A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » when the world gets too heavy


when the world gets too heavy

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://funkyimg.com/i/39gW1.png
when the world gets too heavy, put it on my back
Theodore Graham & Evelyn Hamilton
Благотворительный вечер в окрестностях Лондона, 1 апреля 2011 года.
_____________________________________________________________________
Эвелин и Теодор уже давным-давно не близкие и едва ли друзья. Только там, где Эвелин видит поставленную точку, Теодор ждёт повода перелистнуть страницу и, находя её сидящей за барной стойкой в гордом одиночестве, наконец-то находит.

Подпись автора

w h e n   a l l   y o u   w a n n a   d o   i s   h i d e
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ I'm sitting there, right by your side
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
https://funkyimg.com/i/397dn.gif https://funkyimg.com/i/397do.gif
A N D   N O   O N E   E L S E   C A N   S T E A L   Y O U R   L I G H T
'cause it's yours, just yours

2

[indent]Теодор поправляет запонки тугого пиджака и несмело осматривается, словно вот-вот кто-нибудь выпрыгнет на него, уличив в чрезмерной нервозности. Или в неровных запонках. Это уж как повезёт. Он чувствует себя не лучше деревенского простачка за ужином с королевой Елизаветой. Правда, никто здесь не напоминает ему английскую аристократию, и едва ли волнение Грэма связано с его неубедительными познаниями в приборном этикете; от края к центру, если «Дневники принцессы» не наврали ему.
[indent]В последний раз он посещал подобное мероприятие больше полугода назад, и тогда его имя было не значительней имени любой среднестатистической личности. Как славно, что второсортные газетёнки, вроде «Любопытсвующего волшебника», позаботились о том, чтобы Теодор Грэм не оказался забытым. И плевать, что суд был на их стороне. Никто не удосужился написать о завершении разбирательств, укоренив Теодора в образе разведённой Карен с двумя детьми, определившей мелочность своей философией жизни.   
[indent]Палец Теодора срывается с верхней кнопки, оставляя маленькую царапину на мягкой эмали запонки.
[indent]— ...и, разумеется, я хочу поблагодарить ко-создателя нашего гида по содержанию магических сов в домашних условиях, Теодора Грэма, моего коллегу и друга. Без его весомого вклада я бы не стояла сегодня перед вами, — надо не забыть вручить Пенелопе золотую медаль королевы неподходящих моментов, она её заслужила.
[indent]Он успевает испугаться и прийти в себя за долю секунды, избежав поимки с поличным. В чём его преступление? Всё те же запонки, вся та же нервозность. Теодор кривит губы в осторожную улыбку и, приподнимаясь наполовину, кивает стоящему на сцене силуэту. Пожалуй, переложить ответственность за презентацию на плечи Пенни было правильным решением – боковым взглядом он ловит парочку повернувшихся голов, очевидно удивлённых его присутствием. Или это паранойя. Он решает не испытывать теорию на практике, падая обратно на стул и отшучиваясь перед своим сегодняшним собеседником:
[indent]— Они нарочно не пускают меня на сцену. Говорят, веду себя непотребно, но я ничего не могу с собой поделать. Стоит оказаться под прожекторами, и моя голова тотчас врубает Тома Джонса, приглашая пуститься в танец, — пожилой мужчина расходится тихим смехом, и Теодор чувствует, как паника отступает. Если он поднял кому-то настроение своим, как говорит Джэймс, ветром в ушах, день прожит не зря. Да и, кто знает, может быть, кто-нибудь из присутствовавших здесь одумается и перестанет совать своих домашних почтальонов в общую клетку. A boy can dream, huh?


https://funkyimg.com/i/39FGy.gif https://funkyimg.com/i/39FGB.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ when you walked into the room just then ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
it's like the sun came out


