A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » let me adore you


let me adore you

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://funkyimg.com/i/2ZvvJ.png
Harry Styles – Adore You
like it's the only thing i'll ever do
Peter Anderson & Seosaimhín Walsh
начало сентября – конец октября 2029 года.

2


through the warmth, through the cold, keep running 'til we're there
we're coming home now, WE'RE COMING HOME NOW

https://funkyimg.com/i/35CmK.gif https://funkyimg.com/i/35CmL.gif
3   С Е Н Т Я Б Р Я   2 0 2 9


[indent]— Женщина, ты позволишь мне сделать хоть что-нибудь сегодня? Я не с войны пришёл, — громко вздыхая на суетящуюся мать, Питер вскидывает ладони в воздух и испепеляет её красноречивым взглядом человека, которого успешно свели с ума.
[indent]Спрашивать её что-либо так же бессмысленно, как пытаться помочь на кухне; а ему стоило предвидеть своё фиаско с самого начала и не пытаться. Дэбора принимается тараторить, вынуждая Питера скукожиться и запричитать что-то похожее на «хорошо-хорошо-хорошо», копируя интонации матери. Он совсем не против, чтобы мать приготовила стол на дюжину человек, если она готова биться за эту привилегию на ножах – он точно не готов. Награждая женщину званием безумной, волшебник хватает привезённые Уолшам и МакМилланам гостинцы и наказывает искать его где-то там. Пока в его рассудке наблюдается хоть капля здравия, не уничтоженного кудахчущей Дэбби.
[indent]Отчасти, он понимает к чему вся эта взвинченная радость. Он не появлялся дома больше, чем на пару дней с конца мая, а когда наконец вернулся на самозваный двухнедельный «отпуск», то выглядел ничем не хуже грязнорабочего на каторге: с землёй под ногтями, характерным оранжевым загаром и заплетёнными в свалянные косы волосами. Смеясь себе под нос, Питер выставляет отмытые пальцы вперёд и представляет лицо главной чистоплюйки бостонской улицы, сожалея, что ей не довелось пересечься с ним до того, как он заперся в душе на честные несколько часов. Интересно, она бы обратилась в отдел контроля магических популяций, донести, что у них завелось дикое говорящее животное? На Шарлотт до сих пор не доносила, может, и над ним бы сжалилась.
[indent]Окидывая дома-близнецы скользящим взглядом, Питер улыбается и чувствует знакомое тепло в груди. Ещё пару лет назад родное место не встретило бы его мирной тишиной, но то время, когда бостонская улица была погружена в оживлённый шум подросших детей, пришло к логическому завершению в начале лета. Все они окрепли, встали на ноги, все искали своё место в океане жизни, и вопреки склонной к ностальгической меланхолии натуре, Андерсон не видел в произошедших переменах причин для тоски. Для себя уж точно; потому что не вмешайся в его судьбу Эван Маккензи, он бы не дожил до сегодняшнего дня, не увидел бы изменения в Бостоне собственными глазами.
[indent]Питер встряхивает чистой головой, избавляясь от давящего на шею ощущения, и стучится в дом к своей первой «жертве».
[indent]Он не надеется не задержаться у тёти Трэйси надолго, зная, что стоит ему хотя бы начать заикаться про восточную колдомедицину, индийские специи – купленные на всех поровну, между делом – и нажитый опыт в целом, его выпустят только под предлогом срочного дела. Впрочем, Андерсон и не торопится, предполагая, что добрая половина гостей вернётся с работы не раньше пяти, а остальные и вовсе подоспеют только к началу ужина на заднем дворе. Поэтому он устраивается поудобней на кухонном стуле, аккуратно раскладывает «подарки» и скрупулёзно вдаётся во все возможные подробности обо всём. Он покидает миссис МакМиллан только тогда, когда сгорбленный под весом пакетов силуэт Айлин Уолш мелькает в кухонном окне. Спешно прощаясь с женщиной до вечера, он объясняется увиденной картиной и, выскакивая на улицу, кричит на бегу:
[indent]— Айлин! — задирая ладонь в приветствии, он быстро настигает ведьму у порога и подхватывает самую неустойчивую часть покупок, — Давай помогу. Сколько... Что ты накупила, что оно столько весит? — округляя глаза на виртуозно управившуюся со всем – ещё и на каблуках! – женщину, искренне удивляется Андерсон.
[indent]— Ты забыл, что я родила не детей, а саранчу? Я не могла позволить твоей маме готовить на нас всех, — задыхаясь, смеётся миссис Уолш и, уже избавившись от пакетов, встаёт, чтобы как следует рассмотреть своего помощника, — Когда ты успел вернуться? Дай хоть взгляну на тебя. Ничего себе, вымахал, оброс, уже взрослый мужчина, — не сопротивляясь поднимающей его за подбородок руке, Андерсон издаёт грудной смешок, морщится и аккуратно выбирается из ловушки.
[indent]— Вот оно, чудотворное влияние работы на человека, — опуская сумки на кухонную столешницу, Питер оживляется, — Я привёз кое-что. Сейчас! — дергаясь к выходу, он резко останавливается и по-кошачьи улыбается, — Я же могу понадеяться помочь на кухне? — он знал, что из четырёх матерей на этой улице Айлин никогда не отказывалась от помощи, не жалея «бедного ребёнка», готового сдаться в рабство.
[indent]А ему лишь бы не сидеть без дела.
[indent]Желание Андерсона быть полезным возросло в геометрической прогрессии с тех пор, как он получил возможность таковым быть. Добродушные Трэйси и Айлин обязательно бы возразили: он и до этого проводил свои будни, скрашивая монотонную работу на кухне, однако одно дело – порезать салат и утомиться, а другое – забыть о слабости, как о состоянии по жизни, вконец. Разумеется, он всё ещё был вынужден следить за собой пристальней обычного среднестатистического волшебника, но его состояние на сегодня и близко не стояло с тем, как Питер чувствовал себя раньше в лучшие из своих дней.
[indent]Он не замечает, как за непринуждённым разговором о разъехавшихся детях, о переезде Шарлотт, о набирающем обороты Кевине и приближающемся показе Джозефины, кухня Уолшей превращается в кипящее, бурлящее жерло вулкана; практически, как на торговой улице в Дели, вычесть только специфический запах и кричащих с разных сторон людей. Питер не скупится на искреннюю улыбку и тёплые слова о детях Айлин. Это вовсе не вежливая попытка не расстраивать гордого родителя. Он и сам возхищался изменениями в жизнях своих друзей. С Шарлотт и Эваном он виделся совсем недавно и посмотрев на них вместе, полагал, что решение съехаться было более чем необходимым и пойдёт им на пользу. За матчами Кевина он следил, если удавалось поймать английское магическое радио с коробки из «коровьего навоза и палок», которое местные жители называли приёмником. С Джозефиной же Питер вёл личную переписку со своего отъезда и чувствовал странную гордость за то, что, возможно, представлял себе будущую коллекцию девушки, куда лучше, чем её собственная семья. Сказать по правде, он ждал её возвращения с работы с самого утра и оказался на кухне Уолшей совсем не случайно.
[indent]И к своей удаче, дождался.
[indent]— Лучик мой, я на кухне, — кричит Айлин в ответ на брошенный дочерью клич.
[indent]— Да, лучик, мы все здесь, — вторит женщине Андерсон и негромко смеётся, встречаясь с по-доброму осуждающим лицом Айлин.
[indent]Он не спорит с решением девушки явиться к ним в презентабельном виде во что бы то ни стало. Джозефина всегда отличалась упрямым желанием показываться людям, одетой с ниточки, и, пускай, Питер не видел причин окрестить её «плохо выглядящей» после рабочего дня, называть это глупостью бы не посмел. Ей так хотелось, нравилось, было комфортней; какая, в конце концов, её семье или ему разница зачем ведьма так рьяно боролась за свежий образ?
[indent]Не обращая внимание на бубнящие комментарии миссис Уолш о том, что она плохо воспитала свою дочь, Андерсон послушно дожидается явления свежей и красивой Джозефины, отходя от плиты, чтобы поприветствовать её по-человечески. Шагая навстречу девушке, он аккуратно обнимает её и, отпуская её, нарочно хмурится:
[indent]— Так ты же вроде ушла переодеваться, — его неверие в обновлённый вид младшей Уолш длится ровно столько секунд, сколько происходит реакция на её лице, — И, кажется, забыла какой искренний и честный я человек. Ты чудесно выглядишь, — издавая смешок, Питер морщится и щурится, — Это что... новые духи? Мне нравится, правда, — отходя обратно к кастрюлям, он говорит уже спиной, — из-за ансамбля запахов на кухне, я боюсь сказать, что это роза, тыква, жасмин с нотками картошки в розмарине, — прикрывая один глаз, он оборачивается к девушке с немым вопросом: он угадал?
[indent]Замечая заинтересованный происходящим на плитах нос младшей Уолш, он не успевает что-нибудь ответить, прежде чем Айлин громко шикает на свою дочь.
[indent]— Джо, ради Мерлина, потерпи до ужина! Питер, смотри, чтобы она не смела тут половину, мне надо развесить белье, — она задерживает взгляд на Джозефине, вероятно, безмолвно сообщая той, что «никто ведь его не снял», и оставляет их наедине с пустыми желудками и вкусными запахами.
[indent]Питер смотрит в точку, в которой пропала миссис Уолш, считает до законной отметки, после которой женщина не сунет нос проверить исполняют ли её приказ, и, кивая собственным мыслям, поворачивается к Джозефине всем корпусом.
[indent]— Иди сюда, я как раз хотел, чтобы ты попробовала, — подзывая её ладонью, он вытаскивает небольшую ложку и открывает одну из кастрюлек, зачерпывая её содержимое; внимательно наблюдая за изменениями на лице девушки, Питер прикусывает губу и очевидно старается понять одобрено ли его блюдо, — Каков вердикт? — он волновался всякий раз, когда кто-то из его близких пробовал новый рецепт, приспичивший Андерсону, в особенности, если он доверял вкусу этому кого-то.
[indent]Расплываясь в улыбке от комплимента, он коротко пожимает плечами и объясняет своё изобретение:
[indent]— Это пайасам: яйца мужских особей болтрушайек в кокосовом молоке, — изображать абсолютную серьёзность долго у него не выходит. Питер давится воздухом, шлепая ладонью по лицу, — Это пудинг! Рисовый пудинг, только по индийскому рецепту, — качая головой, он смахивает слезу у края ресницы, — Ты голодная? Давай, я положу тебе что-нибудь? Твоя мама, конечно, чудесная женщина, и слушаться её надо, но с каких пор есть в этом доме запрещено законом? — отмахиваясь от Джозефины ёмким «садись уже», он наскоро набирает всего понемногу в тарелку и опускает её перед девушкой, садясь напротив.
[indent]Они не виделись с начала лета, если не считать коротких столкновений в приезды Андерсона, и, тем не менее, волшебнику кажется, будто они говорили с ней только вчера. Конечно, всегда можно было списать свои ощущения на восполненные письмами пробелы, но дело было не в них одних. Он мог разболтаться с Джозефиной в один день и продолжить разговор несколько недель спустя, как ни в чём не бывало. Улавливая удачный от забитого рта девушки момент, Питер нарушает жующую тишину:
[indent]— Насколько вопрос о делах на работе приведёт к короткой остановке сердца? — кривясь так, словно ему и впрямь придётся её откачивать, он делает короткую паузу и, меняясь в лице, подхватывает куда свободней, — Я на самом деле к тому, что твои ткани ждут у меня в подвале, — указывая большим пальцем куда-то за себя, продолжает Андерсон, — который теперь похож на подпольную тканевую фабрику. Я могу занести их в твоё ателье в любой удобный для тебя момент, — Питер ухмыляется, — Только скажи когда, — он был рад, что смог застать Джозефину вне общего балагана.
[indent]Окажись тут всё семейство Уолшей, вряд ли бы они смогли поговорить о маячащем на горизонте показе девушки, не слушая ценные комментарии всех присутствовавших. Не сказать, что Питеру было неинтересны посторонние мнения, но воспринимать хор из нескольких ртов, орущих одновременно, порой оказывалось непосильной для него задачей. На их фоне даже слова такой заметной девушки, как Джозефина, сливались в общую невнятную какофонию.
[indent]Да и, сказать по правде, кивать на одну и ту же историю о бесноватом драконе или о выигранном недавно матче он не был готов. По крайней мере, не прямо сейчас.

3

[indent]Выуживая откуда-то из-за уха блестящую металлическую палочку с белым наконечником, Уолш аккуратно, но быстро расчерчивает будущие вытачки на длинном платье, крутя портновский манекен. В сомкнутых губах она держит несколько булавок, прикусив зубами круглые ушки, ещё большее количество воткнуто в игольницу, зафиксированную у неё на кисти. От одного из резких телодвижений измерительная лента, перекинутая через шею волшебницы, так и норовит слететь, но Джозефина совсем этого не замечает, оглядываясь вокруг себя в поисках нужного куска ткани. Девушка хмурится, щурится, бегая взглядом по разбросанным вокруг материалам, и, наконец, заметив свою добычу, встрепенувшись, начинает лезть через завалы; дёрнувшись второй раз, и ткнув ладонью в свой лоб, она качает головой и выуживает палочку из кармана юбки.
[indent]Она пытается промычать: «Акцио», но заканчивает плохими попытками. Вздыхает, топает, и наскоро перевоткнув иголки в мягкую подушечку, больше похожую на игрушечного ежа, она повторяет свои действия ещё раз, в следующую секунду уже разворачиваясь и что-то бурча себе под нос, прикладывает лоскут в качестве контраста в отмеряемое всё это время место.
[indent]— Джозефина? Ты ещё здесь? — с уже вновь вставленными в рот иголками, она мычит что-то себе под нос, оповещая своё присутствие там же, где стояла с полчаса назад. Шелест позади и попытки коллеги перелезть через хаос, устроенный Джо не слишком отвлекает её, и та продолжает методично осторожно прокалывать ткань, придерживая ту пальцами. Наконец, делая полшага назад, крутанув манекен ещё раз, она оборачивается как раз на: — Вау, какое красивое!
[indent]— Вот здесь, — она щурится, прижимая ткань в месте плеча, — Мне не нравится, как лежит. Что скажешь?
[indent]— Я... — Уолш еле заметно усмехается, видя, как волшебница напротив отводит взгляд в сторону от модельера обратно в сторону платья, пытаясь увидеть изъян, о котором говорила Джо, — Мне всё нравится! По-моему, всё идеально? Это для показа?
[indent]Уолш складывает ладони на груди, окинув платье взглядом ещё раз. Дотрагивается до плечевой части снова, стягивает ткань пальцами, и расправляет обратно, задумчиво наблюдая за поведением материала, а затем резким движением вытягивает с пояса нож по ткани, и отсекает симметрично широкие полоски на местах, открывая плечи. После паузы, она, наконец, кивает головой, а затем взмахивая волшебной палочкой, отправляет нитку с иголкой скреплять ровно намеченные швы.
[indent]— Моя сестра возвращается домой, наверняка, семья захочет пойти на ужин, — и улыбнувшись, Джозефина спохватившись, приподнимает бровь, — Ты что-то хотела? — наблюдая за девушкой, смотрящей на сшивающее себя само платье, она намеренно направляет себя на место её взгляда, — Пенелопа?
[indent]Срабатывает, и вот, извинившись, после короткой просьбы отправиться вместе в сторону примерочных, они вместе выходят вон из кабинета Джозефины. По пути она вскидывает своё запястье, смотря на время, и улыбнувшись, понимает, что совсем скоро увидится с вернувшимися домой. А от этого, кажется, стрелки забегали по циферблату только быстрее.
[indent]Последнее время Уолш не переставала работать, и, наверное, задержалась бы в мастерской и сегодня, не возвращайся бы на родину Шарлотт. Показ был далеко не за горами, и несмотря на отвлеченность на создание платье, это была всего лишь попытка Уолш снять с себя стресс, отвлекаясь на что-то ещё. Тем более, что и с момента, когда в ателье работала лишь она прошло несколько лет; теперь, было куда проще заниматься своими делами, делегировав не самые ответственные моменты остальным. Правда, оставшиеся часы рабочего времени ей всё равно пришлось потратить на разбор полётов и необходимые поправки.
[indent]Хоть не ушла с пустыми руками. Прикладывая козырьком ладонь ко лбу, волшебница поднимает голову повыше, пытаясь словить немного ветра в своих волосах, и улыбнувшись своим мыслям, придерживая портплед одной рукой, а второй рукой надевает на переносицу солнцезащитные очки. Джозефина торопливо перебирает ногами, отбивая каблуком дробь по каменному полу, и сделав остановку в кофейне, беря привычный, для такой погоды, стаканчик с холодным кофе, вскоре аппарирует в Бостон.
[indent]Мысли о возвращении сестры-близнеца и её молодого человека, напоминают ей о том, насколько сильным центром является Бостон, с родной, для всех, улицей. В конце концов, Фионна, несмотря на переезд несколько лет назад, не пропала из их жизни, – так не было и с её предыдущим парнем, но, пожалуй, Теодор Джозефину устраивал куда больше, – и часто навещала семью. Точно также делали и дети МакМилланов, и вечно ломающий себе кости на матчах и тренировках её младший брат. Что же говорить о Шарлотт, почти окончательно покинувшую дом, возвращаясь ради последних вещей в Англию, Джо верила, что и та не перестанет быть англичанкой; она усмехается себе под нос – пожалуй, с её-то акцентом, волшебница никогда не будет принята там за свою.
[indent]К тому же, среди всех перечисленных, был ещё один человек, с момента весны, возвращающийся в Бостон крайне редко, но всегда принятый не без удовольствия. Уолш младшая ждала возвращения Питера Андерсона, и каждый раз спрашивала его в письмах о будущих приездах. Для кого-то их переписка могла бы показаться странной, однако, Джо это совсем не волновало – с волшебником она никогда не была в плохих отношениях, и более того, с момента взросления каждого из них, совместных интересов у них прибавилось куда больше. Временами светловолосая и вовсе ловила себя на мысли, что некоторые её мысли мог понять только Питер, в то время, как все остальные пропускали новости мимо ушей. Кладя руку на ручку двери дома, она тепло улыбается своим воспоминаниям и его образу, всплывающего перед глазами, стоит ей только подумать о друге. Ей бы очень хотелось его увидеть.


everybody's moving
we've all been through it
https://funkyimg.com/i/35Q5j.gif https://funkyimg.com/i/35Q5k.gif
and you just don't know what's going on in your head


[indent]И кажется, мысли материальны?
[indent]— Салют домашним! — коридор тут же одаривает её запахами готовки, — Ма-ам, ты где? — на деле, зная ответ на свой вопрос, она дожидается голоса женщины, довольно кивнув, и уже двигаясь в сторону кухонной зоны, резко останавливается, слыша и второй голос, не сдерживая широкой улыбки и удивлённо приподнятых бровей:
[indent]— Это кто же нас посетил! Питер?! Дайте мне переодеться, я сейчас приду! — Уолш почти показывается в кухонном проеме, но умудряется развернуться и поскакать в сторону лестницы и наверх; если Айлин она была готова поприветствовать в после рабочем состоянии, то показаться на глаза Андерсону такой, словно тебя переехало катком – нет уж.
[indent]Перекликнувшись сама с собой на втором этаже, проверяя наличие спрятавшихся жильцов, Джозефина наскоро, перебегая полуобнаженная из своей комнаты в ванную и обратно, приводя себя в порядок, кажется, собирается втрое быстрее, чем обычно; и не удивительно, ведь если Айлин Уолш она видела каждый день, Питера Андерсона нельзя было назвать частым гостем этой улицы! Хотелось бы ей сделать с пометкой только в этом году, но воспоминания о детстве и его резкий переезд в Америку, не слишком ей помогает. Так или иначе, взглянув в отражение, напоследок припудрившись, и сбрызнув кожу духами, волшебница хлопнув дверью, торопиться вниз.
[indent]— Ну привет, мама, ты очень сильно изменилась за лето! — не успевая поздороваться со своей настоящей матерью по-человечески, волшебница встречается лицом к лицу с человеком, о котором вспоминала на пороге своего дома, обнимая его и расплываясь в теплой улыбке, оглядывая сверху вниз. События весны сильно повлияли на волшебника, и не удивительно – он побывал на том краю света в последний раз, и сильно изменился с того момента. Как там говорится? Цветет и пахнет? Не без удовольствия она оглядела его опрятный вид, — Хорошеешь и хорошеешь, — правда, держится она совсем недолго, стоит Питеру пошутить о её неподходящем виде; и вовремя остановиться, зная, с кем имеет дело.
[indent]— Так-то лучше, — усмехнувшись, произносит волшебница и заводя прядь светлых волос за ухо, подмигивает Андерсону, — Ну у тебя и нюх, Питер! Да, недавно сменила, — восторженно говорит девушка, и сама двигаясь вперёд, чтобы поцеловать Айлин в щёку, попутно слушая предположения волшебника; на последнем Джозефина, громко прыснув, несколько раз кивает головой, — Картошку с розмарином надо предложить Чарли, она наверняка будет в восторге. Два из трёх, Питер Андерсон, я считаю, это отличный результат! — горделиво отвечает англичанка, упираясь ладонями с стул, несколько раз качнувшись, — Если тебе интересно, то – ландыши, — она выдерживает короткую паузу, сталкиваясь с ним взглядом, — Я так рада тебя видеть, — тише произносит Уолш.
[indent]Девушка стоит так с пару секунд, прежде, чем оттолкнуться от стула, и попытаться сунуть нос под руку Айлин и Питеру, продолжающим делать что-то для неё неведомое на плите, о чём она тут же решила разузнать:
[indent]— И дело, конечно же, не только в том, что вы тут занимаетесь каким-то волшебством! Пахнет очень вкусно, скоро, кажется, вся улица сбежится – я почувствовала ещё за дверью! — или кто-то думал, истинная представительница клана бесконечных глубин желудка не попытается подсмотреть и сунуть свой палец, куда не просят?
[indent]Её было словно не остановить. Росшие на одной улице, он всегда казался ей родней, как и все, с кем они общались с детского возраста. Несмотря на то, что Питеру пришлось покинуть Бостон, волшебница всегда тепло вспоминала о нём, – если не считать моменты ревности, но это было давно в прошлом, – а сейчас, зная и чувствуя, что они могут быть на одной волне, и вовсе не испытывала дискомфорта или необходимости быть более... собранной, внимательной к своему поведению. Её одновременно и беспокоило, и нет, что о ней подумает Питер; Мерлин, он видел многое дерьмо, связанное с ней, и вряд ли его испугает радостная прыть от встречи с ним же.
[indent]— Ещё не время? У меня сбились часы, никак не могу узнать! — вторит Уолш ответом матери, прежде, чем та скроется за углом, смотря своим бесстыжим взглядом женщине в глаза, растягивая губы в улыбке. Ей хочется сказать что-то ещё, похвалить женщину за многозадачность и умелость брать всё в этой семье в своей руки, но предполагает, что это лишь больше раззадорит Айлин, и та не просто не даст ей не попробовать ужин, а заставит ещё сходить к МакМилланам и спросить, нет ли никакого белья, которого она может им помочь развесить. После родного дома, разумеется. Так что, на всё это она лишь пожимает плечами, да разворачивается обратно лицом к Андерсону, качая головой из стороны в сторону. Что-то не меняется на этой улице никогда.
[indent]— Ты мой герой, — не без удовольствия замечает Джозефина, не тратя секунды на дополнительные попытки скрасить её голодный день, и подходя совсем близко, немного подув на ложку, пробует предложенное; она выдерживает мгновение только для того, чтобы распробовать горячую еду на вкус, и выпрямляя спину, воодушевленно произносит:
[indent]— Также, как и на запах! Питер, мне очень нравится, я даже... что это? — потянув, на всякий случай, ещё и носом в надежде убедить себя, что знает, о чём говорит, но вздыхая, поднимает уже взгляд в надежде узнать от профессионала своего дела. Всё, что у неё получалось пробовать, приготовленное руками волшебника, никогда не разочаровывало Уолш; оставалось только пошутить, что готова придумать план по взятию его в заложники, когда ей придётся съехать от родителей и перестать пользоваться возможностями красть их еду.
[indent]Прежде, чем ложка уйдёт в небытие, она осторожно уничтожает оставшееся, пережевывая; ответ Питера вынуждает её широко раскрыть глаза, и задуматься о необходимости сдержать порыв выплюнуть вкусный ужин туда, где его было ещё больше. Представляя перед собой сразу же маленьких птичек, Уолш совсем не ожидает, что будет есть их яйца в таком виде!
[indent]— Гиппогриф тебя дери, Питер! — сглатывая, она ставит руки в бока, наблюдая за давящимся смехом волшебником, — И не стыдно, только посмотрите на него! — долго не смеяться не выходит, и продолжая недовольно качать головой, она всё равно подсмеивается над собственной наивностью. Действительно, стала забывать, с кем общается, — Только если обещаешь, что ничьи яйца не будут в моей тарелке, — с серьёзным наказом произносит Джозефина, но тут же улыбается с благодарностью, тихонько добавляя, — Спасёшь меня от голодной смерти, я только сейчас осознала, насколько голодна – с самого утра и крошки во рту не было, — вот он, трудоголизм. Уолш всегда старалась питаться правильно, редко отправляя в желудок что пожирнее, и до «взрослой жизни» предпочитала есть малыми порциями. Теперь иногда и на них не было времени, а одна задача тянула за собой другую, и вот ты не замечаешь, как пропустил привычные в семье завтрак, второй завтрак, полдник и чаепитие, и это только первая половина дня.
[indent]— Ты же знаешь её – даже зная, что все всё равно тронут, главное сказать, что трогать нельзя, — усмехаясь, произносит волшебница, усаживаясь за стол. Айлин умела быть строгой, но ещё лучше давалось ей поддерживать мнимую строгость. В десять лет она была готова верить каждому её слову, сейчас? Слишком много времени они провели под одной крышей, чтобы не знать, когда и на что женщина была способна. К тому же, Уолш, кажется была такой голодной, что съела бы и стекло вместе с приготовленным; никто бы не заметил, что из кастрюли пропало пару ложек.
[indent]Хватая ложку в левую руку, она шутливо принюхивается, словно пытаясь уличить его в подкладывании ей тех самых яиц, но затем с удовольствием, зачёрпывает ложку, другую, утоляя чувство голода. Волшебница сидит ровно, а жуёт вдумчиво, делая паузы между очередной порцией; и в один из таких моментов, поднимает взгляд на Андерсона, тут же отмахиваясь ладонью:
[indent]— Я почти выработала иммунитет, — чувствуя приятное ощущение от его беспокойства, ей уж тем более, не хотелось распадаться на частицы, пусть и показаться слабой для неё никогда не было проблемой.
[indent]— Ты серьёзно! — о, она знала, что Питер не шутил по этому поводу. Он прислал ей тонну, – по меркам ценности, – материала некоторое время назад, и позволил выбрать необходимое, чтобы заказать больше. Конечно, волшебница не сомневалась в том, что в нём будут и силы, и возможности довести всё до Великобритании, и всё равно не до конца верилось, что кто-то привезет ей заказ из другого, дальнего, края, — Пи-итер! Так бы и расцеловала тебя! Мерлин, мне не верится, ты привёз всё-всё? — Джозефина даже перестаёт есть, оставляя ложку, чтобы найти его ладошку на столе, да сжать признательности ради посильнее, — Предполагаю, если я скажу хоть сейчас, ты посмотришь на меня, как на выжившую из ума. Так что... завтра? Послезавтра? Расскажи мне о своих планах! Я, в любом случае, если не здесь, то там, меня можно словить в любой момент, — ведьма ёрзает на стуле, посмотрев в указанное до этого метафорически Питером место:
[indent]— А мы можем сходить посмотреть? Мне прямо не терпится, зная, какое сокровище ты мне привёз, — Джозефина прикладывается щекой к своей ладони, лукаво улыбаясь, — И не забудь сказать мне, как тебе отплатить и чем отблагодарить. Мне кажется, только ты способен перевести такое, — а раз фабрика, то она представляла, какое, — количество материала через пол мира ради подружки-дурнушки из Бостона, — и это она ещё не раз накрутит себе о том, сколько усилий ему пришлось для этого приложить.
[indent]Удивительно, как с Питером Андерсоном из её головы выпадали остальные события. Джозефина жила моментами здесь и сейчас, не сильно умея и желая заглядываться в далёкое будущее, даже если речь шла о паре часов. Она не забыла ни о вдохновленном ощущении от приближающейся встречей с приезжающими, ни о нервозности по поводу недоделанной работы связанной с приготовлениями к показу. Прошло всего ничего, а она уже успела выпалить не одно предложение; и ведь это волшебница ещё не начала расспрашивать его о последних прожитых неделях, о которых она не слышала из писем. Ей просто было приятно посидеть и поговорить с ним, и речь не о том, как «в старые добрые». Ведь их активное общение начало набирать обороты не так давно.
[indent]И по ощущениям, это было именно то, чего ей не хватало всю жизнь.

