогда бы не усомнился в духе война, жившем внутри Уолш, слыша озвученное вслух доказательство действует на него успокаивающим образом. Одно дело – зарекаться оградить её от всех грядущих бед, другое – знать, что Шарлотт Уолш без колебаний встанет на защиту общего счастья плечом к плечу. Что бы кто ни говорил, они с ней – маленький легион, и судьбе, действительно, стоит подумать дважды, прежде чем испытывать их на прочность.
[indent]— Я чувствую точно так же, Шэр, — ненарочно голос Маккензи звучит мягко и негромко, отзываясь тёплой улыбкой на лице мужчины, — Она ещё сказала так, будто никто другой в этом мире не испытывает трудностей в отношениях, потому что все они достанутся нам с тобой. Как показала практика, нет такого подводного камня, который смог бы нас остановить, — ухмыляясь, он перехватывает ладошку Уолш и пропускает свои пальцы между её пальцами, — К тому же, не мы ли получили официальное подтверждение от духов, что в наших жилах течёт самая упрямая кровь на свете? — в своей он не сомневался, да и в той, что досталась Шарлотт Эстер Уолш тоже.
[indent]Отвлекаясь на город, неспешно проплывающий мимо них, Маккензи не концентрируется на вдохновлённом голосе их путеводителя, давно выучив тур наизусть. Он старается не мешать Шарлотт слушать экскурсию, лишь изредка вставляя свои «вообще-то», неизвестные даже самым просветлённым историей Нового Орлеана немагам.
[indent]Постепенно Эван Маккензи отпускает воспоминание о произошедшем во время сеанса с мадам Дюпри, и, тем не менее, понимает, что не навсегда. Как бы мужчина не упрямился, тяжело отрицать существование невидимого глазу, когда стоишь одной ногой на два мира. Ему видно то, что не видно всем волшебникам. Ему доступны вещи, о которых некоторые только подозревают. Разве может Маккензи отрицать не изученные до конца явления, лишь потому что они ненадёжные и переменчивые? В таком случае он бы отрицал и тетю Юнону, и Елену, которые, несмотря на ошибки толкования, не раз доказывали семье – их предчувствия и предсказания имели право на жизнь. В конце концов, он бы отрицал самого себя, пускай, намеренного заглушавшего потомственные наклонности к определённому типу магии.
[indent]Другое дело, Эван верил, что предсказатели зачастую поддавались эмоциям, сгущали краски там, где стоило перевести дух и не предполагать худший из вариантов. Задержав своё внимание на Уолш, он понадеялся, что так оно и было, и что их названные отношения вопреки всему окажутся не тяжелей всего, что доводилось переживать всем влюблённым.


# N P :  T O M   R O S E N T H A L  –  Y O U ' L L   F I N D   S O M E O N E   T O   F A R T   W I T H


[indent]Пропуская Шарлотт внутрь дворика, Маккензи задирает голову к небу и громко вздыхает. Прижившись в шумном городе, Эван давно не задавался целью пройтись по всем главным улицам и, честно говоря, забыл насколько огромным и богатым на любопытные переулки был Новый Орлеан. Вместе с Шарлотт он переоткрывал для себя привычные глазу места, и несмотря на то, что усталость в теле придавливала мужчину к земле, это было приятное ощущение выполненного долга.
[indent]Увы, на этом сегодняшний «долг» Маккензи не закончился, как бы виртуозно ни забыл про него Эван на весь день.
[indent]Прикрывая за собой дверь, волшебник выуживает палочку и взмахивает ей в воздухе, заставляя уличные лампочки засверкать над головами. Нехотя он косится в сторону мастерской, где его ждали исписанные ещё до приезда Шарлотт пергаменты, и замечает, как отступивший мандраж возвращается на законное место в солнечном сплетении. Тихий вздох.
[indent]— Шэр, — окрикивая ведьму прежде, чем та забежит в дом, Маккензи морщится и снова вздыхает, — помнишь я говорил, что мне придётся поработать в один из вечеров? Этот вечер пришел, — продолжая кривиться, Эван заставляет нос покрыться маленькими морщинками, — Я всё-таки согласился дать интервью на радио. «Нью-Йоркский Призрак» позвал меня в студию завтра с утра и, —  намеренная неловкая улыбка, — вынуждает раскрыть свои карты по поводу планов, даже не помучав тебя как следует. Я подумал, что мироздание наречёт меня худшим проводником Америки, если я не покажу тебе магическую столицу, — медленным шагом Маккензи идёт в сторону мастерской и, хватаясь за входную дверь, застывает в этом положении, — Много времени это не займёт. Ни сейчас, ни завтра. Но перечитать свои заготовки мне всё же надо, — Эван громко цокает, — Особенно, если мы хотим спать без моей громко думающей головы сегодня, — изображая нервозность свободной рукой, мужчина уверенно дергает ручку на себя и ненадолго пропадает в амбаре.
[indent]Сколько бы Эван Маккензи ни гордился переменами в своём характере, некоторым страхам было суждено сосуществовать с ним до самого конца. Ему далеко за девятнадцать, однако мужчине достаточно подумать о том, что его будет хотя бы малая часть рабочей волшебной Америки, и он уже не уверен, что сможет говорить слова, не спотыкаясь на каждом слоге. Звучно вздыхая, Маккензи осознаёт, что отчасти избегал контактов с прессой не только потому что считал, что ему нечего предложить. Он боялся проклятых журналистов ещё больше, чем толкать речи на мероприятиях. Последние, в случае катастрофы, хотя бы можно было прочесть с заготовленных листочков. А интервью? Несмотря на то, что у него был примерный план разговора на руках, по-отцовскому опыту Эван знал, что ключевым словом являлся «примерный». Если что-то пойдёт не так, это фиаско прогрохочет на всю Америку ещё громче, чем его «выступления» на заголовках второсортных газет без комментариев со стороны Эвана.
[indent]— Ты можешь захватить холодный чай с кухни? — крича в винтовую лестницу, Маккензи наскоро собирает макулатуру в охапку и тащит свои заготовки на улицу, усаживаясь за стол. [float=right]https://funkyimg.com/i/3519a.gif[/float]
[indent]Разбрасывая тетради с пометками, размноженные вырезки из статей и списанные вручную пометки Вильгельмины, Маккензи полностью погружается в тексты, изредка сверяясь со списком вопросов от радио-станции. Он отвлекается лишь тогда, когда Шарлотт появляется с графином холодного чая.
[indent]— Спасибо, Шэр, — вспыхивая улыбкой, он задерживается на ней взглядом на лишние пару мгновений и нехотя возвращается к блокноту.
[indent]Хотелось бы ему иметь хотя бы половину уверенности Уолш. И ведь дело совсем не в том, что Маккензи не знал, о чём будет говорить; проблема крылась в том как он мог это сделать. Помня презентацию Шарлотт, данную перед огромным залом ещё несколько лет назад, мужчина не мог не проводить параллели. Всю свою сознательную жизнь Эван избегал этих ситуаций, даже когда речь заходила о том, что его по-настоящему вдохновляло. Будь то инженерная работа в «МАМС» или дебаты с артефактологами в Академии, волшебник сдувался так скоро, как только его аудитория переваливала несколько знакомых лиц. Весьма забавно для человека, способного заигрывать с незнакомцами со сцены душного бара, впрочем чувство собственной ценности Эвана всегда балансировало между абсолютной убеждённостью в своей непривлекательности и непробиваемой бессовестностью, которой он этой «непривлекательностью» пользовался. Никто не заикался, нажимая по клавишам пианино или беря неприлично высокую ноту. А вот отвечая на каверзный вопрос?
[indent]Эван непроизвольно вздыхает, запинаясь на предложении, которое бормотал снова и снова последние несколько минут. Отбрасывая блокнот обратно на стол, Маккензи откидывается на стул и растирает свои глаза ладошками. Ещё один вздох.
[indent]— Какая отличная была идея, однако, — завершая внутренний диалог красноречивым взглядом вверх в небо, мужчина подаётся вперёд и валится всем весом на занявшие весь периметр стола бумажки, роняя голову лбом поверх ладоней, — Почему мне хочется, чтобы завтра я заболел, — тихо смеясь, он обращается уже к Шарлотт, упирается подбородком в руки и улыбается «прямой» улыбкой, — Я начинаю вспоминать по какой причине не разговаривал на публику так долго. Кажется, последний мой раз был крайне судьбоносный, — ещё один смешок.
[indent]Маккензи выпрямляется и косится на Уолш в надежде, что та разглядит в его глазах прямой намёк на их первую встречу. Если бы девушка знала как долго он повторял ответы на несуществующие вопросы родительских партнёров, вряд ли бы стала кидаться на него с локтевыми симфониями. Не подумайте, он давным давно уже не видел в выходке Шарлотт ничего плохого. Пожалуй, из всего, что с ним может произойти завтра, к такому он точно подготовлен. Другое дело...
[indent]Маккензи вздыхает в тысячный раз.
[indent]— Я не знаю, что со мной не так. Это во всех смыслах сводит меня с ума, — округляя гневные глаза на бумажки, бубнит Эван, — В какой очереди я стоял, пока все остальные учились говорить по-человечески, — хватаясь за виски пальцами, он смотрит сквозь свой почерк и замолкает. Всё равно нормально разговаривать Маккензи может лишь тогда, когда шутит про драконий навоз или пытается прокричать в ком-нибудь дырку. Ни то, ни другое, увы, завтра ему не пригодится.

23

[indent]До самого окончания прогулки из головы Шарлотт не выветривались их рассуждение. Эван был прав от и до, и Уолш была готова поддержать его во всех смыслах. Быть честной, она нередко задумывалась о том, насколько сильно выпадали беды на плечи, например, их родителей. Не только по слухам девушка знала о том, что пришлось пережить семье Маккензи; и пусть то, через что пришлось пройти её маме с папой вряд ли могло сравняться с предсказанием о первом ребенке, которому не светила никакая жизнь, она не могла выдохнуть и отмахнуться, что всё было намазано мёдом. Они все пережили свои страшные моменты, и кто знает, может им придётся сделать это вновь? В конце концов, никто был не застрахован от случаев, которые подкидывала тебе жизнь.
[indent]Хотя не представлять в голове, зная кем являются Алистэр и Мэрилин, в некоторой схеме комичность ситуации и попытке уговорить свою жену о ребенке фразами «Ну давай, всего раз?» она не смогла, пусть и вслух не стала об этом рассуждать. Тем более, что на повестке дня было смирить Эвана Маккензи взглядом после его очередной попытки смутить её, и даже не фразой, а своим внимательным взглядом.
[indent]Лучшее возвращение домой происходит тогда, когда ты чувствуешь пройденное количество километров. От мысли, что они вышли утром, – пусть и поздним, благодаря ей, – а вернулись в дом Маккензи только сейчас, когда на улице уже вечерело, девушка улыбается ещё шире, краем глаза посмотрев на мужчину. Временами она забывала о том, что ещё несколько месяцев назад Эван был не до конца уверен, что сможет не то, чтобы идти, а расстаться со своим креслом, сейчас? Невооруженным взглядом было видно изменение его тела, как и внутренней силы. Уолш дёргает уголками губ, проскакивая вперёд, продолжая двигаться в сторону лестницы, и оборачиваясь только в тот момент, когда Эван подаёт голос.
[indent]— И ты молчал?! — не церемонясь, тут же вставляет своё предложение Шарлотт, слыша о не слишком очевидной деятельности; она-то думала, речь шла про отдачу долгу инженерии, а тут оказывается, что Маккензи будет подавать голос на всю Америку? — Как же, наверное, ты страдаешь, поделившись со мной планами, — кривляясь лицом, девушка тут же смеётся, на деле чувствуя, как утомленность от активной жизни пропадает. Или кто-то решил, что «Я покажу тебе Нью-Йорк» должно было прибить её к земле, с лицом полного нежелания куда-то ехать? Уолш лишь качает головой из стороны в сторону, благодаря везение, что не пришлось проживать ещё одно утро с повязкой неизвестности на глазах, — Эван, сколько угодно времени, я понимаю! Тогда, не буду тебя отвлекать. Ну и, — она утвердительно кивает головой в знак согласия со своими словами, мягко улыбаясь; внезапно меняясь в лице, она не делает коротких пауз, пнув носком кеда лестницу, кладя ладонь на перила, — Нашли бы чем заняться, в любом случае, — поесть. Поговорить. Устроить соревнование по плевкам. Лишь еле заметный огонек в глазах может дать намек на что-то другое. Так или иначе, Маккензи пропадает в направлении мастерской, в то время, как Уолш достаточно громко затопала по ступенькам, вверх и только вверх.
[indent]На радио! Пересекая кухню, Шарлотт не останавливается, чтобы оказаться в спальне, наскоро переодеваясь в домашнюю одежду, в который раз дивясь чудодействующему лекарству, снявшее любые намёки на проблемное утро. Стискивая волшебную палочку в ладони, Уолш убирает оставленный с утра хаос, усмехнувшись себе под нос, продолжая рассуждать – а что она, собственно, удивляется? До этого – статьи, и это был скорее вопрос времени, когда Эван согласиться оказаться напротив микрофона, оказывая Америке честь в своём рассказе. Самой волшебнице редко когда удавалось выступать перед группой людей, а последний случай был чуть ли не тогда же, когда вместе с ней был Маккензи, поддерживая её прежде, чем она выйдет к драконологам и специалистам своего дела. Задумчиво она следует за подносом с посудой, оставляя посади себя заправленную кровать, да убранные в шкафы вещи, вспоминая неприятный тремор, раскатывающийся по всему телу от волнения, и аж незаметно для себя дёргается, пытаясь его стряхнуть.
[indent]— Хорошо! — вторит американцу криком волшебница, оглядываясь по сторонам, меняя одну задачу за другой. Как бы ей не хотелось думать, что она должна быть в кружке отважных и бесстрашных, сделать этот первый шаг ей было достаточно трудно, например, в отличие от её сестры. Кажется, Джозефина с детства забрала талант приковывать к себе внимание, тогда как старшему близнецу приходилось потрудиться, чтобы всё не свалить в необходимость показать пятую точку, а то не дай Мерлин, растерять своих слушателей; или в этом и была проблема?
[indent]Оставляя палочку наверху, она осторожно придерживая кувшин ещё и со дна, крепко держит его за ручку, зубами держась за пакет с бисквитными кексами, привезенными с английской глубинки в качестве «сувениров»; правда их было так много, что кажется, Шарлотт уедет, а они всё останутся здесь несъеденными, так что, она с радостью поможет Эвану, ещё и напомнит себе о родине.
[indent]Осторожно она ставит два стакана, что держала пальцами под кувшином, а затем осторожно сдвигает бумаги Маккензи, что занимали весь стол. Тепло волшебница улыбается Эвану, и кивает головой, и налив ему чай в стакан, ставит недалеко от его руки. С секунду англичанка мнется, думая будет ли она отвлекать своим существованием мужчину в саду или нет; светловолосая даже бросает взгляд за его спину, размышляя, не стоит ли ей «отпроситься» на пробежку иль запрятать себя в дальний угол, да позаниматься, но тут же качает головой из стороны в сторону, выбирая себе более спокойное занятие, зная, что и так не даёт себе времени полениться. Она пропадает в доме ненадолго, возвращаясь с маленьким цветным чехлом. Наконец, находя себе место на стуле, упираясь ногами в стол для более удобного положения, Шарлотт еле слышно начинает шуршать заготовленными ещё для самолета нитками; да только там она уснула прежде, чем начать что-то плести, так почему бы не воспользоваться свободным на это временем сейчас?
[indent]Моментами она кидала взгляд на Эвана, пряча улыбку то за стаканом прохладного чая, то за кексом. Не так часто ей удавалось видеть его за работой, сосредоточенным и серьезным; не удержавшись, правда, лишь один раз она ткнула его носком в колено, быстро вернув ногу обратно, делая вид, что и не отвлекалась вовсе от своего дела. Правда, если ещё в самом начале подготовки Маккензи выглядел просто озадаченно, то всё больше и больше она чувствовала напряжение в его голосе, которое оборвалось резким вздохом, заставляя её посмотреть на Маккензи с волнением в глазах.
I wanna pick you up and put you in the clouds
https://funkyimg.com/i/35cco.gif https://funkyimg.com/i/35ccm.gif https://funkyimg.com/i/35ccn.gif
get up, get up now, now, now!
put your head on straight

[indent]— Я понимаю тебя, и более того, нередко прибегала именно к этой фразе еще... начиная с детства, — не без поддержки звучит её голос, и Уолш останавливает всё, чем занималась: от поедания очередного кекса, до завязывания узла, опуская одну из стоп на землю. Иногда фразой всё не заканчивалось, и вот она хорошо помнила себя, лежащей под несколькими одеялами в попытке скрыть отсутствие здорового румянца на щеках, кашляя, лишь бы не идти на очередную каторгу позора перед всем классом.
[indent]От его слов она складывает губы в еле заметную виноватую улыбку, поняв на что намекал Эван. В шестнадцать лет ей казалось это смешным, вызовом более старшему поколению, которое не годилось ей и в подмётки. Сейчас она стала более сдержанной не потому, что ей было нечего сказать; что-то не сильно ей хотелось оставлять травму тем, кто этого не заслужил. Пусть сейчас Маккензи шутил каждый раз, вспоминая тот случай, как и сама Шарлотт не без улыбки поддерживала его, и всё же, отголоском в ней всегда отдавалось, что это был не самый лучший её перформанс. С другой стороны, он точно был прав – встреча оказалась и правда судьбоносной.
[indent]— Эван, брось! — в сердцах проговаривает девушка, опуская и вторую ногу, неожиданно дёрнувшись вперёд. Смотря на мужчину, она прикусывает губу, вздыхая с ним вместе, — Ты говоришь это человеку, ещё несколько лет назад устраивающего конкурсы пердежа подмышкой – кто тут ещё не умеет говорить. А ты? Эй, дай сюда руку, — кивнув головой в сторону ладони мужчины, она чуть ли не готова перегнуться через стол, чтобы ухватиться и сжать его пальцы в своих.
[indent]Дожидаясь, пока будет возможность сжать его ладонь своей, она широко улыбается, ткнув как в старый, так и в новый браслет:
[indent]— Вот этот тебе говорит, что это и есть отличная идея. А этот – что с тобой всё так, Эван, и даже лучше. Что, хочешь со мной поспорить? В таком случае, придётся их снять, — не видите логику? Не беда, просто сделайте вид, что так и надо. Перекладывая и вторую ладонь сверху, Уолш продолжает говорить, срезая нагловатые углы своих фраз, немного наклоняя голову вбок, — Слушай. Я знаю, что я тот ещё советчик по тому, как справляться со своими внутренними демонами, но ты точно можешь рассчитывать на мою поддержку. К тому же, более интересного, а тем более, приятного на общения мужчины я не видела, — она пожимает плечами, — Или как ты объяснишь, что я держу тебя за ладонь и говорю всё это? Как ты мог заметить, я так не с каждым делаю, — Шарлотт улыбается ещё шире, а потом начинает смеяться, чувствуя лёгкий румянец на щеках.
[indent]Ведь она говорила искренне. Ей бы так хотелось избавить его от той неуверенности, которая была внутри, забрать её себе; пусть лучше она не знает, что сказать на публику, спотыкается о слова, как мужчина пару минутой ранее, перечитывая отрывок по новой. И дело было не в том, что его бедное сердце не выдержит усмешки на чьих-то губах от неправильно сказанного предложения; пусть идут к чёрту такие люди. Вот только ей всё равно хотелось помочь.
[indent]— Знаешь что? Что там делают люди, чтобы чувствовать себя увереннее на публике? Представляют всех с помойным ведром на голове или голыми? — она делает паузу, — Последнее, конечно, будет слегка некстати, если человек напротив будет не подходящим, но ты всегда можешь припомнить, каково это плавать в рыбьих потрохах, благо, ты на опыте, и свалить их на голову неугодному, — шутит волшебница, отталкиваясь от стула, и обходя стол, ставит подбородок на согнутую в локте руку, осматривая сначала взглядом, а затем подтягивая одну за другой к себе бумаги.
[indent]— У тебя... есть список вопросов? — не отнимая головы от своей ладони, так и оставляясь в полусогнутом состоянии, девушка поворачивает её, взглянув на Маккензи, дёргнув уголками губ, — Хочешь, устроим маленькую репетицию? Я могу побыть твоим интервьюером, если ткнёшь мне, что у тебя спрашивать, — и качнувшись, она толкает его бедром, улыбаясь ещё шире, смешно прикрывая один глаз. Если она сможет помочь ему хотя бы этим, то Шарлотт готова пообещать себе и американцу, что не отстанет с вопросами до самого утра; тогда он точно может быть убежден в том, что будет готов. А если нет – всё ещё пусть не забывает про вёдра, да пакеты на головах людей.

24

[indent]В такие дни его репутация самодовольного любимца Америки казалось Эвану по-особенному смехотворной. Разве сокрушающийся над бестолковым списком вопросов мужчина походил на тот образ, который приписывала ему жёлтая пресса? Даже не близко; и если на мнение годных на растопку камина творений Эван с легкостью закрывал глаза, то на негласное стремление дорасти до самодостаточной уверенности своего отца – нет.
[indent]В глубине души Эван понимал: Алистэр не проснулся к славе, став в одночасье персоной на слуху, к мнению которой прислушивались и слушались. Он понимал, что ораторский талант, пускай врождённый, претерпел изменения и совершенствовался на протяжении долгих лет, однако одно кардинальное различие в них всё же было: его отец не начинал, спотыкаясь на словах. По рассказам матери, способность обратить на себя внимание всей комнаты проявилась в мужчине ещё на ранних порах; конечно, Эван тоже не был обделен семейным магнетизмом, но делать это, не прибегая к эпатажу и двусмысленным ухмылкам, не научился до сих пор.
[indent]Поднимая голову, чтобы посмотреть на тотчас отозвавшуюся Уолш, он не может не думать насколько органичней, нежели он сам, Шарлотт смотрелась на ораторской сцене. Она могла утверждать, что угодно, но её секундное замешательство перед презентацией не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило с Эваном на постоянной основе. Волнение перед важными событиями было естественным, неспособность связать два слога в стрессовых ситуациях – нет. Как бы Маккензи ни понимал: в проблеме не было его непосредственной вины, легче от этого знания не становилось. Эван всегда равнял себя на обычных волшебников, не желая играть на особенности своей болезни; кто сказал, что с остальным поступать мужчина станет как-то иначе?
[indent]— Сколько тебе было? Шестнадцать? По-моему, более чем достойное поведение для твоего возраста, — его голос звучит размерено и спокойно, несмотря на то, что ещё пару мгновений назад Маккензи сокрушался по поводу несправедливости судьбы, — Вот, если бы ты увидела меня в шестнадцать, — он не заканчивает предложение, смотря на неё со всей доступной мужчине многозначительностью.
[indent]В конце концов, не зря о молодости Маккензи слагали журнальные легенды. Жаль только, даже в этом Эван не отличился и в половине того, в чём его обвиняли. Хуже разрушенного номера отеля с ним ничего не случалось, да и то происшествие, изрядно приукрасили.
[indent]Руку он всё же даёт, по-тёплому ухмыляясь. Ему хватает того запала, с которым Шарлотт реагирует на драму на ровном месте. Посмеиваясь, Маккензи качает головой, словно не хочет верить, что девушка напротив – настоящая. Не сказать, что в своей жизни Эвану не досталось лошадиной доли поддержки, но то была семья, а здесь, казалось бы, совершенно чужой ему человек, который ему теперь ближе, чем собственные родители.
[indent]— А что мне говорит рубашка? А брюки? Если я буду продолжать с тобой спорить, их мне тоже придётся снять? — кривясь в ухмылке, Эван морщит нос и подаётся вперёд, чтобы лучше видеть девичье лицо.
[indent]Он шутит не от большой уверенности; ему кажется – его страдания высосаны из пальца, последний его реальный затянувшийся эпизод остался в далёком двадцать восьмом, и всё же Эван не может ничего с собой поделать. Сколько бы лет ни проходило, в какого бы основательного и статного мужчину он ни превращался, проклятое заикание отравляло ему жизнь. Одну её часть, уж точно. И это ведь он ещё не начал думать о том, что вполне способен вляпаться в таблоидную историю, едва ступив на порог радиостанции. Как делал это множество раз.
[indent]— Мужчины, — довольно хмыкает Маккензи, смотря на неё исподлобья, — Я бы забеспокоился, начни ты так трогать за руки всех подряд, — накрывая ладошки Шарлотт свободной рукой, негромко бормочет Эван.
[indent]Он не отмахивается от озвученного вслух беспокойства намеренно – пожалуй, избавить мир от своих жалоб Маккензи стремился инстинктивно ещё со времен своих детских лет – и надеется, что Шарлотт не воспримет смену настроений на личный счёт. Кому как не ей понимать, что происходило в голове волшебника всякий раз, когда Эван признавался: всё не в порядке. В то же мгновение ему хотелось вскинуть ладони в воздух и закричать, что он пошутил, всё отлично, просто проверял как все отреагируют.
[indent]Правда, стоило ожидать, что так же, как и он в её сторону, Шарлотт Уолш не пожмёт плечами, выдохнув, что буря отступила.
[indent]Он не сдерживает громкого смешка, когда слышит девичий совет. Весьма действенный, между прочим, хотя Эван мог напредставлять такого, что приступ заикания был бы ему гарантирован. Не произнося ни слова, он следит за её передвижением в его сторону и подставляет руку под подбородок, чтобы оказаться с Уолш на одном уровне взглядов. [float=left]https://funkyimg.com/i/35p2b.gif[/float] Аккуратно выдергивая письмо из «Нью-Йорксокого Призрака», он подсовывает его к Шарлотт и отрешенно пожимает плечами.
[indent]— Ничего конкретного, — наконец говорит Маккензи, — Это своего рода беседа без сценария, так что к ней я могу подготовиться примерно так же, как к разговору с кем угодно, — Эван хмыкает, — Я собрал с десяток схожих с моим дел, прочитал исследования, вполне смогу пересказать слово в слово заметки Мины, — щурясь, не успокаивается мужчина, — Спасибо, Шэр. Я знаю, что ты готова сидеть со мной ночь, если это поможет. Я не за свои знания беспокоюсь, — тихий вздох, — Я просто не хочу, — он делает паузу, понимая, пугается собственной тени, — кажется, я не хочу проснуться и понять, что мне восемнадцать, и я ни капли не вырос за последние пять лет, — смешок.
[indent]Наверное, некоторые страхи стоит произнести вслух, чтобы понять их абсурдность. Да, Эван Маккензи вполне мог начать заикаться, но встретила бы его там Алисса с тирадой о его никудышности в качестве парня? Принялись бы газеты подхватывать речевой дефект, раздувая его до размеров бесталанности и доказательства его негодности в качестве наследника? Разве только если хотели накликать на себя защитников всех несчастных и ущемлённых. Эван боялся того, что давным давно уже не существовало.
[indent]От неожиданного озарения Маккензи расплывается в улыбке.
[indent]— Побыть моим интервьюером, говоришь? — Эван хмыкает и вновь становится бесстыдно довольным, — Я смотрю, — опять хмыкает, на этот раз подаваясь вперед и, уткнувшись в теплую шею, оставляя там короткий поцелуй, — твои наклонности притворяться другими людьми никуда не испарились, — в следующее мгновение мужчина дергает её за талию и усаживает Уолш на колени, обнимая её сзади, — Допрашивать меня будешь? — растекаясь в ухмылке, он кладёт подбородок на её плечо и выглядывает на неё в поисках говорящих выражений лица, — Или, стоп, это уже попахивает сценарием из той статьи, где меня заперли к хит-визардам на сутки, потому что мои приятели разгромили номер отеля и сбежали, украв мой бумажник, — Маккензи зарывается носом обратно в шею и посмеивается, тычась ей куда-то за ухо, — В принципе, такой мне тоже подходит. К тому же, в моих воспоминаниях меня допрашивал невероятно нудный старик, и я бы с удовольствием их подправил, — Эван целует её в шею и напрочь забывает о разбросанных по столу бумагах.
[indent]Если она хотела помочь ему, она определённо помогла; и пускай, никто не скажет, чем именно, Маккензи готов парировать тем, что одно присутствие Уолш в доступности вытянутой руки делало чудеса. Её вера в него, определённо.