[indent]К счастью, остальная часть вечера проходит без памятных событий, достойных места на надгробной плите, и даже без вандализма над запонками. Следуя их набросанному на скорую руку плану, Теодор держится своих коллег, доброжелательно улыбается и избегает разговоров о том-что-нельзя-вспоминать, притворяясь отсталым на всякую попытку прояснить почему такой вежливый каркас скрывает под собой такую социально-агрессивную Карен. Сегодня он умеет говорить только о совах. Или о Томе Джонсе, но ко второму с вероятностью один к одному не готов никто.
[indent]Откланиваясь от очередной группы вдохновлённых энтузиастов с заготовленным списком вопросов, Грэм смелеет – борзеет – достаточно, чтобы отпочковаться от многоголового организма магозоологов, отправившись в сольное путешествие к барной стойке. Никому же не обязательно знать, что половина текста презентации была съедена совой, находившейся у Теодора на передержке, не оставив ему иного выбора, как переписывать всё по памяти слезами вместо чернил. Увы, если он заснёт на полуслове, придётся проявить изобретательность, чтобы не вызвать лишних подозрений. Бережёного Бог бережёт или как там оно было? Хотя в его случае лучше не рассчитывать... Он настолько увлекается развернувшимся на просторах его сознания сценарием, что не сразу понимает отчего его ноги врастают в землю, вынуждая Теодора покачнуться.
[indent]Эвелин Гамильтон здесь или это его утомлённый хроническим недосыпом мозг выдаёт желаемое за действительное?
[indent]Теодор крепко сжимает и разжимает веки, убеждаясь в собственных показаниях. Короткий вдох. Волшебник расправляет плечи и, начиная улыбаться раньше, чем девушка почувствует его взгляд спиной, уверенно шагает в сторону своей ничего не подозревающей жертвы. Врезаясь в барную стойку, Теодор открывает рот и, замечая полупустой стакан и меланхолично-страдающий вид Эвелин, выплёвывает раньше, чем успевает подумать:
[indent]— Это благотворительные вечера навевают на тебя экзистенциальный мрак или ты выяснила, что истязала Паприку ядовитыми тараканами? — поворачиваясь к ней корпусом, он склоняет голову на бок и, смягчившись в тоне и лице, дергает ладошкой в приветствии, — Привет, Эвелин, — находя свободный стул за спиной, Тео улыбается уголком губ, — Я могу нарушить твоё безмятежное одиночество? — он пододвигает сиденье поближе лишь тогда, когда получает её согласие.
[indent]Хотелось бы сказать, что у него нет ни единого предположения почему вдруг Эвелин Гамильтон находится здесь в гордом одиночестве, но в маленькой волшебной деревне слухи доходят даже до самых упрямых отшельников, вроде Грэма. О том, что отношения Эвы и Леннона нашли своё логическое завершение, трубят достаточно назойливо, чтобы сам Теодор обратил на трещёток внимание. В обычное время он не верит ничему, что слышит не из первых уст, однако хватает одного взгляда на безымянный палец, и Грэм находит своё подтверждение – не соврали. И пускай ему стыдно, он не может остановить тихий шёпот разума: оно к лучшему. Хоть, судя по общему настрою, ей сейчас так не кажется.
[indent]— Ещё раз, почему я не поинтересовался списком приглашённых? — обращаясь к своему призраку из прошлого, хмыкает Грэм, — Если бы я знал, что ты здесь, захватил бы чёрной икры. Я писал тебе, что должен был поехать на Курильские острова. Так вот. Я поехал на Курильские острова и... Я только сейчас подумал, может, ты пробовала чёрную икру? Ничего. Если что, позор мне. Я купил тебе банку, но хотел отдать лично в надежде насладиться твоим лицом, когда ты попробуешь, — улавливая ожидающий вид бармена, мозолящий профиль Грэма, он быстро просит двойной эспрессо и возвращается к Эвелин, — По приезде я столкнулся с мрачной истиной, что в сутках всего двадцать четыре часа, а в неделе всего семь дней, и не успел написать тебе, — виновато улыбаясь, ставит мысленную точку волшебник.
[indent]У него было время на короткую записку. Просто Теодор Грэм любил усложнять себе жизнь, когда речь заходила о чём-то важном, и банальное приглашение пообедать превращалось в растягивающийся на долгие часы выбор слов, места и даты. Добавить в уравнение пометку о том, что Эвелин, вполне вероятно, не до обедов с друзьями детства, и процесс затянется на пару дней. А с возвращения на родную землю у Грэма нашлось от силы с десяток свободных минут, что вынудило его отложить это дело до лучших времён. Спасибо за помощь, Вселенная? На заметку: в следующий раз можно сунуть ему банку в карман, наслав навязчивые сны, что иначе быть беде.
[indent]Впрочем, спустя секунду Теодор находит в его неподготовленности к встрече светлую сторону. Теперь у него есть повод навязаться Гамильтон не по счастливой случайности. На этой мысли он подпирает щеку кулаком и улыбается чуть шире, непроизвольно умиляясь её попыткам разговаривать не спотыкаясь о слова. Он почти готов вытащить перо и накарябать на салфетке: «You're doing great, sweetie!» — но приземляющаяся перед Грэмом чашка кофе сбивает его с толку. А следом за ней и влетающие в спину тяжелые ладони одного из магозоологов.
[indent]— Мы уже решили, что тебя забрал зелёный змий, Грэм. Теперь всё понятно. Мне придётся своровать его у вас, мисс. У Блаунтов было пару вопросов, — Теодор предпринимает попытку изобразить страдальческое лицо в надежде, что он сгодился Блаунтом только в теории – тщетно.
[indent]Оглядываясь вокруг себя, словно в поисках заднего выхода, волшебник упирается в барную стойку и сползает на ноги, звучно вздыхая.
[indent]— Я ненадолго, обещаю. Никуда не убегай! — задирая указательный палец в воздух, выплёвывает Грэм и, стушевавшись, добавляет: — Пожалуйста.
[indent]Он не произносит «пять минут» заведомо опасаясь, что Бог пяти минут услышит его и накажет за самоуверенность, и всё равно терпит поражение. Пять минут превращаются в добрую четверть часа, и, едва отделавшись от Блаунтов, Теодор врезается в Маршаллов, и почти попадает в порочный круг сменяющихся лиц собеседников, когда дергает Пенни в сторону и берёт с неё клятву представлять его сбежавшим с корабля. Или погибшим, подавившись косточкой от огурца. Главное, чтобы никому в этом помещении больше не пришло в голову прийти по душу Теодора Грэма – единственного светилы во всём мире, способного осведомить пещерных людей о том, что сова – это птица.
[indent]Юркая между коварными подолами, норовящими залезть к нему под ботинок, и подносами с шампанским, Теодор заведомо расстраивается, что упустил Гамильтон, наверняка утомившуюся ждать его величество совиного эксперта. Сжимая губы от фантомного укола совести под рёбра, он ускоряет свой шаг. В их последнюю живую встречу он бегал от неё так весь вечер. Не нарочно, разумеется. И, тем не менее, он поймёт, если за барной стойкой его будет ждать пустой стул и остывший кофе. Позор, Тео. Она всё ещё ждёт, и стоит ему определить силуэт Эвелин не как мираж, Теодор припускает в скорости, чуть не влетая в несчастную душу, не подозревавшую, что бронепоезд где-то рядом.
[indent]— Прости, что так долго! — он начинает говорить со спиной Гамильтон, заканчивая, когда оказывается у бара, — Спасибо, что дождалась, — Грэм сверкает улыбкой и, раскрыв рот, медленно его закрывает.
[indent]Взгляд Теодора смотрит на Эвелин, на стакан, обратно на Эвелин, и под звук загорающейся над головой лампочки он пересекается глазами с барменом, получая все ответы на немые вопросы. Нет, это не тот же бокал, с которым он оставлял её минут двадцать назад. Да, она правда считает, что его лицо находится в пятнадцати сантиметрах правей, а не предпочитает смотреть в пустоту. Эвелин делает невнятное движение, заставляя Грэма испугано дернуться, чтобы подхватить девушку за локоть.
[indent]— О-осторожней на виражах, Гамильтон, — теряясь между беспокойством и умилением от её неуклюжести щенка шишуги, Теодор делает попытку предоставить Эве свободу в движениях и тут же жалеет о своём решении, — Что... что ты делаешь? Эва? Я могу тебе чем-то помочь? Тебе что-нибудь подать? — не сдержавшись, Грэм издаёт сдавленный смешок и прикусывает губу, борясь со стремительно расползающейся улыбкой.
[indent]Он никогда не думал о том, что хотел бы увидеть Эвелин пьяной, но, находясь напротив картины маслом, Теодор не может отрицать: это воспоминание войдет в его топ вещей, которые Эва Гамильтон делает лучше, чем остальное население планеты Земля. Он ловит её плывущий взгляд и качает головой, неизменно улыбаясь. Он скучал по ней. Всегда скучает. И в такие моменты Теодор чувствует это особенно ясно.