4

[indent]Андерсон подпирает щёку кулаком, роняет голову на бок и по-доброму смеётся. Назвать Джозефину ребёнком язык не повернётся, а учиться на ошибках – не учится, словно за столько лет не выучила, что Питер Андерсон ничего хорошего сказать не может. Всё дело в том, что у него большие голубые честные глаза?
[indent]Питер щурится, словно это поможет проверить теорию на практике.
[indent]По-другому никак, потому что обвинить Джозефину в наивности он не решится. Кто-кто, а Джозефина Уолш давно уже не выглядит защищённым родительским коконом ребёнком в его глазах. Для «младшего» близнеца, Питеру кажется, она сильно обогнала свою «старшую» половину. Отчего наблюдать её доверчивость неподдельно правдивым словам вдвойне забавней.
[indent]— Что такое стыдно? — упаси Мерлин, она решит, что это он несерьёзно; лицо Питера кривится таким непониманием, что впору бежать за толковым словарём и просвещать человека без стыда и совести. Впрочем, истерзать яйцами болтрушаек и прочими изощрениями живой фантазии Андерсону нравится только Джозефину. Шарлотт может и подзатыльник влепить, а Фионна не умеет охать и ахать с той театральностью, которую дарит людям рядом стоящая ведьма. На самом деле, никто не умеет охать и ахать, как Джозефина; вот он её и мучает.
[indent]А ведь в своё время Питер побаивался соседскую грозу парней с французской косой, заботливо заплетённой матерью. Или, скорее, боялся, что Джозефине Уолш не будет дело до соседского мальчишки, когда есть столько других лучше сложенных молодых людей, способных зацепить её внимание. Дружелюбие Уолш в его сторону до сих пор ему удивительно. Правда, давным-давно не в надменном суждении, что разговоры без хлопанья ресниц и многозначительных обменов любезностями девушку не интересуют. Пожалуй, если ему и придётся когда-нибудь озвучить своё самое большое заблуждение о Джозефине, он обязательно вспомнит, что в своё время думал, будто копать в людей глубже, чем по щиколотку, она не умеет и не хочет; их оживлённая переписка в последние месяцы – метафоричная оплеуха за поверхностное мнение и живое доказательно обратного.
[indent]— А если не сказать, то до барбекю здесь доживёт один рисовый пудинг, и то, только если я буду настаивать на первоначальном ингредиенте, — дергая бровями, хмыкает Андерсон, — Ещё посмотрим, какой будешь ты в её возрасте и с детьми, — что-то ему подсказывает: сильно схожей.
[indent]И его предположение основано не на тычке в небо. В обществе Айлин Уолш он провёл ни один день и имел честь помогать женщине с обедами для семейства «саранчи» на протяжении нескольких лет. Из всех дочерей, воспитанных в этом доме, Джозефина в его глазах походила на мать больше остальных. Такая же бережная к своему внешнему виду, нарочно-показно хрупкая и в то же время поразительно выносливая, зайди речь о работе или о любом вдохновляющем девушку деле. А то, что Джозефина обязательно обзаведётся семьёй, Андерсон вообще не сомневается. Невозможно прожить в самом громком уголке Бостона и не проникнуться положительными сторонами большого дома, напоминающего детский летний лагерь, действующий круглогодично. Даже он проникнулся, а его семейную историю не назовешь примером для зависти; от проскальзывающей мысли Питер ненарочно хмурится.
[indent]Андерсон не сдерживает смешка, наблюдая сценку с ложкой, и нарочно пожимает плечами. Может быть, он её по доброте душевной успокоил, а на деле десерты из неожиданных частей тела – его личная марка; нужно только как следует распробовать.
[indent]— Вот над твоей работой я бы шутить не стал, — он же не изверг. И не самоубийца.
[indent]Может показаться, Питеру не понять, что такое болеть и гореть своим «детищем» всем сердцем, стремиться к личному идеалу, непонятному остальным. В конце концов, он ведь никогда не имел мечт, живших в нём со времён ребяческого «когда я вырасту, я буду»; где-то здесь не хватает громкого язвительного смешка. Конечно же, он понимает. Если он никогда не преследовал большой цели, не значит, что её не было и в помине. Другое дело, в его положении страшно говорить о таких вещах вслух. Было страшно... До сих пор страшно? Прежде чем Андерсон не успеет выпустить хвост мысли из рук, волшебник переключает всё своё внимание на оживлённое тараторенье девушки напротив.
[indent]— Нет, только половину, а с остальным, сказал, мисс Уолш сама разберётся. Конечно, я привёз всё! На кой мне вообще было обещать что-либо привезти, если бы я забыл половину! — вскидывая ладони в воздух, он пронзает её по-доброму негодующим взглядом.
[indent]Опуская глаза к поймавшей его ладони, Питер расплывается в улыбке. Ему только в удовольствие, особенно, когда простое задание вызывало пугающий спектр фейерверков в глазах Уолш. По правде говоря, Андерсон слабо представлял, как отказывал близким людям в самых изощрённых просьбах. И прежде чем кому-нибудь придёт в голову возразить, что их мнимая близость с Джозефиной явила себя совершенно недавно, он не считал активную переписку и глубокие разговоры обязательным условием. Они выросли вместе. Пускай, частично порознь, Питер верил, что понимал, какой Уолш была человек. По крайней мере, ту необходимую основу, чтобы не сомневаться: она бы поступила с ним точно так же, попроси волшебник об услуге.
[indent]Он тянется свободной от плена рукой к ладони Джо и несколько раз поглаживает её, смеясь и улыбаясь.
[indent]— Нет, пожалуй, я посмотрю на тебя с облегчением, что Джозефина всё ещё Джозефина, — и до сих пор готова сорваться на работу в любое время суток.
[indent]Вопреки расхожим мнениям о трудоголиках, эта часть девушки нравилась ему; он видел в ней что-то знакомое, схожее с ним. Питер не говорил об этом вслух, опасаясь, что подобное заявление от человека, не работавшего ни дня в своей прошлой жизни, будет воспринято неправильно, но искренне верил, что когда будет уверен в своём решении, отдастся делу не без меньшего запала. Жаль, что в последнее время наступавшее на пятки решение выглядело всё менее очевидным.
[indent]— Ты ведь понимаешь, что мне и сейчас подходит? Но завтра. Потому что, как бы я ни ценил твою самоотверженность работе, сядь и отдохни, женщина! — угрожая ей распахнутым взглядом, возмущается Питер, — Я могу занести их к концу рабочего дня, чтобы не отвлекать тебя раньше дозволенного, — сменяя воинственный тон, он дергает плечами и откидывается назад, разводя руки в стороны, — Для вас и вашего дела, мисс Уолш, свободен, как резинка от трусов, — в нём не было ни единого сомнения, что со временем имя Уолшей будет у всех на слуху далеко не благодаря спортивным свершениям отца семейства.
[indent]Откуда Андерсону было знать? Хороший вопрос, и объяснить свою уверенность неопровержимыми фактами он бы точно не сумел, что ни капли не мешало ему продолжать в том же духе. Питер полагал, что видел, когда человек владел инструментами и талантом к успеху, а когда – нет. Спросите у друзей из Лос-Анжелеса. Те, кому волшебник пророчил засветиться на Аллее славы, оказались там или хотя бы приблизились к ней, в отличие от тех, кто вызывал у него желание предложить попробоваться в чём-нибудь другом.
[indent]Бровь Питера непроизвольно взлетает вверх, стоит Джозефине стрельнуть в него умоляющими глазами. Он прикусывает язык, прежде чем паникующий мозг выдаст, что с ним так не обязательно. Во-первых, потому что он и так согласится. Во-вторых... Судорожные поиски непробиваемого аргумента не заканчиваются успешно. Он не знает с чего вдруг Джозефине нельзя использовать на нём свои «женские» чары. Между ними так не принято? Питер успокаивает себя, что, вероятно, она и не делает этого осознанно, не вспомнив, что перед ней очередной Теодор МакМиллан из соседнего дома, и почти избавляется от неожиданной неловкости.
[indent]— Только я... и ещё с десяток транспортировочных компаний, — хмыкая, многозначительно поджимает губы Андерсон, — Ничего не надо, Джо, — качая головой, улыбается волшебник, — И ещё кое что, — щурясь, он задирает указательный палец вверх и морщит нос, словно сейчас сообщит ей пренеприятную правду, о которой окружающие так долго молчали, — Если ты дурнушка, то, прошу прощения, что делать остальным? Срочно выбрасывать все зеркала из дома и забивать ставни? — ещё пусть скажет, что не понимает о чём он. Называйте Андерсона старомодным или чересчур серьёзным, он предпочитал не позволять девушкам оскорблять себя даже в шутку.
[indent]Он тихо хмыкает, вновь мотает головой в отрицании и аккуратно отталкивается от стола, поднимаясь на ноги.
[indent]— Пойдем смотреть, — кивая в сторону своего дома, он нащупывает волшебную палочку на пояске и включает воду на кухне, — Тебе разве родители не говорили: терпеть – вредно? — и не столь важно в каком контексте.
[indent]Оставляя заколдованные губки заниматься «украденным» ужином, Андерсон оживлённо сбегает по ступенькам на улицу и, задирая голову к небу, дожидается свою спутницу. [float=right]https://funkyimg.com/i/35YCz.gif[/float] Он делает глубокий вдох полной грудью, удивляясь насколько свежий и чистый воздух в Англии. Несмотря на знаменитую дождливость английских земель, тут не было так душно и жарко, как в индийских трущобах. Не подумайте, Питер находил свою романтику и в последних, но отдавал предпочтение родным краям без огромных москитов и неожиданных жителей джунглей, готовых откусить тебе голову, если ты перейдешь им дорогу в неположенном месте.
[indent]Он то и дело бросает вопросительные взгляды в сторону Уолш, но ничего не спрашивает. То ли даёт себе ещё времени подумать, то ли так и не договаривается с головой стоит ли его вопрос того, чтобы быть озвученным. От собственного внутреннего монолога Питера спасает входная дверь в дом. Дергая ручку, он пропускает Уолш внутрь и на всякий случай окрикивает мать, не поменявшую местонахождение с тех пор, как он пропал. Помощь всё ещё не нужна, и удивительно лишь то, что это до сих пор ему удивительно.
[indent]— Осторожно на последних ступеньках, там низкий потолок, — на всякий случай предупреждает волшебник, так и не найдя в своих воспоминаниях визита Джозефины в подвал.
[indent]Девушка, в принципе, была куда более редкой гостьей, нежели её сестра-близнец или его американский брат по разуму. От яркого воспоминания количества раз, когда Эван Маккензи встречал потолок своей макушкой, Питер непроизвольно хмыкает; хоть в чём-то высокий рост не давал ему преимуществ.
[indent]— Добро пожаловать, в подпольный сбыт тканей Андерсонов. Чувствуйте себя как дома, — представляя расставленные по всем углам рулоны ткани, он разводит руками на манер циркового ведущего и позволяет Джозефине исследовать свой заказ самостоятельно. Опираясь о комод, он следит за лицом девушки, с любопытством разглядывающей материал, и принимается широко улыбаться.
[indent]А ведь кому-то Джозефина могла показаться «сложной». Словно наличие чувства собственного достоинства определяло степень тяжести чьего-то характера. В каком месте выполнить её просьбу и получить восторги, будто Андерсон построил для неё замок, выглядело невыполнимой задачей? В его глазах Уолш была абсолютно понятной и простой, и он видел это, как комплимент. Сколько он её знал, девушка всегда озвучивала, что она хочет и что ей надо, прямо, громко и требовательно. Для людей, не готовых разбираться в хитросплетениях чужих намёков, вроде Андерсона, Джозефины этого мира были настоящим подарком судьбы. Меньше риска понять неправильно, ошибиться и вызвать нежеланный Армагеддон.
[indent]— Кстати, — замечая, что Уолш приближается к концу, он дергается с места и останавливается у небольшого пакета, спешно его разворачивая, — Я случайно откопал её на складе неделю назад и подумал, что тебе может понравиться. Тут, наверное, хватит на что-то одно, хотя ты у нас маэстро, и не мне это решать, — он смотрит на неё с очевидным вопросом и вдруг резко меняется в экспрессиях, — Я знаю! — щелкнув пальцами, оживляется Питер, — Я знаю, чем ты можешь меня отблагодарить. Где мой урок по кройке и шитью, который ты мне обещала вечность назад? А, Уолш? — ухмыляясь, он наклоняется, чтобы зыркнуть на неё наиграно угрожающим взглядом и на всякий случай добавляет, — Когда у тебя будет время, разумеется, — приземляться немедленным обещанием на Джозефину, когда будущий показ уже стоял на девичьих пятках, Андерсон хотел в последнюю очередь.
[indent]Медленно отходя в сторону, чтобы дать девушке пару мгновений наедине с главной пассией её жизни, он беззвучно садится на край кровати и, сцепляя ладони между коленями, продолжает наблюдать за Уолш. Непроизвольно хмурясь, Питер прикусывает губу и внезапно для самого себя нарушает тишину:
[indent]— Если я покажу тебе кое-что, ты сможешь забыть о том, что мы вроде как хорошие друзья и быть предельно честной? — морщась одним глазом, начинает издалека Андерсон, — Никаких трупов под кроватью, кланусь, — целуя два пальца, он задирает их вверх и негромко смеётся.
[indent]Он и сам не ожидал, что затронет вертевшуюся в его голове мысль так скоро, что вообще её затронет, но плохой эта затея ему не кажется. В конце концов, вкусу Джозефины Уолш он доверял безоговорочно. Её способности говорить без лишней мишуры и снисходительности тоже. В худшем случае, она скривит нос и лишит Андерсона необходимости мучаться экзистенциальными вопросами. В лучшем... он ещё не уверен, что отсутствие гримас омерзения на лице Уолш сделает лучше. Не попробуешь – не узнаешь? Вот он и пробует.

5

[indent]Двадцать лет – что это такое, чтобы понимать, какой ты будешь через десять, пятнадцать лет? Несмотря на багаж опыта, а также попытки задрать планку себе как можно выше каждый раз, когда она уже переступала указанную ранее границу дозволенного, глубоко внутри Джозефина всё равно чувствовала себя младшей, среди всех детей Уолшей. А копнуть ещё глубже – иногда даже младше Кевина.
[indent]Конечно, каждый из них временами поступал по-детски; как и куда от этого уйдёшь? Другое дело, что под нужным углом этому можно было найти определение, достаточно валидное, чтобы подумать «а нет, так поступил бы любой человек». И в этой семье она не раз замечала, как люди переходили грань, не думая, что они ошибаются. Джо делала тоже самое. Даже их родители делали это! Отчего смотреть на свою мать, как человека, на кого она сможет быть сильно похожей в будущем со своей семьей и своими детьми, представлялось... не самым простым занятием. Кажется, только ей, потому что фраза Андерсона не звучала так, словно он понятия не имел, о чём говорил.
[indent]— Это звучит как обещание продолжать сводить меня с ума своим сарказмом и в будущем, — парирует ведьма, тут же тепло улыбаясь, шурша по тарелке ложкой добавляя, — Не то, чтобы я расстроилась. — На деле, её всегда забавляло то, как общался Питер со своими друзьями. Он никогда не издевался злобно, шутил, зная меру, и пожалуй, часто был многим внимательнее, чем все остальные. Или это не Андерсон выслушивал трёп каждого, кого не слушали остальные? Перед ней всплывает картинка близнеца в возрасте только освободившейся от подгузников, и её попыток найти Питера, трепетно желающего послушать очередную легенду об украинских железнобрюхих, только потому что все остальные были не в восторге от этой идеи. Джозефина предполагает – он тоже не был; но кто же его спрашивал в том возрасте?
[indent]— Я слышала, Мисс Уолш такая беспомощная, она бы ни с чем таким не справилась, — смотря на волшебника исподлобья, продолжает гнуть свою линию Джозефина. Она была не прочь засыпать Питера комплиментами, да любыми другими сладкими словами; не потому, что видела необходимость замаслить кого-то. Ей было приятно, что несмотря на свои дела и работу в Индии, он потратил своё время и силы ещё и на просьбу Уолш. Конечно, ведьма могла бы постараться заказать всё сама, найти импорт и в Англии, который бы просто влетел в ей большую стоимость, отчего и заказ вышел бы не таким большим, а то и вовсе, сунуться в Дели. И одна мысль, сколько ей бы пришлось совершить действий, позволяла оценить по достоинству проделанную Андерсоном работу. Пусть сидит и слушает, что она была немощной, а он – её спаситель! Портной бизнес должен знать своих героев!
[indent]— Ничего не меняется, — осторожно улыбаясь, она мягко улыбается от его слов и теплой поддержки прикосновением. Ей никогда не было страшно передавать свои чувства посредством тактильных действий; приятно было осознавать, что Питер Андерсон не пытается отдёрнуться в сторону, а наоборот, идёт на встречу.
[indent]И всё же, освобождает волшебника от своих цепких рук, возвращая ложку себе в ладонь, предпочитая доесть пудинг, вместо того, чтобы оставлять его недоеденным в тарелке. Этому дому не позволительно такое кощунство!
[indent]Тем более, когда тебя очень просят успокоиться и отдохнуть хотя бы на секунду. Уолш намеренно пригибает свои плечи и голову с виноватым выражением лица.
[indent]— Всё-всё, от таких угроз я уже готова растечься лужей, — правда, скорее от умиления, чем от испуга, от Питера Андерсона – грозы женщин, — Хорошо! Тогда, завтра зафиксируем тебя, чтобы не болтался, — кивая головой, отчего пряди спадают вперёд с плеч от резкого движения, она тут же начинает смеяться от глупой шутки портновского формата.
[indent]Он только приехал, а Джозефина уже думает о возможном скором отъезде волшебника или ей нужно поверить, что Андерсон задержится здесь подольше? Теперь, когда Шарлотт стоит на пороге глобальных перемен, не забывая нести их и в сердце семьи Уолш, младший близнец ещё сильнее ощущает колкое чувство одиночества. Ей ни в коем случае не хотелось стоять  на пути у кого-то из членов семьи, и она гордилась ими всеми, что неизбежно напоминало ей – ничего не могло оставаться, как в детстве, и это было нормально. Джозефина, в принципе, и сама давно отпустила мысль о том, что все будет как прежде, и, наверное, от этого самолично погружала себя в рабочие будни сильнее, теряясь для окружения. Поэтому, сейчас, когда приезд волшебника в Англию был не на пару дней, и самой Уолш хотелось встретиться с ним не на пару часов.
[indent]— Извини, что? Я услышала «только я», а дальше уже было не разобрать, — проще сдаться; она намеренно моргает несколько раз и щурится, словно и в правду пропустила его предложение, витая в своих мыслях. В театральном недовольстве светловолосая поджимает свои губы, осторожно отставив в сторону пустую тарелку, стоит мужчине отказаться от каких-то дополнительных благодарностей с её стороны, а затем и вовсе вынуждает её прижать ладошку к своей щеке, отмахиваясь второй. Уже и пообзываться нельзя, — Не понимаю, о чём ты, — или только Андерсону можно было кривляться перед волшебницей и разводить руками в стороны? О нет, эта улица научила её той ещё зеркальности и понимаю, как люди поступали с ней, так и она должна была поступать с ними.
[indent]С родными, в прочем, заниматься таким было слишком весело, потому что в отличие от внешнего жестокого мира, здесь был какой-то сплошной обмен милостями. Вместо того, чтобы продолжать спор, она складывает вторую ладошку к первой, шепча «Спасибо» — то ли за отсутствующее качество дурнушести в своей душе, то ли за всё ситуацию и его помощь в целом.
[indent]Джозефина прикусывает язык, чтобы снова не воззвать к серьёзности мужчины, как только он зовёт её к себе домой, посмотреть на всё привезенное. На секунду она думает, что наверняка у Питера есть и более лучшие дела, чем заниматься сейчас Уолш и её попытками увидеть ткань, которую, на секунду, она увидит уже завтра! Однако, вовремя отметает неугодные мысли в стороны – если бы Андерсон был занят, он бы сказал; в конце концов, прежде, чем на кухню ворвалась Джо, он помогал её матери – достаточный аргумент.
[indent]— Мне много чего говорили! А в особо противное поведение: «хочется – перехочется», — хотя, если они берут ситуацию, о которой говорил Питер, – пусть и без важного контекста, – тогда у ребёнка были бы проблемы. Хорошо, что речь больше заходила о попытках съесть все конфеты, привезенные отцом после очередного матча. Сейчас ей совсем не думалось, что идея была плохой, особенно, когда она смотрела в зеркало, широко улыбаясь ослепительной улыбкой, — Но прежде, чем ты передумаешь, я готова. Пойдём скорее, иначе вернется мама и вспомнит, что помимо белья я ещё не что-нибудь не сделала, — кривясь лицом, она проводит ладонью по еле заметному залому на скатерти ладошкой, коротко бросая взгляд на волшебную палочку Андерсона, ухмыльнувшись своим мыслям, и семенит до коридора, тратя немного времени на выбор обуви. Уолш выходит следом в чёрных, в цвет верха, босоножках на платформе, поправляя блестящую застёжку на одной из ног, как раз застав стоящего на фоне бостонской улицы друга.
[indent]А ведь она может отыскать в своей голове воспоминания его во время взросления, точно также, стоящего перед ступеньками их дома, ждавшего кого-то из семьи Уолшей, а может, и всех. Тогда толпой они гнались на чей-то участок, или бежали к зеленой зоне, проводя там весь день, играя в новую игру со своими правилами или возвращаясь к истокам, пиная мяч друг другу. С того времени Джози стала менее активной – в детстве она с лихвой бегала, вторя старшей близняшке, не уступая ей в скорости, но довольно скоро свернула в более спокойную реку, которая бурлила, стоило кому-то задеть её чувство достоинства. И тогда – берегитесь. Джозефина Алисия Уолш всех порвёт.
[indent]— Мне нравится твоя борода, — оказываясь напротив, внезапно произносит Уолш, ткнув в его щеку пальцем, и засмеявшись, двинулась в сторону дома волшебника. Он сильно повзрослел, – и она не смогла бы ответить себе, речь была про несколько месяцев его путешествий, или другой промежуток времени, – и стал выглядеть мужественнее. Таким мыслям ведьма усмехается себе под нос, идя рядом.
[indent]Несмотря на короткое расстояние, ведьма нацепляет на переносицу солнцезащитные очки, успев сдернуть их перед выходом с полочки в коридоре, лишая себя удовольствия щуриться. Она ловит взгляд мужчины, уже готовясь к заданному вопросу, но не получает его, а на второй раз отвлекается на тётю, махнувшую и поздоровавшуюся с ними из окна. Она ловит непонятное ощущение, будто Питеру есть что сказать, но она «этого» не получает, а прежде, чем уточнить, кажется ей или нет – ей совсем не нравилось существовать в неизвестности, они уже доходят до дома волшебника, и её внимание переключается на миссис Андерсон, с которой она тут же громко здоровается, говоря что-то про вкусный запах, разошедшийся по всему дому.
[indent]— Не обманул! — восторженно произносит волшебница, когда опасность получить по лбу, особенно, идя на платформе была особенно высокой, прошла мимо неё, и Уолш открылась картина стоящих по всюду рулонов с разноцветными и фактурными тканями. Прежде, чем он успеет сказать ей что-то, ведьма усмехаясь, дёргает пальцем в его сторону, — Не то, чтобы я думала, что сейчас я окажусь в подпольном сбыте... чего угодно остального, — произносит она, слегка наклонив голову в бок. Переспрашивать ей было не нужно, и после того, как команда была дана, ведьма отправляется изучать свои подарки.
[indent]А их было невероятно много! Всё проходит по одному одному алгоритму: она подходит с по-ребячьи радостным выражением лица, про себя, а то и вслух озвучивая, какой материал был перед ней, и натягивая маску серьёзности, с особым точным профессионализмом растягивает материал, переламывает, и скручивает, что-то отмеряет, и бубнит себе под нос, натягивает себе на ладонь или проверяет прозрачность. Скажи ей ткань: будь то тиар, шёлк или гюпор, она тут же может представить в голове, что могла бы сделать из них, да ещё и подхватить пару других рулонов, совмещая одно с другим. Будь у Питера Андерсона необходимость занять Джозефиной чем-то, мог бы запереть её здесь – она бы не заметила, как быстро пролетело бы её время, пока она игралась в мысленные куклы.
[indent]— А? — девушка поднимает на него взгляд, отвлекаясь от особо красивого куска с природными рисунками. С его словами она с любопытством делает несколько спешных шагов в его сторону, заглядывая вперёд, тут же прижимая ладошку к своему рту, восторгаясь, — Мой ты хороший! — смотря то на материал, то на волшебника, она берётся за края, тут же раскрывая ткань во всю длину, торопливо выскакивая ближе к свету, — Какая красивая! Мне давно не попадалось такого отреза! — оборачиваясь на мага, она прижимает ткань к своей груди, благодарно улыбаясь и уже готовя открыть свой рот, чтобы это осталось не только в экспрессии, как раскрывает глаза шире.