1 6   И Ю Л Я   2 0 2 9   Г О Д А


[indent]С «переезда» Шарлотт в новоорлеанскую квартиру стрелки часов принялись рваться к дате отъезда англичанки с пугающим запалом. Проведённые в Нью-Йорке сутки, неожиданный визит Питера, тур по луизианским болотам – всё слилось в один бесконечный день, который стремительно ускользал от Маккензи.
[indent]Всё чаще Эван задумывался о том, как на него повлияет возвращение девушки в родную страну, и его мысли не стопорились ни на чём положительном. Не нужно быть гением проницательности: хватало одного невнимательного взгляда на мужчину, чтобы понять насколько лучше он себя чувствовал в компании Уолш. И речь шла не только об идущем в гору здоровье. Он был расслабленней, легче на подъём; Эван считал, что своим успехом на радиостанции он в большей степени обязан наличию Шарлотт за стеклом для зрителей. Даже настигнувшее его на следующий день письмо из клуба не вызвало в мужчине должного двойственного резонанса. Разве можно было его винить в том, что он не хотел возвращаться к серым будням, растянувшимся между работой, больницей и редкими проблесками света у телефона или на ужинах в доме на Фрипп-Айленде?
[indent]Тем не менее, он понимал – думать о каком-то постоянном решении их дистанции было рано. Дело было не в том, что Маккензи не был уверен в Шарлотт или подозревал, что девушка могла не быть уверена в нём самом. Меньше чем за неделю Эван почувствовал такую родственную близость с Уолш, которой ему не доводилось чувствовать никогда. Однако общественные установки, неписаные ступеньки в отношениях твердили Маккензи, что поспешные решения, держащиеся на чувственном порыве, не заканчивались хорошо, а последнее, что мужчина хотел – это применять к ним с Уолш термин «заканчивать».
[indent]Что нельзя было сказать о родителях, которые, ни с кем не посоветовавшись, решили воспользоваться согласием на прогулку на катере в море с обедом, и прощупать почву самостоятельно. И какими бы странными глазами Эван ни смотрел на вдохновенно вещающего Алистэра, выясняющего о желании Шарлотт когда-нибудь поработать в американских заповедниках и познакомиться с главой отдела по регулировке драконов за ужином, мужчина не успокаивался. Удивительно, что отец не спросил девушку не хочет ли она переехать в другую страну напрямую. Впрочем, не догадаться к чему была брошена удочка казалось Маккензи невозможным.
[indent]Вернувшись на берег, Эван дождался исчезновения родителей в глубинах дома и только тогда вернулся к всплывшей во время прогулки теме:
[indent]— Шэр, — морщась от лучей полуденного солнца, Маккензи неспешно болтает ногами, погруженными в бассейн, и старается выглядеть и звучать непринуждённо, — ты это... серьёзно имела в виду? На счёт встречи с Уилкинсоном? — опуская голову, он отворачивается от солнца и ищет взглядом Шарлотт.
[indent]Эван прекрасно знал, что отказывать Алистэру Маккензи – невозможный смертельный трюк, если человек не изучил мужчину за двадцать с хвостиком лет жизни, чтобы понимать, когда брать ноги в руки и бросаться за борт. Его отец умел убеждать даже самых упрямых из своих собеседников, что уж говорить про Уолш, горевшую драконами с последних курсов школы. Он не хотел отбирать у Шарлотт предоставленной возможности. Другое дело, Эван не собирался изображать, словно ей предоставили единственный на веку шанс. Через год, два, десять, Алистэр бы точно так же пригласил Дрогона Уилкинсона на ужин и познакомил мужчину с будущей коллегой. Проблема была не в возможности, а в том какая мысль пряталась за ней.
[indent]— Я не сомневаюсь в том, что папа сделал предложение, на которое тяжело воротить носом, — хмыкает Маккензи, дергая уголками губ вверх, — Я к тому что... Ты ведь понимаешь, что не обязана соглашаться на это сейчас? Если что Уилкинсон подождёт и никуда не денется, — Эван зачерпывает воду из бассейна ладонью и брызгает ей себе на лицо и грудь.
[indent]Мужчина молчит несколько секунд, собираясь с мыслями, и решается заговорить о слоне, о котором тактично молчали всю поездку:
[indent]— Допустим, он согласится – в чём я не сомневаюсь. Допустим, ты ему понравишься – в чём я сомневаюсь ещё меньше. Ты, правда, поехала бы работать в американский заповедник? — Эван чуть хмурится, прикусывает губу и улыбается половиной рта, — Ты ведь понимаешь, что... это фактически согласиться, — он открывает рот, слегка теряясь, — жить вместе? — и чтобы не превращать разговор в чересчур важные рассуждения о жизни, Маккензи смеётся и шутит, — Или ты думаешь снять отдельную квартиру и продолжать видеться со мной на выходных? — он был бы рад её переезду куда больше родителей, но не думал говорить о подобной возможности ещё, как минимум, год.
[indent]Впрочем, с каких пор планы Эвана Маккензи не нарушались всеми возможными внешними силами? За столько-то времени стоило бы привыкнуть.

25

[indent]— Одолжить розу? — парировала на возрастном вопросе Уолш, приподняв бровь, и ухмыльнувшись. Пусть её не обошли слухи о прошлом Эвана Маккензи, тем более, что они и сами обсуждали пару-тройку историй, одно дело – слышать, а другое дело, видеть события так, словно оказывался рядом с человеком. Шарлотт не была человеком, желавшим соревноваться в том, кто в шестнадцать лет себя более недостойно, иначе им пришлось бы сильно заморочиться на счёт таблицы и системе оценки всего этого дела. Она хотела просто показать ему, что была готова увидеть его таким, каким он себя видел, а не опираться на чужие сплетни, и разговоры за спиной.
[indent]Ей... после апрельских событий, в принципе, казалось, что Уолш стоило ещё тогда более внимательно отнестись к его словам и попыткам высказаться. И если подумать хорошо, то речь шла не только об Эване. Те события дали прояснили для волшебницу одну важную вещь – не так уж активно она слушала своих друзей и близких, пытаясь помочь им справиться с их проблемами. Может, им это и не нужно было, – в конце концов, в критических моментах они знали, где найти друг друга, – но нельзя же оправдывать себя такими вещами до конца, верно?
[indent]Не делая этого намеренно, Эван Маккензи успел изменить её даже за такой короткий срок, при этом, в лучшую сторону. И даже там, где самоанализ был не лучшей стороной волшебницы, даже она успела подметить какие-то вещи. Например, с большим вызовом, чем смущением она смотрела на мужчину, стоило ему продолжать заниматься подстрекательством; и если кто-то думал, что это не лучшая сторона, можете с ней поспорить. На секунду она замолкает, и даже поворачивает голову в бок, быстрым движением руки заправляя волосы себе за ухо, и после короткой паузы, предварительно прикусив губу, –кажется, штаны и рубашки не были болтунами, – проговаривает:
[indent]— Не поверишь, но требуют отдельной аудиенции! — она даже шире раскрывает глаза, ловя удивление на своё лицо. Пожалуй лучше всего Шарлотт умела верить в то, что говорила. Подписать невидимые договора, запросить встречу у рубашки Маккензи, – она хихикает от того, как это странно звучало, – как и, видимо, сыграть роль другого человека: воображение Уолш не знало границ, особенно, когда её разговоры поддерживались. Пусть девушка и отвечала Маккензи на его шутки, усмехалась и вовсе не отказывалась от увлеченных друг другом диалогов, но попутно смотрела на него внимательно, даже несколько выжидающе, вовсе не планируя отбивать ситуацию в противоположную сторону её сада.
[indent]Каждый знал, что Уолш было сложно делиться с кем угодно своими переживаниями. Необходимость быть выше, сильнее, громче перекрывала противоположные краны, позволяющие дать слабину. Что самое интересно, никто ведь не вкладывал ей в голову «тебе нельзя плакать,» но каким-то образом получилось так, как получилось. Наверное, ей просто не хватало того, перед кем можно было побыть меньше, слабже и тише? Рядом с Маккензи она чувствовала себя защищенной, даже там, где это ощущение было безнадобности – ей, в принципе, мало что угрожало по жизни всё то время, пока она не находилась на работе.
[indent]Тем более, его искренность? Тот факт, что несмотря на сложность, он делился с ней такими вещами, как переживание за завтрашнее интервью? Как тут не проникнешься, и не попытаешься вспомнить, что и ты можешь также.
[indent]Беря свободной рукой письмо, она пробегает взглядом по строчкам, шурша пергаментом и несколько раз задумчиво постучав пальцами по своему лицу. Шарлотт умела импровизировать, но только потому, что ей редко оставляли выбор, и если бы был вариант отвечать по вопросам, или даже монологом – цены бы не было Призраку. Дочитывая, она вновь возвращает взгляд к Маккензи, дёрнув уголками губ на его слова благодарности, еле заметно качая головой – вот уж, главная помощница.
[indent]— Эван, не уверена, что ты должен за это беспокоится, — замечает волшебница, оглянув кучу бумаг. Временами они даже не замечали, как быстро шло время, а главное, как сильно какие-либо события, да и пролетающие года, влияли на их характер. Уолш просто не могла на полном серьезе подумать о том, что Маккензи остался таким же, как и несколько лет назад, зная и чувствуя, как выросла сама. Это что же, кто-то из них растет вниз? Она сомневалась. Ведьма уже даже почти выпускает письмо из ладони, желая оттолкнуться и вернуться на своё место, но внезапное нападение на её шею вынуждает её попридержать гиппогрифов.
[indent]— Это было один, Эван, один раз! — без запинки пытается защитить себя англичанка, успевая, разве что, голову в его сторону повернуть, да взглянуть удивлено, борясь с поднятым шквалом мурашек, расходящихся от места, куда поцеловал её Маккензи; через секунду она уже и вовсе оказывается в сидячем положении, да не на своём стуле, а на импровизированном, – хотя кто запретит считать его своим тоже? — Мне кажется, только что мы нашли настоящего фаната ролевых игр? А ещё на меня всё сваливал, — кривляясь, произносит ведьма, говоря слова на выдохе, вновь ощущая очередной побег с корабля. Кинув взгляд на свои ноги, покрывающиеся гусиной кожей, она ёрзает на коленях волшебника, и перекидывает одну на другую, пытаясь подтолкнуть свою ладонь к его рёбрам, — Как вам угодно, мистер Маккензи, можем начать и с истории про расхищение чужих кошельков, — наконец, сдаваясь своему смеху от действий волшебника, Уолш выпускает из рук письмо, утыкаясь головой не то в его ключицу, не то в плечо, посмотрев на него снизу вверх, — Или можешь оставить это сказкой на ночь, — она жмёт плечами, — А теперь, давай! Десять причин, почему ты любишь Великобританию! — пауза, — Наверняка ведь тебя спросят об этом, — о причинах его переезда, о возвращении обратно, хороший ли сервис в местных больницах? Всё было важно для обсуждения, а она не привыкла бросать своих любимых в беде.
[indent]Видя с какой внезапностью и простотой Эван отпускает ситуацию, Шарлотт не замечает, как расслабляется и сама. Их разговоры не были типичными рассуждениями и похлопыванием по плечам, тонной поддерживающих слов и необходимости смотреть немигающим взглядом в будущее. Каждый из них был готов дать всего с горкой, но кажется, само присутствие вылечивало? Чарли устраивается на его коленях поудобнее, в момент теряя необходимость искать подсказки на столе, сосредотачиваясь на Маккензи; пожалуй, если тому понадобится ещё время для подготовки – она не будет противиться, и даст столько, сколько ему необходимо. А пока? Может, так недалеко и аудиенции дождаться, задавая насущные вопросы.


[indent]Отпуска имели свойство начинаться так, словно были бесконечной константой, но в какой-то момент, неожиданно для всех, убирать зеркало вечного отдыха, напоминая, что за ним была реальность. Шарлотт одновременно соскучилась, и не могла сказать, что скучала по Англии, как только перед её глазами вставал сначала образ, а потом и сам Эван Маккензи. Отцу не приходится ждать бесконечной очереди в ванную комнату, желая устроиться с утренней газетой в тишине хотя бы на пару минут, маме – готовить на целый один уолшовский рот больше. Джозефина, наверняка, разложила на всю комнату свои вещи, и с возвращением Шарлотт, только громче завоет, что же той не сиделось в Новом-Орлеане, и перечислять можно было до бесконечности до момента, когда понимаешь, что связь между всеми членами семьи была нерушима даже в те моменты, когда кто-то покидал родное гнездо. Или не они каждый раз пытались сжать Фионну с намёком, что она никуда не уедет и лучше ей вернуться домой сейчас же?
[indent]Там было так много всего, что тянуло её обратно, и при этом, не столько намеренно, но выискивала причины позвонить начальству и сказать, что заболела драконьей оспой. Благо, находить себя с гудящей головой надолго у неё возможности не было – уж слишком активные выходили дни каждый раз, и заполнять их собственными рассуждениями ей не хотелось. Так очень удачно, например, прошло интервью Эвана; Шарлотт думала, что останется дожидаться её где-нибудь в фойе, а в итоге, она оказалась одной из стоящих за стеклом, наградив себя званием «первой и главной фанаткой,» даже не увиливая взглядом от Маккензи после сказанных слов. Она надеялась, что и Бостон послушает голос волшебника по радио, предварительно созвонившись с теми, кого можно было поймать по линии ранним утром по американскому времени.
[indent]А встреча с Питером? Они не виделись с другом с момента, как тот покинул Великобританию для своего путешествия, и она взахлеб расспрашивала его, где он был, что видел и куда отправляется теперь; ей было приятно думать, что их общение сильно изменилось с момента, когда Андерсон знакомил её с Маккензи в Бостоне «в первый раз.» Она была растрогана его приездом настолько, что можно было бы впрок шутить, что на её месте оказался третий близнец; шутка, в принципе, и была озвучена вслух.
[indent]Чем больше близился день отъезда, тем больше ей хотелось успеть увидеть и обсудить; готовая вставить себе спички в глаза с вечера, волшебница даже умудряется спать более чутким сном, да бы тратить и утреннее время на Эвана, но всё равно несколько раз терпела поражение, засыпая во время завтрака или под солнцем в саду, пока они собирались на утренние прогулки. Оставаться наедине до последнего им, конечно, не удалось; и как и было обещано, они вновь навестили родителей мужчины, сопровождая их в поездке на яхте, а затем и совместном обеде.
[indent]Там-то Алистэр Маккензи и поведал Шарлотт о его знакомом драконологе, да ещё и не простом, а начальнике отдела. Она и сама не заметила, как легкий разговор по итогу привёл её к тому, что она согласилась на встречу с человеком только из-за общих интересах. Сначала отнекиваясь из вежливости, – но видимо, не теряя огонь в своих глазах, что и стало удобным крючком для рыбы в лице Шэр, – потом из соображений неудобства, делать это до бесконечности не предвещало возможным, когда ты сталкивался с успокаивающими и сладкими речами волшебника. Разумеется, которые пробудили в Уолш и пару-тройку других вопросов.
[indent]И не только в ней.
[indent]Уолш затянула волосы на макушке, открывая каролинскому солнцу свои открытые плечи, тоже не побоявшись погрузить свои ноги наполовину в воду. Болтая ими из стороны в сторону, и наблюдая за тут же явившими себя разводами, волшебница поднимает на него взгляд тут же, как Маккензи обращается к ней по имени. Ведьма приподнимает брови от его вопроса, отвечает ему, неловко улыбнувшись:
[indent]— Ну... да? Мне показалось, это могло бы быть интересным? — вопросом отвечает ему ведьма.
[indent]Она хорошо помнила тот съезд драконологов, на который они ходили. Как бы они не шутили с Эваном о том, что основным занятием Уолш был сбор отходов огромных существ, она знала – волшебник прекрасно понимал, насколько важным это для неё было. В её силах было выбрать что угодно, и всё же, забытое детское любопытство к драконом возникло яркой вспышкой на финальных курсах в школе, и вот она – Шарлотт Эстер Уолш, драконолог со стажем в несколько лет, получающий неплохие отзывы в качестве специалиста из своего заповедника. И ведь дело было даже не в словах, грамотах или чем-то ещё. Она правда считала, что могла помочь и это всё была не обычная рутина перекладывания бумажки с одного стола на другой. Пожалуй, было бы не самой лучшей идеей отказываться от такой возможности.
[indent]Однако, слова Маккензи отрезвляют её, напоминая, что имея в своих знакомствах такого человека, как Алистэр, «это твой единственный шанс» становится не таким уж... единственным?
[indent]— Да, я понимаю, — вот только слова звучат немного неуверенно; не так, как когда она смотрела в рот отцу Эвана, выслушивая преимущества жизни в Америке.
[indent]Не удивительно, что именно об этом, по итогу и заговаривает Эван, потому что одно вытекало в другое?
[indent]Она смотрит на волшебника, не отводя от него взгляда, и замирает так, что даже круги почти не отходят от её ног с прошлым энтузиазмом. Уолш видит, что волшебник пытается сделать из этого разговора «not a big deal,» но поздно понимает, что сама не замечает, как мысль разгоняется, словно её сознание решается резко пробежать спринт.
[indent]Встреча с Уилкинсом была как отличная возможность прощупать почву здесь, вот только в отличие от Эвана, она не думала о себе так уверено, не смея предположить, что всё пройдет гладко. Это было бы... скорее беседой о работе, чем попытка устроиться на работу. Но даже если и так? Поработать в американском заповеднике? Однажды она уже покидала свою родину на целый год, точно также отправляясь черти знает куда, устраиваясь на работу, а чем это отличается от теперешней ситуации? Тем более, если учитывать, что и Маккензи был здесь, – она усмехается на его шутку по поводу второй квартиры, качнув головой, – то это бы явно скрасило любую «практику» в местном драконарии.
[indent]— В своё время ничто не помешало мне отправиться в Румынию, не имея там ни друзей, ни родных, — она внезапно смеётся, — А приезд Теодора на несколько недель и вовсе не дал мне по началу опробовать эту «самостоятельную жизнь,» — явно отвлекаясь на секундное всплывшее перед глазами воспоминание, волшебница упирается взглядом в свои ноги обратно, начиная методично постукивать под водой пяткой о стенку бассейна, — А так как драконарии по всему миру имеют свои особенности, мне было бы интересно узнать, чем живёт и Америка – это ведь был бы отличный опыт для меня, не думаешь? С учётом того, что я хочу развиваться в этой сфере и дальше, — Шарлотт неосознанно начинает отбивать пальцем ритм пальцами руки; ей вовсе не хотелось говорить словами взрослого волшебника до этого, расписывающего примерно похожие причины, как делала это она сейчас. Но ведь это было правдой! — Ты...
[indent]Волшебница замолкает, тут же замечая, как сильно громыхает её сердце в такт тому, что негромко барабанила Уолш своими конечностями. Никоим образом Эван Маккензи ни раньше, ни сейчас, не показывал ей того, что ему не хотелось проводить с ней времени больше, как и строить их совместное будущее. Как и Уолш, как за время его прибывания в Англии, так и сейчас, поняла, насколько комфортно и гармонично она ощущала себя здесь; даже не конкретизируя Америку, а имея ввиду, рядом с волшебником.
[indent]— Ты думаешь, всё происходит слишком быстро? — прежде, чем её мозг реагирует на желание ответить на шутку шутку, ведьма выпаливает вслух именно переживание о торопливости их отношений.
[indent]А вместо того, чтобы дать Маккензи ответить на вопрос, Шарлотт начинает разгоняться, словно от сказанного зависела её жизнь:
[indent] — Я знаю, что прошло не очень... много времени, и может, на третью неделю моего пребывания рядом тебя бы начало раздражать, что я... не знаю! Засоряю тебе своими волосами душевой слив или сплю так, словно никогда не спала? — Уолш делает паузу между предложением только для того, чтобы вытянуть из бассейна ноги и сесть по-турецки, чувствуя, как ещё секунда и её пятка посинеет, — Я, — начинает она вновь, хмурясь, и наконец, поднимая взгляд на американца, она продолжает говорить, — Я не хочу думать, что моё согласие на встречу основывается только на последних днях отпуска, и это моя попытка... не заканчивать их. Я хочу сказать, что, — Шэр неловко пожимает плечами, блекло улыбнувшись, не имея сил остановить себя в попытках объясниться до конца:
[indent]— Я хотела бы попробовать. Я никогда не чувствовала то, что чувствую с тобой, а прошло? — Шарлотт свободной, не пытающейся пробить дыру в плитке, ладонью, словно её действие определяет время, — Но я пойму, если ты... мне стоит отказаться? Думаешь, не стоит идти на эту встречу сейчас? — задавая более безболезненные вопросы, чем хотела изначально, волшебница моргает несколько раз, стараясь растянуть губы в улыбку. В конце концов, это был не предвещающий никакой серьезности разговор. И, пусть она провалила задание оставить его таким, в эту секунду ей хочется показать – она поймёт. Она всегда понимает.
[indent]Настолько, что уже готова открыть свой рот и предложить прыгнуть в бассейн; тогда её уши наполнятся водой, и Уолш никогда не узнает ответы на заданные вопросы.

26

[indent]Клан Маккензи всегда выделялся на фоне консервативных аристократов магической Америки, на фоне всего чистокровного волшебного общества. Посмотреть на осевшую на английском материке семью Остары; в их головах было куда больше несвобод, никому ненужных высокоморальных установок, когда проводить обряд вхождения в семью, как и с кем жениться, пробовать ли жить вместе до свадьбы или надеяться на то, что монетка упадёт выигрышной стороной.
[indent]Несмотря на то, что можно было подумать о родителях, носивших одну фамилию ещё до свадьбы, Алистэр и Мэрилин не кормили единственного сына нравоучениями о достойных главного наследника партиях, о важности брака в его положении и о негласных этапах, которые Эван должен был пройти, прежде чем привести в дом «ту самую». В конце концов, привести волшебник мог и «того самого» – никто бы против не оказался. Так уж получилось, что выбор пал на Шарлотт Эстэр Уолш; и что бы кто ни говорил, в своём выборе Эван Маккензи был уверен.
[indent]Во всём остальном? Едва ли.
[indent]Эван не привык ставить под вопрос эмоциональные порывы, становившиеся как худшими, так и лучшими его решениями. И всё же наплевать на здравый смысл, поддавшись чувствам к Шарлотт? Больше остального Маккензи боялся сделать их отношения очередным примером того, к чему приводят спешка и непродуманность; и поэтому Эван собирался ждать. Год, два, три. Столько, сколько бы потребовалось, чтобы пустивший корни страх перестал существовать тихим шёпотом сознания на заднем плане. Они ведь никуда не опаздывали? Взять во внимание его упрямый план прожить рядом с Уолш долгую и счастливую жизнь, торопиться молодым людям было, действительно, не к чему.
[indent]Только вряд ли Алистэр Маккензи и суфлирующая Мэрилин руководствовались чем-либо, приближённым к ходу мыслей Эвана. Их единственным стремлением оставалось весьма очевидное желание удержать сына в Америке любым доступным способом, даже если это значило перевезти Шарлотт и всю её семью на другой материк.
[indent]— Разумеется, — сконфужено хмурясь, отзывается Эван, — Я последний, кто стал бы тебя отговаривать, — негромкий смешок.
[indent]Ему кажется или... они говорят о разном? Маккензи разворачивается к девушке корпусом, пытаясь высмотреть на её лице ответ на животрепещущий вопрос. Он не помнил, чтобы хоть раз сомневался в её самостоятельности и талантах находить друзей в незнакомой обстановке, не помнил, чтобы стёр из своих воспоминаний её скорый отъезд после его появления на бостонской улице. Ведя с ней переписку ещё в то время, Маккензи не раз высказывал своё одобрение и восхищение тем, что Шарлотт стала своеобразным первопроходцем младшего поколения во взрослую жизнь. Теодор, Джозефина, Кевин – они встали на ноги намного позже Шарлотт, и, пускай, в этом не было ничего зазорного, Эван полагал, что был предельно прозрачен, когда хвалил смелый для юной выпускницы школы поступок Уолш.
[indent]Слушая поток аргументов «почему она справится», он сомневается в доходчивости произнесённых тогда слов всё больше и больше.
[indent]— Нет, Шэр, если ты думаешь, что я ставлю под вопрос твой профессионализм и готовность к работе в американском заповеднике, то, во-первых, нет, ты сошла с ума, во-вторых, кто я такой, чтобы иметь по-этому поводу мнение, — Маккензи пожимает плечами и хмыкает.
[indent]Эван был инженером, а не драконологом, и никогда бы не взялся оценивать чужие таланты в сфере, в которой смыслил не больше обычного обывателя. Ему хватило ёмких комментариев шотландского начальника Шарлотт и личных наблюдений за тем, какой серьёзной ведьма становилась на работе, чтобы убедиться в очевидном: девушка любила своё занятие всем сердцем и имела к нему недюжинный талант. Конечно, Уилкинсон оценит её по-достоинству. Конечно, он будет на её стороне при любом раскладе. Эван сказал ей это минутой раньше.
[indent]Тогда почему они разговаривают так, будто сделал это Маккензи крайне неубедительно?
[indent]— А?! — он толком не успевает переварить вопрос, как искреннее недоумение вырывается из Эвана красноречивым звуком.
[indent]Мужчина щурится, заставляя кожу на лбу и у глаз покрыться маленькими морщинками. Непроизвольно он наклоняется вперёд, словно это поможет ему сложить два плюс два и получить пять. Увы, чем больше говорит Шарлотт, тем меньше Эван понимает. Точнее, что девушка говорит Маккензи слышит и осознаёт прекрасно. А вот почему? Как его тактичный вопрос о возможности совместного сожительства в случае её переезда превращается в рассуждение о его нежелании этот переезд терпеть... загадка похлеще исчезнувших в Бермудском треугольнике кораблей.
[indent]На секунду Эван всё же задаётся вопросом: может, он и впрямь думал, что всё происходит слишком быстро? Да, разумеется, он думал... об отношения и их стремительном развитии. Он предполагал, что некоторым их поведение друг с другом могло показаться несерьёзным, что они торопят события и такими темпами «сгорят» быстрее, чем сохранят появившееся между ними чувство. Эван боялся, что закулисные правила отношений оправдают себя. Но если кто-то и считал, что они спешат почём зря, то Маккензи припас для него плохую новость: соглашаться мужчина явно не собирался. Они двигались в комфортном для них ритме и не заставляли следовать их примеру несогласных.
[indent]Не поспевая за разгоном Шарлотт от непринуждённой беседы к существующей только в фантазии ведьмы проблеме, Маккензи нелепо моргает и зеркалит её фразы непроизвольными гримасами. Под гнётом растерянности он не успевает её остановить прежде чем Уолш поставит жирную точку в полёте высокой мысли.
[indent]— Нет? — всё в том же неуверенном тоне то ли отвечает, то ли задаёт вопрос на вопрос Эван.
[indent]Мужчина выдерживает ещё одну многозначительную паузу.
[indent]— Я думаю, что тебе стоит идти на встречу с Уилкинсоном, если... ты хочешь идти на встречу с Уилкинсоном, — волшебник отделяет слова друг от друга, стопорится в неожиданных местах и продолжает растягивать интонации больше привычного в надежде, что выиграет своей голове момент на осознание произошедшего, — Вчера было ровно три месяца, если мы считаем от апреля, — постепенно находя ответы на вопросы Уолш, слегка оживляется Маккензи, — Подожди, — понимая, что ему до сих пор нужна пауза, Эван задирает ладонь в воздух, готовый залепить Шарлотт рот, если это потребуется.
[indent]Отводя взгляд вдаль в поисках объяснения смысла жизни, Маккензи возвращается к ней так же внезапно, как и «пропал».
[indent]— В какой момент я оставил тебе впечатление, что твои волосы в стоке могут мне помешать? — щурясь, спрашивает своим «высоким» голосом Эван, — И... что ты там сказала? Спишь слишком много? О, да, Шарлотт, как же ты много спишь, прямо... — мужчина принимается раздувать ноздри и трясти головой, — бесит, аж не могу, — он замолкает на миг, — Шарлотт?! Я спросил тебя: милая Шэр, неужели ты согласна переехать сюда и жить со мной, если Уилкинсон и заповедник тебе понравятся? И ты в этом разглядела тактичный намёк, что ещё неделя, и мы будем брить тебя налысо? — разводя руками, Маккензи смотрит на неё со всем глубинным непониманием, которое старался пережить последние несколько минут.


