I've made it out. I feel weightless. I know that place had always held me down, but for the first time, I can feel the unity that I had hoped in. It's been three nights now, and my breathing has changed – it's slower, and more full. It's like the air out here is actually worth taking in. I can see it back in the distance, and I'd be lying if I said that it wasn't constantly on my mind. I wish I could turn that fear off, but maybe the further I go, the less that fear will affect me. «She'd laughed, and if he could have bottled the sound and gotten drunk on it every night, he would have. It terrified him.» ― Leigh Bardugo, Six of Crows пост недели от итана «мне разрешили носить шнурки» холлика: Это ведь всё та же Саммер. Полная жизни, громкая, преданная людям и своему теперь ещё менее понятному Холлику страху перед механическими лестницами. Схлопываться в пространстве её не пугает, а стоять на двигающейся ступеньке – худшая из пыток?

luminous beings are we, not this crude matter­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » closed » when the world gets too heavy


when the world gets too heavy

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/iAeYtq8.png
when the world gets too heavy, put it on my back
Theodore Graham & Evelyn Hamilton
Благотворительный вечер в окрестностях Лондона, 1 апреля 2011 года.
_____________________________________________________________________
Эвелин и Теодор уже давным-давно не близкие и едва ли друзья. Только там, где Эвелин видит поставленную точку, Теодор ждёт повода перелистнуть страницу и, находя её сидящей за барной стойкой в гордом одиночестве, наконец-то находит.

Подпись автора

i   d o n ' t   k n o w   i f   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r   r o m a n c e   o r . . .  i   d o n ' t   k n o w   w h a t   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r
https://i.imgur.com/NQi6h7Q.gif https://i.imgur.com/BrQczZz.gif
.  .  .  i said: "I BET THAT YOU LOOK GOOD ON THE DANCE FLOOR"  .  .  .
d a n c i n g   t o   e l e c t r o - p o p   l i k e   a   r o b o t   f r o m   1 9 8 4

2

[indent]Теодор поправляет запонки тугого пиджака и несмело осматривается, словно вот-вот кто-нибудь выпрыгнет на него, уличив в чрезмерной нервозности. Или в неровных запонках. Это уж как повезёт. Он чувствует себя не лучше деревенского простачка за ужином с королевой Елизаветой. Правда, никто здесь не напоминает ему английскую аристократию, и едва ли волнение Грэма связано с его неубедительными познаниями в приборном этикете; от края к центру, если «Дневники принцессы» не наврали ему.
[indent]В последний раз он посещал подобное мероприятие больше полугода назад, и тогда его имя было не значительней имени любой среднестатистической личности. Как славно, что второсортные газетёнки, вроде «Любопытсвующего волшебника», позаботились о том, чтобы Теодор Грэм не оказался забытым. И плевать, что суд был на их стороне. Никто не удосужился написать о завершении разбирательств, укоренив Теодора в образе разведённой Карен с двумя детьми, определившей мелочность своей философией жизни.   
[indent]Палец Теодора срывается с верхней кнопки, оставляя маленькую царапину на мягкой эмали запонки.
[indent]— ...и, разумеется, я хочу поблагодарить ко-создателя нашего гида по содержанию магических сов в домашних условиях, Теодора Грэма, моего коллегу и друга. Без его весомого вклада я бы не стояла сегодня перед вами, — надо не забыть вручить Дженнифер золотую медаль королевы неподходящих моментов, она её заслужила.
[indent]Он успевает испугаться и прийти в себя за долю секунды, избежав поимки с поличным. В чём его преступление? Всё те же запонки, вся та же нервозность. Теодор кривит губы в осторожную улыбку и, приподнимаясь наполовину, кивает стоящему на сцене силуэту. Пожалуй, переложить ответственность за презентацию на плечи Дженни было правильным решением – боковым взглядом он ловит парочку повернувшихся голов, очевидно удивлённых его присутствием. Или это паранойя. Он решает не испытывать теорию на практике, падая обратно на стул и отшучиваясь перед своим сегодняшним собеседником:
[indent]— Они нарочно не пускают меня на сцену. Говорят, веду себя непотребно, но я ничего не могу с собой поделать. Стоит оказаться под прожекторами, и моя голова тотчас врубает Тома Джонса, приглашая пуститься в танец, — пожилой мужчина расходится тихим смехом, и Теодор чувствует, как паника отступает. Если он поднял кому-то настроение своим, как говорит Джэймс, ветром в ушах, день прожит не зря. Да и, кто знает, может быть, кто-нибудь из присутствовавших здесь одумается и перестанет совать своих домашних почтальонов в общую клетку. A boy can dream, huh?


https://i.imgur.com/y81j126.gif https://i.imgur.com/eABSVBd.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ when you walked into the room just then ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
it's like the sun came out


[indent]К счастью, остальная часть вечера проходит без памятных событий, достойных места на надгробной плите, и даже без вандализма над запонками. Следуя их набросанному на скорую руку плану, Теодор держится своих коллег, доброжелательно улыбается и избегает разговоров о том-что-нельзя-вспоминать, притворяясь отсталым на всякую попытку прояснить почему такой вежливый каркас скрывает под собой такую социально-агрессивную Карен. Сегодня он умеет говорить только о совах. Или о Томе Джонсе, но ко второму с вероятностью один к одному не готов никто.
[indent]Откланиваясь от очередной группы вдохновлённых энтузиастов с заготовленным списком вопросов, Грэм смелеет – борзеет – достаточно, чтобы отпочковаться от многоголового организма магозоологов, отправившись в сольное путешествие к барной стойке. Никому же не обязательно знать, что половина текста презентации была съедена совой, находившейся у Теодора на передержке, не оставив ему иного выбора, как переписывать всё по памяти слезами вместо чернил. Увы, если он заснёт на полуслове, придётся проявить изобретательность, чтобы не вызвать лишних подозрений. Бережёного Бог бережёт или как там оно было? Хотя в его случае лучше не рассчитывать... Он настолько увлекается развернувшимся на просторах его сознания сценарием, что не сразу понимает отчего его ноги врастают в землю, вынуждая Теодора покачнуться.
[indent]Эвелин Гамильтон здесь или это его утомлённый хроническим недосыпом мозг выдаёт желаемое за действительное?
[indent]Теодор крепко сжимает и разжимает веки, убеждаясь в собственных показаниях. Короткий вдох. Волшебник расправляет плечи и, начиная улыбаться раньше, чем девушка почувствует его взгляд спиной, уверенно шагает в сторону своей ничего не подозревающей жертвы. Врезаясь в барную стойку, Теодор открывает рот и, замечая полупустой стакан и меланхолично-страдающий вид Эвелин, выплёвывает раньше, чем успевает подумать:
[indent]— Это благотворительные вечера навевают на тебя экзистенциальный мрак или ты выяснила, что истязала Паприку ядовитыми тараканами? — поворачиваясь к ней корпусом, он склоняет голову на бок и, смягчившись в тоне и лице, дергает ладошкой в приветствии, — Привет, Эвелин, — находя свободный стул за спиной, Тео улыбается уголком губ, — Я могу нарушить твоё безмятежное одиночество? — он пододвигает сиденье поближе лишь тогда, когда получает её согласие.
[indent]Хотелось бы сказать, что у него нет ни единого предположения почему вдруг Эвелин Гамильтон находится здесь в гордом одиночестве, но в маленькой волшебной деревне слухи доходят даже до самых упрямых отшельников, вроде Грэма. О том, что отношения Эвы и Леннона нашли своё логическое завершение, трубят достаточно назойливо, чтобы сам Теодор обратил на трещёток внимание. В обычное время он не верит ничему, что слышит не из первых уст, однако хватает одного взгляда на безымянный палец, и Грэм находит своё подтверждение – не соврали. И пускай ему стыдно, он не может остановить тихий шёпот разума: оно к лучшему. Хоть, судя по общему настрою, ей сейчас так не кажется.
[indent]— Ещё раз, почему я не поинтересовался списком приглашённых? — обращаясь к своему призраку из прошлого, хмыкает Грэм, — Если бы я знал, что ты здесь, захватил бы чёрной икры. Я писал тебе, что должен был поехать на Курильские острова. Так вот. Я поехал на Курильские острова и... Я только сейчас подумал, может, ты пробовала чёрную икру? Ничего. Если что, позор мне. Я купил тебе банку, но хотел отдать лично в надежде насладиться твоим лицом, когда ты попробуешь, — улавливая ожидающий вид бармена, мозолящий профиль Грэма, он быстро просит двойной эспрессо и возвращается к Эвелин, — По приезде я столкнулся с мрачной истиной, что в сутках всего двадцать четыре часа, а в неделе всего семь дней, и не успел написать тебе, — виновато улыбаясь, ставит мысленную точку волшебник.
[indent]У него было время на короткую записку. Просто Теодор Грэм любил усложнять себе жизнь, когда речь заходила о чём-то важном, и банальное приглашение пообедать превращалось в растягивающийся на долгие часы выбор слов, места и даты. Добавить в уравнение пометку о том, что Эвелин, вполне вероятно, не до обедов с друзьями детства, и процесс затянется на пару дней. А с возвращения на родную землю у Грэма нашлось от силы с десяток свободных минут, что вынудило его отложить это дело до лучших времён. Спасибо за помощь, Вселенная? На заметку: в следующий раз можно сунуть ему банку в карман, наслав навязчивые сны, что иначе быть беде.
[indent]Впрочем, спустя секунду Теодор находит в его неподготовленности к встрече светлую сторону. Теперь у него есть повод навязаться Гамильтон не по счастливой случайности. На этой мысли он подпирает щеку кулаком и улыбается чуть шире, непроизвольно умиляясь её попыткам разговаривать не спотыкаясь о слова. Он почти готов вытащить перо и накарябать на салфетке: «You're doing great, sweetie!» — но приземляющаяся перед Грэмом чашка кофе сбивает его с толку. А следом за ней и влетающие в спину тяжелые ладони одного из магозоологов.
[indent]— Мы уже решили, что тебя забрал зелёный змий, Грэм. Теперь всё понятно. Мне придётся своровать его у вас, мисс. У Блаунтов было пару вопросов, — Теодор предпринимает попытку изобразить страдальческое лицо в надежде, что он сгодился Блаунтом только в теории – тщетно.
[indent]Оглядываясь вокруг себя, словно в поисках заднего выхода, волшебник упирается в барную стойку и сползает на ноги, звучно вздыхая.
[indent]— Я ненадолго, обещаю. Никуда не убегай! — задирая указательный палец в воздух, выплёвывает Грэм и, стушевавшись, добавляет: — Пожалуйста.
[indent]Он не произносит «пять минут» заведомо опасаясь, что Бог пяти минут услышит его и накажет за самоуверенность, и всё равно терпит поражение. Пять минут превращаются в добрую четверть часа, и, едва отделавшись от Блаунтов, Теодор врезается в Маршаллов, и почти попадает в порочный круг сменяющихся лиц собеседников, когда дергает Джен в сторону и берёт с неё клятву представлять его сбежавшим с корабля. Или погибшим, подавившись косточкой от огурца. Главное, чтобы никому в этом помещении больше не пришло в голову прийти по душу Теодора Грэма – единственного светилы во всём мире, способного осведомить пещерных людей о том, что сова – это птица.
[indent]Юркая между коварными подолами, норовящими залезть к нему под ботинок, и подносами с шампанским, Теодор заведомо расстраивается, что упустил Гамильтон, наверняка утомившуюся ждать его величество совиного эксперта. Сжимая губы от фантомного укола совести под рёбра, он ускоряет свой шаг. В их последнюю живую встречу он бегал от неё так весь вечер. Не нарочно, разумеется. И, тем не менее, он поймёт, если за барной стойкой его будет ждать пустой стул и остывший кофе. Позор, Тео. Она всё ещё ждёт, и стоит ему определить силуэт Эвелин не как мираж, Теодор припускает в скорости, чуть не влетая в несчастную душу, не подозревавшую, что бронепоезд где-то рядом.
[indent]— Прости, что так долго! — он начинает говорить со спиной Гамильтон, заканчивая, когда оказывается у бара, — Спасибо, что дождалась, — Грэм сверкает улыбкой и, раскрыв рот, медленно его закрывает.
[indent]Взгляд Теодора смотрит на Эвелин, на стакан, обратно на Эвелин, и под звук загорающейся над головой лампочки он пересекается глазами с барменом, получая все ответы на немые вопросы. Нет, это не тот же бокал, с которым он оставлял её минут двадцать назад. Да, она правда считает, что его лицо находится в пятнадцати сантиметрах правей, а не предпочитает смотреть в пустоту. Эвелин делает невнятное движение, заставляя Грэма испугано дернуться, чтобы подхватить девушку за локоть.
[indent]— О-осторожней на виражах, Гамильтон, — теряясь между беспокойством и умилением от её неуклюжести щенка шишуги, Теодор делает попытку предоставить Эве свободу в движениях и тут же жалеет о своём решении, — Что... что ты делаешь? Эва? Я могу тебе чем-то помочь? Тебе что-нибудь подать? — не сдержавшись, Грэм издаёт сдавленный смешок и прикусывает губу, борясь со стремительно расползающейся улыбкой.
[indent]Он никогда не думал о том, что хотел бы увидеть Эвелин пьяной, но, находясь напротив картины маслом, Теодор не может отрицать: это воспоминание войдет в его топ вещей, которые Эва Гамильтон делает лучше, чем остальное население планеты Земля. Он ловит её плывущий взгляд и качает головой, неизменно улыбаясь. Он скучал по ней. Всегда скучает. И в такие моменты Теодор чувствует это особенно ясно.