«Only a true friend would be that truly honest
https://funkyimg.com/i/366cE.gif https://funkyimg.com/i/366zv.gif


[indent]Ей что, предлагают кого-то обучить, тем более, тому, в чём она была специалистом? Дайте два?
[indent]— Ты делаешь меня виноватой? — она щурится, звуча угрожающе, но тут же делает шаг в его сторону, продолжая уже более эмоционально и уверено, — Так! Что мы там договорились? Приходишь завтра ко мне в районе двенадцати часов, — наказом звучит её голос, — Вместе разберемся с рулонами, я смогу отблагодарить тебя хотя бы обедом, раз ты ни о чём меня не просишь, а по возвращению я тебе такой курс кройки и шитья устрою, закачаешься! — она намерено игнорирует его волнение по поводу свободного времени девушки – ей ли не знать, когда она может выкроить больше, а когда – меньше. Ничего страшного, ей не привыкать оставаться после окончания официально рабочего дня, – на секунду, время которого она сама себе назначает, – так что, если всё пойдёт не по плану... всё по нему пойдёт.
[indent]Джозефина как можно увереннее пытается передать это в своём взгляде, да бы Андерсон не решил, что у него есть вариант перечить ей, а затем и вовсе вновь возвращает себя к танцам с бубном, то всматриваясь поближе, то задирая обе руки вверх, проверяя ткань на свет, двигаясь пальцами на дюймы то в одну сторону, то в другую.
[indent]— И не вроде как, — меняя удивленный взгляд от его неожиданного вопроса на что-то более привычное, замечает Джо, быстрым движением складывая отрез, начиная с краёв, двигаясь в сторону волшебника на кровати, — Тем более, что ничего не мешает мне оставаться твоим другом и при этом, быть предельно честной, — еле заметно кашлянув, чеканит англичанка; или это не был залог дружбы? Она осторожно усаживается рядом, откладывая материал позади них, и обращается к мужчине, кладя ладошку на его предплечье, чуть сжимая ткань под пальцами:
[indent]— Эй, ты всегда можешь положиться на меня, ты ведь знаешь? И я сделаю всё, что в моих силах. И, возможно даже, если речь про труп под кроватью, — короткая пауза, еле слышная усмешка, — Но лучше без него, конечно.
[indent]Она пытается понять и сама, прежде чем мужчина заговорит сам. Им редко выходило поговорить по душам. Сама ведьма считала, что дело было в том, что у него были и более, чем она, люди, как, например, Эван или даже Шарлотт, и ей было одновременно приятно и боязно, что Андерсон решил обратиться именно к ней. Ей ведь хотелось быть хорошим другом!
[indent]Уолш улыбается шире, и поправив завернутый край на своих шортах, мягко спрашивает, не боясь проявлять это не только тоном:
[indent]— Что показать, родной? — и пусть она не знает, к чему готовится, внезапно сменившийся тон Андерсона, – она вспоминает и короткие взгляды в её сторону, пока они шли сюда, пытаясь связать это с его вопросом сейчас, – говорит: что-то, что для волшебника было важно.

6

[indent]Непобедимое стремление Джозефины выглядеть так, будто в любое мгновение ведьму могут подкараулить колдографы и вывесить снимок в центре лондонской Косой Аллеи, Питер находит умилительным. Наблюдая с каким старанием девушка поправляет свои босоножки и цепляет очки на нос, чтобы пройти десяток метров, он расплывается в по-доброму усмешливой улыбке. Что-что, а перепутать силуэт Джозефины Уолш с любым другим жителем их общей улицы сродни преступлению. Не было здесь человека, державшего марку в любой ситуации. Если подумать, то Питер не знал таких и за её пределами тоже.
[indent]Забавно, но именно этих деталей в пути не хватает больше всего.
[indent]Он думал, что легко отделается. Будучи прикованным к одному месту большую часть сознательной жизни, он не верил, что столкнется с ностальгией по родному и привычному с такой скоростью. По Америке волшебник вовсе не скучал – знал, что рано или поздно вернётся. С Бостоном всё было иначе. В Бостоне были его люди, Бостон оставался своеобразным центром, сердцем, от которого расходились отдельные дорожки каждого, кому довелось жить на общей улице раньше или до сих пор. Впрочем, последних осталось совсем ничего; он нередко задумывался о том, каково было Джозефине, оказавшейся единственной, кто до сих пор жил в месте, собравшем общие детские воспоминания. Питер опрометчиво полагал, что девушка попрощается с детским домом второй после Фионны, и в который раз просчитывался на счёт Уолш. И всё же в одном он не сомневался: она справлялась лучше, чем он во все те разы, когда Андерсон был вынужденным наблюдателем чужих стремительно меняющихся судеб.
[indent]От мыслей Питера отвлекает летящий в щёку палец. Волшебник клацает зубами, зыркает в её сторону и тихо смеётся, дергая уголки губ шире. Принимать комплименты он не умел, да и не видел в своей бороде ничего, кроме междусобойного пари.
[indent]— Раз даже Джозефина Уолш одобряет, — щурясь, кивает Питер и спешит объяснить свой энтузиазм, — Я тут недавно вспомнил о давнишнем пари с Эваном. В далёкие тринадцать, когда твой статус мужчины определялся тремя перьями на лице, у меня их не было, над чем Маккензи настойчиво глумился, — склоняя голову на бок, Андерсон растекается в самой язвительной светящейся улыбке, — How the turntables, — успокаиваясь, он вздёргивает плечами, — На самом деле, у меня просто не было сил и времени бриться в Индии, так что... приятное с полезным, — что вовсе не опровергало его готовности поэкспериментировать с внешностью ради своей правды.
[indent]Слушать восторженные благодарности Джозефины куда проще, чем мириться любезными наблюдениями за переменами во внешности, отчего Андерсон расслабляется, смиренно наблюдая за снующей по комнате Уолш.
[indent]Он бы хотел знать, что она думала об отъезде близнеца. Джозефина всегда выглядела лёгкой и беззаботной, что, как подозревал Андерсон, не всегда отражало чувства подруги. Да, у неё был загруженный график, идущая в гору карьера и, наверняка, живая очередь из свиданий, но поверить, что жизнь девушки не перевернулась, когда Шарлотт сообщила о своём решении? Когда Эван навсегда попрощался со стенами их общей палаты в Святой Розе, его мир вывернули наизнанку. Он никогда не поверит, что взрослевшие в одной комнате девочки, с одним лицом на двоих, были связаны не крепче, чем он с Маккензи. Она должна была что-то чувствовать. Правда, стоило ли произносить животрепещущий вопрос вслух Андерсон так и не определился.
[indent]К его удаче, читать мысли Джозефина пока не научилась.
[indent]— Фьюх, — пожимая плечами, улыбается волшебник, — Я рад, что не прогадал, — привезти кусок тряпки, годный на одно лишь мытьё полов, Питер не планировал и малость беспокоился за свой вкус, когда речь шла об олицетворении стиля в лице стоящей напротив фигуры.
[indent]— Ни в одной из Вселенных, — от неожиданного вопроса Андерсон оживляется и несколько раз мотает головой в отрицании; он же не хочет лишиться головы!
[indent]Непроизвольно Питер издаёт сдавленный смешок, в который раз растроганный вдохновлённым настроением Уолш. Сказать по правде, он озвучил свою «плату» в шутку и не ожидал, что его встретят мгновенным согласием на мастер-класс. В конце-концов, кроме наступающей на пятки недели моды у Джозефины было предостаточно забот вне существования Питера Андерсона. Несмотря на их частую переписку, ему было до сих пор в новинку, что их совместное времяпрепровождение не ограничивалось обязательством. Одно дело – лежать на соседних лежаках, обсуждая неугомонных друзей, другое – подписываться на его общество в и без того загруженный день.
[indent]Неужто Джозефина Уолш находила его не только раздражающе несмешным, но и самую малость интересным?
[indent]— Двенадцать часов. Как штык, — салютуя ладонью от виска, отзывается Питер, — С одним условием: обойдёмся без подаренных обедов. Твоей компании и урока будет достаточно, хотя поем с тобой вместе я с удовольствием, — считайте его прогнившим джентельменом, но до тех пор, пока их было двое, Питер не мог представить сценария, где девушка оплачивала свою еду. Тем более, когда это была Джозефина Уолш, с которой Андерсон был знаком, прощу прощения, с её пелёнок. И если ей такое положение дел не нравится, то... Как там она сама сказала? Хочется – перехочется? Пора применять родительскую мудрость на практике. К тому же, в вопросах принципиальных Питер отступать не умел и, уж тем более, не собирался учиться.
[indent]— Конечно, Джо, — медленно присаживаясь на кровать, Андерсон поднимает взгляд на девушку и меняется в лице, — То же самое с этой стороны, — намекая на себя, улыбается волшебник.
[indent]Корни его принципиальности брали истоки где-то здесь. Это могло показаться смешным, но Питер держался за свои возможности показать себя полезным и нужным с упертостью барана не из противности. Оплатить чей-то обед, выслушать монолог о проблемах – ещё недавно были его единственными способами почувствовать себя равнозначным со своими друзьями. Как бы его ни пытались убедить в обратном, Андерсон знал, что был обузой. Он не считал это чем-то обидным и то, о чём нельзя было говорить вслух. На правду ведь не обижаются? А случаев, когда его болезнь становилась чьей-то заботой, он мог назвать предостаточно. Он понимал, что теперь в его арсенале был не только купленный обед, но с новым званием небесполезного не свыкся.
[indent]— Так вот, — он хлопает ладошками по коленями, хмурится и ищет взглядом дорожную сумку, поднимаясь за ней.
[indent]Можете не сомневаться, Питер Андерсон уже пожалел о том, что заикнулся о таинственном беспокойстве, и дело вовсе не в Джозефине. Дело в нём. Если секунду назад волшебник считал, что, возможно, его ненарочно скрытый талант имел право на жизнь, то сейчас он уверен: нет. Его стихи, его попытка написать музыку, голос. От одной мысли, что он решил дать себе шанс, Андерсон непроизвольно кривиться. Да ещё перед кем!
[indent]Медленным шагом Питер подходит к брошенному на полу баулу и с неизменной неторопливостью ищет в нём изрядно исписанный блокнот. Всё, о чём молодой человек молится: чтобы Вселенная остановила провал прежде, чем тот произойдёт; и впервые, его слышат.
[indent]— Милый! Джо! Эван и Шарлотт на улице! — голос матери вынуждает Андерсона зависнуть на полпути и выпустить откопанный дневник из пальцев.
[indent]— Уже? — он дергается к настенным часам, сверяясь со временем, — Чёрт! Я думал сейчас ещё день, — обращаясь уже к Джозефине, хмурится Питер и закрывает сумку уверенным движением, — Пойдём. Ничего страшного, — вздёргивая плечами, отмахивается волшебник, — Как-нибудь в другой раз, — а ещё лучше – никогда.
[indent]И чтобы убедиться, что его не лишат шанса на побег, Питер оживлённо подскакивает к лестнице и зазывает Уолш наружу, крича матери о том, что они идут. Если ему очень повезёт, она забудет и не станет возвращаться к его секундному помешательству. Если нет... талант уходить от темы никто не отменял.


П О Л Д Е Н Ь ,  4   С Е Н Т Я Б Р Я   2 0 2 9


[indent]Большим преимуществом его «отпуска» было то, что просыпаться Андерсону к закату запретить не мог никто. Поставив будильник на всякий случай, Питер по привычке очнулся с первыми лучами солнца и с сожалением подумал о тех, кому не повезло. Он не сомневался в безграничном запасе энергии Джозефины Уолш, но подозревал, что являться на работу после грустных четырёх-пяти часов сна девушка любила меньше, чем выспавшейся. Он бы с удовольствием принёс себя в жертву, подменив её, только вот вряд ли Англия была готова к модным новинкам от Питера Андерсона.
[indent]Воспользовавшись ранним подъемом, волшебник запаковал разбросанные по углам комнаты ткани в одолженную перевозную сумку и избавился от пришедшейся по нраву Джозефине бороды, выполнившей своё предназначение. Он не имел ничего против последней, но изрядно соскучился по отсутствию необходимости чесать своё лицо каждые десять минут. Да и не хотел вынуждать коллег Уолш гадать: он хипстер или бездомный.
[indent]К назначенному часу, Андерсон оказался на месте и, поправив «летний» плащ вечно мёрзнущих, переступил через порог мастерской.
[indent]— Добрый день, — добродушно дергая уголками губ в сторону девушки за рабочим столом, он поднимает очки на голову свободной рукой и передергивает лямку транспортировочной сумки, — Не знаю предупредили ли вас, но я с доставкой тканей для Джозефины... мисс Уолш, — на мгновение Питер хмурится и тут же добавляет, — Питер Андерсон, — стоило ожидать, что ведьма не забудет предупредить о его визите.
[indent]Тактично отказываясь от помощи с сумкой, волшебник идёт следом за своим проводником и, пользуясь случаем, вертит головой по сторонам. Ему даже стыдно, что он появился здесь только сейчас. Ему было интересно увидеть место, созданное Джозефиной с нуля, и раньше, но к слову не приходилось. Андерсон морщит нос, поджимая губы. Слабоватое оправдание. Остаётся надеяться, что Уолш не держала на него тайной обиды за отсутствие напористых просьб.
[indent]— Доставка прибыла, — аккуратно оповещая о своём прибытии, выглядывает Питер, — Не торопись. Я подожду. Скажи мне только куда поставить, — затыкаясь, он сжимает губы в тонкую линию и негромко вздыхает.
[indent]Кто бы сомневался, что Джозефина кинется разбираться с ним в ту же секунду, словно к ней явился индийский принц, а не соседский заморашка. Мысленно чертыхаясь на самого себя, Андерсон зарекается являться тише в следующий раз и послушно опускает путешествующие ткани в их финальную точку.
[indent]— Как ты себя чувствуешь? — с искренним беспокойством начинает волшебник, — Потому что выглядишь ты, как всегда, безупречно, — многозначительно вздёргивая брови, замечает Питер.
[indent]Из них двоих, пожалуй, Джозефина куда сильней сходила за человека, провалявшегося пол утра в кровати, когда у остальных начался рабочий день. Он всегда мог пошутить, что много болел в детстве, правда, шутки здесь было мало. Да и напоминать Уолш, пускай, косвенно, о том, что случилось на Барбадосе, Андерсон хотел меньше всего. Не потому что считал её недостаточно стойкой, чтобы пережить мрачный юмор. Отчасти, ему хотелось, чтобы она перестала видеть в нём хрупкого соседского мальчишку, приняв за равного. Или парад из готовых помочь с сумкой был не для этого?
[indent]— Ты точно... — уточнить не свалился ли он, как снег на голову, у него не выходит, — Всё-всё, идём. Ты знаешь, что хочешь? Потому что если нет, тут буквально за две улицы есть ресторан, который подаёт очень вкусное севиче из тунца, — выходя на улицу, Питер сдвигает очки обратно на нос и слегка морщится тёплому, вопреки ветру, солнцу.
[indent]Оказываясь напротив ресторана, Андерсон предлагает присесть на веранду и, помогая девушке занять своё место, даже рискует снять своё пальто. Непроизвольно он хмыкает воспоминанию каким пристальным взглядом пялились на него подчинённые Джозефины и сожалеет, что не избавил их от заблуждения: всего лишь друг детства, никакого повода для сплетен за спиной.
[indent]Откладывая очки в сторону, чтобы лучше видеть собеседницу напротив, он откидывается на спинку стула и опирается щекой на кулак.
[indent]— После увиденного чувствую себя VIP-персоной, — хмыкает Андерсон, — Быть начальником тебе к лицу. Я бы сказал даже больше, но это уже будет неприлично, — по крайней мере, теперь он понимал степень эффекта, производимого Джозефиной Уолш.
[indent]Не сказать, что он не подозревал о нём раньше, но между догадками и наблюдением вживую пряталась огромная пропасть. Питер уверен: она догадается о чём он и догадается в правильном ключе. Ему казалось, что они достаточно хорошо знали друг друга, чтобы Джозефина не испугалась неожиданных подкатов. Он бы никогда... Как минимум, потому что с таким же успехом можно было надеяться на взаимность от колдомоделей с подиума. Не сказать, что чудеса не случались, но Андерсон свои израсходовал ещё в апреле и был счастлив своей роли старого друга. Чем богаты, тому и рады, так ведь?