I'm lucky every other lover got away
...I'm lucky that my heart was always hard to break...
https://funkyimg.com/i/35Bbc.gif https://funkyimg.com/i/35Bbd.gif
I'm lucky when you came along I had a chance to take


[indent]Волшебник издаёт смешок, похожий на вздох, резким движением двигается вплотную к девушке и, не спрашивая разрешения, хватает щёки Уолш в ладони. Эван делает глубокий вдох, смотрит на неё во всю ширину глаз и наконец-то объясняет причину нападения на личное пространство:
[indent]— Слушай меня, Уолш, — вписываясь в её нос своим носом, он начинает как можно более устрашающе, — если ты думаешь, что мне кажется, что мы где-то торопимся, у меня очень плохие новости для тебя. Я бы согласился жить с тобой ещё в январе, так что, можешь считать, что в моей голове мы опоздали по всем фронтам, — сжимая девичьи щёки ещё сильней, он громко смеётся и качает головой в отрицании.
[indent]Дурная. Если бы Эван Маккензи не фильтровал настойчивые предложения своей головы пришить Шарлотт Эстер Уолш к себе, велика вероятнсть, он бы встал на колено в течении следующих месяцев. Единственная причина, по которой Эван этим импульсам не поддавался, крылась в самой же Шарлотт. Он не хотел её напугать! Не хотел потерять то, что было у них сейчас, стараясь получить всё и сразу. Ведь не просто так говорили не бросаться в будущее головой вперёд? Он не думал, что за туманной неизвестностью его ждала бетонная стена, и, тем не менее, считал, что осторожность с самым ценным, что у Маккензи было в жизни, не была излишней.
[indent]— Какая же ты иногда бываешь дурная, — по-доброму смеётся мужчина, переставая пытаться превратить щеки Уолш в единое целое, — Конечно же, я хочу попробовать, Шэр, — поглаживая раскрасневшуюся от его же стараний кожу несколько раз, меняется в интонациях Маккензи, — Если бы речь шла только о том, что мне хочется и что мне удобно, мы бы поселились под одной крышей ещё в апреле. Но я помню, что в этих отношениях есть ещё второе мнение, и не могу решать за тебя, не спросив, — бегая взглядом по лицу Шарлотт, он резко оживляется, — Поэтому и спросил! — где-то здесь теряется «на свою голову», но Эван оставляет своё лицо сказать за него.
[indent]Он шепчет что-то невнятное, похожее на «иди сюда», стискивает девушку в объятьях и вписывается губами в лицо Уолш, не шибко разбираясь довольна ли она происходящим или нет. Если не понятно на человеческом, Эван вполне способен объяснить на обезьяньем, сплющивая и без того тонкую Шарлотт в своих руках. Правда, сидеть спокойно долго мужчина не может. Не проходит и десяти Миссисипи, как он вдруг дергается прочь, смотрит ей в глаза, будто разглядит в них ответ на свой немой вопрос, и, кивая своим мыслям, решительно произносит:
[indent]— Я знаю, что с тобой, — сжимая губы, Эван кивает ещё раз, — Ты точно перегрелась, — не давая возможности предупредить его светлую идею, он берет девушку в охапку и весом своего тела отправляет их в родительский бассейн.
[indent]Стоит Маккензи выплыть из барахтающегося месива, созданного двумя молодыми людьми, он принимается громко смеяться и брызгать и без того окунутую по голову Уолш. Зная, что он только что разъярил самого дьявола, Эван спешно отплывает от неё спиной, не успокаиваясь поливать ведьму брызгами.
[indent]— Посмотрите на неё! Какая грозная! Видишь, я прав! Точно перекипела на солнце! Аж красная от возмущения, — задыхаясь от смеха, не успокаивается мужчина, — Ну всё-всё, сдаюсь, — с неизменным запалом, он поднимает ладони вверх в знаке капитуляции и плотно врастает ногами в пол бассейна, который перестал подходить ему по глубине ещё в далекие шестнадцать лет, — Ещё не передумала встречаться с Уилинсоном? А то, смотри, я всё ещё иду в комплекте с Америкой. Стоит как следует подумать, прежде чем подписываться на такое своеобразное удовольствие, — не двигаясь, издевается Маккензи.
[indent]Если ей до сих пор непонятно, он обязательно повторит маневр сдавленных щёк и будет кричать куда громче и куда грозней. А пока Эван старается не думать о внезапной возможности слишком уж глубоко, не забывая, что без согласия главы заповедника перспектива отложится на некоторый срок. Он-то в Шарлотт не сомневался, но, вспоминая предсказание и любовь Вселенной портить ему планы, Маккензи притормаживает прежде, чем впишется в ту самую невидимую бетонную стену будущего лицом.

27

[indent]А ведь это происходило не первый раз – попытка Шарлотт оправдаться там, где её никто об этом не просил, а затем «огрести» взглядом непонимания и такими же словами. И ведь там, где она могла бы запнуться о причинах происходящего с кем угодно, страх перед обычным вопросом Эвана был вызван пониманием – ей было слишком важно его мнение. Сейчас, пожалуй, больше, чем кого угодно.
[indent]То, что Маккензи позволил ей почувствовать за три месяца не происходило ни с кем, несмотря на отношения и с более длительным сроком. Это не походило на обычную влюбленность, порхающие бабочки в животе и весь типичный свод правил для инсталляции утянутого по уши в любовь человека. Мир был предельно чист и зеркален, когда рядом с ней оказывался Эван. Ей было не страшно думать о своём будущем: карьерный рост по своей должности был объемен, необходимость оставить родной дом, несмотря на сильную привязанность, как и в целом, полностью самостоятельная жизнь, которой, несмотря на возраст, у неё никогда не было. С американцем она не пускала всё самотек, думая «пусть будет, что будет», она знала, что взявшись за одно, второе и следующее, у них будет решение; и даже если оно будет импровизированным, в их экспромте она ни капли не сомневалась. Эван стал её поддержкой, желанием бросить миру вызов, и скрутить ему руки за спиной и отправить заклинание в зад, если тот попробует сказать что-то против.
[indent]Не так уж удивительно, что несмотря на доверчивость сейчас, отголоски прошлого пытаются пробраться в сознание Уолш и вынудить её сомневаться. От этой мысли волшебница чувствует ощутимый укол совести – разве так она должна отплатить Маккензи за то, с какой осторожностью и любовью он к ней относится? Она почти замолкает, чтобы сменить курс разговора в попытку объяснить, что не пытается устроить им турбулентность, но в итоге, продолжает гнуть свою линию.
[indent]Видя, что вызывает на лице волшебника пару-тройку вопросов.
[indent]Эван говорит, а в голове Уолш поезд, который сделал остановку на станции, кажется готов вновь пуститься в полный ход. Девушка ёрзает на месте, уже открывая рот – конечно, он имеет права высказаться! И совсем не сошла с ума! И раз так, тогда она пойдёт! Только кто же ей даст это сделать? Шарлотт так и застревает в чересчур перевозбуждённом состоянии, и сама догоняя вагончик, на котором чётко было написано «кажется, Эван не против?» Внезапно она слушается его команды дать ему время, поджимая губы и складывая руки на коленках.
[indent]— Я не говорю конкретно об этом, это ведь... это ведь только примеры! — стараясь защитить свою шаткую позицию, она, в прочем, не может долго держать серьезное выражение лица, наблюдая за актером одной роли. И стоит ему произнести громкое «аж бесишь!» в ответ он слышит лишь её попытку сдержать приступ фырчания, — Нет, я не! — но ведь разглядела. Волшебница сколько угодно может отмахиваться от своих слов, но оно уже было произнесено, что и вызвало логическую реакцию от Маккензи.
[indent]Шарлотт грузно вздыхает, пытаясь сцепить руки замком на себе, но не в качестве попытки спастись от Эвана, а скорее наоборот – волшебника от безумной себя. Правда, прикусив губу и широко раскрыв глаза, – вовсе не вторя мужчине, а от удивления, – девушка перекладывает свои ладони на его, пытаясь остановить процесс виноделия с её щеками:
[indent]— Эван, ну хва-, — когда волшебник обращается к ней аж по фамилии, шутки плохи; правда, никто ведь не удивится, что от его слов внутри появляется теплое ощущение в груди, разбивающее холодные льдины колебания.
[indent]Конечно, как они могут говорить о торопливости, когда на самом деле, подписались под пунктами чувств друг к другу раньше, чем начали встречаться. Через пару месяцев будет год с момента, как она смогла признать себе, в том, что Эван Маккензи нравится ей, и от этого момента всё начало стремиться к более глубоким чувствам, как скинутый с высоты горы снежный ком, что набирал обороты не по неделям, а дням. И ей ли не знать, что думал об этом всём Маккензи, имея в доказательствах слишком много вещей, от его воспоминаний до письма и мыслями, которыми он не переставал делиться каждый раз, когда Шарлотт делала задумчивое «хм».
[indent]— Ты сам иногда дурной, — вторит ему волшебница, чуть ли не поднимая палец в воздух, не противясь осторожному прикосновению мужчины к её щекам в уже более приятном формате. Она бегает взглядом по плиточным соединениям, их теням, но тут же поднимает взгляд, слыша подведенную к итогу черту.
[indent]Хотел. На губах её непроизвольно появляется улыбка, растягивающаяся шире от каждого произнесенного слова. Правда, Шарлотт была бы не Шарлотт, не скажи она:
[indent]— И пожалел! — зеркаля активность Эвана, произносит Чарли, но прежде, чем вызовет ещё одну лавину на свои щёки, она смеясь, кладёт ладошку на его, еле заметно кивнув, — Хорошо. Значит, я пойду на встречу с Уилкинсоном. И если всё сложится как надо, — светловолосая прикрывает глаз, прищурившись, и наклоняя голову вбок, ставит итоговую точку, — Я перееду к тебе.
[indent]Шарлотт перекладывает ладонь на грудь, будто это лучше ей поможет прислушаться к себе. Вот оно – никакого чувства неясности, одна сплошная уверенность в своих словах. Им нечего ждать, когда и так всё понятно. Волшебница даёт себе и секунды на размышления и вопросах, связанных с их решением: как сказать родителям, когда возвращаться обратно, собирать и перевозить все вещи за раз или поэтапно, а билеты, а новое место... где-то здесь её прерывает Эван, оказавшийся ближе столкнувшихся друг с другом носов, – ей кажется, или все вещи, сказанные на самом коротком расстоянии звучат куда более убедительнее? Ей только и остаётся, что приподнять свой подбородок, и сплести ладони за его шеей вместе.
[indent]— Что? — кажется, спрашивая зря, уточняет Шарлотт, вовсе не ожидая момента, что её искупает с головой раньше, чем она того захочет, — Маккенз-! — бестолковой идеей выкрикивает она вслух, и в следующую секунду оказывается под водой, захлёбываясь из-за открытого, перед падением, рта. Открывая тут же глаза, она щурится от огромного количества пузырьков перед собой, стараясь ухватиться рукой за отплывающего в сторону волшебника. С силой она отталкивается от появившегося под ногами дна, и появившись на поверхности, громко выкрикивает:
[indent]— Ты! Ах ты, иди сюда! — его голос ещё усерднее заставляет волшебницу грести ногами в его сторону, одновременно смеясь и откашливаясь, прикрывая голову от ярких лучей солнца, — Ещё какая грозная! — с перерывами в словах произносит волшебница, начиная ответную атаку, то ныряя, чтобы избавиться от созданных им всплесков. Не успокаивается она и тогда, когда оказывается совсем близко к мужчине, кладя ладонь ему на плечо.
[indent]— Правильно, сдавайся, тебе со мной не потягаться, — гордо задирая нос, произносит Уолш, а затем тут же хмурит взгляд, — И в смысле передумала, только подумай, какой вызов! — понимая, что в отличие от американца, ей приходится болтать ногами в воде, чтобы удерживать себе, Шарлотт посильнее ухватывается за Эвана, цепляясь ногой за его пояс, и тыча пальцем в ухо, усмехается, — А вот тебе ещё предстоит пожалеть, что впустил меня в свой дом, — свободными пальцами она цепляется за его щёки, и сдавливая их вместе, резким движением вперёд, продолжая висеть на Маккензи, звучно чмокает волшебника в губы, — Три месяца терпишь моё безумие, но безумец ты, раз не планируешь останавливаться, — и несмотря на фразу, явно имеющую издевательский подтекст, Чарли лучится улыбкой с искрящими глазами. Она была благодарна ему за то, что он выбрал её, и за то, что был готов накидывать спасательный круг каждый раз, – выкрикивая издевательства, конечно же, но чем она лучше? – когда Шарлотт кричит «мэй-дэй».


I swear that he got a hold on me
and now I can't let him go
https://funkyimg.com/i/35Lyb.gif https://funkyimg.com/i/35Lya.gif https://funkyimg.com/i/35Lyc.gif
no one ever said it was easy
and I love him, you gotta believe me


22 ИЮЛЯ 2029[indent]— Э-эй, вы дома? — громкий голос на протяжении многих лет третировал этот дом – она она всегда подшучивала над теми, кому приходилось выслушивать каждодневный смех, бесконечные споры и просто разговоры о разном. Ещё одна небольшая особенность, но Шарлотт научилась разговаривать тише рядом с Эваном, потому что стоило ей вернуться домой, как родные стены словно напоминали – никто не услышит, если сказать шепотом; а здесь таковым мог показаться даже обычный тон. Раздающиеся голоса из гостиной заставляют её кивнуть головой самой себе, а поднимая голову вверх и прислушиваясь, она не замечает семенящих шагов и хлопающих дверей детей Уолшей, и оборачиваясь на американца, поджимая губы в улыбке, волшебница наскоро сбрасывает кеды возле двери. Пожалуй, сначала она хочет объявить это родителям.
[indent]Пожалуй, все те мысли, которые она приостановила в бассейне у Маккензи вернулись с новой силой, стоило им оттуда вылезти. И, пусть на тот момент, ведьма понятия не имела, как закончится разговор с Уилкинсоном, тем не менее, мечтать никто не запрещал. Только хотелось ли ей мечтать о том, чтобы разбить сердце своим родителям второй раз?
[indent]Это звучало громко! Она знала это и сама. И всё же, ещё по опыту с Румынией, никогда бы не поверила, что им был бы безразличен переезд дочери. И куда? В Америку! Это не путешествие в пару часов, где можно было воспользоваться быстрыми порталами, а нет – поездами, которые пересекут Европу, не успеешь оглянуться. А саму Шарлотт никогда не успокаивали возможности даже паромов ван дер Рейденов до Нового Света, – да простит её Елена, – потому что это всё ещё занимало большее количество времени.
[indent]«Попробовать» пожить вместе, как бы демократично оно не звучало, таковым не являлось. Ей казалось, у них не было вариантов, потому что не понравься им жить друг с другом, что делать тогда? Их решение означало, что они переступают через все правила поведения в отношениях, когда люди могут ждать чуть ли не годами для того, чтобы решиться на сожительство. Уолш не боялась того, что будет проводить бок о бок с Маккензи большую часть суток, – это её вдохновляло лишь сильнее, – но согласие, данное с легкой руки, означало более серьезные шаги. Она действительно переезжает в Америку; и очень большой шанс, что навсегда.
[indent]— Что-то я волнуюсь. Если что, выпрыгиваем в заднее окошко. Пойдём? — отвлекаясь от своих мыслей, Шарлотт протягивает ладонь Маккензи, широко улыбнувшись. Не трудно было догадаться – она волновалась, и достаточно сильно, раз даже постукивала свободно выступающими пальцами по его коже.
[indent]Они говорят недолго, обмениваясь вечерними новостями, и Уолш больше слушает родителей, чем говорит сама, отмахиваясь от необходимости заглядывания носом в холодильник, – от нервозности она не замечает, как скручивается успевшего провалиться в недра её желудка обеда, – и убедившись, что показала себя с лучшей стороны, медленно начинает:
[indent]— У м... нас, — Шарлотт запинается, но кидая взгляд на Маккензи, продолжает увереннее, обернувшись на лица Айлин и Майлза, — есть небольшие новости. Помните, я говорила вам по телефону, что отец Эвана смог выбить для меня возможность пообщаться с главой отдела по регулировке драконов в американском заповеднике? — не давая никому ответить, девушка продолжает, — Мы побеседовали, и, в общем, — англичанка снова запинается, топчась на месте – она так и не смогла заставить себя сесть, — Они предложили мне место у себя на хороших условиях, — она видит, как отец приоткрывает рот, чтобы что-то спросить, поэтому Уолш младшая начинает торопиться ещё сильнее, даже дёргаясь на полшага вперёд, отчего не замечает, как утягивает за собой и руку Маккензи, — Мы обговорили это с Эваном, и решили, что это отличная возможность попробовать пожить вместе! Я... Я хочу переехать в Америку на время испытательного срока, а там... как получится, — что на самом деле означало «скорее всего я останусь там надолго», и вполне читалось по её глазам и упрямому взгляду.
[indent]Бостон всегда был и оставался её домом. Здесь, на родной улице, было сохранено настолько много воспоминаний, что иногда ей не верилось, что все они помещались в её голове. Шарлотт со всей теплотой представляла каждого из своих родственников, как и соседнюю семью, ставшую ей родной с момента рождения. Бегая взглядом по по-летнему веснушчатым щекам отца, по родным и красивым чертам лица своей матери, Чарли понимала, что где бы она ни находилась, она всегда будет возвращаться сюда с мыслями о доме.
[indent]Яркой вспышкой разноцветности вспыхивают волосы Майлза. Она слышит тихий вздох главы семейства, который не делая пауз произносит:
[indent]— Когда ты приступаешь к работе? — его попытка в сдержанность и серьёзность веселит Чарли настолько, что она забывает о своем нервозном состоянии, издав негромкий смешок.
[indent]— В сентябре? — она вновь поднимает голову на Маккензи, ища подтверждения в его лице, — Они понимают, что такое переезд в другую страну, так что, дали мне побольше времени. Ещё месяц минимум я отработаю здесь, в Уэльсе.
[indent]— Хорошо. Ну, что я... что я могу сказать, — он вновь вздыхает, а затем перехватывает своей ладонью пальцы жены, мягко улыбаясь ей, и обращается к Айлин, давая возможность в этот момент Шарлотт прижаться к Маккензи поближе, — Милая, у меня у одного déjà vu? — явно намекая на Шарлотт и её рвение в своё время в румынский заповедник, — А ты? — поворачивая голову к Маккензи, он выпускает ладошку миссис Уолш и поднимается из сидячего положения, подходя к Эвану. Майлз был сильно ниже американца, отчего ему приходится поднять подбородок вверх, — Моя дочь не самых лёгких правил, уверен, что готов принять её в свой дом? — прежде, чем в него из-за спины полетит что-нибудь из-за спины, а брови той самой неугомонной девочки взлетят вверх с красноречивым «Па-ап?», он оборачивается, смеясь, скользнув взглядом и по Чарли, — Я шучу, конечно же, она замечательная! — и оборачиваясь обратно к Маккензи, он произносит:
[indent]— Я очень уважаю выборы своих детей, и знаю, что такое... «терять время зря», когда можно преодолевать путь с человеком вместе рука об руку. Береги мою дочку, договорились? — мягко улыбнувшись, он хлопает мужчину по плечу несколько раз, задерживая руку на предплечье, — Но это лишь моё мнение.
[indent]Шарлотт задерживает дыхание, цепляясь за локоть Эвана свободной рукой. Отец всегда был на стороне своих детей, уступая им там, где не должен был не из вредности, а из справедливости, и только с возрастом Шарлотт по-настоящему поняла, насколько доброе сердце у него было. Волшебница переводит взгляд на свою маму, тепло улыбнувшись ей, и всё равно прикусив нижнюю губу. Ей нужно было её одобрение, как ничьё другое. Несмотря на свою вредность, и необходимость показать своё собственное я, Уолш прислушивалась к речам своей матери.
[indent]А что может быть важнее, чем получить поддержку и одобрение, когда ты приводишь «мальчика», которого любишь в дом не для того, чтобы просто представиться, а для того, чтобы сообщить семье, что он увозит тебя за моря? От такого даже такая уверенная львица, как Шарлотт, внезапно становится неряшливым котенком. Одно радовало – рука об руку с Эваном, как и говорит отец.