Подпись автора

i   d o n ' t   k n o w   i f   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r   r o m a n c e   o r . . .  i   d o n ' t   k n o w   w h a t   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r
https://i.imgur.com/NQi6h7Q.gif https://i.imgur.com/BrQczZz.gif
.  .  .  i said: "I BET THAT YOU LOOK GOOD ON THE DANCE FLOOR"  .  .  .
d a n c i n g   t o   e l e c t r o - p o p   l i k e   a   r o b o t   f r o m   1 9 8 4

3

[indent]Как там говорят счастливые и полные оптимизма люди? Гамильтон хмурит брови, уже давно перестав осторожничать бокалом в своей руке, без особой элегантности подтягивая тот за ножку и делая глоток. В новогоднюю ночь ей было сказано: «Завтра — первая страница из 365 страниц книги. Напишите её хорошо.» Следовать таким пожеланиям оказалось как никогда просто; наполненная ответственностью за советы Эвелин Маргарет была таковой ровно девятнадцать дней, прежде чем сделать главную ошибку жизни героя бульварной издания. Или подстать сюжетному повороту в типичном фильме о любви и расставаниях?
[indent]Она пыталась перестать об этом думать! Хочется переспросить: а точно ли пыталась, раз пошёл четвертый месяц этого года, – или девяносто страниц очень хреново написанной книжки – а Эвелин всё не может противостоять сбивающим её с ног волнам?
[indent]На девяносто первый день и вовсе решила утопить себя в вине. Гамильтон ищет взглядом бармена, успевшего стать ей роднее матери – только тот выдавал ей совсем не молоко – и приподнимая пустой бокал, немой просьбой настаивает на повторе. Она не находит сил, чтобы состроить гримасу: знает, что нужно перестать, мам. Эва со вздохом вдавливает щеку в свою ладонь, ковырнув зубочисткой одну из последних оливок на своей тарелке закусок.
[indent]Будь она в прекрасном расположении духа, вовсе не думала бы о том, что является главной угрозой для людских сердец. По правде говоря, Эвелин все ещё пыталась убедить себя в правильности своего действия! Зачем страдать обоим в браке? И практически смогла, а затем встретила Леннона на этом благотворительном вечере. Где же ещё! Ей хватило одного взгляда, чтобы увидеть всю ненависть в его глазах, а броской фразы самых обиженных для обнаружения себя в итоговой точке. Она даже не успела ничего сказать родителям, сбегая подальше от всех.


hide your demons where no one can see 'em
out of sight but in your mind, you believe them
https://i.imgur.com/h8u8bNU.gif https://i.imgur.com/5DxAq7y.gif https://i.imgur.com/sSlFjeE.gif
oh, wishful drinkin'
tell myself that I'm not thinkin' 'bout


[indent]Впрочем, бегать на каблуках далеко не вышло, и вот она оказалась на стуле перед барной стойкой. Она снова делает глоток – уже можно шутить, что останется здесь до момента, пока не сделает за каждый просранный день? Гамильтон коротко смотрит в сторону общей залы, пытаясь выпрямиться – тут же аккуратно хватаясь носком туфли за нижнее кольцо стула для большей устойчивости – и найти взглядом людей, давших ей жизнь, но сразу же сдаётся, ставя локти на деревянную столешницу. Наверное, они ушли. Нет, Эва надеется, что их нет. Сколько она вообще тут сидит? Женщина всматривается в расплывающиеся перед глазами стрелки на циферблате и настолько сосредотачивается на своём занятии, что в следующее мгновение хватается за сердце от появившейся сбоку персоны.
[indent]— Привет... Тео, — может показаться, что Гамильтон на секунду забывает его имя, но это была бы вселенская ошибка. Имена таких людей, как Теодор Грэм не забываются никогда. Она слегка качнулась назад, — Из двух вариантов выбрала бы первый, — Паприку ей было слишком жалко, той и так приходится жить с Эвой и тремя кошками, — И с удовольствием испытала бы его взамен на... — она прерывается, осознав, что вынуждает стоять Грэма в ожидании самых медленных, торопливо и размашисто махнув рукой, — Конечно, но держись от меня подальше – не хочу тебя заразить, — драконьей оспой или всё же меланхоличным состоянием, а то и опьянением: уточнять Эвелин не торопиться.
[indent]Волшебница несколько раз моргает, широко распахнув глаза, пытаясь прийти в себя. Одно дело пытаться стечь со стула в полном одиночестве, а другое дело при человеке, волновать которого хотелось в последнюю очередь. Они и без того стали меньше общаться, а нагрузи Гамильтон его своими проблемами – лучше никому не станет. Забывая, что она хотела сказать прежде, Эва только и умудряется, что натянуть на своё лицо беспечную улыбку от радости встречи.
[indent]Не выходит: вид избитого щенка слишком очевиден миру.
[indent]Нет, дело не в том, что видеть она его была не рада; пройдут года, да и тех вряд ли хватит для того, чтобы её сердце не трепетало от встреч с Грэмом. Его настроение передавалось и ей, как зажженный светом, мужчине удавалось распространить тепло то яркими вспышкам, то постепенными волнами, поглощая каждого, кто окажется рядом. С грусть она понимает: его нахождение здесь всего лишь удача. Последующие же слова волшебника только подтверждают это.
[indent]— Русские или японские? — как будто это имеет значение; пытаясь переработать его слова на заднем фоне, по пути растеряв половину, Гамильтон со всей тяжестью работающих шестеренок продолжает, — Тео, не стоило, ведь... Я не помню, чтобы пробовала, — ему совсем не нужно было думать о сувенирах да и если бы она пробовала, то с легкостью смогла бы притвориться, что не ела, — Потому что я бы удивилась или? Если да, то я всё ещё, — Эва негромко усмехается, подставив свою ладонь под подбородок, изображая из себя самых шокированных: в конце концов, из России ожидаешь шапок-ушанок, а Японии – котов, которые приносят удачу.
[indent]Вечно занятой Грэм. Она смотрит на его виноватую улыбку, совсем тихо произнося: «Ничего страшного.» Конечно, у него не хватало на неё времени теперь: их отношения совсем не как прежде. Эвелин не была на него в обиде. Он и без того делал многие вещи, которые мог бы и не – как минимум, сидел здесь лишние пять минут своего времени, но не могла не расстраиваться от того, что видела приближающийся конец. Чего, спросите? «Их дружбы!» – не задумываясь бы ответила вам Эва.
[indent]— Тео, слушай, — начинает она, но так и остаётся сидеть с приоткрытым ртом, стоит позади мага появиться целой поисковой группе, судя по услышанному. Ей кажется или слова бросили в её сторону без мыслей, что она начнёт сравнивать себя с тем самым змием? Ведь она начнёт. Эве даже кажется, что Теодор смотрит виновато на неё не по той причине, что хочет остаться, – и не должен, учитывая её состояние, – а по той, что и рад бы, но выглядит это слишком невежливо. Эвелин кивает, дёргает уголками губ вверх да и вовсе ведёт себя так, что ему совсем не нужно возвращаться: ещё увидятся, в следующий раз, будут шансы!
[indent]Смотря ему в спину, Гамильтон умудряется выдержать взгляд до момента, пока он не скроется из виду, чтобы расслабить плечи, кладя голову на сложенные перед собой руки. Конечно ей хотелось, чтобы он остался, но им уже давно не по четырнадцать, чтобы ожидать от него составление компании ей одной в общей гостиной школьного факультета под звуки стреляющих дров и накрапывающего дождя за окном. В конце концов, Теодор вырос – как и Эва – и она была рада за то, что столько людей хотели пообщаться с ним, потому что он... заслуживал этого: окружить себя теми, кто был в нём заинтересован, кого он влюблял в себя за минутный диалог!
[indent]Прежде, чем рассуждение о симпатиях пойдёт дальше, она с чувством заглушает его в нескольких больших глотках из бокала. Пожалуй, стоит отдать дань уважения Вселенной: та действительно давала много шансов Эвелин Маргарет, как на личном фронте, так и в выборе профессий, её будущего! И в кое-чём она правда преуспела, например, пускать на ветер всё, что вкладывалось в её руки.
[indent]— Можно сливать пасту через них, верно? — она невесело хмыкает себе под нос, не замечая, как вновь оказывается с отсутствием вина перед носом. Вновь женщина вспоминает о своих часах, пытаясь сыграть в заведомо проигранную игру, — Можно мне ещё? — она дёрнулась на стуле так активно, что слегка съехала на нём назад, и хватаясь за сидение одной рукой, второй указывает в сторону бармена и его осуждающего взгляда, — И не смотрите на меня так! — ему-то и вовсе не за что переживать! Она тихая, как мышь и совсем не занимает место, чего уж говорить об отсутствии буйствующей нотки!
[indent]Подуспокоившись и вернувшись к своему занятию обламывания использованных зубочисток и укладывания их на тарелке в виде, как ей кажется, Маффина, Гамильтон совсем не ожидает услышать позади себя голос главного возвращенца. Случайно касаясь тарелки запястьем, надавив на ту с силой, Эвелин отправляет часть содержимого в полёт, с испуганным взглядом ища осуждения и давая оное другим за компанию:
[indent]— Мерлин, Грэм! Ты... вернулся, — в полувопросе, полуутверждении звучит её тон голоса, — Конечно, — добавляет она с вялым кивком, чувствуя укол совести. Дождалась. Может, заторопись она, волшебник бы подумал, что смог отвлечь её достаточно, чтобы женщина расстроилась отсутствию его компании и отправилась бы уже, наконец-то, домой, а теперь оказывается, что стоило ему выйти в другое помещение, как она тут же забыла о нём думать. Не забыла! Совсем нет! Эвелин практически готова выкрикнуть ему это в лицо, но вместо этого решает, что ор – неподобающее поведение и стоит ей продолжать вести себя достойно; Гамильтон дёргается вперёд, чувствуя уходящую землю из под ног, — Тео не подумай я совсем не хотела, чтобы ты не возвращался!
[indent]Она ойкает, стараясь вновь обрести равновесие за счёт зацепившегося каблука, практически роняя свой вес на его руку.
[indent]— Перес-стань, — пытаясь найти его лицо своей ладошкой, чтобы остановить ряд издевательских – она может увидеть их в любом состоянии! – вопросов, Гамильтон вздыхает, всем своим видом показывая, что она в порядке, делая более удачную попытку встать с места... — Мерлин, что же, — двигая металлический стул, Эва возмущенно сосредотачивает своё внимание на нём, — Ты такой тяжелый! — оказываясь у цели, она опасно покачиваясь усаживается на него, задерживаясь на долю секунды – секунды ли? – в положении передышки после тяжелых трудовых будней, снова оказываясь напротив Грэма, — Тео, — абсолютно не обращая внимание на упершуюся в его ногу коленку, Эва спрашивает животрепещущий вопрос, требующий так много активности с её стороны: — Ты ведь знаешь, как сильно я тобой дорожу?
[indent]Вдруг это их последний разговор? Конечно, впереди ещё так много встреч в доме МакМилланов или на другом очередном празднике их улице в Бостоне, другие возможные вечера для уважаемых людей, – в таком случае, что она тут забыла Эвелин до сих пор не понимает – а то и случайные столкновения на улицах Лондона, когда Грэм или она его посещают. И все же... что если у них не будет больше времени побыть наедине? Что, если сейчас – единственная возможность сказать то, о чём он должен был знать, но потерял в своём сознании из-за редкой огласки со стороны Гамильтон?
[indent]— Нет, правда! И ты ведь такой изумительно отзывчивый и милый, тёплый прямо как... крестовая булочка, — щёлкает несколько раз пальцами в паузе, пытаясь придумать нужное описание, — Мне так повезло, что мы дружили. Дружим! Просто, — Эва крутит головой в поисках своего бокала и перехватывая тот в ладоши, опускает взгляд к жидкости, вызывая маленькое торнадо внутри. Сквозь стекло она видит его кисть, оставляет хранителя вина обратно на стойку и целенаправленно пытается взять его за руку, — Когда ты говоришь ты вернулся? Нева-... Мы стали меньше общаться и я понимаю: путешествия, работа, личная жизнь и ты так много помогаешь Илаю и Трэйси! Мерлин, как много ты помогаешь, ты что... Как там его, — она хмурит взгляд, чувствуя, как даже выданное мозгом сейчас далось ей с трудом, что уж говорить о попытках вспомнить закравшееся за угол сознания слово. Гамильтон думает: неважно, никто не заметит. И продолжает изначальную мысль, опуская ладонь на его плечо:
[indent]— Это нормально? Да, однозначно, — неожиданно Эва громко усмехается, представив Грэма в шапке-ушанке, но с кимоно на теле в качестве дани уважения обоим культурам, до сих пор не поделившим островную часть, — Но знай: ты, — она вытягивает палец, стараясь ткнуть его в грудь, — Ты всегда занимаешь отдельное место в моём сердце. Ой! — с очередной слишком резвой попыткой Гамильтон старается встать на ноги, врезаясь в Теодора всем телом, — Извини!
[indent]Неожиданно тёплый Тео – очень даже ожидаемо, учитывая ранее сказанное – не позволяет Эвелин побороть внутреннее желание отодвинуться от него так быстро, как возможно и прилепить себя к холодной и липкой – не без её помощи – столешнице. Голова её кружится, язык давно свернулся в бантик получше любой вишневой палочки, а мягкости ног может позавидовать любая подушка. Эвелин борется с собственным телом, пытаясь найти точку равновесия, негромко обращаясь к самой к себе:
[indent]— Надо допить и пойти домой, — прежде чем Эва успевает подумать, что идти ей будет далековато, она тихо она начинает хихикать себе под нос, — Или заказать «Гамильтон» и идти уже не придётся. — сейчас аллергия не кажется проклятием. Совсем наоборот.

Подпись автора

never got the change to say
—  a   l a s t  g o o d b y e —
https://i.imgur.com/cYzyHI4.gif https://i.imgur.com/SzrDzxg.gif
I gotta move on, but it hurts to try
how do I love again?

