A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » let me adore you


let me adore you

Сообщений 21 страница 26 из 26

1

https://funkyimg.com/i/2ZvvJ.png
let me adore you, like it's the only thing i'll ever do
Peter Anderson & Seosaimhín Walsh
Начало сентября – конец октября 2029 года.
_____________________________________________________________________
У Питера и Джозефины гораздо больше общего, чем они могут себе представить.

Подпись автора

https://funkyimg.com/i/38eu1.gif https://funkyimg.com/i/38euf.gif

21

вторая половина октября 2029, 12:03 pm, Бостон


[indent]— Я буду! Я буду там, чтобы мне это не стоило! Ох, а что дарить?! Нет, — резко просыпаясь голосом, она вставляет совсем короткую паузу, не давая сестре высказаться, — Не говори! Я сама придумаю. Я так соскучилась по тебе, по вам обоим! — короткий вздох позволяет Шарлотт на том конце провода нетерпеливо вставить и свой вопрос:
[indent]— Тебе даже не интересно, кто будет?
[indent]— В смысле? — ей хочется спросить: а разве не все те, кто обычно? Неожиданно девушка откидывается на спинку дивана, поджав под себя ноги, чуть ли не пропустив кривляющееся выражение отца, проходящего мимо гостиной комнаты по направлению к кухне; ему-то не нужно было долго гадать, с кем именно разговаривает Джо, — Точно...
[indent]Каждые праздники – одни и те же лица. Британия была не слишком большой, а магическое сообщество на острове – подавно. Если брать в расчёт тех, с кем они успели пересечься в школе, а после с кем отработали или встречались через третьих лиц, оказывается, что знакомым ты можешь оказаться практически... с каждым. И кто-нибудь из них обязательно попадёт на один из дней рождения или других торжеств, и несмотря на это, всегда стандартный набор приглашений отправлялся каждому, кто присутствовал на праздниках с самого детства. Жильцы с небольшой магической улицы в Бостоне всегда были одними из первых, кого звали.
[indent]То ли дело Америка! У Шарлотт была фора – знакомиться она начала заранее, а сейчас уже была «одной из своих», – пусть и не слишком любила рассказывать о людях оттуда, – как любила шутить Джо. А она?
[indent]— Но явно никто не останется брошенным, это раз, а два – кого не сможешь затмить ты. К тому же, Эван сказал, что и Пит сможет приехать! — прерванные размышления резким голосом в трубке заставляют Уолш усмехнуться под нос и даже слегка приосаниться, не меняя своего положения, продолжая светиться и от второй хорошей новости за этот вечер.
[indent]— Правда?!
[indent]С Питером Андерсоном она рассталась не так давно в Киото, и возвращаясь из Азии обратно домой, с тоской в сердце несколько раз думала, что стоило взять куда больше дней для отпуска и, пусть, у самого волшебника и самого не было так много времени в запасе, чтобы медитировать на природе в стенах монастырских зданий или наблюдать за фейерверком с лавочки под голос волшебника... честное слово, она была готова выбрать и вариант подглядывания из-за угла с возможностью иногда его окрикивать и спрашивать, не наступило ли его время обеда до сих пор. Эта поездка была глотком воздуха, но пока её коллеги, путешествующие с Джо, ходили вокруг, предлагая очередную вдохновляющую мысль для нового костюма, мельтеша перед её носом с рулонами ткани и позолоченными нитками, скупленными в Китае, она лишь вздыхала, вспоминая приключения с Питером: их разговоры обо всём на свете, проба местной кухни, и, конечное, зачитанное им стихотворение только для неё... и данное Уолш обещание сыграть для него, как только у неё будет на то возможность. И как бы Питер не шутил о «заслуге» услышать написанное девушкой, с его реакцией ей хотелось взять в руки скрипку и помчаться обратно на всех порах.
[indent]Это странно, что её мысли, – убирая признаки близкой дружбы между ними, – пусть и в зародыше, но похожи на желание преследовать человека на маниакальном уровне?
[indent]— Джо? Ты слушаешь меня?
[indent]— Да! Да, я тут, с тобой! Извини, — секундная пауза в трубке заставляет её пошире раскрыть глаза и шлепнув ладонью себе по лбу, — Мерлин, все вместе! Я жду не дождусь увидеть всех! — представляя лица родных, она улыбаешься шире, прижав трубку к щеке посильнее, — А теперь рассказывай – о каких костюмах было слышно с фронта? Чёрта с два я приеду так, чтобы все не ахнули. Или что я, «не затмивать» всех поеду? — она смеётся под громкую усмешку своей сестры, явно качающую головой из стороны в сторону. Этих двоих только могила исправит. Уолш младшая только успевает спросить о наряде, но на самом деле, у неё уже зарождается несколько идей; выгибаясь вперёд, она перехватывает лежащее на столе перо вместе с бумагой и пишет несколько вариантов, параллельно реагируя на разговаривающую в трубку сестру на том берегу, только-только вырвавшуюся домой после рабочего дня.


31 октября 2029, Новый Орлеан


[indent]С багажом и небольшим чемоданчиком наперевес она покидала заметно похолодевший за несколько дней Бостон, готовящийся принять бразды правления у ноябрьской, ещё более серой, погоды. Джозефина ждала этой поездки с особым воодушевлением, ещё несколько раз поднимая эту тему в разговоре с сестрой, не говоря уже о тех, с кем она сталкивалась в родном городе и у кого, к сожалению, не получится оказаться на вечеринке в честь дня рождения и по совместительству Хеллоуином. Говоря о последнем, к подготовке она отнеслась со всей серьёзностью и, разумеется, отмахиваясь от всех возможностей дотянуть до крайнего срока, чтобы приобрести себе первый попавшийся костюм. Джозефина Уолш входила в ту касту людей, делающих ежегодные перевоплощения полностью с нуля своими руками, – и работа модельером здесь была совсем не причём! – получая от этого невероятное удовольствие. Другое дело, что обычно у неё был напарник... и это был первый год, когда ей пришлось полностью рассчитывать только на свои силы, как в придумывание костюма, так и его создании.
[indent]Новый Орлеан встречал её не только тёплым ветром, непривычным для такого времени года ярким солнцем, но и теми, по кому Уолш младшая невероятно скучала. Не успевая выдохнуть от крепкого объятия с Чарли, которую теперь преследовал вечный лёгкий загар и ещё большее желание отказаться от длинных рукавов и брюк, с Эваном, ощутимо окрепшего и с виду повзрослевшего, – стоит заметить, до первой очередной шутки в сторону Шарлотт – так когда перед глазами появился Питер Андерсон, Джозефина Уолш и вовсе перестала сражаться со своими внутренними бесами, чуть ли не сбивая мужчину с ног. Можно было бы задуматься, не слишком ли хорошо она скоротала свои несколько часов в самолете, – и пусть она будет отмахиваться, что спала, ей всё равно никто не поверит, – но ответ крылся на поверхности.
[indent]Чувства её были искренними, а оказаться среди близких, которых она не видела, по её собственным меркам, невероятно долго должно было простить ей любую громкую и энергичную реакцию. К тому же, уж простите, но перед кем извиняться?
[indent]— Перешить? Сделать дополнительные, Пит! Ходить на Хеллоуин в одном костюме становится уже слишком простой задачей! — Джо хихикает себе под нос, слегка качнув головой и тоже не сдерживаясь от комментария, произносит:
[indent]— Всё увидишь и у тебя сразу отпадут вопросы, почему так долго! У тебя, между прочим, есть Эван, а за его талантами и скоростной рукой ещё нужно постараться угнаться! — Уолш отвлекается от зеркала всего на секунду, чтобы голос её не утонул под собственным носом, вновь топя удобную для растушёвки кисть в голубоватом гриме, — Спасибо, — слегка оборачиваясь, замечает Уолш уже более тихим голосом, и на вопросительный взгляд сестры, оперирующей другой кисточкой по другую сторону волшебницы, давно закончив со своим костюмом, добавляет, — Давно могла бы сбежать отсюда, забрав приз за самые скоростные сборы, а в итоге осталась со мной, спасая меня от самого медленного одевания костюма в мире, — она замолкает, стукнув себя по губам кистью, всё больше превращаясь совсем не в живого человека.
[indent]— Да ну, какой интерес соревноваться с, — Джо поднимает на секунду глаза на Чарли, замечая, как наскоро та сбивает брови в кучу, прежде, чем договорить предложение, вздёргивая нос, — дилетантами, — Уолш смеётся, — К тому же, мы должны утереть мальчишкам нос. Посмотри на себя! Я считаю, это точно победа.
[indent]Трудно было не заметить горделивый блеск в глазах Шарлотт, и тепло улыбнувшись близнецу, Джозефина с ещё большим энтузиазмом продолжила сборы. В такие моменты она как никогда видела, что Чарли менялась. Трудно было сказать, что в ней меньше оставалось её собственного «я» – это искоренить было трудно, да и нужно ли было вообще? Однако больше девушка замечала то, что происходило вокруг неё; и, пожалуй, Джо было не трудно догадаться, кто был тому причиной.
[indent]Проходит ещё немного времени прежде, чем крутанувшись последний раз перед зеркалом, Уолш кивает головой в образе Эмили, невесты из мира мёртвых, и под задорное сестринское: «Ну что, на поиски жениха?» обе девушки двигаются на выход из помещения, на встречу заждавшимся.
[indent]Придерживая край намеренно потрёпанного платья, край которого сходил за ней шлейфом по лестнице, и открывая миру почти неотличимую от по-настоящему мёртвой ногу, Джозефина неожиданно чувствует нервный ком в горле от волнения за свой внешний вид и собственный выбор, но мысль разгоняется шибко медленнее, а стоит ей встретиться взглядом с самим Виктором фон Дортом, та и вовсе схлопывается, оставляя Уолш с самым удивлённым и, одновременно, восхищённым выражением лица на свете.
[indent]— Не может быть! — только и выпаливает волшебница оглядывая друзей вместе, но очевидно, застревая взглядом на одном из них, являющийся полноценной частью... парного костюма? Удивлены, кажется, были не только они.
[indent]— Хочу тонну «Итонского беспорядка»! — поднимая ладони к небу, внезапно говорит за их спинами Шарлотт, давясь смешком и перескакивая через несколько ступеней за раз, она проскальзывает мимо Питера и Джозефины, — Нет? Что же, я только что потратила единственное желание Вселенной... на Джо.
[indent]— Мерлин, это было и правда... «на поиски жениха»: чтобы вы понимали. Здравствуйте, сэр мистер фон Дорт? Кажется, у меня только что перехватило дыхание, — осторожно вкладывая свою ладонь в его, она спускается вниз, смущённо добавляя, почти слово в слово цитируя произведение, — Если бы я могла дышать.
[indent]Как это возможно? Они, конечно, списывались и делились своими планами о путешествии и встрече в одной точке, однако ни слова о том, кто и в кого нарядиться, более того, Джозефина оберегала эту тайну от всех, и если бы не необходимость помощи, наверняка не стала бы говорить об этом и Шарлотт... но это невозможно!
[indent]— Видя твою реакцию, у меня даже не возникает шанса спросить: как ты узнал? — аккуратно указывая на него свободной рукой, Уолш не сдерживает широкую улыбку, — Это приятный сюрприз от... Вселенной? Самый, я бы сказала, — комично она отдаёт той честь вскидывая сложенные вместе пальцы, на мгновение отвлекаясь на вечернее небо, — Никто! Я, по крайней мере, ничего не знала! Верно ведь? — это все же не были хитросплетённые планы их друзей? Щурясь, она бросает взгляд на Эвана и Шарлотт, пытаясь понять, насколько хороши эти два актёра без приза, и бросает все попытки, лишь громко усмехнувшись над тем, как те сочетались теперь друг другом, оказавшись вместе.
[indent]Оглядывая волшебника с ног до головы, Уолш продолжает светиться, – и не только благодаря своему макияжу – оставляя мысль о тайн мира и том, как это вышло. Даже если так, то и что? Уезжая в Новый Орлеан, она беспокоилась за ощущение одиночества, которое так или иначе, могло возникнуть. Отчего? Это было незнакомое место, в большинстве, с чужими друзьями и  людьми. Одно дело, что Джозефина легко умела и вписывалась в компании, а другое – всё равно ведь предпочитала оставаться среди своих. Казалось бы, неожиданное сочетание костюмов с Питером не должно было дать ей этой уверенности, но тем не менее, дало. С теплой улыбкой она приглаживает слегка оттопыренный лацкан его пиджака:
[indent]— Что же, если внезапно на вечеринке не будет другой Эмили или Виктории, с которой у тебя был план провести вечер, позволишь мне побыть твоим небольшим украшением, в таком случае? — Уолш смотрит на него исподлобья короткое мгновение, заметно веселея и следуя за друзьями на выход, негромко добавляет, — Потому что смею заметить, был бы здесь конкурс – соревноваться с тобой было бы сложно. И нет, — задирая палец вверх, — Никогда не перестану это делать. Хвалить тебя, — по крайней мере, до тех пор, пока он этого сам заслуживал; учитывая, что она думала о Питере... если ему захочется, чтобы она перестала, у него были большие проблемы.


