I've made it out. I feel weightless. I know that place had always held me down, but for the first time, I can feel the unity that I had hoped in. It's been three nights now, and my breathing has changed – it's slower, and more full. It's like the air out here is actually worth taking in. I can see it back in the distance, and I'd be lying if I said that it wasn't constantly on my mind. I wish I could turn that fear off, but maybe the further I go, the less that fear will affect me. «I must not fear. Fear is the mind-killer. Fear is the little-death that brings total obliteration. I will face my fear. I will permit it to pass over me and through me. And when it has gone past I will turn the inner eye to see its path. Where the fear has gone there will be nothing. Only I will remain.» ― Frank Herbert, Dune пост недели от тео «лучший танцор на деревне» грэма: Он ведь не слепой. Он видит беспокойство в глазах близких, слышит граничащее с тревогой удивление в голосе; опять он приезжает на неполные сорок восемь часов, чтобы позднее нестись на вокзал, самолёт, паром, которые привезут волшебника аккурат к началу рабочего дня на другом конце света. Страдает ли он? Ни капли. Понимает ли, что это не сможет продолжаться вечно? Ещё как, но всё не находит реальной осязаемой причины, которая осадит его в родной стране больше, чем на пару месяцев.

luminous beings are we, not this crude matter­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » closed » somewhere only we know


somewhere only we know

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://i.imgur.com/2iiUhg0.png
why don't we go talk about it somewhere only we know
Theodore Graham & Evelyn Hamilton
Национальный парк Кейрнгорм, с 8 по 10 апреля 2011 года.
_____________________________________________________________________
Теодор сдерживает своё обещание и вывозит Эвелин на выходные в Шотландию.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

2


You can't connect the dots looking forward. You can only connect them looking backwards. So you have to trust that they will somehow connect in your future.


[indent]Приоткрыв маленькую щёлку водительского окна, Теодор делает глубокий вдох, ежась от стылого влажного воздуха, щекочущего нос. Не сводя глаз с просыпающегося города, он тянется к тёплому стаканчику со свежесваренным кофе и морщится, несильно обжигая язык. Размеренный моросящий стук утреннего дождя перебивает тихий голос из радиоприёмника, вещающий что-то о десяти способах поимки прыгающих поганок. На часах шесть двадцать два, и, убедившись, что вокруг него нет свидетелей, Теодор закрывает окно и тянет маленький рычажок у руля, заставляя машину подняться в воздух. Всё складывается ровно так, как он рассчитал.
[indent]В обычное время Теодор Грэм не оставляет впечатление человека, в чьи привычки входит маниакальное стремление держать всё под контролем, однако предстоящие выходные обычными и не назовёшь. Когда они выбирались куда-то вдвоём в последний раз? Ему не требуется ломать голову над туманной датой из прошлого: Теодор прекрасно помнит приезд Эвелин в Лондон на летних каникулах девяносто шестого. Сколько ему было? Четырнадцать? Сказать, что с тех пор многое поменялось, определённо смягчить ледяной душ грустной действительности. И речь не о том, что он заведомо обрёк эту поездку на провал. Что-что, а судя по затянувшемуся завтраку недельной давности, шансы, что выходные упадут в копилку хороших моментов, куда больше, чем наоборот. Он хочет отвлечь её, но не пять коротких минут, прежде чем голова Эвелин возьмётся за старое, третируя девушку затянувшейся неопределённостью. Он хочет, чтобы она выдохнула; позволила себе не беспокоиться ни о чём, кроме «как долго ещё идти» и «что мы будем есть на ужин». Он и сам не против забыть об окружающем мире чуть больше, чем на сутки.
[indent]Замечая знакомые окрестности, Теодор постепенно снижается к трассе и усмехается, вспоминая то остервенение, с которым планировал выкроенный на него день в Лондоне перед четвёртым курсом. Пожалуй, некоторым вещам суждено оставаться прежними – вот уж о чём он точно не пожалеет.
[indent]По знакомой улице раздаётся два характерных коротких гудка.
[indent]— Эва! Доброе утро! Ты не очень давно меня ждёшь? — выскакивая наружу, стоит Эвелин появиться в дверном проходе, Грэм светит широкой улыбкой и подскакивает к девушке, морщась от лёгкой мороси, липнущей к коже, — Обещаю тебе, там, куда мы направляемся, погода будет намного лучше, — он стопорится на мгновение, дернув носом, — Если, конечно, волшебное радио не решило сыграть со мной злую шутку. Давай, садись внутрь, я уберу, — кивая на собранную в путь сумку, не церемонится Грэм и забирает вещи из рук девушки, попутно открывая ей дверь. Хватит с них одной жертвы мерзкой погоды; и если она думает, что Теодор поступится своей привилегией, не сопротивляясь, то она забыла с кем связалась.
[indent]Складывая всё на заднее сиденье, молодой человек торопливо возвращается на водительское место и, вздрогнув от парада мурашек, поворачивается к Гамильтон всем корпусом. Ему требуется пару секунд, чтобы свыкнуться с реальностью её присутствия, которое продлится не до следующего внезапного знакомого, требующего внимания одного из них. Она действительно здесь, и пробудет рядом с ним до завтрашнего дня. Ну, если, конечно, он не умудрится сказать что-то смертельно оскорбительное, вынудив Эвелин драматично скрыться за линией горизонта. Самое время скрещивать пальцы ног?
[indent]— Как ты себя чувствуешь? Выспалась? — трогаясь с места, отзывается Грэм и, показывая на задние сиденья, опережает её ответ, — Я взял с собой плед. Так что если ты вдруг замерзла или хочешь доспать ранний подъём, — кто-то считает, что девять утра – это легально? С такими личностями Теодор готов судиться, несмотря на все клятвы больше никогда не появляться под тенью статуи Фемиды, — И я сделал тебе кофе, — возвращая свой взгляд на дорогу, он коротко кивает головой в сторону знакомой Гамильтон чашки, выданной ему в путь неделей раньше.
[indent]Теодор одновременно счастлив и напуган. Казалось бы, чего ему бояться? Это далеко не первый их разговор, спустя долгие годы молчания, не первое столкновение. Они пересекались и до сегодняшнего дня, но теперь, когда в их встрече нет ничего случайного, всё происходящее обретает осязаемую важность. Он чувствует, словно держит в руках что-то долговечное и в то же время крайне хрупкое и износившееся за утёкшие года. Ему кажется, что она понимает его, что где-то на подсознательном уровне Эвелин Гамильтон волнуется по тем же причинам, что и он сам; и это предположение позволяет Грэму подуспокоиться.
[indent]— Я сделал для нас кое-что, — нарушая недолгую тишину, негромко отзывается волшебник, — Посмотри в бардачке, — дернув уголком губ, он кивает в сторону ящика, прячущего в себе самодельный сборник песен, и стоит девушке найти его, тут же объясняет, — Не в обиду волшебному радио, но я считаю, что наш музыкальный вкус превосходит их подборку во много раз. Я надеюсь, что ты не разлюбила Боуи и Роллинг Стоунс, — хохотнув, косится на ведьму Теодор, — Включай, когда захочешь, — на всякий случай добавляет Грэм, оставляя ей возможность выбрать сон.
[indent]Прошло столько лет, а он помнит её любимые песни, помнит, с какой скрупулезностью собирал ей подарочные кассеты с любимыми треками, беспокоясь, что какая-нибудь из них выдаст его слишком очевидно. Какая глупость. Эвелин Гамильтон нравилась ему – не требовалось заглядывать в содержание кассет, и без того видно за версту. По крайней мере, так ему кажется сейчас, когда Теодор воспроизводит угловатые попытки своей подростковой ипостаси остаться не пойманным с поличным. Правда, Грэм не любит копаться в прошлом слишком долго: ворох сожалений о том, что он не сделал, потому что побоялся, находится в полушаге от тёплой ностальгии, греющей душу в плохие дни. Пожалуй, путешествие по коридорам памяти – последнее, что им пригодится сегодня.
[indent]Он не имеет ничего против общего прошлого и редких ненарочных «а помнишь», свойственных давно знакомым людям; и тем не менее он здесь совсем не затем, чтобы воскресить Эвелин из подростковых воспоминаний, поставив ей старые любимые песни. Он хочет узнать её заново – нынешнюю со всем багажом нажитого вдали друг от друга опыта, каким бы болезненным ни оказался запущенный процесс. В конце концов, он и сам уже не её четырнадцатилетний лучший друг. Это не плохо и не хорошо. Это просто так.
[indent]Волшебник косится на неё, мгновенно вспыхивая улыбкой.
[indent]— Вот оно: счастье в неведении, — издавая сдавленный смешок, качает головой Грэм, — Ладно, я верю, что ты не станешь смотреть на меня волком, как Айлин с Трэйси. Года три назад я уговорил их и Илая с Майлзом пойти в поход на пару ночей, — Теодор поджимает губы, — Как ты понимаешь, поход закончился раньше, чем сумел начаться, — видимо, походов им хватило в конце девяностых. Хотя понять, чем его волшебное приключение в лесу походило на партизанские условия во время войны, он так и не понял, поверив им на слово.
[indent]Он начинает осторожно, вытаскивая незначительные детальки упущенного одну за другой и цепляясь за те, о которых заикается Эвелин. С каждым произнесённым словом Грэм замечает, как накопленная в течении недели тревога отступает всё глубже и глубже, пока не пропадает насовсем. Он перестаёт бояться сказать глупость, осознавать каждое своё микродвижение в пространстве, будто оно в состоянии вызвать цепную реакцию. Не проходит и получаса, как Теодор обнаруживает себя мычащим очередную песню, отстукивая знакомый ритм пальцами по рулю. Ему хватает быстрого взгляда в сторону пассажирского сиденья, и он тянется к кнопке на двери, спуская окна и принимаясь петь в полный голос. Или ему показалась, что она бубнила себе под нос текст, не рискуя сойти за полоумную? Потому что ему последнее только в радость.
[indent]Его лицо меняется в секунду, когда из колонок доносятся первые аккорды произведения, к созданию которого он приложил собственную руку. Нарочно Грэм делает свой голос тише, то и дело косясь на Гамильтон в поисках того самого недоумения, на которое он рассчитывает. Правда, притворяться, будто он не имеет ни малейшего понятия о том, что вызывает у Эвелин пару – десятков – вопросов, долго у него не получается. Рассмеявшись, Теодор перестаёт шептать слова и позволяет своему голосу слиться с тем, что заполняет салон его машины.
[indent]— Я не удержался, — перебивая самого себя, он поворачивается к девушке в надежде рассмотреть намёки на искреннюю реакцию, — Мы с Мэйв начали работать над новым сборником. Я не уверен, что она найдёт на нём своё место, но, — на мгновение Грэм хмурится, стараясь подобрать объяснение, глубже банального «хочу», но быстро бросает затею, — мне хотелось, чтобы ты услышала что-нибудь из того, над чем мы работаем, первой, — тушуясь, коротко пожимает плечами молодой человек.
[indent]Всё. Ему хотелось, чтобы она услышала всё из наработанного материала, но совсем не хотелось превращать это в мучительный аттракцион, с которого не слезть, пока не услышишь каждый чих, вышедший из под пера Грэма. Всему своё время? Он ловит себя на желании заговорить о его с Мэйв воскресной традиции, но прикусывает себя за язык. Двадцать четыре часа в его компании более чем достойное начало. Никто никуда не опаздывает. Мир не планирует остановиться сразу после выходных. Грэму приходится повторить это дважды, прежде чем зудящее желание обозначить Гамильтон в своём будущем отступает – один из «подарков» взросления, которым обзавёлся волшебник после того, как вернулся... обратно.
[indent]Отвлекаясь от собственных мыслей, Грэм присматривается к пейзажу под ними и, морщась от солнечного света, принимается снижаться к пустому участку трассы.
[indent]— Почти приехали, — наскоро поворачиваясь к Эвелин, оживлённо обозначает молодой человек и сверяется со временем, — Мы почти как Хогвартс-экспресс. Тем лучше, потому что, обещаю тебе, ты не хочешь оказаться снаружи, когда начнёт смеркаться. Ты... когда-нибудь слышала про легенду о Сером человеке с горы Бен-Макдуй? — с редкой театральностью Теодор медленно поворачивается к девушке, щурясь и кривясь в ухмылке.
[indent]Она же не думала, что если Грэм подрос внешне, то, значит, и головой тоже? Сосредотачиваясь на последних километрах, Теодор устремляет свой взгляд вперёд на дорогу и изображает самое что ни на есть серьёзное увлечённое своим делом лицо. Увы, вовсе не потому что о Сером человеке ей рассказывать не будут. Ещё как будут, и не только о нём.
[indent]Теодор улыбается себе под нос – да, он определённо пришёл в себя.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

3

[indent]Эвелин любила поваляться в кровати лишние двадцать минут прежде, чем её «соседи» поймут, что хозяйка квартиры проявила признаки жизни. Не прибегая к волшебной маске для сна, но очень уверено и настойчиво прося заснуть себя пораньше, Гамильтон открыла глаза с будильником, готовясь провести своё утро таким образом, чтобы по итогу выйти из дому самой свежей, подготовленной и проснувшейся. Оказываясь на ногах, и со смешком под носом путаясь в котах, Эва оказывается в ванной комнате, и упираясь ладонями в раковину, смотрит на себя: взлохмаченную после крепкого сна, помятую и с красным – благо, проходящим – пятном на своей щеке. Эвелин стоит так с минуту, прислушиваясь к своему внутреннему состоянию.
[indent]Уголки её губ тянутся вверх. Как она и думала. Лишь малое беспокойство за её будущий досуг на ближайшие сутки, и хоть она не знала деталей, роли это не играло: с Теодором боятся было нечего. По крайней мере, даже если в сердце и поселилось волнение и лёгкий трепет, расценивать их как что-то непоправимое и уж тем более в качестве причины остаться дома, прикинувшись заболевший, она даже не думала.
[indent]А ведь её ждала далеко не посиделка в кафе Лондона, а целое путешествие! И Эва не планировала разочаровывать Грэма неподходящей обувью или отсутствием походной кружки. В последний раз она осматривает часть набора, разложенного на столе: аптечка, запасная одежды, набор для гигиены, подстилка на землю, которую Эва гордо прицепила на походный рюкзак. Гамильтон не смогла обойти и возможность захватить с собой самое важное – еду. Никто ведь не забыл, с какого она факультета?
[indent]Эвелин заканчивает раньше необходимого, то и дело бросая взгляд на часы, ловя себя на ощущении детской нетерпеливости. Неудивительно, что к моменту, когда она услышала двойной гудок у себя под окнами, она сорвалась с места, только и успевая зашнуровать плотные, способные пройти не одну милю, ботинки.


«Then one day, when you least expect it, the great adventure finds you.»