4

[indent]В последний раз, когда Теодор Грэм взялся сражаться с коварной водой, он стал гордым обладателем первой и – скрестим пальцы на будущее – единственной татуировки, о которой вроде бы не жалел, но показывать не торопился. Потому что Теодор Грэм был умным мальчиком и знал: в лучшем случае его ждёт допрос с пристрастием, в худшем новая байка для семейных застолий на ближайшие нцать лет. Его родственники и без того находили повод поиграть на струнах стыдливой натуры – не хватало ещё им помогать.
[indent]Вопреки семейным традициям пьяных людей – за исключением личностей, на которых не принято показывать пальцем – Теодор не боялся. Скорее наоборот, они вызывали в нём сострадательное умиление, сравнимое с тем, что принято чувствовать, наблюдая за косолапым щенком, бегущим навстречу с высунутым набок языком. За них хотелось болеть, их хотелось поднять с пола и помочь добраться до недостижимо далёкой лежанки, приговаривая, что у них обязательно получится. В следующий раз.
[indent]В случае с Эвелин Гамильтон всё только ухудшалось. Желание спасти дурную голову от встречи с углом барной стойки множилось на все разы, когда предложить Теодору было нечего. Ну, какую неоценимую помощь он бы ей предоставил, когда Эвелин встала на ноги, получив гордое звание самодостаточной, задолго до того, как Теодор смог хотя бы думать, чтобы подать заявку на своё собственное? Хватило бы пальцев одной руки, чтобы посчитать. Один. Один раз, когда наличие летающего Мерседеса превратило его в самого полезного приятеля, пока часы не стукнули утро, и извозчик не утерял свою незаменимость.
[indent]Разумеется, это была не единственная причина, по которой молодой человек рвался к барной стойке с энтузиазмом пациента вытрезвителя, но весомая. Голос свыше настойчиво нашёптывал Грэму: найдёт он её точно не в том состоянии, в котором оставлял, и, боже правый, как же сильно он не ошибся.
[indent]Ему достаточно первой попытки определить мираж ли он или нет, чтобы не просить дыхнуть. Инстинктивно он бросает короткий взгляд в сторону бармена с немым вопросом, спрятанном в лаконично взлетающей брови: не доливать до краёв законом запрещено? Или спасение утопающих дело рук самих утопающих?
[indent]— Конечно, вернулся, я же... — Теодор прикусывает язык, сжимая губы в тонкую полоску, — Кажется, я догадываюсь откуда растут ноги удивления в твоём голосе, — если она думает, что ему не стыдно, зря. Весьма наглядное подтверждение того, что не он один помнил о том-разе-когда-не-вернулся, отзывается ощутимым пинком совести по копчику; и оправдываться тем, что он искренне хотел, Теодор себе не позволяет.
[indent]Опуская взгляд на невнятные попытки что-то сделать с собой, стулом или с собой и стулом, Грэм проникновенно хмурится, улыбается и, когда наконец понимает траекторию движений, тактично дергает вредную табуретку туда, куда Эвелин угодно. Правда, от неожиданного обращения по имени он вздрагивает и застывает с рукой, впившейся в спинку стула, словно его поймали с поличным, но быстро отходит. Странным образом влетающая в него коленка действует успокаивающе – она точно не собирается начать размахивать руками и требовать своей независимости. На что Теодор не рассчитывает, так это на шлёпающее по лбу чистосердечное признание. Он толком не успевает сжиться с осознанием, что он действительно сейчас это услышал, как его мимика выдаёт безмолвное: «Эвелин, что?» Теодор прокашливается, дергает носом и стеснённо смеётся.
[indent]— Нет? Надеюсь и верю? Я не знаю, что я должен ответить, — ещё один нервозный смешок, следом за которым волшебник расплывается в улыбке, — Я тоже, — он собирается продолжить, но корпус Эвелин делает подозрительный наклон, и Теодор упускает хвост ускользнувшей от него мысли. Совсем не вовремя, потому что сама Гамильтон останавливаться не планирует.
[indent]Сосредотачивая всё своё внимание на девушке напротив, Теодор непроизвольно хмурится и подаётся вперёд, будто это поможет ему разобрать зажёванные в процессе попыток в речь слова. Сосредоточенно кивая, волшебник чувствует, как его улыбка начинает напоминать нечто «за секунду до взрыва», не имея возможности что-нибудь с собой сделать. Кем-кем, а тёплой крестовой булочкой его ещё никто не называл. Он даже прикусывает нижнюю губу, чтобы не разойтись звонким смехом на весь зал.
[indent]Спустя мгновение кусать себя за кожу больше не приходится. Вылетающее – наверняка, ненарочно – дружили вписывается вторым за пугающе короткий промежуток времени пенделем под зад, и пускай Эвелин исправляется в ту же секунду, болезненное эхо, расходящееся до самого темечка, остаётся вместе с ним. Если подумать, она права: назвать их друзьями можно скривив неубедительную гримасу и махнув ладонью что-то вроде «около того». Они точно были друзьями. Сейчас? Это больше похоже на отданную дань общему прошлому, как бы настойчиво он ни верил в прямо противоположную версию обстоятельств.
[indent]Третьим поджопником становится вопрос о его возвращении. Теодор открывает рот, кривясь так, словно ему и впрямь влепили острым носком туфли в лодыжку, но не успевает сложить голову на плаху, прежде чем Эвелин убегает в дебри его недюжинной занятости. Нет, честное слово, его распланированная по часам жизнь совсем не новость для Грэма. Однако то, что Эвелин Гамильтон это... беспокоит? Что она вообще это заметила? Весьма новая для него информация.
[indent]С трудом Теодор ищет слова, заметно теряясь. Когда ладонь Гамильтон опускается на его плечо, волшебник осторожно дёргает уголками губ вверх и бессознательно качает головой, отказываясь соглашаться с их новоявленным понятием нормального. Никто ведь не запретит им общаться дальше? Исправить нынешнее положение вещей? Он ведь не спохватился слишком поздно? Ощутимый удар вписавшегося в его грудь лица вынуждает Грэма отложить экзистенциальный кризис до лучших времён.
[indent]— Эва! — вырывается из него на выдохе со смешком, — Глупости! Зачем ты извиняешься? — аккуратно сползая со стула, Теодор сгибается в коленях, чтобы подхватить девушку покрепче, — Куда ты пытаешься... Эва! Ты сидишь или идешь? Женщина! — несерьёзно гневаясь на ползущую в пространстве Гамильтон, продолжает смеяться Грэм.
[indent]Находя точку общего равновесия, Теодор осторожно придерживает её между лопатками и опускает подбородок в надежде, что это поможет ему разобрать диалог его пиджака с Эвелин. С явным недоверием к планам допить Грэм косится сначала на пустой бокал, а затем на саму Эву.
[indent]— Не хочу показаться пессимистом, но в таком порядке твоё возвращение придётся отложить до завтрашнего утра, — он вновь оглядывается по сторонам, пытаясь отыскать заведомо известный ему ответ – не похоже, что Эвелин окружена людьми, которые позаботятся о её возвращении к родной постели, — С пришла с кем-нибудь или ты одна? Нет, знаешь что, не отвечай. Кто бы это ни был, ему явно надо поработать над приоритетами, — дернув бровью, Грэм отыскивает брошенную на произвол судьбы кружку с остывшим эспрессо, перехватывает Эвелин одной рукой и подтягивает тарелочку свободной ладонью, выпивая свой заказ одним глотком, — Пойдём, я отвезу тебя домой, — и прежде чем ей придёт в голову развести неразборчивую полемику не этот счёт, Теодор отрезает: — Либо так, либо мы, судя по всему, пойдём пешком. Одну я тебя точно здесь не оставлю – это даже не обсуждается, — упрямо мотнув головой, он ставит жирную точку в споре, которому не суждено начаться.
[indent]Убеждаясь, что они достаточно стабильны, чтобы передвигаться единым организмом, Теодор начинает медленное окольное шествие к выходу. Он старается не торопить Эвелин, ненавязчиво направляя их прочь от углов, людей и прочих препятствий, норовящих подбить их слаженный дуэт. Осторожно Грэм косится на висящую на нём ведьму, негромко вздохнув и мотнув головой. Последнее, о чём стоит сейчас думать, это как гармонично Эвелин Гамильтон вписалась ему под плечо.
[indent]— И наша первая остановка, — подводя девушку к гардеробному столику, он дожидается, когда она выудит номерок из сумки, бережно поддерживая донышко снизу, — Позволите, мисс? — получив верхнюю одежду на руки, он сначала помогает Эвелин, а затем наскоро накидывает своё пальто.
[indent]Начиная шествие по длинной лестнице вниз, он позволяет Гамильтон преодолеть добрую половину ступенек самой, но когда попытки споткнуться переваливают за допустимое в скромном понимании Грэма число, он сердечно извиняется и, подхватывая её под колени, быстро сбегает остаток пути с ней на руках.
[indent]— Никто ничего не видел! — дергая плечами, оживляется Теодор и, смотря себе за спину, командует: — Жди здесь! Я подъеду ко входу. Там вся дорога в камнях, — он делает шаг в сторону, щурится и, сжимая губы вместе, подбегает обратно к Эвелин, — Тебе придётся меня простить ещё раз, — и Эвелин Гамильтон оказывается у него на руках второй раз за минуту.
[indent]Молчаливо Теодор благодарит себя прошлого за здравое решение не парковаться в километре от поместья, чтобы подышать свежим воздухом перед вечером. Оказываясь напротив зелёного автомобиля, он помогает девушке справиться с пальто и ремнём безопасности на пассажирском сиденье и перебегает к водительской двери, попутно скидывая с себя верхнюю одежду и пиджак, отправленные назад лаконичным броском.
[indent]— Предлагаю устроиться поудобней, — сверяясь с часами, стартует моток Грэм, — До тебя нам не меньше полутора часов, так что можешь спать, если хочешь, — выезжая мимо стоящих на улице фигур, Теодор салютует от виска парочке засмотревшихся на автомобиль лиц и на всякий случай уточняет, — Тебе дать твоё пальто, чтобы укрыться? Во мне два эспрессо, я не захочу спать ещё очень долго, — обрывисто смотря на неё, улыбается Теодор.
[indent]Кто бы сомневался, что главная упрямица этого вечера не изменит традиции не соглашаться с голосом здравого смысла. Ну и что, что Теодор Грэм – такой себе обладатель авторитетного мнения. Из них двоих он пока что единственный, кто в состоянии пройти десять шагов по прямой линии, не поцеловав покрытую росой траву, а, значит, и голос разума на его стороне. Он косится на копошащуюся Гамильтон, улыбаясь себе под нос. Его хвалёный голос разума она вертела на том же, что и трезвый взгляд в светлое будущее. Сон для слабаков, и, не дай Мерлин, кто-нибудь предположит, что Эвелин из «этих самых».
[indent]— Я заеду на заправку, хорошо? — получая одобрение, Грэм останавливается перед небольшим магазинчиком и, зарекаясь быть быстрым, пропадает внутри на несколько минут.
[indent]Волшебник возвращается в обещанные сроки только затем, чтобы обнаружить воинственную противницу сна побеждённой своим заклятым врагом. Хмыкая себе под нос, Теодор печально встряхивает литровую бутылку воды в воздухе и возвращается за руль, стараясь не потревожить спящую Гамильтон шумными хлопками двери. Перегибаясь на заднее сиденье, он хватается за первый попавшийся кусок ткани и вытягивает свой пиджак, аккуратно накрывая им Эвелин. Замечая, как девушка инстинктивно заворачивается в самодельное одеяло, Грэм с добродушным осуждением мотает головой. Какая кошмарная идея: укрыться верхней одеждой. Просто худшая на свете. Хуже только его хвалёный голос разума, а они оба знают на чём его вертели.
[indent]Сверяясь с часами вновь, Теодор трогается с места и, воспользовавшись сном Гамильтон, поднимает их в воздух, ускоряясь.
[indent]Они оказываются по месту назначения меньше, чем через полчаса, и, паркуясь напротив выученного наизусть адреса, Грэм делает аккуратную попытку проверить Эвелин на предмет бодрости. Настолько аккуратную, что, вероятно, если бы она не спала, девушка бы не узнала, что кто-то пытался достучаться. Собирая все вещи, не принадлежащие ему, из салона, он предусмотрительно отыскивает ключи от дома и выскакивает на улицу.
[indent]— Мы приехали, Эва, — шёпотом предупреждает её Грэм, прежде чем подхватить Гамильтон обратно на руки.
[indent]Стоило ожидать, что с её компактностью она будет не тяжелей выходного чемодана Миши. Замечая невнятное копошение, Грэм тихо усмехается: кому-то придётся очень сильно напрячься поутру, чтобы вспомнить каким магическим образом она оказалась у себя дома. Проворачивая ключ в замочной скважине, Грэм пихает входную дверь коленкой и хватается зубами за скользящее по плечу пальто Эвы, держа его так до тех пор, пока они не оказываются в «чистой» зоне внутри дома. Он совершает несколько ошибочных поворотов, прежде чем находит путь в спальню в полумраке дома.
[indent]— Добрый вечер, господин, — замечая два горящих глаза, кивает Грэм и наконец опускает Гамильтон на мягкую перину. Он встаёт в полный рост, осматриваясь, а затем нагибается к ней, щекоча её за щеку, — Эва. Эва-а-а. Ты дома. Я могу дать тебе пижаму? — Теодор хмурится, стараясь разобрать её речь, и тихо смеётся, — Я ничего не понял. Так, — упираясь руками в бока, он смотрит на масштаб катастрофы и морщится от мысли, что она проспит всю ночь в узком платье.
[indent]Думай, Грэм. Думай.
[indent]Парочка минут поисков, и Теодор выуживает достаточно большую майку, чтобы его не обвинили в поползновении на... что бы то ни было. Помогая Гамильтон избавиться от обуви, он натягивает на неё вырытый клад и достойными медали за джентельменство манёврами избавляет её от адской ночи в тугой одежде. Прежде чем удалиться оттуда, куда его не приглашали, Грэм заворачивает девушку в одеяло и, найдя свободный клочок бумаги и нечто, похожее на перо, выводит кривую подсказку о ночных приключениях Эвелин: «Не беспокойся, твоя сумка и пальто в прихожей. Тео, который крестовая булочка», — оставляя её на тумбочке вместе со стаканом воды.
[indent]Поднимая брошенное на произвол судьбы пальто на обратном пути, Теодор стоит ещё несколько минут на улице и, убедившись, что Эвелин не планирует выбегать на улицу в сонной панике, возвращается в машину. Оценивая своё состояние в зеркале заднего вида, Грэм решает не испытывать судьбу и поспать в отеле, который он заметил на подъезде в город. Единственная ли это причина? Нет, но Теодор предпочитает не загадывать дальше прямо здесь и сейчас. Захочет и, главное, сможет ли Эвелин Гамильтон увидеться с ним завтра он узнает... завтра, а до тех пор думать об этом так же бесполезно, как и прокручивать её монолог об утраченной дружбе. Ой. Ну, он хотя бы попытался.

Подпись автора

i   d o n ' t   k n o w   i f   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r   r o m a n c e   o r . . .  i   d o n ' t   k n o w   w h a t   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r
https://i.imgur.com/NQi6h7Q.gif https://i.imgur.com/BrQczZz.gif
.  .  .  i said: "I BET THAT YOU LOOK GOOD ON THE DANCE FLOOR"  .  .  .
d a n c i n g   t o   e l e c t r o - p o p   l i k e   a   r o b o t   f r o m   1 9 8 4