Подпись автора

w h e n   a l l   y o u   w a n n a   d o   i s   h i d e
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ I'm sitting there, right by your side
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
https://funkyimg.com/i/397dn.gif https://funkyimg.com/i/397do.gif
A N D   N O   O N E   E L S E   C A N   S T E A L   Y O U R   L I G H T
'cause it's yours, just yours

3

[indent]Как там говорят счастливые и полные оптимизма люди? Гамильтон хмурит брови, уже давно перестав осторожничать бокалом в своей руке, без особой элегантности подтягивая тот за ножку и делая глоток. В новогоднюю ночь ей было сказано: «Завтра — первая страница из 365 страниц книги. Напишите её хорошо.» Следовать таким пожеланиям оказалось как никогда просто; наполненная ответственностью за советы Эвелин Маргарет была таковой ровно девятнадцать дней, прежде чем сделать главную ошибку жизни героя бульварной издания. Или подстать сюжетному повороту в типичном фильме о любви и расставаниях?
[indent]Она пыталась перестать об этом думать! Хочется переспросить: а точно ли пыталась, раз пошёл четвертый месяц этого года, – или девяносто страниц очень хреново написанной книжки – а Эвелин всё не может противостоять сбивающим её с ног волнам?
[indent]На девяносто первый день и вовсе решила утопить себя в вине. Гамильтон ищет взглядом бармена, успевшего стать ей роднее матери – только тот выдавал ей совсем не молоко – и приподнимая пустой бокал, немой просьбой настаивает на повторе. Она не находит сил, чтобы состроить гримасу: знает, что нужно перестать, мам. Эва со вздохом вдавливает щеку в свою ладонь, ковырнув зубочисткой одну из последних оливок на своей тарелке закусок.
[indent]Будь она в прекрасном расположении духа, вовсе не думала бы о том, что является главной угрозой для людских сердец. По правде говоря, Эвелин все ещё пыталась убедить себя в правильности своего действия! Зачем страдать обоим в браке? И практически смогла, а затем встретила Леннона на этом благотворительном вечере. Где же ещё! Ей хватило одного взгляда, чтобы увидеть всю ненависть в его глазах, а броской фразы самых обиженных для обнаружения себя в итоговой точке. Она даже не успела ничего сказать родителям, сбегая подальше от всех.


hide your demons where no one can see 'em
out of sight but in your mind, you believe them
https://funkyimg.com/i/39Peg.gif https://funkyimg.com/i/39Peh.gif https://funkyimg.com/i/39Pej.gif
oh, wishful drinkin'
tell myself that I'm not thinkin' 'bout