enchant me, give me a potion
– for my devotion, to the emotion


[indent]Хочешь не хочешь, но оказавшись в «Юнионе», среди всех этих людей, почувствуешь себя не в своей тарелке. Не в плохом смысле этого слова! Джозефине Уолш, в отличие от той же Шарлотт, всегда было проще найти общий язык с кем угодно, даже, если эти люди не слишком-то и хотели с ней общаться – стоит как минимум проследить за отношениями между Эваном и Джо, – и происходящее сейчас она рассматривала больше как вызов, чем что-то, вызывающее желание сбежать с места событий, теряя туфельку на лестнице, как порядочная принцесса. Принцесса? Ловя своё полумёртвое – никогда не думала, что это будет звучать к месту! – отражение в поверхностях, она хмыкает себе под нос, качнув головой. А что, венок из застывших в засохшем состоянии роз вполне сходил за своеобразную корону. И даже своего рода принц на месте.
[indent]— Я смотрю, за общение с вами нужно бороться? — слегка касаясь предплечья Питера, вырастая сбоку, произносит Уолш с любопытством оглядывая волшебника, — Не думай, что я не готова, — выпрямляясь, она могла бы выглядеть почти воинственно, но вместо этого произносит менее грозное, — Пообещай, что среди друзей не забудешь про свою невесту, договорились? Помни, к кому вернёшься по итогу домой! — явно веселясь собственным словам – вот уж, нашлась главная дама, смеющая что-то требовать! – и позволяя другим занять её место в общительном кругу, она оглядывает красиво украшенное помещение, наполненное людьми.
[indent]Питер и Эван, действительно, были здесь по-настоящему своими. Наблюдая за двумя волшебниками и количеством людей, которые кружили вокруг тех хороводы, она неосознанно задумалась – чувствовали ли они себя, как дома, и в Бостоне? Да, конечно, Питер родился в Англии и был знаком с бостонскими ребятами сильно дольше, но всё равно, Америка теперь наверняка была ему сильно ближе, ко всему прочему, и его лучший друг был из этих краёв, сравниться с которым не то чтобы мог, но и даже пытаться никто не мог. Ловя на себе взгляд, она дёргает уверенно губами вверх, подхватывая бокал шампанского и поднимая его в воздухе, подумав, что и не хотела бы знать ответ на свой вопрос.
[indent]Допивая напиток, Уолш шепчет на ухо своей сестре, перехватив её осторожно ладонью и, после короткого кивка в сторону, двигается в нужном направлении. Откладывая на раковину в женской уборной букет и клатч, она выуживает из него всё необходимое, чтобы поправить видимые её глазу недостатки. Джозефина уже почти погружается в свои мысли вновь, но резкое обращение в её сторону заставляет распахнуть её глаза пошире. Её просят ни о чём больше, кроме как помощи с платьем, и тут же бросив все свои дела, она дёргается в сторону, делая всё настолько аккуратно, что не оставляет ни грамма грима на чужой одежде.
[indent]Может и хорошо! Нельзя же крутиться только среди своих, верно? Уолш считала себя профессионалом малых бесед! Короткие комплименты, простые вопросы и проявление интереса к услышанному и всё это с лёгкой улыбкой на губах: Уолш получила свою популярность в школе не просто так. Пожалуй, ещё лишних пару минут и можно было подумать, что кто-то совсем забыл, что нужно на самом деле делать «комнате для девочек», и да бы не привлекать к себе вопросы, небольшая команда выходит обратно в зал. Уолш уже почти прощается, – в конце концов, её цель здесь не заводить новых подружек, – как цепляется за имя «Питер» в диалоге, – будь проклят её наряд, наталкивающий людей на обсуждение друга? – и уже не может сделать шаг в сторону. И зря.
[indent]Джозефина делает тяжёлый вздох, прикрывает глаза; её спокойствием гордились, самообладанию – завидовали. Джо считает до трёх, и теряясь между двойкой и единицей, резко произносит:
[indent]— Да что ты такое говоришь! Питер – один из самых достойных мужчин, которого я только знаю, и никто не смеет говорить нечто подобное! Сколько ты с ним вообще была знакома? Что это за недо-история про гадкого утёнка? Он всегда был красивым, эрудированным, заботливым, он слушает и всегда знает, как поддержать тебя, он... — даже сквозь синюю кожу на её щёки проступает еле заметный румянец – она чувствовала, что горит. Ранее не позволяющая себе такого поведения, – и более того, в своё время журящая всех родственников взглядом, когда они делали подобное, – она сама открывает рот и в почти незнакомом ей обществе в таком тоне.
[indent]Слегка качнувшись, пытаясь привести дыхание в порядок, Джозефина отступает на полшага и меняя обзор, натыкается взглядом на того, о ком говорит и почти прикусывает язык. Почти.
[indent]— Он заслуживал и заслуживает особенного человека в качестве своей второй половины, и кем бы она не была, — Уолш стукает каблуком, слегка наклонившись вперёд, хмурится и добавляет, — Надеюсь, с таким мнением – это будешь не ты.
[indent]Она замолкает также внезапно, как и начала говорить. К её счастью, вокруг было слишком много людей, а её голос не прорезал помещение, словно иглы – привлечь к себе внимание всех и даже большинства ей попросту не удалось бы такими стараниями. Но не подумать, что это могло испортить общее настроение тех, кто слышал? Плевать на всех! Впервые её позвали сюда, впервые она познакомилась с теми, кто был не последними в сердцах Эвана и Питера, – чудом она наткнулась даже на его подружку, – и вести себя не лучше... хуже, чем Шарлотт в её лучшие годы? Боязливо она находит взглядом друзей, и одними губами шепчет слова извинения, останавливаясь на Андерсоне и не дожидаясь реакции, разворачивается на каблуке, подхватывая свой шлейф, стараясь унести себя прочь.
[indent]Кажется, пора кричать «Hopscotch»? Другого варианта провалиться под землю у неё не было.

Подпись автора

https://funkyimg.com/i/38eFc.png

22

[indent]— Кто-то выполнил свою домашнюю работу обязательному к просмотру списку? — очевидно не справляясь с тянущимися вверх уголками губ, тушуется Питер, — Пере-выполнил, — он понимает, что парный костюм ничто иное, как приятное совпадение – у Джозефины есть занятия поважней детских игр в угадайку. В особенности, если речь идёт о выбранном Питером образе – определенно последней информации, без которой не может существовать младшая близняшка. И всё же, кто бы его предупредил, что на двадцать четвертом году жизни Андерсон поставит галочку напротив сопливого «to do» листа, не приложив ни единого усилия.
[indent]Вовсе не потому что Питер Андерсон – скрывающийся ненавистник всего, что отождествляется с мейнстримной романтикой. Скорее потому что еще несколько месяцев назад поставленные крестики напротив первых разов были пределом его мечтаний на любовном поприще. Он не станет отрицать, возможно, в далёком будущем Питер бы и сам пришёл к светлой мысли вырядиться комплектом с той, что вызовется терпеть его дольше пары недель. Правда, даже в самых смелых версиях его фантазий, Джозефина Уолш не стояла в списке потенциальных кандидаток. Как минимум, потому что такие девушки не обращали внимание на лучших друзей главного героя. Как максимум... Андерсон бы не пожелал ей такого жмыра в мешке.
[indent]— Клянусь, никаких тайных заговоров. Во всём винить Вселенную и её исключительное чувство юмора, — вжимаясь шеей в тело, Питер хмыкает и, качнувшись на каблучках мужских ботинок, поднимает взгляд на младшую Уолш, — Правда, теперь я не понимаю, как можно соответствовать сюжету наших костюмов, — Андерсон мотает головой в отрицании для пущей убедительности и безучастно дергает плечами, словно сказал нечто само собой разумеющееся. Впрочем, для него совершенно очевидно, что ни одна Эмили, кем бы та ни оказалась, не сможет затмить Джозефину Уолш в костюме мёртвой невесты.
[indent]Так недолго и заподозрить, что Питер к Джозефине то же, что Шарлотт к Эвану. С маленькой пометкой: в отличие от главной пары столетия им суждено остаться закадычными друзьями по причинам, не требующим объяснения. Для Андерсона уж точно, потому что их несовместимость для него такая же безусловная, как поломанная младшей близняшкой история Эмили и Виктора. Что-то он зачастил об этом думать? А вы попробуйте не слышать свадебные колокола, стоя напротив Джозефины в пышном белом платье.
[indent]Брови Питера взлетают наверх, стоит девушке попросить его составить ей копанию так, будто эта просьба могла быть встречена каким-то иным ответом, кроме положительного. Он бы не бросил её, будь Уолш и без парного костюма. Правда, волшебнику тяжело поверить, что она станет мучаться с поиском компании на вечеринке. Если Джозефина Уолш не сможет найти себе друзей на вечер, то что же делать простым смертным?
[indent]— Увы, Джо, я никак не могу принять твое предложение. Если кто-то здесь и будет вторым номером, то только я, и в таком случае, я был согласен ещё до того, как ты спросила, — продолжая их игру, Питер слегка наклоняется в поклоне и, расправляя плечи, подаёт ей локоть, — Сегодня я даже не стану сопротивляться, — он косится на неё, вспыхивая довольной ухмылкой, — Моего вклада здесь мало. Если бы не таланты Эвана, боюсь, мне бы было не до соревнований, — заглядываясь на высокую спину Маккензи, он непроизвольно улыбается шире, — Обещаю исправиться. Какой из меня мужчина, если я не могу замазать синяки под глазами, не перепутав базу с финишем? — он шутит, но лишь наполовину. Считайте его представителем нового прогрессивного поколения, должным вызывать сердечные приступы у консервативных динозавров, делящих всё на истинно женское и истинно мужское. У Питера Андерсона есть для них плохая новость: и с лаком на ногтях менее мужественным он себя не почувствует, а вот если не сможет выполнить обещание, данное Уолш минутой раньше, вполне.
[indent]Неторопливо шагая в магический квартал, Андерсон теряет нить оживлённого разговора. Если подумать, со стороны они и впрямь выглядят как две парочки, весьма удачно нашедшие общий язык. Наверняка, кому-нибудь обязательно придёт в голову пустить слух, что Эван и Питер настолько неразлучные, что выбрали встречаться с близнецами. От своей мысли Питер тотчас хмурится и хмыкает. Нет, он не страдает острым воспалением самомнения, чтобы решить, будто кому-то есть дело до слухов о его персоне. К тому же, их будет ждать повод для облегчённых вздохов: парочка здесь одна, у остальных просто парные костюмы.