[indent]— Привет-привет! — с улыбкой произносит волшебница, сбегая по лестнице, — Брось, ты словно часы, а мне хватило времени собраться без спешки, — она негромко посмеивается, прикладывая ладошку козырьком к лицу, — Спасибо, — не то за рюкзак, не то за открытую дверь, она спешно запрыгивает на пассажирское сидение, — Даже если и да, то разве дождь сломит этих двоих! — указывая пальцем на себя, и копошившегося волшебника сзади, Эва пытается хоть как-то оказать ему содействие, подтягивая и поправляя сумку без особой на то надобности.
[indent]Можно было бы подумать, что резкое пробуждение и говорливость со стороны Эвелин – всего-лишь реакция на редкие встречи с людьми в целом, но не верьте в это так легко. Сегодня она сильно отличалась от полумёртвой и скатывающейся на асфальт Гамильтон, и во многом причина была в Грэме. Кто-нибудь видел, как он её встретил? Вышел из машины вприпрыжку с самым доброжелательным выражением лица в мире! Как можно вообще было реагировать не подстать волшебнику? Она неловко улыбается, погружаясь в полутишину на долю мгновения, в котором различала активный стук не только моросящего по окну дождя, но и своего сердцебиения. С любопытством осматриваясь, она поворачивает голову к мужчине, как только он оказывается рядом:
[indent]— На меня хорошо сработали мысли: «выспись, иначе свалишься в канаву», — «и Тео бросит тебя там,» — Ты будешь тоже спать? — он ведь не думал, что эта деталь была присуща только пьяной Эвелин? — Нет? Мне должно быть стыдно говорить о самых выспавшихся, учитывая, что тебе опять пришлось добираться до моего дома на машине, — она качает головой в мнимом недовольстве, тут же усмехаясь. Пожалуй, если он захочет прогудеть возле её дома в следующий раз для поездки, она потребует от него сделать это с вечера, переночевав на скучающем без гостей диване, и с утра на равных условиях выдвинуться куда душа пожелает. Она не сдерживается от короткой усмешке от своих мыслей: как скоро её уличат в каких-то тайных желаниях, повторись женщина об этом который, второй раз?
[indent]— Тео! — она обращает внимание на кружку, не сразу заметив знакомый узор, — Ну-ка, — недолго думая, подхватывая ту в руки и делая первый глоток, она довольно тянет носом от вкусного запаха, — Мне ещё далеко до мастера, — даже если бы она хотела спать, то как теперь? И плед, и кофе: честное слово, иной раз в отелях такого сервиса не получишь, как на сидениях его автомобиля.
[indent]Волшебница делает ещё один глоток, ненавязчиво прикладывая ладонь к груди. Всё ещё бьётся, как сумасшедшее, а мысли женщины так и норовят поселить в её сознании зерно сомнения: не слишком ли много болтает? Не слишком ли активно себя ведёт? Или, наоборот, в глазах мага она мертва и нужно постараться получше? Гамильтон старается сосредоточиться на чём угодно, кроме своей головы: прочь от ошибки.
[indent]— Наконец-то у меня есть шанс прокатиться в твоей машине при свете дня, — она театрально задирает палец, сводя брови к переносице, — Я пыталась в прошлый раз, но поход в таверну ты решил полностью забрать себе, лишив всякой возможности.
[indent]Несмотря на то, что ей и прежде удавалось проехаться на авто с ветерком, видимо благодаря редкости, поездки с Грэмом ей запомнились особенно хорошо. То, как он спас их от ночной ходьбы по тёмным дорогам или бесконечным ожиданиям включения каминов или порталов на одном из вечеров. Она несколько раз возвращалась к мысли о том, насколько хорошим другом волшебник был для Мэйв, раз сорвался в ночи с кровати для того, чтобы спасти кучку бестолковых волшебников. Эва на секунду хмуриться, выныривая из воспоминания, тут же следуя указаниям Грэма. Щелчок и ей на коленки отпадает ящичек, и с незнанием, что именно искать, она ойкает, вытаскивая наружу...
[indent]— Ты шутишь! — лицо Эвелин озаряется улыбкой, — Я, — начинает женщина, но тут же замолкает, крутанув в руке сборник. Сколько лет прошло с момента последней кассеты, вручённой ей в школе? Она усмехается себе под нос, не задаваясь вопросом вслух, а ведь ей есть, что сказать: она до сих пор хранила воспоминания о Теодоре, включая записанные для неё собрания, — Куда вставлять? — и под указания она с первых нот узнаёт одну из своих старых и любимых песен. По её виду не трудно догадаться: в самое яблочко.
[indent]Общий сборник! С особым интересом она вслушивалась в те песни, которые были ей в новинку: не зря Тео говорил об их музыкальных вкусах. Она поворачивает к нему голову, говоря что-то про показание мастер-класса по процессу записи музыки на кассеты: столько времени прошло, а она до сих пор не понимает, как! Готовая к путешествию на все сто, с каждой секундой чувствуя пропадающее чувство существования невпопад, она выглядывает за окно в тот момент, когда они начинают покидать родные дороги Карлайла, направляясь на север. Девушка морщит нос, не скрывая любопытства в своих глазах и уже гадая, куда именно заведёт их Тео.
[indent]— Они ещё и самые настоящие консерваторы, — она хмыкает, пусть и явно говоря не про политические взгляды, смотря в ту сторону, где по её предположению скрывался Бостон, — Если бы не матчи Майлза, они бы только и видели, что озеро близ Лондона и семейные поместья с охотничьими домиками, — потому что кому нужен весь мир, если есть Великобритания? Эвелин улыбается ещё шире от мысли, что повторила то, что делала раньше. Или не этим они занимались в школе? — Я купила себе рюкзак, — мотнув головой в сторону Тео, она ещё более уверено добавляет: — И походную миску с вилкой. Я настроена крайне серьёзно.
[indent]Гамильтон часто беспокоилась: будет ли у неё о чём поговорить с людьми? Достаточно эрудированная, в первые минуты знакомства она не тараторила, присматриваясь и впитывая информацию, как губка, что было чем бить. Даже знакомая с Грэмом с подросткового возраста, она с трудом представляла, как увидь его впервые, смогла бы слишком долго молчать: не тот человек. Она не замечает, насколько охотно поддаётся в диалог, делится предыдущим опытом походов по территории Лейк-Дистрикту, не боясь произносить имён членов своей семьи. Во многом она старается отбить мяч и в его сторону, не позволяя себе говорить слишком долго. Даже в моменте, когда они оба замолкают, чтобы отвлечься и пропеть знакомый мотив, – пробубнить? – машина не погружается в очевидную тишину ни на секунду. Широко раскрывая глаза на горланящего с открытыми окнами мага, Гамильтон смеётся, понимая намёк и уже с большим энтузиазмом подхватывает немое требование. Ей всегда было трудно начать, особенно, в компании с кем-то. Но только начать.
[indent]Как и прежде, она затихает под неизвестную ей песню, продолжая болтать головой туда-сюда и сразу же находя примерный ритм, отхлопывая его ладошкой по внутренней двери. Первые нотки подозрений закрадываются к ней в голову в момент, когда мужской голос подаётся в сольную партию, и чем дальше она слушает, тем больше то сводит брови к переносице, то хмурится; истина была где-то рядом, и женщина широко раскрывает глаза, оборачиваясь на Теодора.
[indent]— Это ты?! — ей практически становится стыдно, как долго ей потребовалось времени, чтобы распознать голос друга, — Мерлин, подожди! Тео, это же превосходно! — опуская одную руку на его предплечье с восторженным возгласом, Гамильтон наскоро дёргается вперёд и находит регулятор звука, прокрутив его погромче. Она не писала песен, только бестолковых и глупых, в отличие от Грэма, обделённая такими талантами к написанию текстов и музыки. Эвелин старается ухватиться за слова, параллельно умиляясь мысли о первенстве, то и дело смотря на подпевающего волшебника, и, наконец, снижает громкость на уровень ниже, — Мне очень нравится. Я и раньше была в восторге от того, что я слышала, — Эва задирает ладони, — Но простите, это? Если ты беспокоишься, достаточно ли она хороша, что же скрывается в вашей студии помимо? — с губ Гамильтон практически срывается вопрос о возможности как-нибудь навестить их, но ей совсем не хотелось навязываться. Одна песня – это уже хорошо, нечего раскрывать рот на остальное, пока не позвали. Она улыбается, вслушиваясь в итоговый гитарный бой, всё же негромко добавляя:
[indent]— Я бы очень хотела услышать, что вы пишите. Знаешь, хоть я... редко пишу, это всё равно очень вдохновляет, — Гамильтон негромко усмехается, тут же прикладывая ладонь к тёплой щеке, косо взглянув на Тео. В ней одновременно борется желание когда-нибудь показать свою «работу» и страх, что оно будет выглядеть сильно хуже, — Я могу расчитывать на скидку при следующем концерте? Или высланное весточкой время, куда прийти, чтобы мне оставили автограф? — она расплывается в тёплой улыбке, неловко смотря на панель, тише добавляет, — Ты можешь поставить ещё раз?
[indent]Ей бы очень хотелось получить в руки сборник, наполненный такими песнями в его исполнениями – они поистине были особенными. Честно говоря, несмотря на любовь к Боуи, ему бы пришлось несколько подвинуться.
[indent]И всё же, вспоминая предыдущие творения волшебника, она задавалась вопросами, которые никогда не спрашивала прежде. До них она дойдёт – в пути будет довольно много времени, и собравшись с мыслями, она наверняка озвучит интересующее женщину. Сейчас же она вспомнила ещё об одном интересном факте, на который Эва обращала внимание, но при этом всё сваливала на случайность:
[indent]— Слушай, Тео, говоря об автографах, — думая как начать, она зовёт мага, опуская взгляд к ладоням, — Давно хотела спросить. Твой почерк, — ведьма смотрит на узкую прикрытую щель, за которой скрывался сборник – последняя причина перестать думать о совпадениях, — Он сильно изменился, и я, не подумай! — неожиданно Гамильтон подскакивает на месте, ухватившись за ремень безопасности на груди, — Он чудесный, просто стал заметно другим, каким я помню его с детства. Да и твои письма мне? — она не продолжает, надеясь, что он поймёт её без прямого вопроса.
[indent]Она старается не волноваться зазря и всё равно интуитивно беспокоится, что залезает туда, куда её не просили. В самом деле, почерк! Ладно ещё испытывала бы трудности в чтении: вот проблема, но дело ведь было не в этом. Гамильтон несколько раз произносит про себя, что загоняется раньше необходимого, ведь Тео ещё ничего не сказал; и всё равно не может отвести смущенного взгляда.
[indent]Только с ударившими, от изменения траектории автомобиля, лучами солнца ей приходится прикрыть искрящиеся на свету карие глаза, подставляя лицо с начавшимися проявляться с приходом весны веснушками. Она даже не успела моргнуть глазом, как они оказались на месте назначения, и для неё не имело значение, было ли дело не в очень большом расстоянии или высокой скорости: для неё всё решала отличная компания.
[indent]— Мы лучше, чем Хогвартс-Экспресс, — с нотками гордости говорит Эва, и не трудно догадаться, кто такие «мы» на самом деле, — Очень... — она не сразу понимает, что происходит, — Смутно. Всё-таки в душе я больше люблю историю о Несси, — и где? Наблюдая за увлечённым Грэмом, она даже дёргает бровями в удивлении, — Тео? Не хочешь просветить меня? Или теперь я буду гадать до самой встречи с ним, когда уже будет поздно? — она практически выглядит возмущённо с этими полунадутыми щеками и широко раскрытыми глазами и не сдержавшись, со смешком тыкает его в бок.
[indent]Она чувствует, как колёса машины с тихим шлепком опускаются на асфальт, начиная шуршать о покрытие, тут же дёргаясь головой к окну. О Бен-Макдуй она, всё же, слышала сильно больше и на мгновение отвлеклась, рассматривая пробегающие мимо них на скорости деревья шотландских земель. Эвелин любила природу с заповедниками и неизведанными территориями, и даже сейчас с ребяческим трепетом ждала полной остановки машины, чтобы выскочить наружу. Пожалуй, вот чего лишались волшебники со своими порталами и трансгрессией: трепетного ожидания перед чем-то неизвестным, до чего ещё нужно добраться.
[indent]— Приехали? — спрашивая очевидное, она ждёт команды, осторожно открывая дверь автомобиля, тут же соскальзывая с сидения, разминая ноги, — Радио не обмануло! — хоть погоду предсказывать научились. Эва хмыкает – наверняка не без помощи кентавров, — Тут даже пахнет иначе. Рассказывай! Мне нужно взять что-то от тебя, помимо рюкзака? Ой, давай мне кружки, — хлопоча, не успевая закрыть дверь, Эва вновь суётся в салон, воруя всё, что криво лежит. Гамильтон засовывает руку в кармашек, уже хватаясь за рукоятку волшебной палочки, чтобы очистить стаканы от остатков кофе, она резко задирает взгляд на Грэма, неуверенно спрашивая, всем видом полагаясь на своего главного гида:
[indent]— Я... могу колдовать? — последнее слово она говорит тише, наконец, оглядываясь. Испортить им отдых вызовом стирателей памяти из-за такой мелочи – только этого не хватало! Она не из этих, в конце концов, чтобы закончить поход, не начав.

Подпись автора

'cause I love the way you say "good morning"
and you take me the way i am
https://i.imgur.com/gjzTXs9.gif https://i.imgur.com/Al7Upg0.gif
if you are chilly, here take my sweater
'cause — I love you — more than I could ever promise

4

[indent]Воспоминания, которые Теодор Грэм с настойчивой бережностью гнал в дальний тёмный угол своего сознания, возвращаются ему маленькими обрывками, но на этот раз он не противится им. Может быть, потому что спустя столько времени Теодор наконец-то готов смириться с тем, что прошлому не суждено вернуться к жизни вместе с ним. А может, потому что под определённым наклоном головы и образе мышления может показаться, что ничего толком и не изменилось. Уж точно не выборочное упрямство Эвелин Гамильтон, распространявшееся на самые неожиданные вещи.
[indent]— Да! — дернув бровью, Теодор косится на неё «попробуй остановить меня» гримасой и, качая головой, возращает своё внимание на дорогу, — Пришлось – вопрос спорный. Пришлось мне ходить на Историю магии и стоять в очереди на заправку вчера вечером, — морщась одним глазом, ёрничает волшебник, — А смотреть, как всё вокруг постепенно просыпается по дороге к тебе, я выбрал вполне добровольно, — он всегда мог остановиться в отеле с отвратительным кофе и не «мучаться» ранними подъёмами, но подобный сценарий плохо сочетался с представлениями Грэма об идеальном.
[indent]Вторя ей негромким смешком, он несильно качает головой и мирится с тем, что, вероятно, мысли Эвелин о том, как надо, существовали в такой же альтернативной вселенной, доступной одной Гамильтон. И вот опять. Он уверен, что уже слышал эти несерьёзные споры и попытки позаботиться о ближнем – каждый в своей исключительной манере. Бросая короткий взгляд на сиденье сбоку, он старается разглядеть намёк на то, что не он один борется со странным чувством дежавю, но замечает лишь то, что не промахнулся с рецептом напитка, и тут же расплывается в тёплой улыбке.
[indent]— Поверь мне, я действовал в твоих интересах, — виновато объясняется Грэм, — Ты знаешь, что сейчас твоё внутреннее ухо посылает мозгу сигнал, что ты двигаешься, в то время, как глаза и тело, уверяют, что ты находишься в неподвижном состоянии? В итоге твоя голова может решить, что всё это безумие – результат отравления, и... — наморщив нос, молодой человек поджимает губы и ненадолго косится на Гамильтон, — сделать всё возможное, чтобы тебя спасти, — ему ведь не надо объяснять, что может произойти, когда источников для причин плохого самочувствия становится несколько? А если учесть, что в прошлый раз Эвелин шаталась на корабельной палубе без корабельной палубы, поездка на нестабильной машине смерти сквозь штормовые волны вполне могла оказаться фатальной ошибкой. И дело вовсе не в том, что Теодор бы не подержал ей волосы. Подержал бы. Просто... зачем вообще мучаться в подобной ситуации, если есть выбор не?
[indent]Уставляясь в линию горизонта, Теодор выдыхает остаточный осадок «предпраздничной» нервозности и позволяет себе отпустить внутреннего критика, рассматривавшего под лупой всё, что он произносил в адрес Гамильтон до сих пор. Не похоже, что девушка забыла с кем связалась, как не похоже, что не сильно изменившиеся аспекты его личности вдруг превратились в спусковые механизмы раздражения. Она всё ещё согласилась остаться в его компании на сутки; и, стоит заметить, после того, как протрезвела.
[indent]Отвлекаясь на вопрос Эвелин, волшебник принимается объяснять устройство проигрывателя и охотно обещает провести мастер класс по записыванию кассет. Отчего-то в способности Гамильтон ему верится куда больше, чем в дивящуюся «макроволновке» и термосу Трэйси. Не в обиду девушке, но порой Теодор терялся перед детским изумлением МакМиллан от самых банальных и обыденных изобретений, вроде стиральной машины. И прежде чем кто-нибудь кинет в него тапком «ты тоже удивлялся магии», стоит напомнить, что Грэм не схватился за сердце, увидев стирающие сами себя носки, и запомнил, что птице-лошадь называлась гиппогрифом, с первого раза.
[indent]— О чём ты, — вскидывая бровями, подхватывает Грэм, — Сколько раз я пытался вытащить их к себе, думаешь, приехали? — усмехаясь, он негромко усмехается и вздыхает, — Но я их понимаю. Одно дело – гостиница на калифорнийском побережье, другое – деревня в Танзании, хотя, если честно, я вижу свой шарм и там, и там, — постепенно затихая, пожимает плечами Грэм.
[indent]Как бы сильно волшебник не любил людей, которых по праву называл семьёй, те редко понимали его в той мере, в которой хотелось бы Теодору. Они всегда поддерживали его, но порой плохо скрывали сбитое с толку «если ты от этого счастлив», читавшееся в их лицах после всякого заявления о будущей командировке в индийских джунглях или в зимний период на Аляске.
[indent]Рядом с Эвелин ему почему-то не кажется, что она считает его за безумца, поссорившегося с нормами общепринятого. Косясь на сидящую рядом ведьму в который раз, он представляет каково бы было отправиться с ней в длительное путешествие по новой для них обоих стране и невольно расплывается в широкой улыбке. Кто знает, может быть, когда-нибудь и получится. Сейчас Теодору достаточно того, что она находится в доступности вытянутой руки, и не столь важно окружает ли их экзотический пейзаж или обыденная английская серость. Впрочем, не станет важно и лет десять спустя – в этом молодой человек абсолютно уверен.
[indent]— В том, что ты будешь моим самым подготовленным компаньоном, я и не сомневался, — умиляясь ребяческой горделивости за проделанную подготовку Гамильтон, он чувствует едва различимый жар на щеках.
[indent]Она всегда беспокоится о том, о чём другие люди толком не задумываются. Он ведь пригласил её, ему и напрягаться откуда им пить и чем им есть – истина, понятная каждому, кроме Эвелин Гамильтон; и Теодор бы никогда не стал это в ней менять. В конце концов, это одна из причин, по которой Грэм чувствует себя услышанным и увиденным рядом с ней, и определённо не он один.
[indent]Правда, вслушиваться во всё, что Теодор Грэм делает, с неизменно заботливым энтузиазмом не обязательно. По крайней мере, если ей не хочется вводить волшебника в состояние краснеющей школьницы с любовным письмом в руках, потому что стоит Гамильтон начать комментировать его творчество вслух, он покрывается здоровым румянцем. Теодор косится на девушку с мольбой прекратить в глазах – тщетно. Ему только и остаётся, что пораженно трясти головой, кусая себя за губу; мол, ничего не кроется, хватит, прекрати. Десять раз прекратит – как будто он её плохо знает.
[indent]— Издевается без стыда и совести, — бормочет он на выдохе, повинуясь просьбе поставить заново, — Но если ты действительно хочешь посмотреть на меня и Мэйв в студии, мы собираемся там по воскресеньям, сейчас даже чаще. Уверен, она тоже будет рада тебя видеть, — перехватывая взгляд Эвелин, он кривится в хитрой ухмылке, — Только с одним условием. Когда-нибудь я услышу твоё «редко пишу», — что-то Грэму подсказывает, что страдать в смущении Гамильтон будет не хуже, чем он сам, — У тебя всегда был красивый голос, я же слышу, — или она думала, что Теодор обращал своё внимание на проигрыватель больше, чем на подпевавшую Эвелин? Ошибка номер один.
[indent]Девушка зовёт его по имени, и волшебник тут же поворачивается к ней, дёрнув подбородком в немом вопросе. Достаточно догадаться, о чём зайдёт речь, и Грэм расходится громким смехом на весь салон.
[indent]— Это очаровательно насколько тактично ты пытаешься сказать, что мой почерк похож на чьи-то детские прописи, и это если быть добрым, — мотая головой из стороны в сторону, Теодор несколько успокаивается, пусть и продолжает улыбаться, — Мои письма пишет зачарованное перо, а в прошлый раз его не оказалось рядом и... — многозначительно поджимая губы, прокашливается Теодор, — Он так и не восстановился. Никто не знает почему, — хмыкает волшебник, решая, что ей и без того понятно от какого периода времени стоит отсчитывать, — Так же, как и с магией. Я поэтому стараюсь не испытывать судьбу лишний раз и пользуюсь порталами или, — Грэм хлопает по рулю машины, наклоняя голову в сторону Гамильтон, — Только не волнуйся. Честно, колдую я намного лучше, чем пишу, — стеснённо морщась, смеётся Грэм.
[indent]На мгновение он сомневается, что стоило говорить об этом вслух. Это ведь никакая не проблема и явно не то, на что Эвелин стоит тратить своё внимание. Никто ведь не страдает. И всё же Теодор отмахивается от секундного замешательства, доверившись первоначальному инстинкту рассказать. Она ведь сказала, что чувствует, будто ничего о нём не знает. На одну тайну меньше? Что-что, а Грэм верит, что думать о нём хуже из-за чего-то подобного Гамильтон не станет.


my body moves, goes where I will
B U T   T H O U G H   I   T R Y ,  M Y   H E A R T   S T A Y S   S T I L L
it never moves, just won't be led