7

[indent]В мыслях о старом уговоре, заметно растягивает губы в ухмылку. Сколько бы лет не прошло, а она продолжала и сама жить в спорах и уговорах, временами на которые шла намеренно, зная о своей правоте, на другие – по чистому азарту. Кажется, с самого детства её только и преследовал вопрос, кому в этот раз достанется звание чемпиона, и не важно, шла ли речь об очередной игре в квиддич или волшебные шахматы. А если брать конкретно и их семью, то конкурсы на поедание хот-догов и пирогов чего стоили. Краем взгляда она хватается за Андерсона, не удивляясь тому, что и два волшебника не отставали от главных спорщиков Бостона.
[indent]Правда, каким бы достойным она не ценила лицо Маккензи, пожалуй, теперь уже вовсе не три пера Андерсона она бы выбрала многим скорее; тем более, с учётом приезда американца сегодняшним вечером, сможет ещё более убедиться, мысленно поддержав друга детства. От этой мысли она только сильнее растягивает губы в уверенную улыбку.
[indent]— Вот и отлично, — довольно она кивает головой на появившиеся на завтрашний день планы. Пожалуй, взрослая жизнь требовала больше ответственности, и Уолш стала многим больше планировать и предотвращать моменты в своей жизни с неожиданными делами, что сваливались на её голову и требующие решения. С другой стороны, отчего она точно не стала бы отказывать себе – это от встречи со своими близкими, коим Питер являлся с самого детства. Джозефина ценила людей, бережно ставя их выше своих дел и работы, которых самостоятельно отметила «своими», и речь была не о доске. — Я-я подумаю, — чуть тише и многим загадочнее произносит Джозефина, легко пожав плечиками.
[indent]Было ли ей приятно, когда за неё платили? Конечно, а кому нет! Она ценила галантность, и ей было приятно смотреть на джентельменов, что открывали двери, провожали до дома или протягивали свои пиджаки, когда девушке было холодно. Не подумайте, Джозефина вовсе не считала, что все мужчины поголовно должны были вести себя только так, иначе – ты невоспитанный плебей. Однако, расположить её к себе манерами было куда проще, как и ожидать, что она будет вторить теплой улыбкой, кроткими прикосновениями, да приятными словами.
[indent]С другой стороны, изначально речь не зря зашла о соревнованиях, пусть дело было вовсе не в необходимости доказать, что она была лучше. Говоря, «отблагодарить обедом», она правда имеет именно это; или что, Питер Андерсон не может принять её признательность? Тем более, что такого формата споры подстёгивали, разжигая интерес. Играть в своего рода «кошки-мышки» с родными людьми было многим забавнее, чем с незнакомцами, которые могут увидеть в этом слишком большую самостоятельность и горделивость. Этого ей хотелось не так уж часто, как можно было подумать.
[indent]Правда, развивать эту мысль дальше Уолш не удаётся, и приходится отбросить в сторону, внимательно всматриваясь в черты лица Андерсона, прежде, чем тот поднимается с места. Провожая его взглядом, не теряя поддерживающих искр в своих глазах, замерев с улыбкой на губах. В такие моменты, любопытство не знало границ, и всё же, она терпеливо, расправляя складки на джинсовом материале, дожидалась возвращения волшебника. Джозефина внезапно представляет лицо своей старшей сестры в такой момент; та бы уже начала поторапливать мужчину, притаптывая ногой или прихлопывая ладошками по коленям, сдерживаясь от того, чтобы перехватить сумку Андерсона собственноручно. Джо, в свою очередь, качает головой из стороны в сторону. Кажется, ему и без того дался с трудом тот факт, чтобы заговорить об этом. Испугать Питера своей активностью ей совсем не хотелось.
[indent]— Что? — она прикусывает губу, прежде, чем из неё вырвется недовольное «Нет!» боясь показаться непослушным дитём. Волшебница задирает взгляд к потолку, тяжело вздыхая, — Ты... уверен? Пит, они, наверняка, потратят время на... — он даже не пытается остановиться. Джозефина сидит на месте ещё несколько секунд, понадеявшись, что Андерсон передумает, но в итоге отталкивается от мягкой перины с негромким вздохом, не забывая стянуть с кровати сокровище. Следуя вслед за Питером, она всё равно не без надежды в голосе произносит, — В другой так в другой – ты знаешь, где меня искать, если что, — и если бы он только обернулся в эту секунду позади себя, он увидел бы лицо «Скажи мне сейчас, или я умру.» Пусть, в отличие от той же Чарли, она научилась не сводить людей с ума упорством узнать недоступное, это не означало, что он только что не сделал худшее. Как конфету у ребёнка отобрать!
[indent]Хотя, что же, в защиту Питера – проклинать стоило совсем других людей; и выглядывая из дома Андерсонов за дверь, Джозефина торопиться вперёд сорвавшейся с места сестре, понадеявшись, что та не собьёт её с ног.


get a partner then begin
- pull whatever pose you're in -
p  o  s  i  n  '


[indent]Утренние подъемы, – и речь шла об очень ранних просыпаниях, – давно вошла в привычку Джозефины; но не сказать, что она не почувствовала, как тяжело вставать было сегодня. Конечно, «show must go on» всегда оставался в её душе, и тогда, когда все остальные с волнением уточняли, будет ли всё в порядке завтра, Уолш понимала, что отмахиваясь, делала это только в ущерб себе. И всё равно ничего не могла с собой поделать. В последнее время, не так уж часто такие праздники случались на улице Бостона. И неизвестно, когда произойдут в следующий раз.
[indent]Так что, несмотря на намёки на веселье до позднего часа на её лице с утра, обработанные средствами и масками, и скрытые до конца слоем косметики, Джозефина всё равно не позволяет себе выйти из дома так, чтобы кто-нибудь сделал попытку обвинить её любого вида похмелье. Распахивая двери, она входит в свою мастерскую с уверенного шага, приветливо улыбаясь Мелиссе, встречающей её на входе. Обычно не останавливающаяся, пока не дойдёт до своего кабинета, Уолш этим утром облокачивается на стойку, говоря:
[indent]— Слушай, ближе к обеду придёт очень важный человек, Питер Андерсон, — качнув головой в сторону на бумагу для заметок, чтобы та записала, она продолжает, — Он будет с тканями для будущей коллекции, постарайся к этому времени найти кого-то для помощи – там внушительное количество, — Джозефина неторопливо отталкивается от каменной поверхности; здесь знали – когда она говорила «постараться», имелось ввиду «важнее это дела ничего нет» — И настаивай, если он будет отказываться! Прямиком отведи его ко мне, — приподняв бровь в немом вопросе договоренности, она довольно кивает головой, получив на лице Мелиссы исполнение требований, наконец, двигаясь наверх.
[indent]Она ведь совсем не лукавит говоря о важности, и дело было не только в выполненной Питером просьбе о закупке материала. Спустя несколько часов непрекращающихся разговоров среди родни, в голове Уолш проскользнула приятное ощущение от мысли, что Андерсон навестит её в мастерской. Девушка была совсем не против больших компаний, ведь в них она, наоборот, чувствовала себя как рыба в воде. С другой стороны, прерванный вчера диалог, который они начали с Питером наедине, продолжится и сегодня. Разве что, конечно, он не передумает и не решит позвать кого-нибудь ещё на их встречу.
[indent]Наскоро она переорганизовывает первую половину дня, компонуя важные встречи и решая важные вопросы в более укороченное, чем обычно, время. Может, это и хорошо – долой треплю с кружкой кофе вместо мозгового штурма, какой ремень лучше подойдёт этим брюкам. Джозефине даже нравится, как она вынуждает проснуться всех вместе с собой, хлопая в ладони, как только очередная компания мастеров оказывается перед её глазами, проходясь по насущным проблемам вместе.
[indent]— ...вот здесь, от локтей, отдельные рукава. А у низа, смотри, как у меня, — показывая на разрез своей юбки, произносит Уолш, вскидывая голову к светловолосому юноше, стоящего на шаг к ней ближе, относительно другой девушки, записывающий за ней слова, — Сделай такой же, с многослойностью должно выглядеть отлично, — она пригибается, чтобы приколоть булавку как заслышав негромкий голос Андерсона, резко разворачивается на сто восемьдесят градусов, радостно прихлопнув в ладони:
[indent]— Ты пришёл! Привет, мой родной! — полностью игнорируя его слова, – правда, застревая на нём взглядом на секунду дольше необходимого, успевая оценить замечательный внешний вид, – она отмахивается, произнося, — Мы уже закончили, я бегу к тебе, — указывая портным, что на этом поправки заканчиваются, волшебница торопливо пересекает большое помещение, оказываясь возле мужчины, — Ох, а я ведь попросила их даже с силой отобрать у тебя сумки. Два варианта – или ты хорошо отбивался, или Мелисса недостаточно хорошо передала мой ужас в своих глазах, — как можно было понять, для всех случаев, она уже нашла главных виновных. Вздыхая, она, в прочем, не задерживает эту мысль в своей голове на слишком долго, растаскивая рулоны с тканью по мастерской. Место, в котором они находились, было этакой «комнатой приёма», в котором стояли и манекены, и были расставлены ткани, проходящие через Джо прежде, чем отправиться в помещения складов, и швейные машинки и раскройные столы на случай быстрых поправок. Работать постоянно – здесь почти не работали, потому что помещение было смежное с её личным кабинетом, и терпеть здесь кого-то на вечной основы кроме себя, она бы точно не смогла. Стоит всем рулонам оказаться на своих местах, она повторно благодарит волшебника за его старания, и наконец, подходя ближе, приобнимает его в знак приветствия, оставляя почти незаметный поцелуй на щеке.
[indent]— Что же, один из единственных талантов не выглядеть, будто меня переехал автомобиль, когда по ощущениям именно так, — не сдерживая широкой улыбки, она пропускает пальцы сквозь волнистые волосы, перекидывая их на плечо, — Теперь лучше. Многим лучше. — в конце концов, кто не любил отлынивать от работы, переключаясь на более приятную компанию? Лицо Уолш заметно светлеет; не то, чтобы она думала, что Андерсон решит найти себе другое занятие на сегодня, при этом, понимает, что случиться могло что угодно. И это «что угодно», вполне могло быть лучше Джозефины Уолш.
[indent]Прежде, чем двинуться на поиски своей сумочки, светловолосая без стеснения прихлопывает по лацкану волшебника:
[indent]— Тем более, кто бы говорил о безупречности. Да-да, Питер Андерсон, ты настоящая звездочка, и даже не думай перечить мне, — потому что если он подумает, что её бесконечное распространение приятных слов закончилось вчера, он крупно ошибался. Как ни в чём не бывало, она подходит к рабочему столу, «дособрав» себя окончательно.
[indent]— Ещё слово! Андерсон, я уже освободила для тебя оставшуюся половину дня, всё, finita, — уже готовая продолжить бурчать на него дальше, она останавливается в победной улыбке, выслушав его предложение, — Знаю – севиче из тунца, — уверено произносит ведьма, выходя из комнаты, прикрывая за собой дверь. Пожалуй, Андерсон завоёвывает её внимание настолько, что та забывает даже грозно посмотреть в сторону секретарши на выходе; а выскакивая за ним следом, вторит его движению, выуживая из клатча солнцезащитные очки.
[indent]Оказываясь напротив мужчины в ресторане, с благодарностью улыбаясь тому за помощь, ей даже не требуется меню для того, чтобы озвучить желаемый выбор, прося к блюду бокал белого вина. Чувствуя блаженное чувство от мысли, что совсем скоро в её желудок упадёт что-то более значимое, чем пару припрятанных в ящике печений, она возвращает взгляд на Андерсона, перекидывая ногу на ногу под столом:
[indent]— В таком случае, интересно, смог бы ты удержаться, увидь ты меня в лучшие дни, — не сдержав приподнятой брови от такого комплимента, ведьма тут же негромко смеётся, расслаблено облокотившись рукой на стол. Она молчит мгновение, не имея возможности скрыть кокетливую улыбку от понимания, что только что произошло; пристукнув ногтём по появившемуся перед глазами стеклу своего бокала, девушка говорит, — Знаешь, — Уолш щурится, но улыбаться не перестаёт, — Так странно, что у меня получилось. В смысле, ты знаешь меня, я неплохо оцениваю свои возможности и знаю, чего хочу, — она делает короткую паузу, и подняв на него взгляд, добавляет, — И всё равно, тот факт, что меня поддержала вся моя семья, и со всеми взлётами и падениями... я всё ещё тут, и готовлюсь к очередному показу? Меня узнают? Иногда я думаю, что мне снится ну очень хороший сон, от которого я проснусь, и снова окажусь... не знаю, в школе, украшая свою мантию цветными лентами, — светловолосая усмехается, слабо качнув ногой из стороны в сторону, и сделав небольшой глоток вина.
[indent]Популярность, пусть, и не набиралась мгновенно, но ей и не требовалось невероятного единственного успеха – иногда за ним тебя забывали быстрее, чем если она строит уверенную стену, становясь сильнее с каждым годом. Джозефина гордилась своим детищем, но и отдавала отчёт, кому должна была быть благодарна в первую очередь. Семья не давала ей оступиться, и она, в свою очередь, твёрдо продолжала двигаться вперёд. Люди были всем для неё; близкие? Больше, чем всем.
[float=right]https://funkyimg.com/i/36mjq.gif[/float][indent]Внезапно Уолш возвращает себя к мысли, которая пришла к ней ещё в ателье. Кивнув в сторону отсутствующих трёх перьев, она с любопытством спрашивает:
[indent]— Я смотрю, утро не прошло даром? — выпрямляясь, она расплывается в теплой улыбке. Она уже почти замолкает, но неожиданно и для самой себя, открывает рот, ненавязчиво продолжая говорить, — Так тебя задела моя фраза, что борода нравится? Отчего ты ещё избавишься, упомяни я о чём-нибудь другом? — хитро она щурит взгляд, задавая то ли риторический, то и в правду, требующий ответов вопрос.
[indent]Уолш могла и была на вид летящей – это давно не могло никого удивить. Другое дело, что Джозефина довольно хорошо держала себя на плаву, контролируя вылетающие изо рта предложения. Например, возьмём в пример её кокетство; не трудно было догадаться, что делала она это не с каждым. Только представьте Теодора, которому Джо усиленно подмигивала бы – выглядело бы странновато, нет?
[indent]Однако, Питер Андерсон неожиданно заставлял девушку говорить не слишком думая. Волшебница и прежде замечала, как легко ей было общаться с мужчиной, и незря подтверждала это несколько раз и словесно. Боялась ли она того, что темноволосый подумает, что ей так просто вдарило вино на голодный желудок? Пожалуй, как раз таки этого она и боялась, потому что вины алкогольного напитка здесь совсем не было.
[indent]— Так, милый, а теперь расскажи мне, — вновь оставаясь наедине с Андерсоном, не без интереса в тоне, Уолш поднимает на него взгляд, — Ты уже придумал, что мы будем шить? Давай, хочу знать побольше о модных стремлениях Питера Андерсона, — она выдерживает паузу, добавляя, — Вторая тема для разговоров – ты так и не рассказал, какой твой план на ближайшие пару месяцев? Индия была, что теперь? — одно дело, слушать такие вещи поверхностно в шуме и гаме семейных вечеров, другое – сидеть напротив волшебника здесь и сейчас, зная, что он никуда от тебя не денется в ближайшие пару часов. Так, глядишь, поднимет и разговор о вчерашней попытке мужчины рассказать ей о чём-то, от чего их прервали. Пусть не думает, что она забыла.
[indent]Она слабо верила в беспочвенность волнения, когда то появлялось на лицах её друзей. Питера эта судьба тоже не избегала.

8

[indent]Питер Андерсон предпочитает смотреть на себя сквозь призму абсолютной незначительности. Не в глазах своих друзей, разумеется. В пропорциях его незаменимости в непрерывном движении стрелки часов вперёд. И прежде чем кто-нибудь начнёт умничать, что и так понятно – миру никто не нужен, чтобы продолжать быть, у Андерсона найдётся парочку персон на примете, тактично об этом забывших.
[indent]В конце концов, окажись волшебник склонным преувеличивать свою важность в рамках Вселенной, он бы и сам давным давно зазнался. Близкий друг будущего наследника доброй четверти Америки. Детский приятель английской семьи, пустившей корни как на спортивной арене, так и на транспортной. Желанный гость будущего гения английских домов высокой моды. Сказать кому-нибудь, что он совсем не стремился стать другом подрастающих мировых знаменитостей – никто не поверит; и, наверное, поэтому Андерсон выбирает оставаться в тени настолько, насколько возможно. Последним, кем волшебнику хочется слыть, так это хвостом-нахлебником, а до тех пор, пока не нашёл своего дела, другая роль ему не предвидится. Уж точно не в его глазах.
[indent]— Остановимся на том, что я очень хорошо отбиваюсь, — не скажешь, но кто помешает Питеру стараться.
[indent]Находя безопасный угол, Андерсон аккуратно опирается о стену и, скрещивая руки на груди, принимается рассматривать помещение, то и дело улыбаясь и хмыкая себе под нос.
[indent]Казалось бы, его никто не торопит, но, наблюдая за кипящей жизнью в карьерах своих близких, он не может не подгонять себя определиться со своей собственной. Плевать, что у него не было ни школьных лет на взвешивание «за» и «против», ни необходимости – Питеру кажется, что в двадцать три впору разобраться со своим призванием. Хотя бы иметь размытое представление о последнем, а не путаться в трёх столбах, впадая в экзистенциальный кризис. Ну, чем ему не угодила колдомедицина? Предрасположенность есть. Мозги не подкачали. Через полгода стажировок заграницей его оторвут с руками и ногами в любую большую больницу подходящего Андерсону мегаполиса. Он должен радоваться, а Питер сомневается.
[indent]Переключаясь на Джозефину, он коротко улыбается и шагает девушке навстречу.
[indent]— Я сожалею, что не побывал здесь раньше, — поднимая взгляд к потолку, искренне признаётся волшебник, — но не скажу, что удивлён. Я, конечно, не частый гость в ателье, не могу обобщать, и, тем не менее, всё здесь кричит о том, кто его хозяйка, — Питеру кажется, устрой кто-нибудь ему испытание поисков правильного помещения, он бы смог отличить «почерк» Уолш от всех остальных.
[indent]Не сдерживая тихого смешка, стоит Джозефине обратить внимание на его внешний вид, он чуть разводит руками в стороны и едва заметно приседает.
[indent]— Никогда бы не посмел опорочить такое место джинсами и майкой, — пускай, Андерсон шутит, часть правды здесь всё же есть; если Джозефина выглядела безупречно, проснувшись ни свет, ни заря, он не имел никакого морального права переступать порог её детища, походя на разбуженного во время зимней спячки медведя.
[indent]К тому же, их взгляды на важность одежды и внешнего вида сходились куда сильней, чем могла себе представить даже сама Уолш. Он не обижался, понимая, что мало кто представлял Питера «майка-джинсы-кеды» Андерсона, интересующимся модными тенденциями и ценившим людей, поддерживающих личную марку. Когда, если всё, что им доводилось наблюдать, это его спортивные костюмы и накинутый поверх белой футболки пиджак по праздникам на протяжении нескольких лет? У него было объяснение происходившему, только вот никто его не требовал, и Питер продолжал слыть ментальным ребёнком дяди Элайджи.
[indent]«До поры до времени», — думал волшебник.
[indent]— Значит, севиче из тунца, командир, — морща нос на театрально возмущённую Уолш, ерничает Питер.
[indent]Он бы хотел перестать переспрашивать об уместности его компании, но смириться с неожиданной важностью в жизни Джозефины Уолш Андерсон так и не успел. Не в глобальном понятии этой важности, разумеется. Питер осознавал: так или иначе, все дети улицы на два – хотя на самом деле на четыре – дома занимали отдельное место в жизнях друг друга и могли надеяться на постороннее участие в трудную минуту; речь шла не о моментах, когда чужое присутствие было необходимо. То, что не давало покоя Андерсону относилось к будням, к обычным неприметным минутам, которые девушка напротив почему-то выбирала проводить вместе с ним. И если на Барбадосе волшебник мог свалить всё на отсутствие альтернатив, поверить в это, находясь в Англии, было сложновато.
[indent]Он не жаловался. Скорее, не прекращал молча изумляться, выжидая подвоха. Не от Джозефины. От Вселенной. Что? Самое время заняться самооценкой? Он знает. Только знать и действовать – понятия, разделённые огромной пропастью из тысячи причин почему Андерсону было и так нормально. На их общение с Уолш же это никак не влияло.
[indent]Перехватывая в руку приземлившуюся бутылку японского пива, Андерсон откидывается на спинку стула и непроизвольно щурится, стоит девушке заговорить о работе. Пожалуй, кто-кто, а Питер не видел в набиравшем обороты успехе Джозефины ничего удивительного. По крайней мере, не для человека, наблюдавшего за происходившим со зрительских трибун.
[indent]— И даже твои мантии в лентах наводили фурор, — поднимая бутылку чуть повыше, Питер многозначительно задирает на неё брови; и пусть не спрашивает откуда он знает, она проспала с ней в одной комнате больше двадцати лет, — Кому бы рассказать, что Джозефина Уолш может страдать синдромом самозванца, — он качает головой, аккуратно ставит пиво на стол и слегка подаётся вперёд, стараясь звучать как можно более убедительным, — мне не поверят. И это вовсе не камень в огород твоего эго. По-моему, ни капли не странно, что ты наконец-то получила то, что заслужила уже очень давно. Сколько часов ты провела в своём ателье? Сколько раз работала ночи напролёт, чтобы довести всё до твоего собственного понятия идеального? Да, родители были на твоей стороне, но, Джо, без твоего таланта и усердия ничего бы не случилось само собой. Я бы сказал, что мир как-то запоздал с признанием своей новой звёздочки, — нарочно повторяя данное ему прозвище, ухмыляется Андерсон.
[indent]Несмотря на то, что волшебник подшучивал над Уолш, его вера и восхищение девушкой были искренними. Пожалуй, глядя на неё, на Эвана, Питер чувствовал непроизвольное обязательство соответствовать. Если не прямо сейчас, то хотя бы в ближайшем будущем, когда его карьерный путь обретёт понятные ему очертания. В противном случае, Андерсон бы самолично выгнал себя из узкого круга друзей до тех пор, пока не станет достойным своих близких.
[indent]— М? — он выглядит так, будто её вопрос застал Андерсона врасплох, что совсем не далеко от правды.
[indent]Стараясь найти причину «не прошедшего даром утра», он непроизвольно хмурится, смотрит на себя сверху вниз и издаёт сдавленный смешок, стоит девушке приоткрыть занавесу тайны. Сказать по правде, он не придал комментарию Уолш о его бороде большого значения, но не потому что ему не было дела до её мнения. Питер привык быть незаметным в глазах большинства и Джозефины в том числе. Он бы удивился куда меньше, не заметь она кардинальных изменений сегодня. А вот получить напоминание, приправленное очередным неожиданным прищуром? О, да. Это точно последнее, что Питер ожидал.
[indent]— Следуя установленной логике... тебе придётся краснеть и извиняться за своего спутника, который решил, что ему очень жарко, — кивая головой, чтобы поставить жирную точку в своей мысли, Питер старается сохранить как можно более серьёзное выражение лица, но терпит неудачу, расплываясь в смеющейся улыбке.
[indent]Если бы он не знал Джозефину, он бы подумал, что она шутила с ним не просто так. Благо, Питер прекрасно знал Джозефину – по крайней мере, её вкусы, – и видел себя последним в списке на «стрелы из глаз». Нет, ладно. Вторым с конца, пропуская Теодора на лидирующую позицию, как истинный джентельмен.
[indent]— Ты за кого меня держишь? Разумеется, — хмурясь, он театрально оскорбляется, но быстро смягчается, — Я бы сказал юбку, как самый безопасный старт, но мир пока к этому не готов. Так что... штаны. Думаю, что у меня будет меньше шансов запороть брюки, чем, — Питер пожимает плечами, задумываясь на короткое мгновение, — не знаю, тот же пиджак, — к тому же, над ним всё время подшучивал Маккензи, говоря, что весь его гардероб – это одна пара джинс в разных расцветках; пришло время доказать Вселенной, что Питер Андерсон мог носить не только стартовый набор хипстера.
[indent]Расплываясь в улыбке от умилительной манеры Джозефины обозначать темы разговоров, будто они находились в деловой обстановке, Андерсон послушно задирает палец в воздух, собираясь ответить на второй вопрос и...
[indent]— Ты выгонишь меня из-за стола, если я начну заговорю о, — он слегка наклоняется вперёд, понижая голос, — волосах той женщины. Мне кажется, или если покопаться, можно отыскать там яйца какого-нибудь редкого зверя? — его бы не звали Питер Андерсон, если бы он не попытался нарушить заданные правила.
[indent]Впрочем, игнорировать интерес девушки волшебник вовсе не собирается.
[indent]— Китай до конца октября, а затем в Японию до ноября, — возвращаясь в удобное положение, он звучит слегка отрешённо, — Если успею, заскочу в Корею на пару недель, а так... Африка, — дергая плечами, Питер отвлекается от лица Уолш и застревает взглядом на снующих туда-сюда прохожих, — Не думаю, что рискну распрощаться с палочкой, но посмотреть, как они справляются с теми же болезнями, что и в Мунго, собственными руками, стоит. Чёрт, на самом деле, я помню, когда впервые увидел, как Алисса колдует, чуть не подавился, — задирая голову к небу, щурится Андерсон, — Моё тело, конечно, не создано, чтобы чувствовать тонкости магии, по себе я судить не стану, но я видел, как некоторые волшебники европейской школы пытались повторить то, что она делала без единого усилия, и хочу тебе сказать... пальцы ломались часто, — дергаясь от яркого воспоминания, всплывающего перед глазами, Питер инстинктивно ежится.
[indent]Возвращая своё внимание к Джозефине, он невольно вспоминает свою вчерашнюю попытку заговорить с ведьмой о своих сомнениях и благодарит мироздание за вмешательство в лице его матери. Ему не хочется выглядеть несерьёзным ребёнком в глазах Уолш, а что звучит более несерьёзно, чем выброшенный шанс достойной карьеры в колдомедицине? И, главное, ради чего!
[indent]— Скажи мне, — Питер замолкает на несколько секунд, высчитывая что-то в своей голове, — когда ты в последний раз была в отпуске? И Барбадос не считается. Эта поездка точно отняла у тебя пару месяцев жизни, — Андерсон красноречиво округляет глаза, полагая, что ему не требуется вдаваться в подробности, чтобы Джозефина вспомнила о чём он, — Знаешь, если вдруг тебе захочется сменить, — он вертит пальцем в воздухе, обозначая то ли Лондон, то ли всю Англию, — декорации, я всегда готов стать твоим гидом. Если твоей совести станет легче, ты даже можешь сказать себе, что едешь на поиски вдохновения для творчества, — он знает о чём говорит.
[indent]Пускай, стихи и музыкальные наброски Андерсона не стояли в одном ряду с работами Джозефины, волшебник заметил благоприятное влияние путешествий на частоту, с которой он находил себя с пером перед блокнотом. И не только них. Он мог храбриться сколько угодно, но тяжело не заметить, с тех пор, как в графе его болезни значилась давным давно забытая ремиссия, Питер чувствовал себя другим человеком. Речь шла не об одной физической составляющей. Его мысли, его благосостояние – всё вело себя по-другому. За несколько месяцев, проведённых в путешествиях, Андерсон написал и сделал больше, чем за всю свою жизнь, и если это не доказывало его ощущение глубоких перемен, то что могло?
[indent]Взять, к примеру, его дружбу с Джозефиной. Ещё год назад он бы никогда не поверил, что девушка разглядит в нём достойного собеседника, не просто приятеля из соседского дома, а близкого человека, с кем она могла делиться большим, чем мыслями о прогнозе погоды и планах на отпуск. Возможно, сам Питер Андерсон не изменился, но то, как он заявлял о себе в этом мире – определённо; иначе бы он не сидел напротив Уолш, ощущая себя худо-бедно равным ей, сегодня.
[indent]Питер старается не торопиться с едой в надежде, что украденная у Джозефины вторая половина дня послужит девушке отдыхом. Если уж вмешиваться в её график, то хотя бы с пользой для души. Впрочем, не желая занимать её время до глубокого вечера, он тактично отказывается от десерта и ограничивается одним кофе, после которого значительно оживляется и спрашивает:
[indent]— Готова ли ты узнать масштаб катастрофы, мисс Уолш? — щурясь, интересуется волшебник, прежде чем двинуться в сторону ателье.
[indent]Одно хорошо – на моторику рук его заболевание не повлияло. Окажись на его месте Эван, вероятно, девушка бы сдалась на этапе просовывания нитки в иглу, потому что сколько Питер себя помнил, все мелкие поправки в изобретениях друга всегда доставались ему. Не подумайте, он не набивал себе цену. Скорее, мысленно успокаивал взбунтовавшееся сознание, убеждённое, что швея из него никудышная. В ушко он точно попадёт – уже половина победы, не так ли?
[indent]Оказываясь на рабочем месте, Андерсон неспешно осматривает ассортимент тканей, предложенных ему в качестве будущих брюк. То и дело он разворачивается к Джозефине, словно стараясь отследить её реакцию на ту или иную материю, пока не останавливается на той, что бросается ему в глаза.
[indent]— Кажется, я нашёл своё счастье, — ухмыляясь, он выдерживает короткую интригу и в следующее мгновение дергает розовый сатин, перебрасывая его на плечо, — Клянусь Мерлином, я даже знаю с чем я смогу их надеть, — Питер резко задирает палец в воздух и спешно добавляет, — и даже знаю куда, — не зря же он собирался остаться тут до показа Уолш.
[indent]Волшебник останавливается посреди мастерской, складывая руки на груди и всем своим видом показывая: он не шутит и, уж точно, не пытается удивить Джозефину, преследуя свою выгоду. Розовый – его цвет, и если кому-то кажется, что нет, Питер Андерсон уже спешит развеять чужие заблуждения.