#np: Taylor Swift – cowboy like me


[indent]Шум «Юниона» вызывает у него знакомый приступ ностальгической усталости. Казалось бы, прошло столько лет с тех пор, когда Питер бывал здесь невольным хвостом Эвана Маккензи, но высокие потолки клуба, неизменные темы и коллективный гомон всё те же, словно только вчера они прыгали в открытый бассейн в костюмах, приковывая к себе косые недоумевающие взгляды собравшихся. По крайней мере, приглашённые на сегодняшний праздник знают именинника ближе, чем с заголовков статей из жёлтой прессы. Что уж мелочиться, добрая половина осведомлена о самом Питере Андерсоне, что вынуждает волшебника пересказывать нашумевшую весной историю о дружбе вопреки болезни пятому лицу за последний час. Ему не сложно. Просто...
[indent]Отыскивая взглядом светящегося улыбкой Маккензи, он и сам улыбается чуть сильней. Просто он здесь совершенно случайно и принадлежит этому миру так же, как наследник Маккензи провинциальному пейзажу. Хотя для самозванца Питер очень неплохо справляется: большинство его собеседников остаются с лицом, далёким от постной скучающей гримасы. Прощаясь с очередным поверженным высокородным оппонентом, Питер ищет белый силуэт своей спутницы и заметно удивляется, находя её вырастающей рядом с собой по щелчку пальцев.
[indent]— Добро пожаловать в мою подростковую повседневность до переезда, — издавая тихий смешок, он косится в сторону Эвана и тотчас возвращает своё внимание к Уолш, — А со мной они просто удивлены, что я так до сих пор и не умер, — дергая бровями, Питер улыбается плоской улыбкой и, сдаваясь кривлять многозначительную мину, вспыхивает коротким смехом. Пройдут годы, а шутки про сыграть в ящик будут его личной визитной карточкой.
[indent]— И не посмею, — тут же зарекается Андерсон, и прежде чем Джозефина попробует улизнуть из неожиданно популярного угла на празднике, он останавливает её за локоть, — Всё в порядке? Ты не скучаешь? — меняясь в лице, спрашивает Андерсон с искренним беспокойством. Она должна понимать, стоит сказать «да, скучаю», и Питер вынет себя из эпицентра гула на вечеринке с такой скоростью, что никто и не поймет, что он вообще здесь появился.
[indent]Однако Джозефина не трубит тревогу, и, тихо вздыхая, Питер отпускает её в свободное плаванье по социальному муравейнику. В конце концов, если за кого-то и требовалось беспокоиться, это был Андерсон. Если уж он нашёл себе место, Джозефина Уолш могла не волноваться – с ней точно всё будет в порядке.
[indent]К тому же американская аристократия всегда была на порядок проще английских снобов. Не в обиду английским снобам, разумеется. Большинство состоятельных семей Америки – искатели лучшей жизни, изгои европейского континента, сделавшие ставки на новый дивный мир и оказавшиеся в нужное время в нужном месте. Может быть, именно поэтому находясь далеко не в своей лиге, Питер Андерсон не замечает, как постепенно забывает о заморочках мальчишки из семьи, задолжавшей Маккензи как минимум состояние, как максимум его собственную жизнь. Теперь, когда его не сковывает больничная койка, он имеет право надеяться стать кем-нибудь вполовину исключительным и соответствовать своим друзьям.
[indent]Питер отвлекается от своего собеседника и, находя Джозефину в компании сестры-близнеца, широко улыбается. Ему повезло, что его английское окружение походило на карикатуру британского светского волшебника в той же мере, как и шумные ковбои, вытащившие бочку огневиски из самого погреба и решавшие насколько здравым будет решение выплеснуть последнюю в бассейн.
[indent]— Только если одну, — выкрикивает Андерсон, смеясь, — Вы ведь помните, что жидкости проходят через кожу ещё быстрей, чем через ваш желудок? Хотя, что это я. Массовая алкогольная кома на дне рожденья Эвана – утренний заголовок, который мы заслужили, — опираясь о барную стойку, качает головой Питер. Нет, к такому в Англии точно не были готовы, и, наверное, он самую малость скучал по безумию, творившемуся за дорогими декорациями светских вечеров. А ведь в недалёком будущем именно эти люди займут министерские посты, придя на смену своим родителям, и вопреки всякому здравому смыслу, эта мысль успокаивает Андерсона. Смотря на командующую парадом сумасшествия с бочкой Пиквери, раскривлявшуюся на его ценное замечание, он находит в этой картине лучик надежды на лучшее будущее. Вряд ли претендентка на будущее Америки, извозившая шитое на заказ платье в погребной пыли, способна скатиться до дискриминации тех, кому повезло меньше.
[indent]Увлеченный собственными рассуждениями, Питер пропускает момент, когда стремительно внимание людей переключается с команды с огневиски на до боли знакомый голос, яростно отчитывающий кого-то на глазах у всего праздника. Андерсон хмурится, отыскивает первое лицо, смотрящее в нужном направлении, и, следуя за траекторией взгляда, наконец-то находит источник всеобщего изумления. На секунду он даже собирается предположить, словно Джозефина и Шарлотт решили провернуть старый, как мир, трюк со сменой костюмов, но он слишком хорошо знает как говорит и двигается младшая из близнецов, чтобы поверить в исключительные актёрские таланты Шарлотт. Нет, перед ним определённо Джозефина. И если несвойственных ей публичных сцен не хватает, чтобы вынудить Питера подавиться своим напитком, слетающее с её губ его имя добивается необходимого результата. Что вообще могло произойти, что Джозефина Уолш почувствовала необходимость защищать его... недюжинную исключительность?
[indent]Стараясь поймать внимание Джозефины, Питер широко распахивает глаза и, кажется, добивается только её испуга. Неужели он похож на грозного хранителя порядка, который станет её отчитывать за непрошеный спектакль? Она забыла кто его лучший друг? Андерсон решает не продолжать рассуждения про себя, мгновенно соскакивая со стула следом за сбежавшей Уолш. Он действует инстинктивно, не зная ни что в таких ситуациях делать, ни что говорить. Краем уха он слышит ценное замечание, высказанное той самой провинившейся, выведшей Джозефину из себя, и сам поражается с какой скоростью дергает голову в её сторону, шикая лаконичное: «Не начинай».
[indent]К его везению, Андерсон находит Уолш не на полпути домой, как себе представлял. Замечая стоящий на месте девичий силуэт, он значительно замедляет свой шаг с полубега и двигается к ней уже значительно тише и мягче.
[indent]— Мисс, вы случаем не видели здесь пробегавшую мимо даму? Видите ли, моя невеста... она сбежала с праздника, не предупредив меня, — Питер зовёт её негромко в надежде привлечь внимание Уолш, — Джо, — склоняя голову на бок, аккуратно улыбается волшебник, подступаясь к ней поближе, — Я уже было испугался, что придётся искать тебя где-нибудь на полпути в Техасе. Не то что бы меня это остановило, но бегун из меня такой себе, и ждала бы ты очень долго, — хмыкает Питер, останавливаясь прямо напротив девушки.
[indent]Что в таких ситуациях делают? Благодарят? Говорят, что оно того не стоило? Бросаются выяснять, что случилось? Стоя перед ней в заметном замешательстве, Андерсон находит каждый вариант... недостаточным, бестолковым и бестактным. Борясь со своей собственной головой, он неожиданно дергает плечами и улыбаясь, шагает ей навстречу, чтобы осторожно обнять Уолш. Ему хватает пары секунд, чтобы понять, что ведьма явно не сопротивляется, и, негромко хмыкая, Андерсон стискивает её сильнее.
[indent]— Я не знаю, что в таких ситуациях принято говорить. Видишь ли, впервые за мою честь кого-то вызывают на дуэль, — шутливым тоном бормочет Питер, — Честное слово, мне очень приятно, — он принимается смеяться чуть сильней, — Правда! Просто... — отстраняясь, он разводит руками в разные стороны и, не скрывая собственного смущения, светится пуще рождественской гирлянды, — Не знаю, — Андерсон трясет головой, собираясь с мыслями, — Мне приятно, что ты такого высокого мнения обо мне. Хотя... отчасти она не соврала. Я действительно был не самым завидным женихом. Да и сейчас... — и прежде чем похожая на прозвучавшую речь свалится на него, Питер беззвучно шепчет, что пошутил. Не надо его бить.
[indent]Оглядываясь по сторонам, он предлагает ей присесть на ближайшую скамейку и, поймав движение знакомых силуэтов за их спинами, отмахивается успокаивающим жестом. Не хватало всей бостонской команды успокаивающих задетое эго Андерсона и его огненную защитницу. Падая на деревянную скамью, Питер поднимает ноги наверх и садится по-турецки.
[indent]— Не беспокойся за них, — дергая головой в сторону праздника, на всякий случай уточняет волшебник, — Через пять минут они забудут и переключатся на что-то более актуальное. Да и все знают Джей-Джей. Она говорит, чтобы сказать. Сегодня я гадкий утёнок, завтра её подружка одевается, как колхозница, — поджимая губы, Андерсон многозначительно кивает, — Что... кажется, говорит о моём исключительном вкусе на девушек, — хохотнув, подводит итог Питер, — Я к тому что... не волнуйся, что ты что-то сделала не так. Вот увидишь, ты вернёшься, они ещё умудрятся спросить куда убежала Шарлотт и почему она так раскричалась, — улыбаясь, он поворачивается к Уолш и неспешно касается её плеча, — Или можем посидеть здесь. Или послать всех к чертям и вернуться в Новый Орлеан. Ваше желание – закон. К тому же, теперь я точно не оставлю тебя в одиночестве. А то глядишь, словишь вирус Эвана Маккензи и начнёшь бить людям морды, — едва заметно толкая её, смеётся Питер, — А я ведь столько раз предупреждал, что он заразный. Никто меня не слушает, — цокая на манер недовольной старушки, не успокаивается волшебник.
[indent]Ему совсем не хочется чтобы из-за какой-то глупости, сказанной за его спиной, Джозефина портила себе вечер. Оно действительно того не стоило. Тем более, когда Андерсон давным-давно окружил себя людьми, которые ценили его за него самого, а не за мифические атрибуты успешности, и не планировал возвращаться к старым привычкам. Может, он не видел в себе всего, что видела в нём Джозефина, однако не считал это причиной не стремиться к лучшему. Наоборот. Её словам хотелось соответствовать, потому что последнее, что Питер Андерсон бы пожелал сделать, это не оправдать надежд Уолш, возложенных на его персону.