28


2 2   И Ю Л Я   2 0 2 9   Г О Д А


[indent]Сообщить родителям о положительном ответе Уилкинсона и последовавшим решением Шарлотт переехать было проще простого. Для ушей Алистэра и Мэрилин озвученная новость была сродни раннему рождественскому подарку; Эван ни секунды не сомневался, что они поддержат выбор молодых волшебников, несмотря на то, что последний мог показаться несколько поспешным. Дайте им шанс, они бы самолично положили слова согласия в рот Шарлотт.
[indent]Беспокойства Эвана нашли себя вдалеке от родной земли. Одно – «убедить» тех, кто заведомо радовался мелькнувшей на горизонте возможности, другое – рассказать светлую весть семье волшебницы, ожидавшей Шарлотт с историями об удавшемся отпуске, а не с заявлениями о смене места жительства на противоположный материк. Маккензи подозревал, что простым их диалог не окажется. Он готовился к худшему и вовсе не потому, что по-другому не умел. Ему было достаточно задать вопрос самому себе: «Отпустил бы он собственного ребёнка на край земли с человеком, который, каким бы давним знакомым ни был, освоился в её жизни в новой ипостаси меньше полугода назад?» Нет. Конечно же, нет. Эвану не потребовалось бы время на обдумывание, чтобы убедиться в твердости своего ответа, и что-то волшебнику подсказывало: родителям Шарлотт тоже.
[indent]Он лишь надеялся, что в глазах Майлза и Айлин Уолш он выглядел в меру основательно.
[indent]Эван? Основательно? Маккензи не мог представить степень своей солидности, не закашливаясь тотчас подступавшим истерическим смехом. Не сказать, что мужчина сшибал с ног аурой безответственности и слабоумия, и, тем не менее, без труда представлял ту картинку, которую видели родители девушки, смотря на него. Заносчивый богатый мальчишка с добрым сердцем и магнитом на проблемы. Может быть, лет через пять он бы распрощался с эхом прилипшего намертво образа из заголовков газет, но говорить о полном «выздоровлении», когда ещё в феврале по Англии прошёлся очередной скандал с его именем в первых рядах, виделось Эвану, как минимум, самодурством. Он казался кем угодно, но не подходящим кандидатом на защитника и заботливого опекуна Шарлотт Уолш. И пускай, всегда можно было возразить, что англичанка была в состоянии защитить и позаботиться о себе самостоятельно, Маккензи предчувствовал: такой аргумент не стоит произносить вслух, если они не хотят, чтобы разговор с родителями провалился с треском.
[indent]А он очень хотел, чтобы его худший сценарий обошёл их стороной.
[indent]Эван был готов. Несмотря на вдохновлённую эйфорию от мыслей о совместной жизни, Маккензи вынудил себя притормозить и скрупулёзно взвесить адекватность общего решения. Да, возможно, он ещё не мог назвать себя мужчиной с большой буквы и осознавал внушительный путь, который ему предстоял, прежде чем Эван сможет гордо заявить, что дозрел, но он был готов. Расти, меняться. Стремиться стать тем человеком и тем мужчиной, которого бы он хотел видеть рядом с Шарлотт Уолш. Для него это не было детской блажью поселиться с лучшей подружкой под одной крышей и, уж тем более, не способом облегчить свои путешествия с материка на материк. Он видел свою жизнь рядом с англичанкой и намеревался сделать всё возможное, чтобы семья Шарлотт поверила в серьёзность его намерений.
[indent]Волновался он не меньше самой Уолш.
[indent]— Думаешь, они следом не побегут? — Эван хмыкает, щурясь, — Всё будет в порядке. В конце концов, это твоя семья, они хотят, чтобы ты была счастлива, и рано или поздно примут любое решение, — легко вздёргивая плечами, Маккензи тянет губы в улыбку.
[indent]Он верит в то, что произносит, со всей искренностью, отчего успокаивается и сам. Какой бы ни оказалась первоначальная реакция Айлин и Майлза, они, как и любые любящие родители, желали своему ребёнку счастья. Если переезд и новая работа были тем, к чему стремилось сердце Уолш, им не оставалось иного выбора, как смириться с выбором дочери. Он знал это на собственном примере. Или Алистэр и Мэри не позволили единственному сыну сорваться на несколько лет в Англию лишь потому, что он этого хотел?
[indent]— Пойдём, не дрейфь, — подмигивая девушке, он проводит ладонью по её спине и берёт Шарлотт за руку.
[indent]Оказываясь напротив хозяина и хозяйки дома, Эван мгновенно оживляется и меняется в лице, пряча давящее с солнечном сплетении ощущение глубже, чем минуту назад. Он никогда не прятался по углам от родителей Шарлотт раньше и не собирался начинать сегодня. Отчасти охвативший Маккензи мандраж кажется ему чрезмерным для ситуации. Они не откусят им головы; даже если кто-нибудь скривится в гримасе несогласия, это не изменит их намерений, хоть и подпортит воодушевлённое настроение.
[indent]«Всё будет в порядке», — мысленно настаивает Маккензи.
[indent]Когда Уолш нарушает непринуждённый разговор, обращая на свои слова всеобщее внимание, Эван делает глубокий неслышный вдох и расправляет плечи, подсознательно готовясь принимать удар. [float=left]https://funkyimg.com/i/35QYT.gif[/float] Он опирается о кухонную столешницу, позволяя девушке сообщить эту новость самостоятельно. Внимательно он переводит взгляд с отца Шарлотт на Айлин. Волшебник готов поспорить, что видит, как оттенки непонимания постепенно сменяются беспокойством, пока не преобразуются в явные попытки угадать слова дочери прежде, чем те прозвучат. Неожиданно для себя Маккензи дергает бровями вверх с тем же удивлением, что мужчина и женщина, стоящие напротив. Поворот головы к Шарлотт. Пожалуй, не так он представлял себе аккуратный подвод к важной теме.
[indent]— В сентябре, — утвердительно кивая на немое обращение Уолш, отзывается мужчина, — Никто никого не торопит. Они хотят Шарлотт в свою команду, поэтому подождут столько, сколько потребуется, — опираясь ладонями чуть шире, подхватывает Эван.
[indent]Внимательно он наблюдает за тем, как переживает все этапы от отрицания до принятия Майлз Уолш, но выдохнуть, не выдыхает. Незаметно Эван переводит свой взгляд на вторую фигуру, до сих пор не издавшую ни звука, и непроизвольно напрягается ощутимей прежнего. Если что-то Маккензи и научился читать, то это молчаливое недовольство своей матери; как оказалось, выглядело оно одинаково на всех матерях, и Айлин Уолш не походила на счастливое исключение.
[indent]Замечая движение в свою сторону, Маккензи инстинктивно выпрямляется, будто преимущество в сантиметрах спасёт его от отца Шарлотт. Он прокашливается, сдерживаясь, чтобы не спросить: «Я?» Следом за кашлем по помещению разносится ёмкий смешок.
[indent]— Да, сэр, — отвечая с нотками удивления, Эван улыбается и вскидывает брови.
[indent]Попытка возразить о тяжести характера Уолш прерывается отцом девушки. Тихо выдыхая, Маккензи заметно кивает и бросает:
[indent]— Несомненно, — чем больше говорит отец Шарлотт, тем спокойней ему становится на душе.
[indent]Впрочем, совсем не его реакция беспокоит Эвана с момента, как они заикнулись о переезде. Растягивая улыбку ещё шире, он послушно встречает хлопки по спине и скрепляет договор уверенным согласием. Незаметно для себя, он принимается поглаживать тыльную сторону ладони Шарлотт, словно это ей здесь страшнее всех. Вряд ли. По логике вещей, если он ошибся и голову всё же кому-нибудь, да откусят, вряд ли выбор падёт на родную дочь. Эван смотрит на безмолвный силуэт, ожидавший своего момента, чтобы высказаться, и готов поспорить, что знает: Айлин хранила тишину не просто так. И точно не от большого восторга.
[indent]— Могу я узнать чья это была идея? Твоя? — если всё время угроза в миссис Уолш существовала едва заметной аурой недовольства, то теперь она буквально врезается в Эвана, стоит женщине сделать шаг навстречу, скрестив руки на груди и склоняя голову на бок.
[indent]— Это, — продолжить ему не позволяют.
[indent]— Потому что, если с Румынией, я слышала зуд Лотты на протяжении всего выпускного курса, то американский заповедник появился весьма внезапно, — ведьма бросает короткий взгляд на дочку, вопросительно вздёргивая бровями, — Или я что-то не так поняла? — и несмотря на то, что голос Айлин звучит спокойно, дружелюбные нотки в нём не отыскать.
[indent]— Вы правы, мэм. Разговоров об Америке, действительно, не было. Это всплыло совершенно случайно, когда мы гостили у моих родителей. Мой отец предложил ей пообедать с одним из наших хороших знакомых, держащим большой заповедник, и она согласилась по собственной воле. Разумеется, я был рад, что её эта идея вдохновила, — дергая плечами, Эван разводит руками в стороны, — но если вопрос ставится: планировал ли я переманить вашу дочь в Америку, то мой ответ – нет. Я думал, что мы решим, как будет складываться наша дальнейшая жизнь, вместе, — зеркаля ровные интонации матери Шарлотт, объясняется волшебник.
[indent]На мгновение может показаться, будто его ответ удовлетворил Айлин Уолш, однако в следующую секунду ведьма делает ещё один шаг вперёд.
[indent]— Хорошо. Допустим, идея случайная. Допустим, Шарлотт получила место и уезжает в сентябре. Она уже взрослая девочка, и отговаривать её или что-то ей запрещать я не буду при любых обстоятельствах, — глаза миссис Уолш сужаются, напоминая два сверкающих лезвия, — Что дальше? Она остаётся там? Она сидит год, два, сколько потребуется, а затем возвращается сюда? — Эван встречается с прямым взором женщины и всё больше чувствует, что находится на допросе.
[indent]— Я думаю, это стоит решать тогда, когда это случится, и в зависимости, — его вновь перебивают.
[indent]— То есть, ты в своих планах не уверен? — губы Айлин сужаются в тонкую линию.
[indent]— Нет, я не... — женщина вновь открывает рот, чтобы уточнить что-то ещё, но на этот раз вставить слова не дают уже ей, — Если Шарлотт захочет остаться в Америке, мы останемся в Америке. Если нет, то мы поедем туда, где всем будет комфортно. Вы спрашиваете меня уверен ли я в своих планах на вашу дочь? — грубея в голосе, Маккензи непроизвольно задирает одну бровь, — Да. Уверен. Я не планирую жить с ней вместе, чтобы потом не жить, — широко распахивая глаза, он пытается засмотреть женщину насмерть, как и она его моментами раньше.
[indent]— Хорошо, а что ты планируешь? — Айлин останавливается в парочке шагов, заглядывая Маккензи в душу снизу вверх.
[indent]— Строить с ней свою дальнейшую жизнь? — не без ноток отчаяния бормочет Эван.
[indent]— Ты меня спрашиваешь?
[indent]— Нет! — достигая точки кипения, выпаливает мужчина, — Я не спрашиваю. Я знаю, что собираюсь жить свою жизнь с Шарлотт, но прежде чем сообщать об этом вслух, — взмахивая ладонью в воздухе, он изображает неозвученное «здесь», — обычно обсуждаю с ней, чтобы не пугать её раньше времени, — и если кому-то слышится жирный намёк, что Эван Маккензи несколько недоволен необходимостью поменять очередность своих действий, не слышится.
[indent]— Чудно, — внезапно расплываясь в улыбке, Айлин дергает плечиками и смотрит на двух молодых людей, — Что ж, тогда я накрою на улице, чтобы отпраздновать хорошие новости. Ну, а вы пока можете обсудить, — морща носик, женщина аккуратно шлёпает Эвана по плечу, гладит Шарлотт по подбородку и просит мужа помочь с уличным столиком.
[indent]С неизменным выражением лица непонимания, граничащего с тихой яростью, Маккензи провожает родителей Уолш глазами, так и не отпуская ладонь девушки. Не сказать, что он никогда не хотел сообщать Шарлотт о грандиозных планах, но не сегодня! Не сейчас! С таким же успехом Айлин Уолш могла задавить его вопросами о свадьбе, и пришлось бы делать предложение на месте без кольца и речи. Медленно приходя в себя, Эван качает головой в отрицании и только потом смотрит на Шарлотт, кривляя что-то между первобытным ужасом и желанием сжечь всю кухню.
[indent]— Наших матерей выращивали в одном и том же яйце, — подводя жирный итог произошедшему столкновению лбов, прокашливается Маккензи, — У меня странное ощущение, что я только что провёл несколько минут в участке с хит-визардами, — щурясь, замолкает мужчина.
[indent]Громкий вздох. Эван разворачивается к ней корпусом и вновь трясёт головой, надеясь забыть предшествующие этому мгновению события.
[indent]— Кажется... всё прошло не так плохо? — поджимая губы, он чувствует, как неспешно на его лице появляется различимая улыбка.
[indent]Никто не откусил им головы, разве, не повод для радости? Да и судя по реакциям, как матери, так и отца Шарлотт, они приняли решение дочери и не собирались запирать её в подвале, гоня Эвана прочь старой метлой. Возможно, «благодаря» нагнетающей личности Айлин, Эвану пришлось сказать громкие и важные вещи без должной подготовки почвы, но Уолш не выглядела, словно услышала худшее в своей жизни признание. По крайней мере, он скрестил пальцы, что не прочёл девушку неверно.
[indent]— Шэр, — поджимая губы, внезапно зовёт её мужчина, — если что... я не собираюсь окольцовывать тебя завтра утром. В смысле, мы ведь... не обсуждали такие вещи. Я даже не знаю, что ты думаешь об институте брака. Но... на всякий случай. Никаких внезапных сюрпризов. Обещаю. Хотя я имел в виду то, что сказал. Я, правда, хочу прожить с тобой долгую и счастливую жизнь, — нервная улыбка, — на тех условиях, на которых тебе и мне будет удобно, — кивая в подтверждении произнесённого, заканчивает Эван.
[indent]Маккензи бы не был Маккензи, если бы не убедился.

29

[indent]Шарлотт думала, что не умела планировать дальше своих выходных, не говоря уже про продуманность сказанного вслух на важную тему. Всегда всё выходило спонтанно, срываясь на бег, – а зная Шарлотт, не редко и крик, – и так внезапно, что она сама не всегда успевала остановить себя. Прочитать по бумажке было возможно, если о таковой вспомнить в нужный момент, и зная, как она работает, Чарли специально обговорила в общих чертах разговор с родителями с Маккензи, даже предварительно уточнив, с чего лучше начать!
[indent]В итоге, всё равно сделала не по плану, вывалив на них всё разом, не подготовив почву.
[indent]Раньше начнём – раньше закончим? Сорвать пластырь резко, а не пытаться растянуть «удовольствие»? Родители не были похожи на людей, которым нравилось бы наблюдать за скрывающейся за метафорами, или подводящую их к правде окольными путями, дочерью. Пожалуй, вот где быстрее можно вызвать пару вопросительных знаков в глазах, начни она издалека, тогда, когда в обычных ситуациях громкое «как хочу, так и будет!» звенит в ушах всех вокруг.
[indent]Стоять перед кем угодно было не так страшно, – а точнее, «watch me?» – как перед родителями. Или лучше сказать, мамой? Ведь отец обернувшийся на свою жену, и сделавший по итогу шаг в сторону, предоставляя той слово, был... легкомысленным! В младшем возрасте его приезды всегда ознаменовались большим количеством мороженого до ужина, постройку фортов из всего, что попадалось под руки до поздней ночи и, в принципе, «конечно!» почти на каждую просьбу своих детей. Он чувствовал вину – так ей казалось сейчас, поэтому хотел протянуть руку своим детям и сделать их счастливыми их прихотями, не до конца осознавая, что он делал их таковыми одним своим вниманием. Понимать это в шесть лет было невозможно: также, как и мамины просьбы подождать со сладким, не переворачивать весь дом и лечь пораньше были проговорены не из-за вредности.
[indent]Уолш уважала любила и уважала их обоих, но для неё мать была большим авторитетом, особенно в ситуации вопроса переезда в другую страну. Именно поэтому, стоит той подняться с кресла и оказаться в нескольких шагах от пары волшебников, Шарлотт шире раскрывает глаза, поднимая взгляд на лицо волшебника и вцепляясь в ладонь Эвана, словно за спасательный круг.
[indent]Словно? Ведь таким она и видела своего молодого человека, тем более, стоит женщине озвучить свой первый вопрос, отчего Уолш тут же дёргает головой в её сторону, и несмотря на то, что Айлин спрашивала явно не свою дочь, хочет ответить вместо Эвана; не удаётся, и вот между ними заводится диалог, смотреть на который даже со стороны было страшно. Мама всегда умела спрашивать чётко, по существу, давно раскусив поведение детей и их попыток увернуться от её вопросов. Правда, тут уворачиваться и не нужно было – она могла ответить на любой вопрос светловолосой женщины, и даже притопнуть ногой для убедительности.
[indent]Ведь никто не заставлял её никуда ехать! Да, возможно, Маккензи подтолкнули её в нужную сторону, но они ведь вовсе не из-за своих целей предложили ей встретиться с Уилкинсоном, а на благо волшебницы, точно также, как и она сомневалась, что сам Эван искал какую-то выгоду в её переезде; вот и сам мужчина подтверждает мысли девушки, бесстрашно отвечая Уолш старшей. Шарлотт слегка тряхнуло – в такие моменты она как никогда видела определенные сходства между всеми женщинами семьи Блэквуд. Как бы она не хотела задирать нос перед Дидри, та умела взглянуть так, что тебя припечатывало к стене на весь день.
[indent]Чарли открывает рот, чтобы уже возразить и попросить волшебницу переставать устраивать допросы, но вместо этого из неё вырывается что-то слабо похожее на: «мам, ну перестань», что, конечно же, вряд ли кого-то переубедит остановиться. Тихий вздох, и она перекладывает вторую ладошку на предплечье волшебника, утыкаясь щекой в его плечо, тем более слыша недобрые нотки в его голосе, фактически, влепляясь в мужчину. Всё, что драконолог может – это посмотреть на отца, стоящего позади, видно, что слушающего, но намеренно отвлекающегося на все поверхности в доме, да бы не столкнуться со взглядом дочери. Трус, невероятный трус!
[indent]Почти просверлив дыру в лице Майлза, Чарли внезапно дёргает голову вверх, широко раскрывая глаза. Она и до этого знала, что американец был достаточно серьезно настроен на их отношения, – как и она, в прочем, – и всё же, слышать такие вещи вслух, громко и чётко, почти бросая вызов старшему поколению; Шарлотт отвлекается от лица Маккензи только для того, чтобы бросить непонимающий взгляд на мать, что встрепенувшись, подводит итоги на более оптимистичном тоне. Успевая разве что дёрнуть осторожно уголками губ волшебнице, чувствуя её теплое касание, да сузить взгляд от посмеивающегося и исчезающего в дверном проёме отца, хвостиком идущим за своей женой, Уолш позволяет себе шумно выдохнуть, моргая несколько раз.
[indent]— Мерлин, я забыла, какой пугающей она может быть, — нервно усмехнувшись, Шарлотт мгновенно притихает, даже обернувшись вокруг себя туда, где из виду пропала мама, будто они с отцом остались за дверью, да выжидают, что про них скажут два волшебника. Чарли только сейчас освобождает Эвана от второй ладони, не замечая, как всё это время настукивала ему, видимо, синяк на коже, точно также, как и останавливает пробивающий половицы стук, переминаясь с ноги на ногу. Представляя рядом стоящую Мэрилин Маккензи, она, конечно, видела возможности женщины к построению кого угодно – больница несколько месяцев назад оставили Шарлотт неплохой отпечаток, давая примерную картину, и всё же, светловолосая американка всегда была такой милой и гостеприимной, подшучивающей над своим сыном; и никто не пытался узнать у Шарлотт Уолш планов на Эвана! Что уже говорит о разнице между женщинами.
[indent]— О, ну посмотрим, как пройдёт ужин, но, — Уолш чувствует, как не без грома ещё бьется её сердце, только сейчас начинающее медленно успокаиваться, возвращаясь в привычный ритм, — Думаю... думаю, ты прав, — задирая на него голову, она зеркалит его улыбку.
[indent]Пережив происходящее пару минут назад, Уолш только оставшись наедине с Эваном, наконец-то, смогла осознать всю силу произнесенного. Никому из них, на самом деле, не нужно было объясняться перед Айлин, и в отличие от Эвана, сама Шарли вряд ли смогла так уверено отвечать ей на поставленные вопросы, несмотря на попытки сбить американца столку. И дело ведь было не в том, что она так не считала; просто эта вредность, эта необходимость выставить вперёд бараньи рога, и оспаривать необходимость проговорить это вслух – зачем что-то доказывать, пусть поверит на слово!
[indent]Он хотел жить с ней, быть с ней до конца, и от этой мысли волшебница чувствует пробегающие мурашки по спине, расплываясь в теплой улыбке. Ведьма расслабляет ладонь, только для того, чтобы перехватить пальцы волшебника, просунув свои между его. Вот уже увереннее она пересекается с ним взглядом, но мужчина первым нарушает тишину, отчего она мысленно кивая себе головой, прикусывает нижнюю губу.
[indent]И не зря, потому что иначе не удержалась бы от визга, что обычно был частью поведения Джозефины, нежели Чарли. Она не отводит от Эвана взгляда всё то время, пока тот говорит, чувствуя, как лицо медленно складывается во что-то умилительное – вот они поджатые губы, приподнятые брови, покрасневшие щёки. Что же, беспокоящаяся неделей назад, что Маккензи не хотел жить с ней под одной крышей, да переживал за её сонливость казались ей сущей глупостью после проговоренного это вслух, теперь же?


what we have's the only thing worth fighting for
and I, I won't let nothing keep us apart
you will always have my heart


[indent]— Ох, Эван, — голос её дрогнул; на выдохе произносит его имя девушка, чтобы в следующую секунду подцепить ладонями его шею, и смело притянуть его лицо поближе к себе. С трепетом на сердце Шэр думает, что та любовь, о которой мечтает каждый человек, не прошла мимо неё; и ей повезло встретить на своём пути Эвана Маккензи, преодолевая с ним все трудности рука об руку. Она касается его губ осторожно, но стоит звенящим в голове словам волшебника ударить по новой, как увереннее Шарлотт целует мужчину, растворяясь в этом и совершенно забывая о реальности. Не было человека более внимательного, заботливого и надёжного, чем Эван Маккензи, и если кто-то мог подумать, что она увидела в нём это только сейчас – нет, разумеется, она повторяла это в своей голове на порядок больше единичного случая.
[indent]Отодвинувшись на короткое расстояние, она смотрит на него сияющим взглядом, мысленно отмахиваясь от румянца на своих щеках, – это уже было не остановить, как бы девушка не старалась, – а затем поддавшись вперёд, с усмешкой утыкается на мгновение американцу в грудь.
[indent]— Надеюсь, ты не решил в своей голове, что узнай я, что человек, рядом с которым я вижу себя на не один будущий год, думает точно также – передумаю и сбегу побыстрее? — упираясь подбородком в волшебника, поудобнее перекладывая ладони на его бока, что успели сами скатиться ниже от шеи к тому времени, она трётся нижней частью лица о ткань рубашки, усмехаясь, — От меня так быстро не избавишься, так и знай, — она звучала бы почти угрожающе, если бы не этот блестящий взгляд восторга, явно намекающий, что сейчас она готова все горы перевернуть.
[indent]Англичанка стягивает руки за его спиной, обнимая мужчину, да ненадолго вслушиваясь в его сердцебиение. Она бы точно не объявила итог как «не так плохо»; вспоминая, с какой решимостью Эван разговаривал с её матерью, кажется, даже если что-то бы пошло не так, и вступись в разговор сама Шарлотт, у них бы просто не осталось выбора. Впору думать, что только родительский подвал или клетка смогли бы остановить решительную парочку?
[indent]— И если это важно, то я ничего не имею против института брака – посмотри на меня, я жила в семье, которая хочешь не хочешь привьет тебе мысль, что жить в браке – автоматический успех. И я знаю, знаю, что не это не сто процентный случай остаться вместе, но ты... ты понял меня, — она невнятно пожимает плечами, немного наклоняя голову, да поднимая на него взгляд с прикушенной в полуулыбке губой. Её никто не заставлял думать, что жениться было обязательным условием для жизни. Как и купить дом, родить детей и посадить дерево на заднем дворе. Тем было лучше, потому что на её глазах так много пар, небезразличных ей, воспитывающих её в детстве, да и во взрослом возрасте, находились в состоянии «жить душа в душу», где брак, казалось, был просто опцией, а не необходимостью. Так сказать, приятным бонусом, подтверждением, что ты [float=right]https://funkyimg.com/i/364c9.gif[/float]принадлежишь кому-то также полноценно, как и твоя вторая половинка – тебе, — Так что, видимо, когда-нибудь я смогу подписать контракт не только на твоей руке? Где-то здесь я теряю шутку «если только не передумаешь», — он думает об этом; и от этой мысли ведьма улыбается шире, вновь приподнявшись на носочках, утыкаясь губами в щёку Маккензи.
[indent]Кажется, боявшийся испугать ведьму волшебник даже не подозревал, как громко стучали мысли в её голове, как горделиво она была готова вздёргивать подбородок вверх. Страх, существовавший перед ликом родителей и волнение ушло далеко на задний план, как страшный сон, будто никогда вовсе и не существовали в её голове. Она была готова к тому, чтобы выйти к ним с новым взглядом. Крепко сжимая ладошку мужчины, садясь рядом с ним, и обсуждая план на будущее – последние рабочие дни в заповеднике, деление имущества с сестрой, а кто знает, может и осторожную просьбу отца поделиться одним-другим барабаном из его личной коллекции, чтобы ей было чем будить Маккензи с утра пораньше; англичанка усмехается себе под нос – только в том случае, если сможет подняться раньше его?
[indent]— Мы можем пойти помочь маме с па, — наконец, произносит ведьма, — А можем, как нам и было наказано, пойти обсудить что-нибудь ещё, — мотнув головой из стороны в сторону, она негромко добавляет, хитро наморщив нос, прикрывая один глаз, — Может, даже подальше от глаз моих родителей, а не по центру их кухни, — только дайте ей шанс, и если есть возможность свалить в закат – о, она свалит.
[indent]Тем более, когда в её команду входил такой обаятельный и интересный волшебник, как Эван Маккензи, с которым, очевидно, было трудно соскучиться.