9

[indent]Работа позволяла ей знакомиться с разного типа людьми; теми, кто с самого начала знал, кем хотел стать, как и теми, кто на половине своего жизненного пути решал, что пора что-то поменять в своей жизни. Что же до самой Джозефины, даже она предполагала, что пойди всё не так, и окажись модный бизнес совсем не тем, что она видела, что же! Она бы обязательно нашла то, что приносило и доход, и радость. Ну, или хотя бы доход.
[indent]— Мне бы хотелось продолжить с тобой спорить, но уверена, у тебя а запасе ещё не один контр-вопрос, ответ на который меня погубит, — она по-детски надувает губы, чуть насупив плечи, склоняя голову набок. Не то, чтобы ей не была приятна его поддержка и громкие слова о таланте и усердии, но и слишком очевидно вздёргивать свой горделивый нос ей не хотелось в приличном обществе! — Ладно, твоя взяла. Я – молодец, и заслужила своё ателье, — вздыхая, она заметно кивает головой и приподнимает бокал над столом, тепло и с благодарностью улыбнувшись, — В таком случае, чтобы у каждого были близкие люди, готовые напомнить, кто здесь звездочка и кто всего достоин, — или он думал, что она не заметит? Прежде, чем сделать глоток, она хитро щурится, добавляя тише и ненавязчивее, —Это что же, пора нам созвездие составлять? 
[indent]С самого детства она чувствовала, насколько они все были связаны между собой, и речь шла не только о родственных связях. В конце концов, даже уехавший мальчишкой Питер или постоянно путешествующая семья Полярис – все они отбивались общим ритмом проулка. Маленькая общая магическая улица, жизнь на которой началась с их семьи, была для неё целым миром, подпускать к которому кого-либо незнакомого слишком близко хотелось с трудом. Неудивительно, что бывшие молодые люди девушка не задерживались рядом с ней надолго; возможно, сама того не замечая, она отталкивала их прежде, чем те успевали породниться с семьями, мнение которых было важно Уолш с младших годов. Кого-то это удивляет? Джо виртуозно научилась вертеть носом от чужих советов, но кто сказал, что на деле, не прислушивалась к ним или, хотя бы, фиксировала их в своей голове?
[indent]С любопытством она наблюдала и за изменениями в Питере Андерсоне, совсем уже не мальчике, что раньше был заметно старше её, ведь в когда, как не в детстве, разница в возрасте была заметнее всего. Всё больше девушка замечала сочетание их общих интересов, то, как мужчиной он держался в обществе, и ловила странное ощущение старого знакомства, на которое теперь смотрела совсем иначе. Они были друзьями – разумеется; но ставить его на уровень с Кевином? Тео, если брать в пример человека не из семьи? Тут было совсем другое настроение.
[indent]Уолш вспыхивает смехом как на фразу Питера:
[indent]— Боюсь, краснеть тут придётся разве что официантам – меня неприличным поведением в обществе не пробьёшь, или ты стал забывать, с кем я в родстве? — конечно, за Шарлотт не замечалось жгучего желания поиграть в нудиста по центру бальных залов, но сестра умела выкидывать много и других вещей, которые ещё несколько лет заставляли бы Джози прикрыть своё лицо ладонями. С другой стороны, обе хороши. Не по слухам Джозефина знала, как часто с сестре-близнецу подходили молодые люди, пытающиеся вступить в более близкий контакт, чем та только могла предположить – тут уж речь совсем не о рукопожатиях или вежливых кивков головы.
[indent]— Штаны – отличный выбор, — выдерживая короткую паузу, Джо, однако, не умолкает, — Между прочим, до сих пор не могу понять, по какой причине общество древних волшебников имеют право носить длинные робы не стыдясь отсутствию штанов под ними, а молодым не дают без стереотипов носить хотя бы юбки? — задирая палец в воздух, спрашивает Джозефина, — Честное слово, пора делать отдельную строчку в своём бюджете под одежду, что будет идти наперекор всему привычному, —  качнув головой, она проигрывает пальцами по столу, улыбнувшись его подготовленности. Разумеется, вряд ли предложенный курс по кройке и шитью возник в его голове внезапной мыслью. Честно говоря, ведьма не удивится, что импровизированная просьба... могла быть не такой уж импровизированной. Или ей хотелось думать о том, что Питер намеренно искал причину провести с ней побольше времени? Даже тогда, когда его лучший друг приехал в Англию.
[indent]Внезапно для себя она улыбается шире, пряча улыбку за принесённым на закуску куском хлеба. Раньше ей казалось, что ничего не может разлепить Питера и Эвана, и пусть это ощущение никуда не ушло, но по крайней мере, со временем его границы слегка размылись. Она могла предположить, что дело в занятости Маккензи и Уолш – переезд ведь в самом разгаре, и у них очень много дел, но прекрасно понимала, что если очень захотеть, можно вписаться в их сборы кому угодно, они только спасибо скажут. Приятно знать, что твоё общество не такая уж и плохая вещь.
[indent]— Может, твоя шутка про яйца болтрушаек была не такой уж шуткой, и кто-то действительно готовит их, привлекая бедных птичек посредством собственноручно сделанных гнёзд? — переведя взгляд на объект обсуждения, Уолш качает головой из стороны в сторону, на всякий случай, говоря тише и прикрывая рот ладошкой. Расплываясь в шкодливой улыбке, она добавляет прежде, чем откинуться на спинку своего стула, — Гореть нам в аду за обсуждение чужих голов, Питер Андерсон, — хоть в компании близких по духу. Она и не была против.
[indent]Любовь к родине не отменяла любви и к путешествиям – вот что Уолш могла заявить с точностью, не заглядывая глубоко вовнутрь себя. Ей, как человеку наблюдающего за культурами других стран в одежде, было интересно посмотреть на мир и под другим углом. Поэтому, когда она услышала, что мужчина решил отправиться в круговое путешествие, – а по-другому она не позволяла назвать это, с учётом его наполеоновских планов, – то только порадовалась, прекрасная понимая, что его сподвигло. Детям Уолшей повезло, ведь когда твои родители – это посол и спортсмен, представлять себя сидящим на месте всю жизнь было крайне сложно. Они видели многое; и Джози считала, что с удовольствием прошлась бы по тем, и новым, местам вновь.
[indent]Ещё больше её радовал интерес волшебника к медицине, и она с воодушевлением кивает несколько раз головой на его слова, в прочем, не перебивает, распахивая глаза пошире от представленной в голове картины сломанных пальцев.
[indent]— Пожалуйста, не рискуй, — нервно засмеявшись произносит девушка, с содроганием отгоняя подальше не самые вдохновляющие представления сознания, — Кажется, ты уже переплюнул всех в восточных направлениях, ещё где-то на стадии Индии, Питер! По крайней мере, изучить все уголки Азии у меня так детально не вышло, — задумчиво она отводит взгляд в сторону, — Хотя хотелось бы, — дёргая уголками губ, она прихлопывает по столу, — В таком случае, жду пару открыток. В Англии как раз будет достаточно холодно, чтобы только они меня и согревали, — подняв на секунду указательный палец вверх, Джозефина быстро добавляет, кивнув головой в сторону его рук, — И твои целые пальцы, конечно же.
[indent]Понимание о том, что эти поездки были нужны Питеру Андерсону не отменяли того факта, что она волновалась за мужчину. В отличие от многих близких, что занимали опасные для жизни должности, как работы в заповедниках или взлеты и падения на полях для квиддича, Джозефина могла поранить себя разве что иглой для шитья или придушить измерительной лентой. Конечно, путёвки не должны были вызывать ужаса; но то, куда ездил Питер и нельзя было назвать пятизвездочным отелем с функцией «всё включено». Вопрос об отпуске лишь дополняет её мысли, и пусть Барбадос остался далеко позади, трудно было забыть пережитое ими острове. И за себя она беспокоилась в меньшей степени.
[indent]— Брось, — отмахиваясь от его слов, мягко произносит девушка, качнувшись на стуле. Последнее, чего ей хотелось, это заставлять Андерсона чувствовать свою вину за случившееся, — Но ты прав, уже прошло... некоторое время, — уходя от точного ответа, Уолш готовится вздёрнуть носом по выше, заявляя, что отпуск ей вовсе и не нужен был, ведь её работа приносит ей сплошное удовольствие и своеобразный отдых для души, однако, не успевает высказать свою мысль, получая прямое приглашение на совместную прогулку, и совсем не по привычной Англии.
[indent]— А ты лис, Питер Андерсон! Знаешь, что буду нервничать с отсутствием ниток и иголок поблизости, с поиском вдохновения это хорошо придумано, — она негромко смеётся, облокотившись на свою согнутую руку, довольно расплываясь в улыбке, — Спасибо, родной. Я подумаю об этом, — выдерживая короткую паузу, бодро подсаживаясь поближе к столу и подхватывая вилку, она добавляет, — И «подумаю об этом» означает, что я уже мысленно складываю самые удобные туфли в свой чемодан для поездки на другой конец света, — явно не намёк, что стоит поторопиться с продумыванием программы для их встречи в Азии. Пожалуй, вот что было всегда легко – это заразить девушку какой-то идеей, особенно той, которая совмещалась приятным с полезным. Питер был прав, ведь где, как не, например, в стране восходящего солнца можно было схватить солнечный удар от потока вдохновения? Тем более, что по опыту на Барбадосе она определила для себя, что они составляли друг для друга отличный дуэт.
[indent]На её губах появляется усмешка от собственных мыслей.
[indent]Отсутствие полноценного завтрака должно было заставить девушку проглотить заказанное блюдо одним махом, но ест она неторопливо, прожевывая маленькие кусочки, хваля Андерсона за выбранный ресторан. Она ценила такие моменты уединения, когда никто не кричал вокруг, перетягивая друг на друга скатерть, лишь бы залезть в чужую тарелку. Сама делиться Джозефина не то, чтобы не любила, но лишний раз не тянулась вилкой к другому, да бы и самой остаться со своей едой наедине. Не из-за торопливости вернуться в ателье, а из-за полного желудка, она заказывает кофе вместе с Питером, пытаясь сделать обещанное – заплатить за их обед. Ключевое здесь, в прочем, оказывается «пытаясь».
[indent]— Ты ведь понимаешь, что делаешь? — подразумевая совсем не то, что Уолш так наскоро успокоится с мыслью ненакормленного в оплату его работы друга, она тяжело вздыхает, так и оставляя вопрос открытым. «Злиться» на джентельменство мужчины долго не приходится, и прикладывая ладонь к груди, она негромко благодарит его за заботу. Ей было приятно, что спустя столько лет, Андерсон ухаживал за ней, хотя я и абсолютно не был обязан, — Ничего, я знаю, что ты быстро схватываешь. Считай, почти и штаны сшиты, — широко улыбаясь мужчине на ходу произносит Уолш, отодвигая свой стул, и прощаясь с персоналом ресторана, начинает отбивать каблуком путь в обратную сторону. Они ещё не успели дойти, но было видно, что одна мысль совместной работы с Питером уносит её вдохновляющим потоком. Ей нравилось учить людей; своих близких? Дайте два, если они будут слушать то, что она говорит. А в ком в ком, но в друге она точно не сомневалась.


so get that needle in the core
https://funkyimg.com/i/36Kk6.gif https://funkyimg.com/i/36Kk5.gif https://funkyimg.com/i/36Kk7.gif
scratch that back and gimme more


[indent]Прося Мелиссу напомнить всем, кому она понадобится, что лучше им её не отвлекать, уточняя у Питера, хочет ли он что-нибудь попить, Уолш следует на второй этаж, оживляясь и вспоминая его похвалу о мастерской прежде, чем они ушли в сторону ресторана. Она была бы не собой, не предложи ему провести экскурсию, правда, после мастер-класса – тогда и портные уйдут, и саму Джозефину никто не будет останавливать за рабочими вопросами.
[indent]— Выбирай любой рулон, который понравится – здесь находится то, что было лично отобрано мной. А вот здесь, — выуживая из под столов несколько крепких и толстых подобий книг с вклеенными кусочками квадратов того, что есть на складе, она проводит по тканям ладонью, стоит ей раскрыть папку с крепкими страницами, — Ещё складской ассортимент, если ничего не приглянется, — если в Бостоне временами она могла устроить хаос, так не нравящийся её матери, то когда дело заходило о работе – чистоте и аккуратности Уолш не было равных. С любопытством она смотрит на выборы, которые делает Андерсон, стараясь выглядеть как можно более нейтральной, не желая своими знаниями сбивать мужчину с толку. До тех пор, пока он не выберет подклад для штанов без основной ткани – всё в его руках.
[indent]Лукавое «удиви меня» не успевает сорваться с губ Уолш, как она начинает широко улыбаться его выбору.
[indent]— Не скажу, что не удивил, но да будет розовый сатин! — это будет интересно. Не то, чтобы Джозефина не смогла бы представить его в одежде такого цвета, – стоило ему перехватить рулон, и уже смогла, – и всё равно с удовольствием отмечает, насколько неожиданными временами могут быть выборы людей, — Куда же? — сощурив взгляд, дёргая уголками губ, Уолш не может не спросить, хотя и делает ставки на то, что речь идёт явно не о спортивном зале.
[indent]— Так, значит, штаны, — выуживая волшебную палочку, Уолш уверено стучит ею по ладони, а затем взмахивает в воздухе, шепча несколько заклинаний. Откуда-то издали начинает негромко играть джазовая дорожка с вступающим голосом Каро Эмеральд, – она почти всегда работает под музыку, – и Джозефина задаётся немым вопросом, не против ли Андерсон, прежде, чем продолжить говорить дальше, — Сделаем выкройку здесь – стол больше, а шить пойдём уже в кабинет. Что мы делаем? Высокой посадки, низкой? Классические, слаксы, клеш? — давая ему возможность отвечать Питеру на её вопросы, Уолш попутно выуживает всё необходимое: и кальку, что станет будущей выкройкой, мел, карандаши, лекала, измерительные ленты, булавки и игольницы, — Мне нравится, — подытоживая, кивает она головой, ставя ладони в бока, — Иди сюда, снимем мерки, — прихлопнув ладонью по столу, на время избавляя Андерсона от рулона. Джозефина оказывается вплотную к Питеру, шутливо раскрывая глаза – не страшно ему? – пригибаясь, да обтягивая того измерительной лентой то на талии, то на бёдрах, под коленями и измеряя длину ног, попутно перенося данные на подготовленный на столе лист бумаги и рассказывая ему, как эти точки называются на «портновском языке», и как часто неопытные швеи путают их между собой по сокращениям. Наконец, выпрямившись, она тут же упирается в стол, оборачиваясь на него на мгновение, — Не думал податься в модельный бизнес? Я бы за такого боролась, — подмигивая ему, Уолш быстро перескакивает карандашом по числам, и хлопает в ладони. Пожалуй, если кого-то черчение и построение выкроек могло пугать, она делала это с особым удовольствием, набив в своё время достаточно шишек.
[indent]Намеренно тормозя себя, она вручает ему самопишущую кисть и лекала, руководя тем, где ему стоило оставить линии. Поначалу выкройка могла показаться хаосом, однако, чем больше появлялось полос, пунктиров, зигзагов, тем понятнее на деле становилось, что перед ними было. То и дело она бросает на него взгляд – не утомила? Этого ли ожидал Андерсон? Но не замечая очевидной боли от происходящего в его глазах, вынуждает себя выдохнуть, продолжая. Внимательно она смотрит за работой волшебника, временами прося у него кисть, и поправляя какие-то детали. Закончив с построением, они успели раскатать сатин по столу, и переложив кальку, она выдаёт мужчине портновский нож, напоминая про отступы.
[indent]— Самое страшное позади! — выпрямляясь в полный рост, весело произносит Джозефина, — Ещё не наскучило? — с любопытством спрашивает Джо, — А вообще, — в несколько раз она складывает ткань, чтобы перенести её к швейной машинке, кивнув ему в сторону двери в кабинет, — Я знаю, что это вроде как ты попросил меня о мастер-классе, но я получаю от нашего урока огромное удовольствие. В последние несколько недель я пыталась отвлечься на что-нибудь, шила для себя, но сегодняшний день по ощущениям... даже не знаю, — еле заметно пожав плечами, она перевела взгляд на Андерсона, посмотрев ему в глаза, — Я рада, что ты пришёл, — подытожив, произносит с теплотой Уолш.
[indent]Выдерживая значительную паузу, она таинственно улыбается, пропуская его сквозь дверной проём вперёд, откуда доносилась музыка:
[indent]— Смотри аккуратно, может, я как Синяя Борода, только заманиваю сюда бедных мужчин, которые никогда не выбираются отсюда, — впрочем, таинство расходится словно туман также быстро, как и начинало, — Та-да-а, мой кабинет и личная мастерская в одном флаконе, — останавливаясь по центру небольшого помещения, Уолш смотрит на Питера, застенчиво улыбаясь. Одно дело осматривать всё ателье суммарно, а другое – оказываться в самом его сердце. Джозефина начинала именно с такого пространства; неудивительно, что ей хотелось, чтобы и Андерсон оценил её по достоинству.

10

[indent]— И это мы ещё не вспомнили о шотландцах. Дискриминация по половому и национальному признаку! Хотя… может, если я постараюсь, то найду в своём генеалогическом древе шотландскую кровь. Смогу утверждать, что носить юбки меня вынуждает религия, — он шутит – как минимум, потому что вовсе не высшая сила пророчила каледонцам килты, – нарочно кривя лицо так, словно разговор задел его за живое.
[indent]Впрочем, если когда-нибудь Джозефина действительно решит спросить его мнения о понятии женского и мужского, вероятно, услышит что-то схожее, правда, без глумления над историческими фактами. Кому-то будет наверняка тяжело поверить, но Андерсон обращал внимание, как всё меньше волшебников – за исключением парочки динозавров, не контактировавших с миром немагов – отступалось от привычных свободных роб, перенимая модные веяния современности. Не сказать, что ему не нравилось, но изредка его охватывала ненавязчивая ностальгия о чём-то, чего ему не довелось пережить. Может быть, потому что до сих пор его гардероб ограничивался больничными писками моды из голубой ткани, пропахшей мылом и лечебными травами, а, может, потому что те глаза, которыми Питер видел мир, не слишком отличались от глаз ведьмы напротив.
[indent]Если честно, он никогда не задавался вопросом откуда в мальчишке, родившимся в семье ценителей толстовок и кед, было стремление к прекрасному. Оно просто было, и Андерсон мирился с этой данностью с тем же успехом, с которым мирился с наличием у него рук и ног.
[indent]— Не знаю, как тебе, мне там в любом случае гореть, — отвлекаясь от женщины, попавшей под прицел «модной полиции», он тихо хмыкает и улыбается девушке напротив, — Не могу отказать себе в удовольствии подбросить пару угольков в адскую топку, — вздёргивая бровями, Питер поджимает губы и делает говорящий глоток.
[indent]На деле, он не всегда говорит всё, что приходит ему в голову, вслух, но в компании Джозефины это даётся волшебнику с внушающей опасение лёгкостью. Находиться в её обществе, в принципе, многим проще, чем общаться с девяносто девятью процентами людей, и Андерсон бы хотел сказать, что всему причиной их уходящая глубоко в детство связь, только вот ярого стремления наведаться на тренировку к Кевину он за собой ещё не замечал. По крайней мере, точно не сейчас.
[indent]Он ведь не случайно вспомнил (не) шуточное обещание подлечить его невежество уроком кройки и шитья. Не будь у Андерсона желания быть здесь, поверьте, он бы и близко не подошёл к знакомому адресу в лондонском муравейнике. Он хотел провести этот день с Джозефиной, хотел увидеть девушку в декорациях, в которых Уолш могла быть самой собой. Он давно ждал момента, когда ему выпадет возможность узнать её наедине вне редких затиший на бостонской улице и воспоминаний с Барбадоса. Не сказать, что не знал уже, но одно дело – собирать её по крупицам из писем и урывкам разговоров, другое – иметь возможность сидеть напротив неё, не беспокоясь за то, что кому-нибудь придёт в голову влезть на стол и сесть в позу лотоса между ними.
[indent]И чем больше он находится рядом с ней, чем больше их связывает, тем странней Андерсону думать, что они не видели отголосок родственной души друг в друге до сих пор. Впрочем, никто не подтверждал его теорию, и, вполне возможно, навязчивое ощущение принадлежит только ему.
[indent]От неожиданного завершения мысли Уолш, Питер резко сгибается и издаёт смешок в кулак, давясь воздухом.
[indent]— Что бы ты ни пыталась сказать, звучит это очень неправильно, — сводя брови на переносице, он продолжает посмеиваться с сочувствием в глазах, — Мои открытки к твоим услугам, — морща нос, Питер держится, чтобы не произнести вертящуюся на языке фразу, ломается и, сотрясаясь от ехидного хихиканья, выдаёт финальный аккорд, — и пальцы тоже. Чем бы они тебе ни были полезны, — она должна простить его, он просто не мог не.
[indent]Питер не беспокоится, что Джозефина увидит в его словах повод оскорбиться или подумать что-то не то, и, пожалуй, это ещё одна из причин, по которым их тандем выглядит практически безусильным в глазах волшебника