5

[indent]Главной пьянчугой страны Эвелин Маргарет точно называть было нельзя. Алкоголь в её жизни был вещью посредственной, позволяющий получить удовольствие от совместно проведённого времени с друзьями и лишь временами для того, чтобы перестать думать о давящей на неё ответственности, о которой не нужно было напоминать: Гамильтон прекрасно справлялась с этим сама. С другой стороны, одно дело – один бокал вина, другое... расплывчатым взглядом она пытается сосредоточиться на лице Теодора, ловя блики света от свисающих над барной стойкой ламп и чуть отдалённого освещения главного зала – в состоянии, в котором прибывала Эвелин на данный момент, она давно не оказывалась. И ведь ей становится стыдно уже сейчас! Она говорит, говорит без остановки, пытаясь связать слова в цельные предложения, будто замолчи и больше не будет вариантов высказаться – особенно на трезвую голову – и даже сейчас чувствует, как первоначальный румянец от влитых градусов перемешивается вместе с неловкостью от собственного вида.
[indent]Подумать только, взрослая женщина, а наклюкалась так, будто подростком впервые стащила из барного шкафа или стола родителей бутылку дорогого шампанского. Если прежде она ещё и могла думать о том, что её детскому поведению в определённых моментах могут найти объяснение или просто посчитать плохим настроением, то полное отсутствие возможности выстоять на каблуках да и непослушание всего тела так легко из образа взрослых и ответственных не вычеркнешь. Проклятые туфли, это всё они! Эва практически готова согнуться, чтобы зацепиться рукой за застёжку, избавляясь от оных. Она преувеличивает? Сейчас проблемы любого масштаба могли показаться Эвелин мировыми.
[indent]— Женщина, — повторяет она слова Теодора, прыснув и усмехаясь себе под нос, который чуть-чуть да важно задирает, — Стою! Пытаюсь, — ей становится даже легче. Легче от того, что у неё оказался в руках последних шанс высказать то, что она думает без уклонения или от отсутствия возможности остаться наедине. Теперь она готова вернуться за своё занятие – жаль только Маффина придётся строить заново – без попыток вмешиваться в жизнь Теодора на сегодняшний вечер. Эвелин практически готовится пустить скупую слезу в спину уходящему человеку, но Грэм делает то, что делает: не только не уходит, но и планирует задержаться с ней подольше.
[indent]— Я... мои родители были в зале, но я не с, — как можно не ответить на вопрос, когда она уже начала? Эвелин морщит нос поднимая на него взор, пытаясь вывести сказанное в итог одним словом: — Одна, — болевым ощущением перед глазами всплывает лицо Леннона, который явно не пришёл сюда из-за или для неё, и она ещё сильнее прибивает себе статус одинокого волка, — Не надо... никого винить, я сама! И дойду я, — Гамильтон машет ладонью перед собой, продолжая говорить, — Куда ты отвезёшь, Тео!
[indent]Вот упёртый. Крестовые булочки так не поступают с пьяными женщинами! Ему нужно было бросить её здесь на произвол судьбы, необходимость учиться над своими ошибками и более – если Судьба даст ей второй шанс и поможет не умереть в канаве – не попадать в такие глупые ситуации! Она смотрит на него, уже открывает рот, но вместо аргументов за абсолютную нелогичность его действий: она живёт в Мерлиновой дали отсюда, куда! – издаёт громкий смирённый вздох. Пикси сколько угодно может кричать на дракона. Всё, что ей остаётся – это помочь ему не страдать вместе с ней долго и утомительно.
[indent]Гамильтон тянется за сумочкой, к счастью забывая о своём первоначальном плане, выпрямляет спину, обхватывая волшебника за рубашку под пиджаком, и делает первый шаг. Она шепчет себе под нос что-то про мать с отцом, которые не должны видеть её в таком виде, и посильнее берётся за Тео, явно не помогая ни ему, ни себе неловкой торопливостью.
[indent]Череда происходящего меркнет перед глазами и существует перед Эвой отголосками: надетое с джентльменской руки Теодора пальто на её плечи и её недовольный взгляд на то, что о себе волшебник решил не позаботиться – она даже пытается ненавязчиво натянуть лацкан один на другой, пока он не видит. Следом идут коридоры, лица, смотрящие на неё с лёгким осуждением, от которых Гамильтон совсем не скрыться и лестница, шанс которую преодолеть до конца ей так и не дают. — Тео! — вырывается из неё в полусмешке и полунегодовании, однако оказываясь на земле, она опасно покачивается, переступая с ноги на ногу.
[indent]Ей выдают команду ждать и она была бы рада делать это не с лицом брошенного щенка, но сделать с собой ничего не может. Обхватывая себя за локти, Эвелин бубнит себе под нос слова согласия, но уже обеспокоено начинает оглядываться по сторонам. Одно дело, когда она сама продумывает попытки добраться домой, а другое... — Мерлин, я ведь умею... ходить! Дай мне. Те-е-о, — несколько раз ткнув его то в щёку, то в шею, она сдаётся от понимания, что только прощать ей и остаётся. Эва опирается о его плечо головой, пытаясь пригладить распущенные волосы и убрать те под ворот пальто, сжимаясь, будто решает занять как можно меньше места в его руках.
[indent]— Я ведь даже не смогу отплатить тебе тем же, — прячась от прохладного весеннего ветра где-то за воротниками, она не сдерживает негромко смешка вновь, теперь представляя её собственные попытки донести Грэма на своих руках, окажись он на той же стадии алкогольного опьянения. Она бы не бросила его в беде! Однако беречь ему пришлось бы в первую очередь голову: та бы проехалась по всему земному шару, пока Гамильтон тащила бы мужчину за ногу прямо до его дома.
[indent]Битвы с внутренним убранством автомобиля не происходит, и оказываясь готовой к путешествию, Эва даже находит в себе силы нацелиться пальцем на пару кнопок на доске управления. Она выглядит спокойной, а потом он предлагает ей поспать, и широко раскрывая глаза, Эвелин дёргается вперёд, не замечая приходящегося на коленку удара о бардачок, — Я не буду спать! Ты же не будешь спать? Вот и я не буду. Ты и так уже много делаешь того, что я от тебя не смела требовать, и худшее, что я посмела бы сделать – это постыдно отключиться! Нет. И пальто мне не надо, — пристукнув ладонью по ручке на двери, она суетиться, пытаясь сесть ровно и смотреть прямо перед собой. — Всё в порядке. Давай, я готова на любые темы для разговоров, чтобы ты не скучал, — смягчаясь в тоне, добавляет волшебница, бросив на него короткий взгляд, выказывая весь свой оптимистичный настрой.
[indent]Ошибка номер один – помимо череды очевидных, которые свалила на себя сегодня Эва – случилась не далее, как через пару минут выезда на дорогу, и оставаясь на какое-то время одна, женщина усердно борется с активно закрывающимися глазами; вот он минус волшебной палочки, работающей заместо спичек. Её в глаза, чтобы не уснуть, не вставишь. Решая, что ничего страшного не случится, если она прикроет глаза всего на секундочку, пока Грэм не вернётся... она так и не оказывается в сознании, когда он открывает водительскую дверь. Уже сквозь сон Эве видится своя постель, пуховое одеяло с непривычным запахом, в которое она тут же кутается с головы до ног, и совсем тихо шуршание из коридора нижнего этажа. Наверняка соседи опять забыли снять пластинку, которая продолжает крутиться впустую.
[indent]Но ей слишком уютно и тепло, чтобы сделать это самостоятельно.


#np weezer – island in the sun


[indent]— Уй-ди, ради всего Святого, оставь, — гора из одеяла начинает двигаться, округляясь, и Эвелин Гамильтон поджимает под себя ноги, борясь с полосатым котом, решившим, что если хозяйка её не кормит, может только потому, что он не выказал своё желания слишком активно? Драка происходит ещё несколько минут прежде, чем оказываясь в сидящем положении, Эва кричит: — Маффин, отвали ты уже! Сейчас! — тут же понимая, какую ошибку она сделала, женщина шипит вслух, реагируя на резкую головную боль, и снова тая, словно свечка.
[indent]Эвелин обладала удивительными талантами человека, помнящего может не всё, но многим больше знакомых, которые вечно жаловались на провалы в памяти, выпей они лишнюю стопку. Неспешно восстанавливается хронология с самого начала её посещения благотворительного вечера, и чем больше кусочки пазла в её голове складывались в более-менее единую картину, тем сильнее натягивала на своё лицо Эвелин Маргарет одеяло то ли в попытках удушить себя от стыда, то ли скрыться на одно [float=left]https://i.imgur.com/TgZsTS0.gif[/float]небольшое тысячелетие. Последняя деталь неяркой вспышкой всплывающая в голове – это её потуги объяснишь Грэму, что она не помнит, куда в последний раз положила сорочку, но предполагает, что та находится в ванной комнате.
[indent]Без шансов на дальнейший сон, она, выглядывая за край кровати в поисках своей одежды, а затем и под одеяло, щурится в попытке определить свои таланты по переодеванию в состоянии полного отсутствия сознания, стыдливо вздыхая. Нет, своего тела она явно не боялась, как и оказаться перед глазами... Гамильтон вновь мычит, накрывая лицо ладонями. Даже если предположить, какими должны быть падшие фантазии в её голове, таким голое существование перед старым другом она точно не представляла.
[indent]Глаз её цепляется за записку на тумбочке, а вместе с ним и на стакан воды. Мерлин, Теодор Грэм – настоящий Иисус и Спаситель?
[indent]— А это мне ещё точно аукнется, — оставляя несколько капель на постели после пары глотков, хриплым голосом сама себе произносит Эва, пробегая по содержимому. Технически, она всё ещё считает так; Эвелин опускает ноги на пол, намного активнее начиная отмахиваться от своего зверинца, закопошившегося намного энергичнее, подумав, что может и сказала много лишнего, и всё же, очевидной правды.
[indent]А толку?
[indent]Медленно раскачиваясь, – а точнее пытаясь добраться от точки А до точки В на протяжении времени длиной в половину дня – ей только и остаётся заниматься самоосуждением. Что случилось? Для кого-то напиться до такого состояния перед другом – не самая большая беда, но одна мысль, что Грэму пришлось принести так много жертв, чтобы просто доставить её домой! Она даже представить себе не может, где он сейчас. Вернулся в Лондон? А если у него были планы на вчера? Сегодня? К моменту, когда на подоконнике залетает сложенный самолётик, Гамильтон уже находится на стадии, где практически насильно заставила его лишиться из-за неё воды, еды, денег и сна! Подружка нашлась. Подружка-кукушка!
[indent]Шуршащая бумажка, уже успевшая оказаться в зубах Коко нарушает тишину её квартиры, привлекая внимание и женщина выуживает её из пасти кошки раньше, чем та уносит найденное в свою сокровищницу. И слава Мерлину! Потому что в ту же секунду Эвелин подскакивает на месте, сразу пожалев о своей торопливости, с помутнением в голове вписавшись ногой в тумбу; перепрыгивая, она оказывается у окна, тут же перевешиваясь через подоконник:
[indent]— Тео! Привет! — она махнула в ладони самолётиком. Ей хочется сказать одновременно так много всего и оставить это при себе, и вместо ненужного вопроса: что ты тут делаешь? Она складывает два плюс два, добавляя, — Я так рада тебя видеть!
[indent]Он не уехал. Остался в городе! Одновременно чувствуя и вину за то, что вынудила его переночевать неизвестно где, – он мог бы остаться здесь! – и тёплое ощущение, что он остановился прежде, чем уехать... — Сейчас. Никуда не уходи!
[indent]Если Грэму нужен завтрак, она точно не оставит его в полном одиночестве. Не заприметив в его короткой записке желания подниматься вместе с тем посчитав, что и ей нужно подышать свежим воздухом, Гамильтон, уже и до этого пройдясь по списку первых утренних пунктов – включая специальный на сегодня: «ужаснуться своему виду», натягивает на себя первые попавшиеся вещи, выскакивая за пределы своей квартиры, хлопая дверью перед мордами котов. Искренне она верила в полученный второй шанс: не упасть в грязь лицом, отблагодарить мага за всё, что он для неё сделал вчера, может даже... объясниться?
[indent]На выходе Теодору открывается картина менее бодрой, чем секундами ранее, Эвы. Облокачиваясь на дверь, чувствуя помутнее от неожиданно требовательных действий совмещенных с прыжками по лестнице, Эвелин тяжело вздыхает, а спускаясь к нему и вовсе пригибается, находя себя на прохладном камне ступеньки:
[indent]— Я бы хотела сказать, что всё что ты видишь – театральное выступление одного актёра, но ты слишком активно принимал участие в моей вчерашней репетиции... только что всё было лучше, честное слово, — махнув ладонью к своему окну, она виновато улыбается, не сдерживаясь от смешка над собой. Шансы приходят и уходят; до Гамильтон они, кажется, в принципе не добираются.
[indent]— Где ты... оставался? — пауза, и не давая ему толком ответить, Эва поднимает на него взгляд, сужая глаза, — Нет, даже не так. Почему ты уехал? У меня есть диван, в конце концов, вторая половина кровати, если тот выглядел твердовато, Тео! Мало того, что проехал половину Британии, чтобы довести горе-подругу до дома, а ещё и потратился на ночлег непонятно где. Что ты говорил, завтрак? Пойдём, — Гамильтон делает попытку встать, – неудавшуюся – а затем, почти без колебаний, слегка кряхтя хватается за его штанину, а там и руку, — Извини, Мерлина ради, — представляя, как глупо выглядит, она коротко смотрит на его машину, прикидывая лучший вариант для завтрака, и качает головой. В её голове логичным оказывается единственный вариант: она сделает всё сама, нечего ему шататься по Карлайлу. О чём она, собственно, и говорит: — Я тебя накормлю.
[indent]А что, келпи уже научились свистеть, забравшись на гору? Вот и Теодор остался таким же упрямым, как вчера, вызывая у Эвелин непроизвольное удивление на лице с приподнятыми бровями. Ей даже сказать толком ничего не дают! Ни аргумента за то, что уж глазунью она приготовит сможет – не сломается, ни доводов, насколько ездить туда-сюда кажется ей бессмысленной затеей. Более того, какой бы воинственной она не казалась, головой она понимала: сил спорить с мужчиной у неё не хватало даже будучи полностью трезвой, а не с похмелья.
[indent]— Ладно. Ладно! — махнув ладонями и хлопнув ими по бёдрам, произносит Гамильтон, сдавшись, — Здесь совсем близко, — объясняя ему как проехать к полюбившемуся ей много лет назад трактиру, с утра выставляющего домашнюю выпечку, Гамильтон подытоживает: — Не бери никакого кофе, я сейчас заварю и не хочу ничего слышать! Дай мне сделать хоть что-нибудь для тебя, — на случай, если он решит снова с ней спорить, произносит женщина, угрожающе взглянув на Грэма, — Пожалуйста. Мне... просто пару штучек сконов со сливками.
[indent]Провожая взглядом отъезжающий от её дома автомобиль, она делает несколько глубоких вдохов свежего воздуха прежде, чем вернуться в апартаменты. Оглядываясь, она подхватывает несколько сваленных предметов с тумбочки – только хвост успевает заметить из-за угла – и улыбается, поджимая губы. Сколько угодно она могла показывать неловкость и всеми фибрами чувствовать стыд, но не радоваться встречи с Грэмом? Они действительно давно не виделись с его последними путешествиями, что уж говорить о потенциально рушащимся традициям встречаться как только, так сразу. Она не обижалась. Просто расстраивалась, но ему ведь не обязательно было об этом знать.
[indent]Как и было обещано, к моменту, когда маг заявляется на порог второй раз, по квартире расползается запах свежего кофе, на столе оказываются тарелки с небольшим букетом полевых цветов и сладости, запрятанные вглубь ящиков.
[indent]— Проходи-проходи. Давай мне, — освобождая его рук от пакетов, более не обращая внимание на своё состояние покачивающейся на море лодки, женщина указывает и на ванную комнату, дожидаясь его на небольшой кухне, попутно отгоняя весь свой зверинец подальше от стола. — И всё же ты зря не позволил мне приготовить всё самой, — доносится прежде, чем он появится в проходе, — Я и без того тебе должна, а отплатить ты мне даёшь себе... ничем.
[indent]С удивлением она понимает, что волнуется за принятого в квартире гостя. Грэма только с иронией можно было бы назвать частым посетителем! Гамильтон оглядывает по сторонам, поправляя задранный её торопливыми движениями край скатерти, после чего принимается разливать кофе по кружкам, пододвигая на всякий случай в сторону свободного места и сахар, и сливки.
[indent]— Ну что, — негромко кашлянув, Эвелин тепло улыбнувшись мужчине, слегка поднимая подбородок, срывает первый пластырь самых стыдливых: — Какой шанс того, что в пакетах я не обнаружу крестовые булочки, а получу шутку, что одна такая пришла в мой дом?

Подпись автора

never got the change to say
—  a   l a s t  g o o d b y e —
https://i.imgur.com/cYzyHI4.gif https://i.imgur.com/SzrDzxg.gif
I gotta move on, but it hurts to try
how do I love again?