[indent]Задерживая взгляд на надутом в наигранном недовольстве лице Эвелин, он не замечает, как палец-убийца врезается ему в ребро, и, дернувшись, дергает руль чуть в сторону, вынуждая машину покачнуться туда-обратно.
[indent]— Гамильтон! — вскрикивает Грэм, даваясь смешком, — Я везу ценный груз, между прочим. Ведите себя прилично, мисс, — дернув бровью, с соизмеримо наигранным осуждением смотрит на неё волшебник и переводит своё внимание на дорогу до конечной остановки.
[indent]Стоило ожидать, что несмотря на относительно дальний по волшебным меркам путь, он не почувствует ход времени. Не та компания, чтобы помнить о стрелке часов. И прежде чем Грэм успеет подумать о том, что этот день кончится быстрее, чем ему хотелось бы, полные восторга возгласы Эвелин возвращают его в нынешний момент. Осматриваясь по сторонам, он спешно выскакивает наружу и облегченно вдыхает свежий воздух, кривясь от солнечных лучей. Правда, суетящаяся Гамильтон вынуждает его прервать единение с окружающим миром и начать подавать ей нужные вещи, не сдерживая улыбки от бьющего ключом детского энтузиазма ведьмы. Очередная причина, по которой Теодор Грэм чувствовал себя понятым рядом с ней – в обществе Эвы он никогда не оставался наедине с своими ребяческими восторгами, получая такими же в ответ.
[indent]— С ума сошла! — резко меняясь в лице, шикает волшебник, — Хочешь чтобы Серый человек утащил тебя в свою пещеру? — увы, выглядеть устрашающе дольше пары секунд у Грэма не выходит, — Конечно, можно. Нужно. Я, конечно, не против полного погружения в походные условия, но я так и не понял в чём удовольствие мучаться, натирая себе искру камнями, когда можно просто, — вертанув указательным пальцем в воздухе, осуждающе вздёргивает бровями Теодор, — Именно поэтому мы не будем спать в палатках, — с неизменным осуждением продолжает молодой человек, — В этом, конечно, есть своя романтика... как и в путешествиях на ночных поездах. Всё благоухает волшебством, пока к тебе не лезет медведь и в воздухе не воняет курицей соседа с нижней полки, — вытаскивая собственную сумку с заднего сиденья, рассуждает вслух Теодор и морщит нос от яркого воспоминания из своей поездки по русским землям.
[indent]Неожиданно дергаясь, он чуть ударяется о крышу автомобиля и с осторожностью выглядывает наружу, находя Эвелин взглядом:
[indent]— Ты ведь не хотела спать в палатке? Потому что если да, — отмахиваясь ладонью от сказанного раньше, оживлённо произносит Грэм, — Я не отберу у нас подобное удовольствие, — несмотря на любовь к комфорту, Теодор давным-давно привык к спартанским условиям и не стал бы жаловаться, откажись Эвелин от комнаты в таверне.
[indent]Проверив салон на предмет забытых вещей, Грэм наскоро запирает машину и, кивнув в сторону зелёного поля, ведущего к горному перевалу на горизонте, шагает в нужном направлении. Он старается держаться с Гамильтон нога в ногу, насколько позволяет им порой извилистая узкая местность, и не замечает, как отвлекается от ползущего мимо пейзажа, полностью концентрируясь на её голосе и оживлённом разговоре. Обычно Теодор не рвётся говорить о самом себе – виной ли этому воспитание или глубокое убеждение, что истории окружающих намного интересней ожидаемых рассказов путешественника, он толком не знает. Зато замечает, как Эвелин умудряется разболтать его, не заставив чувствовать себя единственным участником беседы. Набираясь храбрости и наглости, он и сам вспоминает о недавнем увольнении Гамильтон, интересуясь почему девушка захотела сменить направление, и с каждым вопросом всё дальше копает в беспокоившие долгое время детали, о которых Теодор стеснялся спрашивать её раньше. О её семье, о возможном – ему бы не знать – давлении со стороны родителей.
[indent]— Не в укор тебе, но я буду скучать по твоим вечерним программам, — косясь на неё через плечо, признаётся Грэм, — Я всегда слушал их, когда находился в Англии или когда мне везло поймать нужную станцию в пути. Можешь обзывать меня начинающим сталкером, я заслужил, — смеясь, вздыхает молодой человек, — Помнится, я даже спорил с тобой в своих мыслях, — Теодор щурится и прикусывает губу, принимаясь копаться в своих воспоминаниях, — Надо будет обязательно возмутиться, когда я вспомню о чём, — он шутит. В большей степени, потому что расходящиеся взгляды на жизнь в мелочах – последнее, что возмущало Грэма. Если подумать, как следует, то и глобальные тоже. До тех пор, пока это не звучало, как: убивать людей – это выход.
[indent]Очевидно забыв об одном редком таланте Гамильтон, Теодор ошибочно пропускает девушку вперёд, когда они оказываются на спускающейся к озеру тропинке. В замедленном движении волшебник видит, как слишком уверенный шаг Эвелин вперёд, становится роковым, и инстинктивно дёргается за ней, успевая схватить летящую Гамильтон за ручку рюкзака. Проехавшись с полметра вниз, он убеждается, что его кроссовки уверенно врезались в землю, тихо выдыхает и взрывается звонким смехом, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
[indent]— Почему я делаю это с тобой! — задыхаясь, пытается выговорить волшебник, — Ты в порядке? Ничего не подвернула? — отпуская рюкзак Гамильтон, он аккуратно спускается к ней и, касаясь её плеча, обходит девушку, чтобы встать впереди, — Перед моими глазами только что пронеслось моё уверенное: «Эва, не бойся, взлетай, всё у тебя получится.» И как потом верить, что я не пытаюсь тебя тайно покалечить? — сквозь подкатывающие приступы хохота, виновато отзывается Грэм, — Давай я пойду перед тобой? Я поймаю тебя. В худшем случае, полетим вместе. Я хотя бы буду твоей подушкой безопасности, — смахнув соленую жидкость с краешка глаза, предлагает волшебник, оставив ей единственный вариант ответа: да, конечно.
[indent]Как оказывается, совсем не зря. Предотвратив несколько менее устрашающих падений Эвелин, он неспешно перестаёт концентрироваться на одной дороге и вливается в разговор с тем же оживлением. Стоит поблагодарить генетику, в нём достаточно сил, чтобы не свалиться под весом Гамильтон и всех необходимых ей вещей, висевших у ведьмы за спиной.
[indent]— ...знаешь, наверное поэтому я никогда и не хотел делать из своего увлечения музыкой настоящую карьеру, — рассуждая вслух, то и дело оборачивается к ней Грэм, — Я могу не писать месяцами, а потом что-то в моей жизни меняется и пока всё это не выйдет наружу, я не останавливаюсь, — на миг Теодор хмурится, мрачнея, но тут же встряхивает головой, отгоняя лишние сегодня воспоминания, — Я очень много написал, гуляя по шотландским заповедникам. Я бы сказал, что пугающее количество песен, которые вошли в последний сборник Мэйв, написаны здесь. Не знаю, прогулки действуют на меня медитативно. На фоне природы мои проблемы... кажутся несколько преувеличенными, — вздёрнув плечами, замечает Грэм, — Ты ведь слушала альбом? Я понимаю, что по звучанию, не скажешь, что он написан под журчание ручейков, — негромко смеясь, он несколько раз качает головой, — В наше оправдание: сесть в студию после развода Мэйв и моего расставания было заведомым рецептом чего-то... похожего на то, что вышло, — прокашливается молодой человек.
[indent]Сейчас эти дни кажутся Грэму даже забавными. Их встречи с Мэйв напоминали школьные посиделки двух подружек, перетирающих кости несправедливому с ними миру. Да и выплёскивать негативные эмоции на бумагу было куда безопасней, чем рисковать снести кого-нибудь невинного потоком накопленной обиды. Теодор собирается сказать что-то ещё, но видит цель их прогулки и забывает обо всём остальном.
[indent]— Мы на месте! — встрепенувшись, Теодор поворачивается к девушке всем корпусом и, протянув ей ладонь, предлагает помочь Гамильтон закончить последний десяток метров спуска без приключений, — Добро пожаловать на Зелёное озеро, — принимаясь светиться пуще рождественской гирлянды, оглашает Грэм и замечает, как ускоряется его пульс от волнения.
[indent]Вдруг окажется, что она здесь уже была, и это её самое нелюбимое озеро во всей Шотландии. Вряд ли Эвелин признается, и оттого волшебник смотрит то на неё, то обратно на изумрудную воду, стараясь разглядеть признаки глубинного разочарования, и, к счастью, не находит ничего приближённого.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

5

[indent]— С каких пор восхищаться талантливостью своего друга – это издевательство? За такое я готова судиться, но боюсь, все эксперты законов будут на моей стороне, как только я включу им твою музыку: никто тебе уже не поверит, — она кривит лицом в лисьей улыбке, качая головой из стороны в сторону, тут же смягчаясь и весело смеясь. Он заслуживал похвалы, столько работая над очередным текстом, музыкой и записью. Конечно, сама Гамильтон отдавала себе отчёт, что половинок было две, и Мэйв вкладывала в их произведения не меньшую работу. Что не означало, что нужно было говорить ему комплиментов меньше, верно? Девушка тоже заслужит своё, как только появится в поле зрения Гамильтон, а сейчас ему придётся бороться с ней в полном одиночестве.
[indent]Недолго, впрочем, продолжается битва: за приглашением посетить студию, – глаза Эвы тут же широко раскрываются, а на губах появляется радостная улыбка – следуют и условия, которые ей ставит Грэм.
[indent]— Смотрю, мне попался достойный соперник, — она отводит взгляд в сторону, хватаясь им за пролетающие мимо облака и прикусывая на секунду губу, не сдерживая улыбки. Хлопая ладонями по коленям, тут же проворачивая пальцы, чтобы сцепить их вместе замком, Гамильтон сдаётся сама себе, начиная нагонять волшебника в их традиционной игре смущения, — Ладно. Договорились, — она выдерживает небольшую паузу, заводя выбившуюся прядь волос за ухо и чуть тише добавляет: — Но оно далеко, далеко от того, что делаешь ты.
[indent]Эвелин не считала, что писала плохо, иначе попросту не оставляла бы никаких результатов, вышедших из под её пера, но с абсолютной точностью могла сказать: сейчас не лукавила. Конечно, у ведьмы было преимущество: у неё была возможность сравнивать, в отличие от мужчины, но это была та ситуация, где ему стоило поверить ей на слово! С другой стороны, она не может перестать улыбаться от мысли, что магу было небезразлично. Учитывая, как редко она вообще озвучивает факт, что Эва не перестала искать рифмы со школьных лет, даже когда она об этом говорит, не так много людей вообще решают поинтересоваться её крошечным увлечением. Она не винила их, но по этой же причине не торопилась хвататься за гриф укулеле.
[indent]— Вовсе никакие не, — Эвелин не договаривает: знает, что бесполезно будет делать из этого полноценный спор, но по крайней мере реакция мужчины не вынуждает её затянуть ком в горле посильнее, не давая себе возможности дышать. Она внимательно выслушивает его слова, несколько раз быстро покивав головой, задумчиво наблюдая за тем, как маг управлял автомобилем. Вот как. Даже за сегодня она успела подумать, что вынуждает его пользоваться автомобилем и куда проще было бы, зайди волшебник в камин, а он намеренно выбирает другой путь и дело не только в собственном желании. Гамильтон не может не почувствовать лёгкий укол совести, осознавая, как много ещё есть вещей, которые люди, она включительно, озвучивают вслух, – или про себя, не столь важно – не зная всей правды. Чувствуя, как задерживается в тишине больше необходимого, Эва открывает рот: — Пусть мне кажется, что я не знаю ещё о многом, но в этом я точно никогда не сомневалась, — волшебница уверено кивает головой. Несмотря на то, что ей не удалось – и не удалось бы так или иначе – увидеть результаты экзаменов Теодора Грэма воочию, это не означало, что до неё не долетали слухи или прямые факты о его способностях. Тем более, она ничего не хотела сказать, но и должность, которую выбрал Тео, вынуждало правильно держать волшебную палочку и смотреть в лицо опасности.
[indent]— У меня будет странная просьба, — она косится на мужчину, не делая долгих пауз, — Только если это не приносит тебе неудобств, я могу попросить тебя писать мне письма обычным, не зачарованным пером? — Эвелин всегда выбирала странные способы быть ближе к людям. Человек, с которым она переписывалась всё это время – все ещё был Тео, но внутри неё всё равно было странное ощущение того, что так будет правильнее. В конце концов, для неё это не был изъян, то, на что люди могли жаловаться из-за непривычно написанной для них буквы; из таких вещей и строится личность.
[indent]Мисс действительно вела себя прилично – Эвелин хитро прищуривается, более не пытаясь стать причиной для того, чтобы волшебник вывернул колёса с дороги – и именно поэтому дожидалась официального разрешения, которое, разумеется, дать ей сразу никто не мог.
[indent]— Я так понимаю, историю о нём я буду узнавать по ходу нашего путешествия? Теперь я знаю, что он живёт в пещере, — она негромко хмыкает, движением в воздухе выводя заклинание, вызывая поток воды, тем самым, отмывая стенки от остатков кофейного напитка, — А если твой сосед оказывается ещё и медведем, — она ехидничает, негромко посмеиваясь, с любопытством смотря на мага. Где же он был? Какие места повидал? В дни, когда Трэйси в очередной раз рассказывала о том, куда отправился младший из Грэмов, она представляла себя где-то поблизости. Путешествия никогда не были коньком Гамильтон: как и многие британцы из её окружения, она и сама выбирала отсиживаться на острове до последнего, оказываясь по другую сторону моря чаще из-за каких-либо стечений обстоятельств, нежели собственного желания и свободы выбора. От этого она не думала, что становилась хуже, но тем не менее, даже шутить о компании из Бостона становилось тяжелее: чем она хуже? Оборачиваясь на Теодора, она неосознанно дёргает уголками губ. Может, когда-нибудь она наберется храбрости и попросит составить ей компанию в танзанийской деревне или на калифорнийском побережье.
[indent]— Что? Нет! — отвлекаясь от мысли, Эва машет руками перед собой, — Думаю, хорошего понемногу, и мы всегда можем, — она замолкает, прищурившись на секунду, практически не делая ярко-выраженных пауз, — Выбрать романтику палаточной жизни мы как-нибудь в следующий раз. А то и махнём дальше: я слышала, эти куриные соседи выбирают ещё много другой пахучей еды с собой? Будет ошибкой не попросить их поделиться.
[indent]Наконец, оказавшись на двоих в полном обмундировании, Гамильтон дожидается своего гида, напоследок кидая взгляд на его автомобиль. Для кого-то приключение начиналось отсюда, а для Эвелин оно длилось уже с пару часов. И соврёт, если скажет, что хотела бы развернуться на сто восемьдесят градусов.


You see I'm not sure what the secret to happiness is, but I'm pretty sure it starts when you go outside.