30

[indent]Эван не рассчитывает, что новость о возможном – и неизбежном – отъезде Шарлотт превратится в допрос с пристрастием. Впрочем, он не рассчитывает и на то, что станет соревноваться с Айлин Уолш в пронзительности взглядов, но вот они здесь, и Эвану требуется добрые полминуты, чтобы переварить сражение без пострадавших в родительском доме своей девушки.
[indent]Не так его воспитывали заботливые Алистэр и Мэрилин, доходчиво объяснившие сыну ещё в далеком подростковом возрасте как делать не надо. Самое время обвинить Эвана в том, что он поступает от противного, делая всё наперекор родительскому голосу разума, только вот незадача: в его мыслях и близко не мелькают озадаченные лица отца и матери, полные расстройства и неодобрения. Эван и сам не знает, отчего вдруг стал в оборонительную стойку, когда все книжки об успешных отношениях талдычат о том, что не стоит перечить семье второй половины. Недолго волшебник был поумневшим, повзрослевшим и значительно остывших со времён рождественских каникул прошлого года.
[indent]Хотя... сработало же?
[indent]Оборачиваясь к Шарлотт, он всем своим видом спрашивает неозвученный вслух вопрос, но получает совсем другое; и, пожалуй, такого рода диалоги нравятся Эвану куда больше.
[indent]Поддаваясь тянущим его рукам Уолш, он успевает ухмыльнуться и хмыкнуть, прежде чем поцеловать девушку в ответ. Если мгновениями раньше Маккензи наблюдал в себе едва различимое беспокойство не подумала ли Шарлотт, что он разговаривал неподобающим образом с её семьёй, то вместе растущим энтузиазмом ведьмы пропадают и сомнения волшебника. Вряд ли она решила отчитать его таким образом; иначе он начнёт требовать ругаться на него почаще и посильней.
[indent]— Да? Я весь во внимании и слушаю тебя, — отстраняясь, Эван кривится в улыбке и вздёргивает брови вверх.
[indent]Не сдерживая смешка от тычущейся в грудь Уолш, он невольно выдыхает. Не сказать, что Эван чувствовал себя сковано в доме Шарлотт, но мысль о вездесущем оке хозяйки не покидала его ещё с той поры, когда он гостил в девичьей спальне пару ночей подряд. Ему совсем не хотелось посвятить Айлин в подробности их отношений, встречая женщину с практически висящей на нём в воздухе Шарлотт. Наверное, чему-то Эвана всё же сумели научить, потому что подобные идеи не вспоминались ему в родном поместье на Фрипп-Айленде... никогда.
[indent]— Подозревать тебя в подобном сейчас я точно не смогу, — смеясь, он смотрит на задранный нос Шарлотт, но вместо того, чтобы аккуратно стукнуть по нему, заправляет ей волосы за уши и оставляет ладони на щеках, — Боюсь-боюсь, — ей ведь нравилось его пугать? Пускай, не останавливается, он ещё недостаточно в ужасе.
[indent]Впору покрутить Маккензи у виска, раз он умудрялся засомневаться в стремлении Шарлотт быть с ним после всех обещаний и росписей на руках, данных девушкой, но в своё оправдание он мог сказать, что дело было далеко не в надуманной переменчивости её слов. Эван знал себя. Знал свою недюжинную «удачливость», которая умудрялась сыграть с ним злую шутку даже в надежнейших из предсказаний будущего. Его жизнь редко складывалась согласно плану; и если сегодня он был уверен в их поделённой на двоих судьбе, завтра кто-нибудь обвинил бы Маккензи в худших грехах человечества без возможности доказать обратное, и пойди объясни мирозданию, что они так не договаривались. Может, Шарлотт забыла о давнишней истории с Дориан, но Эван её помнил, будто газеты решили вывернуть наизнанку прошлое во вчерашнем выпуске.
[indent]Маккензи утвердительно кивает: конечно, важно. В особенности, для человека, пересмотревшего своё виденье понятия семьи несколько месяцев назад. Они никогда не говорили об этом, и Эван оставлял простор для любого мнения от Шарлотт. Как бы ему ни хотелось, чтобы оно совпало с его собственным, это не выглядело финальным камнем преткновения в глазах мужчины. Он хотел быть с ней, а не носить кольца, продолжая великий род Маккензи парадом будущих наследников. Как именно – оставалось полем для обсуждений, а не списком запросов.
[indent]И всё же слышать схожие мысли, озвученные вслух, легче, чем искать компромисс несуществующему разногласию.
[indent]— Я понял тебя, — утвердительно кивает Эван, по-тёплому улыбаясь, — Я рассказывал тебе, что был на свадьбе моих родителей? — оживляется Маккензи, — Это... забавная история. Они заключили брак ещё до моего рождения, но в то время шёл суд по делу моего дедушки, и у них не было ни времени, ни сил на церемонию. Мой отец пообещал, что празднику всё равно быть – а ты его знаешь, он к обещаниям относится серьёзно – и так получилось, что состоялась она уже к моему сознательному возрасту. Кольца я нёс, кстати, — зарекаясь показать Шарлотт кассету с мероприятия, Эван тихо смеётся, — Правда, это не значит, что я хочу повторить судьбу своих родителей, — хмурясь, кривляется Маккензи.
[indent]Эван не задумывался о том, какую судьбу видел для себя, но, видимо, благодаря перестрелке взглядов с Айлин Уолш, задумается раньше, чем планировал. В одном мужчина был уверен: он точно не хотел никаких недопониманий и слишком неожиданных предложений руки и сердца, способных напугать даже таких бесстрашных ведьм, как Шарлотт Эстер Уолш. Что-что, а склонять девушку к чему-то быстрее, чем они оба будут готовы, Маккензи собирался в последнюю очередь. Слишком уж много скоропальных браков превратилось в испытание терпения и нервов на его глазах, чтобы Эван позволил себе кинуться головой вниз с обрыва, понадеявшись, что там окажутся глубокие воды. Совместный быт виделся ему неплохим началом.
[indent]Смотря на улыбку Шарлотт, он неизбежно вторит ей не уступающей по ширине.
[indent]— Контракт на руке навсегда останется самым главным доказательством в моей жизни, — смеётся Эван, — Не передумаю, Шарлотт, даже не надейся, — имитируя угрожающий тон Уолш, зыркает на неё Маккензи.
[indent]В его шутке была львиная доля правды. Браки заключались, когда всё шло в гору. Шарлотт же согласилась быть с ним в самое неясное для будущего Эвана время. Конечно, им повезло, и вместо обузы в инвалидном кресле девушка получила вполне живого и самостоятельного мужчину, но ведь никто не давал ей гарантий. Если Уолш что-то и обещали, так это самые плачевные сценарии; если она не испугалась их, то Эвану не требовалось дополнительного штампа в документах, чтобы увериться в намерениях Шарлотт. Возможная свадьба без намеченной даты была приятным бонусом, а не смертельной необходимостью для счастливой жизни.
[indent]На мгновение Эван задумывается стоит ли рассказывать ей о всех своих мыслях прямо сейчас и выбирает отложить разговор для более тихой и близкой обстановки. Не хватало, чтобы Шарлотт вдруг решила, что это у него нестабильные взгляды на мир, и беспокоиться здесь стоит за то, что бы в один прекрасный день Эван не проснулся со старым убеждением, что умирать он будет бездетным и в гордом одиночестве.
[indent]— Как бы заманчиво ни звучало твоё второе предложение, — щурясь, ухмыляется Эван, — я думаю, что твоя мама обрадуется нашей помощи. Особенно, после того, как я... Я вообще не знаю, что это было, но никогда бы не поверил, если бы мне сказали, что я стану разговаривать с твоей матерью в таком тоне. Она же, — корча мнимый ужас, кривляется Маккензи, — сломает меня пополам, несмотря на свой рост, если захочет. Я не понимаю, почему она ещё не сделала это, — мужчина хмурится, качает головой и кивает в направлении, в котором пропали родители Шарлотт минутами раньше.
[indent]Впрочем, мысль о возможной гибели от руки Айлин Уолш бы мало что изменила. Окажись семья Шарлотт несогласной, он бы сделал всё необходимое, чтобы в конечном итоге всё вышло в соответствии с их желаниями. Может быть, это и пыталась увидеть в нём женщина, выпытывая долгоиграющие планы. Если Айлин важно знать, что Эван Маккензи готов бороться за её дочь под угрозой смерти, что ж, она увидела наглядный пример: стремления удержать при себе Шарлотт в нём было сполна; и Эван не боялся сообщать о нём, грозно притаптывая ботинком.


2 6   И Ю Л Я   2 0 2 9   Г О Д А
I didn't come this far to only come this far.


[indent]Он ведь предупреждал: у него и Вселенной странные отношения. В один день Эван чувствует, как весь мир соглашается с ним, словно податливая глина, а в другой замысловатые песочные замки, построенные терпеливой рукой, сдувает резким порывом ветра. Хочется сказать ему: может, тогда не стоит возводить такие хрупкие сооружения? Но когда ты и есть та зыбкая, нестабильная константа, исправить свою природу на молекулярном уровне становится задачкой из разряда невозможных.
[indent]Просыпаясь в больнице от ноющей боли в ключице, ноге и рёбрах, Эван даже не сразу вспоминает каким образом оказался прибит к койке в госпитале Святой Розы. Воспоминания накатывают на него мягкими неспешными волнами, изредка нарушающими чуткий нервозный сон волшебника. Ничего нового – бестолковая случайность, которая, в случае Эвана, оборачивается трагедией местного разлива. Хорошо, что Маккензи не стремился к спортивным свершениям и никогда не жаловал квиддич. Если бы он свалился с метлы при тех же обстоятельствах, при которых сорвался с лошади во время тренировки, кто знает, может быть, Уолш бы получила своего инвалида в кресле, на которого подписалась в апреле.
[indent]К счастью, его полёт занимает пару метров до земли. К сожалению, этого достаточно, чтобы выбить Маккензи из сознания на сутки.
[indent]Несмотря на жар и сонливость, вызванные зельем, он умудряется попросить предупредить Шарлотт, что свяжется с ней вечером следующего дня; наверняка, родители и без него позаботились об этом, но Эвану важно убедиться, что так оно и есть. Как свяжется? Сможет ли? Эти вопросы не появляется в упрямой голове Эвана, не собирающейся ворочаться в белых простынях до воскрешения Мерлина. Возвращаясь в сознание, он тотчас принимается настаивать на возвращении в семейное поместье на берегу океана и, к своему удивлению, быстро продавливает родителей. В конце концов, тяжело проходящие переломы – стабильное воспоминание из детства Маккензи и ситуация, с которой что Алистэр, что Мэрилин справлялись получше колдомедиков-новобранцев.
[indent]С той же неспешной леностью сознание Эвана понимает, что несмотря на благополучное действие костероста, его тело не спешит возвращаться в былую форму. Когда мужчина спускается – не без помощи подарка Елены с позолоченной резной ручкой – в каминную, усаживаясь поближе к телефонной станции, он существует где-то между надеждой и осознанием, настоятельно склоняющего мысли в сторону реального положения дел.
[indent]Он не успевает посчитать гудки, прежде чем взволнованный голос отзывается на другом континенте.
[indent]— Всё-таки дождалась, — не сдерживая улыбки, Эван бросает взгляд на настенные часы и негромко вздыхает девушке в трубку, — Привет, Шэр. Я в порядке. Не умираю, честное слово. Как на работе? — он понимает, что, вероятно, это последняя тема, интересующая волшебницу, но не может ничего с собой поделать.
[indent]Отчасти, потому что начни Маккензи произносить всё вслух, мгновение, когда вереница последствий выстроится перед ним ясной картиной будет не оттянуть. Казалось бы, действие костероста уже прекратилось, но в его плечах неизменная тяжесть, в рёбрах ноет, а «плохая» нога даже близко не напоминает то, с чем он жил несколько месяцев. Выбить у него из рук трость, и он повторит падение носом вниз, правда, уже с высоты собственного роста.
[indent]— Прости, что заставил волноваться, — очередной вздох, — Даже родителей не сразу предупредили. Сначала меня переправили в Розу, а потом уже послали сообщение матери. Я бы поторопил их, но, по словам колдомедиков, общаться со мной было тяжеловато, — Эван издаёт негромкий смешок и сильнее прижимает трубку к лицу, будто это поможет ему почувствовать Шарлотт на расстоянии. Ему кажется, что немного, но всё же действует.
[indent]Невероятная глупость. Ещё несколько дней назад он таскал её на руках, грозясь взять в вечный плен, а сегодня он не способен вытянуть самого себя. Эван старается не думать о том, что произошедшее, наверняка, оттянет переезд девушки. О том, что ему придётся вновь ходить на курсы в госпиталь. И, уж тем более не о том, что это значит для обряда вхождения в семью.
[indent]Ненарочно он тяжело дышит в трубку, выдерживая ощутимую паузу.
[indent]— Я уже намного лучше себя чувствую. На самом деле, смешная ситуация. Я упал с лошади на тренировке с препятствиями, а потом... темнота. Проснулся с новостью о сломанной ключице, рёбрах и ноге. Твой стандартный набор на квиддиче, нет? — стараясь разбавить серьёзность ситуации, смеётся Маккензи, — Мне практически очень повезло. Правда, я выбрал неправильную ногу для приземления, — Эван хмыкает, замолкает и выжидает с десять секунд, прежде чем снова заговорить, — судя по прогнозам, мы снова там, откуда начинали. Зато я не в инвалидном кресле – тоже прогресс. Я проверил носок Питера, завтра буду разбираться почему не работает, — он догадывается почему, но не хочет произносить предположения о повреждениях сильнее, чем Эван рассчитывал, вслух, — А так... я вчера хотел сказать, что расчистил зону отдыха в мастерской под твои барабаны, — и если ей кажется, что Эван Маккензи пытается запутать внимание Шарлотт на что-нибудь менее мрачное, не кажется.
[indent]Он готов говорить о чём угодно, лишь бы не погружаться в неизменное проклятье своего организма, готового сломаться при первой же возможности. Удивительно, что не свернул шею; на этой мысли волшебник ненарочно хмыкает и вновь замолкает, вслушиваясь в дыхание Шарлотт на противоположной линии.

31

[indent]Всего несколько дней разлуки хватает для того, чтобы Уолш начала чувствовать неприятное ощущение тяжести и она знала, чего именно, а точнее, кого, ей не хватало в жизни. Несколько дней? Пожалуй даже не несколько минут; стоило Шарлотт проводить Маккензи взглядом, стоило тому пройти через контроль, отчаливая обратно в родной край. Казалось бы, чего переживать – ещё вся жизнь впереди, а с их совместным решением о переезде волшебницы в Америку, впору шутить о том, что стоит радоваться последним дням жизни по привычным устоям. В конце концов, сказать «в одиночестве» здесь точно не получится, с учётом того, что возвращалась Чарли не в какое-то пустое обиталище, а в дом своих родителей.
[indent]А ведь кто бы мог подумать, что она съедет так быстро.
[indent]Быстро? По сравнению с Айлин и Майлзом, съехавшимися в тот же момент, как они оставили позади школьную скамью, – де факто, ещё и раньше, когда отец предложил маме приехать пожить под крышей Уолшей на одни из каникул, – Чарли уже сильно опаздывала, но на то никто и не сравнивал, в каком темпе и кто развивался, чтобы не думать о том, где она потеряла своего первого ребёнка и почему не думает о втором. Однако, возвращаясь к скорому переезду, сама Шарлотт не ставила себе никаких рамок – ей нравилось жить у родителей, и речь шла не только о комфортном проживании и отсутствию необходимости выпадать из семейного гнезда. Она... ценила каждый момент, проведенный здесь, и ей было тяжело воспринимать резкие изменения; которые, на деле, были сами собой разумеющимися.
[indent]И всё же, то, насколько быстро она согласилась на путёвку в один конец означало, что Шарлотт была способна переступить порог. Ради себя и своего будущего, но главное – ради Эвана и счастья вместе с ним. Происходящее между ними никогда не было шуткой для ведьмы, – разве что в самом начале на шаге пердящей симфонии, – что уж говорить о том, что было сейчас. Наверное, это и называется взросление?
[indent]Пусть и это знание не облегчало её старания не думать об Эване Маккензи двадцать четыре на семь. И единственное, что ей оставалось, это дожидаться рутинного разговора с родным голосом на другом конце с разницей пять часов и целым океаном между ними.
[indent]Какого же было сначала её удивление, тут же сменяющееся на душащее волнение, когда с поднятием трубки от звонка в запоздалое время она услышала совсем не своего молодого человека, а его родню? По тону матери Эвана, она может понять, что несмотря на случившееся, он будет в порядке, и всё же, не может так легко избавиться от гусиной коже и холодка, поднимающегося по спине. В её голове ворох вопросов, а она не может выдавить из себя ни слова, понимая, что и женщина была напугана его падением, – хотя по тону скорее зла на колдомедиков, что не удосужились предупредить их с мистером Маккензи в первую очередь, – и поэтому активно кивая головой, она начинает проживать сутки без знания – сможет ли Эван выполнить своё обещание и позвонить так скоро. Шарлотт даже не смогла подумать о том, что ей приятно понимание волшебника о её волнении по другую сторону; конечно, она не была человеком-паникой, и пережила бы отсутствие звонка, но явно не без звоночка в своей голове.
[indent]Другое дело, что испытания были ещё впереди, например, просуществовать сутки без попыток сорваться с места к волшебнику, наплевав на свою работу и взяв первые попавшиеся билеты до Америки. С иронией можно подумать, что когда Маккензи попытался исполнить своё обещание телефонного звонка, делать этого бы уже не пришлось – она была бы тут как тут.
[indent]И всё же, Шарлотт стискивает зубы покрепче, и вслушиваясь в поддерживающий голос младшей сестры, говорящей, что всё будет в порядке, пытается не делать поспешных решений; хватает того, что она их просто озвучивает.
[indent]Прощаясь с последними уходящими спать наверх, Уолш отмахивается от всех попыток уговорить её последовать их же примеру, весь вечер сидя возле телефона в гостиной после рабочей смены. Им звонили редко, – если не брать в количество поступающих звонков от Америки, – но Чарли казалось, что именно сегодня все решили вспомнить про их телефонный номер. Они волшебники, чёрт побери, хватит им звонить без повода! Она знала, что злиться было бесполезно, и всё равно ощущала расходящееся раздражение, когда по ту сторону слышала совсем другой голос, относительно ожидаемого.
[indent]Еле горящий свет, потрескивание каминной печи, ухающие где-то с улицы птицы: Шарлотт чувствует, несмотря на не отпускающие пугающие мысли, как начинает утопать в полудреме благодаря ночной тишине родительского дома, как резкий звон заставляет её широко распахнуть глаза, подскочить в сидячее положение и тут же сорвать трубку с телефонного аппарата, с чётким и волнительным «Алло!» Только следом она щурится, дёрнув взгляд в сторону лестницы, понадеявшись, что ни звук, ни её громкий голос никого не разбудит.
[indent]— Эван! — на секунду её голос звучит с облегчением, и она посильнее прижимает трубку к своему уху, вслушиваясь в его слова. В порядке. Она шепчет негромкое: «привет», роняя свою голову обратно на подлокотник дивана, — Уверен? — девушка устало протирает глаза, но тут же щурится от вопроса Маккензи, — Мерлин, надеюсь, следующим не будет вопрос о том, что я ела на обед? — волшебница знает, что не может злиться на мужчину, и уж тем более, на его вопросы – случись что с Уолш, он бы только и услышал её увеселительный тон, пока она рассуждала про подпаленную драконом задницу; и всё равно злится на случившееся. Не потому, что предполагает, что он был не аккуратным или по другой схожей причине. Неужели у Вселенной нет других занятий, кроме как ломать её молодого человека? Сейчас? Когда угодно?
[indent]— Всё... в порядке. Было очень сложно сосредоточится после звонка от твоей мамы, — не делая больших пауз, произносит Чарли, вздыхая, и чуть тише добавляет, — Хотя, было бы намного хуже, если бы она этого не сделала, — заметно смягчаясь в тоне, она замолкает.
[indent]Она и сама была не таким редким гостем, особенно в начале своего рабочего пути, в больнице, как хотелось бы. Конечно, с Эваном ей было не сравнится, но в отличие от него, она пыталась самоубить себя самостоятельно и очень часто понимая, на какой риск идёт. Тем более, от бед её не останавливала необходимость идти просить помощи – она могла попытаться исправить всё сама. Вспомнить только её попытки сбежать из больницы от Маккензи весной и неудачную трансгрессию. Шарлотт не нужно было выходить один на один с драконом, чтобы оставить себе пару увечий. Однако, себя ей и не было жалко так сильно, как сейчас Маккензи. Голова рисовала прекрасные картины перед глазами, и несмотря на отсутствие крика с американского материка об оторванных конечностях и нескончаемом кровотечении здесь и сейчас, ей требуются усилия для того, чтобы довериться волшебнику понадеявшись, что он не стал бы преуменьшать проблемы, лишь бы не травмировать её.
[indent]— Да, она сказала, — она не сдерживает короткой усмешки, — Твоя мама была возмущена таким положением дел достаточно сильно, чтобы даже я испугалась за персонал вашей больницы. Ты сейчас у них, верно? — девушка вздыхает, — Ты понимаешь, что не отделаешься простым «я в порядке»? Как ты себя чувствуешь? — всё это время ёрзавшая на диване, то складывая ноги в коленях, то незаметно дёргая волосы на голове, на выдохе она резко дёргается вперёд, вновь усаживаясь на диване, и пока никто не видит, упирается стопами в журнальный столик.
[indent]Она не перебивает Маккензи, но заметно фыркает на словах о «смешной ситуации» – ну просто умора! – заметно хмуря брови и кривя лицом на перечислении ушибленных мест, опуская взгляд к самой себе, и даже прикладывая ладонь к своей ключице.
[indent]— Звучит похоже, но благо я стала забывать это необыкновенное ощущение, — пусть она понимает, что это была шутка не требующая ответа, и всё равно не удерживается от ёмкого комментария. Теперь о таких стандартных пакетах «юного самоубийцы» было проще спрашивать Кевина в этой семье, да и тот под присмотром отца, сильно преуменьшил количества своих падений ещё со школы, перейдя в старшую лигу.
[indent]— Ох нет, — только и остаётся сказать девушке, на деле, понимая, к чему ведёт Эван, и когда получает очевидное, с шумным вздохом откидывается на спинку дивана, — Костерост? Всё остальное зажило? — бросает она спешные вопросы, смотря на часы, и прикрывая глаза для подсчёта. «Зарастает, как на собаке» – всегда говорила тётя. Уолш знала про приблизительное время действия костероста, но кто знает, от человека к человеку, оно могло срабатывать по разному. Шарлотт наскоро перекидывает трубку к другому уху, чтобы не потерять ни слова, неосознав, что несколько раз кивает головой в такт его словам. Что-что, а она верила в его возможности восстановить собственные инженерные творения, одно ей жаль – она не рядом, чтобы [float=right]https://funkyimg.com/i/36iYe.gif[/float]помочь ему... хоть чем-нибудь. Шарлотт прикусывает губу, и уже открывает рот, чтобы продолжить спрашивать волнующие её вопросы, как дёргается вперёд, топнув ногой по полу, и прикрикнув:
[indent]— Маккензи, ты шутишь! — и это был явно не крик восторга, — Я вижу, что ты делаешь! И такими темпами, я разбужу весь дом, знай это, в таком случае, моя мама сломает уже тебя на полном серьёзе! — прикусывая язык, произносит Шарлотт, стрельнув взглядом в потолок. И её в том числе, чтобы мужчина не грустил один. Она не замолкает, начиная вполголоса тараторить, — Не подумай об отсутствии благодарности с моей стороны, я очень ценю, но чёрт, Эван! Твоё падение и последствия куда важнее, чем то, что я могу отбивать ритмы по твоей голове, на что ты осознано подписался, пусть мне и кажется что всё же не до конца понимаешь на что, — или папа не просто так был выселен со своей барабанной установкой подальше из дома? — Теперь тебя снова ждут курсы, верно, как в Англии? Я бы очень хотела чем-нибудь помочь тебе пусть и знаю, что в данном случае, я самая бесполезная... не знаю, ещё рано предлагать отрезать мою ногу и пришить вместо твоей? — несмотря на волнительный тон, Шарлотт не сдерживает смешка от дурацкой шутки, качнув головой, — Хотя, боюсь, с нашей разницей в росте я сделаю только хуже.
[indent]Уолш никогда не умела поддерживать... по настоящему – так она всегда считала, и, собственно, подтверждала свои мысли на практике благодаря обратной связи от своих близких. Да, конечно, всё зависело от того, что людям требовалось; похлопывания по спине, да громкого «всё наладится, а сейчас пойдём набьём свои желудки чем-нибудь вредным!» – тогда вы обратились по адресу. Как бы она не пыталась, у неё никогда не выходило выплёскивать из себя сладких речей, как это делала Джозефина, или давать чётких и взрослых советов, как делала Фионна. Неудивительно, что даже сейчас она поспевает подумать, достаточно ли она... правильно? Отреагировала на ситуацию, и до конца ли Маккензи понимает степень её переживания?
[indent]Больше всего девушка не хотела, чтобы маг подумал, что она – старый сухарь, которому было наплевать на его состояние.
[indent]— Эван, может, мне приехать? — она вздыхает, — Я подала заявление на увольнение – мне дали месяц, но честное слово, если будет нужно, я уверена, они пойдут мне на уступок, — иначе она оседлает дракона и спалит этот чёртов заповедник, если они думают, что она оставит это как есть; однако, вслух она произносит совсем не это, — Я бы очень хотела оказаться сейчас рядом и я... очень переживаю за тебя. Я не сомневаюсь, что всё будет в порядке, и ты быстро восстановишься, потому что ты очень сильный, — сквозь шуршание очередного перекладывая телефонной трубки к другому уху слышится: «и упёртый, как баран,» ведьма не делает пауз, продолжая говорить, —  И это даже не обсуждается! Но из-за того что ты так далеко, всё равно не могу отделаться от чувства, что, — она вздыхает вновь, пытаясь собраться с мыслями, — Я знаю, что будь я в Америке, ничего бы не изменилось. Наверное, мне просто наивно хочется думать – что по-другому было бы... всё? Я знаю, что это глупо, — неуверенный смешок.
[indent]Конечно, глубоко внутри она могла бы задаться вопросом – что, если сейчас курсы реабилитации ему не помогут? Мужчина и так достаточно пережил в жизни, и возможно, его организм не может восстанавливаться из раза в раз, тем более, после того, как «судьба» уже дала ему пару шансов на счастливую жизнь? Для самой Уолш это бы ничего не изменило – она достаточно чётко дала ему понять ещё весной, что она была бы с ним несмотря ни на что, в инвалидном кресле или без него, как и с тростью. Другое дело, что ведьма прекрасно могла представить переживания самого мужчины насчёт себя; или просто так он лучился счастьем каждый раз, когда шаг за шагом становился сильнее, с возможностью жить обычной жизнью?
[indent]Другое дело, что не зря звучит частица «бы». И не только его упёртость не знала границ.
[indent]— Сейчас я буду звучать как твоя мама, но я просто не могу не сказать, готов? — Шарлотт прикусывает губу, и кашлянув, продолжает, — Я знаю, что ты не можешь пообещать этого, как и то, что ты явно упал ненамеренно – я представлю, как тебе осточертело всё это, но Эван, пожалуйста, — негромко произносит волшебника после заметной паузы, — Будь осторожнее. — она прикрывает глаза, почти сразу растянув губы в полуулыбке:
[indent]— Иначе обещаю, я выйду под американское солнце без того, чтобы обмазаться кремом, и ты не сможешь меня остановить, как в прошлый раз. Ещё и буду издеваться, приговаривая, что на полу разлилась какая-то непонятная... это что лава, Эван? — театрально она мнит себя самой удивлённой и непонимающей. Звучит как странная попытка устрашения, но она не сомневается, что он поймёт её, иначе бы вряд ли позволила себе такие дурацкие шутки.
[indent]Ведь за ними всегда скрывалось очевидное – она была готова сделать всё, что угодно, от слов поддержки до нелепых вызовов, чтобы вселить в любимого человека веру в лучшее; по-другому она физически не умела, особенно, когда речь касалась Эвана Маккензи.