6

[indent]Может быть, Теодор Грэм куда эгоистичней, чем предпочитал думать о себе. Может быть, рассеянней. Пиная случайный камешек, задетый каблуком ботинка, Теодор не может выкинуть сказанные без злого умысла слова Гамильтон, сколько ни пытается. Словно заевшая пластинка. Мы дружили. Дружили. Дружили.
[indent]Может быть, дело в том, что время идёт для него совершенно иначе, нежели для остальных. И речь не об «особенном» случае непосредственно Теодора. Нет, всё куда тривиальней. Скитаясь по душным джунглям Южной Америки, отмораживая пятую точку в снежном буране на Аляске или пытаясь проложить маршрут сквозь австралийскую пустыню, хочешь не хочешь всё меньше обращаешь внимание на то, что в календаре, и всё больше на то, что прямо перед носом. Недели сменяют друг друга быстрее, чем Теодор успевает отследить пятница сегодня или понедельник. Или он просто оправдывается? Пускай волшебник может найти объяснение даже обстоятельствам, по которым Эвелин Гамильтон не получила приглашение встретиться, как только он ступил на родную землю, ему совсем не хочется защищать себя. Она имеет полное право считать, что их дружба – событие завершённое.
[indent]В конце концов, что Теодор Грэм сделал, чтобы она думала иначе?
[indent]Мысли затихают лишь на короткий промежуток, однако стоит Теодору заселиться в гостиницу и пожелать приветливой старушке у приёмной стойки доброй ночи, те продолжают свой марафон оттуда, где их видели в последний раз.
[indent]Может быть, его понимание дружбы не сходится с общепринятым толкованием, но говорить об Эвелин в прошлом времени у него не повернётся язык. Они могут реже видеться, мало общаться, они могут знать друг друга хуже, чем раньше, только как это должно помешать Грэму называть её другом? Сколько бы времени ни прошло, она не перестанет быть ему симпатичной, важной и интересной; не настанет тот день, когда будь на то нужда, Теодор не откликнется на её просьбу о помощи или о банальной встрече. Но, как он уже сказал, возможно, его понимание дружбы абсолютно неверно в глазах общей массы, и там, где некоторые вещи не имеют срока годности для него, для остальных они такие же конечные, как йогурт в холодильнике.
[indent]А может, он придаёт слишком много значения словам, сказанным человеком, с трудом стоявшим на ногах. Теодор гоняет прямо противоположные теории по кругу до тех пор, пока не изматывает себя в конец, тяжелые веки не сдаются под невидимым давлением, а освещённая луной спальня не погрязает в тихой уютной темноте, вынуждая его продолжить поиски решения возможной (не) проблемы человеком со свежей головой.


Н А   С Л Е Д У Ю Щ Е Е   У Т Р О


[indent]Если, конечно, трезвость его рассудка не станут оценивать по утренней укладке, а последняя, как и остальные детали вчерашнего образа, оставляет желать лучшего. Честное слово, он пытался. Как причесаться сложенной в абсолютно неустрашающего паука ладонью, так и выгладить помятые пиджак и рубашку с помочью палочки и целеустремлённости. Увы, лишь затем, чтобы выяснить: совсем не целеустремлённостью Анна гладила трусы своих мальчиков, а утюгом.
[indent]И на этом маленькие поражения Теодора Грэма не заканчиваются.
[indent]Избавившись от одного из нажитых – пусть и приятно пахнущих парфюмом Эвелин – утренних врагов, волшебник делает попытку проснуться. Не без помощи кофе местного разлива, разумеется. Однако его искренняя вера, что свареный пожилой хозяйкой напиток окажется ничуть не хуже её недюжинного гостеприимства, умирает смертью храбрых. Одним глотком старушка возвращает его в далёкое детство, где бодрящая жидкость была на вкус, как разведённая водой грязь из песочницы, а улыбка сварившего «какао» Элайджи шире Тауэрского моста. Момент, конечно, сентиментальный, но можно было и без полной иммерсии всех органов чувств.
[indent]К счастью, у Теодора получается сбежать от кружки с жидким несварением раньше, чем повар успеет оскорбиться, и просыпается Грэм уже от прохладного весеннего бриза, доказывающего первым дуновением, что его причёска всегда может стать хуже, когда казалось бы хуже некуда, и парад неудач находит своё логическое завершение за захлопнувшейся дверью автомобиля. Стоит Теодору прийти в себя, незавершённый разговор с самим собой вспыхивает с новым запалом, правда, на этот раз Грэм находит решение до того, как пишет мысленную диссертацию. Встречаясь взглядом с собственным отражением, с осуждением волшебник хмурит брови, поджимает губы и качает головой. Если дружба закончилась, начнут новую? И не обязательно рвать на себе волосы. Можно просто заехать к Эвелин и проверить её на предмет живости, что он и решает сделать.
[indent]«SOS. Я только что выпил свой худший кофе в жизни и теперь боюсь завтракать. Я под твоим окном. Как на счёт завтрака?» — оценив свой почерк на предмет разборчивости, Теодор смиряется с истиной, что лучше не станет, и наскоро складывает записку в самолётик, молясь на удачу. И совсем не зря! Не проходит и пары бесконечных минут, как окно спальни Гамильтон начинает шевелиться, чтобы явить ему широкую улыбку живой, нет, очень живой Эвы. Вторя её энтузиазму, Грэм улыбается во все тридцать два и, прикрывая глаза ладонью от серого солнца, кричит ей в ответ:
[indent]— А я то как рад тебя видеть! Я уже начал готовиться к тому, что позавтракаю я ужином в Лондоне, — щурясь, он старается рассмотреть лицо девушки получше, — Как ты себя... А? Хорошо! Жду! — переставая морщиться редким лучам, Теодор наскоро смотрит на себя сверху вниз и бесполезно одёргивает рубашку, прислушиваясь к звукам из дома.
[indent]Ему не приходится ждать чересчур долго, прежде чем Эвелин выходит... выкатывается? Сползает? Наблюдая за увлекательной стратегией ведьмы, не собирающейся сдаваться своей лестнице, Теодор непроизвольно наклоняет голову, дергает бровью и принимается бороться с уже знакомым чувством бесконтрольного умиления. Несмотря на то, что Эвелин выглядит намного трезвей, дух косолапого щенка так и не покинул её тело.
[indent]— Нет, я верю тебе, — прожевав добродушный смешок, он делает шаг навстречу в надежде помочь ей поймать равновесие, — Я видел, как резво ты выскочила из окна, — видимо, где-то там её запас жизненной энергии на сегодняшний день и закончился. Теодор открывает рот, собираясь вернуться к насущной теме завтрака, однако делает это слишком поздно.
[indent]— А! Я вчера заметил гостиницу на подъезде к, — он начинает показывать в направлении своего ночлега, слышит голос Эвелин и моментально разворачивается, складывая губы и брови в многозначительное: «Ответ, я смотрю, ты знать не хочешь?» Мало того, что не хочет, судя по её взгляду, сделал Теодор всё неправильно. Надо было плюнуть в лицо приличию и захрапеть прямо в ботинках на её диване. Принимаясь улыбаться, волшебник даже закашливается смехом от неожиданной тяжести в солнечном сплетении, будто он и впрямь провинился перед Эвелин. Он ведь ничего плохого... Теодор не успевает испугаться, как следует, сбитый с толку ползущей к солнцу Гамильтон. Подавившись грудным смешком ещё раз, он тут же оживляется и помогает ведьме встать на ноги.
[indent]— Всё в порядке, — крепко сжав её ладошки и убедившись в пойманном равновесии, улыбается Грэм, — Ты можешь просто сказать мне в какую сторону ехать, и я всё сделаю сам, — или всё сделает сам не он? Лицо Теодора становится утомлённым бренностью бытия в то же мгновение, как Эвелин решает добить себя во что бы то ни стало, — Почему вариант, где я покупаю завтрак, только что перестал быть валидным? Я ни в коем случае не сомневаюсь в твоих кулинарных талантах, но ходить ты тоже умеешь, — Грэм щурится, сморщивая нос, — в любой день, кроме сегодня. Правда, Эва, мне совсем не сложно купить нам еду и вернуться сюда. Откуда столько мазохистских замашек? — и спать она не будет, и завтрак умрёт, но приготовит, и идти везде будет сама. Если бы он не видел «худшее» вчера, то подумал, что она так и не протрезвела. Как оказалось, это скорее особенности характера.
[indent]Благо, Эвелин не продолжает увлекательную игру «чей рог бодучей» и позволяет ему сделать так, как он и планировал. Встрепенувшись, Теодор даже не спорит с её порывом сделать хоть что-нибудь и несколько раз кивает, принимаясь пятиться к машине полубоком.
[indent]— Никакого кофе. Пару штучек сконов. Сейчас... я мигом! — переходя на неуверенную трусцу, бросает волшебник, и спешно запрыгивает в машину, не желая заставлять Гамильтон ждать.
[indent]Впрочем, теоретически голодная Эвелин не единственная причина, по которой Теодор не меняет пятой скорости до тех пор, пока не оказывается перед её домом наперевес с пакетом из таверны. Словно мальчишка он подхватывает её энтузиазм от встречи, множа его на десять. Он не понимал, как сильно соскучился по ней, пока не увидел знакомый силуэт в бальном зале, и теперь, когда силуэт обрёл имя и имел возможность говорить с ним законченными фразами, Грэм не мог избавиться от ощущения, что вот-вот и что-нибудь снова помешает им поговорить.
[indent]— Завтрак прибыл, — протягивая пакет суетливой хозяйке, Теодор сбрасывает с себя ботинки и, с интересом вертя головой по сторонам, идёт в сторону обозначенной ванной.
[indent]Возвращается Теодор довольно быстро, но вместо того, чтобы усесться, присаживается на корточки перед снующим по кухне зверинцем и протягивает ладонь, позволяя своим знакомым узнать вчерашнего ночного гостя.
[indent]— Думаешь, всё-таки отравят? — с явной издёвкой, косится на Гамильтон волшебник, — Должны в налоговой, а я, к счастью, выбрал несколько иную сферу деятельности, так что выкинь уже ты этот белый шум из головы, — ёрничая, улыбается Грэм, — О! Тебя я помню. Ты пытался проглядеть во мне дырку вчера. Представишь мне своих сожителей? — вновь оборачиваясь к девушке, просит Теодор.
[indent]Оставляя жмыров в покое, он наконец-то поднимается с корточек и присаживается к накрытому столу, ненавязчиво следя за снующей по кухне Гамильтон. Теодор пытается вспомнить последний раз, когда они оставались наедине, не рискуя быть прерванными кем-то другим, и находит себя перед пугающей истиной, что больница и их «предсмертный» разговор по душам были наиболее приближенными к искомому сценариями. Чем богаты, тому и рады? Правда, судя по вчерашнему дружили, с деньгами у них всё очень плохо, и шутить по этому поводу не хотелось совсем.
[indent]— Боже, — придвигая к себе кружку с кофе, Теодор мгновенно забывает о своей драме и смотрит на ведьму самым благодарным взглядом, на который только способен, — Ты мой спаситель. Клянусь, я не привередливый, но сегодня в гостинице у меня было полное ощущение, что мне снова пять, и Илай убедил меня попробовать сваренное им какао, оказавшееся грязью и водой из пруда, — Грэм чувствует, как его губы расплываются в тёплой улыбке, и резко поднимает голову, сменяя пластинку, — У тебя очень тёплый дом. Я как-то так себе его и представлял, — продолжая оглядываться по сторонам, он поворачивается к спинке стула, чтобы как следует рассмотреть всё, что у него за спиной, и возвращает своё внимание к хозяйке дома, когда та начинает говорить.
[indent]Ей достаточно начать, и Теодор краснеет, издаёт грудной смешок и негромко вздыхает, понимая, в какие дебри пойдёт Эвелин Гамильтон. Он не думал, что она забудет – как минимум, потому что сделал всё возможное, чтобы не, – и, тем не менее, всё равно не ожидал, что девушка вернётся к этому так скоро. Вообще, когда-нибудь.
[indent]— Пожалуй, я оставлю эту шутку до двадцать второго апреля, а потом, — Теодор поджимает губы, многозначительно качая головой, — я за себя не ручаюсь. В твою защиту, могу сказать, что таких комплиментов, мне ещё никто не делал и вряд ли сделает. Планка слишком высока, — хотелось бы ему верить, что от его слов смущается одна Гамильтон, но, кажется, единственный, кто здесь краснеет, это Теодор, — Обещаю, в пакетах только сконы и омлет. Ты, кстати, не хочешь омлет? — на секунду испугавшись, что не взял второй, он весьма удачно спасает себя от солнечного удара без солнца. Или как ещё объяснить покрывающиеся температурным румянцем щёки?
[indent]Дожидаясь, когда еда окажется на столе, Грэм желает ведьме приятного аппетита и позволяет себе сделать первый глоток кофе, тотчас замечая добавленные специи. Кто бы сомневался, что лучший в городе кофе окажется у Эвелин Гамильтон. Она наблюдала его извращения с, казалось бы, обычным напитком на протяжении долгих лет. Она точно знает, что делает. Ковырнув свой завтрак, Теодор ненавязчиво поднимает взгляд и, прищуриваясь, всё же решается вернуться к разговору о причинах, по которым он здесь находился.
[indent]— Эва, слушай, я... я надеюсь я не смутил тебя? Ну, крестовой булочкой? Я не пытаюсь поиздеваться, правда. Пожалуйста, если тебе вдруг кажется, что ты что-то сделала не так... выбрось это из головы. Ты была очень милой и говорила много хорошего, — Грэм проворачивает кружку между пальцев, на мгновение хмурясь, — Теперь, правда, я немного волнуюсь, что, — волшебник замолкает, заметно мучаясь с подбором правильных слов, — Скажи мне, мне... стоит волноваться? Или я просто стал неожиданным свидетелем твоей попытки в «мне снова четырнадцать»? — он смотрит ей в глаза, выдерживает паузу, а затем падает носом на подставленную руку, негромко смеясь, — Потому что теперь мне кажется, что я как-то неправильно прожил свои, — продолжая сотрясаться в тихом хохоте, бормочет Грэм.
[indent]Он совсем не хочет показаться курицей-наседкой, трубящей тревогу без всякого повода, но иначе Теодор не может. Она слишком важна ему, и, так уж вышло, его личный опыт вынуждает волшебника сначала пугаться, а затем выяснять стоило ли. Грэм оглядывает её с ног до головы и делает негромкий выдох. Не похоже, что Гамильтон устраивает подобные марш-броски с понедельника по воскресенье. С кем не бывает. Сказать по правде, он уже успевает пожалеть, что вообще предположил нечто подобное вслух.
[indent]— На самом деле, — возвращая своё внимание к Эвелин, начинает Теодор, — было ещё кое-что. Ты вчера говорила, что мы редко стали общаться. В смысле, я знаю. Я не отрицаю, я в последние несколько лет, в принципе, не лучше привидения, — округляя глаза, хмыкает Грэм, — Но... — он прикусывает губу, сводя брови на переносице, а затем понимает глаза к ведьме, — Ты, правда, считаешь, что мы были друзьями? В прошедшем времени? — он собирается остановиться, но вдруг вздрагивает и торопливо договаривает, — Прости, совсем не хочу заставлять тебя жалеть о своём гостеприимстве и превращать этот завтрак в пытку неловкими вопросами. Мы можем сменить тему. Я просто... пытаюсь оценить масштаб ущерба и выяснить могу ли я что-то с этим сделать, — выдавливая смешок, Теодор аккуратно улыбается уголком губ и замолкает, пока его слова не превратились в самоисполняющееся пророчество.