[indent]Впрочем, бегать на каблуках далеко не вышло, и вот она оказалась на стуле перед барной стойкой. Она снова делает глоток – уже можно шутить, что останется здесь до момента, пока не сделает за каждый просранный день? Гамильтон коротко смотрит в сторону общей залы, пытаясь выпрямиться – тут же аккуратно хватаясь носком туфли за нижнее кольцо стула для большей устойчивости – и найти взглядом людей, давших ей жизнь, но сразу же сдаётся, ставя локти на деревянную столешницу. Наверное, они ушли. Нет, Эва надеется, что их нет. Сколько она вообще тут сидит? Женщина всматривается в расплывающиеся перед глазами стрелки на циферблате и настолько сосредотачивается на своём занятии, что в следующее мгновение хватается за сердце от появившейся сбоку персоны.
[indent]— Привет... Тео, — может показаться, что Гамильтон на секунду забывает его имя, но это была бы вселенская ошибка. Имена таких людей, как Теодор Грэм не забываются никогда. Она слегка качнулась назад, — Из двух вариантов выбрала бы первый, — Паприку ей было слишком жалко, той и так приходится жить с Эвой и тремя кошками, — И с удовольствием испытала бы его взамен на... — она прерывается, осознав, что вынуждает стоять Грэма в ожидании самых медленных, торопливо и размашисто махнув рукой, — Конечно, но держись от меня подальше – не хочу тебя заразить, — драконьей оспой или всё же меланхоличным состоянием, а то и опьянением: уточнять Эвелин не торопиться.
[indent]Волшебница несколько раз моргает, широко распахнув глаза, пытаясь прийти в себя. Одно дело пытаться стечь со стула в полном одиночестве, а другое дело при человеке, волновать которого хотелось в последнюю очередь. Они и без того стали меньше общаться, а нагрузи Гамильтон его своими проблемами – лучше никому не станет. Забывая, что она хотела сказать прежде, Эва только и умудряется, что натянуть на своё лицо беспечную улыбку от радости встречи.
[indent]Не выходит: вид избитого щенка слишком очевиден миру.
[indent]Нет, дело не в том, что видеть она его была не рада; пройдут года, да и тех вряд ли хватит для того, чтобы её сердце не трепетало от встреч с Грэмом. Его настроение передавалось и ей, как зажженный светом, мужчине удавалось распространить тепло то яркими вспышкам, то постепенными волнами, поглощая каждого, кто окажется рядом. С грусть она понимает: его нахождение здесь всего лишь удача. Последующие же слова волшебника только подтверждают это.
[indent]— Русские или японские? — как будто это имеет значение; пытаясь переработать его слова на заднем фоне, по пути растеряв половину, Гамильтон со всей тяжестью работающих шестеренок продолжает, — Тео, не стоило, ведь... Я не помню, чтобы пробовала, — ему совсем не нужно было думать о сувенирах да и если бы она пробовала, то с легкостью смогла бы притвориться, что не ела, — Потому что я бы удивилась или? Если да, то я всё ещё, — Эва негромко усмехается, подставив свою ладонь под подбородок, изображая из себя самых шокированных: в конце концов, из России ожидаешь шапок-ушанок, а Японии – котов, которые приносят удачу.
[indent]Вечно занятой Грэм. Она смотрит на его виноватую улыбку, совсем тихо произнося: «Ничего страшного.» Конечно, у него не хватало на неё времени теперь: их отношения совсем не как прежде. Эвелин не была на него в обиде. Он и без того делал многие вещи, которые мог бы и не – как минимум, сидел здесь лишние пять минут своего времени, но не могла не расстраиваться от того, что видела приближающийся конец. Чего, спросите? «Их дружбы!» – не задумываясь бы ответила вам Эва.
[indent]— Тео, слушай, — начинает она, но так и остаётся сидеть с приоткрытым ртом, стоит позади мага появиться целой поисковой группе, судя по услышанному. Ей кажется или слова бросили в её сторону без мыслей, что она начнёт сравнивать себя с тем самым змием? Ведь она начнёт. Эве даже кажется, что Теодор смотрит виновато на неё не по той причине, что хочет остаться, – и не должен, учитывая её состояние, – а по той, что и рад бы, но выглядит это слишком невежливо. Эвелин кивает, дёргает уголками губ вверх да и вовсе ведёт себя так, что ему совсем не нужно возвращаться: ещё увидятся, в следующий раз, будут шансы!
[indent]Смотря ему в спину, Гамильтон умудряется выдержать взгляд до момента, пока он не скроется из виду, чтобы расслабить плечи, кладя голову на сложенные перед собой руки. Конечно ей хотелось, чтобы он остался, но им уже давно не по четырнадцать, чтобы ожидать от него составление компании ей одной в общей гостиной школьного факультета под звуки стреляющих дров и накрапывающего дождя за окном. В конце концов, Теодор вырос – как и Эва – и она была рада за то, что столько людей хотели пообщаться с ним, потому что он... заслуживал этого: окружить себя теми, кто был в нём заинтересован, кого он влюблял в себя за минутный диалог!
[indent]Прежде, чем рассуждение о симпатиях пойдёт дальше, она с чувством заглушает его в нескольких больших глотках из бокала. Пожалуй, стоит отдать дань уважения Вселенной: та действительно давала много шансов Эвелин Маргарет, как на личном фронте, так и в выборе профессий, её будущего! И в кое-чём она правда преуспела, например, пускать на ветер всё, что вкладывалось в её руки.