32

[indent]Эвану всё даётся легко. Безусильно он принимает свою ограниченность, едва вспотев, встаёт на ноги вопреки неутешительным прогнозам и, кажется, вовсе не прячет никакого страшного диагноза в колдомедицинской карте. По крайней мере, так о нём отзываются стенды с жёлтой беллетристикой, и, сказать по правде, Эван совсем не против.
[indent]Сколько бы Маккензи ни повторял: «Я понимаю риски», — не понимает. Сколько бы ни пытался, он отказывается видеть смотрящее на него отражение и мириться с тем, что по-прежнему уже не будет, что стрелки часов отмотали далеко в прошлое, но вперёд им уже не двинуться. Он любит притворяться, словно живёт в гармонии с человеком, проснувшимся в больнице Святого Мунго после двухнедельной комы. На деле — он стоит на месте, упрямо выжидая, когда несговорчивый организм прогнётся под непобедимой силой духа, но вместо долгожданного триумфа ломается, не выдержав напора.
[indent]Он и не замечает, как назойливо ноет пострадавшая нога, пока не слышит заземляющий его голос Шарлотт.
[indent]— Теперь я не усну, пока не узнаю что ты ела на обед, — она должна чувствовать, что он улыбается.
[indent]Правда, улыбка Маккензи гаснет так же скоро, как и появляется. Ленивым неспешным взглядом он смотрит снизу вверх, скользя по свободной лёгкой ткани спортивного костюма и останавливаясь в пульсирующей болью точке. Этого бы не случилось, слушай Маккензи материнские наставления, взывающие к аккуратности. Увы, Эван привык равнять себя по общепринятому стандарту и быть аккуратней в необходимой его организму пропорции не может из принципа. Иначе ему нечего делать верхом на лошади, на фамильном стрельбище и, уж тем более, во главе клана Маккензи.
[indent]Впрочем, если с поломанной ногой не произойдёт чуда в ближайшие часы, его шансы надеть семейный перстень ещё меньше, чем были до этого.
[indent]Эван непроизвольно хмыкает, раздражаясь собственным мыслям.
[indent]— Да, ключица и рёбра практически прошли. Завтра смогу забыть, что с ними вообще что-то произошло, — что нельзя сказать про третий перелом, но Маккензи предпочитает не делать акцента на неизменном состоянии болящей конечности.
[indent]Глупо, конечно. Она ведь рано или поздно увидит его; как бы Эван ни надеялся притвориться, будто ничего не изменилось с их недавней встречи в Бостоне, у него не получится, и всё же волшебник не находит сил заставить себя поставить жирную итоговую точку. Не сегодня. Не сейчас. Только, похоже, подыгрывать ему Шарлотт совсем не собирается.
[indent]От громкого возмущения в девичьем голосе брови Маккензи непроизвольно взлетают наверх. Не сказать, что он не подозревал о волнении за его благополучие со стороны Уолш, но не был готов к такой скорой трансформации из сорвиголовы в маленького клона Мэрилин Маккензи, готового сломать ему вторую ногу, чтобы Эван наконец вынул голову из задницы. Он бы обязательно предложил ей проконсультироваться с женщиной, чтобы иметь представление о масштабе катастрофы его беспробудного сопротивления, только яркая картинка принадлежащей Шарлотт конечности, пришитой к его телу, сбивают мужчину с толку и вынуждают громко рассмеяться.
[indent]— Боюсь, к такому мир точно не готов. Хотя... — он щурится, хмыкая уже тише, — в этом есть определённая романтика. Ходить друг без друга мы бы точно не смогли, — ухмыляясь в трубку, Эван представляет очередную детальную сценку одноногой Шарлотт и горбящегося на бок себя и тут же хмурится, качая головой.
[indent]— Сложно сказать, на самом деле, — меняясь в интонациях, Маккензи старается звучать как можно более отвлечённым от висящей над душой проблемы, — Станет понятно через пару недель и... Шэр, — по-доброму вздыхая, он говорит многим тише и размеренней, — ты не бесполезная – это раз, а два – всё, правда, в порядке. Как сломалось, так и заживёт. Твой переезд мне сейчас, действительно, важнее. Он и есть важнее! С ногой ничего не изменится, а вот твоим барабанам надо где-то стоять, — оживляясь к концу, возмущается Маккензи.
[indent]Ему хотелось, чтобы кардинальная смена обстановки повлияла на Шарлотт, как можно меньше. Эван не обманывался. Мужчина понимал, что рано или поздно, первоначальный мандраж от новых декораций пройдёт, и на смену ему придёт тоска по привычному и родному. Он знал, о чём говорил. В конце концов, Эван и сам пережил адаптацию к английским пейзажам и, пускай, он никогда не показывал своей ностальгии очевидно, ему не хватало тёплого океана, новоорлеанского шума и палящего в макушку солнца. В такие моменты его спасала мастерская, похожая на ту, что была у него дома, и дорогое сердцу лицо человека, сподвигнувшего американца на путешествие в один конец. Эван надеялся, что смог бы стать тем же для девушки, и был готов перестроить апартаменты подчистую, если это гарантировало душевный комфорт Уолш.
[indent]Маккензи прикрывает глаза, вслушиваясь в голос своей девушки, и не замечает, как отвлекается от покалывания в районе перелома. Он представляет её мимику, маленькие детали вроде хмурых бровей, стоит Шарлотт заговорить о чём-то серьёзном, и бегающего беспокойного взгляда. Её образ вырисовывается так живо, что мужчина готов поспорить – открой он глаза, и ведьма будет стоять напротив. Увы, Шарлотт затихает, и, распахнув веки, Маккензи находит себя в компании потрескивающего камина без единого следа Уолш.
[indent]— Мне бы точно было куда веселей, окажись ты здесь. Да и не пришлось бы возвращаться в родительский дом, — Эван выдерживает паузу, щурясь и переоценивая валидность озвученного сценария, — Возможно. Но! Я бы ответил тебе то же самое в любом состоянии. Ты же знаешь, я всегда выберу оказаться с тобой, и это вовсе не значит, что ты должна всё бросить и нестись сюда. Я всё ещё приеду через несколько дней. Никто не запрещал мне садиться на самолет, а если попытаются... ты сама сказала, что я упёртый баран, — смешок, — У них просто нет шансов, — пожимая плечами, поджимает губы Маккензи.
[indent]Самое время забеспокоиться, что падение ничему не научило волшебника, и, в принципе, оказаться очень близко к правде. В своей сломанной ноге Эван не видит знака свыше, взывающего к осторожности. Совсем наоборот. Его желание добиться всего вопреки разгорается ещё больше, словно Вселенная бросила вызов Маккензи, и он тотчас его принял. Наверное, в озвученной Уолш бараньей упёртости его спасение и его погибель. Что-то, а мириться со своей нынешней кондицией, опуская руки, Эван не планирует... никогда, но и заявлять о последнем, ударяя кулаком в грудь, не торопится.
[indent]Кажется, к своей удаче.
[indent]Хватает предупреждения о том, что из Шарлотт сейчас выйдет демон в лице его матери, и Эван инстинктивно напрягается, поглубже вжимаясь в диван. Благо, просьба не лезть на рожон не вылетает из Уолш праведным ором, и Маккензи практически поправляет её, собираясь уточнить, что такое Мэрилин, пекущаяся о его здоровье, однако вовремя одёргивает себя. Двух таких женщин эта семья не переживёт. Он не переживёт.
[indent]— Я стараюсь, Шэр... и буду стараться лучше! — исправляясь, оживляется волшебник, — Это что лава, Эван, — кривляясь, передразнивает её Маккензи, — Если ты думаешь, что меня остановит какой-то перелом или... что угодно! Нет, мисс Уолш, ничто не помешает мне утопить тебя в креме, — он старается прогнать мгновенно вырисовывающуюся картинку его на инвалидном кресле, несущегося сквозь песок и волны за несчастной Шарлотт, и нарочно переключается на беспокоивший его с самого начала вопрос, — А теперь ты расскажешь как прошёл твой день? Или ты ещё не до конца высказалась? Мне-то спать не надо. И на работу никто не поднимет. Я могу слушать, как ты медленно, но верно, превращаешься в мою мать до самого рассвета, — смеясь, ерничает Маккензи.
[indent]Он любил слушать вдохновлённые рассказы Шарлотт. Неважно, слышал ли он их впервые или по десятому кругу, в особенности, сейчас. Эван был готов говорить о чём угодно, только не о том, к чему он рано или поздно возвращался... всегда. Да и что нового он мог сказать? Что злился? Что не собирался позволять своей болезни диктовать его решения? Как и неизменная хрупкость организма, его монолог оставался одним и тем же, сколько бы ни проходило лет.
[indent]В данный момент, больше остального, Маккензи хотел почувствовать себя нормальным, обычным. Обсудить финальные детали переезда, выслушать гневную тираду о надоедливом коллеге, поспорить о любой тривиальной и абсолютно незначимой теме. В глубине души Эван понимал: произошедшее в очередной раз изменит его жизнь и вряд ли к лучшему, и наивно цеплялся за мгновения, пока изменения ещё не вступили в силу в полной мере.
[indent]А этих мгновений у него в запасе было всего ничего.


3 1   И Ю Л Я   2 0 2 9   Г О Д А


[indent]У показной лёгкости есть свои лимиты: сколько бы Эван ни пытался, его семья и к ней приближённые не покупаются на извечную уловку. И если реакции большинства заканчиваются на искреннем беспокойстве, есть отдельные личности, которые видят в его болезни не только внешнюю, но и внутреннюю слабость. С недавних пор соболезнующий взгляд пары-тройки знакомых лиц усилился в разы; и он бы с удовольствием игнорировал его, правда, не замечать, как это наигранное сострадание, лишает тебя авторитета и голоса, задача из разряда непосильных. В особенности, когда его статуса будущего наследника вроде как никто не отменял.
[indent]— У меня есть данные с испытаний, успешных испытаний. Вот они! — встряхивая в воздухе папкой, изнурённый последним получасом бесполезного спора, не успокаивается Маккензи, — Это безопасно! Я уверен, если бы начальник заповедника просто услышал, что им не обязательно заканчивать это бойней, он бы согласился. Что тебе мешает пропустить меня к чёртовому дракону? Просто взгляни на цифры и стенограмму, — разводя руками, раздражается мужчина.
[indent]— Я услышал тебя, Эван, но я не помню, чтобы тебя назначали командовать операцией. В следующий раз, парень. Сегодня не день для твоих экспериментов, — он видит летящий в него покровительственный удар по плечу и намеренно уворачивается, уходя прочь от скопления людей.
[indent]Маккензи приходится использовать всю свою выдержку, чтобы не послать начальника отдела против магических существ вслух. Втаптывая землю раздражённым хромающим шагом, Маккензи судорожно ищет возможность прорваться за оцепленную территорию. Ему бы только связаться с Шарлотт, она бы провела его...
[indent]Решение всех его проблем находится настолько внезапно, что Эван не успевает оценить здравость своей идеи. Он врастает в землю, щурится, чтобы убедиться в том, что идущий силуэт – его давний знакомый, и в следующую секунду кричит, что есть сил:
[indent]— Мюллер! Ноа Мюллер! Да! Ты самый! — срываясь на уверенный шаг в сторону немца, он громко предупреждает, — Только не надо бить мне в морду, — прихрамывая, он спешно сокращает расстояние между ними и, не церемонясь с объяснениями, задаёт животрепещущий вопрос, — Ты ведь у нас ярый борец за жизнь драконов, да? Пропуск у тебя есть? Отлично, ты-то мне и нужен. Идём, — делая шаг в сторону мотоцикла, на котором он прибыл сюда, Маккензи оборачивается на ошарашенного немца и кивает настойчивей, — Идём! Расскажешь мне какие мы бессердечные убийцы по пути, — громко втыкая трость в землю, Эван разворачивается в последний раз, — потому что я никого убивать не собираюсь, но мне нужна твоя помощь, — слова, которые он не ожидал сказать... никогда?
[indent]Впрочем, разбираться, кто достойный, а кто не достойный союзник, времени у Маккензи нет. Более не останавливаясь, он обрисовывает придуманный на ходу план, пока хромает в направлении мотоцикла: проехать мимо патрульных с доброй помощью положения Мюллера, прорваться к дракону и усыпить его раньше, чем кто-нибудь успеет сделать это навсегда. Стоит немцу начать закидывать его вопросами, Эван ерничает и предлагает изучить действенность его изобретения, ведь они могут стоять здесь целую вечность. Никто никуда не опаздывает. И к его огромному удивлению, Мюллер всё же оказывается в качестве пассажира позади него.
[indent]Кто бы ему предсказал, Маккензи бы ни за что не поверил.
[indent]Задуматься, как следует, об иронии судьбы Эван не успевает. Убеждаясь, что его соучастник крепко держится за задний бортик, он старается создать как можно меньше шума, направляясь к дальнему патрулю, и, стоит им пересечь охраняемую границу, выворачивает газ на полную, более не останавливаясь.
[indent]Всё происходит за считанные секунды. Игнорируя громкие приказы развернуться, он двигается прямой траекторией в сторону бесноватого зверя. Маккензи кричит, прося предупредить его, когда они окажутся слишком близко, и тормозит ровно тогда, когда слышит команду Мюллера.
[indent]— Тридцать секунд! — предупреждает Эван, надеясь, что немец в состоянии отвлечь животное на полминуты и не закончить в качестве барбекю.
[indent]Ему требуется ровно двадцать, чтобы собрать своё изобретение в боевую готовность, и ещё две, чтобы прицелиться, нарушая рёв дракона свистом вылетающего патрона. На короткое мгновение вся округа погружается в мёртвую тишину, следом за которой по местности проходится лавина из громкого воя. Одно Маккензи всё же не учёл – во время испытаний никто не стоял в десятках метров от цели. Понимая, что вместо барбекю, Мюллер может закончить расплющенным блином, он откидывает винтовку в сторону и заскакивает на мотоцикл, направляясь прямиком к вопящему, брюзжащему пламенем и борющемуся с, наверняка, накатывающей всё сильней с каждой секундой сонливостью животному.
[indent]— Прыгай! — тормозя прямо напротив Мюллера, орёт Маккензи.
[indent]Он чувствует, как жар от языков пламени греет спину и левый бок, но не оборачивается, чтобы оценить степень катастрофы. С неизменным запалом он выжимает газ, удирая от стремительно снижающегося сонного зверя. Выбираясь из опасной зоны, Эван ударяет по тормозам и практически роняет их, но вовремя ловит вес мотоцикла и их собственный, уперевшись ногой в землю. Плохой ногой.
[indent]— Дьявол, — шипит он сквозь зубы, громко выдыхает и, чувствуя, что Мюллер слез с мотоцикла, отпускает его в свободное падение, хватаясь за ноющую конечность, — Мюллер, твоя форма! — задирая голову к немцу из сгорбившегося положения, Эван кивает на тлеющее плечо драконолога.
[indent]Он поворачивает голову в ту сторону, откуда они появились лишь затем, чтобы убедиться в их успехе. К сожалению, кроме расстелившегося на лесной поляне животного, Эван видит того самого человека, которого искал всё это время. И Шарлотт Эстер Уолш совсем не похожа на её счастливую восторженную версию. Сказать по правде, шутка про вселившегося в неё демона матери всё меньше кажется Маккензи таковой. Он только и успевает, что крикнуть:
[indent]— Я могу всё объяснить! — задрав в воздух руки.
[indent]Помнится, Мэрилин никогда не хотела слушать его объяснения, находясь в фазе «я убью тебя, раз ты не умер», и, судя по его скромным предположениям, Уолш пребывала в той же ипостаси. Конечно, если он не ошибался. И, поверьте, ошибиться он хотел больше всего на свете.

33

[indent]Шарлотт справлялась со своими проблемами легко – она их просто игнорировала, а если и приходилось прокалывать иглой воздушный шар, то делала всё возможное, чтобы всё окружение подумало о ситуации, как о дурацкой шутке. Она даже посмеётся, громко, с эмоциями. Ха-ха-ха. Слышите, как ничего не может задеть её?
[indent]Неудивительно, что на каждую шутку Эвана Маккензи сейчас, она прищуривала глаза, в надежде, что он хорошо сможет представить её выражение лица, и напугается как следует. С другой стороны, опять таки, Эвана она знает не первый день, как и себя – разве стала бы она боятся в такой ситуации сама? Всё, что остаётся девушке, это шумно вздохнуть на его вопросы про обед. Хотелось бы ей сказать, что кусок в горло не лез, но кого она будет обманывать? Если кто-то думал, что Шарлотт ела много, ему стоило посмотреть на то, с какой скоростью и какое количество девушка поглощала вокруг себя, находясь в стрессе. Не удивительно, что семейные соревнования выигрывались на раз-два – стоило только утром подумать о проигрыше, и вот ты уже на коне. Стоило благодарить не только свою азартность.
[indent]Молчаливо светловолосая несколько раз кивает головой. Живя в магическом мире, она то и дело забывала о том, что магглам приходилось с переломами туго. Мало того, что тебя заковывают, создавая на твоей руке гипсовое изваяние, так и вынуждают ходить с этим сколько? Месяц? Конечно, она не сомневалась, что её знания были слишком поверхностными, – с учётом того, что получала она таковые от тёти, где в одно ухо влетало, в другое вылетало, – но даже если они брали и что-то более удобное, и, допустим, всего две недели! Разве это шло хоть в какое-то сравнение с всего одной страдальческой ночью? Другое дело, от её слуха не уходит и очевидное отсутствие перечисленной части тела в списке Маккензи, отчего вздох облегчения выходит не таким уж облегченным.
[indent]Пусть смех Маккензи влиял на её волнение в положительную сторону. Шарлотт и сама, после очевидного возмущения, негромко посмеивается.
[indent]— Выбора у него было бы не особо – пережил бы, — чуть тише вставляет девушка, поёрзав на месте, и улыбаясь от мысли, что Эван был большим романтиком, чем считала себя таковой Чарли. Казалось бы, там где любой другой представил слишком пугающую картину обезображенных, а Эван смог найти в этом свою прелесть.
[indent]Впрочем, тему двух калек дальше она не продолжает, и прикусывая невзначай губу, чтобы не вздохнуть громче очевидного. На комплимент она не напрашивалась, – хоть и сложно обманываться, что она не замечала внимательности Эвана к мелочам, – вспоминая, сколько времени у Макккензи ушло на восстановление, пока тот находился в Англии. Пару недель не кажется вечностью, но и сколько бы она не была уверена в его стойкости и силе, думать, что очередные курсы дадутся без проблем? Одно дело – что время покажет лучший результат, другое дело, на это всё ещё и требовалось то самое время; для нетерпеливых такой расклад нельзя было назвать идеальным.
[indent]Только кажется никто не спрашивал о выборе.
[indent]— Смотрю, бороться с тобой – то ещё увлекательное занятие, — убеждаясь, что мужчина не бросает попыток вставить музыкальный инструмент как можно скорее в свою мастерскую, девушка кривится лицом, — Что делать в случае, если на другом проводе от тебя человек, волнующийся за твоё здоровье больше переезда? — звучит скорее риторическим вопросом, Шарлотт усмехаясь, заговорчески добавляет, — И даже больше барабанов. Мерлин, ты только подумай, насколько ты сумасшедший, раз позволяешь перетащить мне их через целый океан и поставить у себя, — кажется, изначальный план Маккензи подействовал, отчего она начинает звучать немного отвлечённо. Его голос действовал на неё успокаивающе, и несмотря на застрявший ком в горле, ей было уже куда проще успокоить свою волну переживания, по крайней мере, до тех пор, пока они разговаривали.
[indent]Правда, хмуря брови, ей куда сложнее даётся мысль о необходимости оставаться здесь, пока Маккензи был на другом конце света. Конечно, ей хотелось оставаться ответственным человеком, от этого и покидать заповедник раньше времени не хотелось. В конце концов, за полтора года она нашла себе близких по духу там, за которых переживала точно также, как и они – за неё. Словно недовольный ребёнок Чарли крутит головой.
[indent]— Ладно, убедил, — не без тяжелого вздоха, Уолш на мгновение тонет в подушках дивана, дёрнувшись вперёд только за тем, чтобы выхватить одну из маминых подставок под стакан, занимая свободную руку, прокручивая ту в пальцах. Она хмыкает себе под нос от не сто процентной уверенности о переезде на время плохого самочувствия в дом родителей, понимая, откуда ноги растут, но вместо этого произносит лишь, — Тебе запрети! — про себя же продолжая цепляться за рассказы мужчины о попытках его матери оставить его на американском материке. Да, сейчас он, действительно вернулся в Америку, но что-то было непохоже на то, что сделал он это не без своего желания. Что-что, а в Шарлотт не было сомнений, что пожелай Маккензи жить в Африке – уже бы присматривал, как правильно стягивать на теле цветные простыни, да выбирать между бритой головой или дредами.
[indent]— Ну вот и посмотрим, насколько ты неостановим, — в одночасье она перестаёт представлять Эвана африканца Маккензи, радуясь, что это зашло не слишком далеко, — Ничего, если что, я отправлю на работу Джозефину, кажись, у неё завтра был выходной, — засмеявшись, произносит Уолш, кинув взгляд на часы, — Правда, возможно на одного близнеца станет меньше. Интересно, насколько успокоило бы это маму в связке с фразой «зато кормить на одного ребёнка меньше?» — Шарлотт смеётся, позволяя Эвану отвлечь их от серьёзного разговора, видя, куда он ведет, и его мысли были ей понятны.
[indent]Волшебница с привычным воодушевлением делится с ним новостями, которые мужчина пропустил, обширнее захватывая вещи от увольнительного листа и лиц своего начальства до обеда, который так сильно интересовал Эвана в самом начале их диалога. Дело было не в том, что она умела и хотела разговаривать только о себе, – хотя впечатление такое временами продолжала оставлять, не закрыв гештальт – а скорее... желанию довериться внутреннему ощущению, что Маккензи скажет, когда его будет беспокоить что-то. Пожалуй, главное в её случае, было вселить в него уверенность, что она окажется в такой момент рядом.
[indent]И Уолш очень надеялась, что это у неё получалось.


https://funkyimg.com/i/36xTc.gif https://funkyimg.com/i/36xTb.gif https://funkyimg.com/i/36xTd.gif
#np p!nk – so what


[indent]— Эван Маккензи, ты что, издеваешься?! — чуть ли не успевая перейти на бег, чтобы оказаться рядом с волшебниками как можно скорее, высокими ботинками она гневно поднимает заметную дымку пыли от торопливого шага. Фраза вырывается из неё прежде, чем она успевает подойти, и скорее является мгновенной реакцией на его попытку остановить её своими объяснениями. К сожалению, это не сбивает её с поставленной цели, и поджег был неостановим. К счастью... Уолш сгорала также быстро, как и загоралась?
[indent]В прочем, прежде, чем Уолш спалит всё вокруг получше любого дракона, которого волшебным образом только что усыпила команда лучших борцов справедливости, стоит отмотать происходящее на несколько часов назад, тогда, когда Шарлотт не имела ни малейшего понятия, чем может закончиться стремление Эвана сделать доброе, для заповедников, дело.
[indent]Как американец и обещал, они вновь оказались вместе спустя несколько дней после их телефонного разговора, что однозначно стало глотком воздуха для волшебницы, ощутившей себя намного лучше, чем пока мужчина был далеко.
[indent]Однако, она не могла остановить вздёрнутые брови от новости, что Эван вернулся на работу, и несмотря на понимание, что мужчина явно отходил от образа лежащего до бесконечности в кровати, особенно теперь, как и ждущего поцелуя от Вселенной в лоб, не мусолить эту мысль в голове не могла. Тем более, что полбеды – это начинать восстановление у себя на родине, занимаясь работой сидя на одном месте, другое – отправляться в Бельгию для подписания юридических договоров, а затем и торопиться а Англию. Единственное, что её останавливало от поднятия такого рода темы – знакомый фитиль в одном месте виднелся ей и самой, стоило обернуться к зеркалу спиной. Она знала, что никто не запрещал ей тревожиться за него; да и что она могла сказать? «Не стоит ли остаться дома до полного восстановления?» Это было бы также глупо, как если Маккензи отговаривал её от самой «безопасной» работы в заповеднике.
[indent]Она пеклась о нём, но старалась не навязываться слишком сильно, и этот период очень сильно напоминал ей весну этого года. Шарлотт наблюдала, как мужчина справлялся с необходимостью вновь вернуться к подарку своей сестры, и с тем, как хочешь не хочешь, но на время приходилось отказываться от каки-то вещей, которые ещё неделю назад давались ему с большей легкостью. По крайней мере, при встрече, она не стала делать попыток запрыгнуть на него с разбега; ещё успеет, пусть не расслабляется.
[indent]Тем более, волнение перекрывало другое чувство – восхищение от того, с какой ответственностью Маккензи делился своими планами на будущее, делясь целями посетить заповедник и в этот раз. Для Уолш это было отличными новостями с любой из сторон: ей очень хотелось, чтобы у мужчины получилось всё так, как он запланировал, а для самой Шарлотт – это отличная возможность, как минимум, пообедать в компании с любимым человеком; как максимум – выпендриться не только своими рассказами.
[indent]Другое дело, что «выпендриваться» решила здесь вовсе не она.
[indent]Как бы она не хотела делать эту смену светлее от мысли, что они пересекутся с Эваном во время работы, заповедник и его планы несколько рушили чудесный день отличными новостями, что заставляли мрачнеть, она надеялась, большинство драконологов. Их главной целью было оберегать, изучать и разводить магических существ, в ответ получая и свою выгоду в виде значимых для волшебного мира ингредиентов. Да, никто не спорил, что драконы – опасны; не удивительно, что временами чёртовой комиссии по обезвреживанию опасных существ приходилось принимать весьма фатальные, для их жизни, решения. Да только смириться с этим было не так уж легко.
[indent]Уолш, к своему стыду, предпочитала в таких делах не участвовать. Почему стыду? Люди привязывались к драконам, и не зря ходили легенды о том, что между магическими существами и волшебниками могли возникать определенные связи. Ей казалось, что было бы правильнее оказаться рядом с тем, для усыпления, с кем ты работал ещё и при жизни. Лучше... от её рук, чем от тех, кому судьбы драконов были безразличны.
[indent]С другой стороны, соскочила с этого поезда и в этот раз.
[indent]Можно представить, однако, её удивление от знания, кто решил не только вызываться волонтером, но сделать это без необходимого на то разрешения, подвергая свою жизнь тотальной опасности. Или она пропустила тот момент, когда Эван Маккензи стал официальным или косвенным работником Уэльского заповедника?
[indent]— Эван! — хлопнув ладонями по своим бокам, заставляя колыхнуться края расстёгнутой рабочей формы, она тут же разводит руки в сторону, широко раскрыв глаза, — Ты мог там умереть! — если вдруг волшебник не знал очевидного, Шарлотт с удовольствием поделиться своими наблюдениями, — Я не сторонница следовать всем правилам на свете, но чёрт побери, кто в своём уме без должной подготовки, одобрений и команды отправиться прямо в пасть дракону?! Мы недостаточно обсуждали, с какой легкостью они превращают в поджаренный уголек, лепешку и просто проглатывают человека полностью за одну проклятую секунду? Какого чёрта! Я что-то пропустила, или ты... твоё... — она сбивается с мысли, обратив внимание на Мюллера только сейчас. Настолько сфокусированная на своём молодом человеке, волшебница высекла существование немца из своей головы. До этой секунды. Неуспевшие появиться в голове вопросы о пропуске у Эвана так и не возникают – вот тебе и поддержка, и команда в одном лице. Складывалось впечатление, что несмотря на размеры целого заповедника, Ноа было просто необходимо оказаться именно здесь.
[indent]— А, ну конечно, — нахмурившись ещё сильнее, она намеренно не обращает внимание на поднимающийся дымок от рабочей робы волшебника, впиваясь взглядом ему в лицо, — Я смотрю, кто-то решил принять на себя роль Акселя Янссена? Почувствовать на своей шкуре, что такое, когда на тебя закатывают глаза? — не теряя ни секунды, она исполняет все мечты мужчины с чересчур оптимистичным «Enjoy», о которых никто не просил. Видя, как уже открывается рот Мюллера, в попытках возразить ей, девушка громко шикает на него, и злиться ещё больше от его тяжелого вздоха.
[indent]— Я вас, пожалуй, оставлю, — стоит только вздохнуть, чтобы перевести дыхание и перевести взгляд обратно на Маккензи, ей приходится вновь переключиться на подходящего ближе немца, — Тем более, что я не уверен о большом запасе вашего времени на выяснение отношений. Я пока попробую переманить гнев драконоборцев на себя, — расслабленный тон Ноа вызывает на лице Уолш заметное раздражение. По нему было видно, что произошедшее ранее всё ещё крутилось в его голове, и всё же, заметно веселея, он наскоро кивает головой им обоим, не прощаясь.
[indent]Стоит благодарить Мюллера – пусть гнев её не утихает, но зато она возвращается к тем деталям, которые на фоне эмоциональности, проигнорировала ранее. Например, ещё издали она видела и отброшенный в сторону мотоцикл, и согнутого пополам Эвана, и яркой вспышкой в её голове возникает одна мысль:
[indent]— Где твоя трость? Я ещё не закончила! — скорее озвучивая вслух то, что крутилось в голове, она торопливо шагает к лежащему двухколёсному транспорту, уже зная, где искать необходимое, и вытягивая её во всю длину, – не без опаски посмотрев на сам мотоцикл, – тут же протягивает её Маккензи, тяжело вздыхая, — Ты сказал, что будешь стараться лучше, Эван. Если это – «лучше» – у меня есть пара вопросов, как минимум, требование объяснить мне, что это значит в твоём понимании, — стягивая ладони на своих локтях, произносит Шарлотт, устремляя свой взгляд на волшебника, всё менее наполненный гневом, и всё более – беспокойством, — Ты в порядке? — подступая ближе, она параллельно вопросу начинает оглядывать его со всех сторон – если один успел подгореть, кто сказал, что Эвана эта судьба обошла; разговор ещё был явно не окончен, но у неё не возникало в голове вопросов, что было важнее.
[indent]Отчитать Маккензи она всегда успеет.