Подпись автора

i   d o n ' t   k n o w   i f   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r   r o m a n c e   o r . . .  i   d o n ' t   k n o w   w h a t   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r
https://i.imgur.com/NQi6h7Q.gif https://i.imgur.com/BrQczZz.gif
.  .  .  i said: "I BET THAT YOU LOOK GOOD ON THE DANCE FLOOR"  .  .  .
d a n c i n g   t o   e l e c t r o - p o p   l i k e   a   r o b o t   f r o m   1 9 8 4

7

[indent]Долго чувствовать себя «нормально» Гамильтон не могла, и именно поэтому старалась изо всех сил успеть раньше, чем последние силы покинут её не до конца отрезвевший организм. Ведьма знает, что всегда могла попросить помочь Теодора: если пускать незнакомцев на свою кухню она готова не была, то мужчина явно ещё лет десять пересек эти границы, по праву считаясь человеком, которого она, на минуточку, мгновение назад заругала за нежелание воспользоваться её диванными услугами в ночи. Другое дело, с очередным проявлением упрямого характера, неготового принимать от Эвы что-то более, чем просто слова благодарности и виноватый вид, женщина только с большей нарочитой активностью выуживала посуду и приборы, расставляя те на столе.
[indent]Отвлекшись на секунду, Эвелин совсем тихонько выдохнула и бессильно усмехнулась, наблюдая за тем, как появление Тео в доме оживило всё вокруг:
[indent]— Это Маффин, он самый любопытный, — говоря о жмыре, заинтересовавшимся мужчиной первым, — Та, что поменьше – Коко, я как-то говорила тебе о найденыше у себя дома. Это она, — Эвелин и сама наскоро наклоняется к самке, почесав ту за ухом, правда, тут же пожалев о своём действии, стараясь как можно незаметнее облокотиться о стол, борясь с неприятным ощущением в горле. Гамильтон перестаёт зеленеть в тот же момент, как финальный жмыр выходит в свет мысленных софитов, оживляя и саму волшебницу школьными воспоминаниями,  — А с последним ты, кстати, знаком. Тайни несколько... подрос со школы, но кажется, не забыл тебя, — она широко улыбается. Прошло много лет с момента, когда они проводили время в факультативной гостиной, но многие отголоски того времени хранились в её голове такими яркими картинами до сих пор. Например, как вместо хозяйки, котёнок то и дело выбирал её лучшего друга.
[indent]— Пожалуй, меня смело можно сравнивать с Филчем, — неожиданно хихикнув, она стягивает со столешницы одну из игрушек, предназначенную для жмыров, и одним движением отправляет ту подальше, в гостиную часть: только хвосты и мелькнули в проходе прежде, чем оставить двух собеседников наедине, — Если не хуже. У него-то была одна кошка, — и это только та, о которой знали ученики. Кто знает, может он являлся собственником зверинца, который скрывал ото всех?
[indent]Усаживаясь за стол, оглядывая тот напоследок на предмет всего необходимого, Эва не без тёплой улыбки смотрит на Грэма, подкладывая под свой подбородок сложенные вместе ладони. Кофе – меньшее, что она могла сделать для него и постыдилась бы, если бы тот вошёл в список самых непрезентабельных на вид и пугающих на вкус. До маэстро, она уверена, ей было далеко: все же будоражащий сознание напиток она любила принимать только по утрам, всё остальное время суток отдавая предпочтение старым английским традициям. От упоминании о заботливом брате Эвелин смеётся, слишком явно представляя картину перед глазами:
[indent]— Бедный! Вот он, удел расти со старшим родственником. Надо будет, — Эва выдерживает паузу, слегка нахмурившись, словно пытаясь припомнить себе что-то давно забытое, но тут же качает головой, — Спросить у Джен, насколько часто я кормила её пудингами из грязи или пастой из червей и сравнить, была ли я хуже Элайджи или нет. — Гамильтон уже должна была засомневаться в том, что чаша весов будет опущена в её сторону, раз не могла вспомнить ничего подобного, учитывая, что это Дженнифер каждый год радует её очередными изощрёнными вариантами издевательств. Эва знает о чём говорит; первое апреля было только вчера, чтобы так быстро забыть о вцепившемся в её волосы рыбьем хвосте, который пришлось отбивать скалкой. Если бы не её состояние, к её переживаниям наверняка бы добавился страх, что кто-нибудь учует неприятный запах: Эвелин Маргарет вчера вылила на себя целый флакон, чтобы заглушить целое море!
[indent]— Спасибо, я и моя обитель с бабушкиными замашками счастливы радовать глаз, — от неожиданного комплимента, Эва смущается, комментируя не без скромной шутки, опуская взгляд к цветочной посуде. По крайней мере, если сама она так могла не считать: ей нравились милые маленькие детали, которыми была украшена её квартира, то нередко слышала именно такой ассоциативный ряд от остальных гостей. Ей становится совсем неловко от своих мыслей, и она, поднимая на Тео взгляд, чуть тише добавляет, — Извини, что не звала раньше, — ей даже толком нечего было сказать в свою защиту. Конечно, и квартира Грэма до сих пор оставалась чем-то абстрактным, представленным по каким-то фонам с фотокарточек МакМиллан или описаниям каких-то мелочей членами его семьи.
[indent]Однако Эва не скакала с места на место, в отличие от мужчины, который видел дом реже джунглей или пустынь.
[indent]Стоит отдать дань уважения ей за смены тем, а ему – за абсолютное поддерживание их. Не успел лёгкий румянец перестать мешаться с веснушками на лице Эвелин, как волшебник только и делает, что подливает масла в огонь. В её защиту! Очень любезно с его стороны. Гамильтон осторожно стягивает один из висящих на спинке стула пледов, невзначай оборачиваясь им, по итогу целенаправленно натягивая тот по самые щёки: — Издеваешься, да? — и не важно, что она начала первая.
[indent]Стоило догадываться, что волшебник не пропустит это мимо ушей.
[indent]— Если я скажу тебе «хочу», ты сорвёшься с места за новым или решишь пожертвовать своим собственным? — прежде, чем он успеет задуматься или ответить, Эва наскоро отмахивается ладонью, высовывая ту из под пледа, — Сконы и только сконы, спасибо. Кушай, — наконец, оказавшись на свободе полностью, но не избавляясь от своей защиты на случай, если Тео решит прибегнуть к своим талантам главного очарователя – или просто быть очарованием? — она аккуратно сначала заглядывает в пакеты, а затем переносит содержимое на тарелки, пододвигая сначала поближе ту, что принадлежала её гостю, а затем переставляя свою, прислушиваясь к своему организму и не заметив никаких отрицательных позывов не принять британский хлебушек в желудке, делает первый надкус, на долю секунды задерживая взгляд на Грэме, дожидаясь, пока он сделает глоток кофе и не выплюнув его, еле заметно улыбается себе под нос.
[indent]— Т-е-ео! — ей приходится снова приложить ладонь к щеке. Она уже открывает рот, а то и замахать на него ладонями, пытаясь сменить пластинку: волшебник достаточно убедительно звучал и выглядел, чтобы поверить, что произошедшее не испортило его отношение к ней самой, но не успевает, так и замирая с удивлённым выражением лица. А ведь не скажешь, что у него не было поводов беспокоиться; Гамильтон морщит брови, прикрывая глаза, мысленно прикидывая, как много он знает о том, что не было упомянуто ей в последних письмах. Там жизнь была многим лучше.
[indent]— Хорошего ты мнения о моих четырнадцати, — после негромкой паузы произносит Эва, дёрнув уголками губ, явно не вкладывая в эти слова никакой обиды. Опуская ладони на горячую кружку и делая небольшой глоток, прикусывает внутреннюю часть губы прежде, чем заговорить, — Мне правда неловко, пусть я и рада, что несмотря на явно резкие планы твоего вечера, не стала слишком большой обузой и это я ещё не задалась вслух более любопытными вопросами. Что же до попыток... не беспокойся: бесконтрольными усилиями утопить себя в вине, добивая чем-то покрепче, я страдать пока не планирую. Не знаю, просто, — она вяло улыбается, опираясь щекой на подставленную ладонь, взглянув на волшебника, — Накопилось.
[indent]Раньше они были ближе; она вряд ли сможет ответить о том, о каком конкретно отрезке времени она думает. В те редкие встречи, когда мужчина был нарасхват у всех, как и сейчас? Пять лет, когда чудом избежал смерти? Заглядывай Гамильтон дальше и с ужасом обнаружит себя в четырнадцатилетнем возрасте, понимая, что время летит неумолимо быстро, и несмотря на молодой возраст, ей кажется, что она совсем не успевает за происходящим. Ей одновременно и хотелось поделиться с ним деталями своей жизни и переживаниями, с другой... Эва протягивает ладонь к лицу, растирая суховатую кожу, поджимая губы. Ей ведь совсем не хочется заставлять его переживать ещё больше; разве не хватило вчерашнего?
[indent]— А? — ей было и странно, и будто даже естественно видеть мужчину в рамках собственной квартиры. С его немного помятой одеждой, всё равно выглядящей слишком празднично для простого интерьера, расходящимися во все стороны локонами, которые были привычными, если знать волшебника, и всё равно вызывали мягкую улыбку на губах и таким добродушным и родным выражением лица. Он менялся, но для неё всё равно оставался хорошим Теодором Грэмом; в принципе, совсем не обманула его во время своих чистосердечных признаниях.
[indent]О чём она правда не подумала, что брошенное случайно слово – к тому же, тут же исправленное! – засядет в голове мужчины до момента, когда получит свою озвученную форму.
[indent]— Ну всё, — кладя ладони поперек тарелки, Гамильтон поднимает на него лицо, — Весь завтрак испортил, сейчас как выпровожу тебя. Тео? Ничего не хочу сказать, но ты беспокоишься, что моё хрупкое сердце не выдержит прямых вопросов? Заметь, я всё ещё сижу цельной после твоих «не издевательств», думаю, смогу пережить ещё пару неловкостей. В конце концов хуже, чем вчера – уже не будет, — она шутливо кривит лицом, неспешно отставив от себя тарелку с надкусанным сконом. Эвелин не прячет взгляд, пусть и на мгновение отвлекается на появившегося и севшего в проходе жмыра. Иной раз ей казалось, что те понимали больше необходимого и прежде, чем к ней вернётся смущение, теперь вызванное кошкой, она заговаривает:
[indent]— Ты... правда очень милый, Тео, что вообще переживаешь за это, — короткой паузы хватает, чтобы не тянут с ответом на поставленный вопрос, — Нет, это было сказано ненамеренно и будь уверен, я совсем не имела ввиду то, что мы больше не друзья. Честно говоря, я даже не могу представить того мира, где не скажу: «Тео – мой друг», — и она знает, что это не была бы формальность или что называлось удобством и фразой, которую проще бросить, чем объяснять их настоящие отношения.
[indent]Она настолько задумывается об ответе, что практически упускает важное предложение, сказанное Грэмом, а когда понимает, дёргает бровью в удивлении. Что-то сделать. Она всегда поражалась его рвению не оставлять всё, как есть, исправить то, что кажется ему поломанным или опасливо качающимся, ставя на крепкие блоки поддержки. В её жизни было достаточно случаев, когда люди просто уходили: после мелких ссор или разного мнения в критических вопросах жизни, в конце концов, простого «вырастания» или различий в интересах. Представить её рушащей отношения было куда проще, чем волшебника, сидящего напротив.
[indent]— Но ты заметил правильно, — наконец, подаёт голос Эвелин вновь, — Мы стали видеться многим реже и пусть это не влияет на суть нашей дружбы как таковой: ты всегда можешь обратиться за помощью ко мне и я знаю, что это будет взаимным. Но копнуть глубже? Я понятия не имею, что происходит в твоей жизни, — Гамильтон улыбается, но глаза её становятся шире, а сама она чувствует, как начинает чаще дышать, — Хватаюсь за редкие письма или прислушиваюсь к словам ребят, когда оказываюсь в Бостон да жду нашей встречи на какой-нибудь шумной вечеринке, чтобы мельком увидеть тебя. Тео, я ни в коем случае не хочу сейчас пристыдить тебя, слышишь? Это просто мои размышления. В конце концов, — упираясь пальцем в свою грудь, она замечает, — Я разве лучше? Кладя ладонь на сердце могу заявить: определённо хуже.
[indent]Он справлялся с проблемами совсем иначе, чем Эва. Самостоятельный и решительный, Теодор бросал вызов всему неприятному, что вставало на его пути. Взять даже происходящее сейчас: вместо того, чтобы не обратить внимание на случайно – но, зная себя, вполне правдивое и глубоко запрятанное внутри переживание женщины – сказанное, он озвучивает это вслух быстрее, чем мысль потеряет актуальность. Гамильтон?
[indent]Можно было догадаться.
[indent]— Знаешь, последние несколько месяцев дались мне несладко: неудивительно, что я может была чересчур драматичной, заставив тебя переживать о нас, — Эва опускает голову, задумчиво проведя пальцами по месту, где при совсем другом раскладе дел могло находиться обручальное кольцо, — Я уверена, что ты слышал, что я рассталась с Ленноном? — почему-то ей казалось, что слухи на маленьком английском островке расходились крайне быстро, и стоило отдать честь Грэму, который не поднимал эту тему вовсе. А если не знал... она качает головой и хмурится быстрее, чем мысль: «значит, не интересовался моей жизнью» доходит до её сознания, — Он сделал мне предложение, а я не приняла его сразу, а потом... ну в общем. Не вышло у нас с ним. Прошло уже... Мерлин, два месяца! Вместе с этим я, — внезапно она веселеет, разводя руками в стороны. Об этом уже можно было писать песни: Эвелин и её попытки устроиться на тайную работу мечты, которая была для неё загадкой даже после тридцати! — Снова оказалась безработной! Боюсь, этому удивляться с каждым разом всё труднее, правда? Думаю, ты должен понимать размер неприятностей, которые свалились на меня вместе с этим. И вот она я! Стараюсь плыть по течению жизни, решать проблемы по мере поступления, но я... совсем не ты. Я так не умею. — пауза, — Вот и варюсь в своём котле. А вчера – сварилась совсем. — она снова усмехается, но тут же опускается на спинку стула, расслабляя плечи и чуть скатываясь вниз, обнимая себя за талию.
[indent]Если до этого самому Грэму стало неловко от поднятой серьёзной темы, теперь пришла очередь Эвелин переживать. Ведь никто не тянул её за язык, верно? Тем более, он предложил сменить ей тему, но когда люди так делают, зачастую, заботятся и о своём комфорте тоже. Что сделала Гамильтон? Правильно: нырнула с головой, потянув за собой и волшебника. Эва виновато смотрит на него, пытаясь перебороть застрявший в горле ком от внутреннего переживание за развернувшуюся благодаря ей сцену на кухне:
[indent]— Теперь тебе стоит жалеть, что заехал с предложением о завтраке. Моргни дважды, если захочешь уйти – я правда пойму, — предложение она обрывает без печального: «а после пойду поплачу в подушку, как самая взрослая на свете.»