Подпись автора

https://funkyimg.com/i/38eu1.gif https://funkyimg.com/i/38euf.gif

23

[indent]Она требовала внимание и это было известно всем с самого детства. Джозефина, впрочем, имела свои методы для привлечение оного. Не было необходимости в крике: люди сами обратятся к молодой девушке, очаровывающую своей улыбкой, лукавой шуткой, казалось бы, еле заметным, но значимым прикосновением к предплечью, вторя в унисон смехом. Уолш была приятна в общении не только когда хотела этого и верила в свои таланты ведя дискуссии, делать это со всей переданной матерью энергией и без привлечения к себе лишнего внимания с отрицательным подтекстом.
[indent]Всё бывает в первый раз?
[indent]Конечно ей не хотелось выглядеть безумной в глазах незнакомцев! Эти люди, пусть и на первый взгляд кажущимися более простыми и лёгкими на подъем, нежели привычное английское общество, всё равно не входили не то, что в её близкий круг – она видела их впервые! Посмешище – вот как называла бы сама себя Уолш за глаза и была бы права. Торопливо выскакивая из общего зала, Джозефина могла бы со стороны казаться как бронепоезд, бойко идущий в сторону своей мечты: умело подхваченный подол платья, не мешающий шагу, чёткое поставление стопы, исключая любой возможности предательства от каблука и прямая спина, однако сказка ломается, как только видишь её расстроенное лицо.
[indent]— И почему. Ты. Не могла, — на каждый пробивающий шаг звучит совсем тихо под нос её голос, — Промолчать!
[indent]Одно дело чужие люди. Кому это было нужно? Питеру? Его широко раскрытый взгляд, за который сама Уолш успела испугаться, бросившись прочь, явно по итогу не говорил ей спасибо: нашлась главная защитница. Чарли или Эвану? Тот должен и вообще ловить проблески в своих воспоминаниях, когда при несколько других обстоятельствах стоял посреди зала вместе с Алиссой.
[indent]Может, это нужно было самой Уолш? Отнюдь. Наконец останавливаясь, оказавшись посреди длинного коридора в полном одиночестве, Джозефина прикусывает губу и обнимает себя за локти, тяжело вздыхая.
[indent]Она готова поспорить с собой на сотню галлеонов, что ни в коем случае не решилась на этот шаг – ещё несколько лет назад Уолш обвиняла Теодора в неправильности его действий, только подумать! – намеренно, и всё равно бы проиграла. Нет, не потому, что искала конфликтов, влезая в чужие разговоры людей, которые даже не подозревают о том, что на них готовы обрушить своё мнение. Просто это же... Пит. Питер, теплый и милый, волшебник не только говорил, что будет рядом, но и делал всё возможное, чтобы она почувствовала его присутствие даже тогда, когда он был на другом конце света!
[indent]От одних мыслях об Андерсоне её сердце начинает стучать сильнее, а ей только и остаётся, что сильнее стянуть ладони в самообъятии, приподняв глаз к потолку. Вернуться ей всё равно придётся: как на неё посмотрят иначе друзья? Да и куда она отправиться? Уже и избавить общество себя из зала кажется бестолковым действием: отстаивать своё мнение нужно было до конца, а не бежать с корабля, словно сказала глупость!
[indent]Ведь близкую душе правду.
[indent]Из неё почти что вырывается имя волшебника с удивлением, и всё же Уолш позволяет себе лишь короткий выдох – она наловчилась, чтобы не получать: «нет, твоя мама», – вместе с вздёрнутыми вверх бровями. Сосредоточенная на своих мыслях, волшебница совсем не заметила, как тот решил составить ей компанию в пустом коридоре, и осторожно оборачиваясь к нему, Уолш так и не опускает своих рук, смотря на него с виноватым испугом – впору шутить про кролика, случайно оказавшегося на пути дракона.
[indent]И все же, от его мягкого тона она не может удержаться, чуть дёрнув уголками губ, немного ослабляя тиски. Волшебница даже оглядывается по сторонам, точно сейчас укажет ему направление невесты Питера, но на деле хмурится, не найдя подходящих слов.
[indent]— Техас... там? — крутанув пальцем вокруг себя, указывая то северное, то южное направление, Джозефина сдаётся сразу же, как началась эта игра, качнув головой, — Мне приятна твоя вера в скорость моего хождения на каблуках, но я уверена, что нагнать меня у тебя бы получилось куда быстрее, чем ты думаешь.
[indent]«Тебя бы я точно дождалась.»
[indent]Она даже не успевает остановить свою мысль, которая так просто и легко проскальзывает в её сознании. Глаза её раскрываются шире, а руки и вовсе падают по швам, стоит появившемуся в поле зрения Питеру не остановиться на нарушении личного пространства, забираясь в него целиком. Не нужно прокручивать в сознании все их последние переписки со словами между строк, то, как она ведёт себя с ним и что позволяет себе говорить: то, что Уолш делала в присутствии Питера Андерсона нельзя было увидеть с кем-то другим. Она была кокетлива, но осторожно, льстила, но делала это больше из чистой вежливости, прекрасно зная, куда нажимать, чтобы получить необходимое. С ним? Стараясь быть незаметной, девушка осторожно кладёт подбородок на его плечо, поднимая и свою руку к его боку.
[indent]С ним Джо говорила от сердца, отчего и сейчас переволновалась больше необходимого. А вместо того, чтобы разозлиться или хотя бы шутливо отчитать подругу за неправильное поведение, он обнимает её!
[indent]— Конечно! А какого я могу быть... — наконец, отходя от первоначального потрясения, замечая румянец на его щеках, волшебница смотрит прямо в его глаза, хлопнув пушистыми ресницами. Правда, стоит Андерсону попытаться принизить своё достоинство, из блюдец те превращаются в узкие щёлки, — Ещё мнения. Ничего не знаю и слышать не хочу – самый завидный! 
[indent]Пронзительный взгляд по итогу она отводит смущённо в сторону, чувствуя горящие щёки. Правильно ли было так говорить? Значило ли это что-то для него? Джозефина Уолш всё это время думала: Питер Андерсон – её дорогой сердцу друг, знакомый ей с самого детства, и всё же, глупостью будет сравнивать её чувства к нему и к Теодору. Украдкой она смотрит на мужчину, хмуриться и незаметно качает головой из стороны в сторону, тут же смывая с лица остатки разговоров самой с собой, когда он предлагает ей присесть.
[indent]— Ну всё, я даже немного завидую, — усмехаясь себе под нос, кивком указывая на его позу, Джозефина еле касается спиной холодной поверхности, не боясь запачкать ту синим гримом. Уолш смотрит коротко на Пита, поджимает губы в виноватой улыбке, и опускает взгляд вниз, расправляя складки и расправляя срез на поставленных вместе ног. С другой стороны, никто не помешал бы ей завернуть себя в юбку, словно в подарок и сидеть, как она хотела; увы, совсем не этими мыслями была заполнена голова волшебницы.
[indent]Словно читающий мысли – а ещё говорил, что не легиллемент – Питер говорит ровно то, что ей было необходимо. Пусть внутренний процесс самобичевания не отходит совсем, но по крайней мере, уже начинает мельтешить где-то у самой двери, прощаясь; Уолш привыкла верить своим друзьям, и когда те говорили, что сделанное не стоит и выеденного яйца – так тому и быть? Ведьма слушает его внимательно, не перебивая, но выразительно посматривая в моменте об обмене вкусов, как и усмехаясь под конец.
[indent]— Сейчас мне даже стало жаль Чарли: я была на её месте. Все те разы, когда она делала шоу, — наконец, вздохнув, негромко начинает Джозефина, поправляя опавшие к лицу пряди синих волос, — Я чувствовала на себе взгляды тех, кто знал только поверхностно о случившемся, а некоторые даже ко мне подходили! Иногда наша одинаковость и, тем более, желание не отличаться друг от друга явно не играло мне на руку, — она хмыкает, посмотрев в сторону, откуда пришла. И тогда, когда она устроила симфонию для Маккензи, уж тем более, когда вернулась в рыбьих потрохах. Все знали, что это была Шарлотт, но мало кто понимал, что девочек было двое.
[indent]— Я бы хотела сказать «пусть почувствует себя в моей шкуре», но последнее, что мне хочется – это портить кому-то праздник. Вам всем, — Джо вновь посмотрела на Андерсона, явно намекая что за всеми прятался на самом деле он в первую очередь, даже, если тот видел в этом вызов на дуэль; вот Джей-Джей она бы с радостью его испортила.
[indent]Вот он, шанс подняться и с вернувшейся улыбкой на лицо пойти обратно: история-то закончилась хорошо, верно? Однако Джозефина медлит, не торопясь вскакивать на ноги и подстраиваясь под бок Андерсона, выходить к людям. И ведь дело было совсем не в них! Они не виделись... всего две недели, – Уолш всего на мгновение округляет глаза, не осознав, как мало времени прошло – а она успела соскучиться так, словно целые месяцы. Окажись они среди гостей дня рождения и вряд ли им удасться пообщаться наедине даже несколько минут, несмотря на обещание Питера не оставлять её.
[indent]С каких пор ей хочется быть зараженной, лишь бы брыкаться и отнекиваться от общения с людьми, которое всегда ей было привычно и даже лучше сказать, необходимо?
[indent]— Родной, как ты думаешь, — негромко начинает волшебница, — Ребята не обидятся, если мы действительно уйдём, не вернувшись обратно? В конце концов, и вечер сам по себе подходит к логическому завершению, – или, только начинается, учитывая американский дух, – а если и вовсе следовать традициям, расходиться можно было ещё на стадии вручения торта в самом начале, — она хмыкает, встрепенувшись и торопливо замечая, — Ты не подумай! Дело не в настроении! — понадеявшись, что Андерсон не будет привязан к её состоянию больше необходимого, она старается объясниться, — Я просто... скучала по тебе и хотела бы пообщаться с тобой побольше, до того, как ты снова уедешь. — конечно в этом уравнении были и Шарлотт, и Эван, которые не только пригласили, но и приютили Джозефину у себя; только у неё будет больше времени пообщаться с ними, чем с Питером.
[indent]И если с секунду она думает о том, что волшебник, в отличие от девушки, хотел бы больше пообщаться с теми, кто был связан с ним подростковым прошлым больше самой Джо, короткий выдох облегчения звучит в момент его согласия. Уолш тепло и благодарно улыбается ему, подхватывая свой клатч в руки, а оказываясь на ногах, обронят:
[indent]— Ничего не хочу сказать, но делаем всё согласно нашим костюмам? — она улыбается увереннее, — Не только сбежала с праздника сама, но ещё и выкрала за собой жениха, — и пусть она будет коптиться над костром за такие действия; попробуйте её догнать.