[indent]Она дышала полной грудью и в причинах не только потому, что они шли сквозь практически нетронутую людьми флору национального заповедника. Гамильтон старалась успеть всё и сразу: делать на один шаг Грэма два, оглядываясь по сторонам, изредка останавливаясь, указывая и самому волшебнику на интересный для неё предмет. Она не молчала, правда сделала своей целью узнать побольше о его путешествиях и работе, раз уж о ней уже начинал идти разговор прежде. Женщина видела, как он интересовался магическими существами ещё в школе и не удивилась, когда он официально подтвердил статус магозоолога в волшебном сообществе. Другое дело, что направления в этой сфере были слишком разными, а его – крайне интересное. Впрочем, ненадолго ей позволили оставаться главным интервьюером их дороги.
[indent]— Сложно сказать, — её голос звучит отрешённо на какое-то мгновение: она возвращает себя в тот день, когда оказалась безработной в последний раз, — Знаешь это ощущение, когда нет причин переживать: стабильный заработок, интересная профессия с возможным ростом, новые знакомства, в конце концов, мы стали чаще пересекаться с Джен, — она дёргает уголками губ: последнее было одним из самых больших плюсов для самой Гамильтон, пока она приходила на студию, — И всё равно что-то не то, словно ты не принадлежишь этому месту, пусть оно и не воюет против тебя. Так было практически везде, где я работало и это пугает меня ещё больше: вдруг, я зазря верю своей интуиции? Может, все чувствуют это, а только я продолжаю брыкаться.
[indent]Плыть по течению... по сути, это она и делает, верно? Эвелин вздыхает, поднимая на него взгляд и пытаясь – а точнее, беспокоясь – увидеть на его лице непонимание от слов женщины. Взрослый человек, а продолжает верить в сказки о том, что где-то скрывается та самая долгожданная должность, которая сделает Эву счастливой.
[indent]— Брось! Серьёзно? — она усмехается себе под нос, — По началу я мне многие говорили, что включают мою программу, но я знаю, что со временем все поостыли. Что же, оказывается, у меня был преданный фанат всё это время, а я и не знала, — Гамильтон осторожно качается в сторону, касаясь его локтём, улыбаясь, — Я не прочь устроить с тобой дебаты, — она не представляла, как звучала со стороны и всегда беспокоилась за занимательность того, о чём вещала. В конце концов, люди были разные, но ей искренне хотелось заинтересовать каждого. А она искренне думала, что Теодор был последним, кто включил бы радио ради неё и не из-за какой-то неприязни: дело во времени, в приоритетности. Эвелин практически становится стыдно за то, что в который раз она посчитала, что эти отношения нужны были ей больше, чем ему.
[indent]— Что же до родителей, — Гамильтон хмурит брови, отворачиваясь в сторону, поднимает руку, легко проводя ей по веткам какого-то дерева, растущего прямо около тропы, — Не было ни дня на протяжении всех этих лет, чтобы кто-нибудь из них не спросил меня о том, что я делаю со своей жизнью. Чаще всего с искренним любопытством, в плохие дни – явно не без раздражения в своём голосе. Я знаю, что они просто волнуются и хотят, чтобы всё наладилось, — она вновь поднимает на него голову, пожимая плечами, — Но от этого проще не становится. Я думаю, ко всему прочему, отец до сих пор расстроен, что я была его надеждой на передачу семейного бизнеса, — она усмехается, веселея: последнее, что ей хочется, чтобы Грэм подумал о тяжелой теме, которая отправляет её прямиком в меланхоличное состояние. Пожалуй, нужно что-то большее, чем то, о чём Эвелин думает каждый день: уже привыкла, — Он до сих пор думает, что я просто вредничаю: аллергии ещё никому не мешали сидеть и руководить.
[indent]Она понимала его: её причина действительно звучала крайне глупо. В конце концов, как много людей, которые работают в сферах, иной раз забывая азы? А для того, кто подписывает тысячи бумаг, чтобы где-то на заводе разлилась бутылка виски – подавно. Гамильтон считала это делом принципа, а где-то в глубине души... просто не понимала, каким образом сказать отцу о том, что попросту не видит в этом своего призвания. Кажется, ему проще родить третьего ребёнка, – Дженнифер точно не станет его золотым билетом, раз до сих пор не вытянула руку вверх. От собственной шутки она хрюкает вслух, тут же спешно делясь своей мыслью. Эвелин хочет добавить что-то ещё и разворачиваясь в пол-оборота не замечает, как тропинка меняет свою горизонтальность.
[indent]— О нет, — больше похоже не на возглас удивления, – к падениям она уже привычна – а на осознание ошибки, которую невозможно предотвратить. Гамильтон неловко барахтается ногами, пытаясь найти точку опоры, уже готовясь принять удар на руки, но неожиданного падения не происходит. Эва приоткрывает глаз, прежде услышав громкий смех, а затем и увидев своего спасителя. Эвелин выдыхает со всем облегчением, по итогу и сама вторя ему смехом, — Что? Спасаешь? Потому что я вижу только это! — запрокидывая голову, она широко улыбается, поправляя слегка съехавший на плечах рюкзак. От воспоминаний школьных лет она хмыкает себе под нос, — В твою защиту, тогда ты даже не представлял, насколько я бесталанная в полётах. Я бы что-нибудь заподозрила, если бы ты предпринял ещё несколько попыток вернуть меня на метлу и подумать, что первая – просто совпадение, — Гамильтон и сама была бы не прочь смотреть на ребят, отправляющихся за мечами для квиддича не только с трибун, но пожалуй, была из тех, кто прислушивался к голосу Вселенной. И та не раз очень агрессивно говорила: «метла – это не твой метод перемещения, Эвелин Маргарет.»
[indent]Пропуская волшебника вперёд, пообещав себе быть повнимательнее: ей не хотелось убивать Тео собой, она действительно спотыкается о корешки с меньшей настырностью, каждый раз извиняясь перед ним за свою неуклюжесть, рассказывая о нескольких случаях, когда по итогу оказывалась в больнице. Сама Эва шутливо отзывалась об этом, как «неправильно поставила ногу с утра пораньше.» Правда, надолго женщина на этом не зацикливается и ощущая своё преимущество перед дорогой вновь, – крепкая спина Грэма ещё больше помогала почувствовать ей свою защищенность от любой напасти – Эвелин аккуратно спрашивает его о том, что волновало её ещё в машине: каким образом он именно пишет свою музыку? В конце концов, так много людей перенаправляют свои мысли на тексты, прямолинейно или через метафоры, а иной раз, наоборот: ничего от автора, лишь его воображение и истории кого-то ещё.
[indent]— Я бы с тобой поспорила, — задумчиво произносит волшебница, со всей внимательностью прислушиваясь к его ответу. Эвелин ответственно подходила к такому делу, подтверждая кивком головы: слушала, — Я имею ввиду, журчание ручейка – может и нет, но в нём можно услышать очень громкий голос путешествующего человека. Не по всех песнях, но тем не менее. Возможно, это я: во многом акустические песни напоминают мне, — Эвелин опускает взгляд к земле, — Какие-то лагеря, посиделки у костра, где аккомпанементом тебе служат приглушенные звуки от птиц или начинающий моросить дождь, вынуждающий вас прятаться в палатках, — она неожиданно улыбается, смотря ему в затылок, — Хотя, под «Dance and Cry» можно побегать и под ним, потому что ничего не боишься уже. Не о том думаешь.
[indent]Она замолкает, что не останавливает рой её мыслей, сосредотачиваясь по весеннему скользкой дороги, не желая стать для мага обузой на последних дюймах крутой тропы. Да, он прав, теперь, когда она знала о сложных периодах в жизни двух людей, видеть их боль в тексте было куда проще. Однако, как и большой поток поддержки, идущий через строки. Волшебница украдкой смотрит на мужчину. Они с Мэйв давно дружили, не переставая общаться на протяжении всего этого времени, ещё и работая вместе.
[indent]Нет, наверное, Трэйси бы сказала ей. Это ведь не было секретом, верно?
[indent]Она тепло улыбается, крепко хватаясь за его ладонь, и с любопытством уже старается вытянуться по струнке: куда он её привёл? А когда понимает, восторженно произносит: — Невероятно! Название явно даёт всё понять без каких-то подсказок! Тео, — она не сразу замечает, как сильнее сжимает его ладонь, до сих пор не отпустив её, — Очень красивое место! Мерлин, я даже представить не могла, что меня ждет, — Гамильтон приподнимает подбородок, словно это поможет ей охватить взглядом озеро целиком, но сдаваясь, недолго топчется на месте, чтобы произнести: — Пойдём, пойдём поближе, я хочу посмотреть, — и махнув ладонью в сторону изумрудной глади воды, тянет его в сторону, торопливо перебирая ногами по не протоптанной траве, а там и песку, правда, на ходу понимая, насколько комично она выглядит, неловко посмеиваясь и освобождая Теодора от своего плена. Она не останавливается, разве только восхищаясь высотой сосен и их корней, выглядывающих со стороны малых обрывов близ берега, и склоняясь, вытягивает свою ладонь, чтобы положить коснуться поверхности.
[indent]— Что же, я готова, — она поворачивает к нему голову, — Не расскажешь мне, почему зелёное? — женщина смотрит на него с хитрым прищуром, почему-то уверенная, что у мага точно есть для неё на это ответ. Пожалуй, в своей жизни, мало она знала людей, рассказывающих факты о жизни вокруг них так же интересно, как Теодор. Именно поэтому она не прочь заскакивать в этот поезд самостоятельно. Поднимаясь, и отправляясь на поиски подходящего места для празднования их путешествия в несколько часов к главной достопримечательности, Эвелин, и прежде предлагающая по пути Грэму перекусить чем-нибудь из её рюкзака, учитывая количество орешков и сухофруктов, планировала накрыть для них стол с самого начала пути. Наконец, обстроившись и усаживаясь на тёплое покрывало, она начинает вытаскивать из раскрытого рюкзака одну коробку за другой, попутно вытащив свою волшебную палочку, чтобы нагреть то, что должно было быть горячим:
[indent]— Так, бери всё, что понравится на вид, я старалась сделать всего понемногу, — взмахом она избавляется от всего лишнего, предоставляя ему первому возможность выбора: здесь была и явно свежая выпечка, и холодные сэндвичи, свежий салат, порезанные фрукты – это было только началом, на которое она смотрела с заметным волнением. Конечно, это не какой-то ужин при свечах на большое количество персон и, тем не менее, даже такую простую еду можно было испортить. Что если Гамильтон сделала это прямо сейчас? Она начинает набирать себе на тарелку еду следом за Грэмом, дожидаясь, когда он первым что-нибудь попробует прежде, чем начиная вновь говорить, оглядываясь по сторонам:
[indent]— Я давно была в походах: у нас была своеобразная традиция с семьёй обходить Лэйк-Дистрикт, но в последние года разнообразные подводные камни мешали нам собраться, как раньше, — наверное, отчасти причины были и в ней тоже: Эвелин несколько раз не находила в себе силы из-за плохого самочувствия, по итогу до сих пор чувствуя свою вину за происходящее. Ко всему прочему, ей хотелось привлечь внимание к этому и Леннона, но волшебник был далёк от такого рода путешествий, — Я уверена, что ты был там и вряд ли один раз, — она задирает палец вверх, хитро прищурившись, — Но нам принадлежит большая площадь из-за винокурни, поэтому я знаю ещё немножко тайн заповедника, живя на его территории всё детство. Так что, в следующий раз, моя очередь будет вести тебя в поход. — пауза, и на всякий случай она добавляет: — Если ты, конечно, захочешь.
[indent]Она не сразу замечает, как по итогу растягивается с походной тарелкой на весу во весь свой рост, придерживая свою кружку с горячим чаем: королева была бы ими довольна. Эвелин вспоминает какие-то дурацкие истории из их семейных путешествий, где в один из зимних разов девочки слишком яро топтались на тонком льду, чтобы оказаться напрочь промокшими или устроившие гонки на лошадях, которые пошли не по их плану. Гамильтон не замечает, как за разговором она набивает себе желудок и выпивает целый стакан, при этом чувствуя удивительное чувство подъема: будто она никогда не разговаривала с людьми так, как сегодня с Теодором.
[indent]— Знаешь, — отталкиваясь от покрывала, возвращая себя в сидячее положение, смеясь себе под нос от тяжести в желудке. Гамильтон параллельно задаётся немым вопросом будет ли он что-нибудь ещё и потихоньку начинает собирать их обед обратно, — Я переживала, — она выдерживает паузу, в последний момент взвешивая, стоит ли ей говорить свою мысль или нет, — У тебя бывает когда-нибудь такое ощущение, когда ты получаешь письмо от друга, и резво отвечаешь ему с желанием встретиться, а когда время подходит, ищешь любое оправдание, чтобы избежать встречи? Не потому, что ты внезапно разлюбил его и потерял интерес. Просто... где-то здесь, — она тянет палец к виску, несколько раз ткнув себя, — Есть что-то, что талдычит тебе: «ты не можешь.» Почему? Непонятно. — Гамильтон ускоряется, неожиданно начиная переживать, что волшебник поймёт её не так, как ей хотелось бы. Она замирает на половине своего действия, ища его взгляд, — Я проснулась с мыслью о том, что очень хочу тебя увидеть. Я рада, что ты позвал меня и что мы делаем это, Тео, — медленно поворачивая головой в сторону воды, она тепло улыбается, оборачиваясь на него обратно, — Мне кажется, это то, что мне очень давно нужно было сделать, потому что это... ты говорил? Медитативно, — она несколько раз кивает головой его словам о важности проблем на фоне природы, — Как лекарство на открытую рану.
[indent]И она уже чувствует, как та начинает медленно затягиваться. И почему-то Эвелин думала... что на самом деле дело было далеко не в месте, в котором она оказалась.

Подпись автора

'cause I love the way you say "good morning"
and you take me the way i am
https://i.imgur.com/gjzTXs9.gif https://i.imgur.com/Al7Upg0.gif
if you are chilly, here take my sweater
'cause — I love you — more than I could ever promise

6

[indent]— Осторожней с громкими словами, — косясь на Эвелин, он и сам понимает, что звучит совсем не угрожающе, — Иначе в один прекрасный день я явлюсь к тебе на порог с палаткой через плечо. Или, что страшней, с билетами во Владивосток, и что ты тогда будешь делать? — пускай Грэм шутит, подобное будущее не кажется ему совершенно невозможным и, главное, плохим.
[indent]Он бы отвёз её куда угодно, если бы Эвелин только захотела. Они бы не наскучили друг другу – он даже не хочет думать, что могли бы. Спустя столько лет, Теодор всё ещё упрямо уверен, что несмотря на пропасть во времени и утраченную естественную близость, они уравновешивают друг друга: она заземляя Грэма тогда, когда он принимается растрачивать свои силы на всё подряд, он – тормоша Гамильтон, когда её тяга к уюту и комфорту мешает ей взглянуть на что-то новыми глазами. Конечно, легко воображать идеальным путешествием то, которое ещё не случилось, но он готов упираться на своём призрачном фундаменте до последнего. В конце концов, взглянуть на них сейчас – чем не доказательство? Одним непринуждённым разговором обо всём на свете она умудряется вернуть ему странное забытое ощущение, словно он в безопасности, словно Теодор услышан и понят, и что бы ни произошло, это останется прежним.
[indent]Поворачивая голову к Эвелин, стоит ей закончить объяснять причины своего увольнения, он выдерживает недолгую паузу в надежде подобрать верные слова. Воззвать к тому же одновременно тёплому и пугающему ощущению уюта, в котором находил себя Грэм рядом с ней. Хотя бы попробовать приблизиться.
[indent]— Не могу говорить за всех, но могу сказать за себя, — дернув плечом, отзывается волшебник, — Я... всегда был по-настоящему хорош только в одном. Не в том смысле, что во всём остальном я – дважды пробитое днище, — негромко усмехнувшись, косится на неё Грэм, — Просто... не так, чтобы сделать из этого профессию, чтобы сказать себе: да, я смогу заниматься этим всю жизнь, — Теодор поджимает губы, невольно вспоминая все варианты, о которых говорили с ним однокурсники и учителя в конце седьмого года в Хогвартсе, — Если подумать, я мог бы попробоваться в квиддиче или сделать наше с Мэйв творчество и своей карьерой тоже, но... я всегда сторонился внимания, которое сопутствует подобным профессиям. Я знал, что не справлюсь. А что делать, когда твоих вариантов больше, чем три? — принимаясь улыбаться шире, негромко усмехается волшебник, — Я понимаю, что когда твоя голова настолько светлая, чтобы преуспеть во множестве направлений, это выглядит скорее проклятьем, нежели талантом, и тем не менее. К тому же, уверен, многие просто мирятся с тем, что им не нравится. Спроси меня – очень даже зря. Я бы не стал останавливаться, пока не нашёл то, что мне по-настоящему нравится. То, что ты не сдаёшься, говорит многое о твоём характере, Эвелин, — задерживая взгляд на ведьме чуть дольше обычного, ставит точку Грэм.
[indent]То, что она видела своим большим недостатком, доказательством своей нерешительности, выглядело совершенно иначе в глазах волшебника. Она знала, чего хотела, и не собиралась соглашаться на меньшее. И ведь это распространялось не только на карьерный путь. Внезапное, по меркам знакомого им обоим окружения, расставание Эвелин с Ленноном не казалось Теодору чем-то из ряда вон выходящим. Да, ей потребовалось несколько лет, чтобы убедиться, что он не был её будущим мужем, но с каких пор подобные решения делались за пару дней? Теодор мог сколько угодно коситься на мужчину, карауля каждый промах, он не стал бы отрицать наличие у Леннона положительных качеств, которые и привлекли Гамильтон в первую очередь. К тому же, в одном Грэм себя не обманывал: его мнение было далеко от объективного. Сколько бы времени ни прошло, что бы ни происходило в их жизнях, она всегда оставалась первой девочкой, на которую Теодор обратил внимание. И в отличие от Грэма, у Леннона вышло добиться её внимания в ответ.
[indent]— Очень зря, — отделяя слова друг от друга, единожды кивает волшебник, — Мне всегда нравилось то, как ты думала, — несильно нахмурившись, замечает Теодор и тут же веселеет, — Так что да. Вызов принят, — и она точно забыла с кем имеет дело, если думает, что он не вспомнит ту самую тему, вызвавшую отклик в душе Грэма.
[indent]Если бы ему когда-нибудь понадобилось выбирать собеседника на спор, он бы обязательно вспомнил об Эвелин. Не сказать, что было много вещей, над которыми им было никак не согласиться друг с другом, но девушка никогда не пыталась поменять его точку зрения или, ещё лучше, отождествить отличное мнение с признаками недалёкости. Такие люди были куда большей редкостью в жизни Грэма, чем многие могли себе представить.
[indent]Теодор не сдерживает красноречивой гримасы, стоит ей заговорить о не осуществившихся планах отца на её жизнь.
[indent]— А то, что тебе может просто не нравиться заниматься этим, уже не аргумент? — усмехнувшись, спрашивает волшебник, не ожидая ответа, — Это, конечно, не одно и то же, но надо было видеть разочарование на лице моего отца, когда я стал «волшебной» сиделкой животных, он считает что моя работа – что-то вроде сторожа в зоопарке, — дернув бровью, хмыкает Грэм, — Стерпится, слюбится. Не зря ведь они твои родители, у них нет других вариантов, как смириться. А ты... занимайся тем, что тебе нравится, даже если это всего на пару лет. Мне кажется, что в жизни и так достаточно причин для расстройства, чтобы создавать их собственными руками, — и, пожалуй, говоря «расстройства», он значительно преуменьшал то, что пережила ныне взрослая часть Англии, кажется, только-только оправившаяся после войны.
[indent]Раньше он часто думал о том, что пришлось пережить его близким в его «отсутствие». О том, насколько хлипким мог казаться им нынешний мир, не вызывавший в Теодоре столько недоверия. Да, он был одной из многочисленных жертв Второй Магической, но он не переживал её. Он не терял своих друзей, не жил без всякой уверенности в том, что завтра наступит. Ему казалось, что заниматься любимым делом – меньшее, что заслуживало магическое общество Великобитании, все, кто вышли на другой стороне тёмных времён и сохранили свой рассудок.
[indent]Он никогда не спрашивал Эвелин о том, как складывалась её жизнь в Хогвартсе во время режима Волан-де-Морта. Не потому что не хотел. Теодор боялся узнать как сильно его смерть повлияла на девушку, как много боли он причинил, пусть и сам того не желая. Волшебник еле-еле смирился с рассказами Элайджи и простил себя за то лицо, с которым старший брат смотрел на него первые годы после возвращения юноши. Конечно, Грэм понимал, что не был виноват в том, что случилось на Косой Аллее в тот день. Объяснить бы это ещё собственному сердцу.
[indent]К счастью, мысли о войне быстро покидают голову Теодора, сбитые с толку вопросами о музыке и попытками Эвелин добраться как можно быстрее до места назначения человеческой лавиной.
[indent]— О, у этой песни... забавная история, — он не успевает оценить насколько готов поделиться событиями, предшествовавшими написанию песни, вынужденный продолжить языком без костей, — Я только-только вернулся в Англию после командировки и после того, как расстался с Клэр, и, — Теодор сводит брови на переносице, качая головой, — Впервые в жизни я не выходил из дома, наверное, на протяжении пары недель? Сказать, что моя квартира напоминала подворотню, — молодой человек издаёт громкий смешок, решая, что его физиономии хватит для описания того состояния, в котором находилось его жилище, — Всё лежало в одной огромной куче. Мои вещи, вещи Клэр, какие-то конспекты, еда, чашки, тарелки, — оживлённо жестикулируя, продолжает Грэм, — На тот момент, мне казалось, что я быстрее отойду на тот свет, чем разгребу это в одиночку. Я позвонил Мэйв, мы справились за несколько часов, и я помню, как мы сели посреди уже чистой комнаты между мусорными пакетами, коробками с вещами Клэр, и просто из ниоткуда, — он смеётся, изображая фонтаны из глаз, — под орущие на полную громкость Arctic Monkeys начали рыдать так, как будто закончили смотреть «Титаник», — Грэм косится на свою собеседницу, смущённо разводя руками в стороны, — «Dance and Cry» родилась сразу после, — заключительно кивая, вздыхает волшебник.
[indent]Отвлекаясь обратно на дорогу, Теодор чувствует тёплую улыбку, расползающуюся по его лицу. Он был благодарен Мэйв за то, что та оказалась рядом с ним в один из самых запутанных периодов для Грэма. Странным образом он всегда знал, что ведьма не осудит его и не станет смотреть иначе, соверши он ошибки «обычных смертых». И дело не в том, что Теодор ожидал иного поведения от своих близких, но представить, как его старший брат не пытается прокричать в нём дырку, обнаружив пару пустых бутылок по периметру квартиры, было тяжелей, чем довериться пережившей нечто подобное Мэйв. Поэтому Теодор не мог смотреть на Эвелин косо за то, что произошло на приёме – это было нормально; людям свойственно принимать безрассудные решения, когда им больно.
[indent]Отчего её искренняя улыбка, вспыхивающая на лице Гамильтон, отзывается в нём теплом. Он рад, что может отвлечь девушку от переживаний, даже если это всего лишь одни выходные.
[indent]Смеясь прыти Эвелин, волшебник торопливо следует за ней к берегу озера и бормочет что-то невнятное, похожее на просьбу не поскользнуться и не упасть лицом в тину. Он замечает, как крепко её ладонь сжимает его собственную, и на мгновение перестаёт обращать внимание на изумрудную воду и окружающий мир. Теодор возвращается в тот момент, когда девушка убирает свою руку, и инстинктивно прокашливается, стараясь не думать заметила ли она его секундный ступор или нет.
[indent]— Если верить легенде магглов, то феи стирают здесь свою одежду, отчего вода поблескивает зелёным, но, увы, по сей день я не встречал здесь ни одной феи. В действительности всё намного тривиальней, — палец Грэма взлетает в воздух, указывая на усеянные деревьями горы, — Цвет листвы отражается на поверхности воды. Окажись это озеро не в карьере, оно бы было такого же цвета, как и все остальные, — возвращая взгляд к Эвелин, он слегка пожимает плечами и шагает поближе к лесу, помогая девушке организовать их обед.
[indent]Падая на развёрнутое широкое покрывало, Теодор избавляется от рюкзака и толстовки, сочтя, что солнце палит достаточно жарко. Он не сдерживает громкого смеха и красноречивого изумления той степени подготовленности, с которой Эвелин явилась в этот поход. Что-что, а с голоду они бы не умерли ещё пару дней. Не церемонясь с манерами, волшебник принимается пробовать одно за другим, не скупясь на благодарность и похвалу шеф-повару их обеда, и отвлекается от еды только тогда, когда Гамильтон начинает говорить о своей семье.
[indent]— Если я, конечно, захочу, — кривляясь, повторяет Теодор, — Ещё скажи, что знаешь, где там водятся келпи, и точно нет, — он выдерживает короткую паузу и тут же меняется в лице, принимаясь улыбаться, — С тобой – куда угодно, только назови время, — и, пожалуй, келпи были последними в списке причин, по которым Грэм согласился с такой скоростью.
[indent]Он то и дело задирает голову к небу, морщась от ярких лучей солнца, и несколько раз одергивает Гамильтон, замечая символ Рэйвенкло, пролетающий над ними, и парочку клаббертов, копошащихся на стволах деревьев, рядом с водой. Большую часть времени Теодор слушает, стараясь запомнить каждую деталь рассказов Эвелин, словно это поможет ему заполнить те пробелы в их общении, с которыми волшебник существовал последние несколько лет. Он понимает насколько это абсурдно – пара историй из детства не исправят годы, проведённые порознь, но это первый шаг, это начало. Ко всему прочему, ему нравится слушать её голос, нравится то, как она говорит, переживая свои воспоминания заново; ему даже начинает казаться, что он был где-то с ними и наблюдал за скачками двух сестёр со стороны.
[indent]Неожиданное копошение со стороны Эвелин заставляет Теодора сесть к ней в пол-оборота, вопросительно дернув подбородком. Его лицо меняется в унисон её мысли, становясь сначала растерянным, а затем всё больше и больше обеспокоенным. Он почти пугается, что зря счёл их поход успешным.
[indent]— Нет? — сводя брови на переносице, Грэм не замечает, как его интонация берёт ноту выше привычной; к счастью, Эвелин ловит ход его мысли, ошибшейся с направлением, раньше, чем волшебник успевает прибыть по месту назначения, — Спасибо, за этот маленький сердечный приступ, — быстро бормочет молодой человек, прикладывая ладонь к груди, и, переведя дыхание, говорит многим спокойней, — Я очень рад, что ты хорошо проводишь время, потому что это определённо взаимно, — он склоняет голову на бок, заметно задумываясь, но быстро оживает, — Я давно хотел позвать тебя куда-нибудь, но всё искал удачный момент. А насколько известно, чем дольше ты ждешь правильного времени, тем упрямей оно не приходит. Я бы сказал, что рад, что ты напилась на благотворительном вечере, — принимаясь лукаво улыбаться, смеётся Грэм, — но я не такой человек. Да и... рано или поздно я бы всё равно написал тебе письмо. Нельзя же быть вечной ссыкухой, — хрюкнув смешком, поджимает губы волшебник.
[indent]Он прекрасно понимал насколько глупо было бояться Эвелин. Спросить Теодора сейчас, он толком и не сказал бы, что именно останавливало его всё это время. Разница в возрасте? Если подумать, Элайджа и Трэйси ничем не отличались от девушки, но не стали смотреть на Грэма как-то иначе. Пожалуй, наоборот. Очнувшись четырнадцатилетним подростком, Теодор столкнулся с тем, что близкие отказывались воспринимать его мальчишкой, накидывая ему несуществующие семь лет. Рядом с ней он не чувствовал огромной пропасти разнящихся взглядов и опытов. Да, они определённо не были одним и тем же человеком, но сказать, что Грэм не был в состоянии понять её переживаний – определённо сгустить краски.
[indent]— Я считаю, что нам определённо стоит посетить цивилизацию перед очередным походом. Когда ты в последний раз была в кино? — внезапно спрашивает Теодор, оборачиваясь на ведьму, — Пожалуйста, скажи мне, что не летом девяносто шестого, — сморщившись, словно это доставляло ему физический дискомфорт, бормочет волшебник. В противном случае, у него будет пара вопросов к старшему брату и его семье. Потому что если у Теодора была уважительная причина хотя бы на семь лет, то в случае Элайджи объясняться бы пришлось.