Подпись автора

never got the change to say
—  a   l a s t  g o o d b y e —
https://i.imgur.com/cYzyHI4.gif https://i.imgur.com/SzrDzxg.gif
I gotta move on, but it hurts to try
how do I love again?

8


we're friends, real friends; and that means, no matter how long it takes, when you finally do decide to look back,
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯  i'll still be here
  ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯


[indent]Эвелин извиняется, а Теодор лишь вжимает шею в плечи, кривит губы в виноватую улыбку и осторожно мотает головой. Ему не за что её прощать. Они оба знают кто из них хлопнул дверью первым, и пускай Теодор уже давным давно не подпирает её изнутри, он так и не потрудился пригласить её обратно. Не с должным энтузиазмом. И последнее, что ему хочется делать сейчас, это искать оправдание своим страхам, вынудившим волшебника держать давнего друга на расстоянии вытянутой руки.
[indent]Исследуя маленькие детали её жилища, скрывшиеся от него в полумраке ночи, Теодор с трудом избавляется от колющих в бок угрызений совести. Он так мало о ней знает, и всё по его вине. Речь здесь не о поверхностных фактах, путешествующих от ушей к ушам. Он не знает ни чем она живёт, ни о чём вспоминает, роняя усталую голову на подушку. Теодор может лишь догадываться о причинах, по которым нашёл Эвелин Гамильтон в попытках утопить себя за барной стойкой вчерашним вечером, и как бы уверенно ни звучало его предположение – оно навсегда останется предположением.
[indent]Теодор возвращает своё внимание к девушке, осторожно улыбаясь.
[indent]Если бы он не пропал на добрые шесть лет, им бы не пришлось бороться с волнообразными приступами неловкости. Не было бы недосказанности, резких скачков пульса перед важными вопросами. Если бы Теодор не боялся потерять Эвелин Гамильтон из-за тараканов зашуганного подростка в голове, им бы не пришлось чувствовать себя так, будто они заново знакомятся друг с другом. И пускай Грэм не находит перед собой абсолютно новую неизвестную ему личность, он не в силах притворяться, будто его затяжное отсутствие не принесло свои непрошеные плоды.
[indent]— Я? Никогда! — улыбаясь шире от её умилительной попытки спрятаться в пледе, заявляет волшебник со всей доступной ему театральностью. Всяко лучше, чем мусолить одну и ту же мысль, не покидавшую его с той секунды, как Эвелин ненарочно оставила их дружбу в общем прошлом.
[indent]— Третий вариант, — задирая палец в воздух, прокашливается Грэм, — Я поделюсь с тобой своим, — он выдерживает короткую паузу, задумчиво качая головой, — а затем поеду за новым, — не позволив никому умереть голодной смертью.
[indent]Кивая, он решает не настаивать на омлете и с нарочной неторопливостью кладёт в рот первый кусок, осознавая, как сильно хотел есть всё это время. Он смотрит на неё почти виновато, не преследовав – разве что самую малость – цели смутить Гамильтон её милой попыткой подобрать ему прозвище. Крестовая булочка нравится ему куда больше нескладного оленёнка. Не сказать, что звучит это хоть немного мужественней, но хотя бы не отправляет Грэма в одну возрастную группу с его племянниками.
[indent]Он кивает ещё раз, зарекаясь не мучать Эвелин вчерашними событиями, как вдруг хмурится, мгновенно озвучивая возникший вопрос вслух:
[indent]— Более любопытными вопросами? — морщась и дергая головой в недоумении, повторяет её слова волшебник. Если бы он только знал, что спрашивает. Если бы только знал.
[indent]Теодор давится воздухом в ту же секунду, стоит девушке озвучит тревожащую её «любопытную» мысль. Он даже не успевает подумать о том, что краснеет, как покрывается моментальным густым румянцем. Грэм открывает рот, сводит брови на переносице и нервно мотает головой несколько раз, прежде чем дар речи возвращается в список подвластных ему методов ведения диалога.
[indent]— Нет! Никто не пострадал. Я не видел тебя... голой, — Теодор не успевает закрыть рот, прежде чем его глаза распахиваются шире обычного, а ладони взлетают над столом в красноречивом жесте не складывать два плюс два, получая пять, — Не в этом смысле не пострадал! Я уверен... — он резко морщится и дергает шеей, издавая умирающий скрип – что бы он ни попытался произнести следом, всё звучит плохо; Теодор вновь задирает руку в воздух и сжимает её в кулак, грузно вздыхая, — Забудь. Забудь всё, что ты слышала, — он роняет голову в ладони и на одном дыхании объясняет: — Я одел тебя в майку, а затем помог снять платье. Всё! — если бы костяшки рук могли стыдливо краснеть, они бы были пунцовыми.
[indent]Спустя пару мучительных секунд, волшебник выглядывает на Эвелин из промежутков между пальцами и виновато кусает нижнюю губу. Он ловит себя на не потухшем желании объясниться, но вовремя бросает попытки, боясь, что вместо того, чтобы донести до неё суть, сойдёт либо за хама, либо за извращенца. Или в каком-то мире: «Я бы не расстроился, если бы увидел тебя голой», — звучит хорошо? Мотнув головой, он гонит прочь назойливые мысли и утыкается в омлет, решив, что всем будет лучше, если он замолкнет хотя бы до тех пор, пока цвет его лица не придёт в порядок.
[indent]Правда, молчать до конца завтрака волшебник не собирается и, собравшись с силами, вновь подаёт голос.
[indent]Безввучно выдыхая, Грэм аккуратно улыбается – она вполне могла разозлиться, учитывая сколько раз за сегодняшний день он вынудил их нервно ерзать на стуле, но вместо этого Эвелин отшучивается, слегка ослабляя ставший посреди его горла нервный ком. Теодор мотает головой несколько раз. Нет, последнее, о чём он думал, это о том, что сердце Эвелин Гамильтон окажется недостаточно стойким, чтобы перенести его интерес к парочке деликатных аспектов их общения. Что вовсе не значит, что стоило закидать девушку всеми вопросами, мучившими Грэма с далёких четырнадцати.
[indent]— Я правда не специально, — с неизменно виноватым налётом бормочет Теодор одними губами, делает маленький вдох и расправляя плечи, говорит уже многим уверенней, — Я рад, потому что я точно не хочу проснуться в таком мире, — дернув уголками губ, кивает волшебник.
[indent]Может показаться, что ему вполне достаточно такого ответа, но надо слишком плохо знать Теодора Грэма, чтобы подумать, словно он умоет руки и продолжит свою жизнь, так ничего и не поменяв. Пускай их вчерашняя встреча была волей случая, его нахождение здесь, как и его беспокойство о состоянии их отношений – нет. Рано или поздно этому разговору суждено было состояться; по крайней мере, Теодор верил в это, иной раз вспоминая об Эвелин во время своих разъездов.
[indent]Переставая вжиматься в спинку стула, он подпирает своё лицо кулаком и внимательно слушает размеренный голос Гамильтон. Его румянец и потерянный вид отступают, сменяясь едва различимой мрачной тенью, мелькающей в экспрессиях молодого человека. Одно дело – знать правду, и совершенно другое – слышать её словами другого человека. Он кивает несколько раз, не собираясь оспаривать то, о чём думал и сам.
[indent]— Я совсем не пытался отгородить тебя от своей жизни, — нарушая короткую паузу, отзывается Грэм, — Я... — волшебник хмурится, опуская ладони перед собой – он знал, что Эвелин было не наплевать на него, но никогда бы не зазнался до такой степени, чтобы полагать, словно она будет искать с ним общения, которым он её «ограничивал», — Наверное, я пытался, — неожиданно Теодор издаёт смешок и улыбаться чуть шире, слегка роняя голову, — Только не смейся. Я хотел вырасти. Я боялся, что если ты, действительно, узнаешь меня, то наше общение сойдёт на нет само собой, а потом... Последний год. Два? Они были странные. Я толком не заметил, как они прошли, и, если честно, рад, что тебя миновала участь находиться в моём обществе чаще. Я совсем не хочу, чтобы ты думала, будто моя жизнь – закрытая для тебя книга. Во-первых, книгу о ней не напишешь, а во-вторых, — Теодор тяжело вздыхает, поднимая глаза к девушке, — Ты знаешь, что у меня плохо выходит разговаривать о себе, когда всё не очень хорошо, и я... просто молчу, — сводя брови на переносицей, Грэм качает головой какой-то своей мысли, — Что бы тебе ни было интересно, я всегда готов рассказать, — может быть, где-то в глубине души Теодор всё ещё опасается увидеть разочарование в глазах Эвелин, он давно уже решил, что не станет позволять своим страхам диктовать как и кому он открывался.
[indent]Да и несколько лет путешествий в узком кругу тех, кому за тридцать, значительно подправили взгляды Грэма на возрастную пропасть между людьми. Его коллеги не казались ему другим подвидом. Их ум и жизненный опыт редко приравнивались к цифре в документах. У некоторых его знакомых мозгов с годами скорее убывало, чем прибавлялось. Пожалуй, единственное, о чём волшебник жалел, это что пришёл к этому так поздно. Может быть, не бегай он от Эвелин Гамильтон, как от боггарта из кладовки, давным давно бы понял, что все страшные сценарии были всего лишь разыгравшейся фантазией.
[indent]— Да, слышал, — кивнув, Теодор возвращает всё своё внимание на девушку, — Сплетни, пожалуй, самый быстрый вид транспорта на этом острове, — не без осуждения, ведёт бровью волшебник.
[indent]Он был не против того, чтобы послушать о жизни Эвелин Гамильтон, но предпочёл бы получить новости от неё самой. Вдруг она не хотела, чтобы кто-либо узнал? Вдруг их окружение всё переврало? Теодору казалось, что забирать у Эвелин возможность рассказать всё так, как она считала правильным, было несправедливо.
[indent]— Ты так говоришь, как будто два месяца – это много, — негромко противится Грэм, дернув уголком губ.
[indent]Он не знал какие отношения связывали Эвелин и Леннона. Точнее, как много мужчина значил и значит в её жизни. Сказать по правде, Грэм нарочно избегал разговоров о влюблённой парочке, самолично не желая вдаваться в подробности. За все те разы, что ему довелось наблюдать избранника Гамильтон на близком расстоянии, он так и не смог сжиться со сценарием, где Эвелин выбрала его в качестве человека, с которым проведёт всю свою жизнь. Нет, не подумайте. Теодор не считал Леннона ужасным. Мужчина был вполне себе приятным, воспитанным и настолько обыденным, что сказать о нём нечто способное вызвать яркую эмоцию было просто невозможно. Рядом с таким мужем жизнь Эвелин Гамильтон сложилась бы абсолютно среднестатистически, и почему-то большей трагедии Грэм не мог себе представить.
[indent]— Не я? — хмурясь, волшебник тратит добрый десяток секунд, чтобы сжиться с идеей, где он справляется с проблемами лучше, чем человек напротив. Лучше... Что вообще это должно значить?
[indent]Он толком не успевает усвоить произнесённое предложение сбежать отсюда, широко распахивая глаза на Гамильтон и принимаясь отрицательно качать головой. Это он прокатил их по воспоминаниям вчерашнего вечера. Это он отдалился от неё настолько, что они оба признали это вслух сегодня. Это он находил способ вогнать их в краску, произнося очередную неловкую истину. Так почему спустя столько времени, брать на себя ответственность и извиняться продолжает Эвелин?
[indent]— Эва! Что ты такое говоришь? — продолжая отторгать идею, где он поднимается с места и бежит прочь, всем своим телом, не успокаивается Грэм, — Нет. Нет, я, — Теодор говорит тише, — Я рад, что мы разговариваем, — согласно кивнув, он складывает руки друг на друга и упирается в них всем весом, заметно задумываясь, — Я думаю... это нормально. Нам давно не выдавалась возможность поговорить наедине без риска на постороннее вмешательство. Не удивительно, что выходит не так... естественно, — хмыкая, осторожно улыбается Грэм, — Думаю, это пройдет. Со временем, — прокашливаясь, он поднимает тёплый взгляд к её лицу, — Я могу себе представить как... растеряно ты должна себя чувствовать. Я знаю это ощущение, когда надо куда-то двигаться, но опций так много, что ты не знаешь откуда начинать, — дернув плечами, неспешно объясняет Грэм, — Однако в тебе есть одно незаменимое качество. Никогда не поверю, что Эвелин Гамильтон не найдёт что-нибудь, что её заинтересует, стоит ей набраться сил. Учитывая, как упрямо ты хотела добраться до дома сама, капитулянткой тебя точно не назовешь, — принимаясь широко улыбаться, Теодор находит ножку её стула под столом и аккуратно пихает ту носком.
[indent]Он затихает на короткое мгновение, борясь с собственной головой за необходимость произносить всё, что вертится в мыслях волшебника. Теодор делает глубокий вдох и всё же решается.
[indent]— Пожалуйста, только не думай, что я хочу тебя обидеть своими словами. Я толком не знаю ничего о Ленноне, чтобы вообще что-то говорить, но... мне кажется, что ты заслуживаешь человека, с которым тебе не придётся сомневаться в ответе, — замечая стрелку часов краем глаза, Грэм прикусывает себя за щеку, но нарочно отворачивается от циферблата. Ничего страшного, он может позволить себе одно опоздание в десять лет. Кто знает, не окажись он сегодня у неё под окнами, сколько времени бы прошло, прежде чем волшебник собрался с силами и заявился в жизнь Гамильтон с широкого шага.
[indent]— Эвелин, я могу обнять тебя? — честное слово, заданный вопрос так же внезапен для Грэма, как и для неё.
[indent]Решая не церемониться, Теодор поднимается со стула и одним шагом оказывается напротив девушки, склонившись, чтобы аккуратно сжать её в объятьях. Несмотря на то, что их не разделяли года разлуки, Грэм не может избавиться от ощущения, будто так оно и есть, будто он только-только вернулся спустя столько времени. Он старается не вмешиваться в её личное пространство лишнее время и неспешно отступает, задерживая ладони на её плечах на пару секунд дольше. Грузно вздохнув, он вновь косится на циферблат.
[indent]— Я совсем не хочу тебя оставлять, но если я задержусь ещё немного, возможно, за мной явится поисковой отряд, — нехотя отзывается Грэм, замолкает и тут же загорается всем лицом, — Слушай, ты... занята на следующих выходных? Или через выходные? Или на неделе? Лучше скажи мне, когда ты свободна, — вспыхнув смешком, виновато краснеет волшебник, — Я бы очень хотел увидеться с тобой ещё, если... ты захочешь, — Теодор никогда не давал обещаний беззаботно; он сказал, что хочет сделать что-то с выросшим между ними расстоянием и не собирался ждать второго пришествия, чтобы приступить. Здесь и сейчас всегда лучше призрачного завтра, которое, как он выяснил на собственном опыте, может и не наступить.