[indent]Джозефина подходит со всей ответственностью к выбору всего, что оказывается в её жизни. Выбор костюма был сделан, может, и импульсивно, но не без мысли о необходимости сделать всё правильно. И чего она точно не могла не заметить – это прекрасное музыкальное сопровождение в мультфильме, запавшее ей в душу также, как и её персонаж.
[indent]Уолш не торопиться смывать с себя грим, стоит им перешагнуть порог дома Маккензи, не жалится на усталость или чересчур сдавленный, особенно после ужина, на талии корсет. Может показаться, что дело было просто в лени: разве ни у кого не было желания просто посидеть на диване прежде, чем переодеваться в комплект домашней одежды? Однако знающие Джозефину должны были понимать – вряд ли это была случайность: девушка, которая сменяет комплект, стоит ей оказаться дома, не делает этого сейчас?
[indent]Виду, однако, Уолш не подаёт, попутно делясь с Питером своими мыслями о разнице между американскими встречами и теми, к которым они привыкли с детства, заметив то, насколько проще можно вписаться в компанию к незнакомцам. Проходит время прежде, чем поднимаясь с места, осторожно отставляя в сторону свои светлые туфли, Джозефина прося у него секунду, испаряется в неизвестном направлении. Ища взглядом чехол от скрипки, о которой спрашивала Маккензи «из любопытства» ранее, ведьма чувствует и то, как меняется её дыхание, и даже чуть ли не шикает на саму себя: не нервничай!
[indent]— Who expects from a promise a lot must wait for three years or... maybe not, — наконец, появляясь в обратном направлении, шурша подолом по поверхности деревянного пола, она чуть приподнимает чехол, лукаво улыбнувшись, — Я хочу кое-что сыграть тебе, если ты готов меня послушать, но прежде немного... разыграюсь, — и ей даже не надо добавлять неуверенного вопроса разрешения – знает, что вряд ли ей кто-то запретит.
[indent]Оглядываясь по сторонам и найдя широкое и удобное для себя место, она попутно щёлкает замками и выуживает скрипку, тут же прикладывая её к ключице, держась левой рукой за гриф. Волшебница отчасти и переживала, что ей не удалось «отрепетировать» прежде – в конце концов, редко когда ей удавалось играть не на своём инструменте, с другой стороны, и начинала она не с главного произведения. Взглянув на волшебника, она тепло улыбнувшись, прикрывает глаза и тихо вздыхая, играет первую ноту.
[indent]Судьбу Эмили она не пожелала бы никому, пусть и история молодой невесты закончилась не так плохо – если брать последнюю главу её «жизни.» Джозефина, играя эту мелодию прежде, нередко думала о том, что чувствовала бы и сама, окажись в такой ситуации. Выбранная по случайности, проникшаяся сильными чувствами, а по итогу: отвергнутая и никому ненужная, выброшенная. Ведьма старается не смотреть на волшебника, зная, что может таким образом сбиться, но это не мешает ей подумать: то, что она почувствовала к Питеру, могло ли быть взаимным?
[indent]Раньше у неё никогда не было проблем: спроси, и узнаешь ответ. Однако в этот раз вопроса не следует – уж слишком было много причин попридержать свои мысли – и даже мелодия подстать её размышлениям двигается в сторону некой неизвестности, преследуя её до самого конца.
[indent]Она практически не делает паузы, только успевая произнести, чувствуя возвращающийся ощутимый сердечный стук:
[indent]— Сказав, что я начала писать, я имела ввиду Азию, а вернувшись домой, после нашего с тобой маленького путешествия, мне было как никогда легко закончить начатое. Так что... ты должен понимать, кто был моим вдохновителем, — она заметно смущается, но всё равно улыбается хитрее, не теряя легкой спеси. Если до этого можно было узнать известные ему – судя по выбранному костюму – ноты, то в этот раз мелодия звучит заметно быстрее, веселее и... отдающая азиатским настроением с буйством красок. Джозефина выкладывается на все сто процентов: пританцовывает, не оставаясь стоять и на месте, делая несколько шагов то в одну, то в другую, оборачиваясь и пригибаясь, отдаваясь созданной мелодии.
[indent]Написанное в честь Питера Андерсона.
[indent]Наконец, она опускает смычок резко по направлению к полу, подойдя к логическому завершению, и уже только затем более бережно притягивает к животу скрипку. Волшебница уже открывает рот, чтобы сказать что-то, но тут же начинает смущенно смеяться, стараясь сделать уверенный реверанс и, наконец, переводит взгляд на волшебника. Вряд ли она его усыпила... но может в его душе заскрежетали кошки?
[indent]И отнюдь не приятным мяуканьем!

Подпись автора

https://funkyimg.com/i/38eFc.png

24

[indent]Питер знал о разрушительных талантах близнецов не понаслышке. Пускай волшебник не провёл с ними всё своё детство, он видел достаточно, чтобы иметь примерное представление о тем, какими девушки были в подростковом возрасте, и получил множество доказательств своей теории, переехав обратно в Бостон. Другое дело, Питер никогда не косился на них строгим осуждающим взглядом. Он мог не понимать необходимости устраивать спектакль, мог не хотеть следовать примеру, но найти в свойствах их характеров повод для раздражения? До тех пор, пока никто из близнецов не набивал морды его близким друзьям, Питер усаживался поудобней и доставал конфеты «Берти Боттс», наслаждаясь зрелищем. С единственной пометкой: не сегодня.
[indent]Спросите его, кто по мнению Андерсона был взбалмошней, и имя Джозефины бы встало последним в списке. И, нет, дело не в предвзятости. Ведьма, действительно, не устраивала выступлений с небезызвестной игрой на локтях или побоища на новогодней вечеринке; большинство её концертов обходили светские вечера и большие приёмы стороной, что ненароком намекало о доставшемся младшей Уолш здравом смысле, в отличие от не-будем-показывать-пальцем. Отчего её сегодняшний взрыв был куда удивительней для самого Питера, чем для остальных приглашённых. Неужели оскорбление – да ещё и такое дилетантское – его личности было способно вызывать у Уолш достаточный шторм эмоций, чтобы та переступила через все свои правила прилежного близнеца? Он бы никогда не поверил, если бы не был живым очевидцем произошедшего.
[indent]И судя по общему настроению Джозефины, она ожидала подобной реакции не больше всех остальных.
[indent]— Кажется, ты никогда не пыталась поспеть за собой, обнаружившей, что на Барбадосе тоже есть магазины, — прищуриваясь, Андерсон кривится в ухмылке в надежде, что если он продолжит их глупую шутку, мрачная тень, нависающая над лицом Джозефины, отступит.
[indent]Это ведь такая глупость. Сжимая хрупкую Джозефину в объятьях, Андерсон надеется, что его абсолютного безразличия к мнению собравшихся будет достаточно. Он готов поручиться, что Шарлотт и Эвану тоже нет никакого дела, если кто-нибудь из приглашённых уйдёт с убеждением, что сёстры Уолш невоспитанные дебоширки. Он может вспомнить, как минимум, по одному громкому выступлению на каждого из гостей, и если у кого-то проблемы с памятью, что ж, в виде исключения Питер готов её освежить. В обычное время Андерсон не рвётся доказывать окружающим свою правду, но ему достаточно взглянуть насколько сильно это трогает младшую Уолш, и в нём просыпается непривычное желание вернуться и съязвить так, чтобы её тирада превратилась в разминку перед главным актом.
[indent]Разнимая сцепленные за её спиной руки, он замечает проблеск былого боевого духа и позволяет себе выдохнуть. Визит в Техас отменяется.
[indent]— Ты никому не испортила праздник, — закатывая глаза, Питер уставляется самым упрямым взглядом, который только может изобразить, — Точно не Эвану, — и пускай он всё ещё не понимает почему он тоже участвует в этом уравнении, Андерсон продолжает настаивать, — и ещё меньше мне. А на счёт Шарлотт... Раз ты не хочешь говорить этого, скажу я: это карма. Ничего. Переживёт. Ты же пережила, — многозначительно распахивая на неё глаза, шутит волшебник.
[indent]На мгновение Андерсон прислушивается к шуму праздника, оставшегося за их спинами. Не прошло и пары минут заполнившую погрязший в молчании зал музыку всё чаще разбавляют обрывки возгласов и расходящийся волнами гогот. Кажется, команда с бочкой вернулась к прежнему занятию, и Джозефина Уолш может спать спокойно – продолжительность концентрации внимания его американских знакомых, как Питер и предупреждал, оправдала себя в очередной раз. Её нет, как нет надежды, что когда-нибудь появится.
[indent]Нехотя Питер ерзает на скамейке, понимая, что чем дольше они здесь сидят, тем странней это становится. Джозефине ведь больше не кажется, что завтра все газеты напишут о невоспитанной англичанке, ворвавшейся на день рожденья любимца всея Америки? А значит, у них нет поводов играть парочку начинающих социофобов. Ладно Андерсон, но Уолш?
[indent]— Кто ты и что ты сделала с Джозефиной? — не скрывая искреннего недоумения, выпаливает Питер, стоит девушке заикнуться о побеге с корабля.
[indent]Он позволяет ей объясниться, стараясь стереть оттенок подозрения с лица. Не то что бы он не хочет верить, что ведьма предпочтёт находиться в его компании, однако, не изменяя заданной тенденции, продолжает сомневаться в самой возможности подобного сценария. Если в Киото он отвлекал её прогулкой по новым для девушки местам, то в Новом Орлеане подобного Питер исполнить не мог, отдавая лавры королю шумного города.
[indent]— Слышал ли я более заманчивое предложение на своём веку? — всё ещё переваривая резкую смену настроений, смеётся Питер, — Конечно. Пойдём отсюда. Но! Только если дело действительно в том, что я выиграл в состязании с американской вечеринкой, — чем не повод для гордости? — Потому что иначе я начну рассказывать все скандалы, свидетелем которых становился, и ты забудешь думать о себе плохо, — щурясь, он чуть наклоняется к Уолш, словно детектив, разглядывающий завравшегося подозреваемого, — Ладно-ладно, убедила, — хмыкнув, кивает Андерсон.
[indent]Хреновый из него лучший друг? Питер смотрит на огромный каркас здания, за которым происходил праздник, и мысленно отмахивается от укола совести. При всём уважении к Эвану, он так и не привык к его окружения, держась последнего стороной. Они были милыми, приветливыми, порой даже интересными, и тем не менее. Андерсон давно уже вырос из ревнивых припадков, направленных на окруженного фанатами Маккензи, но не излечился от приступов затворника. К тому же, не одна Уолш испытывала навязчивое ощущение, что отведённое им время стремительно уходит сквозь пальцы. Да, они виделись каких-то пару недель назад, однако волшебник соврёт, если скажет, что не успел соскучиться. Рядом с ней он чувствовал себя лучше. Рядом с ней его голова практически затихала, а с недавних пор молчание внутреннего голоса было недоступной Андерсону роскошью.
[indent]— Правда, на этот раз жених полностью согласен быть украденным, — дергая бровями, уточняет Питер, — Я только предупрежу Винни, что теперь они с Чарли одни против всех? А то ещё придумают, что всё плохо, и отправят за нами поисковой отряд, — друзей Эвана за пределами домашнего уюта он пережить готов, но встретиться лицом к лицу с этой чумой в новоорлеанских стенах? Ради Мерлина, нет.
[indent]Командуя Уолш ждать его в полночь у пня, он оживляется и спешным шагом юркает в центр событий, возвращаясь с благословением Маккензи и широкой улыбкой.


our souls are madly in love,
but our human keeps getting in the way.
I'll find you first in our next life,
it's the only promise I can make.