. Как бы неожиданно это ни звучало, они понимают друг друга. Казалось бы, каким образом? Она – абсолютная любимица Вселенной, кокетливо стреляющая глазами направо и налево, и он – незаметная фигура с задних рядов, не спешащая обратить на себя внимание всего мира. И всё же факт остаётся фактом. Рядом с Джозефиной Уолш ему не нужно подбирать слова, он знает, что сказать, и знает, что его услышат правильно; таких людей он может пересчитать по пальцам одной руки. Что уж таить, их всего двое. С остальными Питер никогда не может расслабиться достаточно, чтобы снять дотошный фильтр с потока сознания. В лучшем случае, они просто-напросто неправильно его поймут, в худшем – бостонской улице не избежать ненужной ссоры.
[indent]Улыбаясь той скорости, с которой Джозефина принимает его предложение, Питер опирается щекой на кулак и смотрит в лицо девушки напротив.
[indent]— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты не пожалела о своём не отпуске, — неожиданно волшебник морщит нос и, слегка подаваясь вперёд, по-доброму передразнивает Уолш, — Милая, родная, хорошая моя, — откидываясь обратно, он издаёт тихий смешок и качает головой, — Только не обижайся, я не издеваюсь. Просто... со мной даже родная мать говорит холодней чем ты, — пожимая плечами, хмыкает Андерсон.
[indent]Он уже давно заметил тенденцию Джозефины обнимать своих близких – если можно было его таким назвать – пледом из ласковых прозвищ, и, несмотря на то, что в обычное время Питер кривился и закатывал глаза на все попытки обозвать его лучиком света, в исполнении Уолш подобные обращения вызывали одно лишь умиление. Всяко лучше, чем неизменная подмышка, на которую через раз он выкрикивал: волосатая.
[indent]Ему забавно наблюдать за попытками подруги оплатить свой обед он ведь предупредил, что не в этой жизни... и не в следующей. И дело даже не в джентельменстве, не в том, что перед ним девушка, и негласный кодекс мужчин требует, чтобы Питер Андерсон накормил спутницу за свой счёт. Ему искренне хочется соответствовать, отдавать в том же количестве, в котором он получает от Джозефины. И если Уолш кажется, что она не сделала для него толком ничего, у него плохие новости: список длинный, и своё начало он берёт с Барбадоса. Тот факт, что она тратит на него драгоценные свободные минуты, уже достаточен, чтобы платить за её обеды до конца жизни.
[indent]— Нет, — дергая бровями, от всего сердца не понимает Андерсон, — Я очень не умный, — поджимая губы, он кивает и громко вздыхает.
[indent]Честное слово, не понимает. Ну, разве что, самую малость, и никогда в этом не признается. Джозефина может гневаться сколько угодно, он то знает, что в глубине души ей приятно.
[indent]Из-за беспрерывного потока шуток и ужимок может показаться, словно Питер совсем не волнуется за свою обучаемость и результат сегодняшнего урока, и, пожалуй, именно здесь кроется огромная ошибка. Он волнуется, ещё как волнуется, и, оказываясь в рабочей обстановке, значительно затихает, пускай, не прекращает ёрничать совсем. Что-то в себе он не может выключить физически и, всё же, надеется, что его выбор цвета и комментарии не будут выглядеть скрытой насмешкой. В своём желании заручиться самодельными розовыми брюками Андерсон серьёзен как никогда.
[indent]— Как куда? Мне же надо в чём-то работать на рисовых плантациях, — смотря на неё, будто очевидней ответа нельзя было представить, Питер выдерживает паузу и произносит уже спокойней, — Я не могу явиться на твой показ чёрт знает в чём. Тебе же потом отдуваться перед людьми почему ты общаешься с невежами, не знающими, что есть другая одежда, кроме маек и джинс, — задирая брови, он смотрит на неё с немым вопросом о своей правоте.
[indent]Он понимает, явись он в своём неотразимом наборе на века, она бы всё равно встретила его широкой улыбкой, но и игнорировать наличие дресс-кода в кругах, в которых вертелась Джозефина, Андерсон не собирался. Его же не звали Шарлотт Уолш, и устраивать революцию ради революции он тоже не планировал. Зачем? Пожалуй, вопрос, который мучал его всякий раз, когда внимание к деталям своей внешности у Джозефины вызывало атаку непониманием со стороны Чарли. И речь не о том, что Шарлотт стоило делать так же. Упаси Мерлин, хватало одной. Скорее о том, что иногда способность второго близнеца не видеть ничего, кроме себя, поражало сознание Андерсона.
[indent]Хотя сейчас это последнее, о чём он вспоминал, внимательно всматриваясь в аккуратные взмахи палочкой Уолш.
[indent]— Стандартная посадка. Клёш, — кивая в подтверждение, по-солдатски отвечает Андерсон и невольно оглядывается по сторонам в поисках проигрывателя, ухмыляясь.
[indent]Слушаясь, Питер подходит к девушке и, избавляясь от пальто и кардигана, чтобы не мешать её работе, тихо смеётся, когда Джозефина пытается взглянуть на него устрашающими бровями. Как страшно. Всем бы такими страшными быть.
[indent]— Ты такая пугающая, Джо, — упираясь руками в бедра, он смотрит перед собой и качает головой, — что же мне делать, — смешок.
[indent]Тем не менее, не зацикливаться на вертящейся вокруг него Уолш у него не получается. Он не боится – это точно, но всё равно чувствуют себя неуютно, не способный ответить себе на вопрос хорошо ли это или плохо. Инстинктивно Андерсон выпрямляет плечи и напрягает живот, словно в любое мгновение Джозефина проверит у него наличие пресса и выскажется о позабытом спортивном зале, если не найдёт его на законном месте.
[indent]К его удивлению, высказывается девушка совершенно о другом, отчего Питер непроизвольно давится смешком и выгибает одну бровь, смотря на неё в упор: издевается?
[indent]— Я бы спросил шутишь ли ты, если бы не знал, что обычно ты о таких вещах не шутишь. Даже не знаю. Думаю, пока что модельный бизнес не готов к такому пополнению, — не без театрального ужаса на лице, тактично замечает волшебник.
[indent]Позволяя себе выдохнуть, когда Уолш заканчивает делать замеры, он неспешно следует за девушкой и сосредотачивается на её указаниях, стараясь выполнить всё так, как от него требуют. В одном Питеру везёт. С мелкой моторикой рук у волшебника не возникало проблем, и нередко он помогал тому же Эвану там, где дрожащие пальцы друга растягивали процесс на долгие часы. Он хорошо справлялся с директивами. Иначе бы не дожил до совершеннолетия, если бы по-неосторожности нагадил в какое-нибудь изобретение Маккензи.
[indent]Заканчивая с первым этапом, он возвращает кисть её владелице и аккуратно улыбается, будто бы безмолвно спрашивая насколько плачевное из него подмастерье.
[indent]— Шутишь? — в искреннем недоумении задирает брови Андерсон, — Пожалуйста, продолжай? — лучше бы ей, действительно, не беспокоиться об этом на полном серьёзе, иначе он начнёт искать тех, кто виноват в существовании этой мысли, и, будьте уверены, найдёт; что-то Андерсону подсказывает, что много времени это не займёт.
[indent]— А я то как рад, что моё фагоцитирование твоего времени приносит тебе удовольствие. Нет, без капли иронии. Я очень ценю то, что ты согласилась на эту авантюру. Когда мне ещё повезёт получить мастер-класс от маэстро и чудесную компанию в одном флаконе, — улыбаясь Джозефине тёплой улыбкой, произносит волшебник.
[indent]Он всё ещё с трудом верил, что девушка освободила целый день ради него, и, главное, не выглядела чересчур страдающей. Или уж очень хорошо скрывала свои подлинные чувства.
[indent]Хватаясь большими пальцами за карманы джинс, Андерсон медленным шагом идёт следом за хозяйкой ателье и вертит головой по сторонам, не скрывая своего любопытства. Вряд ли кто-нибудь удивится, если узнает, что он впервые находился в самом сердце, где творилась «магия». У него были знакомые в Калифорнии, открывшие собственное дело, но их маленькие каморки не шли ни в какое сравнение с тем, до чего доросла Джозефина. Они не были плохими дизайнерами, однако, смотря на то, что делала Уолш, Питер видел не мог не заметить разницу между просто хорошей работой и талантливой.
[indent]Стопорясь в дверном проёме, Андерсон одаривает её красноречиво задранной бровью вслед предостережению.
[indent]— Найди мне мужчину, который откажется встретить свой конец у такой Синей Бороды, и потом поговорим о том, когда и как мне надо пугаться, — ёмко хмыкая, замечает Питер, — Попахивает идеей-фикс, Джозефина, — с наигранным осуждением смеётся Андерсон.
[indent]Более не мешкая в проходе, он делает широкий шаг внутрь и осторожно бегает глазами по декорациям в маленьком помещении. Питер не скрывает тёплой улыбки, стоит ему обнаружить коллаж из фотографий и памятных вещиц, рассыпанных по всему периметру комнаты. Оказавшись здесь, совсем не сложно догадаться какой домашней и верной тому, откуда ведьма начинала, была Джозефина.
[indent]— Почему я чувствую себя так, будто попал в святилище? — косясь на Уолш, абсолютно искренне спрашивает волшебник, — Мне даже боязно трогать здесь что-либо, — он шутит, но только отчасти; Питер предполагает, что вряд ли девушка пускала пользоваться помещением всех подряд и чувствует своеобразный прилив гордости за свою значимость.
[indent]Вставая в готовую стойку, он упирается ладонями в бока и обращается к Уолш:
[indent]— Командуй, капитан, — широкая улыбка.
[indent]Он затихает на время, вновь сосредотачиваясь над директивами Джозефины. Андерсон то и дело хмурится, горбясь над своей работой, и только спустя несколько минут понимает насколько комично смотрится, подводя итог происходящему красноречивым звуком тужащегося. Постепенно он начинает понимать, что от него требуется, всё меньше и меньше нуждаясь в полном внимании Уолш, и вспоминает, что может разговаривать.
[indent]— Знаешь, я всегда поражался твоей уверенности в том, чем ты хочешь заниматься, — разбавляя размеренный звук швейной машинки, начинает Питер, — сколько я тебя помню, так или иначе, ты всегда шла в этом направлении. Мне бы твою целеустремлённость и уверенность, — хмыкает волшебник, — Я к тому, что... вроде бы, я знаю, чем хочу заниматься. В конце концов, я поехал путешествовать по миру именно для этого, — он останавливается, ненадолго задумываясь, — Но. И тот факт, что есть это «но» сводит меня с ума, — смешок, — Не уверен, что когда-нибудь рассказывал, я раньше много писал. В основном, стихи и музыку. Я почти перестал, когда вернулся обратно в Бостон, но в последнее время что-то пошло не так, — вновь склоняясь над прорисовывающейся штаниной, продолжает говорить Андерсон, — Иногда я думаю: а, может, к чёрту эту колдомедицину? — хмыкая, ёрничает Питер, — Я понимаю насколько безумно это звучит, и именно поэтому ещё не послал колдомедицину к чёрту, но моё «но» живёт со мной, цветёт и пахнет, — останавливаясь, он поднимает взгляд к Джозефине и недовольно морщит нос, улыбаясь.
[indent]Он не искал совета. Сказать по правде, он и не скажет зачем точно произнёс навязчивую мысль, крутившуюся в его голове последние недели. Он не ждал поддержки. В конце концов, она даже не знала были ли его творения хорошими или плохими. Наверное, ему просто хотелось поговорить с кем-нибудь об этом, и Джозефина казалась ему тем самым человеком, который не стал бы задирать бровь, предлагая Андерсону перестать думать о глупостях.
[indent]Теряя счёт времени, он не замечает, как из неясной тканевой массы его брюки обретают вполне различимые очертания. Делая последний стежок, Питер стукает пальцами по краю стола, расправляет плечи и поднимается в полный рост, широко улыбаясь.
[indent]— Ну, что? Время истины настало? — дергая себя за ремень, он вдруг резко останавливается и издаёт громкий смешок, — И сейчас сюда заходит какая-нибудь наивная душа, — без контекста выглядело всё крайне плохо.
[indent]Несмотря на риск быть оказаться новой офисной сплетней, Андерсон натягивает на себя брюки и, поправив ткань, смотрит на себя сверху вниз. Стоило ожидать, что под руководством мастера своего дела, у него не будет шансов на провал. Кивая собственным мыслям, он смотрит на Уолш и ёмким жестом разводит руки в сторону.
[indent]— Я красавица? — он едва сдерживается, чтобы не присесть в реверансе.
[indent]А стоило, потому что Джозефина Уолш заслужила не только все обеды, но и все реверансы мира. И пусть даже не пробует спорить. Он окажется упрямей.

11

[indent]— Пи-итер, — тянет она его имя, качая головой из стороны сторона, журя того взглядом; правда, присмотреться к ней получше, можно увидеть этот лисий отблеск в её глазах. Уолш старается выцепить из своего сознания прежние разговоры с мужчиной, пытаясь определить, всегда ли они так разговаривали, либо Андерсон делает ей недвусмысленные знаки, о которых она не подозревала. Однако, пауза начинает затягиваться, и отвлекаясь, она стучит несколько раз ногтём по стеклу бокала, легко поведя плечом, произнося,  — Что же, не знаю, как это звучало, но видимо, в меру испорченности каждого? — и пусть только попробует задрать ладони вверх и перевести на неё стрелки. Конечно, она здесь опошляет всё, что можно опошлить. Распутница.
[indent]Она не помнила, в какой момент в ней зародилась «привычка» обращаться к своим родным не просто не их именами, но и обмазывая их самыми розовыми и тёплыми словами этого мира. Другое дело, что за неимением возможности наблюдать Андерсона в своей жизни также часто, как и остальных, не зря могло показаться, что Джозефина «атаковала» его больше обычного.
[indent]— Неужели, — то ли в удивлении, то ли в любопытстве коротко произносит Джозефина, выуживая из сознания тёплую и добродушную миссис Андерсон; неосознанно поддаваясь вперёд, она подражает действиям Питера, — Но ты скажи, если тебя это раздражает, — короткая пауза, — Или смущает, милый, — мало ли, каждый раз, не зная того, заставляет его сердце биться быстрее от неловкости? Такого она своими словами точно не добивалась, разве только, не сейчас!
[indent]Сама не зная почему, правда, Уолш чувствует лёгкое волнение от того, с каких слов подвёл свою мысль Андерсон. Не так уж часто к ней обращались как-то, кроме собственного имени да его сокращения, и пусть даже в перечислении, это звучало приятно.
[indent]Было бы враньём, скажи или подумай она о том, что никогда никого не вынуждала одеваться подстать её вкусам. Подростком ведьма имела способность выморозить кого угодно прикладыванием платков к волосам, указывая на длину юбок или брюк, да заметно кривя губы в непонимании сочетания цветов одежды. Возраст, как и многочисленные разговоры о её поведении и мировоззрении Уолш позволил ей понять, что конкретно она делала не так; а знающие, с кем конкретно велись её диалоги в большинстве случаев, позволяли понять, по какой причине привлечение внимание со стороны Шарлотт к тому, как одевалась сама Джозефина, не слишком трогали девушку.
[indent]— «Отдуваться» скорее, — прыснув себе под нос, произносит Уолш, успевая мысленно выдохнуть о присутствии друга на важном для неё событии; устрашающе она продолжает говорить, — Это им бы пришлось отдуваться за то, что они смеют что-то сказать о моих друзьях. Но! Не сказать, что мне приятна твоя внимательность? — оставляя риторический вопрос открытым, ведьма прижимает ладошку к своей груди, и расплываясь в тёплой улыбке.
[indent]В предвкушении их небольшой швейной задачки, одна мысль, что это всё делается для модного показа неосознанно подталкивает её к тому, чтобы по итогу Питер Андерсон вышел отсюда с идеальными штанами; хотя, конечно, не то, чтобы она до этого расслаблялась и готовилась выпустить его отсюда с неровным швом или того хуже – дыркой на причинном месте.
[indent]Пожалуй, несмотря на попытку запугивания, какой-то определенной цели в этом шутливом действии не было. На деле, находясь в этом деле не первый день, она предполагала – знала – что не каждому нравились прикосновения портных при замерах, и идя на встречу, Уолш предпочитала отправлять на это дело свою измерительную ленту под действием волшебства; Джозефина намеренно делает всё вручную в случае с Питером, решая понаблюдать, как на это отреагирует мужчина, да прячет свою улыбку за работой, замечая солдатское построение.
[indent]— Была бы портным похуже, незамедлительно пошутила бы, чтобы снимал штаны, но без бегства, — подмечает волшебница, одёргивая край своей юбки, чувствуя, как тот так и норовит запрыгнуть под каблук, — Но смотри какая молодец, могу и без этого отбавить миллиметры для точности, — зря он приоткрыл эту дверь. Освобождая Питера, на его высказывание о спасению модельного бизнеса без себя на подиуме, она лишь пожимает плечами, произнося негромкое: «Но ты подумай» — комплименты, вроде как сказанные «для галочки», на деле таковыми не являлись. Если когда-нибудь Андерсон передумает, о она примет его с распростертыми объятиями; пусть и понимает сейчас, по какой причине думает, что это всё было не для него, а от этого и не настаивала.
[indent]Сложно не хвалить Питера, наблюдая за его путём становления подмастерья получше многих портных-новичков, что приходили в ателье Уолш показать свои таланты. Она никогда не была прочь научить тех, кого было возможно, особенно, видя желание, но как бы эгоистично это не звучало, не всегда была готова тратить своё время на непонимающих простых вещей. Возможно, кто-нибудь мог крикнуть: «Зазналась!»; Уолш было бы проще кивнуть головой, соглашаясь, чем пытаться напомнить, что это и не была её работа. В такие моменты она прекрасно понимала, по какой причине не раскрывала свою душу всем подряд, ограничивая круг своего общения.
[indent]Она кидает короткий взгляд на Питера, наблюдая за ведущей линию рукой, и невзначай улыбается.
[indent]Уолш не шутила, но и показывать этого не хотела, прекрасно понимая, что для Андерсона это может быть своеобразным звоночком в комплексах Джозефины. Поэтому негромко посмеиваясь от подбора слов волшебника, неспешно передвигаясь по помещениям своей мастерской, она машет ладошкой в воздухе, — Кто бы говорил о приятной компании, — даже если бы девушка вспомнила о том, что спала этой ночью на несколько привычных часов раньше, да ещё и отработала половину дня, как за целый, в её движениях не было видно усталости, и она прекрасно понимала почему. Волшебница всегда черпала энергию из людей, а здесь совмещала и того больше, чтобы не заручиться моральной поддержкой и опускать руки без повода.
[indent]Останавливаясь в проёме двери, она не сдерживает красноречивого взгляда, а затем и просверливает макушку Питера Андерсона, стоит тому отвернуться к ней спиной. Становится сложнее игнорировать его комментарии, особенно, когда одна часть сознания кричит о неприкрытом флирте, другая – волшебник явно видит в Джо подругу со двора, чем кого-то большего. Что не означает, что ведьма не может не спросить саму себя: сам мужчина задался бы себе таким вопросом, и был бы среди тех, кто был бы не отказался?
[indent]— Кто знает какие у меня тайны и желания, — дёрнув головой, выбивая из головы зацикленные на одном мысли, произносит без особого смущения Уолш, пожимая плечами. Стоит волшебнику отвлечься на разглядывания всего вокруг, Джозефина и сама еле заметно дёргая губами, осматривает небольшое помещение. Пожалуй, это было душой не только всего модного дома, который она построила с нуля по кирпичику. Здесь было и самое главное сердце самой Джозефины, бережно перенесенное из родительского дома куда-то, где она являлась отдельной от всего личностью. Вряд ли это можно было назвать святилищем – от такого сравнения уголки губ поднимаются выше – но тем, что ценила Уолш больше всего в своей жизни? Ведь все эти вещи: колдо- и фотографии, записки и первые эскизы со времен школьной скамьи, ленточки и потёртые временем билеты, и были тем, что делали её... собой.
[indent]— Брось, ты последний, кто должен боятся, — она посмеивается, подходя, а затем и ненавязчиво обходя волшебника, гордо кивая куда-то в сторону, — По крайней мере, официально заявляю – если твоё лицо есть на стене, вход сюда разрешен в любое время суток, — костяшкой согнутого указательного пальца она стучит по стенке, откуда на неё смотрел Питер Андерсон собственной персоной. Сама Уолш не была большой любительницей фотосъемки, теряясь в количестве кнопок, но кто сказал, что она была плохим вором?


https://funkyimg.com/i/372tW.gif https://funkyimg.com/i/372tV.gif https://funkyimg.com/i/372tX.gif
«You don't have to have anything in common with people you've known since you were five. With old friends, you've got your whole life in common.»
            — Lyle Lovett


[indent]Джо первая подходит к швейной машинке, и усаживаясь на стул перед ней, тратит какое-то время на подготовку для упрощения работы: наскоро она меняет цвета нитки под нужный цвет, рассказывает ему про то каким образом та подаётся на иглу, да из чего состоит шов; по сути, он мог это знать, но ей и самой проще отвлечься, чем заниматься этим молчаливо. Наконец, когда ткань была уложена и первая строчка сделана, девушка соскальзывает со стула, усаживая мужчину на своё место, а сама, не без помощи магии, призывает к себе ещё один из кабинета. В какой-то момент он позволяет ей расслабиться, и оперевшись на свой кулак, не сдерживая ухмылки от сосредоточенного перед её глазами Питера, она только и делает, что временами выпрямляет ткань на столе, да незаметно поправляет ту на выходе.
[indent]Андерсон начинает издали, и она не сразу понимает, к чему именно ведёт свой монолог волшебник, а когда понимает, неосознанно отлепляет себя от собранной в кулак ладошки, приподняв бровь в удивлении. К музыке девушка никогда не оставалась равнодушной, самолично наслаждаясь каждому звуку, что издавала её скрипка, а когда было на то время – и написанию мелодий, пусть те и давно не видели дневного света, забитые в ящики столов. Неожиданно она чувствует укол совести, всё это время незнающая, насколько важную деталь упустила из жизни Питера; ведь сейчас волшебник явно не был похож на того, кто делился чем-то... просто так, ради поддержания разговора, хотя может и усилено пытался.
[indent]— Не знаю что хуже – ты, нерассказывающий это или я, забывшая, — честно говоря, она всё ещё надеялась на первое, потому что от второго была бы готова сгореть от стыда. Она молчит, казалось бы, вновь фокусируясь на том, что делал Питер, – даже приподнимается со своего места, приближаясь ближе и заводя зачем-то за машинку рукой, куда-то нажимая, – на самом деле, прокручивая в своей голове всё, что сказал мужчина ещё раз.
[indent]— Ты только не смейся, как показала практика, — явно намекая на свою ошибку с «пальцами» волшебника, она хмыкает, продолжая, — Говорить красиво я не умею, — ведьма щурится, перекидывая ногу на ногу, и складывая на коленки ладошки, негромко начинает говорить:
[indent]— Мне всегда казалось, что важно было найти свой путь, несмотря на то, кем я работаю или мою профессию в целом. Ведь там, «на старте», ты всегда оглядываешься, смотришь по сторонам, — ведьма задирает взгляд к потолку, вспоминая и свои первые дни в первых модных домах и своих переживания, — Я постоянно равнялась на кого-то, соревновалась и сравнивала свои работы и чужие, а после украденного портфолио и вовсе думала... — она замолкает, но не делая ощутимых пауз, возвращает взгляд голубых глаз обратно на Питера. На мгновение ей кажется, что вполне реально связать вчерашнюю попытку Андерсона показать ей что-то и сегодняшний разговор, но вместо того, чтобы спрашивать об этом, Джозефина продолжает свою мысль:
[indent]— Мне было бы очень легко свернуть с дороги, забыть о своей уверенности, уйти от себя, — она пожимает плечами, мягко улыбаясь, — А всё, что надо было – пойти своим путём. Я хотела чувствовать себя... уникальной? Лучшей? Это не звучит слишком самовлюбленно, особенно учитывая наш разговор про звездочки? — она звучит легко, хотя на самом деле, прекрасно понимает, насколько тяжелым это может оказаться делом. Возможно, Андерсон так и останется на дорожке колдомедицины, осознав, что это его призвание. А может, и свернет с пути. Она опускает взгляд на свои коленки, осторожно разглаживая струящуюся под пальцами ткань, неспешно добавляя:
[indent]— Я думаю, что были причины, почему я никогда не слышала ни о твоих стихотворениях, ни о музыке, и это не попытка уколоть тебя, — как и шанс напомнить себе, что по-настоящему открываться они стали друг другу совсем недавно, — А в таком случае, как и есть повод усомниться в выбранной, в качестве будущей карьеры, колдомедицине, — она намеренно игнорирует упоминание о «безумстве», коего в его решении она совсем не видела, — Я хочу сказать, Питер, —  аккуратно она кладёт пальцы на его предплечье, слегка наклоняя голову в бок, — No guts, no glory? — чтобы он ни выбрал – колдомедицину или другое направление, не стоит ли рискнуть в любом из случаев? Никто не требовал от него тянуть жмыра за хвост всю жизнь, и сорваться в противоположную сторону, поняв, что задуманное ему совсем не нравится. Это не трусость. Это желание попробовать себя везде, чтобы понять, что надо. Разве он не делает это сейчас, путешествуя по миру?
[indent]Высвобождая Андерсона, она откидывается на спинку кресла, неслышно выдыхая. Он не просил её ни о чём, но и волшебница не могла не сказать совсем ничего. Уолш редко с кем обсуждала такие вещи; ей было приятно знать, что с ней можно было не только хихикать, да обсуждать прессу, как делали многие её знакомые.
[indent]— Я бы очень хотела послушать, что ты пишешь, — совсем тихо звучит её голос со всей искренностью. Теперь ей  как никогда хотелось узнать Питера с этой стороны, понимая, насколько это было значимым на самом деле, даже по себе или по своим родным. Даже в выборе долбежки ритмов её сестры был тайный смысл; только кроме неё самой в нём никто не разбирался.
[indent]Она специально не следит за стрелками часов, наблюдая за размеренным стуком иглы пробивающей ткань, стараниями мага, проникаясь чувствами к общей картине происходящего, чувствуя, как и это подходило к концу. Стоит ему закончить, и она тут же хлопает в ладони, что одновременно совпадает с его стуком по столешнице; слышите фанфары в его честь в её голове, потому что она-то знает – результат превзойдет все ожидания?
[indent]— Ну, смыть с себя определенные клише я уже точно не могу, так что, не страшно, — отмахиваясь ладошкой, ведьма поднимается со своего насиженного места, — Отвернуться? — не сдержав ёрничества, произносит Уолш, но как и ожидаемо, не пытается закрыть свои глаза пальцами, пусть и отвлекается на приборку рабочего места, проворно убирая ненужные нити, булавки да отрезки ткани; к моменту, когда машинка принимает первоначальный до работы вид, её встречает одетый в новые брюки Питер, отчего ведьма тут же не сдерживается от широкой улыбки, наклоняя голову вбок:
[indent]— Ещё какая! Чёрт, как хорош! — восторженно продолжает нахваливать его вид волшебница, и перехватывая его ладонь, тянет его сквозь комнаты обратно в большую мастерскую, нежелая терпеть эти попытки посмотреть на себя снизу вверх – тут важен весь вид! — Смотри, смотри как чудесно вышло! Что я говорила, модельный бизнес? Может, ещё и в портные на полставки пойдёшь? — теряя шутку о том, что с радостью заменила бы своих швей Андерсоном, она расплывается в улыбке, сжав ладони вместе и прижав их к груди. Она подступает на шаг, быстро нагибается, да проводит руками по наружным швам, — И не скажешь, что под руководством, работа профессионала! — выпрямляясь, она смеётся, более не терроризируя волшебника своим присутствием слишком близко.
[indent]Заглядываясь напоследок, Джозефина гордо вздёргивает носик. Розовый сатин – отличный выбор; нужно взять на заметку. В такие моменты она могла поклясться, что готова бросить всё, лишь бы все приходили к ней шить одежду вместе. Она не врала, когда говорила, что получила огромное удовольствие от их встречи. А теперь у Питера и будет напоминание об этом в виде отличной пары брюк.
[indent]— Так, я считаю, мы заслужили выпить! Подожди, у меня была где-то бутылка на этот счёт! — попробуйте сказать, что не на этот; словно неостановимая юла, Джозефина ускакивает на каблуках в свой кабинет, попутно зазывая Питера обратно, как только тот насмотрится на своё отражение, да прося его помочь с открытием розового шампанского, уже ждущего его на столе. Как кто-нибудь мог понять, ей был чужд отказ; только и оставалось надеяться, что у Андерсона было ещё немного времени на старую – не по годам, но совместно проведенному времени – подругу.
[indent]— Я на секунду, — или вы думали, она остановится? Уолш просит у него ещё немного времени, и исчезает в соседней комнате совсем ненадолго; можно было услышать стук дверей шкафов, да выдвижных ящиков, шелест бумаги. Она возвращается очень скоро, загадочно улыбаясь, но с пустыми руками. Возвращая кресло из мастерской сюда, обратно в кабинет, Уолш поднимает наполненный жидкостью бокал, тепло улыбаясь, — За отличный и продуктивный вечер? — приподнимая бровь, произносит ведьма.
[indent]В нежелании отвлекать Андерсона от работы, она заткнула за пояс и одну свою мысль. Джозефина любила ностальгию, пусть и поддавалась этому ощущению не так часто, но сегодня – грех не. Питер, сам того не зная, вызывал в ней множество чувств, волной накрывая её событиями последних лет и возвращая в совсем далёкие, детские, времена. Она усаживается на креслице, подсознательно хотя находиться к волшебнику ближе, без разделения в виде стола между. Негромко прокашливаясь, привлекая его внимание к себе, Уолш вслушивается в шелестящую на заднем плане пластинку, успевшую замениться за всё это время на другие, произносит:
[indent]— Хочу тебе показать кое-что. Я давно храню его у себя, — не слишком беспокоясь за неяркий свет в комнате, в отличие от других сильно освященных помещений, Уолш заводит ладонь себе за спину и выдёргивает из-за края своей юбки аккуратно свернутый пергамент в несколько раз, — Узнаешь? — она отставляет в сторону бокал, с любопытством всматриваясь в родные черты Питера Андерсона, наблюдая за его реакцией, на его одно из первых писем после переезда в Америку, написанное, в своё время, вовсе не для Джозефины, но с лёгким упоминанием о самой девушке.
[indent]Она не цеплялась за то, что он больше общался с Шарлотт; даже тогда он помнил о втором близнеце. И это было самое важное в их дни сейчас.