#np: Oh Wonder – Heart Hope


[indent]Теодор вспоминает о спрятанной глубоко внутри рюкзака камере и делает несколько памятных снимков, прежде чем начать собираться в обратный путь. Даже если что-то пойдёт не так, и их уютное тёплое путешествие станет первым и единственным, ему хочется запомнить этот день таким, какой он есть; законсервировать свои чувства, будто летнего светлячка в стеклянной банке.
[indent]Он резво помогает Эвелин собрать её сумку и, вытащив волшебную палочку, сворачивает расстеленное на земле покрывало. Воспользовавшись общей занятостью, Теодор принимается вещать о том самом горном монстре, нападающем на возвращающихся обратно куда чаще, чем на тех, кто направляются вглубь шотландского заповедника. Делает он этот вовсе не случайно. Дождавшись, когда они покинут крутой подъем по лесной тропе, он подгадывает правильный момент и пропадает из поля зрения, прячась в зелёных густых кустах. В следующий раз, когда Грэм приближается к Эвелин, он подбирается со спины и издаёт скрипящий рычащий звук над ухом девушки, примеряя на себя образ Серого человека. Хочется сказать, что ему немножко стыдно, но вряд ли кто-нибудь поверит звонкому смеху, расходящемуся по лесной чаще.
[indent]Ему приходится отбежать на десяток метров, чтобы не пасть жертвой гнева Эвелин Гамильтон, и, поклявшись, больше никогда (сегодня) так не делать, Теодор ведёт их обратно в город без очередных попыток остановить сердце своей спутницы. Они оказываются у искомой гостиницы, не выбившись из графика, как раз, когда солнце перестает защищать самых испуганных, более не освещая долину. Заходя внутрь, Грэм тотчас удивляется вслух количеству людей, уже сидящих в главном зале и ожидающих начала ужина.
[indent]— Кажется, многих посетила та же светлая идея, что и нас, — поворачиваясь к девушке, отзывается молодой человек, — Не зря я написал им письмо заранее, — они бы, конечно, не закончили на улице, никто не отменял трансгрессию или хотя бы каминную сеть, но оставлять о себе впечатление совершенно неподготовленного Теодор не собирался.
[indent]Здороваясь с хозяином заведения, Теодор дружелюбно жмёт руку мужчине и принимается объяснять причину их появления. Спустя минуту волшебник возвращается к Эвелин и, прежде чем забрать ключи от их комнаты, на всякий случай уточняет:
[indent]— Они оставили нам сдвоенную комнату с гостиной. У тебя будет спальня и, если это не доставит тебе дискомфорта, я посплю на диване. Ты не против? — пускай Эвелин уже приглашала его на свой диван, он не хотел показаться без такта и всякого понимания, что не все люди были в восторге от сожительства с друзьями противоположного пола.
[indent]Получив зелёный свет, молодой человек значительно веселеет и спешно перехватывает ключи из рук хозяина, кивая на его указания о местонахождении комнаты. Пропуская ведьму вперёд – на случай, если та решит скатиться по лестнице, – он невольно принюхивается к стойкому запаху специй и домашнего пива. Стараясь не задерживать движение, он суетливо отпирает дверь их сегодняшнего дома и, ежится, чувствуя тёплый поток воздуха от зажжённого камина. Осматриваясь, Теодор аккуратно косится на девушку и улыбается, замечая, что, кажется, Эвелин устраивает его выбор.
[indent]— Владелец таверны выдал нам меню на сегодняшний вечер, — встряхивая бумажку со списком блюд в воздухе, нарушает короткую тишину Грэм, — Посмотри, что ты будешь. Я могу пойти сделать наш заказ, пока ты примешь душ, — дернув уголками губ, вытягивается по струнке Теодор. Пускай он не повторяет вслух, что не хочет её стеснять своим присутствием, его выражение лица говорит за молодого человека. В конце концов, лучше так, чем развалиться на диване с лицом, будто так оно и должно быть.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

7

[indent]С самого детства ей говорили: «Если хочешь пробовать – пробуй» и это стало одним из самых главных правил её жизни, которому она уверенно следовала и не оборачивалась назад. В конце концов, оно было удобным: всё, что ты делал, оказывалось правильным и полезным, дающим тебе как опыт, знакомства или темы для разговоров. Единственное, чего Эвелин не понимала – став взрослым человеком, неожиданно любой эксперимент не должен быть сложнее, чем мороженое с беконом или скорость преодолённых миль на беговой дорожке. А как же попытка найти себя в будущем?
[indent]Поздно.
[indent]— Мне всегда было непонятно одно, — она не перебивает его, хотя не избавляет себя от короткой усмешки: в дебат-клубе за мнение о чём-то важном ей бы хотелось оказаться на одной стороне баррикад с волшебником, внимательно выслушав Теодора. Будь на её месте кто-либо другой, мнение с тем, которое высказывал ей Грэм, было бы подозрительно похожим, что не означало, что самой Эве было легко принять эти мысли для себя. Эвелин задирает палец: — Я понимаю, чего добиваются родители, когда они дают ребёнку выбор, как это было, например, со мной. Но спустя года кажется несколько нецелесообразным сообщать, что нужно выбрать что-то одно и баста. И даже если нет? Да, мне никто не запрещает – ещё бы они говорили: «нельзя» – продолжать свои поиски, но разве неочевидно, что это давит? —  она усмехается, разведя на мгновение ладони в сторону и посмотрев на волшебника, дёрнув бровью, — Неудивительно, что в какой-то момент ты начинаешь избегать общения с людьми на определённые темы, а в худшем случае – и их в целом. — Гамильтон вздыхает, отводя взгляд в сторону. Ведьма знает об этом не понаслышке: конечно, родители остались при ней, но это не означает, что некоторых бывших однокашников или коллег не обошла эта судьба. — Хотя, конечно, — она заметно веселеет, подмигнув ему, — Не скажу, что иной раз не получаю удовольствия от лиц моей семьи, когда приношу им радостные известия об очередному повороту на сто восемьдесят. Теперь мне хочется предоставить твоему отцу список моих бывших должностей, — она хихикает, — Учитывая его талант, думаю, это был бы интересный вечер.
[indent]И кто её просит накручивать? Сколько статей написано о том, что молодое поколение находит себя с увольнительным листом каждые четыре-пять лет для смены обстановки, и не сказать, что они не попадались самой Эвелин.
[indent]— Ты очень ловко свёл свёл тему к тому, что я – молодец и делаю всё верно, — после недолгой паузы, замечает ведьма, повернув к нему голову. Её только что обмазали словами талантливости и светлого ума, он думал, не обратит внимание? Она расплывается в тёплой улыбке, благодарно кивнув ему головой. Наверное, маг и сам не представлял, насколько важным было то, что он говорил ей. Дело было даже не в отвешивание комплиментов; приятно, когда, наконец, говорят: «Делай, что хочешь и это – правильно», — Думаю, у меня просто было на кого смотреть, мистер «я знаю, чем хочу заниматься и меня ничего не остановит» Грэм, — Эва дёргает плечиком. Это даже не любезность на любезность; пусть только попробует вступить в ней в дебаты на этой почве. Тут она точно не сдастся.
[indent]Как и многие люди, относящиеся к написанию музыки как к хобби, Эвелин редко садилась за стол, брала перо в руки и начинала придумывать рифмы, складывающиеся в строки текста. Иногда импровизация, в другой день – желание выплеснуть свои эмоции на пергамент, а иногда и желание не заниматься домашней работой в полной тишине. Ей нравилось думать, что даже самая глупая песня, созданная на коленке имела за собой историю. Важную или не очень, хорошую или плохую – не столь принципиально; такие крупицы создавали человека, его жизнь.
[indent]Эва практически хрюкает и приподнимает бровь, когда забавный рассказ о создании понравившейся Эвелин песне по итогу оказывается не таким уж весёлым. Несмотря на понимание, что её посвящают в это явно не для того, чтобы в Гамильтон включился рычаг жалости, женщина всё равно чувствует секундный неприятный ком в горле. В одно мгновение ей хочется найти маховик времени, чтобы вернуться в прошлое и найдя Тео, помочь волшебнику откопать себя из под конспектов и кружек. Она дёргает уголками губ, стараясь исключить в своей голове любую эгоистичную мысль в эту сторону: хорошо, что у него есть Мэйв. Как человек, опьяненный своими проблемами в прямом и переносном смысле, Эвелин знала всю важность не оставаться одному в тяжелый час.
[indent]— Я думаю, — ей не приходится долго думать над тем, что сказать. Каждый раз она понимает, что из-за пропасти во времени истории Тео порождают дополнительные вопросы, но в то же время, ей не хочется вываливать на него их один за другим, боясь переступить что-то чересчур личное. Она придёт к этому; а пока: — Вещи, не важно, говорим мы о музыкальном или художественном направлении, сделанные в эмоциональном порыве или на почве каких-то событий – это то, что трогает, даже без знания историй, которые были за ними, — она коротко улыбается, — Мне нравится думать, что даже я, как слушатель, не знающий каких-то вещей, — теперь знавший, но песен ещё много, — Всё равно могу быть приближённым к тому, что важно тебе или Мэйв и вы делитесь этим с миром. По крайней мере, есть ощущение, что ты не одинок, — волшебница замирает, едва заметно меняясь в лице, поднимая его к небу: ей было как никогда близко то состояние, в котором находился Тео. Она обязательно переслушает эту песню ещё раз по возвращению домой, — У меня оно точно есть.
[indent]В конце концов, ещё несколько недель назад она с особой точностью отсчитывала количество дней с момента отказа Леннону. Ей не было безразлично, всё ещё стыдно и она думает об этом, но даже сегодняшнего дня хватает для того, чтобы задаться вопросом: она действительно поступила так плохо? Недостойна того, чтобы просто слушать истории своего друга о цвете озера – и возмущаться, что маггловская версия ей нравится больше и они обязательно вернутся сюда для поисков! – или наслаждаться лёгким ветром и горячим чаем в своей металлической кружке? Разумеется, дело в сравнении, но это именно то, чем Эвелин не хотела заниматься, а вырывая ситуацию... неожиданно замечает меньше причин переживать так сильно, полностью перекладывая вину только на себя.
[indent]Эва косится на Теодора, откусывая кусочек сандвича. Ей стоит почаще находиться с людьми, проживающих каждый день с удовольствием. Она не сомневается, что останься наедине, был велик шанс вернуться к самоанализу, но сейчас ей казалось, что она могла справиться с этим. Попытаться.
[indent]— Мерлин, извини! — она всё же сделала это. Эвелин виновато поджимает губу, так и не справившись с подавлением умилительного смешка – он правда подумал, что она проводит своё время в страдании? – и наскоро протягивает ладонь к мужчине, наскоро погладив его по ноге, — Надо было начинать с другого конца, — она хмыкает: «Ты хороший, а всех остальных я игнорирую». Достойно. Правда, долго думать о своей шутке он ей не позволяет, вынуждая её звонко засмеяться:
[indent]— Я стала забывать, насколько точно ты умеешь подбирать слова, — всё верно: музыкант! — Что же, если ты не такой человек, то это сделаю за тебя я: теперь, когда похмелье осталось далеко позади, а воспоминания о людях, смотрящих на мою кривую походку стёрлись, я заявляю, что напиться – было славной идеей. К тому же, — она щурится с легкой ухмылкой на губах, — Не то, чтобы у меня много шансов каким-то образом опозориться перед тобой ещё, что во многом облегчает дальнейшую жизнь, — а те, которые могут предоставить ей Вселенная, она бы не пожелала даже своему врагу.
[indent]Даже если Теодор так и не смог дойти до неё, как хотел, это не означало, что само желание не было похвальным. Она верила ему и в то, что говорилось это не ради вежливости или показать своё благородство. Конечно, чем раньше, тем лучше, но это как с поздравлением; Гамильтон была из тех, кто радовалась открыткам на день рождения даже спустя месяцы от важной даты.
[indent]— А? — то, как он активно вписал план второго похода в свои планы подтверждая это дважды за последние пару минут заставляют её тепло улыбнуться, — Мерлин, нет, я была! — Гамильтон смеётся, отмахивается рукой, но тут же замолкает, нахмурившись. Проходит несколько секунд прежде, чем она начинает смеяться: — Правда, боюсь я всё равно не буду рассказывать тебе о частоте моих присутствий в кинозалах. В свою очередь, прежде, чем ты попытаешься обругать всех вокруг – в этом только моя вина! — а то будто она не знает, насколько важным казалось делиться «культурными» различиями двух миров с самой школы. Или это не он учил её правилам «Монополии»? — Но я явно не прочь исправить это, — она не добавляет вслух, но отчётливо слышит короткое: «с тобой» – в своей голове.
[indent]Как Эва только что сказала: Теодор Грэм оказался практически единственным человеком, отменить встречу с которым ей представлялось в крайне сложных красках.