[indent]Людей, с которым Питер Андерсон не прочь находиться наедине, можно пересчитать на пальцах одной руки, и речь не о избитом разделении на близких и чужих. Если быть предельно честным, некоторых личностей в больших дозах Питер вынести не в состоянии, какими бы дорогими и важными его сердцу они не являлись. Взять ту же Шарлотт, в которую волшебник был вполне очевидно влюблён: запереть их в одну комнату на несколько дней, и, велика вероятность, один из них покроется плесенью, пока второй сошьёт себе виселицу из трусов, лишь бы всё закончилось. Слишком много активной энергии Шарлотт на одну пассивную душу Андерсона. А ведь в своё время Питер верил, что Джозефина была такой же, только в десять раз хуже.
[indent]Интересно, какой оборотень укусил его за задницу? Видать, блаженный и очень здоровый, потому что объяснить длинный список предубеждений против человека, чьё отсутствие он чувствовал всё хуже с каждой новой встречей, он просто не мог. И ведь не сказать, что Джозефина не была активной или соизмеримо громкой – если не громче – со своей сестрой-близнецом, однако все эти качества уживались в ней так органично и пропорционально, что вовсе не пугали Андерсона и утомляли в последнюю очередь.
[indent]— Серьёзно? — отвлекаясь от собственной головы, загорается улыбкой Питер, — Точно не у меня сегодня день рожденья? — потому что чем дальше в вечер, тем больше ему кажется, что именинник здесь совсем не Эван Маккензи.
[indent]Он закрывает рот на замок шутливым жестом и переводит взгляд на носы своих ботинок, стараясь не смущать Джозефину пристальным взглядом. Он не надеялся, что взятое с девушки обещание будет исполнено так скоро. Андерсон вполне допускал, что она не найдёт на это времени или попросту не захочет – ещё одна причина для оплеухи за действующую на его же нервы манеру ожидать от Джозефины худшего. Словно она ему сделала что-то плохое! Ведь ничего. Ни-че-го. Все его воспоминания, связанные с ведьмой, пестрили поводами для вспыхивающей улыбки посреди дня. Мастер-класс, её отпуск в Японии, сегодня. Прямо сейчас. В последнее время Андерсон находил всё меньше и меньше сил радоваться новому дню, но стоило ему оказаться в одной с Уолш точке, и привычный трепет перед будущим возвращался к нему. Сама того не осознавая, она заставляла его заново влюбляться в маленькие вещи, которые когда-то делали Питера счастливым. Она делала это у него на глазах, вооружившись обычными скрипкой и смычком.
[indent]— Разыграюсь, сказала она, — качая головой несвойственной скромности Уолш, отзывается волшебник, стоит музыке затихнуть, — Не в обиду нашему общему знакомому, скрипка в твоих руках звучит куда гармоничней. Может быть, я предвзято отношусь к большим мужчинам с хрупкими инструментами, но кто меня остановит, — хмыкнув, смеётся Андерсон. Что-то ему подсказывает, что любой инструмент бы выглядел изящней под аккуратными пальцами Уолш, и говорит это в нём совсем не критический ум. И ему ни капли не совестно.
[indent]Поднимая глаза к Джозефине, стоит ей заговорить, он выглядит слегка растеряно и не сразу понимает, куда она клонит. Впрочем, когда до Питера доходит, ставшее привычным недоумение превращается в явное смущение. Он не издаёт ни звука, невнятно тушуясь и часто моргая, словно малейшее слово из его рта может помешать девушке сконцентрироваться на мелодии, на которую он – он ведь точно правильно её понял? – её вдохновил. Правда, смотреть себе под ноги на этот раз у Андерсона уже не выходит. Он так и остаётся прикованным взглядом к то плавным, то прытким движениям её кистей, будто он впервые в жизни услышал, как кто-то играет на скрипке. Недалеко от истины. Личный концерт ему не устраивал никто. Личный концерт, вдохновлённый общими воспоминаниями, тем более.
[indent]Он сидит неподвижно до самого конца, напоминая о том, что он жив лишь редкими движениями век и тянущимися вверх уголками губ. Стоит ведьме закончить, он подскакивает с места, хлопает несколько раз в ладоши и прикладывает руку к сердцу, несколько сгибаясь в спине.
[indent]— Я и близко не представлял, что меня ждёт, когда я попросил тебя сыграть что-нибудь из написанного тобой. Джозефина, я надеюсь, ты веришь мне, когда я говорю, что, — Питер качает головой, переживая услышанное прямо на глазах у Уолш, — всё это время я чувствовал бабочек в животе. Это, — он разводит руками, — Это оно. Это, как если бы ты взяла всё Киото, его запахи, шумы, и увековечила их в нотах, — сжимая пальцы между собой, словно пытаясь ухватиться за слова, способные достоверно передать его ощущения, Андерсон делает шаг навстречу и смотрит ей прямо в глаза, — Пожалуйста, никогда не бросай играть на скрипке. Это твой инструмент, и то, что ты с ним делаешь, это магия. Ты когда-нибудь видела меня таким? — указывая ладонями на своё восторженное лицо, принимается тараторить волшебник, — Нет. Прощу прощения, полёт на самолёте в лучшем случае вызвал половину этого энтузиазма. Бум. Магия! — он замирает на секунду, мотает головой в отрицании и вновь смотрит на неё, — Мне надо оправиться от пережитого, — хватаясь за грудь, прокашливается Питер.
[indent]Падая на диванную подушку, он ослабляет галстук на своём костюме и, усмехнувшись носом, поднимает глаза к Джозефине.
[indent]— Я прожил в Калифорнии достаточно и видел много попыток что-то написать, чтобы сказать: люди мечтают иметь твой талант, — хватаясь за невидимую нить в воздухе, отсекает Питер, — И это говорю тебе не я – твой друг детства, который поддержит тебя с любым начинанием, а человек, с которым, прости Мерлин, срались в дрызг, потому что когда было плохо, я говорил, что всё плохо. Спроси у Эвана, как меня любили некоторые наши общие приятели, — разводя ладонями в разные стороны, он выдерживает паузу и вдруг отталкивается от пола, вставая в полный рост, — Я пойду смою с себя грим и заодно осмыслю это. Я в уличный, ванная вся твоя, если что, — дергая большим пальцем за спину в направлении сада, он шагает в сторону спальни за полотенцем, останавливается, снова трясёт головой и двигается уже быстрее.
[indent]Он возвращается чуть больше, чем половину часа спустя, вернувший лицу живые краски и куда больше похожий на самого себя, а не на худого викторианского мальчишку. Останавливаясь на кухне, он предлагает Уолш что-нибудь выпить и возвращается уже с двумя стаканами, приземляя их на подобие столика, стоящее в центре диванной зоны. Опираясь о выступ за спиной, Андерсон подставляет кулак под щёку и, расплываясь в улыбке, рассматривает значительно порозовевшее лицо Джозефины.
[indent]— Всё-таки быть живой тебе гораздо лучше. Ну что? За тенденцию встречаться в разных точках планеты? Или нет, — начиная тянуть стакан, он останавливается и меняет ход своего тоста, — Лучше за одну голову на двоих, да простит меня Шарлотт, — поднимая глаза к потолку, словно над ними висело зрящее око старшей близняшки, смеётся сквозь наигранный кашель Питер. Всяко лучше, чем пить за сходящиеся мысли дураков, в особенности, когда если дурак среди них и имеется, он точно мужского пола.
[indent]Андерсон ненадолго затихает, заметно уходя в дебри собственной головы, и, возвращаясь, находит глаза Уолш.
[indent]— Да уж, Уолш. Не стыдно тебе зажигать давно потухшее пламя несостоявшегося музыканта? — с наигранным осуждением обращается к ней волшебник и неожиданно меняется в лице, становясь чуть серьёзней, — Слушай, я могу задать тебе... бестактный вопрос? Что Джей-Джей сказала? — Питер щурится и слегка склоняет голову на бок, — Мне просто интересно, что она могла такого сказать, что ты обо мне уже не знала, — дергая бровью, заканчивает Андерсон.
[indent]То, что он добрую половину подростковых лет слыл гадким утёнком, не было новостью ни для кого. Он скажет больше, проклятие «так себе» варианта преследовало его и в более зрелом возрасте, хоть и по совершенно иным причинам, отчего реакция Джозефины продолжала быть для него... самую малость непредвиденной.
[indent]— Вдруг она на самом деле говорила правду, а ты бросилась защищать демона в овечьей шкуре, — и шутит он лишь наполовину. Может быть, Питер Андерсон только выглядит безобидным, а на деле отчитывать Уолш должна была совсем не главную сплетницу из туалетной кабинки.

Подпись автора

https://funkyimg.com/i/38eu1.gif https://funkyimg.com/i/38euf.gif

25

[indent]Музыкальные вечера на бостонской улице занимали в сердце Джозефины Уолш отдельное место, какими бы шумными, а иногда безумными они не оказывались. Такие моменты позволяли почувствовать себя частью чего-то большего, и там, где для кого-то это могло бы ничем не примечательным – умеешь играть, почему бы не сделать это большой компанией? – Джо вкладывала в это каждый раз частичку и себя самой. Она могла подстроиться, исключая из своего репертуара чересчур лиричные мелодии, уходя в пляс или отбивая ногой ритм вместе с барабаном-бочкой своей сестры, смеясь от театральных и вычурных нажатий на клавиши Теодором. А ведь в их «ансамбле» было куда больше людей, не говоря уже о тех, кто дал им возможность заинтересоваться и научиться держать музыкальные инструменты в руках! Или не с самого детства каждый из детей Уолшей или МакМилланов смотрел с восхищением на играющего на всём, чём только захочешь Элайджу, подстраивающегося и явно испытывающего удовольствие от избиение любой поверхности отца Джо? А тётя Полин?! До сих пор ей хотелось смотреть на певицу, задирая нос выше любого Эвереста. На одной улице с ней жила и ходила есть приготовленный женщиной суп с буквами!
[indent]Не было ничего удивительного в том, что Джозефина с особым удовольствием брала в руки скрипку и сейчас – это действительно является большой частью девушки, даже со всеми длинными паузами или отсутствием практики со времён школьных лет. Ей было немного страшно, а переживание вынуждало её сердце биться сильнее обычного. Дело ведь было не только в том, что Уолш требовалось выдавить из себя пару нот перед кем-то незнакомым; это был Питер Андерсон! Там, где кто-то мог бы решить: ну и что? Знакомы сто лет, вот перед кем точно не стоит волноваться, волшебница лишь уверено мотнула бы головой в отрицании. Это был приятный трепет, шанс показать человеку его важность и попросту отблагодарить его за то, что он находится рядом с ней всё это время. В конце концов, Джо не забывала о том, что он был в Англии в важный для неё момент, пригласил и провёл с ней время в Японии, был её парой на вечер, а затем и вовсе сбежал, оказавшись здесь, подальше от взглядов людей и общения с друзьями.
[indent]И смогла бы перечислить каждый раз, когда волшебник не давал ей заплатить за свой обед, хотя она вполне способна на это! Пусть только кто-нибудь поспорит, что это не стоит благодарностей – получит смычком по носу. Питер может сколько угодно называть это подарками на день рожденья, но в случае, если игра будет стоить свеч и он не разочаруется в ней, может хоть каждый день устраивать ему праздник. Пусть почаще наведывается в Англию.
[indent]На секунду губы Уолш искривляются, а глазам на мгновение забегать в еле заметной панике, когда нота чуть ли не ускользает из под её пальцев; она знает, что никто не ударит по руке за ошибку, но голова-то всё равно будет кричать «халтура!» Благо, промахи лишь оказываются её страхами, стоит ей выпустить хвост уходящей мысли о том, что ведьме до сих пор неизвестны следующие даты их встречи с Питером и вряд ли она узнает о них в ближайшие пару минут. Ещё больше отвлекаться она не позволяет себе, как только ей высказывают комплимент хотя бы за то, как она выглядела со скрипкой в руках; честное слово, она готова устраивать дебаты за то, чтобы у Эвана Маккензи никогда не отбирали возможность держать в руке смычковый инструмент в руках, если вдруг общество начнёт запрещать это делать в силу его размеров, но не согласиться с Андерсоном, расплываясь в благодарной улыбке?
[indent]Думает ли она о том, что Питеру понравится? Или, наоборот? Слишком много времени она потратила на это во время написания, видимо, иссякнув к моменту настоящего концерта, а не репетиции в своей комнате. Намеренно она исключает стремление узнать его мнение прежде, чем вообще сыграет первую ноту, что уж говорить о последней, сосредотачиваясь на представлении нотного стана перед глазами или на банальном незнании, когда Эван менял струны и не влетит ли следующая ей прямо в глаз от резкого столкновения той и смычка.
[indent]Глаз цел, она, с заметным утяжеленным дыханием, смотрит на Питера так, будто он был и остаётся единственным признанным в мире критиком, мнение которого она и хочет, но и боится услышать. Паузы для непутёвой шутке о необходимости сделать таблички с цифрами не происходит, потому что в следующую секунду Андерсон взрывается хлопками и самыми тёплыми высказываниями, которые она только могла услышать! Губы Уолш растягиваются в счастливой улыбке пропорционально его реакции. Девушка перестаёт неосознанно защищать себя скрипкой, откладывая ту ближайшую твердую поверхность, произнося:
[indent]— Тебе точно сыграла я, а не ты побывал на аудиенции у Паганини? — Уолш прикладывает ладонь к своей горящей от смущения щеке, смеётся, — Хотя, стоит заметить, не представляю как ты говоришь скрипачу-виртуозу о бабочках в животе. Я не ослышалась? — пытаясь отбиться явно не от приятных слов Питера, а от разрывающего её на части стеснительности, она делает несколько шагов в его сторону, — Всё! Всё, хватит! Не видела! Теперь и мне надо оправиться от того, что ты только что сделал! Мне... мне невероятно приятно слышать это, милый.
[indent]Подхватывая подол платья, она многим осторожнее волшебника садится на диван, продолжая довольно улыбаться: и от собственной игры без заметных слуху ошибок, и от того, что вызвала в душе Питера. Когда тебя сравнивают с первыми полётами на самолете, кажется, ты слышала в жизни всё? Теперь была её очередь чувствовать магию в своей душе и явно не ту, с которой она родилась, а ту, что вызывал в ней каждым своим действием и словом человек, сидящий напротив.
[indent]— Да какой талант..! — правда, опасно начинать играть в эту игру, и Джозефина бросает её прежде, чем кто-нибудь посмотрит на неё со всей душевной агрессией, которая прячется внутри, — Обещай мне, что если когда-нибудь ты услышишь, что я играю плохо – ты скажешь мне это! Клянусь, что не подсуну тебе после отравленную шоколадку, — она вновь смеётся, представляя реакцию людей, когда Андерсон высказывал своё мнение. Честно говоря, девушка была на его стороне. Не нужно опрашивать большое количество людей, чтобы вспомнить все те моменты, когда Уолш решала напомнить кому-то, что носимый свитер давным давно вышел из моды, а эти брюки совсем не подходят этому ремню. В музыке она не чувствовала себя такой же уверенной, но вполне представляла, где люди допускали ошибки и что нужно было сделать, чтобы их предотвратить: знаем, видели.
[indent]— Ох, да. Я сделала всё, что хотела, — явно намекая на жгучее желание в своей пятой точке сыграть всё именно в таком ключе, она дожидается, пока Андерсон покинет границы дома и со всей аккуратностью подхватив музыкальный инструмент, позволивший устроить ей фурор, убирает её оттуда, откуда взяла, осторожно убирая с лакированной поверхности любые намёки на возможные синие отпечатки. Пожалуй, как бы ей не хотелось оставаться в образе Эмили навсегда, как грим, так и утянутая корсетом талия вместе с цепляющимся за все углы подолом начинали утомлять. Джозефина тратит приличное количество времени прежде, чем оказываясь перед зеркалом, видит отражение не персонажа мультфильма, а себя, родной. Секунду она прислушивается, чтобы определить, не вернулись ли Чарли и Эван уже домой, но не находя никаких сигналов, посвежевшей и заметно одомашненной возвращается обратно в гостиную как раз к моменту, чтобы высказать свой запрос о желании выпить сидра – кто же им запретит продолжать праздновать день рождение друга прямо в его доме, верно?
[indent]— Хорошо, что Хеллоуин всего раз в год. Всё же, Питер Андерсон мне более близок, чем любые его перевоплощения, пусть и такие удивительно приятные, как сегодня, — или он думал, только он тут может развешивать комплименты по поводу её живости? Осторожно перехватывая прохладный стакан ладонью, она тут же протягивает его на встречу волшебнику, хохотнув от его попытки перекроить тост на ходу, — А потом спрашивает: кто ты и что сделал с Джо, — посмотрев на Питера с очевидным ответом на вопрос «кто» с лисьим прищуром, ведьма делает первый глоток, довольно расплываясь в улыбке, — Ничего, она первая начала, — или переезд в другую страну ещё не означал, что одну из половинку голов оставили где-то далеко позади? Не думайте, дело не в ревности или расстройств за счастье сестры, но чем не повод оказаться на стороне Андерсона сейчас?