12

[indent]Молчать о себе – привычка, столь плотно въевшаяся под кожу, что ему кажется – по-другому он и не знает. Словно это часть его сущности, не стечение обстоятельств, не выученный ритуал в надежде облегчить ношу на плечах измученных родителей. Нет, Питер Андерсон настолько свыкся заглушать всякий порыв искренности, что последних не замечает, будто их вовсе нет. И дело не в том, что люди плохо спрашивают. Спрашивают, но прежде чем Питер успевает открыть рот, выработанный годами рефлекс срабатывает, и он прикусывает язык, отмахиваясь от искреннего беспокойства. Ничего особенного. Всё в порядке. Давай, лучше о другом. О тебе.
[indent]За редкими исключениями.
[indent]Он не скажет точно почему Джозефина Уолш действует на отрепетированные годами реакции прямо противоположно. Может, потому что всё в их общении противоречит тому, что Питер Андерсон привык считать нормальным и допустимым. Не думайте, что раз он находится рядом с ней последние несколько часов, их внутренняя близость и схожесть превратилась в нечто обыденное в его глазах. Что-что, а утверждать, что такие, как Джозефина Уолш, не общаются с такими, как Питер Андерсон, волшебник не устанет. Сегодня точно.
[indent]Тем странней видеть едва различимую тень расстройства девушки, упустившей, казалось бы, совершенно ненужную ей деталь. Что изменилось бы в жизни Джозефины, имей она доступ к «тайной» информации? В конце концов, если она не знает о существовании исписанного вдоль и поперёк дневника, вовсе не значит, что Уолш не знает самого Питера. По крайней мере, так кажется самому Андерсону.
[indent]— Вряд ли ты забыла что-то, о чём никогда не слышала, — хмурясь, невзначай замечает молодой человек, — Если только ты не утаила от нас, что тебе достались некоторые таланты по материнской линии, — Питер щурится и тихо хмыкает.
[indent]Ему действительно не понять отчего людям хочется копаться в чужих душах, залезая в них по макушку. То, о чём он молчит, не изменит ни его отношений с бостонскими ребятами, ни, уж тем более, его отношений с Джозефиной Уолш. Разве что прибавит лишнего шума в висках.
[indent]— Ты ведь понимаешь, что теперь мне точно хочется рассмеяться, — дергая бровью, Андерсон опирается об угол стола и всё же замолкает.
[indent]Наверное, стоило уточнить, что его поток сознания вслух вовсе не значил, что ему стоит искать решение или применение, но останавливать ведьму не рискует. Ему интересно услышать, что Уолш об этом думает. Пожалуй, если и есть человек, имеющий право на объективное мнение о насущной теме, она стоит прямо напротив него.
[indent]Не скрывая улыбки, Питер смягчается в лице, стоит девушке заговорить о начале своей карьеры. Он слышал эту историю, но лишь частично и не от самой Джозефины – любые новости имели свойство путешествовать от дома к дому в Бостоне, пока осведомлены не оказывались все до последнего. Его не удивило произошедшее тогда, не удивляет и сейчас, несмотря на лёгкий осадок раздражения, подкатывающий к горлу. Не сказать, что Андерсон был сильно сведущ в том, как работал мир моды, но с историями об украденных работах по-настоящему талантливых людей был знаком не понаслышке. Несмотря на длительное отсутствие в Америке, с некоторыми своими приятелями он хранил контакты по сей день; одну из немногих порой крутили на волшебном радио, и он не преувеличит, если скажет, что слышал один и тот же пересказанный сюжет сотни раз.
[indent]— Да, — хмуря брови, оживлённо отвечает Андерсон, — Раньше это не имело никакого значения, — ведя взглядом в сторону, замечает волшебник.
[indent]Может быть, его окружение резво запрыгнуло в повозку его ремиссии, обновив своё виденье Питера Андерсона на долгие года вперёд, он так и остался одной ногой в прожитых двадцати с хвостиком лет; и это нормально. Ни Джозефина, ни все остальные не жили, планируя не дальше завтрашнего дня. Они привыкли охватывать взглядом широкое поле возможностей, пока Питер всматривался под ноги, боясь споткнуться. Они не говорили об этом не потому что Питеру было жалко и, уж тем более, не потому что его доверчивость оставляла желать лучшего. Какой толк болтать о грандиозных планах, которым не суждено свершиться? Под таким углом их и планами не назовешь.
[indent]Тихо хмыкая, Питер по-тёплому улыбается.
[indent]— Боюсь, что если бы ты не хотела чувствовать себя лучшей и уникальной, — волшебник прокашливается, дергая головой на бок, — то выживать в твоей индустрии тебе бы было многим тяжелей, — дергая плечами, заканчивает Андерсон.
[indent]И последнее, что он был стал делать, это осуждать её за предпринимательскую жилку. При всём уважении к добродетелям, готовым одевать весь район за бесплатно, такие люди не уходили далеко в мире высокой моды. Как бы жестоко это ни звучало, Питер понимал, что для того, чтобы заниматься благотворительностью, для начала стоило заработать на такую возможность. Или закончить карьерный рост на границе своего района.
[indent]Пожалуй, ещё одна причина не в пользу творческого начала волшебника.
[indent]В нём не было глубинного стремления получить первое место, быть названным лучшим и «коронованным» за уникальность. Питер считал свои опусы более чем посредственными, и несмотря на то, что, порой, как и любому не чуждому творчеству человеку, ему хотелось им поделиться, внутренний голос останавливал его прежде, чем Андерсон успевал рискнуть. В его случае, единственный способ оказаться где-то – прогрызть себе путь зубами, а делать этого Питер не умел и не собирался, отчего колдомедицина оставалась вариантом понадёжней в глазах волшебника.
[indent]Слыша искреннюю просьбу Уолш, он непроизвольно дергает бровью и безмолвно спрашивает: «Серьёзно?»
[indent]— Если я напишу что-нибудь стоящее, обязательно, — Андерсон резко меняется в лице, расплываясь в широкой улыбке, — Технически, уже слышала! — он щурится, кивает головой своей мысли и проясняет, — Помнишь, песню, исполненную Эваном на Новый год? Я написал слова, а он дал ей голос, — и Андерсон тут же добавляет, морщась, — Что вовсе не значит, что все должны об этом знать, — он толком и не объяснит почему не хочет, чтобы его друзья знали автора за красивым исполнением Маккензи, но настаивать не перестанет.
[indent]Раньше Питер не избегал сцены с таким усердием. В подростковые года он нередко участвовал в «домашних» представлениях Святой Розы, созданных усердиями постояльцев, но с ухудшением здоровья и переезда бросил своё маленькое хобби. Со временем он свыкся с местом за кулисами, изредка помогая Эвану с музыкой, когда тот решал тряхнуть стариной, и сейчас представить себя на месте харизматичного Маккензи казалось ему дикостью. Ни его голос, ни манера держаться на людях не подходили на звание звездочки, которым так настойчиво крестила его Джозефина.
[indent]Что не мешает ему быть согласным на красавицу.
[indent]Перехватывая косой взгляд Уолш, с наигранным осуждением Питер качает головой и переодевается в их общее творение. Не сказать, что он мог сравниться с Маккензи в отсутствии всякой стыдливости, но до тех пор, пока его не заставляли снимать майку, волшебник был в состоянии пережить даже самые откровенные издевательства бровями.
[indent]— А чем не вариант? — подхватывая вдохновленные нотки голоса Уолш, смеётся волшебник, — Может быть, благодаря тебе я только что открыл своё предназначение, — вставая перед зеркалом, Андерсон негромко хмыкает, — Хотя что-то мне подсказывает, что без своего ментора далеко бы я не ушёл, — он не впервые держал иглу в руках, однако до сих пор все «творения» Питера заканчивались на пришитых декоративных деталей к одежде, которую он носил раз в пять лет.
[indent]Он больше не нервничает, когда Джозефина принимается проверять швы на качественность – хуже пытки с лентой уже ничего не будет. Улыбаясь девушке, стоит той выпрямиться в полный рост, он смеётся и продолжает смотреть на неё в упор. Его, конечно, не назовёшь эталоном самоуверенности, но и дергаться от неё, словно от прокажённой, Андерсон не планировал. Что, в конце концов, она ему сделает? Укусит? Оближет лицо и убежит, зычно хохоча? Этими талантами, пожалуй, её обделили, и тем лучше. Ему хватало одного кусачего безумца в своём ближайшем окружении.
[indent]— Не стоит, Джо... — он действительно думал, что его кто-нибудь послушает? — зефина.
[indent]Вздыхая себе под нос, Питер смиренно следует за девушкой и забирает бутылку из её рук. Он мог придумать сотни поводов получше, но, кажется, Уолш не горела желанием выслушать хоть один.
[indent]— У людей вообще получается сопротивляться тебе? Или это только я? — принимаясь отрывать металлическую защиту, он косится и ухмыляется ведьме, — Буду должен тебе бутылку, — дергая бровями, угрожает молодой человек, — Готовьте стаканы, мисс, — и в следующее мгновение он силой дергает пробку, хохотнув.
[indent]Провожая Джозефину непонимающим взглядом, Андерсон занимается их бокалами и чинно дожидается сбежавшей Уолш, не меняя замешательства на своём лице. Честное слово, если она придумала что-то ещё, он научится говорить ей нет.
[indent]— И за лучшего учителя в моей жизни, — аккуратно стукая стеклышко бокала о бокал Уолш, улыбается Питер.
[indent]Это далеко не попытка задобрить Джозефину; куда уж больше, учитывая всё, что она для него сделала сегодня? Отбрасывая в сторону тот факт, что они знакомы практически всю жизнь, Питер видит насколько вдумчивой и серьёзной может быть Уолш, когда дело касается её работы.
[indent]Девушка наконец-то решается убрать занавес тайны над тем, что вынудило её перерыть половину ящиков, отчего Андерсон не сдерживает красноречиво задранных бровей.
[indent]— Без интриги ведь никак, — он терпеливый, но это не значит, что его надо проверять.
[indent]Впрочем, налёт наигранного недовольства испаряется так скоро, как знакомый конверт мелькает у Питера перед носом. Конечно же, он помнит. Задавая немой вопрос, он тянется к пожелтевшей с годами бумажке и, улыбаясь, хмурится на скрупулёзно выведенные буквы. Для своего возраста, он писал весьма сносно, а, зная, кому письмо было адресовано, тратил на выведение строк вдвойне больше времени.
[indent]— Не пойми меня плохо, но я бы никогда не подумал, что ты станешь хранить нечто подобное. Хотя... — глаза Питера становятся узкими полосками, — Теперь, когда я произнёс это вслух, я разрешаю тебе стукнуть меня по лбу, — морща нос, кривится волшебник, — Мне стоило написать тебе личное письмо. Зря я этого не сделал. Думаю, тебе бы понравилось узнать, что я лечился вместе с Сереной, — возвращая бумажку в руки Уолш, косится на девушку Андерсон, — и, раз уж на то пошло, до сих пор в хороших с ней отношениях. Так что, если вдруг тебе захочется сходить на концерт, — издавая смешок, пожимает плечами Питер.
[indent]Делая небольшой глоток шампанского, он задерживает свой взгляд на Джозефине и едва мрачнеет, теряясь в собственных мыслях.
[indent]Ему бы хотелось оправдать себя тем, что лишь сейчас их интересы и темпераменты совпадали достаточно, чтобы найти общий язык, но это было бы сущей глупостью. Да, возможно, они изрядно повзрослели. Однако Питер не переменился до неузнаваемости. Его характер, его манеры, взгляды на окружающий мир, с возрастом они лишь окрепли. Причина крылась на поверхности. Он не нашёл с ней общий язык, потому что никогда не пытался.
[indent]И несмотря на то, что Андерсон старался не сожалеть о том, чего не исправить, он не мог избавиться от ненавязчивой тяжести сожаления в груди. Сколько они уже были здесь? Час? Два? И это не считая обеда. Он не почувствовал ни единой прошедшей секунды, а для Питера это был лучший показатель.
[indent]— Если честно, я побаивался тебя в детстве, — мгновенно смеясь, он выставляет руку перед собой и безмолвно просит её дать ему время объясниться, — Не в этом смысле. Ты была весьма очаровательной девочкой и не пугала меня своими аккуратными косичками, — Питер делает ещё один небольшой глоток, — Меня... не назовешь типичным мальчишкой, Джо. Даже сейчас, — качая головой, начинает молодой человек, — и если сегодня меня это не беспокоит, то раньше ещё как. Я думал, что буду странным для тебя. Или скучным. Наверное, мне стоило взглянуть на Тео и успокоиться. Если ты общалась с ходячей библиотекой, то мёртвый внутри и снаружи Питер Андерсон не был проблемой, — очередной смешок.
[indent]Питер откидывается на спинку стула, ненадолго замолкая.
[indent]Он никогда не считал себя скучным и, тем более, поверхностным. Пожалуй, если в чём-то Андерсон и видел свои таланты, так это в умении «подходить» любому человеку вне зависимости от страны и вероисповедания. Не факт, что люди подходили ему самому, но вот подбирать ключики к окружающим Питер умел с маленькой погрешностью. В случае Джозефины, этот ключ даже не пришлось искать. Они нашли путь друг другу без всякой помощи.
[indent]— Я сожалею, что мне пришлось попытаться умереть в твоей компании, чтобы прозреть, — дергая бровью, он театрально округляет глаза, — но я рад, что прозрел. И не умер, — кривя красноречивую гримасу, ставит жирную точку Андерсон.
[indent]Резко меняясь в лице, он допивает бокал уверенным глотком, отставляет стакан в сторону и, хлопая по ручкам сиденья, встаёт в полный рост.
[indent]— Где там, говоришь, доска почёта с моим лицом? — он курсирует к указанному месту и, находя нужный снимок, аккуратно снимает его, — Я верну его на законное место. Дай мне... — волшебник щурится, находит ручку взглядом и, выхватывая её, садится в противоположном углу от Джозефины.
[indent]Он принимается что-то писать, останавливается, задумчиво мозоля заднюю сторону фотографии, и вновь что-то пишет. Это продолжается на протяжении пять минут, пока Андерсон не ставит уверенную точку.
[indent]— Считай, это моя попытка извиниться за запоздавшие персональные письма, — он вручает фотографию в руки Уолш, позволяя ей увидеть причину их молчания, выведенную на коленке настолько аккуратно, насколько это возможно:

«They won't tell you fairy tales
of how girls can be dangerous and still win.
They will only tell you stories
where girls are sweet and kind
and reject all sin.
I guess to them it's a terrifying thought,
a red riding hood
who knew exactly
what she was doing
when she invited the wild in.»

[indent]— Это на случай, если тебе опять покажется, что стремиться быть первой – плохое качество, — дергая уголками губ, возвращается на своё место Питер.
[indent]Такие люди вдохновляли, и у неё есть физическое доказательство в руках. Возможно, не захватывающее дыхание, и, тем не менее, доказательство.