34

[indent]Хотелось бы сказать, что Эван Маккензи живёт свою жизнь по принципу сначала сделать, а потом подумать, но, к сожалению, думает он всегда в первую очередь. Не столь важно, размусоливает ли Маккензи своё решение или бросается в омут с головой, в одном Эван всегда уверен: никак иначе поступить он бы не смог. Разве у него на лице не написано, что он расчётливый стратег?
[indent]И попробуйте объяснить ему, что окружающие видят волшебника несколько иначе.
[indent]Впрочем, в сегодняшней своей выходке Эван уверен по-особенному упрямо. Сказать о малейшем сомнении – признаться, что Маккензи верит в свои изобретения только половинкой сердца и разума, а в их действенности мужчина убеждён. Как и в своих способностях, отчего видеть и слышать по-матерински слепой гнев Шарлотт Уолш приводит Эвана в искреннее замешательство. Неужто ведьма не знает, что если уж Маккензи что-то делает, то делает это без поля на промах?
[indent]— Нет? — не проходит и секунды, волшебник зеркалит степень негодования Шарлотт, щурясь и чеканя вопрос, не требующий ответа.
[indent]Всё относительно, разумеется. Умереть он может где угодно, как и его громкая и возмущённая девушка напротив, но что-то Эван ещё не начал топать ногами и истерично сокрушаться об опасностях, подстерегающих англичанку на каждом шагу. Человек, вообще, существо крайне хрупкое, и, несмотря на то, что где-то в глубине души он понимает, что Шарлотт кричит совсем не об этом, сознаваться всё равно не хочет. Вместо прозрения Эван кривится в ещё большем недоумении, инстинктивно склоняясь над Уолш, чтобы облегчить вес на пострадавшую от неаккуратной остановки ногу.
[indent]— Так, а он мне зачем? — имитируя громкость и интонации Шарлотт, Маккензи делает широкий жест в сторону своей «команды», кажется, не готовой к разбору полётов сразу по прибытие, — Мерлин, Шарлотт! Почему ты говоришь со мной как с идиотом? Не хочу ни на что намекать, но я знаю. Всё ещё не пропустил курс драконологии в школе, как и все твои рассказы, — задирая бровь, с занудливой настойчивостью говорит Эван.
[indent]Он ведь не умер. Не сгорел! Каким бы понимающим и сострадающим ни был Маккензи по своей натуре, войти в положение Шарлотт мужчина не спешит и вины своей не видит. Спроси девушка его мнения, он бы вовсе сказал, что ожидал похвалы или хотя бы проблески радости за выжившее животное, а не попытку пробить в нём дырку голосом. Жаль, никто с ним не советуется, однако весьма удачно переключается на соучастника сегодняшнего преступления.
[indent]В глазах Эвана мелькает едва различимый проблеск сочувствия. Он бы с удовольствием посмотрел, как Шарлотт отчитывает Ноа Мюллера за все совершенные злодеяния, но не за то, в котором волшебник был практически не виноват. Он даже не дал ему времени на раздумья, насколько безопасной была задуманная Маккензи авантюра, что уж говорить, про его изобретение и работало ли оно. Ноа всё равно остался, несмотря на всякое отсутствие доверия между волшебниками, и, кажется, где-то здесь Эван различил в нём человека, а не пресмыкающегося.
[indent]— Шарлотт! Я его, — Эван морщится, нервозно подбирая определение нападению на Мюллера без шансов на отказ, — фактически посадил с собой насильно, — взмахивая ладонью в воздухе, мужчина вздыхает и шлёпает рукой по бедру.
[indent]Произошедшее догоняет Маккензи постепенно. Сгибаясь чуть сильней, он опирается рукой на «хорошую» ногу и, слегка щурясь, смотрит сначала на Уолш, а затем на Мюллера. Он бы обязательно возмутился брошенной фразе Ноа с неизменной посредственной отрешенностью, если бы не оказался на волосок от смерти вместе с ним минутами раньше. Как бы ему ни хотелось не соглашаться, немец прав: на громкую перебранку времени у них нет. В лучшем случае, все недовольные уже направляются в их сторону, и, кивая Мюллеру в ответ, он бросает ему последнее напутствие в спину:
[indent]— Меня точно не уволят. Если что, знаешь на кого всё валить, — так или иначе, новость о его выходке разнесётся по всей округе с неизменно пугающей скоростью; он удивится, если до вечера один из родителей – все знают, какой именно – свяжется с ним, чтобы высказать своё лёгкое недовольство.
[indent]Говоря о последнем, оставшись с наедине с праведным гневом Шарлотт, он громко вздыхает и вздёргивает на девушку брови, всем своим видом сообщая: вперёд, он готов ко второму залпу. Для пущей убедительности, Маккензи даже выпрямляется, чтобы ей не было жалко ругаться на калеку, и всё же от трости не отказывается, коротко кивая в сторону лежащего рядом мотоцикла.
[indent]Забирая полезный подарок Елены из рук Шарлотт, он старается перебросить свой вес без очевидного облегчения. Он чувствует: бесследно его резкое торможение точно не пройдёт, однако вместо угрызений совести, Маккензи замечает за собой прилив самоуверенности. Каких-то парочку дней назад Эван был прикован к постели, мучаясь от побочных эффектов костероста. Сегодня он раз и навсегда поменял то, как волшебники обращались с драконами-одиночками, не принадлежавшими заповедникам. Если он способен повлиять на ход истории, едва оправившись, то как он может думать, что не справится с семейным обрядом, к которому готовился полжизни?
[indent]Жаль только Шарлотт не разделяет его гордости, не отступаясь от попыток отчитать Эвана, словно маленького ребёнка.
[indent]— В смысле! Как это вообще связано! — вторя вздоху Уолш, он сводит брови на переносице и замечает, как концентрироваться на лице волшебницы становится тяжелей.
[indent]Уолш задаёт ему вопрос, и впервые Эван позволяет спросить себя то же самое. В порядке ли он? Кажется, не шибко. Ноющая конечность не спешит успокаиваться, и Маккензи чувствует лёгкую испарину, выступающую на лбу, и нарастающее головокружение. Он выдерживает короткую паузу, словно надеясь, что от его пристального внимания к организму, тот перестанет вести себя, как барахлящий мотор, но, увы, чуда не происходит.
[indent]Эван громко вздыхает.
[indent]— Нет, — качая головой, он замолкает и, спустя мгновение, уточняет, — Нет, я бы присел, — выискивая глазами что-нибудь, похожее на скамью, Маккензи делает первый шаг в направлении и инстинктивно кривится от боли.
[indent]Он молчит всё время до тех пор, пока не валится на выступ в стене. Эван откидывает голову назад, прикрывая глаза и моментально открывая их, когда вспоминает, что не надо делать, чтобы не попрощаться с реальностью в ближайшие секунды. Вдавливая трость в землю, он убеждается, что опирается достаточно устойчиво и наконец-то смотрит на Шарлотт. Не без усталости во взгляде.
[indent]— Да, ты права. Мне не стоило туда соваться. Ты это хотела услышать? — выгибая бровь и поджимая губы в полуулыбку, бормочет Маккензи, — Но, Шарлотт, что мне оставалось делать? Смотреть, как они убивают ни в чём неповинное существо, когда этого можно было бы избежать? Ты прекрасно знаешь, что я не могу бездействовать, когда уверен, когда знаю, что моё решение сработает лучше, — поднимая глаза к фигурам драконологов и Ноа Мюллера, изредка поглядывающих в его сторону, Эван продолжает с неизменным спокойствием в голосе, — Ты думаешь, что арбалет не испытывали? Что этого не делал я? Единственное, что я не предусмотрел, это наличие второго человека на борту, — переводя своё внимание к Шарлотт, он дергает плечами и качает головой, — Я, конечно, не большой фанат Ноа Мюллера, но бросить его там тоже не мог. Он помог мне попасть за оцепление и отвлёк дракона на себя, — он открывает рот, чтобы углубиться в причины своего «безрассудства», но Эван замечает движение третьей партии в его направлении и непроизвольно закатывает глаза.
[indent]Если драконологи могли отпустить ему погрешность нарушения правил безопасности, то один человек точно не мог. Заповеднику он сделал подарок, у начальника их древнего и негуманного отдела он отнял его детище, его работу, и ни капли не сожалел о содеянном. Война уже давным-давно была вне моды, и, следуя родительскому примеру, Эван надеялся поменять воинственный образ компании на нечто более... миролюбивое. Они могли оставаться оружейным бизнесом и вселять в волшебное общество ощущение защиты, а не устрашения, но некоторые понимать этого не хотели. 
[indent]— Я даже не знаю откуда начать, Эван!
[indent]С языка Маккензи практически слетает: «И не начинай!» — благо, волшебник вовремя стискивает зубы, не желая разводить ещё больше ругани, чем уже произошло. Вжимаясь в стену, Эван приземляет трость напротив себя и складывает одну ладонь поверх другой. И если кому-то кажется, что это тайный знак отсутствия желания вести диалог, не кажется.
[indent]— Ты просто не оставил мне выбора. Первым же делом я сообщу миссис Маккензи обо всём, что здесь произошло, — мужчина собирается продолжить свою гневную тираду, но резкое оживление со стороны Эвана вынуждает его замолчать.
[indent]Уверенным рывком Маккензи отталкивается от стены, стукает тростью в землю и, неискренне улыбаясь, перебивает раздражённый монолог:
[indent]— Ни в чём себе не отказывай. Уверен, ты не единственный желающий, — зеркаля недоумение мужчины, волшебник вздёргивает брови и поднимает подбородок в немом вопросе, — Серьёзно, Дэвид, что ты хочешь от меня услышать? Извинения? Мне придётся тебя огорчить – не дождёшься. Докладывай сколько влезет. Что, ты думаешь, мне сделают? Уволят? Очень хочу на это посмотреть. Моя мать сама одобрила этот проект и получит доказательство, что не зря, — успокаиваясь на полпути, Эван понимает, что не имеет ни желания, ни сил на закатывание мужчины в землю, — Будь я на твоём месте, я бы переоценил свои взгляды на то, что нашей компании нужно, и то, что ты можешь ей дать, потому что иначе тебя ждут плохие новости, — шагая обратно к стене, заканчивает Маккензи.
[indent]— Это, прошу прощения, угроза? — у Эвана не получается сдержать своё лицо от искреннего недоумения.
[indent]— Нет, Дэвид, это моя попытка разбудить твой спящий разум, живущий в прошлом веке, — к счастью, мужчина сдаётся и, пробубнив что-то под нос, оставляет его и Шарлотт наедине.
[indent]Провожая спину своего коллеги, Маккензи кривит усталую гримасу и в который раз вздыхает. Освобождая одну руку от трости, он опускает ладонь на своё бедро и потирает его несколько раз в надежде прогнать неизменное ноющее ощущение. К сожалению, безуспешно. Волшебник чувствует, как к плохой ноге прибавляется запоздавшая головная боль. Переводя своё внимание к Шарлотт, он теряет воинственный вид и, тихо выдыхая, кладёт голову на плаху. По крайней мере, её недовольство родное и любимое. Что же до остальных, следующий, кому захочется высказаться о его решении, окажется с воткнутой в задний проход тростью.
[indent]— Я говорил тебе, что ты очень привлекательно злишься? — прикрывая один глаз, Маккензи упирается макушкой в стену и аккуратно ухмыляется уголком губ, — Я тебя услышал, Шарлотт! — прежде, чем девушка устроит ему второй залп о его несерьёзном отношении к беспокойству англичанки, — Мне жаль! Правда! Заставить тебя волноваться явно не входило в мой план! Между прочим, я искал тебя, а не Мюллера. Имей хоть каплю сочувствия. Мне пришлось обниматься с ним целых несколько минут, — изображая страдальческий вид, сокрушается Эван, — Он трогал меня за грудь, Шарлотт! За грудь! — кривляясь пуще, драматизирует волшебник.
[indent]Впрочем, успокаивается он довольно быстро. Меняясь в лице, Маккензи становится похож на побитую собаку, стоящую под дождём, исполненную надежды на сострадание. Он обязательно выслушает все проклятия мира и проникнется степенью своей безответственности по отношению к здоровью. Сразу после того, как его девушка вспомнит на чьей она стороне; и для пущей убедительности, Эван сгибается пополам и тыкается ей макушкой в плечо.
[indent]— Ну, Шэр, — тянет он из неизменного положения, — Ну, прости, — она же не может пнуть и без того несчастное животное? Она же не бессердечная! Он-то знает.

35

[indent]Уолш за свою жизнь не один раз была обвинена в отсутствии способности видеть бревно в своём глазу, в то время, как соринку в чужих можно было и не просить – она всё равно найдёт и заявит об этом громко вслух. Они были правы. Шарлотт, действительно, часто закрывала глаза на наличие собственных проблем, хотя в параллели осуждала остальных за такой подход, что уж говорить про волнение о людях, когда сама ты участвуешь в каждодневном путешествии в один конец. Ко всему прочему, Маккензи она считала более опытным и зрелым, знающим не только своё дело, но и лучше понимающего, как устроен мир и как лучше обезопасить себя в случае очередной неприятности на его пути; это же не мешало ей ставить ему в укор, что делать он этого абсолютно не умел.
[indent]— Не обвиняй меня, я не говорю с тобой, как с идиотом! — чуть ли не шикая и притопывая, задирая ладонь в воздухе, отвечает ему Шарлотт, не снижая своего бушующего тона. Пожалуй, последнее, что она пыталась сделать своими словами – это упрекнуть Маккензи в его умственных способностей, другое дело, разумности его действий? Знатоки драконологии не лезут в пасть к драконам!
[indent]С другой стороны, озвучить это вслух было не лучшей идеей, с учётом того, что и ткнуть пальцем в следовавшего правилам этого заповедника драконолога по соседству она не могла. Попытки Маккензи защитить немца не дают своих плодов, а лишь сулят появлению новых вопросов, которые она озвучивает, правда, после ухода Мюллера:
[indent]— Насильно! Видимо, ещё и запугал достаточно сильно, лишив его возможности возмущаться, раз он уходит от нас пританцовывая, — держа руки замком под своей грудью, недолго она задерживает свой взгляд на удаляющемся волшебнике. Пусть причина успокоить драконоборцев звучала достаточным оправданием за скорейший уход, на самом деле, знакомая с Ноа чуть больше, чем пять минут, ведьма знала – тот не был большим поклонником включать себя в любого рода перебранку, придумывая разные причины для побега. А сейчас, необремененный близкими отношениями ни с Чарли, ни с Эваном, делает это абсолютно без труда.
[indent]Честно говоря, и слава Мерлину. Как показывала практика, он с легкостью умел зажигать фитиль Шарлотт Уолш за считанные секунды. Головой же она понимала, что для лучшего диалога, ей нужно скорее успокоиться, чем продолжать избивать Маккензи своим криком. В конце концов, девушка всё ещё делала это не из-за злости, а из-за внутреннего волнения за своего молодого человека.
[indent]И чем дольше она стояла напротив волшебника, чувствовала спиной взгляды других коллег, а главное, осознавала, что где-то вдали лежит огромное спящее существо, что должно было быть благодарно своей жизнью Эвану, тем больше понимала, ради чего именно он подверг себя опасности. Ещё несколько часов назад Шарлотт ходила темной тучей от мысли, что очередному зверю не найти себе место нигде, кроме как по ту сторону жизни. Кричи не кричи, а любой человек здесь знал – ничего с этим сделать было невозможно, а точнее, слишком сложно, чтобы кто-то принимал решения о помощи таким драконам; имея на своей стороне Маккензи у них был выход. У них он есть.
[indent]Эван Маккензи только что доказал и сделал то, что не хотели и не делали волшебники на протяжении многих лет, и как человек, работающий в одном из крупных драконариев Великобритании, Шарлотт знала размах его действий и будущее, которое ждало остальные заповедники. Румыния, Китай, Норвегия или Перу: она верила, что её коллеги, действительно ценящие жизни магических существ, встанут на сторону магической корпорации, что не только нашла решение, но и... протестировало его только что на глазах не одного драконолога.
[indent]Вызывало ли это визг восторга внутри Шарлотт? Не сомневайтесь. Готова ли она была выдавить его вперёд волнения? Сами как думаете?
[indent]— Как связано твоё обещание быть осторожнее и... его абсолютное несоблюдение? — на мгновение она опешила от нелогично брошенной в её стороны фразы, — Эван! — расслабляя руки, слышится хлопок ими по бёдрам. Только Мерлину известно, как долго бы волшебница продолжала бузить на американца, если бы не одно «но». Здоровье Маккензи ей было куда важнее, и до этого замеченное состояние мужчины по итогу подтвердилось прямым ответом. Оставляя попытки осмотреть американца самостоятельно, она торопливо кивает несколько раз головой, тут же приподнимая ладошку к своему лбу, ставя ту козырьком и оглядываясь по сторонам, коротко произносит:
[indent]— Конечно. Пойдём, — заприметив тоже самое место, что и Маккензи, то и дело поглядывая на мужчину, в немом предложении она протягивает ему руку для оказания помощи, если опираться и на трость, и на неё будет менее болезненно. Ей бы впору начать его отговаривать, и рискнуть убраться отсюда как можно быстрее, например, в крыло первой помощи самого заповедника, а то и аппарировать в больницу – хотя лучше не на её таланте – но Уолш выбирает молчать. Не из-за безразличия, но желания больше довериться Эвану и его внутреннему пониманию происходящего. Надолго ли.
[indent]Где был этот баланс? Готовая показать всем своим видом о готовности в поддержке, например, сейчас, Уолш умудрилась перегнуть палку. Медленно с неё сходила та резкость, с которой она набросилась на двух мужчин изначально; а Эвану, как всегда, досталось больше всего. Ведя взгляд от Маккензи в сторону, откуда они пришли, и дальше – к кучке драконологов, которых остановил Мюллер и с которыми вёл переговоры, она понуро опускает всё это время напряженные плечи. Как бы странно это не звучало, она чувствовала себя ответственной за нахождение Маккензи на территории, и прежде, чем у кого-нибудь всплывёт знак вопроса на лбу – она бы и не смогла логично ответить почему. Они работали в разных сферах, и сюда он приходил не только для того, чтобы махнуть своей девушке ручкой, в то время, как и сама Шарлотт не ходила за Эваном хвостом. Тем не менее, ей всё равно хотелось, чтобы волшебник, представляя драконолога, который может ему помочь, думал в первую очередь о волшебнице.
[indent]Выудить эту эгоистичную мысль на поверхность до конца у Чарли не выходит; от вида мужчины она тут же прикусывает губу, а от его слов опускает глаза в землю. Ей совсем не нужны были слова, подтверждающие свою правоту, и Уолш ничего не остаётся, кроме как показать это всем своим видом – она здесь вообще не за этим! Тон Маккензи не пестрит обвинениями, но чем больше справедливых и логичных вопросов волшебник задаёт, тем сильнее нервничает ведьма. Уж лучше бы он накричал на неё, ведь почувствовать внезапно вину за своё агрессивное поведение ей совсем не нравилось. Собственно говоря, наверняка, она бы и перестала пытаться строить из себя самого опасного ежа на свете и сейчас; да только последнее замечание Эвана вновь снова напоминает ей о болезненной мысли. Это она должна была быть на месте Ноа! Это её он должен был попросить о помощи!
[indent]Только заявить об этом громко вслух ей никто не даёт.
[indent]— Мерлин... — она бросает короткий взгляд на Дэвида, хмурясь, тут же недовольно пнув носком ботинка землю, — Притворись мёртвым, я отвлеку его, — не самая лучшая шутка учитывая состояние Эвана, но и её можно просить – не слишком много свободного времени ей предоставили, чтобы выдать что-то получше. Уолш не делает ни шага назад от волшебника, понадеявшись, что это позволит коллеге вести себя более достойным образом, но просить об этом было бы слишком самонадеянно. И об этом думает человек, самолично повысивший голос до ненормального децибела пару минут назад, однако, помните про бревно в глазу. В случае Шарлотт там можно было бы поместить целый бревенчатый корабль.
[indent]Посочувствовать своему молодому человеку она не успевает, – по крайней мере, до степени, когда и сама бы открыла свой рот, вставая на его защиту, – прикладывая все силы для того, чтобы сначала не вскинуть в удивлении брови от того, как Эван разговаривал с Дэвидом, а после – попыток сдержать самое самодовольное выражение лица на свете. В конце концов, это и без того можно было прочитать в её глазах, да кривящихся губах, отчего она тут же опускает подбородок ниже, начиная играть роль самого занятого человека, что боролся с застёжками на своей робе. Очень интересные застёжки.
[indent]На секунду она представляет лицо Мэрилин, предполагая, что та была бы не менее радостной от происходящего, и негромко вздыхает. От резкой вспышки гнева Шарлотт почти не остаётся следов, кроме покрасневших от праведного гнева щёк, только Маккензи об этом ещё не знает; его мать? Ей доводилось слышать, как ведьма разбирается с незнакомыми людьми, и кажется, чем ближе по духу и родству ты оказываешься к ней – тем воинственнее выглядит и звучит её забота.
[indent]Недружелюбно англичанка провожает взглядом драконоборца, так и бросив своё занятие на полпути. Негромко можно различить, как ведьма повторяет слова мужчины с презрением, копируя его «не оставил мне выбора» на свой лад. Так ему и надо.
[indent]— Маккензи! — меняясь в лице, успевает среагировать на первую фразу ведьма, притопнув ногой и нахмурившись. Волноваться меньше она не стала, имея при себе все силы воображения, чтобы калейдоскопом прокрутить свои страхи за мужчину, и всё же, чем больше он говорит, тем больше она чувствует внутреннее успокоение хотя бы за ситуацию с драконом. А Мюллер? Как она вообще могла подумать, что изначально главной целью Эвана было найти именно немца, вместо неё? Особенно слушая его убедительное возмущение о трогающих чужую грудь.
[indent]— Ох, Мерлин, — стоит только перед глазами развернуться сцене самой несчастной шишуги на свете, которую никто не берёт на руки и не любит, Шарлотт выдыхает, прижавшись щекой к его голове, не обращая внимание на лезущие в лицо волосы. Недолго думая, ведьма кладёт и ладошку на его затылок, зарываясь в пряди пальцами.
[indent]— И что мне с тобой делать? Вижу только варианты с приковыванием к батарее, — и чуть нажимая на его голову, наскоро добавляет самым устрашающим тоном, который только был в её арсенале, — Только попробуй пошутить про ролевые [float=left]https://funkyimg.com/i/36WdC.gif[/float]игры, — она запустит его к солнцу одним пинком, пусть так и знает!
[indent]Уолш молчит совсем недолго, меняя свою позу и бурча себе под нос: «Иди сюда» — старается захватить как можно больше Маккензи своими руками.
[indent]— Ты ведь понимаешь, что мой безумный крик – это ничто иное, как волнение за тебя, потому что ты решаешь умереть... да ещё и тогда, когда меня нет рядом? Чёрт, Эван, если ты чувствуешь за меня каждый день тоже самое, может, мне пора подумать о том, чтобы пойти работать в Министерство? — Шарлотт шутит поверхностно, секундой позднее прикусывая язык, качнув головой из стороны в сторону. От неё никто и не требовал оставаться здесь и ведьма с самого окончания школы понимала – ей это и надо больше всего, в отличие от окружающих. Нарочно она приподнимется на цыпочках, более не вынуждая мужчину сгибаться в три погибели. — И я знаю, знаю, что не выходи ситуация из под контроля, ты не стал бы рваться к нему так отчаянно, как и брать на себя груз ответственности за кого-то ещё. Я видела, — давая ему больше пространства от [float=right]https://funkyimg.com/i/36WdE.gif[/float]себя, Уолш отступает на полшага, продолжая говорить. Голос её сильно отличался – более не было место раздражению и колючести, сменяясь на упоение смешанное с волнением:
[indent]— Видела, что ты сделал и это... потрясающе! Там, — необорачиваясь, она вскидывает ладонь в сторону поляны, начиная улыбаться, — Спящий, не мёртвый, дракон, который даже не подозревает, как сильно ему повезло остаться в живых. Эван, это же настоящая сенсация! — она кривится в смешке, не озвучивая очевидное «кажется, не для Дэвида». Шарлотт поднимает руку к голове, пропуская растрепанные после её нервного подёргивания волосы сквозь пальцы, и с явно разочарованным тоном тише добавляет, — Мне... жаль, что не я оказалась рядом, чтобы помочь. А я ведь обещала тебе, помнишь?
[indent]Она не хотела разочаровываться, и не хотела разочаровывать. Если первое было нереально, то устроить второе? Как бы она не выпрямляла свою спину, да вздёргивала подбородок, зная, что не сделала ничего плохого, глубоко внутри... Уолш выуживала один за другим осознания, где могла бы повести себя иначе, как сделать лучше; Шарлотт хотела найти для себя отговорку, маленькое «я ведь никогда так не делала прежде», которое по итогу звучит слабым аргументом, не имеющим место для существования.
[indent]— Правда, нам стоит повременить с твоей победой. Эван! Твоя нога? Ты? Что я могу сделать? Мерлин, что я за ужасная девушка, продолжающая болтать вместо помощи! — кто-нибудь должен заметить явное сходство между матерью Маккензи и Шарлотт, в которой пробудилась курица-наседка. — Так. Так! — хлопнув себя по бокам, она оглядывается по сторонам, словно это поможет ей решить все проблемы, и продолжая не давать Эвану ответить на её вопросы, торопит свой поезд дальше, — Я умею вправлять разве что носы и останавливать кровь. Здесь есть больничное крыло! Или сразу в больницу? Надо аппарировать! Со мной мы убьёмся... О! Тётя сегодня не на работе, если вдруг ты...
[indent]Англичанка останавливает себя также внезапно, как и начала тараторить:
[indent]— Ты уже готов написать мне инструкцию, первым пунктом в которой будет: «Don't panic»? — потому что без неё, кажется, Шарлотт стала забывать, кем и с чем всегда была в глазах многих. Без дрожащих от волнения коленок – точно.