The first time you love someone who doesn't love you back it seems wrong, not morally but logically, a river flowing up a mountain. How can such a feeling be wrong?
https://funkyimg.com/i/3a259.gif https://funkyimg.com/i/3a25a.gif
You'll return to that very river,
                                        as many times as it takes.


[indent]Подтягивая к себе ноги, полностью оказываясь на диване в полулежащем положении да опираясь головой о спинку, Джозефина усмехается себе под нос. А ведь правда, кому бы сказала, что вместо шумной вечеринки осталась в компании, пусть близкого человека, но в тишине и покое домашнего уюта, обязательно притянули ладонь к её лбу в попытках найти повышенную температуру. Уолш переводит взгляд на Питера, аккуратно дёргая уголками губ. В последние разы она выбирала его слишком часто, чтобы не сделать это при первой выпавшей возможности и в этот раз.
[indent]Или не это вы делаете, когда проникаетесь к человеку симпатией, в случае с Уолш, заметно начинающей граничить с влюбленностью? Она могла бы задаться резким вопросом: а точно это? Не перепутала? Однако девушка слишком давно знает саму себя, чтобы сомневаться. Словно пытаясь узнать правду и правильность, она осторожно прикладывает ладошку к своей груди, чувствуя под подушечками тихое сердцебиение.
[indent]— Андерсон! — неожиданно шикнув на него то ли из-за его попыток снова вернуть краски к её щекам, или от абсолютного вранья по поводу «несостоявшихся»: что же делать тем, кто бросил это на стадии обучения игры на ксилофоне? Она не успевает произнести своего возмущения вслух, потому что волшебник решает перескочить на абсолютно полярному музыкальной теме вопросу.
[indent]— Демона в овечьей шкуре! Я выдам тебе щелбан, если ещё раз ты сделаешь хотя бы одну попытку сказать что-то против себя, — пусть не забывает, чьей сестрой она являлась! Уолш дёргает носиком повыше, хмыкнув, тут же ненавязчиво прикладывая стакан к своей щеке. Разве он недостаточно слышал? По мнению Джозефины всё было понятно и без того, – при том, окажись она на месте Питера, и сама бы заинтересовалась обратной стороной сказанного, – однако как же ему это докажешь, раз у волшебника вообще возник такой вопрос?
[indent]— Она сказала... — Уолш прикрывает глаза, будто в попытке воспроизвести сказанное бывшей девушкой Питера в голове ещё раз, но тут же распахивает веки, недовольно тряхнув головой, — Я уже думала вежливо попрощаться и уйти обратно к вам, но... меня покоробило на словах о том, что теперь, когда ты так изменился и похорошел, она была бы не прочь сойтись с тобой обратно, — явно не слово в слово, намеренно опуская детали, отмахивается Джозефина, вскакивая и усаживаясь на диване, пусть и вжимает голову в шею от лёгкой вины за лишний крик, — И дело не в том, что я каким-то образом могу запрещать людям пытаться встречаться с тобой, и не дай Мерлин, указывать тебе, — Джозефина не позволяет себе показать малейшее изменение на своём лице, пусть и чувствовала некоторое сопротивление внутри себя произнося это, — С кем встречаться. Просто...
[indent]Уолш задирает голову к потолку, отставив стакан от себя, стягивая ладони у себя на ногах.
[indent]— Я была сама в такой ситуации и, в принципе, не один раз. Буквально недавно! — широко распахнув на него глаза, Уолш тараторит, — Не то, чтобы я зазвездилась, но честное слово, у меня не было никакого ощущения в подростковом возрасте, что я какая-то «чересчур», хотя могу представить, почему для близких – ещё как была. Взять даже наше с тобой обсуждение осенью на эту тему! Но знаешь что мне сказали однажды? «После того, как мы повстречались в школе, я не думал, что сойдусь с тобой ещё раз. А потом увидел, как ты изменилась и решил дать тебе второй шанс.» Мне! — она громко хмыкает, чуть ли не прыгнув в благодарности, театрально падя ниц, — Честное слово, Пит, возможно из моих уст это звучит безумно и я не права, но ты бы слышал его тон и... в общем, — немного успокоившись и вновь найдя опору для спины, Джо поднимает стакан и делая глоток, говорит:
[indent]— Я не сразу поняла, что именно мне сказали, и провстречалась с ним ещё пару месяцев, в итоге была оставлена у двери бара со штампом на лбу: «порчу самооценку и подвергаю психологическому насилию.» Кто тут ещё демон, а, родной? — приподнимая слегка руку, отчего жидкость заметно покачнулась, Джозефина с лёгким налетом грусти усмехается, но тут же смахивает с себя любые прежние переживания. — Чтобы ты не говорил про мои знания о тебе, всё, что я сказала там – было тем, что я искренне думаю о тебе и всегда буду думать, — она пожимает плечами, находя его взгляд и аккуратно улыбаясь. Их связывало куда большее, чем просто короткие разговоры пробегающих мимо домов друг друга. Джозефина действительно знала многое, – и была уверена, что многое не – что не мешало ей думать о том, что найди Питер человека, которого полюбит по-настоящему, тот никогда не узнает, что такое быть несчастной.
[indent]А ведь такой могла оказаться Чарли, не окажись на пути той американца, который захватил её внимание за короткий срок, не позволяя отвернуться от него ни на секунду. В который раз за вечер волшебница гонит прочь мысли, готовые оказать влияние на её настроение: на кой чёрт она сдалась Питеру, когда выглядит точь-в-точь как девушка, которая нравилась ему прежде и с которой ничего не вышло? Слегка качнув головой и тихо вздохнув, Уолш выдерживает паузу. Поднимается с места, девушка обходит импровизированный столик и начинает говорить на ходу, по итогу оказываясь сидящей рядом с Питером:
[indent] — К тому же, Андерсон, если ты внезапно считаешь, что тебе нужно гореть в аду из-за всего, что ты делал в своей жизни на личном фронте, — опираясь о его плечо своим, Джозефина смотрит на него без страха, подмигнув да протянув напиток повыше, гордо добавив: — Ты опоздал, мой ведьминский котёл уже подожгли, но я готова подвинуться, если хочешь! — такой компании она явно не будет против. Вместе веселей? По крайней мере, если она не может гореть с ним в каком-то другом формате отношений, уступит ему место рядом по-дружески; и на этой мысли Джозефина громко прыснула.