[indent]— Теодор Майкл Грэм! — как давно она не произносила этого вслух, — Нет подождите, сэр, теперь вы отбегаете? Что я вам сделаю, таким страшным и пугающим! А ну иди сюда! — сердце продолжает с рвением пытаться выпрыгнуть наружу, отчего Эвелин даже приходится прижать ладонь груди. Эва настолько не ожидала выпрыгнувшего на неё из кустов волшебника, что была готова поклясться: со стороны она выглядела так, словно готовится к экзамену по физкультурным дисциплинам и скачок к любой ветке дерева да повыше, лишь бы избавиться от Серого человека, звучал как лучший выбор. Впрочем, злиться серьёзно она не может, и вскоре её громкий крик смешивается со смехом и тяжелым дыханием в попытках догнать мужчину. Не зря он ходил в театральный в школе, а теперь выступает на сцене; не знала бы, что выбрал себе профессиональное направление, сию секунду потребовала подавать заявку на постановку. Желательно, где нужно страшно выть – там бы забрал себе все роли даже без прослушиваний.
[indent]Она возвращалась к теме других магических существ, проживающих в долине ещё несколько раз по пути, явно не обделив его прищуром и попыток выяснить, каким образом можно себя обезопасить. Поэтому, когда впереди показалась вполне домашняя таверна, незаметно для себя ускорила шаг, будто и не шла предварительно несколько часов подряд. Вот что может смотивировать идти человека быстрее. Правда, была одна просьба – были и другие варианты и она на них вполне согласна.
[indent]— Где мои хоромы, — она расплывается в улыбке раньше, чем вообще открывает рот, — Конечно, всё в порядке! Напоминаю, ещё с утра я была готова спать в палатке, — не говоря о несколько раз повторенных словах о ночлеге в её квартире. Однако она решает оставить этот комментарий при себе, как и обещала себе раньше. С любопытством женщина оглядывается по сторонам, доброжелательно улыбнувшись хозяину, пока тот разбирался с Грэмом и их ключами, — Ты ведь был здесь уже прежде? — стоит им отойти от стойки, спрашивает его Эва, на секунду задержавшись перед лестницей, чтобы заглянуть уходящий дальше коридор, — Это место невероятно! — не без воодушевления продолжает говорить Гамильтон, слыша и лёгкое похрустывание деревянных ступенек, стараясь одновременно и не промахнуться и обернуться на мужчину, — Как ты мог заметить даже по моей квартире, я крайне люблю такое оформление и атмосферу. Наверное, — меняясь с ним местами, преодолев лестничный пролёт, она пропускает его по коридору для открытия двери, — Если бы я покупала себе дом, я бы стремилась сделать его в похожем интерьере, — много дерева не бывает? Волшебница громко усмехается, — И заработала бы статус самой главной бабушки в деревне вдобавок к своим жмырам, тарелкам и полотенцам!
[indent]Пожалуй, если узковатый коридор вызвал у неё столько желания поговорить об внутренней атмосфере таверны, не сказать, что она замолчала и внутри. Сгибаясь только для того, чтобы снять с себя обувь, она тут же устремляется исследовать участок их временного дома, даже забывая снять с плеч рюкзак. С довольным выражением лица она останавливает взгляд на Теодоре, заговаривающем об их ужине:
[indent]— Я практически готова пошутить о том, что останусь свинюшкой до скончания веков, — Гамильтон шутит, дёргая лямку походного рюкзака в сторону для того, чтобы освободить свои плечи от ноши и идёт в его сторону. Правда, останавливаясь на середине пути, она слегка наклоняет голову в бок, прикрывая глаз, — Меня умиляют твои попытки сделать мою жизнь максимально комфортной, но Тео, куда уже больше? Ты хочешь поесть... тут или внизу? — беря из его рук карту, она пробегает глазами по позициям, продолжая говорить, — Только если тебе будет не сложно и с желанием сэкономить нам время ожидания, во всём остальном я готова спуститься вместе с тобой, — на всякий случай она произносит и выбранное блюдо следом, предоставляя волшебнику выбор, как поступать в их ситуации, всем своим видом показав: никто ещё не отменил в ней состояния самых готовы на всё бойскаутов, так что, чтобы он не решил – она не сомневается, что по итогу удобно будет всем.
[indent]Что не отменяет факта ощущения усталости в её теле. Приятной и, тем не менее, давно забытой. Гамильтон с трудом может вспомнить, когда настолько эмоционально проводила свой день в последний раз, учитывая, с какой лёгкостью запиралась в собственном доме, отмахиваясь от попыток людей выцепить её наружу. Пожалуй, окажись она в компании совсем другого человека, не так бы торопливо выскакивала явно посвежевшей после долгой пешей прогулки из душа, наскоро просушивая свои волнистые волосы, освобождая ванную комнату, готова следовать за Грэмом по вечерней программе. Это не делалось через силу или какую-то боль, – только её ног, но об этом она подумает завтра – а из желания выжать из этого дня всё до последней капли. В конце концов, он старался ради неё и это не ушло от её взгляда. Ей хотелось соответствовать. Сегодня.
[indent]Ведьма теряет счёт времени, тем более теперь, когда солнце не преследовало их на горизонте, а сама она намеренно не искала взглядом часы, отслеживая сколько они находятся в бодром состоянии. Пожалуй, к моменту, когда волшебники по второму разу поднимаются по лестнице наверх к комнате, «бодрое» всё меньше подходит под описание Гамильтон.
[indent]Довольное – ещё как.
[indent]— Мерлин, мне кажется, я сейчас взорвусь, а когда сделаю это, не смогу собраться воедино, — она намеренно подталкивает его в спину, негромко посмеиваясь, словно подержи Грэм ключ в своих руках ещё пару лишних секунд, и восстанавливать Эву придётся именно ему, — Почему это было вкусно, невероятно шумно и весело одновременно? Как мне повезло, что ты со мной – там было столько людей, честное слово, я боялась, что меня раздавят! Мне кажется или я слышу доносящуюся из зала музыку даже здесь? — Гамильтон действительно прислушивается, но тут же бросает попытки: в висках слишком сильно гудело, чтобы понять где правда, а где – ложь, — Тео, по возвращению в Карлайл я заказываю тебе памятник и ни слова больше. Может, тогда город будет спасён, наконец, от проклятия, потому что твой светлый лик осветит его улицы?
[indent]Теперь, когда программа максимум была выполнена, Эвелин практически ощущает себя победителем. Что же, в следующий раз при плохом настроении она знает что делать: выбивать из себя печаль ногами и руками, а желательно в компании с Теодором. Если до этого она говорила о медитации и лекарстве, то теперь она бы вкладывала в свои слова ещё больше смысла. Самое опасное во всём этом то, что Гамильтон практически готова нащупать внутри себя второе дыхание, но здравый смысл побеждает. У них ещё будет время обсудить всё на свете; казалось бы – куда больше? Однако что-то ей подсказывало – они только начали.
[indent]Самолично убеждаясь, что постели разложены, а диван несильно отличается от кровати мягкостью, – она бы нашла в себе силы попытаться оспорить своё привилегированное положение – Гамильтон, посидев ещё какое-то время в общей комнате, наконец, желает крепких снов, пропадая в дверном проёме по направлению к спальне. Эвелин, по усталости засыпающая обычно за мгновение ока, укладывается на мягкую перину, подталкивая под голову подушку, но...
[indent]— Тео? — ей приходится тратить все остатки сил на то, чтобы не схватиться за волшебную палочку в попытках зажечь свет во всей комнате. Эва шепчет: — Ты спишь? — с одновременным желанием услышать его голос и стыдом за то, что может пробудить его, прислушиваясь к копошению со стороны дивана. Гамильтон прикусывает губу, и уже готовится сделать полшага назад, попытавшись лечь обратно, но на глаза вновь попадается непонятная тень, за которой она следила последние пятнадцать минут, в углу сопровождаемая скрежетом и, наверняка, ходящим – а если нет? – по коридорам ветром. Эвелин негромко пискнув, торопливо шипя: — Нет, уходи-и, Серый человек или кто там, уйди-и, — ускоренным шагом сокращает расстояние между собой и диваном, стараясь как можно быстрее и при этом осторожно влезть мужчине в ноги; неаккуратно влетая коленкой, она вновь издаёт охающий звук, тут же поджимая под себя пятки.
[indent]Что она говорила про опозориться сильнее будет сложно? Эвелин, тридцать годиков, наслушалась страшных историй и теперь не может уснуть.

Подпись автора

'cause I love the way you say "good morning"
and you take me the way i am
https://i.imgur.com/gjzTXs9.gif https://i.imgur.com/Al7Upg0.gif
if you are chilly, here take my sweater
'cause — I love you — more than I could ever promise

8

[indent]Теодор не привередлив. Ни в ночлеге, ни в еде, и о том, с чем не справились отцовские спартанские походы, позаботилась выбранная волшебником профессия. Конечно, не сказать, что все магозоологи поголовно спят в грязи, но взглянуть на команду Грэма – вряд ли найдётся душа, что скривит нос от слов «палатка под звёздным небом». Что вовсе не подразумевает, будто Грэм готов сгрести всех под одну гребёнку, вынуждая наслаждаться «простыми» удобствами. Уж точно не Эвелин.
[indent]Он высматривает её реакцию, надеясь, что не промахнулся. Он провёл в квартире ведьмы достаточно времени, чтобы иметь представление о том, что девушка ценит за комфорт, но чтобы быть абсолютно уверенным? Молодой человек улыбается, нарочно выдыхая, когда Гамильтон заявляет о неизменной готовности провести ночь на открытом воздухе. Он никогда не замечал за Эвелин исключительной привередливости, и всё же ему становится легче от мысли, что девушка не закончит свой день в худшей версии того, что она ожидала от их похода. Он выбрал это место совсем не случайно; Теодор вспомнил его из десятков возможных.
[indent]— Да, — отзывается волшебник, разглядывая номерок от превосходящей в размерах комнаты в сравнении с той, в которой он останавливался в прошлый раз, — Я останавливался здесь со своими коллегами, правда, вряд ли владелец запомнил кого-то, кроме Дженнифер и Фридриха, — корчится Грэм, усмехнувшись, — Они решили потягаться в количестве выпитого, — многозначительно морщась, заключает Теодор.
[indent]Когда они познакомятся, Эвелин больше не придётся гадать как выглядят соревнования в исполнении этих двоих – всегда одинаково разрушительно. Теодор чувствует расползающуюся улыбку – им бы понравилась Гамильтон. Они бы не отстали от несчастной до тех пор, пока бы та не забыла как твёрдо стоять на ногах.
[indent]Улыбка Грэма становится шире с каждым произнесённым словом – да, он заметил. Да, из всех знакомых ему в округе магических таверн, Теодор помнил, что именно здесь цветочный узор на постельном белье, фарфоровые тарелки с росписью и несколько стопок пледов в шкафах. Он не сдерживается от негромкого смешка, стоит Эвелин обозвать себя «старушкой». Кажется, у него плохие новости для собственной матери, и в отличие от Гамильтон, вряд ли Анна воспримет свою древность с улыбкой в тридцать два.
[indent]— У меня было два предположения. Либо тебе запретили менять интерьер, и ты стоически выносишь истинно английский дух в твоей квартире, либо это был осознанный выбор, — он негромко хмыкает, пожимая плечами, — Учитывая, твой гардероб из цветочных платьев... — прищуриваясь, Грэм косится в её сторону, — Я рад, что не попал мимо. Я волновался, что тебе не понравится. Правда, теперь мне интересно, что ты подумаешь о моей студии, — Теодор хмурится и смеётся, вспоминая стену, увешанную старыми колёсами от скейтбордов. Не сказать, что их понимание прекрасного сильно разнилось, но там где Гамильтон чтила традиции, Теодор лепил снимки из его путешествий от пола до потолка. Возможно, возрастное? От ненавязчивой проносящейся мимо мысли Грэм сводит брови на переносице – он никогда не был в колледже, чтобы обвинить его в подростковых приступах. Да и не сказать, чтобы ему предлагали поселиться под общей крышей; брови волшебника напрягаются ещё больше.
[indent]Грэм улыбается, стараясь не высказаться о том, как неумело Гамильтон принимает заботу о самой себе. Он надеется, что не с непривычки. Меньше всего ему хочется думать, что мужчина, планировавший становится её мужем, так и не смог приучить девушку к абсолютному минимуму в понимании Теодора. Кажется, он вновь претендует на звание мелочного?
[indent]— Внизу, если у тебя есть силы. Они обещали живую музыку ближе к вечеру, — нарочно меняя направление собственных мыслей, отзывается Грэм, — И, нет, мне не сложно. Я сбегаю сэкономить нам время, — нарочно повторяя её слова, говорит волшебник, — И... — делая шаг в сторону выхода, он сомневается пару мгновений и всё же решается произнести свои мысли вслух, — Гамильтон, может ты перестанешь бороться с моими попытками сделать твоё существование комфортным и смиришься с этой ужасной участью? — дернув бровью, кривится Теодор, — Если, разумеется, ты не любительница пострадать. В таком случае, ни слова больше, я начну с того, что распахну все окна, пока ты будешь мыться, — он находит её взглядом, смотря на ведьму с наигранным вызовом, а затем негромко смеётся, пропадая за хлопнувшей дверью. Пожалуй, так сопротивляются его беспокойству впервые. Да с какой неизменной настойчивостью!
[indent]Теодор нарочно не торопится, надеясь, что Эвелин сможет сходить в душ за то время, что молодой человек разбалтывает владельца таверны. Он понимает, его наличие в комнате не помешает Гамильтон переодеться в ванной комнате, и всё же не хочет создавать дополнительные неудобства своим присутствием. Вряд ли Эвелин мечтает о том, чтобы расхаживать перед ним в полотенце. Теодору кажется, что окажись он на её месте, он бы предпочёл, чтобы его сожитель пропал из поля зрения на пару десятков минут. Не Эвелин. Сожитель. И прежде чем Грэм углубится в философское рассуждение о разнице между, как и о своей готовности представать перед людьми в полотенце, он концентрируется на происходящем в самой таверне.
[indent]Волшебник оказывается в общем номере минут двадцать спустя и, убедившись, что покой Гамильтон не был нарушен, он пропадает в душе следом за ведьмой. Грэм торопится, стремясь сократить время ожидания Эвелин, и сталкиваясь с привычным пушистым облаком на голове, Теодор стремительно взмахивает палочкой и укладывает волосы в приемлемый обществом хаос. Ей точно не привыкать.
[indent]Устраиваясь в укромному уголке от общего балагана, Теодор оживляется и принимается вспоминать причины, по которым его коллег могли запомнить. Он не успевает почувствовать усталость, прежде чем приятная слуху музыка отвлекает собравшихся в главном зале от их «важных» разговоров. Теряясь между собственными желаниями и здравым смыслом, Грэм так и не собирается с храбростью, чтобы позвать свою компанию в центр всеобщего оживления. Она и без того пережила с ним шесть часов пешей ходьбы – не хватало танцев вприпрыжку, чтобы Эвелин Гамильтон зареклась не ходить на прогулки в британские заповедники. По крайней мере, его спутница выглядит погружённой в общую атмосферу, что позволяет Теодору не наседать на самого себя с беспокойством об их комфорте.
[indent]Он бы хотел потанцевать с ней. Теодор ухватывается за светлую мысль и больше не может не думать о том, что смог бы рассмешить Эвелин, «роняя» волшебницу на своё колено. Он никакой не танцор; если подумать, Теодор Грэм обделён талантом исключительного изящества, но в его планы и не входит поражать Гамильтон своими способностями. Ему достаточно улыбки, сдавленного смешка, той едва различимой секунды, когда хорошее настроение превращается в очень хорошее. Может быть, в следующий раз он обязательно найдёт в себе храбрость – сейчас, ему совсем не хочется проверять отходившие своё ноги Эвелин на выносливость.
[indent]— Как в тебя вообще влезло, — отзывается Грэм, смеясь и ковыряясь в замочной скважине. Он никогда не считал себя «скромным» едоком, но в сравнении с Гамильтон, стремившейся попробовать всё, он действительно сильно уступал.
[indent]— Тебе не кажется, — косясь себе за спину, отзывается волшебник, — Только вот что-то мне подсказывает, что ты бы не пропала, — скептично щурясь на проходящую внутрь девушку, смеётся Теодор.
[indent]Он задумывается на пару мгновений, заметно хмурясь.
[indent]— Глупости. Это всего лишь камень, — косясь на Эвелин, отзывается волшебник, — С каких пор камни могут принести проклятье целому городу? В таком случае, вся твоя жизнь – проклятье, и тогда у меня будет к тебе пару вопросов о сегодняшнем дне. Я даже готов поселиться по-соседству, чтобы настоять на своём, — пускай Грэм выглядит настроенным крайне серьёзо, смешливые нотки в голосе выдают волшебника.
[indent]Он никогда не считал Карлайл поистине проклятым городом. Сказать по правде, на веку Грэма проклятия редко проявляли себя в тех масштабах, в которых их воображали. Взглянуть на самого Теодора – он шёл против всего естественного, и тем не менее природа не отвергала его существования. Мир относился к Грэму ничем не хуже всех остальных. Всё зависело от восприятия, и волшебник был убеждён, что «плохая» карма города держалась на одних предрассудках – то, о чём Грэм не стесняется подумать вслух.
[indent]Теодор вынуждает себя отпустить Эвелин раньше, чем та заснёт на полуслове. Он понимает, что всему виной его ребяческое желание обсудить всё на свете, выжать из проведённых вместе часов каждую доступную минуту, словно они встречаются в первый и последний раз. А они ведь не прощаются навсегда – у них ещё будет время найти смысл жизни за чашкой чая, и несмотря на живой здравый смыл, волшебнику требуется повторить очевидное несколько раз, прежде чем провалиться в сон на приготовленном диване. Он желает ей спокойной ночи, отправляясь в сон спустя пару мгновений. Пожалуй, что-то остаётся неизменным, сколько бы лет ни прошло. Теодор не чувствует собственной усталости до тех пор, пока не касается мягкой подушки. Затем? Пустота.
[indent]Он пропускает мгновение, когда далёкий голос Эвелин, зовущий его по имени, обретает весьма реальные очертания. Балансируя между сном и реальностью, Теодор привстаёт на локтях в ту секунду, когда неожиданный груз в районе его пяток принимается шевелиться и бормотать. Грэм отзывается с закрытыми глазами:
[indent]— М? Почему ты хочешь чтобы я ушёл? — бубнит волшебник, делая глубокий вдох.
[indent]Проходит с полминуты прежде чем сонное сознание Грэма заземляет волшебника в нынешней реальности. Он щурит один глаз, второй, и старается выгнуться выше, чтобы рассмотреть происходящее в его ногах.
[indent]— Эва? Ты чего не спишь? — он тратит пару ценных мгновений, чтобы определить, что неожиданный груз действительно Гамильтон, и осунуться в соизмеримом непонимании: нет, он, конечно, предполагал, что рассказы о Сером человеке могли напугать Мишу лет пять назад, но чтобы найти отклик в Эвелин? По комнате раздаётся сдавленный смех, похожий на кашель. Последнее, что волшебник преследовал, это нарушить сон своей спутницы, но сдержать тихую истерику по этому поводу он может... никак.
[indent]— Ты серьезно? Ты... действительно думаешь, что мои бестолковые рассказы, хоть на йоту правда? — Теодор поднимается из лежачего положения, приближаясь к Эвелин достаточно, чтобы видеть её лицо.
[indent]Придя в себя, он осматривает освещённую лунным светом и фонарями комнату, стараясь определить в ней источник страха Гамильтон. Ни-че-го. Правда, Теодору не приходится размышлять слишком долго, перед тем как его сознание подсовывает волшебнику достойное объяснение. Детская глупость в виде монстра под кроватью была вполне осязаемой реальностью Эвелин. В отличие от него, девушка пережила достаточно бессонных ночей, чтобы не заслужить очередную, вызванную неизлечимым детским садом в крови Грэма.
[indent]Теодор чувствует явный прилив стыда.
[indent]— Может, — он кривится, замечая, как его заспанный голос ломается, — Хочешь я лягу у кровати? В худшем случае, меня съедят первым, и ты успеешь убежать, — предлагает молодой человек, смеясь и растирая лицо.
[indent]Стоило ожидать, что подобное предложение будет воспринято Гамильтон ничем не лучше, чем идея прилечь под дверью их комнаты или вовсе таверны. А ведь он совсем не шутит, и не требуется долгих объяснений, прежде чем Теодор подхватывает своё одеяло, очевидно соглашаясь охранять сон Гамильтон из безопасности её кровати.
[indent]Главное, не думать об этом иначе, кроме как в разрезе борьбы с яркой фантазией Эвелин. Теодор падает на мягкую простынь постели в спальне и, не оборачиваясь на девушку, вжимается в матрас так сильно, как только может. Не так он себе представлял первую ночь в общей кровати. Грэм трясёт головой, гоня прочь навязчивые мысли. Никогда не представлял! Может, разве что... Волшебник зажмуривается сильней, стараясь игнорировать окружающую действительность и стойкий запах парфюма, смешавшийся с кислородом в спальне. Представлял. Но совсем не в том разрезе, в котором могут себе вообразить пошлые умы. В конце концов, разве четырнадцатилетний подросток способен придумать что-то, достойное испуганных охов и зажатых ушей? Теодору так не кажется. Однако прежде чем его лицо послужит достойной заменой камину, волшебник меняет направление собственных мыслей.
[indent]— Эва, — вырывается из него недолго спустя, — Я не хотел.
[indent]Теодор улыбается, но несмотря на добродушно вздёрнутые уголки губ, волшебник искренне сожалеет о мгновении, когда спрятаться за деревом показалось ему достойной идеей. Выжидая недолгую паузу, он поворачивается на бок, чтобы увидеть очертания Гамильтон в темноте.
[indent]— Я совсем не хотел тебя напугать... Не так, — подтягивая стянутое с дивана одеяло, бормочет волшебник, — Я клянусь тебе, это всё выдумки скучающих идиотов. Серый человек такой же реальный, как Санта Клаус, — и если до сих пор прилив стыда был ненавязчив, Теодор чувствует подступающий давящий на горло жар.
[indent]Привыкший к полумраку, он видит лицо Эвелин, далёкое от первобытной паники, и всё равно не может избавиться от ощущения, будто он – главная причина неспокойного сна ведьмы. Поправляя подушку под щекой, Теодор старается утихомирить ускорившийся пульс и зовёт её полусонной интонацией:
[indent]— Хочешь, я расскажу тебе что-нибудь, пока ты засыпаешь? Что угодно, — дернув уголком губ, обещает молодой человек, — Или почитаю книжку? У меня, правда, с собой только «Трое в лодке не считая собаки», но она смешная. Особенно, если в тебе ещё жива патриотка, — бормочет, улыбаясь, Теодор.
[indent]Сон снимает, как рукой, и Грэму не надо искать причины. Была бы его воля, он бы предпочёл не обращать внимания на детали, путающие мысли волшебника: не чувствовать её духов, не думать о том, что они находятся на расстоянии вытянутой руки. Он понимает насколько глупа его паника на ровном месте – они просто лежат на одной постели, и, тем не менее, у него так и не получается избавиться от последней, сколько Грэм ни старается. Пожалуй, хорошо, что Гамильтон никогда не хвасталась талантами к прочтению мыслей. Иначе вряд ли бы пригласила его на соседнюю подушку с такой простотой.
[indent]Теодор вжимается в своё одеяло ещё сильней, надеясь перебить врезавшийся в нос запах собственным одеколоном. А ведь всё шло так хорошо, и он почти забыл ту тихую истерику, с которой существовал рядом с Эвелин большую часть времени. Давно... не виделись? Он толком и не скажет почему он ждал мифического другого результата.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