[indent]— Можно сливать пасту через них, верно? — она невесело хмыкает себе под нос, не замечая, как вновь оказывается с отсутствием вина перед носом. Вновь женщина вспоминает о своих часах, пытаясь сыграть в заведомо проигранную игру, — Можно мне ещё? — она дёрнулась на стуле так активно, что слегка съехала на нём назад, и хватаясь за сидение одной рукой, второй указывает в сторону бармена и его осуждающего взгляда, — И не смотрите на меня так! — ему-то и вовсе не за что переживать! Она тихая, как мышь и совсем не занимает место, чего уж говорить об отсутствии буйствующей нотки!
[indent]Подуспокоившись и вернувшись к своему занятию обламывания использованных зубочисток и укладывания их на тарелке в виде, как ей кажется, Маффина, Гамильтон совсем не ожидает услышать позади себя голос главного возвращенца. Случайно касаясь тарелки запястьем, надавив на ту с силой, Эвелин отправляет часть содержимого в полёт, с испуганным взглядом ища осуждения и давая оное другим за компанию:
[indent]— Мерлин, Грэм! Ты... вернулся, — в полувопросе, полуутверждении звучит её тон голоса, — Конечно, — добавляет она с вялым кивком, чувствуя укол совести. Дождалась. Может, заторопись она, волшебник бы подумал, что смог отвлечь её достаточно, чтобы женщина расстроилась отсутствию его компании и отправилась бы уже, наконец-то, домой, а теперь оказывается, что стоило ему выйти в другое помещение, как она тут же забыла о нём думать. Не забыла! Совсем нет! Эвелин практически готова выкрикнуть ему это в лицо, но вместо этого решает, что ор – неподобающее поведение и стоит ей продолжать вести себя достойно; Гамильтон дёргается вперёд, чувствуя уходящую землю из под ног, — Тео не подумай я совсем не хотела, чтобы ты не возвращался!
[indent]Она ойкает, стараясь вновь обрести равновесие за счёт зацепившегося каблука, практически роняя свой вес на его руку.
[indent]— Перес-стань, — пытаясь найти его лицо своей ладошкой, чтобы остановить ряд издевательских – она может увидеть их в любом состоянии! – вопросов, Гамильтон вздыхает, всем своим видом показывая, что она в порядке, делая более удачную попытку встать с места... — Мерлин, что же, — двигая металлический стул, Эва возмущенно сосредотачивает своё внимание на нём, — Ты такой тяжелый! — оказываясь у цели, она опасно покачиваясь усаживается на него, задерживаясь на долю секунды – секунды ли? – в положении передышки после тяжелых трудовых будней, снова оказываясь напротив Грэма, — Тео, — абсолютно не обращая внимание на упершуюся в его ногу коленку, Эва спрашивает животрепещущий вопрос, требующий так много активности с её стороны: — Ты ведь знаешь, как сильно я тобой дорожу?
[indent]Вдруг это их последний разговор? Конечно, впереди ещё так много встреч в доме МакМилланов или на другом очередном празднике их улице в Бостоне, другие возможные вечера для уважаемых людей, – в таком случае, что она тут забыла Эвелин до сих пор не понимает – а то и случайные столкновения на улицах Лондона, когда Грэм или она его посещают. И все же... что если у них не будет больше времени побыть наедине? Что, если сейчас – единственная возможность сказать то, о чём он должен был знать, но потерял в своём сознании из-за редкой огласки со стороны Гамильтон?
[indent]— Нет, правда! И ты ведь такой изумительно отзывчивый и милый, тёплый прямо как... крестовая булочка, — щёлкает несколько раз пальцами в паузе, пытаясь придумать нужное описание, — Мне так повезло, что мы дружили. Дружим! Просто, — Эва крутит головой в поисках своего бокала и перехватывая тот в ладоши, опускает взгляд к жидкости, вызывая маленькое торнадо внутри. Сквозь стекло она видит его кисть, оставляет хранителя вина обратно на стойку и целенаправленно пытается взять его за руку, — Когда ты говоришь ты вернулся? Нева-... Мы стали меньше общаться и я понимаю: путешествия, работа, личная жизнь и ты так много помогаешь Илаю и Трэйси! Мерлин, как много ты помогаешь, ты что... Как там его, — она хмурит взгляд, чувствуя, как даже выданное мозгом сейчас далось ей с трудом, что уж говорить о попытках вспомнить закравшееся за угол сознания слово. Гамильтон думает: неважно, никто не заметит. И продолжает изначальную мысль, опуская ладонь на его плечо:
[indent]— Это нормально? Да, однозначно, — неожиданно Эва громко усмехается, представив Грэма в шапке-ушанке, но с кимоно на теле в качестве дани уважения обоим культурам, до сих пор не поделившим островную часть, — Но знай: ты, — она вытягивает палец, стараясь ткнуть его в грудь, — Ты всегда занимаешь отдельное место в моём сердце. Ой! — с очередной слишком резвой попыткой Гамильтон старается встать на ноги, врезаясь в Теодора всем телом, — Извини!
[indent]Неожиданно тёплый Тео – очень даже ожидаемо, учитывая ранее сказанное – не позволяет Эвелин побороть внутреннее желание отодвинуться от него так быстро, как возможно и прилепить себя к холодной и липкой – не без её помощи – столешнице. Голова её кружится, язык давно свернулся в бантик получше любой вишневой палочки, а мягкости ног может позавидовать любая подушка. Эвелин борется с собственным телом, пытаясь найти точку равновесия, негромко обращаясь к самой к себе:
[indent]— Надо допить и пойти домой, — прежде чем Эва успевает подумать, что идти ей будет далековато, она тихо она начинает хихикать себе под нос, — Или заказать «Гамильтон» и идти уже не придётся. — сейчас аллергия не кажется проклятием. Совсем наоборот.