Подпись автора

https://funkyimg.com/i/38eFc.png

26

[indent]Всю свою сознательную жизнь Питер Андерсон полагается на факты и логику в противовес своим секундным порывам. Сорваться узнавать мир, посвятить себя карьере колдомедика, придерживаться одиночества – всё это кажется ему логичным, здравым, правильным. Ведь кто, как не человек, взрослевший в светлых холодных коридорах госпиталя Святой Розы, сможет понять находящихся по ту сторону колдомедицинской карты? Он знает, что ему ещё стоит подрасти; знает, что в отличие от остального мира, ему не хватает банального обывательского опыта, не доступного тем, чья жизнь ограничена финишной чертой у третьего десятка. Была ограничена. Поэтому Андерсон и предпочитает оставаться один. Для начала ему стоить научиться думать за выстроенными годами стенками убеждений, более к нему не относящихся, а затем уже искать друга «на конец света».
[indent]И всё же в редкие дни слушать голос разума Питеру хочется меньше всего. Или лучше сказать с редкими людьми.
[indent]Рядом с Джозефиной Уолш шелуха человека, который уже всё давным-давно всё решил, осыпается, вынуждая Андерсона чувствовать себя наивным ребёнком, которого не сдерживают набитые шишки. Он слышит её игру на скрипке и не может отбиться от старого забытого желания рискнуть всем и хоть раз в жизни послушать сердце. В конце концов, он доверяет ей и её мнению. Если Джозефина искренне считает, что написанное им достойно увидеть свет, возможно, так оно и есть? Возможно, он тот самый один на миллион случай, способный пробиться без денег и покровителей в музыкальных кругах? Пускай он не верит в самого себя, рядом с ней Питеру хочется пробовать. Нет смелости – нет славы, так ведь она говорила? А рядом с ней он чувствует себя смелым.
[indent]— Кто знает какой демон бы вселился в меня, услышь я Паганини, — держа руку на сердце, смеётся Андерсон, — Я не умею молчать, когда меня что-то по-настоящему трогает, — его улыбка искренняя и слова совершенно не подобраны; Питеру не хочется процеживать свои мысли через фильтр уместности и приличия. Если его непритворная реакция кажется смешной или неловкой, ему ни капельки не стыдно, потому что Джозефина не заслуживает получить поделенную на десять эмоцию. Не после того, как она приоткрыла занавес в свой внутренний мир перед ним.
[indent]Андерсон зыркает на неё горящими глазами, стоит ведьме просто попытаться отмахнуться от комплиментов, и, к своей удаче, Джозефина вовремя бросает худо-идею. Честное слово, ему впору оскорбляться, что она не верит в нелицеприятность его суждений. Разумеется, он поддержит её в любых начинаниях – не зря же они зовутся друзьями. Однако неприкрыто врать, нахваливая её несуществующий талант? В таком случае он бы предложил ей вычеркнуть себя из списка близких людей, потому что, по скромному мнению Андерсона, так они точно не поступают.
[indent]— Уолш, ты хочешь, чтобы я кинул в тебя подушкой? — дёрнув на её гневной бровью, щурится Питер, — Не сделаю этого только потому что так с леди себя не ведут, — качая головой, волшебник сжимает губы в тонкую полосу и негромко вздыхает, — Я обещаю, что никогда не стану врать тебе, — кивнув, он ставит жирную точку в споре о талантах Уолш, в котором ей не выиграть, пока Андерсон жив и рыпается.
[indent]Он бы не прочь остаться подольше – ловит себя на мысли Андерсон, стоя на улице после тёплого душа и прислушиваясь к вечно шумному Новому Орлеану. Завтра Маккензи наверняка поведёт свою новую жертву во французский квартал, и пускай Питер относится к ведьмам этого города с оправданным недоверием, возможность не представлять лицо Джозефины с рассказов друзей перевешивает всякое предубеждение. А может, он просто ищет повод продлить свой «академический отпуск» ещё на несколько дней. Следующий в его списке южный континент, и одному Мерлину известно сколько он проторчит в латинской Америке прежде чем сможет навестить своих близких.
[indent]Питер тихо вздыхает. Вероятно, в следующий раз они увидят друг друга на зимних праздниках.
[indent]И когда Джозефина Уолш стала необходимой константой в его жизни? Не сказать, что им не было друг до друга дела до недавних пор, но в своё время не слышать новостей от младшего близнеца месяцами было более чем обыденно. Он узнавал о ней через письма Шарлотт, а позднее благодаря слухам бостонской улицы, доходящим до всеобщих ушей быстрее, чем их центральные фигуры могли рассказать о своих приключениях самостоятельно. Раньше им не требовались ни советы друг друга, ни одобрение. Сейчас? Питер хмыкает себе под нос, вспоминая как легко поддержка Джозефины спровоцировала его на исписанные вдоль и поперёк страницы дневника. Он готов поспорить, что скажи ему ведьма бросить колдомедицину во имя мечты, и он бы послушал её куда быстрее, чем самого себя. Хорошо, что она не настаивала, не правда ли?
[indent]— Чёрт, а я думал сделать это повседневным образом, — цокая, наигранно сокрушается волшебник и, присаживаясь в диванную яму, сбрасывает с себя полотенце в сторону, — Не знаю почему, но в костюме викторианской эпохи я чувствую себя куда больше собой, чем в модных опусах двадцать первого века, — хохотнув, качает головой Андерсон, и шутит он лишь наполовину.
[indent]Мало кто ему поверит, но привычные старые-добрые спортивные штаны с растянутыми кофтами не входили в его десятку лучших модных заявлений. Впрочем, решись он одеться в то, к чему лежала душа, в тропическом лесу, велика вероятность, что выглядел бы Андерсон крайне комично, и вряд ли бы дожил до следующего утра.
[indent]Делая небольшой глоток, Питер нарочно дергает уголками губ чуть выше. Наверное, зря он так часто вспоминает о Шарлотт, то и дело напоминая о её недавнем отъезде. Последнее, к чему Андерсон стремится, это надавливать на болезненные точки Уолш, которая вряд ли привыкла к отсутствию своей «второй половинки» так быстро. Сколько времени ему потребовалось, чтобы перестать замечать отсутствие Эвана на соседней больничной койке так очевидно? Питер незаметно хмыкает себе под нос. Если быть предельно честным, он привыкал до сих пор.
[indent]Уолш громко восклицает, и Питер инстинктивно вжимает шею в плечи, смеясь.
[indent]— А если я упаду и сломаю себе ногу, ты доломаешь вторую, чтобы я смотрел куда шёл? — на всякий случай защищаясь от неё выставленной вперёд рукой, выглядывает из под «щита» Андерсон, — Из-за всех твоих «милый» и «родной» я порой забываю, что ты всё ещё дочь своих родителей, — и всё ещё готова проткнуть глаз палочкой любому обидчику своих близких. Как выяснилось, даже если близкого обижает... он сам.
[indent]Это плохо, что он находит её воинственную заботу милой? Уж точно не странно. Достаточно вспомнить всех людей, которыми окружил себя Андерсон, и на их фоне он покажется полумёртвым не только на вид, но и в душе. И всё же если предоставить волшебнику выбор, он предпочтёт грозную на словах Джозефину, нежели драчливых Маккензи и Шарлотт. Он косится на девушку, ища ответ на не заданный вслух вопрос. Пожалуй, стоит повременить с твёрдыми заключениями, что Джозефиона Уолш драться не станет. Как знать, может быть в следующий раз, когда Питер посмеет себя оскорбить, её предостережения перестанут быть таковыми.
[indent]Прижимаясь щекой к собранным в кулак пальцам, Андерсон старается не мозолить девушку взглядом слишком настойчиво. Он спросил это вовсе не затем, чтобы смутить или застыдить Уолш. Зачем? Хороший вопрос, на который он вряд ли сможет ответить честно. Придётся сживаться с уж очень большим количеством правды, к которой Питер ещё не готов. В одном он, однако, не сомневается. Он бы никогда не назвал ведьму сложной, и от мысли, что у кого-то повернулся язык сообщить ей об этом, Андерсон мгновенно кривится.
[indent]— Портишь самооценку? Боюсь тебя огорчить, но пока что я видел только обратный эффект, — хмыкнув, поджимает губы Питер, — Не помню, чтобы моя родная мать верила в меня так, как веришь ты. Я уверен, что кто угодно из наших друзей готов это подтвердить, — что бы там ни гласила легенда о безумной Джозефине, спящей при параде и меняющей ухажеров, как перчатки, он знал её совершенно другой: заботливой, верной, тёплой и настоящей.
[indent]Была ли она слишком требовательной? Даже если так, имела право. Кто в свои двадцать с хвостиком мог похвастаться успехами, которых достигла Уолш? Девяносто процентов его знакомых не представляли из себя ничего особенного, и несмотря на потенциал некоторых, не были готовы «выстрелить» в ближайшие десять лет. То, что Джозефина заслуживала видеть рядом с собой кого-то, способного соответствовать её запросам, казалось Андерсону очевидным. О чём ей говорить с рядовым обывателем? Что он может привнести в её жизнь, что девушка не в состоянии сделать для себя самостоятельно? О ком бы Джозефина ни говорила мгновением раньше, он определённо не сделал из своей жизни ничего стоящего. Иначе бы понимал кого упускал.
[indent]Вздыхая, Питер качает головой.
[indent]— Я сказал тебе, что побаивался тебе вовсе не затем, чтобы ты сделала вывод, что была «чересчур», — дернув на девушку бровью, отзывается волшебник, — По-моему, это говорит о каких-то моих комплексах гораздо больше, чем о самой тебе. Между прочим, у меня неважные новости и для героя твоего рассказа. Джо, ты никакая не сложная, и те, кто тебя в этом обвиняют, просто никогда не встречались с целостной личностью, которая знает чего достойна, — Андерсон вздёргивает плечами, — Просто... покажите мне тот момент, когда ты морально насилуешь своё окружение? А! Вспомнил. Когда пытаешься пробить дырку в моей щеке пальцем. Хотя... это скорее физическое. Уолш, мне пора строчить на тебя заявление, — он смотрит на неё с наигранной угрозой, а затем откидывается на мягкую подушку, смеясь.
[indent]Ему проще свести всё к шутке, чем думать о том, насколько серьёзна Джозефина в своих заявлениях. Не подумайте, Питер не сомневается в том, что она имела в виду всё, что произнесла. Он слишком часто позволял себе ошибаться на её счёт, чтобы прислушиваться к паранойе, твердящей, словно Уолш до конца не понимала, что говорила, и могла поменять своё мнение в любую секунду; и от этого только сложней.
[indent]Когда о тебе отзываются, как об одном из лучших людей, что ходил по земле, страшно не соответствовать. Ещё страшней знать, что не соответствуешь, и в последнем Андерсон не сомневается ни секунды. Если Уолш величали сложной, то он был просто... подлым. Питер мог сколько угодно прикидываться добросердечным океаном спокойствия, готовым прийти на помощь своим друзьям, это не стирало всех тех ошибок, всей боли, которые он успел причинить своему окружению за прожитые года. И речь шла даже не о самых близких, вроде Эвана, кому досталось от него сполна. Он мог пытаться объяснить своё поведение состоянием здоровья, потерянной первой любовью, детскими травмами... чем угодно, увы, это не оправдывало некоторых его поступков. Наверное, он не спешил принимать слова Джозефины за единственную истину, потому что делал скидку: она не знала и половины, смотря на него через розовую призму совместного детства и неудач, преследующих Андерсона всю его сознательную жизнь. Увидь она полную картину его личности, вряд ли бы кричала про достойного мужчину с тем же остервенением, как сегодня.
[indent]— Неужели? — сбиваясь с мысли, он следит за её движением навстречу и поворачивается к Уолш с широкой улыбкой, стоит ей свалиться рядом, — Хочешь сказать, что мы задавали неправильные вопросы в прошлом году? — щурясь, невзначай вспоминает Андерсон об их пьяной игре, по итогу превратившуюся в своеобразную охоту на грехи Эвана Маккензи. Жаль, что он выбрали неправильную жертву. Если бы они хотели схватить за хвост настоящего дьявола, стоило обратить внимание на тихого доброго Питера в овечьей тельняшке: вот где всё действительно было плохо.
[indent]Покачнувшись от аккуратного удара плеча Уолш, Питер неожиданно улыбается. Узнай Джозефина всё, что он успел натворить, вполне возможно, она перестанет считать его достойным мужчиной, но вряд ли сбежит. От своих Уолш не сбегает, и, пожалуй, в эту правду он готов поверить, отбрасывая всякие опасения. Питер садится к ней в пол оборота, перекладывая руку на пол за их спинами.
[indent]— Хорошо, попробуй удивить меня, — дёрнув бровями, он смотрит на неё с несвойственным его арсеналу гримас вызовом, — Что Джозефина Уолш могла сделать, чтобы заслужить ведьминский котёл? Как бы я ни хотел терять твоё хорошее обо мне мнение... Это безобидное лицо, — обводя ладонью вокруг своей головы, продолжает волшебник, — оно имеет свойство вводить людей в заблуждение. Мне кажется, что ты зря так уверена в том, что выиграла это состязание, — и вопреки его тону, Андерсон вовсе не гордится своими «свершениями», которыми заслужил огонь Геенны. Всё дело в том, что он вдруг понимает: если и есть на бостонской улице человек, который готов видеть его настоящим, она сидит прямо напротив. Она – та, кто может знать его от и до, и всё равно выбрать их дружбу. Так почему бы ему не начать открывать свой рот, позволяя ей это сделать?

Подпись автора

https://funkyimg.com/i/38eu1.gif https://funkyimg.com/i/38euf.gif


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » closed » let me adore you