9

[indent]— Почему у меня складывается ощущение, что клуб дебатов можно открывать уже где-то здесь? — ехидно улыбаясь, спрашивает его Эвелин. Для неё это стало больше местной шуткой, чем правдой, пусть она часто сталкивалась с местными жителями, которые принимали разговоры о проклятии близко к сердцу. И тем не менее, не встать по другую сторону баррикад, чтобы провести интересный спор? Эва улыбается чуть шире, качнув головой из стороны в сторону: знает ведь, что здесь точно проигрыш будет ей обеспечен. Поэтому, вместо очевидного, она произносит следующее: — Кто же не согласится на такого соседа? — Собственно, как и на поездку во Владивосток? Гамильтон сама не сразу замечает, с какой лёгкостью каждый раз мысленно соглашается на очередную авантюру, пусть из рода фантастики.
[indent]Эвелин задерживает мысль в голове о переезде волшебника, на мгновение представляя, как бы сложилась в таком случае их жизнь. Много ли времени они проводили бы вместе? Наверняка у них бы появился любимый ресторан, в котором должны быть утренние предложения и, разумеется, одним из важных критериев был хорошо сваренный кофе. Учитывая, с каким упорством и скоростью они обошли одну из дорог Кейрнгорма, локальные паркам ничего бы не осталось, кроме как сдаться двум топтунам. Гамильтон едва заметно дёргает уголки губ повыше, предположив, что за отсутствием кинотеатров волшебнику бы ничего не помешало устроить свой собственный. Если она правильно помнила, домашнюю версию мог «открыть» для семейных вечеров любой желающий, лишь бы иметь белую стену или растянутую простынь и специальный для этого дела аппаратов. Эва улыбается собственным мыслям и даже негромко хмыкает, от суетного в мыслях Теодора, как и от собственной персоны, не оставляющей никому выбора уйти голодным даже с такого вечера.
[indent]Гамильтон могла успокаивать себя сколько угодно, говоря: для волшебников нет преград в качестве большого расстояния, особенно, когда вы делите один остров на всех, но врать себе до скончания жизни не могла. Разница была и очень даже сильная, если всё это время она черпала правильную логику со слов Трэйси и бостонских ребят, пересекающихся друг с другом чуть ли не каждый день. То выехать вместе за продуктами, то взять в охапку всех детей и наверстать упущенное, прививая им незабываемые ощущения от магических игр да и, в конце концов, просто зайти за отсутствующей крупой, чтобы остаться на чай, по итогу приготавливая совместный ужин. Иной раз Эва думала: правильно ли она делала? Разумеется, покупка квартиры в Карлайле изначально была не на её плечах, но и её за язык никто не тянул, прислушиваясь к аргументу: «хочу быть поближе в вам». Окажись она даже в Лондоне, то заметно сократила бы расстояния между ними... и с Тео уж тем более. Эва косится на волшебника и тут же отводит взгляд в сторону.
[indent]И давно шутливые заявления она рассматривает настолько серьёзно?
[indent]Укладываясь в кровать на бок и подкладывая ладонь под голову, Эва закрывает глаза, до сих пор не в силах побороть мыслительные процессы ближайшие несколько минут. Сегодняшний день хорошо напомнил ей одну важную вещь: с Теодором можно было быть собой; она соврала бы себе, сказав, что не пытается прикусывать язык, находясь в доме МакМилланов или не предоставить возможность разговаривать кому-то другому, подставляя кулак под подбородок, выступая в основном в качестве слушателя. С Тео можно говорить одновременно обо всём вокруг, но и не забывая о себе. Она улыбается себе под нос от мысли, что даже несмотря на то, что маг отпустил её досыпать оставшуюся ночь в кровати, а не на кушетке, всё равно думает о Грэме. 
[indent]Это напоминает ей школьные годы с чересчур насыщенными днями и вечерами, где единственное, что их останавливало болтать до утра – это утренние уроки и необходимость держать глаза открытыми, потому что профессорам вряд ли понравится иной вариант.
[indent]Оказываясь на диване с поджатыми ступнями и охваченными руками коленками, Эвелин боязливо выглядывает из-за ног. Что же, остановиться нужно было на счастливых воспоминаниях, а не тех, которые были сравнимы с прибитыми к полу игрушками. Она морщит нос и трясёт головой из стороны в сторону, стягивая кольцо из рук сильнее, не готовая продолжать переносить себя в тёмное время повторно. Неудивительно, что переключиться на недавние рассказы мага показалось более достойной идеей; Эва так и до малышки Несси была готова дойти.
[indent]— Извини, извини пожалуйста, я не хотела тебя будить, — испугано шепчет Эвелин. В этом была своя правда: до этой секунды она была обратного мнения, однако стоило сонному волшебнику подать свой голос и ей становится невероятно стыдно за своё поведение. Другое дело, что там, где Эва была готова сгореть прямо на месте от своего поведения, не выглядело, что мужчина был готов пожурить её пальцем говоря, что взрослые дамочки так себя вести не должны. Его приглушенный смех совсем не обижает её и, кажется, даже наоборот: внутренний жгут немного слабеет.
[indent]— Нет, я просто... там было что-то в окне, и я... — Ветка дерева. Пролетевшая птица. Очевидно, никакие монстры не пришли бы за Эвой в такой час – кому она нужна! – и всё равно избавиться от неприятной тени так быстро, как хотелось у неё не выходит, — Не смогла придумать варианта лучше, кроме как сигануть в самое безопасное место, — страх начинает отступать, пусть Гамильтон и продолжает поглядывать в тёмный проём, тем не менее, стараясь больше сосредоточиться на лице волшебника. — Я думала, посижу тут немножко и вернусь, но, — она прикусывает губу, коротко вздыхая. Она и сама не хочет знать, как долго бы по итогу играла в сову на жердочке, по итогу придя к одному логичному выводу: до самого утра и завтра бы жалилась на боль во всём теле далеко не благодаря их походу.
[indent]— На полу? Ты что, шутишь? — она не даёт ему ответить, тут же замахав ладошками в воздухе. Эвелин уже приоткрывает рот, чтобы заявить, что ей вовсе не нужна охрана и ей и без того неловко, что она вынудила Грэма справляться с её проблемами, но очередной негромкий скрежет из спальни заставляет её на секунду сжаться. — Последнее, что я позволю тебе – это спать на полу. Ты не будешь против немножко полежать со мной? Или просто поспать рядом. Я знаю, что это глупо, что я вообще боюсь, — она качает головой, тут же тише добавляя, — И то, что тебе теперь со мной нужно возиться.
[indent]Теодор соглашается и Эвелин чувствует, как на место опасения за свою жизнь – она не сдерживает тихого хрюканья себе под нос и закатанных глаз – приходит облегчение и то, чего она не ожидает: чувство волнения.
[indent]За короткий срок она предложила остаться совсем близко к ней несколько раз, но одно дело – слова, а другое дело оказаться рядом с волшебником на одной кровати взаправду. Кто-нибудь смог бы спросить: и что? Да и сама Гамильтон сразу же задалась именно этим вопросом, что не мешало ощущать стеснение в собственной груди. Ну разумеется. «Ох, защити меня, Теодор, я вся такая напуганная и одинокая!» — Эвелин кривится от своих мыслей, но не сдерживается от того, чтобы покоситься на мага. Неизвестно, что хуже: то, что она думает об этом в принципе или то, что она делает это за его спиной. Гамильтон трясёт головой прежде, чем сознание сделает ошибку. Не хватало бы озвучить крутящуюся мысль о том, как смешно что они оказались в одной постели спустя столько лет, чтобы смутить Грэма и вынудить его действительно сбежать на пол.
[indent]Прежде, чем она отправится в исследования своего сознания и поисках причин, почему с ней бы он не остался, женщина вовремя отвлекается на его негромкий голос, кажется даже негромко выдыхая. Правда, в эту же секунду ей становится неловко: он переживает за её состояние, а сама Эвелин уже успела за секунду отойти в свой мир фантазий.
[indent]— Санта Клаус ненастоящий? — ей практически удаётся задержать на нём ещё более широко раскрытые глаза в испуге, чем раньше, но она тут же качает головой, — Тебе как магозоологу, разумеется, лучше знать, но судя по параллелям, где лох-несское чудовище оказывается келпи, сложно в такое не поверить, но, — Эвелин аккуратно улыбается ему, проводя ладонями по поверхности своего одеяла и поджимая ноги в коленках, — Твоя история про Серого человека больше отвлекла меня, чем напугала. Ты совсем ни в чём не виноват, Тео, — ведьма осторожно перекладывает руку на кровати, и со смешком от своей попытки успокоить его, аккуратно скребёт указательным пальцем по его высунутой из под одеяла тыльной стороне ладони, по итогу задерживая на ней и свою. Гамильтон еле шурша опускается полностью на подушку головой, тоже перекладываясь на бок.
[indent]— Это ведь... Джером? — она молчит с мгновение в попытках нащупать воспоминание о знакомом названии, — Я помню её мы как-то обсуждали в школе, — неожиданно произносит Гамильтон, растягивая уголки губ на мгновение переводя взгляд за его спину, но тут же возвращая его обратно к лицу Тео, — И ты сказал примерно тоже самое, пошутив про патриотизм. — Всё же что-то не меняется.


Now promise me you'll never leave
time slipped away, we stayed the same —


[indent]Она знает, что они выросли и всё равно не может отделаться от ощущения, что прошлое то и дело настигало её вместе с ним. Или только Эва возвращалась мыслями в старое? Наверное, она никогда не сможет отпустить это... да и, честно говоря, не хочет. Гамильтон, с одной стороны, дружила со многими, бережно храня старые воспоминания, но окажись перед ней выбор и необходимость вспомнить человека, оказавшего на неё самое большое влияние во всех аспектах её жизни и тот лежал напротив женщины, предлагая ей заболтать Эву, лишь бы та не боялась засыпать.
[indent]Однажды ей пришлось отпустить Тео. Неудивительно, что отпустить, несмотря на их жизненные пути и изменения, врезавшееся в память пережитое вместе с ним она не могла.
[indent]— Помнишь, — она старается говорить тихо на случай, если Грэм уснёт первее, — Как-то уже после отбоя, мы сидели на диване в школьной гостиной перед камином. У меня была с собой книга про русалок, которую я долгое время читала перед сном, — она слегка взбивает край своей подушки и поджимает край одеяла с другой стороны подмышкой, продолжая, — То и дело я старалась похвастаться каким-то знаниями вслух, пока просто не начала читать её тебе. Я не заметила, как ты уснул и, наверное, остановилась только спустя несколько страниц. — Это всегда была его прерогатива рассказывать интересные факты, но время от времени ей хотелось поддержать его не только удивлённым взглядом и восклицанием: «Интересно!» — с переходящим на вброшенную тему обсуждением.
[indent]— По итогу я тоже уснула, так и уткнувшись в тебя ногами, хотя и проснулась раньше. Я помню, что постеснялась будить тебя, — она лукаво улыбается, пожав плечами, — Однако до сих пор время от времени вспоминаю о том вечере.
[indent]Их было много; казалось бы, у них было всего три школьных года! Это ведь даже меньше полного учебного срока. Они столько ещё могли повидать, столько пережить; Эва вновь чувствует короткий укол в подреберье от того, что ничего не сделала, когда была на то возможность, инстинктивно подтягивая к себе ноги, сгибая те в коленках в лежачем положении. Эвелин знает, куда могут унести её мысли, не произнеси она очевидного вслух, и поэтому, стараясь выглядеть как можно расслабленной и спокойной, осторожно говорит, по итогу не в силах справиться с лёгким волнением в своём голосе:
[indent]— Я не хочу никоим образом испортить всё неожиданным поворотом, куда меня не просили, но мне кажется, — пути обратно нет, и поэтому Гамильтон продолжает, — Испугаться ветки – это лишь предлог проверить, смогу ли я на самом деле найти тебя в соседней комнате, совсем как раньше, уткнувшись в тебя ногами после очередной страшной истории рассказанной каким-то старшекурсником. Только без старшекурсника, без страшной истории, без... — она вздыхает, — В конце концов, ты был мне опорой и, если подумать, никогда не переставал ей быть. Даже сейчас, — Эвелин неожиданно улыбается шире, подложив одну ладонь себе под голову, а второй указывая на волшебника, опуская её там же, — Защищаешь меня от несуществующих монстров. — Разве что живущих в её голове.
[indent]Эвелин беспокоится, что заденет его за живое. Разве он хотел умирать и вынуждать чувствовать своих близких ощущение утраты? В последнюю их встречу он объяснил, почему хотел отгородиться и там не было ни слова о ненависти к самой Гамильтон. Теодор постоянно только и делает, что протягивает руку каждому, кто только попросит и сам делает шаг на встречу тем, кто его даже не просил. Благодаря кому они здесь? Именно. Последнее, что ведьма хотела – это вынудить его почувствовать свою вину. Перед кем? Ею? В её глазах читалась благодарность прямо здесь и сейчас, пусть и во мраке комнаты далёкой от родных им городов таверны. Пожалуй, по этой же причине она сделала метафоричный шаг в сторону того, чтобы задеть тему, которая давным-давно была запакована в плотный ящик и отставленная в самый тёмный угол.
[indent]— Я очень скучала по тебе, — уголки губ Эвелин дёргаются вверх и сама она осторожно вжимается головой в подушку, несколько раз моргнув, на мгновение прикрыв глаза, сдерживая неожиданно нахлынувшую эмоциональность, порадовавшись, что никто из них не решил зажигать лампочку. Ей сейчас свет был бы точно не к лицу.

Подпись автора

'cause I love the way you say "good morning"
and you take me the way i am
https://i.imgur.com/gjzTXs9.gif https://i.imgur.com/Al7Upg0.gif
if you are chilly, here take my sweater
'cause — I love you — more than I could ever promise

10


tell me about your darkness,
what have you built there?