Подпись автора

it's been a really really messed up week
seven days of torture, seven days of bitter
https://funkyimg.com/i/3974V.gif https://funkyimg.com/i/39756.gif
la la la, whatever, la la la, It doesn't matter, la la la,
— oh well —

4

[indent]В последний раз, когда Теодор Грэм взялся сражаться с коварной водой, он стал гордым обладателем первой и – скрестим пальцы на будущее – единственной татуировки, о которой вроде бы не жалел, но показывать не торопился. Потому что Теодор Грэм был умным мальчиком и знал: в лучшем случае его ждёт допрос с пристрастием, в худшем новая байка для семейных застолий на ближайшие нцать лет. Его родственники и без того находили повод поиграть на струнах стыдливой натуры – не хватало ещё им помогать.
[indent]Вопреки семейным традициям пьяных людей – за исключением личностей, на которых не принято показывать пальцем – Теодор не боялся. Скорее наоборот, они вызывали в нём сострадательное умиление, сравнимое с тем, что принято чувствовать, наблюдая за косолапым щенком, бегущим навстречу с высунутым набок языком. За них хотелось болеть, их хотелось поднять с пола и помочь добраться до недостижимо далёкой лежанки, приговаривая, что у них обязательно получится. В следующий раз.
[indent]В случае с Эвелин Гамильтон всё только ухудшалось. Желание спасти дурную голову от встречи с углом барной стойки множилось на все разы, когда предложить Теодору было нечего. Ну, какую неоценимую помощь он бы ей предоставил, когда Эвелин встала на ноги, получив гордое звание самодостаточной, задолго до того, как Теодор смог хотя бы думать, чтобы подать заявку на своё собственное? Хватило бы пальцев одной руки, чтобы посчитать. Один. Один раз, когда наличие летающего Мерседеса превратило его в самого полезного приятеля, пока часы не стукнули утро, и извозчик не утерял свою незаменимость.
[indent]Разумеется, это была не единственная причина, по которой молодой человек рвался к барной стойке с энтузиазмом пациента вытрезвителя, но весомая. Голос свыше настойчиво нашёптывал Грэму: найдёт он её точно не в том состоянии, в котором оставлял, и, боже правый, как же сильно он не ошибся.
[indent]Ему достаточно первой попытки определить мираж ли он или нет, чтобы не просить дыхнуть. Инстинктивно он бросает короткий взгляд в сторону бармена с немым вопросом, спрятанном в лаконично взлетающей брови: не доливать до краёв законом запрещено? Или спасение утопающих дело рук самих утопающих?
[indent]— Конечно, вернулся, я же... — Теодор прикусывает язык, сжимая губы в тонкую полоску, — Кажется, я догадываюсь откуда растут ноги удивления в твоём голосе, — если она думает, что ему не стыдно, зря. Весьма наглядное подтверждение того, что не он один помнил о том-разе-когда-не-вернулся, отзывается ощутимым пинком совести по копчику; и оправдываться тем, что он искренне хотел, Теодор себе не позволяет.
[indent]Опуская взгляд на невнятные попытки что-то сделать с собой, стулом или с собой и стулом, Грэм проникновенно хмурится, улыбается и, когда наконец понимает траекторию движений, тактично дергает вредную табуретку туда, куда Эвелин угодно. Правда, от неожиданного обращения по имени он вздрагивает и застывает с рукой, впившейся в спинку стула, словно его поймали с поличным, но быстро отходит. Странным образом влетающая в него коленка действует успокаивающе – она точно не собирается начать размахивать руками и требовать своей независимости. На что Теодор не рассчитывает, так это на шлёпающее по лбу чистосердечное признание. Он толком не успевает сжиться с осознанием, что он действительно сейчас это услышал, как его мимика выдаёт безмолвное: «Эвелин, что?» Теодор прокашливается, дергает носом и стеснённо смеётся.
[indent]— Нет? Надеюсь и верю? Я не знаю, что я должен ответить, — ещё один нервозный смешок, следом за которым волшебник расплывается в улыбке, — Я тоже, — он собирается продолжить, но корпус Эвелин делает подозрительный наклон, и Теодор упускает хвост ускользнувшей от него мысли. Совсем не вовремя, потому что сама Гамильтон останавливаться не планирует.
[indent]Сосредотачивая всё своё внимание на девушке напротив, Теодор непроизвольно хмурится и подаётся вперёд, будто это поможет ему разобрать зажёванные в процессе попыток в речь слова. Сосредоточенно кивая, волшебник чувствует, как его улыбка начинает напоминать нечто «за секунду до взрыва», не имея возможности что-нибудь с собой сделать. Кем-кем, а тёплой крестовой булочкой его ещё никто не называл. Он даже прикусывает нижнюю губу, чтобы не разойтись звонким смехом на весь зал.
[indent]Спустя мгновение кусать себя за кожу больше не приходится. Вылетающее – наверняка, ненарочно – дружили вписывается вторым за пугающе короткий промежуток времени пенделем под зад, и пускай Эвелин исправляется в ту же секунду, болезненное эхо, расходящееся до самого темечка, остаётся вместе с ним. Если подумать, она права: назвать их друзьями можно скривив неубедительную гримасу и махнув ладонью что-то вроде «около того». Они точно были друзьями. Сейчас? Это больше похоже на отданную дань общему прошлому, как бы настойчиво он ни верил в прямо противоположную версию обстоятельств.