Подпись автора

i   d o n ' t   k n o w   i f   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r   r o m a n c e   o r . . .  i   d o n ' t   k n o w   w h a t   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r
https://i.imgur.com/NQi6h7Q.gif https://i.imgur.com/BrQczZz.gif
.  .  .  i said: "I BET THAT YOU LOOK GOOD ON THE DANCE FLOOR"  .  .  .
d a n c i n g   t o   e l e c t r o - p o p   l i k e   a   r o b o t   f r o m   1 9 8 4

9

[indent]Виноватый находился всегда, какая бы ситуация не происходила, и всё же, люди различались по поиску того самого. Разумеется, стучать по подушке ладонями в самые худшие дни приходилось и Гамильтон, эмоционально тыкая невидимым пальцем в тех, кто никогда не узнает, что сделал. Успокаиваясь, находя себя облокотившись о стенку, кутаясь в плед хотя бы в какой-то попытке почувствовать тепло вместо забивающего сердце одиночества и тоски, Эвелин находила всего одного человека виновного во всех её проблемах: она сама.
[indent]Даже взять ситуацию с Теодором; всегда можно было сказать, что это он отвернулся от неё много лет назад, очевидно прося выйти её из своей жизни. Однако такой выход был бы таким же привычным, как разделение мира на чёрное и белое, в то время где самое важное пятно скрывалось в её возможностях вернуться, наотрез отказаться и попытаться подобрать ключик к сердцу Тео. Опять таки, а что, если это было бы невозможно? Перед глазами Эвелин то и дело появлялся отличный пример в качестве ещё одной близкой подруги волшебника ещё со школы и сомнений не оставалось: она сама фактически поставила крест на их дружбе даже не пытаясь с этим что-то сделать. Струсила или сдалась – это называть можно как угодно, но итог-то всё равно один и тот же.
[indent]Наблюдая за тем, как мужчина отвлекается на свой омлет, она тепло улыбается. Ещё вчера она думала, что такого тёплого разговора с Тео у неё и не выйдет по простой причине отсутствия возможности оказаться в нужном месте без других действующих лиц. Стоит отдать дань своему зарождающемуся алкоголизму? Это ведь пару – тысяч – бокалов вина привели их к тому, что Грэм заботился о том, достанется ли ей нужный завтрак, вынуждая её то и дело прибегать к помощи пледа, прячась от своего смущения. Когда же он дал ей возможность сделать тоже самое в ответ, сам того не подозревая, Эвелин Маргарет расплывается в тёплой и абсолютно нещадящей улыбке. Подкладывая под голову кулак, она негромко тянет:
[indent]— Хочешь не хочешь, но когда лишь смутно помнишь возвращение домой, а просыпаешься без платья и в одной футболке, задашься вопросом, — несмотря на то, каким образом Гамильтон старается держать марку, не смутить саму себя не выходит. Однако прежде, чем здоровый румянец поглотит её щёки больше, чем полностью, – ей уже не привыкать судя по сегодняшнему разговору с Теодором – Эвелин продолжает (не)навязчиво наседать, — Это я настолько хороша, что могу переодеваться с закрытыми глазами или у меня был ловкий помощник, страдающий ночью от самых голых? Тео? — ей не стыдно. Может, совсем малость! Женщина не выглядит как человек, ставящий перед волшебником ответ со сложным выбором, задирая свою палочку под столом и готовясь выстрелить Экспелиармусом при неверном ответе: честное слово, если это действительно рук Грэма, она должна быть ему благодарна.
[indent]Видимо, он часто засыпал в одежде, чтобы понимать, что ждёт по утру его подругу, пытаясь помочь ей как можно осторожно в этом деликатном вопросе.
[indent]От того, что произносит Теодор, она сама не сдерживается от красноречивого взгляда с приподнятой бровью и растягивающейся во весь рот улыбкой. Волшебница заливается громким смехом на его попытки объяснить, что причина вовсе не в том, что она слишком... некрасивая? Или что ещё может скрывать её платья, раз увидеть её нагишом может быть самой настоящей пыткой. По крайней мере, на это ей остаётся только надеяться, ведь Тео наотрез отказывается помочь ей найти ответ на этот вопрос, коротко объясняясь. Она прикрывает глаз, чуть склоняя голову и прикидывая, насколько готова продолжать издеваться над ними обоими, но с негромким выдохом, отпускает эту мысль: подобру-поздорову.
[indent]— Забыть, как впрочем, и увидеть, услышанного невозможно, — усмехаясь, она расслабляет плечи, откидываясь на спинку стула, — Но так и быть, я тебе поверю, — не сдержавшись от кривящего выражения лица, произносит Эва. Ей совсем не хотелось задеть каким-то образом Теодора: она доверяет ему в джентльменских вопросах на слово! И всё равно не смогла сдержаться.
[indent]По этому она скучала больше всего. Нет, не по возможности добавить к прозвищу «Крестовая булочка» ещё и малиновый крем, судя по цвету его щёк. Она помнила их такими: перескакивающих от серьёзного к простым вещам по щелчку пальцев и обратно. Взахлёб обсуждающих очередную возможность тактической игры, которую принёс Теодор пару недель назад в их клуб и тем же вечером найти компанию в виде друг друга для обсуждения философских высоких мыслей. Она незаметно улыбается, опуская взгляд к скону, осторожно откусывая от него кусочек. Даже если бы женщина не хотела говорить с ним сейчас из-за якобы отсутствия прежних отношений, она бы просто не смогла.
[indent]Эвелин никогда не могла перестать видеть в нём одного из самых близких ей людей.
[indent]— Во-первых, напишешь, — Гамильтон старается как можно успешнее скрыть удивление от его слов, задирая палец вверх. Честное слово, она была готова услышать любую причину о их невозможности общаться как раньше, но страх? Женщина и сама подозревала это: слишком много раз приходилось анализировать и складывать два плюс два, и всё же... — И всё же во-вторых, ты... изменился из-за возраста, из-за своего пережитого опыта, но, — она сжимает губы в короткую улыбку, — Ладно, нет, только если ты действительно считаешь, что я не знала тебя. Я верю, что взрослые люди отличаются от себя же подростками, но честно говоря, несильно. Сама за собой, например, я практически не вижу никаких изменений. Но я всё болтаю, — отмахиваясь, тараторит Эва, прикусывая язык на никому ненужной фразе о том, что её мнение расходится с Тео о миновавших участях. — Жди список вопросов, я так легко от тебя не отстану теперь, — надо пользоваться, раз разрешили?
[indent]Она действительно знала. На его фоне иногда она казалась себе чёрным пятном этого мира, в то время как Тео – светлый и радостный Тео! – просто не мог даже выдавить из себя мучительного выражения лица, пожаловавшись на... что угодно. Конечно, она утрирует: вспомнить школу и они обсудили приличное количество дилемм, волнующих подростковые сердца, и всё же, он был не из тех, кто торопился сваливать ведро своих проблем на головы ждущих. Ей даже злиться на это было трудно: знает, что за этим скрывается ни что иное, как волнение за своих близких.
[indent]Это, конечно, не отменяет того факта, что помочь ему всё равно хотелось. Только и оставалось, что ждать нужного момента протянуть ему руку помощи в трудный час. Судя по всему Теодора может излечить даже это.
[indent]Эвелин смотрит в сторону, едва заметно запинаясь: волшебник был прав, два месяца – крайне малый срок для того, чтобы пережить отношения, длившиеся несколько лет и практически продолжившиеся долгим и крепким – возможно – браком. Это её и пугало больше всего. Несмотря на вчерашнее испивание всего, что попадалось ей под руку из-за увиденного лица Леннона среди гостей вечера, Эвелин не чувствовала того, о чём писали в книжках и показывали в кино. Мучительные переживания, вынуждающие её терять вес, оставлять ногти и губы искусанными и чувствовать себя так, будто готова прыгнуть в бездну – ничего подобного. Разумеется, ей было грустно и одиноко, то и дело она терзала себя вопросом: правильно ли она поступила?
[indent]И к счастью или сожалению, снова и снова приходила к одному и тому же выводу: если бы ситуация повторилась, вряд ли бы она ответила Леннону без сомнения ещё раз. Продолжая стыдливо врезаться в Тео взглядом, Эва практически подпрыгивает на месте от его вопроса.
[indent]Волнуется за его досуг, говоря очевидную правду?
[indent]— Да, — совсем короткой паузы хватает, чтобы на её лице появилась посветлевшая от его слов улыбка, — Ты прав. — ей хотелось так думать. Верить, что их встреча сегодня – это не последняя встреча, несмотря на понимание, как тяжело привнести это в их жизнь. Ладно она: Эвелин с трудом может найти тот день, когда не уделит ему хотя бы пару минут на разговор, что было труднее сказать о самом мужчине. Тот факт, что он был всё ещё здесь казалось ей маленьким чудом, учитывая его плотный график. Гамильтон осторожно перекладывает ладонь на ладонь, потирая их и негромко усмехаясь себе под нос, вновь радуясь, что он нашёл на неё немного времени, хоть и не должен был.
[indent]— Эй! — реагируя на неожиданное пихание, она смотрит на волшебника с прищуром, но не рискует повторить его движений, пусть скрывая, но чувствуя подступающую к её телу слабость из-за резких телодвижений, разговоров и абсолютного нежелания возвращаться в постель. Ничего, потерпит ради такого, — И дошла бы, будь уверен! Да... просто невероятное количество, я бы сказала. И при этом, мне трудно говорить об этом потому, что я чувствую себя заевшей пластинкой: опять новая работа. Испытательный срок, новый коллектив, всё кажется правильным... О, опять уволилась, — она качает головой, — В первые разы люди переживали, но со временем привыкли и я не виню их в этом, — и всё равно благодарно смотрит на волшебника, понимая, что метафоричный удар по плечу в поддержке ей был необходим как никогда.
[indent]Гамильтон успевает только сделать глоток, задумываясь о возможностях, которые в очередной раз открылись перед ней огромным полотном, но с просьбой волшебника вновь переводит на него взгляд, приподняв бровь в удивлении, выслушивая Тео. Она застревает на нём взглядом, молчит, но никому не нужно в этой комнате боятся её несуществующей обиды.
[indent]Эве как никогда хотелось думать, что она поступила правильно. Леннон – отличный человек и женщина соврала бы, если бы сказала, что не испытывала к нему тёплых чувств. И всё равно говоря: «я люблю тебя», не отдавала частичку себя, как должна была. Дело не в том, что Эвелин Маргарет эгоистично искала варианты для того, как остаться с удачным браком. Ей хотелось, чтобы он был счастлив; как и она сама.
[indent]— Спасибо. Правда... спасибо, Тео, — дёрнув уголками губ, произносит Эва, подтверждая сходящиеся с ним во мнении мысли. Может, причина была в идеально-сложенных парах вокруг них – не без своих проблем, конечно – или чересчур большом желании романтизировать всё подряд, дело это не меняло. Гамильтон настолько сосредотачивается на этом, словно упусти она эти слова из сознания – это сработает не хуже, чем «Обливейт» и в очередной раз у неё не будет и шанса вспомнить, какая была причина о недобравшихся до алтаря.
[indent]— Что? Я... Да? — опешив, Эве только и остаётся что отвечать в полувопросе, хотя и не без утверждения, умудряясь лишиться возможности опустить по этому поводу шутку. Мужчина вырастает перед ней только для того, чтобы наклониться, сжимая её в объятиях, и Гамильтон делает тоже самое в ответ: аккуратно она старается охватить как можно больше от волшебника, неосознанно пригладив ткань на его спине, пытаясь отыскать в голове воспоминание, когда это происходило в последний раз.
[indent]Это зря, что она надеется на повторение? Она грузно усмехается, опуская взгляд и выпуская его из объятий, чувствуя себе не лучше пятнадцатилетней девочки, к сожалением упустив момент для очевидного: всё когда-нибудь заканчивается. И их неожиданная, но очень приятная посиделка на кухне – тоже.

You can go through life and make new friends every year – every month practically – but there was never any substitute for those friendships of childhood that survive into adult years.
Those are the ones in which we are bound to one another with hoops of steel.

[indent]— Мерлин, — она и сама смотрит на часы, — Извини, я совсем не хотела, — Эва прикусывает губу: врёт, но виду не подаёт. Его попытки найти свободное окошко для будущей встречи умиляют и пробуждают в Гамильтон очередной луч надежды ухватить за хвост покидающие её силы; ещё секунда и может показаться, словно Эвелин готовиться составить ему компанию в сторону Лондона и сейчас, но понимает: со сборами был шанс действительно увидеть влетающую в её квартиру дверь, снятую с петель тем самым отрядом. — Тео. Тео! — она улыбается, зная ответ даже на его первый вопрос без необходимости ему задавать следующие, — Со всей искренностью буду ждать нашей встречи в любой подходящий для тебя день. Напоминаю о своём статусе, — они оба знают, что сейчас она свободнее, чем резинка у трусах, — Поэтому я подстроюсь под твой график, договорились?
[indent]Это было непростое: «увидимся, когда увидимся». Теодор Грэм действительно не хотел ставить точку в их общении и обозначил это достаточно чётко не только поднятыми темами, но и очень ярким окончанием. Да, ему нужно бежать, но он всё равно не оставляет её без перспективы на будущую встречу. Гамильтон улыбается. Такие столкновения происходили с ней редко, но она помнила: не нужно слишком верить в желание людей пересечься, иногда это проскакивает в качестве простой вежливости. Она поднимается с места, наскоро двигаясь к плите для того, чтобы подогреть оставшееся кофе, переливая его в многоразовый стаканчик, путешествующий с ней по улице, когда утренняя рутина идёт к чёрту: ей не хотелось оставить ему ни одной возможности выпить чего-то подозрительного по пути.
[indent]Эвелин знала: тут дело было не в простом почтении старых традиций. Теодор предлагал потому что он хотел встретиться. Не среди семьи, не деля одну скамью в дружной компании, перебивающей друг друга в пересказывание старой [float=right]https://i.imgur.com/3K4mZfU.gif[/float]истории. Она улыбается, как раз тратя то время, пока волшебник собирается и одевается, вкладывая в одну его руку тот самый стакан с цветной крышкой, а в другую: бумажный пакетик с парой шоколадных печений домашнего приготовления.
[indent]— Наказываю тебе: упрекай во всём меня! — она негромко смеётся, торопясь обозначить причины, — Сомневаюсь, что у поискового отряда будет желание ехать в такую даль, чтобы посмотреть на виновницу всех твоих опозданий. Спасибо за чудесную компанию и, — она запинается, не зная, как точно подобрать слова к тому, что на самом деле Теодор Грэм дал ей, возможно, сам того не подозревая. Эвелин мнётся, но машет наспех рукой, понимая, что лишь задерживает его в коридоре почём зря, и торопливо делает шаг вперёд, обнимая его на прощание – и не только по этой причине – первой. — Встретимся. Встретимся ещё раз совсем скоро, — задирая на него голову, Гамильтон расплывается в тёплой улыбке.
[indent]Никогда не знаешь, чем обернётся случайное приключение, но плохим окончанием Эвелин никак не могла это назвать. Наоборот: лучше уже точно не придумаешь. Точкам здесь совсем не оставили никакого места.

Подпись автора

never got the change to say
—  a   l a s t  g o o d b y e —
https://i.imgur.com/cYzyHI4.gif https://i.imgur.com/SzrDzxg.gif
I gotta move on, but it hurts to try
how do I love again?


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » closed » when the world gets too heavy