36

[indent]— Я не собирался ни о чём таком шутить, — отпрянув от Шарлотт, мужчина кривит глубоко оскорблённое лицо, — А вот для тебя, судя по всему, это больная тема, — Эван дёргает бровями и поджимает губы, изображая искреннее беспокойство, но очень скоро ломается, принимаясь зычно хихикать.
[indent]Он готов быть отправленным пинком к солнцу. В конце концов, ему не впервой.
[indent]Благо, сердце Шарлотт сжаливается над побитыми, и Маккензи лишь сильнее вжимается в хрупкое тельце, прикрывая глаза. Ему привычно бодаться с окружающим миром, упрямо не видящим в Эване ни угрозы, ни указа; в каком-то смысле, жить в сплошном сопротивлении ему даже нравится – тем ценней каждый выигранный шаг вперёд. Так что какую бы цепную реакцию волшебник ни запустил минутами раньше, в одном Маккензи уверен: свою правду он доказал, и никакие материнские нотации и недовольство вышестоящий коллег не заберут у него сегодняшней победы.
[indent]А с Шарлотт на его стороне, он и вовсе чувствует себя неуязвимым.
[indent]Что бы ведьма ни говорила, она помогла ему. Она помогает ему, и, пускай, её не было с ним рядом в буквальном смысле, Эвану достаточно одного знания, что Шарлотт встанет с ним плечом к плечу, окажись в этом нужда, чтобы ощущать её поддержку, где бы она ни находилась. Для человека, приученного думать о себе, как о последней и единственной инстанции помощи, Маккензи странно находить себя полагающимся на кого-то другого. И это не похоже на знакомое чувство уверенности в своих близких, друзьях, несомненно готовый прийти ему на выручку. Нет. Он видит в Шарлотт одновременно продолжение себя и отдельную личность, и если это не то, что испытывают люди, находя свою вторую половинку души, то Маккензи уже не хочет узнавать, что именно.
[indent]— Конечно, понимаю, — не открывая глаз, негромко буркает Эван, — Ты как-будто не видела, как в моей семье проявляют чрезмерное беспокойство, — продолжает мужчина, начиная улыбаться.
[indent]И если бы речь шла об одной Мэрилин Маккензи. Они все грешат чрезмерной экспрессивностью, когда дело заходит до защиты и волнения за дорогих сердцу. Одни меньше, чем другие, но в общей картине эти различия стираются, превращая клан Маккензи в бурлящий котёл гневной заботы. Те же ссоры его родителей похожи на соревнование кто любит сильней, что уж говорить про всех остальных.
[indent]— К счастью, я не наблюдаю за тобой в заповеднике каждый день, и многое проходит мимо моего внимания, — вновь выпрямляясь, чтобы посмотреть девушке в глаза, по-тёплому улыбается волшебник, — С удовольствием бы приковал тебя к безопасному офисному столу, но ведь это так не работает, — хмыкая, объясняет мужчина, — Да, я волнуюсь за тебя, но если бы я сажал на привязь всех, кто мне дорог, то, боюсь, моя квартира бы очень быстро превратилась в МАКУСА в час-пик, — поджимая губы, издаёт смешок Эван.
[indent]Он никогда не говорил ей о своих чувствах на счёт опасной профессии, но вовсе не из стремления скрыть свои мысли от Шарлотт. Маккензи просто не видел в этом разговоре смысла. Он знал кем Шарлотт являлась задолго до того, как они даже подумали о том, что могли бы встречаться. Если бы выбор карьерного пути девушки действительно что-то менял, он бы просто-напросто выбрал второго близнеца. Шутка. Но вот перекраивать волшебницу под комфорт собственной нервной системы Эван точно не собирался.
[indent]Да и разве это честно? Может быть, мужчина не рисковал своей жизнью каждый день, но игнорировать, что отношения с ним были своеобразным риском? Несмотря на очевидную ремиссию, никто не мог дать им гарантий, что Маккензи доживёт до глубокой старости. Им вообще не могли дать никаких гарантий, и недавние события лишь укрепили неприятную правду. Он мог споткнуться и свернуть себе шею там, где обычный волшебник бы отделался лёгким испугом и небольшим синяком. Отчасти, Шарлотт и Эван стоили друг друга; и не факт, что девушка представляла больше опасности, чем сам Маккензи.
[indent]— Ты была рядом, Шарлотт, — качая головой, перечит ей Эван и, расплываясь в язвительной гримасе, прикладывает ладонь к сердцу, — Ты всегда рядом, — не без проникновенного взгляда он ставит жирную точку в обсуждении не-помощи Уолш.
[indent]Эван почти забывает о ноющей конечности, изредка замечая неприятные покалывания вдоль недавнего перелома, но внезапно не забывает Шарлотт. От неожиданности её вопроса волшебник опускает глаза, словно не верит, что с его ногой что-то случилось. Хмуря брови, он смотрит на неё широко распахнутым взглядом и бестолково пытается поймать момент, когда остановить этот беспокойный поток предвидится возможным. А до тех пор Маккензи сжато трясёт головой в отрицании и едва различимо шевелит губами, не издавая не звука.
[indent]— Шарлотт! Во имя Мерлина, дай мне сказать хоть слово, прежде чем ты вызовешь сюда наряд колдомедиков с носилками, — хватая её за запястье, жестом и видом умоляет Эван.
[indent]Он не сдерживает смешка, когда слышит: она и сама понимает насколько безумно выглядела атака вопросами без единого шанса ответить. Маккензи расплывается в улыбке, не скрывая своего умиления.
[indent]Сказать, что он не знал, что она за него волнуется – явно соврать, но по сей день Эван наблюдал это в маленьких порциях. Ему нравится видеть эту сторону Шарлотт. Волшебник подозревает, что немногим довелось испытать на себе материнскую часть её характера, или, скорее, ему хочется оказаться тем самым исключением, ненарочно подобравшим ключики к замкам Уолш. Как бы то ни было, злится и раздражаться на это он точно не может. Кто в своём уме смог бы?
[indent]— Шэр, — поглаживая её по схваченной руке, Эван растягивает губы в чуткую улыбку, — Всё в порядке. Не нужно никаких колдомедиков. Они не исправят больше того, что уже было исправлено, — тихий вздох; Эван мрачнеет на мгновение и тут же дергает уголком рта вверх, — Я просто опёрся на неё всем весом, чего делать не стоило. Со временем станет лучше, — он замолкает на секунду, взвешивая правдивость своих слов и на всякий случай добавляет: «Я надеюсь».
[indent]Он бы хотел сказать что-нибудь более обнадёживающее, но не в привычках Маккензи врать во благо. Особенно, когда не понятно кому от этой лжи станет лучше. Ему? Шарлотт? Мужчина старается думать, что в его несчастном случае нет ничего нового ни для неё, ни, уж тем более, для него самого. Справлялись раньше, справятся и сейчас. К тому же, своей хвалёной упрямой «неубиваемости» от одного падения с коня Маккензи точно не растерял.
[indent]— А вот там, кажется, — заглядывая за плечо Уолш, он щурится на стоящие неподалёку фигуры драконологов и Ноа Мюллера, — всё не так радужно. Я, конечно, хотел бы предложить оставить всё, как есть, и пойти домой, но, думаю, мне стоит подойти, — дергая бровью, он переводит своё внимание к девушке и, чуть улыбаясь, тянет к ней ладонь, — Поможешь? — отталкиваясь от стены, Эван переваливается всем весом на трость, — Пойдём, должен же кто-то им объяснить, что это не вуду-магия. А то Мюллер наобъясняет, — кривляя гримасу, он делает шаг вперёд.
[indent]Правда, делает это Маккензи скорее из устоявшейся привычки, чем из искреннего раздражения немцем. Пожалуй, что-что, а озлобленность на прошлое исчезла в нём с концами. За себя он точно простил его ещё очень давно – мало в его жизни было Ноа Мюллеров. За Шарлотт? Эван бросает короткий взгляд на девушку, стараясь считать её эмоции по поводу бывшего парня. Она не выглядит испуганной и растерянной, как прошлой зимой, и Маккензи позволяет себе верить, что она пережила произошедшее между ними в Румынии. Если нет, у него всё ещё есть арбалет с усыпляющим зельем на наконечниках, и он не побоится им воспользоваться.


С Е Н Т Я Б Р Ь   2 0 2 9   Г О Д А


[indent]В сентябре в Новом Орлеане не многим прохладней, чем посреди летнего пекла, и, вытягивая два небольших чемодана один за другим из багажника, Эван с сочувственным ехидством косится на Шарлотт. Он может переделать перекроить все апартаменты, чтобы девушка не скучала по домашнему английскому уюту, одно Маккензи всё же не под силу. Превратить влажный жаркий климат Луизианы в серость Англии не поможет никакая магия.
[indent]Тем не менее, Эван смеет надеяться, что не обрекает девушку на вечные страдания, перевозя её на родину. В конце концов, никто не запретит им сменить его квартиру на что-нибудь побольше в штате попрохладней. Мужчина мотает головой, прогоняя бегущие в будущее шагами троллей мысли. Для начала стоит позаботиться об их жизни здесь, а затем уже загадывать на годы вперёд.
[indent]— Милости прошу, — пропуская девушку внутрь парадного коридора, Маккензи наскоро прощается с семейным водителем и спешит нагнать Уолш, — Не обещаю, что всё изменилось до неузнаваемости, но некоторые нововведения, я надеюсь, тебя обрадуют, — сверкая довольной улыбкой, проворачивает ключ в их общий дом волшебник.
[indent]Оглядывая сад оценивающим взглядом, Эван негромко вздыхает и кивает своим мыслям. Несмотря на то, что он смог поучаствовать только в перепланировке пространства, пропустив сам процесс перевоплощения квартиры, мужчина в большей степени спокоен на счёт финального результата; благо, у семьи достаточно связей, чтобы быть уверенными в волшебниках-дизайнерах, работавших над его мастерской.
[indent]— Начнём с меньшего, — опуская перетягивающую на себя вес сумку, Маккензи равняется с ведьмой плечами и кивает в сторону баскетбольного кольца, висящего в слегка расчищенной от зарослей части двора, — Чтобы наши бостонские друзья не жаловались, что здесь чего-то не хватает, — Эван громко хмыкает, — Особенно Питер, — как же без главного спортсмена их компании.
[indent]Воодушевлённым шагом мужчина преодолевает расстояние к мастерской и, оборачиваясь к Уолш, безмолвно спрашивает: «Готова?» В последнее мгновение Маккензи успевает забеспокоиться, что устроил из тривиальных изменений целый спектакль, но, видя лицо волшебницы, быстро успокаивается.
[indent]— Теперь здесь не так пыльно, и мы спокойно сможем сосуществовать, занимаясь каждый своим делом, — разворачиваясь к девушке всем корпусом, всё сильней улыбается Эван, — Личный рабочий стол. Барабанная установка. Тут, кстати, можно зажечь лампочки, — щёлкая пальцами в воздухе, чтобы включить самодельный рубильник, он останавливается и упирается ладонью в бок, — Скажи мне, если вдруг надо побольше полок над столом, — мужчина выдерживает паузу, негромко выдыхая, — Пойдём наверх, — не решаясь воспользоваться винтовой лестницей, Эван курсирует на улицу.
[indent]Оказываясь в жилой части, он проходится по мелким изменениям куда быстрее: небольшой круглый стол на четыре стула в библиотечной зоне, пару кресел с пуфом ближе к балкону, сменившие себя комод и шкаф в спальне с половиной свободных полок. Бросив трость в гостиной, Эван неспешно доходит до кровати и, падая на неё, вновь смотрит на Уолш.
[indent]Может показаться, словно всё происходящее – совершенно не тревожащий душу Маккензи процесс, но на деле уверенный тур по видоизменённым частям квартиры ничто иное, как результат десятка мысленных репетиций. Эван беспокоится, что упустил какую-нибудь важную деталь, превращая свой дом в их дом. Теперь, когда переезд Шарлотт неожиданно подошёл к логическому завершению, он нервничает куда больше, чем во время разговора с родителями англичанки. Одно дело – убедить их в своей зрелости для важного шага, другое – доказать это наглядным примером. И он готов доказывать, что не мешает Маккензи тихо паниковать в безопасности собственной головы.
[indent]— Чуть не забыл! — широко распахивая глаза на Уолш, он подскакивает с места и едва не заплетается в своих ногах; Маккензи пропадает на полминуты и возвращается держа закрытый кулак перед собой, — Подставь ладонь. Обещаю, это не продукты жизнедеятельности Вафли, — опуская прохладный металл в руку Шарлотт, он ждёт, пока девушка увидит личный ключ и аккуратный брелок в виде дракона из розового золота с поблёскивающими красным камнем глазами, — Я подумал, что негоже вручать тебе ключ без брелка, не нашёл ничего достойного и... решил сделать сам, — пожимая плечами, Маккензи выглядит непривычно неловко и обеспокоено, — Добро пожаловать домой, Шарлотт Эстер Уолш, — мягко произносит мужчина.
[indent]Пожалуй, лучшие слова, которые ему доводилось произносить; и в благодарность за её доверие, Эван зарекается сделать всё, что в его силах, чтобы Шарлотт по-настоящему почувствовала себя дома. Он-то себя знает. Пройдёт две недели, и он больше никогда не согласится разъехаться с ней по разным материкам. И сердце подсказывает ему: Шарлотт тоже.

37

[indent]До девятого вала они не добрались; с каждой секундой Шарлотт отпускала в своём настроении нотки раздражения и враждебности на базе своего волнения, прижимаясь телом к Эвану Маккензи, выкраивая для себя дополнительные пару минут для их одиночного существования. Она ловит себя на мысли, что хотела бы подальше оказаться от заповедника. Плюнуть на весь Уэльс: коллег, драконов, да даже Ноа, спасающего для них время. С момента её отъезда обратно в Великобританию, после окончания отпуска, Уолш ощутимее чувствовала расстояния между ними, те мгновения, в которые они могли остаться наедине.
[indent]Негромко вздыхая под его голос, и несильно тыкая его куда-то пальцем в бок, Уолш, впервые за всё время, ненадолго задумывается – смогла бы она уйти со своей работы для большего спокойствия волшебника? Несмотря на всю показную высокомерность, мало что заставляло Шарлотт гордиться собой. Конечно, куда проще было сказать в ученические годы о собственной недоступности из-за хорошего вкуса, чем признаться, что ты слишком безумна, чтобы понравится кому-то. Отшучиваться по поводу своего школьного диплома Уолш пришлось научиться, как только тот был выдан на руки, потому что важничать им на фоне идеальных оценок старшей сестры было нереально. Казалось бы, можно было задаваться вопросом «А почему не сделала по-другому, раз знала?», но так дело в том: не знала. Не понимала. А сейчас была слишком загнана собой же в угол, чтобы так легко признаться.
[indent]Драконарии было тем, где она могла выдохнуть, и на ходу захлёстывая защитную мантию, без сковывающего сердце страха вставать перед магическим существом, до определенного момента видящего в тебе прыщ на своей заднице; да и упасть с лестницы драконьего уважения было довольно легко, только попросите, Уолш может целую лекцию об этом прочитать. Шарлотт хотела думать, что её каждодневное появление здесь было не зазря. Смогло бы справиться это место без неё? Сомнений не было. А вот она?
[indent]Неожиданно она ловит себя на том, что если Эван, с целью оставить её подальше от заповедника, попросит вежливо присесть на стул и протянуть руку, приковывая её к батарее – она бы подумала, вместо того, чтобы сразу отвечать своё жесткое: «нет,» — как делала это прежде. Он ведь правда никогда не говорил об этом вслух, ни делал намёков; и от этого его мнение в глазах светловолосой было... значимей.
[indent]Другое дело, так она думала про себя, сейчас. Думать о том, что это произойдёт на самом деле, и ей придётся выбирать – вот чего Уолш не хотелось в данную минуту.
[indent]— Н-не могу-у, — цедит она сквозь зубы, потряхивая захваченной в плен рукой в такт своим словам. Прогресс, несомненно, был. Вспомнить их самые первые разговоры в отношениях, и если Уолш начинала волнительно щебетать, остановить её было той ещё задачкой. Проще дать выговориться, раз на то пошло. На его улыбку Чарли ничего не остаётся, как испустить вздох и коротко кивнуть головой.
[indent]— Уверен? — напоследок задаётся она вопросом, и понимая, что наряд сегодня может отдыхать в их случае, добавляет многим убеждённее Маккензи, — Конечно станет!
[indent]Она не любила лгать себе, и всё же, позволяла себе надеятся на лучшее. В конце концов, пусть никто не знал, когда лопнет пузырь – да и есть ли он, как таковой, вообще – но волнение было легче стянуть верёвкой, помня, что приходилось переживать мужчине прежде. Шарлотт, разумеется, не готовилась к тому, чтобы переводит каждый случай в раздел рядового, прекрасно понимая, что ещё не раз на дню спросит о его состоянии, и продолжит терроризировать американца до его полного выздоровления. Однако, именно, что она верила в его силу восстановления, и не сомневалась, что тот ещё заставит её ускорить бег из-за своего широкого шага.
[indent]Механически Чарли поворачивает голову в сторону команды, когда Эван обращает на них внимание, и поджимает губы, пусть и ненадолго. Складывая руки на груди, она хмыкает, и кивает головой, ведь она как никто другой понимала его чувства. Лист на увольнение подан, остались считанные дни – кто же заметит её отсутствие! Однако, отбрасывая шутки в сторону, кутаясь в ощущение расходящегося по телу тепла от его просьбы, Шарлотт перехватывает его ладонь своей.
[indent]— А я то как хотела бы, — губы её растягиваются в улыбку шире от осознания, что она следила за Эваном и его работой куда дольше и знает больше, чем немец. Время лечило, и пожалуй, её реакция на Ноа минутами раньше – доказательство. В конце концов, не желай она находится с ним ни одной секундой больше, послала бы обратно к дракону в клетку; да ещё и раздразнила бы того в дополнении, — Конечно помогу! А то и правда, не пустят в следующий раз. Как, в таком случае, доказывать, что они неправы, а ты – да? — вздёргивая носом, спрашивает его Чарли.
[indent]В конце концов, ей правда хотелось верить в то, что даже в секунды, когда она не оказывалась рядом с ним, она всё равно была. Своим образом, своими мыслями, поддержкой. Она и сама не осознает, насколько сильно меняется во взгляде, готовясь к разъяснительному залпу, находу закатывая рукава своей робы и выпрямляя спину. Шарлотт никогда не устанет гордится им, и была совсем не против объяснить людям вокруг – почему.


feeling warm as a burning coal
let your soul shine bright like diamonds in the sky
so take my hand and
                                  home we'll go


[indent]Люди тратят на переезды года, а смелые – не больше пары месяцев. У них не было никакой спешки, и при этом, затронувшие эту тему в начале лета к его концу уже оказались со всеми вещами Шарлотт в Америке. Ей до сих пор верилось с трудом. У неё никто не отбирал возможность навестить свою родню, за меньшую половину суток оказаться на маленьком, по сравнению с остальным миром, английском островке. С другой стороны, имея привычку оказываться в родительском доме спустя двадцать минут от выхода с рабочего места было не тоже самое, что перелететь целый океан для этого.
[indent]Тем не менее, с трудом можно было сказать, что Уолш испытывала грусть – та была оставлена перед проверочными пунктами в Великобритании со слезливыми прощаниями и мокрыми поцелуями. Чуть ли не подпрыгивая, с лёгким, но заметным мандражом, Шарлотт сидела сначала в самолёте, впервые не заснув во время длинного перелёта, торопливо передвигалась по коридорам американского аэропорта, а напоследок и болтала головой из стороны в сторону, пока автомобиль вёз их в её новый дом.
[indent]Она размышляла – пошла бы она на такую авантюру, не будь рядом Маккензи? Влюбилась ли в кого-то также сильно, чтобы оказаться на другом конце мира? Переводя взгляд на мужчину, выуживавшего чемоданы и разговаривающего с водителем, она кивает тому головой и прощаясь, тепло улыбается Эвану. Ей нет смысла думать об этом; в конце концов, в её планах совсем не было места для кого-то ещё.
[indent]— Давай мне один, — оттягивая ворот своей футболки, в надежде, что это поможет спастись от жары и спешно подхватывая один из чемоданов, Чарли дожидается открытия дверей, — А если нет, то в моей руке чемодан с трусами и зубной щёткой, чтобы рвануть обратно, — ехидничает Шарлотт, хитро улыбаясь, но прежде, чем заставит нервничать и без того волнующегося за её передвижения в другую страну Эвана, она кивает головой, — Уверена, я буду в восторге, — и говорит она с таким воодушевлением, что можно было легко понять – здесь нет места надеждам!
[indent]В конце концов, неизвестно, кому переезд давался тяжелее. Если Уолш надо было просто почувствовать себя как дома, то на Маккензи ненамеренно ложилась ответственность сделать всё возможное, чтобы это произошло. Чарли не требовала никаких ковровых дорожек, фанфар или фейерверков, и быть честной, тот факт, что волшебник уже сделал для неё на моменте их первоначальных планов – этого было достаточно. С другой стороны, будь она на месте Эвана, даже с этими мыслями, всё равно бы волновалась до усрачки.
[indent]— Не может быть! — по этому восклицанию можно было понять, насколько нашедшая взглядом кольцо англичанка не ожидала его здесь увидеть. От его комментариев Уолш начинает смеяться, — Его позовём играть в первую очередь, — довольно она смотрит на кольцо снизу вверх, расплываясь в улыбке. И если это только начало, какие изменения ждали её впереди?
[indent]Благо, ждать остального долго не приходится, и нервно притоптывая на месте, виляя несуществующим хвостом, она почти что забегает в мастерскую, начиная активно вертеть головой, тут же подбегая к родной барабанной установке:
[indent]— Я не знаю, почему, я до конца не могла осознать, что я смогу играть и здесь тоже! Эван! — прижимая ладошку к груди, она подходит к столу, проводя по нему свободной рукой, весело простукивает по дереву какой-то ритм. Заниматься своими делами в доме родителей было той ещё морокой, несмотря на наличие рабочего стола. В случае с пэчворкингом, места в комнате близнецов часто не хватало, а вламываться к Джозефине в ателье, часто готовя подарки и для сестры, ей совсем не хотелось. Здесь, имея возможность ещё и мешать Эвану, маленькое «производство» наладится! К тому же, ей всегда было любопытно наблюдать за мужчиной и его работой; даже не подозревала, что получит первый ряд для наблюдения.
[indent]Пообещав себе ещё вернуться сюда и испортить чистоту стола, Уолш с восторгом смотрит и на остальные нововведения. Это было необязательно. Всё это он сделал ради неё: и стол, и пуфики, и полки, хотя, честное слово, могла бы складывать вещи и на табуретку. Одновременно ей хотелось приговаривать, что она не требовала много места, но и замолчать, зная – а как без этого? И без того уютный дом Эвана оказался таким же, но с пометкой – на двоих.
[indent]— Если это нельзя назвать самым мягким переездом в истории человечества – мне трудно представить, что ещё можно, — оглядывая спальню, м переводя взгляд на мужчину, нашедшего своё место на кровати, — Я не знаю что сказать, — прижимаясь щекой к своему плечу, она быстро вскидывает голову и поднимает палец вверх, чеканя, — Знаю. Чемодан остаётся здесь. И я вместе с ним, — ни секунды – вот столько времени она потратила на размышление о своём скорейшем возвращении в Великобритании. Ей кажется, что всё, включая её, в этом доме было на своих местах. Как только она разложит до конца свои вещи, и приведёт будни в привычную череду событий, наверняка, и вовсе не поймёт, где жила прежде.
[indent]Резкие движения Маккензи непроизвольно вызывают приподнятую бровь, и наблюдая за ускакивающим волшебником, отталкиваясь от дверного проёма и пропуская его наружу, Уолш, прикусывая губу, время от времени смотрит в проход. Если он намеренно оставил держаться интригу в воздухе – у него очень даже получилось, потому что не появись американец в ближайшие секунды, Уолш бы и сама пошла искать мужчину следом.
[indent]А теперь перед ней следующая загадка. С прищуром любопытства и осторожности она смотрит на Эвана.
[indent]— Вафля меня не так сильно и пугает, — замечает волшебница, решая избавить их от представления чужих продуктов жизнедеятельности. Протянув ему свою ладошку, Шарлотт смотрит на блестящий металл с долю секунды, прежде, чем восторженно пискнуть. Приподняв брелок с ключом пальцами, она разглядывает тот со всех сторон. Сам! — Ты... ты что! Эван, это великолепно, мне безумно нравится! — Уолш осторожно сжимает связку в ладошке, и переводит взгляд голубых глаз на мужчину, чувствуя подкатывающийся к горлу ком.
[indent]— Я сейчас заплачу, — внезапно произносит девушка, делая шаг ближе, — Подожди! Иди сюда, я знаю, как спастись, — шутливо вытирая несуществующую – пока, потому что и голос Шэр начинает подрагивать – слезу, она подступает к мужчине совсем близко, и задирая обе руки, негромко звякнув ударяющимся друг о друга металлом над его ухом, оплетает шею волшебника и приподнявшись на цыпочках, целует его.
[indent]Не будет больше долгих ожиданий встречи, попытки не уснуть на собственной руке, потому что разговор по телефону был приоритетнее, и того опустошающего чувства, стоит кому-то из них отправиться домой. Вот она, их возможность узнать, насколько они подходили друг к другу, и что-то подсказывало Уолш – не зря они шутят о прикованным к батареям или пришитым к телам. Казалось, Эвану Маккензи удалось невозможное, найдя потайные ходы к сердцу Шарлотт, но та была согласна или на [float=right]https://funkyimg.com/i/37eK8.gif[/float]обоюдное везение, или забрать этот приз себе. Никогда она не думала, что окажется рядом с ним, чувствуя себя самой счастливой на свете.
[indent]— Стоп, — она делает полшага назад, ненадолго выпуская его и смотря с опаской, — Я надеюсь, с переездом меня не лишают гостевого пакета услуг? Потому что я не готова отказываться от бесплатного массажа, — прикрыв глаз и вздёргивая подбородок повыше в задумчивости, она задумчиво тянет, — Впрочем, готова обсудить ответный сервис! А то как же, — усмехнувшись себе под нос, ведьма, убирая ключ в карман, лукаво произносит:
[indent]— Не хочу, чтобы мой сосед выгнал меня в первый же день.
[indent]И если кому-то недостаточно понятно, насколько она вдохновлена происходящем – это только начало.
[indent]Их начало.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » dinner & diatribes