[indent]Третьим поджопником становится вопрос о его возвращении. Теодор открывает рот, кривясь так, словно ему и впрямь влепили острым носком туфли в лодыжку, но не успевает сложить голову на плаху, прежде чем Эвелин убегает в дебри его недюжинной занятости. Нет, честное слово, его распланированная по часам жизнь совсем не новость для Грэма. Однако то, что Эвелин Гамильтон это... беспокоит? Что она вообще это заметила? Весьма новая для него информация.
[indent]С трудом Теодор ищет слова, заметно теряясь. Когда ладонь Гамильтон опускается на его плечо, волшебник осторожно дёргает уголками губ вверх и бессознательно качает головой, отказываясь соглашаться с их новоявленным понятием нормального. Никто ведь не запретит им общаться дальше? Исправить нынешнее положение вещей? Он ведь не спохватился слишком поздно? Ощутимый удар вписавшегося в его грудь лица вынуждает Грэма отложить экзистенциальный кризис до лучших времён.
[indent]— Эва! — вырывается из него на выдохе со смешком, — Глупости! Зачем ты извиняешься? — аккуратно сползая со стула, Теодор сгибается в коленях, чтобы подхватить девушку покрепче, — Куда ты пытаешься... Эва! Ты сидишь или идешь? Женщина! — несерьёзно гневаясь на ползущую в пространстве Гамильтон, продолжает смеяться Грэм.
[indent]Находя точку общего равновесия, Теодор осторожно придерживает её между лопатками и опускает подбородок в надежде, что это поможет ему разобрать диалог его пиджака с Эвелин. С явным недоверием к планам допить Грэм косится сначала на пустой бокал, а затем на саму Эву.
[indent]— Не хочу показаться пессимистом, но в таком порядке твоё возвращение придётся отложить до завтрашнего утра, — он вновь оглядывается по сторонам, пытаясь отыскать заведомо известный ему ответ – не похоже, что Эвелин окружена людьми, которые позаботятся о её возвращении к родной постели, — С пришла с кем-нибудь или ты одна? Нет, знаешь что, не отвечай. Кто бы это ни был, ему явно надо поработать над приоритетами, — дернув бровью, Грэм отыскивает брошенную на произвол судьбы кружку с остывшим эспрессо, перехватывает Эвелин одной рукой и подтягивает тарелочку свободной ладонью, выпивая свой заказ одним глотком, — Пойдём, я отвезу тебя домой, — и прежде чем ей придёт в голову развести неразборчивую полемику не этот счёт, Теодор отрезает: — Либо так, либо мы, судя по всему, пойдём пешком. Одну я тебя точно здесь не оставлю – это даже не обсуждается, — упрямо мотнув головой, он ставит жирную точку в споре, которому не суждено начаться.
[indent]Убеждаясь, что они достаточно стабильны, чтобы передвигаться единым организмом, Теодор начинает медленное окольное шествие к выходу. Он старается не торопить Эвелин, ненавязчиво направляя их прочь от углов, людей и прочих препятствий, норовящих подбить их слаженный дуэт. Осторожно Грэм косится на висящую на нём ведьму, негромко вздохнув и мотнув головой. Последнее, о чём стоит сейчас думать, это как гармонично Эвелин Гамильтон вписалась ему под плечо.
[indent]— И наша первая остановка, — подводя девушку к гардеробному столику, он дожидается, когда она выудит номерок из сумки, бережно поддерживая донышко снизу, — Позволите, мисс? — получив верхнюю одежду на руки, он сначала помогает Эвелин, а затем наскоро накидывает своё пальто.
[indent]Начиная шествие по длинной лестнице вниз, он позволяет Гамильтон преодолеть добрую половину ступенек самой, но когда попытки споткнуться переваливают за допустимое в скромном понимании Грэма число, он сердечно извиняется и, подхватывая её под колени, быстро сбегает остаток пути с ней на руках.
[indent]— Никто ничего не видел! — дергая плечами, оживляется Теодор и, смотря себе за спину, командует: — Жди здесь! Я подъеду ко входу. Там вся дорога в камнях, — он делает шаг в сторону, щурится и, сжимая губы вместе, подбегает обратно к Эвелин, — Тебе придётся меня простить ещё раз, — и Эвелин Гамильтон оказывается у него на руках второй раз за минуту.
[indent]Молчаливо Теодор благодарит себя прошлого за здравое решение не парковаться в километре от поместья, чтобы подышать свежим воздухом перед вечером. Оказываясь напротив зелёного автомобиля, он помогает девушке справиться с пальто и ремнём безопасности на пассажирском сиденье и перебегает к водительской двери, попутно скидывая с себя верхнюю одежду и пиджак, отправленные назад лаконичным броском.
[indent]— Предлагаю устроиться поудобней, — сверяясь с часами, стартует моток Грэм, — До тебя нам не меньше полутора часов, так что можешь спать, если хочешь, — выезжая мимо стоящих на улице фигур, Теодор салютует от виска парочке засмотревшихся на автомобиль лиц и на всякий случай уточняет, — Тебе дать твоё пальто, чтобы укрыться? Во мне два эспрессо, я не захочу спать ещё очень долго, — обрывисто смотря на неё, улыбается Теодор.