13

[indent]Ей было сложно мнить себя самой внимательной к людям, учитывая, как часто она открывала рот и начинала предложение с гордого «Я». Привычка болтать, да ещё и погромче, учитывая их детскую улицу, никуда не делась и по сей день, другое дело, что Уолш стала лучше чувствовать те моменты, когда стоило забыть о себе и своей тринадцатилетней версии. У неё, на самом деле, были отличные примеры для воспитания. Айлин Уолш! Её проницательные взгляды и вопросы с нотами переживаниями в подростковом возрасте заставляли скрытно – потому что не скрытно, Айлин бы посмотрела на неё не только проницательно – закатывать глаза. Теперь и сама Джозефина делает тоже самое, волнуясь за членов семьи и друзей, и иногда делая это чересчур с большим напором – вспомнить только её попытки выудить из старшего близнеца информацию об их с Эваном «не-свидании». И всё это совсем не ради любопытства!
[indent]Пожалуй, не удивительно, что и сейчас она хватается за какие-то детали, кажущиеся для неё пропастью в отношениях её и Питера, и от понимая, сколько таких было не может не чувствовать неопределимое желание узнать больше. Дело было не в простом любопытстве, очередном факте о человеке, которое просто... было. Уолш была искренней в своих эмоциях: и в беспокойстве за незнание, и сочувствию от попытки понять, насколько это – не знать, что будет завтра на протяжении всей жизни, приятно расползающемуся чувству от его поддержки. Наверное, окажись кто-то рядом с ними третий, без труда бы заметил обмен любезностями со стороны Питера и Джозефины, однако, Уолш делала это не благодаря какой-то привычке, а то и желания подсластить Андерсона; и судя по всему, не одна она.
[indent]— Правда? Да, я помню! — ей хватает доли секунды, чтобы вспомнить стоящего на сцене Маккензи вместе со скрипкой. Пожалуй, тогда ей не до конца удалось насладится музыкальным представлением, крутясь вокруг своей сестры и пытаясь определить логическую цепочку, где ударить Эвана – было хорошей и правильной затеей; с другой стороны, сейчас, когда всё стало хорошо, ей было намного проще припомнить и мелодию, и текст. Джозефина расплывается в тёплой улыбке, – от его короткой просьбы можно увидеть еле заметный прищур, – и кивнув, она произносит, — В этот раз я не буду выпытывать из тебя причин, но знай – то, что я слышала, и речь совсем не про звучание Эвана, было очень чувственно написано, — выдержав небольшую паузу, девушка прикрывает один глаз, — А от мысли, что о правде знает мало людей, я чувствую гордость, входя в узкий круг. Правда поверь, родной, что я была бы не единственной, узнай об этом большее количество народа, — она не подаёт вижу, но на самом деле, Андерсон сделал страшное. Конечно же, она исполнит его просьбу, и до тех пор, пока мужчина сам не захочет об этом рассказать – девушка будет могилой.
[indent]Будет ли это легко? Он даже не представляет, насколько не.
[indent]— Разумеется, — звучит она саркастично, с лёгкой усмешкой на губах. Конечно, наличие Джозефины за его спиной несколько улучшало положение волшебника, с другой стороны, Уолш посчитала, что захоти друг себе такие собственные, да задайся целью – рано или поздно Андерсон получил бы хорошо сшитые брюки. Единственное, что она сделала – сэкономила его время, ничего больше! Собственно, спорить дальше было и бессмысленно, к тому же, не только по этому поводу; не ей – ему. От этой мысли Джо улыбается лисьей довольной улыбкой.
[indent]— Тебе всё скажи, — легко пожав плечами, произносит Джозефина, — Ну, если ты хочешь распивать их со мной в компании и дальше – то пожалуйста, кто же тебе запретит, — продолжает парировать ведьма, сжимая губы вместе. Можно было бы подумать, что у Уолш была целая коллекция закупоренного вина или шампанского, особенно, если не видеть, насколько бедным был её «бар» в кабинете. С другой стороны, поведение её было обманчивым, и не каждый случай – настоящим поводом.
[indent]Встречу с Питером она окрестила ещё каким событием! В последние несколько месяцев – лет? – у Уолш не всегда получается отпустить день на самотёк, по итогу, отдыхая только по прибытию домой, и то, если никто не успевает схватить волшебницу за ногу, да отправить отрабатывать домашний долг. Джо, перерывая бумажки, усмехается себе под нос.
[indent]В конце концов, она и сама чувствовала себя обязанной перед матерью и отцом, продолжая существовать в Бостоне, когда все остальные уже полностью избавили их от собственной компании, включая Кевина, теперь мечущегося между всеми континентами, в случае соревнований или умирая где-то по пути, после очередной тренировки. Шарлотт Эстер Уолш была последней надеждой Джо на совместное существование и держание этой крепости, однако, и та внезапно решила переехать... да ещё куда! В Америку! Теперь игнорировать тонкие, но ощутимые намёки родителей было тяжелее. Другое дело, почему она так настойчиво хотела остаться с ними, знала только сама девушка, и что самое пугающее – никому не говорила правды. Но только потому, что ей казалось это и без того очевидным!
[indent]Смотря на держащего в руках кусочек из прошлого Андерсона, она настолько не ожидает последующих слов, что не сдерживается, чтобы громко прыснуть. Это что же, он недостоин того, чтобы оставаться в её памяти напоминанием в виде письма или она в его глазах слишком чёрствая, чтобы выторговать у Шарлотт последнюю страницу письма?! В её глазах практически можно прочитать неуверенное: «Спасибо?», — но Питер быстро и сам понимает, как звучит вслух.
[indent]— Ещё как понравилось бы! Ты шутишь?! — внезапно взрывается громким голосом Джо, широко раскрывая глаза, словно не до конца веря в его слова, — И я бы с удовольствием сходила! Только... вместо удара по лбу буду теперь ждать поход на концерт. Вот и расплатишься, — строя своё лицо серьёзным мгновение, она подмигивает Питеру. Ведьма на секунду отвлекается на мечтающие мысли первых рядов, закулисья и встреч со звёздами тогда, когда другие о таком могут только мечтать; она откидывается на спинку сидения более расслабленно, спокойнее добавляя, — Но я не обижаюсь. И дорожу тем, что есть, — Джо машет перед ним пергаментом, улыбнувшись прежде, чем положить его осторожно на стол, складывая ладони перед собой, — Тем более, теперь у меня есть, что перечитывать, когда я соскучусь по тебе, — невзначай она смотрит в сторону малой мастерской, где за стенкой, в ящиках скрывались более свежие письма Питера Андерсона. В паузе она и сама задумывается, насколько очевидным ей кажется отсутствие их общения в детском возрасте.
[indent]— Побаивался? — приподнимая бровь, негромко уточняет волшебница, кивая головой и находя своё отражение на дне бокала с глотком шампанского, дав Питеру время на продумывание более развёрнутого объяснения, она поднимает взгляд на него в момент, как он начинает говорить.
[indent]Питер Андерсон не был скучным или странным, а если последнее и можно было учитывать, то в пределах нормы – как и они все, и каждый соперничал друг с другом в своём безумстве. Он был начитан, но не был дотошным, как Теодор. Он был разговорчивым, но не до той степени, чтобы ты не мог вставить и пяти копеек, как с Шарлотт. Питеру хотелось верить больше, чем старшим девочкам без страха, что тот расскажет о шалостях родителям, даже если у тех и не было таких намерений. Всё хорошее, что не должно было беспокоить маленькую девочку по имени Джозефину беспокоило; ведь она не была такой.
[indent]— Ты не казался мне... — она прокручивает ладонью в воздухе, как бы перечисляя озвученное, — Но я не хочу врать – возможно, твои ощущения не были беспочвенны. — Уолш хмурит брови, крутанув бокал в ладони, в размышлении, [float=right]https://funkyimg.com/i/37mY9.gif https://funkyimg.com/i/37mY8.gif[/float]продолжать ли свою мысль или нет. Наконец, вздохнув, ведьма открывает рот, продолжив, — Ты был хорош собой уже тогда и всё бы ничего, да только в моменты, когда Чарли ускакивала общаться с тобой, что я могла делать, кроме как злится на вас обоих? — светловолосая хмыкает, — На тебя из-за отбирания моей сестры, на неё – за то, что даже не додумалась позвать меня, и то, оправдать Чарли в моей голове было проще.
[indent]Уолш осторожно проводит пальцами по браслету на своём руке, наклоняя голову к своему плечу и дёргая уголками губ.
[indent]— Но это ерунда. Мне было, сколько? Возраст только что вышедших из подгузников? Это, действительно, беспокойства за тогда, а не сейчас, — светлея, произносит Уолш, бодро хлопнув себя по коленкам, и даже умудрившись осторожно ткнуть носком туфли Андерсона по ноге, — Сейчас всё проще. Теперь моя ревнивая душа расширилась до размеров нашей компании, и уже страшно должно быть тем, кто в неё не входит. — она говорит это так просто, шутливым тоном, с пожатием плеч и кокетливым смешком; не стоит забывать, что в шутке была доля правды.
[indent]В случае с Джо – львиная.
[indent]— А я то как рада, — на душе у неё становилось тепло от таких признаний, и наблюдая за выпивающим залпом шампанское Питером, ведьма и прикладывается губами к стеклу, мысленно делая из этого тост. Она не хотела представлять тот мир, где Андерсона не было в живых. С самого детства, когда они узнали о тяжелом состоянии волшебника, всегда, когда она думала об этом, ей хотелось одного: чтобы он жил. Счастливой, как они, жизнью, и только спустя года Джо смогла молчаливо выдохнуть, видя, как всё становилось лучше с каждой их встречей. Она держалась и болела за окрещенных «своими» так, как ни за кого во Вселенной.
[indent]Включая Питера.
[indent]Его неожиданная просьба на время выбивает волшебницу из колеи, и распахнув на него глаза, она кивает, а затем и провожает взглядом мужчину до мастерской и обратно, — А? — вырывается у неё следом, — Андерсон, что ты... — всё, что ей остаётся, только вытягивать время от времени свою голову с шеи, чтобы узнать что? Правильно – одно большое ничего.
[indent]Вытерпев бесконечное ожидание с инфантильным недовольством на своём лице, оно стирается с лица также мгновенно, как и не успевшее застрять удивление. Перед глазами оказываются строки, написанные Питером для Джозефины, и ни для кого другого. Она пробегает взглядом по словам один раз, второй, чувствует, как оживает её лицо с широкой улыбкой и теплым взглядом. Оборачиваясь на Андерсона, ведьма прижимает ладошку, с сжатой фотографией к груди:
[indent]— Спасибо. Теперь точно не покажется, — со всей искренностью полушепотом говорит Уолш, вновь коротко взглянув на строчки, — Мне ещё никто не писал стихов, — также тихо замечает она, — Питер, — осторожно зовёт она мужчину, и встретившись с ним взглядом, серьёзно говорит:
[indent]— Не переставай писать, хорошо? Я знаю, что это не работает по просьбе, и явно не по моей, — тряхнув ладонью, она качает головой, осторожно проведя по высохшим чернилам пальцами.
[indent]— Мне правда очень нравится. — Уолш поджимает губы, вновь озаряясь улыбкой, и подтянувшись вперёд, тянется за его ладошкой, — И я надеюсь, что это будет не последнее, что я прочту, написанное тобой.
[indent]Складывая в своей голове имеющиеся знания, Джозефина мягко улыбается своим мыслям, кивнув самой себе головой. Пожалуй, если то, что она слышала на Новый год и увидела сейчас всего-лишь малая толика приоткрытой завесы, она не даст ему ни шить, ни ходить по подиуму; со своей стороны она бы хотела сделать всё возможное, чтобы это увидело свой свет.
[indent]Питер был и является талантливым человеком. И теперь она видит это многим ярче.


середина октября 2029, Киото


[indent]После ошеломительного взрыва на осеннем показе – и речь была явно не о глобальном провале – Уолш словила очередную волну вдохновения на своём успехе. Она получила такую волну поддержки, что невозможно было думать о том, что неудачи ждали её за углом; им шли заказы, её мастера не переставали работать, и на всеобщей радости, только сильнее прониклись единением их небольшого, но развивающегося огромными шагами модельного бизнеса. Об этом ведьма всегда могла только мечтать.
[indent]Ещё с первых чисел сентября, не без помощи одного человека, в её голове крутилась мысль: «Если всё пройдёт удачно – отправлюсь отдыхать». Конечно, Джозефина не была бы собой, если бы не исполнила обещание самой себе, с одной помаркой. То, что происходило в последнюю неделю, отдыхом было назвать трудно. И спасти её мог только один человек, письмо которому вместе с гордой совой Бёрд улетело в Японию. Ей обещали экскурсии и прогулки, а находясь так близко к Питеру Андерсону, на данный момент работающему в стране Восходящего Солнца, и не попытаться выбить для себя аудиенцию с ним в размере одного дня?
[indent]И ведь выбила.
[indent]Несмотря на путешествие не в полном одиночестве, а со своей коллегией, отправится за ней следом в Киото никто не решился. Для начала, делать ей было больше нечего, как разрываться между двумя жизнями; да и знание, что в сутках всего двадцать четыре часа – лучше не делало. Она скучала по Питеру, и хотела увидеть того без мысли о работе, – не в том количестве, как это было в Китае и Южной Корее, – и в первую очередь узнать, как у него были дела. Сколько угодно можно было спасаться письмами, но до тех пор, пока он не окажется перед ней собственной персоной – она не успокоится.
[indent]Она опаздывает. Злится на стрелку часов, прося ту перестать торопиться менее активно, пока она заканчивает с финальными приготовлениями: поправляя то брови, то пряди у лица, то бант на поясе. Наконец, окинув своё отражение финальным скрупулёзным взглядом и не заметив ничего, что хотела бы в себе поправить – а делала она это с момента, как переступила порог номера в отеле – выбегает на встречу к Андерсону, наверняка, заждавшегося её; оставалось надеятся на то, что не решившего избавиться от подруги раньше, чем она придёт.
[indent]— Пит, милый! Питер! — громкий крик раздаётся ещё издали. Вздох облегчения, и с неожиданной для размера её каблука скоростью она оказывается всё ближе, продолжая говорить, — Прости, пожалуйста, родной, я совсем не хотела так задерживаться! — Уолш замахивается в сторону, откуда пришла, — Ходить не умеют все: магглы, волшебники, персонал, поезда, всё на свете пыталось разлучить меня с тобой, но смотри, — проводя руками вдоль своего тела, она задорно произносит, намеренно исключая себя из уравнения тех, кто встал на пути сборов Джозефины Уолш. — Вот она я. Рада, что ты никуда не ушёл.
[indent]Церемониться, несмотря на нахождение в самой церемониальной стране мира, она даже не пробует, спешно влепляясь в щёку Питера и обнимая мужчину, — Я безумно рада встрече! — он уже простил её за опоздание? — Ты на меня не злишься? — её палец скользит к его щеке, и она настойчиво тычет в него пальцем, — Подожди, есть что-то, что тебе поможет меня простить! И не думай, что я пропустила мимо взгляда как ты выглядишь, к этому я сейчас тоже вернусь, — её хитрый прищур, предназначенный для волшебника, пропадает где-то в опущенном к себе взгляде в поисках обещанного.
[indent]Потянувшись к небольшого размера сумочке, схваченной в последний момент, но приготовленной к встрече с Андерсоном заранее, она в выдержанной паузе выуживает на свет совсем небольшой пакет картофельных чипсов со вкусом, с которым сама Уолш предпочитала оставлять их остальным, но не понаслышке знала, кого он устраивал больше всего.
[indent]— Клянусь, если не хватит одного, у меня скрыт целый пакет сувениров для тебя, — пауза, — Даже если хватит – всё ещё знай это, — или он думал, что она приедет с пустыми руками? Не дождется, и пусть поблагодарит, что не привезла за собой всю Великобританию.
[indent]Было видно невооруженным взглядом: она лучилась и искрилась, сдерживая внутреннее радостное топтание на месте только в силу более уравновешенного характера. Преследуемая её усталость с выдачи последних наставлений своим коллегам и пересечения границ испарилась сама собой, стоило ей увидеть Питера этим октябрьским, но тёплым для Японии, вечером. Шутки про энергетического вампира принимаются; только не очень громко и настойчиво. Ей, всё же хочется знать, что с ней приятно проводить время, а не надеятся на скорейшее пропадание с поля зрения Уолш.

14


« T R A V E L   F A R   E N O U G H ,  Y O U   M E E T   Y O U R S E L F . »


[indent]Порой Питеру кажется, словно он живёт двойной жизнью. Не в буквальном смысле: никаких плащей ночных блюстителей закона и масок безымянных героев в его арсенале не имеется. Иногда он просто смотрит на отражение в зеркале и не узнает человека, смотрящего на него в ответ, а когда задумывается, что же не так с молчаливым собеседником, то напрочь теряет логическую нить своих мыслей. Как можно не быть собой, не имея клинического диагноза шизофрении или хотя бы жалкую попытку на альтер-эго, припасённую в рукаве? Однако можно. Потому что назойливое чувство не своей кожи не спутать с чем-то другим – он жил с ним с тех пор, как услышал своё имя и «дефект магического гена» в одном предложении.
[indent]И живёт по сей день, хотя, казалось бы, давным-давно пора перестать.
[indent]Он не прочь, только одно дело – хотеть, другое – мочь, и второе у Андерсона выходит исключительно скверно. Может, дело в Бостоне. Может, в людях, встречающих его так, словно Питер законсервирован в знакомом, удобном им образе, и не спешащих разглядеть в старом друге нового человека. Винить их за это глупо, но в редких приступах отчаяния Андерсон тычет пальцем в воображаемого козла отпущения – вот если бы от него перестали требовать соответствовать привычному! – чтобы тут же чертыхнуться себе под нос. Нашёл крайних.
[indent]Да и разве старый-добрый Питер так плох? Негромкий, вдумчивый юноша с наполеоновскими планами на колдомедицинскую карьеру и медвежьим запасом терпения. Волшебник в чьи руки вложены все инструменты для успеха: он знает каково быть по ту сторону подноса с зельями и расписания процедур, как знает, что порой встать на чьё-то место – худшее, что может сделать колдомедик с своим пациентом. Будущее этого человека буквально заряжено на домик в пригороде Лондона, узкий круг друзей и тихую семейную жизнь, не богатую на нервные потрясения.
[indent]И есть другой Питер. Смазанный, нечёткий образ, который Андерсон ловит в случайных отражениях разлитого по бокалам шампанского, в стоящем за кулисами модного показа силуэте и распрямившей плечи фигуре, примеривающей новые брюки, сшитые под чётким руководством Джозефины Уолш. Хороший ли он человек? Нравится ли он новым знакомым? Сохранил ли детских друзей? Сколько Андерсон ни ломает голову над незнакомой тенью, наступающей ему на пятки, находит лишь размытые предположения о том, кто он и отчего не оставит его в покое.
[indent]Чем дальше волшебник оказывается от дома, тем сильней прорезаются доселе непривычные Питеру черты.
[indent]В Киото ему дышится по-другому. Здесь нет его истории, нет воспоминаний расплывчатых испуганных лиц, согнувшихся над слабым телом в гостиной, он – никто, прохожий, который забудется за следующим поворотом; и ему нравится чувствовать себя чужим. Представляясь людям, он и сам будто знакомится с собой заново, и ничто, и никто не могут держать Питера в невидимых, цепких силках известного и привычного.
[indent]Андерсон наскоро скользит взглядом по циферблату наручных часов и переминается с носка на пятку, задирая голову к небу. С настроем «нового человека» ему должно быть страшно пускать на свою территорию лица из прошлого, но страх – последнее, с чем он может связать приезд Джозефины. Рядом с ней ему не страшно меняться. Если подумать, он и не меняется. Скорее срывает один за другим воображаемые барьеры, останавливавшие его от поисков себя настоящего до сих пор. Настоящего. Андерсон не сдерживает тихого смешка от драматичного пафоса, с которым он ведёт внутренний монолог, но мысль всё-таки задерживает. Из тех немногих, кому довелось знакомиться с ним вне персонажа соседского мальчишки из детских воспоминаний, Джозефина оказалась тем редким исключением, не схватившимся за сердце от мелкого испуга. И прежде чем Питер успевает отругать себя за бесконечные предрассудки по отношению к младшей из близнецов, знакомый голос вынуждает его обернуться и расплыться в тёплой улыбке.
[indent]— И в мыслях не было, — он даже не может заставить себя поглумиться над запыхавшейся Джозефиной, мгновенно срываясь быстрым шагом к ней навстречу, — Привет! — произносит волшебник на выдохе, разводя ладонями в стороны, чтобы заключить ведьму в объятья, — Не выспалась, Уолш? — резко меняясь в лице, щурится на неё Андерсон, — Я бы простоял тут до поздней ночи. Я ведь знаю, что ты пустых обещаний не даёшь, — всем или только ему? Неозвученный вопрос Питер оставляет при себе, не уверенный, что хочет знать на него ответ.
[indent]Незваный палец ползёт к щеке, отчего он инстинктивно дёргается в сторону и морщится параду мурашек, разбегающихся вниз по шее. Не сказать, что Андерсон ревностно относится к своему телу, но неожиданные реакции реагирует... плохо. Одно хорошо, вряд ли его примутся осуждать за нежелание получить протыканную дырку в лице.
[indent]— Я не! — не злится, не думал, что не заметила; перехватывая палец ведьмы на пару секунд, Андерсон резко вдыхает и зыркает на неё с наигранным гневом, — Мерлин, нет, ты точно выспалась. Без пяти секунд минута, как Джозефина здесь, и вот она уже сорганизовала ваш диалог, — кто ещё будет командовать собеседнику как и о чём они будут говорить в ближайшие минуты.
[indent]Впрочем, не за это ли он любит её компанию и саму Уолш? Подаваясь назад, чтобы видеть хитрое самодовольное лицо, Питер несмело улыбается и качает головой, наблюдая за копошениями девушки с гостинцами, о которых он точно не просил! Честное слово, если бы она приехала и спросила с него, он бы ничего не сказал. Но Джозефина не была бы Джозефиной, если бы не явилась с подарком для «перетрудившегося» Питера, который спланировал их досуг на ближайшие двадцать четыре часа. Смиренно вздыхая, он складывает ладони вместе перед губами и наконец забирает пакет с чипсами из рук волшебницы.
[indent]— Ну и чем бы я питался без тебя? — смешок, — Спасибо, что вспомнила, — правда, что на этом парад подарков из родных краёв не закончится, Андерсон совсем не ждёт, — Что? Джозефина! Ты сошла с ума. Зачем! — зыркая на неё большими глазами, он вспоминает, чему его учила мать, и смиряется с тем, что людям просто-напросто не наплевать, и этому стоит радоваться, — Спасибо, — тихий смешок, за которым волшебник в который раз трясёт головой в отрицании и шагает навстречу Уолш, — Дай я обниму тебя ещё раз, — аккуратно сжимая ведьму в объятьях, он невольно замечает, что голова вновь играет с ним неизменную шутку: кажется, будто ещё вчера они болтали в сторонке от шумного соседского сборища на заднем дворе его дома и вот они здесь, чуть больше месяца спустя, могут вернуться к прошлым темам, как ни в чём не бывало.
[indent]Он выдерживает многозначительную паузу, слегка наклоняется к ней и нарочно спрашивает полушёпотом:
[indent]— Теперь-то можно сказать тебе, что ты великолепно выглядишь? Или время ещё не пришло? — косясь на неё, он тихо смеётся и, выпрямляясь, говорит уже многим громче, — Кажется, у нас с тобой есть тема вечера. Я бы хотел сказать, что это случайность, но я подумал, что тебе придёт в голову соответствовать месту, и постарался тебя поддержать, — инстинктивно поправляя свой рукав, Андерсон задирает палец в воздух, чтобы показать на свои несуществующие пучки, — Мне нравится, тебе идут, — и тут же хочется спросить: а что нет?
[indent]С их встречи в Бостоне множество вопросов, надоедавших Андерсону неожиданными вспышками сознания, нашли свой ответ. Его больше не мучает неизвестная причина, по которой в последние месяцы ему куда проще находиться в обществе Джозефины, чем всех остальных. Он смотрит ей в глаза и не видит в них беспокойства за здравость его ума, не видит немого вопроса: неужели Питер Андерсон имеет что-то кроме спортивных штанов и футболок на просторах гардероба? Он видит девушку, счастливую от встречи в той же мере, что и он сам; и как бы претенциозно это ни звучало, с недавних пор подобные реакции – редкость.
[indent]— Позволишь? — предлагая свою руку в качестве опоры, Андерсон издаёт ёмкий смешок, стоит ему заметить небольшую разницу в расположении их плечей, — Чёрт. Думал же, надень платформы Андерсон, надень платформы, — осуждающе качая головой на свою непредусмотрительность, шутит волшебник, но быстро меняет ход мысли, — Я надеюсь, что ты голодная, — не давая ей ответить, он тут же исправляется, — Я надеюсь, что ты не сменила фамилию, — так-то лучше, и без глупых вопросов.
[indent]Идти им совсем недалеко. Питер нарочно выбрал место встречи поближе к ресторану, чтобы пощадить ноги Уолш на случай – или, лучше сказать, предугадав будущее – если девушка выберет высокую обувь. Он не торопится, позволяя ей перевести дыхание и рассмотреть окрестности небольшой лесной зоны, вдоль которой шёл их путь. То и дело Питер поворачивается, чтобы как следует рассмотреть её лицо и старательно причёсанные волосы, начиная улыбаться всякий раз. Его самомнение не столь велико, чтобы предположить, что всё это в честь их встречи, но это и не обязательно. Волшебнику достаточно мысли, что Джозефина Уолш выбрала его в качестве своего спутника на этот вечер, и разочаровывать её, поверьте, он не планировал.
[indent]— Как ты добралась? — вспоминая тираду о медленных всех, обращается к ней Андерсон.
[indent]Отчасти он корит себя, что не смог встретить её на пограничном контроле. Пускай, волшебник понимает – он не виноват в своих ограниченных «отпускных», ему бы хотелось облегчить путь Уолш до гостиницы наличием собеседника и швейцара в одном лице. По крайней мере, не похоже, что Джозефина затаила на него тайную обиду. Или впору вручать ведьме награду за актёрские таланты.
[indent]Питер оживляется, когда видит внушительных размеров традиционное здание, окружённое зеленью и обозначенное японской вывеской «Kukunoi» на парадной двери. Скользя взглядом по лицу своей спутницы в надежде выяснить одобрение или неодобрение его решения, он улыбается приветливому менеджеру и объясняется о резервации, пропуская Уолш вперёд за мужчиной. Он подаёт голос, когда их усаживают за столик.
[indent]— Сколько бы я ни пытался поговорить с ними на японском, они отказываются верить, что слышат родной язык, — красноречиво кривляя недоумение, сокрушается Питер, — Это самая бесполезная попытка порадовать местных жителей парочкой заученных фраз – если ты выглядишь, как иностранец, ты навсегда иностранец, — дергая бровями, он ненадолго замолкает, когда видит приближающегося с меню официанта, и вновь обращается к ней, как только тот пропадает из виду, — Я предположил, что после долгой дороги ты предпочтешь поесть с комфортом в красивом месте. Исследование уличной еды я оставил на завтра, — неспешно переворачивая страницы, ухмыляется Андерсон, — Но если вдруг не утомишься после ужина, у меня есть одна мысль куда мы можем сходить, — хитрый прищур.
[indent]Не выкладывая все свои карты с порога, он всем своим видом настойчиво предлагает Уолш выбрать свою еду, а затем уже мучать его вопросом: «Куда?» Пожалуй, если чему-то он не устанет умиляться никогда, так это её детской манере загораться любой глупостью, вроде замолчанного ответа на вопрос о любимом цвете фломастера.
[indent]— В прилежащей деревне начнётся фестиваль огня, когда совсем стемнеет. Монахи из монастыря, сказали, что очень зрелищно и... жарко, — морща нос, хмыкает Питер, — Так что если захочешь, я трансгрессирую нас туда, — идти пешком пару часов или терпеть общественный транспорт после ужина он бы её не заставил.
[indent]Наконец проваливаясь в стул, он подставляет кулак под подбородок и слегка наклоняет голову, разглядывая аккуратный макияж и нарочно выбившиеся прядки волос из причёски Джозефины. Негромко вздыхая, Андерсон нарушает своё короткое молчание:
[indent]— Как дела дома? Я читал о тебе статьи после сентябрьского показа. Тебя на улицах ещё не ловят с просьбами об автографах? — он резко хлопает себя по карманам и, копошась, наскоро выуживает маленькую вырезку из интернациональной газеты, которую ему довелось перехватить в корейском Министерстве, — Вот и доказательство. Ты, наверное, и без меня знала, но я не удержался от маленького приступа вандализма, — ухмылка, следом за которой лицо Питера становится искренним и тёплым, — Я горжусь тобой, Джозефина Алисия, и горжусь, что имею честь ужинать с тобой на другом конце света, — задирая палец вверх, он уточняет на всякий случай, — Хотя одно с другим не связано, — будь она самым неуспешным дизайнером столетия, его отношения к девушке бы это точно не поменяло.
[indent]Успех для него всегда был чем-то второстепенным. До тех пор, пока девушка горела своим делом, он чувствовал эту заразительную энергию, и этого было вполне достаточно. Джозефина, в принципе, имела особенную ауру, ненавязчиво вынуждающую Андерсона забывать о своём негласном обещании соответствовать образу из прошлого. Рядом с Уолш он казался себе настоящим или, хотя бы, очень приближённым; он последовал её совету и продолжил писать. Может быть, даже был готов рассказать ей об этом. И в том, что Уолш не посмотрит на него странным взглядом, не сомневался ни секунды.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » let me adore you