[indent]Кто бы сомневался, что главная упрямица этого вечера не изменит традиции не соглашаться с голосом здравого смысла. Ну и что, что Теодор Грэм – такой себе обладатель авторитетного мнения. Из них двоих он пока что единственный, кто в состоянии пройти десять шагов по прямой линии, не поцеловав покрытую росой траву, а, значит, и голос разума на его стороне. Он косится на копошащуюся Гамильтон, улыбаясь себе под нос. Его хвалёный голос разума она вертела на том же, что и трезвый взгляд в светлое будущее. Сон для слабаков, и, не дай Мерлин, кто-нибудь предположит, что Эвелин из «этих самых».
[indent]— Я заеду на заправку, хорошо? — получая одобрение, Грэм останавливается перед небольшим магазинчиком и, зарекаясь быть быстрым, пропадает внутри на несколько минут.
[indent]Волшебник возвращается в обещанные сроки только затем, чтобы обнаружить воинственную противницу сна побеждённой своим заклятым врагом. Хмыкая себе под нос, Теодор печально встряхивает литровую бутылку воды в воздухе и возвращается за руль, стараясь не потревожить спящую Гамильтон шумными хлопками двери. Перегибаясь на заднее сиденье, он хватается за первый попавшийся кусок ткани и вытягивает свой пиджак, аккуратно накрывая им Эвелин. Замечая, как девушка инстинктивно заворачивается в самодельное одеяло, Грэм с добродушным осуждением мотает головой. Какая кошмарная идея: укрыться верхней одеждой. Просто худшая на свете. Хуже только его хвалёный голос разума, а они оба знают на чём его вертели.
[indent]Сверяясь с часами вновь, Теодор трогается с места и, воспользовавшись сном Гамильтон, поднимает их в воздух, ускоряясь.
[indent]Они оказываются по месту назначения меньше, чем через полчаса, и, паркуясь напротив выученного наизусть адреса, Грэм делает аккуратную попытку проверить Эвелин на предмет бодрости. Настолько аккуратную, что, вероятно, если бы она не спала, девушка бы не узнала, что кто-то пытался достучаться. Собирая все вещи, не принадлежащие ему, из салона, он предусмотрительно отыскивает ключи от дома и выскакивает на улицу.
[indent]— Мы приехали, Эва, — шёпотом предупреждает её Грэм, прежде чем подхватить Гамильтон обратно на руки.
[indent]Стоило ожидать, что с её компактностью она будет не тяжелей выходного чемодана Миши. Замечая невнятное копошение, Грэм тихо усмехается: кому-то придётся очень сильно напрячься поутру, чтобы вспомнить каким магическим образом она оказалась у себя дома. Проворачивая ключ в замочной скважине, Грэм пихает входную дверь коленкой и хватается зубами за скользящее по плечу пальто Эвы, держа его так до тех пор, пока они не оказываются в «чистой» зоне внутри дома. Он совершает несколько ошибочных поворотов, прежде чем находит путь в спальню в полумраке дома.
[indent]— Добрый вечер, господин, — замечая два горящих глаза, кивает Грэм и наконец опускает Гамильтон на мягкую перину. Он встаёт в полный рост, осматриваясь, а затем нагибается к ней, щекоча её за щеку, — Эва. Эва-а-а. Ты дома. Я могу дать тебе пижаму? — Теодор хмурится, стараясь разобрать её речь, и тихо смеётся, — Я ничего не понял. Так, — упираясь руками в бока, он смотрит на масштаб катастрофы и морщится от мысли, что она проспит всю ночь в узком платье.
[indent]Думай, Грэм. Думай.
[indent]Парочка минут поисков, и Теодор выуживает достаточно большую майку, чтобы его не обвинили в поползновении на... что бы то ни было. Помогая Гамильтон избавиться от обуви, он натягивает на неё вырытый клад и достойными медали за джентельменство манёврами избавляет её от адской ночи в тугой одежде. Прежде чем удалиться оттуда, куда его не приглашали, Грэм заворачивает девушку в одеяло и, найдя свободный клочок бумаги и нечто, похожее на перо, выводит кривую подсказку о ночных приключениях Эвелин: «Не беспокойся, твоя сумка и пальто в прихожей. Тео, который крестовая булочка», — оставляя её на тумбочке вместе со стаканом воды.
[indent]Поднимая брошенное на произвол судьбы пальто на обратном пути, Теодор стоит ещё несколько минут на улице и, убедившись, что Эвелин не планирует выбегать на улицу в сонной панике, возвращается в машину. Оценивая своё состояние в зеркале заднего вида, Грэм решает не испытывать судьбу и поспать в отеле, который он заметил на подъезде в город. Единственная ли это причина? Нет, но Теодор предпочитает не загадывать дальше прямо здесь и сейчас. Захочет и, главное, сможет ли Эвелин Гамильтон увидеться с ним завтра он узнает... завтра, а до тех пор думать об этом так же бесполезно, как и прокручивать её монолог об утраченной дружбе. Ой. Ну, он хотя бы попытался.

Подпись автора

w h e n   a l l   y o u   w a n n a   d o   i s   h i d e
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ I'm sitting there, right by your side
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
https://funkyimg.com/i/397dn.gif https://funkyimg.com/i/397do.gif
A N D   N O   O N E   E L S E   C A N   S T E A L   Y O U R   L I G H T
'cause it's yours, just yours


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » when the world gets too heavy