[indent]Сколько Теодор себя помнит, темнота не пугает его. Может быть, потому что всё детство его покой охраняет старший брат. Может, потому что он знает, что так или иначе справится с тем, что в ней прячется. А если нет? В худшем случае, Теодор Грэм провалится в вечный сон; ему, собственно, не привыкать.
[indent]И всё же страх Эвелин не выглядит в глазах волшебника ни глупым, ни детским. Любой страх не глупый и не детский. Возможно, он копает туда, куда никто не просит, но Грэму кажется, что её неположенной взрослым реакции есть лежащая на поверхности причина. Он слишком хорошо запомнил, как бледнеют лица его близких, стоит кому-нибудь заикнуться о пропущенном годе жизни из конца девяностых. Сегодняшняя «всего лишь ветка» вполне могла оказаться настоящим монстром в окне тогда. Как вообще можно смеяться над рефлексом, существующим из-за чего-то настолько ужасного?
[indent]Он бы не смеялся даже, если её страх совсем не оттуда.
[indent]— Это не глупо, — хмурится Грэм, стоит его голове коснуться мягкой подушки, — Так-то ты скажешь своим детям, когда их будет пугать приоткрытая дверца шкафа? — он нарочно косится на Эвелин, надеясь, что её зрение освоилось в темноте, чтобы разглядеть шутливое осуждение, с которым Теодор встречает её попытку посмеяться над своими переживаниями.
[indent]В конце концов, если смотреть на страхи через призму допустимости, Теодору пора вставать в очередь не выпустившихся из ясельной группы детского сада. Нет, вы посмотрите на него, боится огня! Будто огонь встанет и побежит за несчастным волшебником, лишь бы сплавить задники его протёртых кед.
[indent]— Я до сих пор боюсь... огня, — хмыкает Теодор, переворачиваясь на спину и застывая взглядом на деревянных балках, нависающих над их головами, — Ты же не станешь считать меня глупым теперь, — он поворачивает голову лишь за тем, чтобы дёрнуть бровью с вызовом и вернуться к рассматриванию потолка, — На самом деле, я готов выдвинуть гипотезу, что это способ твоего подсознания положить меня на кровать, потому что диван недостаточно удобно... в голове Эвелин Гамильтон, разумеется, — смеётся Теодор.
[indent]Эвелин порой беспокоится из-за таких несущественных вещей, что ему неловко от одной мысли: а вдруг всё дело в том, что это он вынуждает её думать, будто ему неудобно? Может, вопреки собственному желанию, Теодор всем своим видом кривится на неудобные узкие подушки дивана, а потом отнекивается, щедро уступая спальню Гамильтон? Молодой человек морщится от потока бреда, выданного полусонным сознанием. Самое время придумать, что у него есть скрытая вторая личность, являющаяся лишь затем, чтобы кольнуть своё окружение тактичным «фи» и раствориться в закате.
[indent]К счастью, – хотя вопрос, конечно, спорный – фантазия Грэма не мучает его нереальными сценариями слишком долго. Голова цепляется за первое попавшееся и очевидное, и прохладный свежий воздух становится подозрительно вязким и спёртым. Это последнее, о чём он хочет думать, находясь с Эвелин в одной кровати, но чем сильнее Теодор сопротивляется, тем настойчивей разум посылает сигналы бедствия. Он не должен думать о ней так! Это рано, это не вовремя, это!.. Он ведь давным давно пережил свое подростковое помешательство и зарёкся не реагировать на неё так, будто Гамильтон впервые кинулась его обнимать по возвращению с каникул в Хогвартс.
[indent]Отчаянно Теодор цепляется за любую другую мысль, вертящуюся в его голове, но даже это теряет свой эффект, когда Гамильтон вспоминает автора озвученной книги. Конечно, она помнила. Всегда помнит. При всём уважении, это и есть одна из внушительного списка причин, по которым Теодор Грэм находит себя краснощёким идиотом, лежащим сбоку от ничего не подозревающей Эвелин. Ему должно быть стыдно за себя – и стыдно – потому что для претендента на опору и поддержку, он плохо следит за ритмом своего сердца, стоит Эвелин прикоснуться к нему чересчур очевидно.
[indent]— Да, он самый, — он сам удивляется, как его голос берёт фальшивую ноту, оставляя Грэма надеяться, что это не выдало его шумных мыслей; он замолкает, задумываясь о том времени, о том, как читал эту книжку, и находил её забавной в совершенно иных главах, нежели сегодня, — А я и забыл, — отзывается он совсем тихо.
[indent]Знать бы только хорошо это или плохо, что столько лет прошло, а в чём-то он совсем не меняется. Теодор находит в себе храбрость, чтобы повернуться в её сторону и попытаться разглядеть лицо Эвелин, едва освещённое лунным светом из окна. Его рот непроизвольно складывается в осторожную улыбку. Не похоже, что она расстроена его упрямыми мнениями, нашедшими свой путь в сегодня сквозь турбулентность взросления.
[indent]Если, конечно, Эвелин видит его взрослым. А, казалось бы, его отпустило. Он сказал ей, они поговорили, и всё равно. Будто нарочно, Теодор не может избавиться от тревожных звоночков, так доступно объясняющих почему Эвелин Гамильтон находится в его компании с такой простотой. В конце концов, разве Теодор краснел от шуток Трэйси? Разве беспокоился о том, каким видела его Айлин? Он никогда не смотрел на них никак иначе, кроме как на своих некровных родных, близких друзей, на худой конец. Если подумать, это совсем не плохая судьба – быть близким другом Эвелин. Он бы завидовал каждому, кто был. И всё же.
[indent]Сама того не понимая, Гамильтон выдёргивает его из бездонной спирали в вопросы без ответов, заставляя Грэма сконцентрироваться на здесь и сейчас. Поворачиваясь на бок, он несколько раз кивает, тотчас вспоминая тот самый вечер, о котором говорит девушка.
[indent]— Конечно, помню, — он собирается закончить на этом, но договаривает свою мысль раньше, чем сознание придумает причины почему нет, — Мои соседи по комнате сделали всё, чтобы я никогда не забыл, — хмыкает Теодор, решая не вдаваться и без того понятные подробности.
[indent]Все были подростками. Заснуть в компрометирующей позе было прямым билетом в парк говорящих ухмылок и хромых подколов об именах будущих детей. Не сказать, что имя Эвелин было единственным стоявшим рядом с его в бестолковом ребяческом стишке, но оказалось единственным значащим. Это не остановило Грэма продолжать их поздние беседы на диванах, однако выдрессировало не реагировать на попытки поженить его как с Эвой, так и со всеми остальными.
[indent]Он не замечает, как ненадолго его нервозность и смущение отступают, возвращая Теодора в тот самый вечер, словно это было ещё вчера. Если подумать, Эвелин не сильно изменилась с того времени. Может, получила пару десятков оплеух от жизни и набралась неприятных имён в списке знакомых, но то тепло, которое девушка излучала тогда осталось прежним. Мысли о ней всегда отзывались в Грэме греющим изнутри чувством – порой до совсем некстати краснеющих щёк, но он готов пожертвовать душевным комфортом ради всего остального.
[indent]— Мне всегда было очень ценно, что тебя не раздражали мои... — он копошится в одеяле, подкладывая руку под щёку, и поправляет подушку, чтобы как следует видеть Гамильтон, — минутки интересных фактов. Да и до сих пор, — или не он морочил ей голову Серым человеком всю прогулку?
[indent]Не сказать, что все как один отмахивались от Теодора, словно от чумы – он быстро понимал, когда его собеседникам было не до рассказов о вычитанных историях о замке. И всё же тем ценней в его глазах были те, кто не просто слушал, а был готов поддержать волшебника собственными знаниями. В особенности, когда их звали Эвелин Гамильтон.
[indent]Он не сразу понимает куда клонит девушка, заметно теряясь от звучащего «испортить». Ему толком не представить, что такого она должна сказать или сделать, чтобы Грэм остался с ощущением «обосрано». Разве что, в буквальном смысле испачкать его в чьём-нибудь – на выбор фантазии – говне. Впрочем, к моменту, когда до Теодора всё же доходит, волшебнику становится не до шуток про какашки. С силой он вжимается в подушку, молясь, что та проглотит его заживо и скроет вспыхивающее краской и без того красное лицо. Он молчит так долго, как может, боясь, что если откроет рот сейчас, его слова будут походить на речь заики.
[indent]Замечая её ладонь, Грэм улыбается и повторяет изобретённую Эвелин композицию на ладошке, чтобы перехватить её пальцы и аккуратно сжать их в своей руке. Чересчур храбро для сгоревшего в аду? Он слишком хорошо знаком с этим ощущением, чтобы не знать, как не обращать на него внимание.
[indent]— Я тоже, — находя её глаза, негромко отзывается Теодор.
[indent]Он отпускает её ладонь неспешно и оставляет свою неподалёку в надежде, что не выдаст ни своего желания бежать и прятаться, ни прямо противоположного оставить всё так, как есть. Грэм еле слышно вздыхает, стараясь вернуть себе ясность разума и способность отвечать не односложно.
[indent]— Можешь пользоваться моей тушкой для приманки всех подкроватных жителей – это честь умереть за вас, мисс Гамильтон, — пускай он смеётся, шутит Теодор только наполовину; если бы он мог, он бы защищал её от всего мира – пусть только попросит, — Правда, если начнёшь находить меня на своём диване в Карлайле, советую проверить дважды точно ли это я, и безжалостно отправить меня в Мунго, если да. — Достаточно отшутился, чтобы никто ничего не подумал? — Но если серьёзно, я всегда в одном письме от тебя, — он задумывается, затихая, и вдруг добавляет, — Надо будет это исправить. Ничего не хочу сказать, но есть способы гора-а-аздо быстрей, чем то, к чему ты привыкла, — и она, наверняка, знает о чём он.


tell me about your darkness,
w h a t   p l a c e s   d i d   y o u   h a v e   t o   t o r c h
to be able to see the edge of morning?


[indent]Теодор засыпает на полуслове и, открыв глаза первым, молчаливо чертыхается на дурацкую привычку, развившуюся от ставшего привычным состоянием недосыпа, сваливаться там, где присел. Остаётся надеяться, что проведённые минуты наедине с темнотой не вынудили Эвелин испытать нечто похожее на то, что заставило девушку запрыгнуть ему в ноги. По крайней мере, она не выглядит так, будто её сон был беспокойным.
[indent]Он позволяет себе понаблюдать за ней спящей до тех пор, пока резкий приступ совестливости ни выгоняет волшебника прочь с кровати. Грэм старается сбежать от неё незаметно, но проваливает проверку на грациозность, слыша медленное копошение, сопровождающееся сонным голосом Эвелин. Сидя на краю постели, он поворачивается на неё через плечо и тепло улыбается, умиляясь её заспанному виду.
[indent]— Доброе утро. Кажется, мы можем сказать: не в этот раз, Серый человек, — хмыкает Грэм, сползая ногами на холодный пол и косясь на щекочущую нос прядку. Пожалуй, он не хочет знать, что вынуждена наблюдать Гамильтон поутру.
[indent]Отправляя себя к раковине, Теодор мучается, неуверенный не сказал ли или не сделал чего-то, что могло быть воспринято Эвелин неверно. Попросите его объяснить, что именно он окрестил страшным «неверно», он толком и не скажет. Впрочем, беспокойство Грэма отходит на второй план, когда его встречает куда более бодрая Эвелин, не прыгающая от него к противоположной стене. А стоило. Если бы ему желало доброго утра его собственное отражение, он бы, как минимум, отполз на полметра в бок.
[indent]Изображая знакомый ход конём, Теодор оживлённо предлагает девушке занять место на завтраке и, справившись о её желаниях на счёт последнего, позволяет ей собраться в гармонии с окружающим миром без его нависающего присутствия. Когда Эвелин появляется в поле зрения, он чуть подскакивает с места, чтобы позвать её по имени. Спасибо первым двум глоткам кофе, глаза Теодора открываются шире, чем «честное слово, я не мёртв».
[indent]Погружаясь в оживлённое обсуждение планов на ближайшие часы, Теодор ловит себя на навязчивой идее, заставшей волшебника с той секунды, как Гамильтон оказалась в его распоряжении на сутки. Он даже ненарочно замолкает, принимаясь изучать лицо Эвелин на предмет знака на заведомый отказ или скрытую вселенскую усталость от его общества. Он знает, что занимается очевидной глупостью. Не легче ли просто... спросить? Увы, в то мгновение, когда щёки Грэма загорелись румянцем и он вспомнил почему, опция «легче» перестала существовать. Он не жалуется, просто... чувствует, как пульс начинает разбегаться, словно ему вот-вот откроют тайну смысла жизни, а не:
[indent]— Я тут подумал, — наконец нарушая своё молчание, просыпается Грэм, — Это, разумеется, опционально и абсолютно не принудительно. Вечером мы собираемся в центре Лондона с Илаем, Трэйси и, в общем, знакомой тебе публикой, — крутанув ложкой в кружке с кофе, он прикрывает один глаз и чуть морщится пузырькам на поверхности, а затем возвращает своё внимание к Эвелин, — Я могу завезти тебя в Карлайл, а могу украсть с собой в Лондон. Или завести в Карлайл и украсть в Лондон. Это всё нюансы, — дернув носом, опускает взгляд и смущается Грэм, — Если ты хочешь. Потому что, — он прикладывает ладонь на сердце, смотря Гамильтон в глаза, — я пойму, если ты не готова пережить ещё одно путешествие. Не знаю, мне, — он снова дергает носом, поджимает губы и решается сказать прямо, — тяжело с тобой расставаться. Я знаю, как по-детски это должно звучать, и, к счастью, я вполне могу напрячься и смочь, — нарочно возвращая себе бодрое беспечное настроение, дергает бровями Теодор.
[indent]И с каждым разом будет сложней и сложней. Потому что где-то он уже это видел и сейчас осознает это по-особенному ясно.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

11

[indent]Ей всегда было любопытно наблюдать за тем, как умело Теодор переворачивал слова против оппонента, забирая их в качестве непробиваемого аргумента. В такие моменты она понимала, почему спорить с Грэмом с самыми серьёзными намерениями она не стала бы, особенно когда речь о её попытках усомниться в себе. Гамильтон только и остаётся, что прикусить губу, тем самым стараясь сдержать тянущиеся вверх уголки губ.
[indent]Почему-то ей сразу представляется перед глазами картина тех самых детей, прячущихся под одеялом и зовущих её в качестве матери, которая должна спасти и отвести атаку самых страшных монстров от их бедных и маленьких ног. Она бы боролась с ними, как ни с кем другим; Эвелин могла испугаться чего-то, как ветки в окне, но окажись в опасности сама или, тем более, увидь что в ней оказались её близкие и Гамильтон была готова хвататься за палочку и стрелять всем, что вспомнится сгоряча. И более того, была бы уверена, что сила окажется на её стороне. Она косится на Тео, только успевая задаться про себя вопросом о том, видел ли он себя в качестве защитника своих детей, но словно пойманная с поличным, отвлекается на более насущные дела.
[indent]Она не смеялась над страхами, по крайней мере, серьёзно, а не хрюкая тихо в кулачок, наблюдая за попытками МакМиллан избежать лапок крохотного паучка, пришедшего с ней поздороваться. Не всегда ей нужны были и объяснения, но за отгадками, откуда пришла боязнь Теодора ей далеко ходить не нужно было. Гамильтон трясёт головой и может показаться, что таким образом она показывает: совершенно не глупый, но в то же время... шли годы, мир менялся, Теодор вновь ходил по земле, практически как ни в чём не бывало, но до сих пор в её горле вставал ком от всплывающего перед глазами номера с колдографией с поднимающимся дымом, пылью вокруг и подорванным магазинчиком.
[indent]Умело ведьма тянет на себя его размышления о гипотезах и картина с газетной вырезкой расплывается страшным воспоминанием; она улыбается чуть увереннее, совсем не хотя, чтобы его решение поделиться с ней правдой о страхах оставило на её лице отпечаток тревожности.
[indent]— Ты видел его размеры? Ты ещё и высокий, и только поджав ноги умещаешься на него полностью, да ещё и не можешь лечь на широкий размах руки, — бубнит себе под нос волшебница, даже позволяя своей ладонью взлететь в воздухе, махнув ей из стороны в сторону. Конечно, засчитаться это за правду могло бы в том случае, если к дивану никто не успел примериться, но разве это было важно теперь? Она ищет его лицо взглядом, нарочно повторяя самой себе короткое: «подсознанием».
[indent]Точно ли?
[indent]Для человека, в своё время дерущегося в своём сознании за близость к Теодору, которую ей никогда не получить, Эвелин никогда не беспокоила их совместная история, тянущаяся со знакомства ещё в школе. В конце концов, подростковые влюбленности не всегда заканчивались так, как у её ближайший друзей-парочек. Всё же, с Грэмом по большей части их общения они просто дружили. Эва вновь поднимает на него глаза, бегая слегка прищуренным взглядом от отсутствия полноценного света по его непривычно близкому к ней лицу, ловя внутри себя странное ощущение. Оно не кажется ей чем-то новым или далеко забытым.
[indent]— Почему я не удивлена? — она не уходит от своих размышлений, успевая негромко хмыкнуть и закатить глаза. В её глазах девочки казались более щадящими, потому что любые засыпания на диване, может и воспринимались всеобщим хихиканьем на следующий день, но вздыхания умилений сглаживали острые углы страха о том, что двое подростков не смогли бы быть вместе, только если не назло всем подряд. Эва намеренно отвлекается, подбивая ладонью подушку.
[indent]Она ведь знает, что происходит. А отсутствие кольца на пальце, осознание своего свободного статуса в этом мире, и по всей видимости, ни грамма стыда из-за мало прожитого в одиночестве времени явно не помогает Гамильтон. Эва расплывается в улыбке, заметно кивая ему головой, тем самым подтверждая её интерес к, возможно, наедающей самым бестолковым, привычке Грэма. Пожалуй, если кому-то хотелось оставаться недалёким, лишая себя удовольствий послушать что-то необычное и новое, флаг в руки и барабан на шею. Гамильтон бы очевидно расстроилась, – точно бы забеспокоилась! – если бы внезапно Грэм перестал. Точно бы подумала, не обидела ли она его чем-то?
[indent]Говоря о последней, стоит его ладони сжать пальцы Эвы, она едва слышно выдыхает, открывая глаза. Чувство внутренней паники отходит на задний план: не похоже, что волшебник выглядел задетым её словами. Если не наоборот. Гамильтон посильнее щеку в подушку, стараясь сдержать звуки умиления.
[indent]— Ну брось, какое Мунго? Мой диван всегда разложен для тебя, — она вторит ему смешком, — Учитывая, что это меньшее, что я могу заплатить за такие жертвы, сэр Грэм, — вспыхнувшие щёки Гамильтон может и не были заметны при отсутствии полноценного света, но она почувствовала без труда лезущий выше шеи жар. Каким образом у него получалось это? – могло бы стать резонной темой для дискуссии, если бы не одно «но». Проходили годы, а что-то действительно не менялось. — Что? — пауза и она тут же щурит взгляд, — Уверен, что хочешь обрекать себя на такие эмоциональные затраты? Я, конечно, ученица хоть куда, но, — она не договаривает, вновь посмеиваясь и вжимает голову в свои плечи. Какой шанс, что сейчас он резко примет сидячее положение и развернёт перед ней невидимую доску, на которой будет написано: «десять причин, почему Эвелин справится с телефоном»? Женщина более аккуратно уже начинает рассказывать магу о её попытках ответить на звонок в доме МакМилланов по просьбе Трэйси, и несмотря на свою подкованность, не справилась с задачей. Эвелин неожиданно останавливает себя на полуслове, тут же расплываясь в тёплой улыбке.
[indent]Уснул. Гамильтон осторожно приподнимает голову над подушкой, пользуясь локтём, словно рычагом и с любопытством изучая его умиротворённое лицо и разлетевшиеся по его лбу и подушке непослушные волосы. Ей совсем не хочется подготовить в голове шутку о том, что главный защитник так легко сдался сну: видела, как мужчина отчаянно с ним боролся. И хорошо. Она и без того вырвала его из рук Морфея, заставляя проболтать с ней ещё немного, успокаивая Эву. Ведьма тянется в его сторону ладошкой с желанием смахнуть длинную прядь с носа, но та так и замирает в воздухе, быстро ретируясь. Гамильтон, будто в неловкости, что её мысли окажутся в чьих-то чужих руках, лишь подтягивает спавший край одеяла к нему поближе, накрывая его плечо и укладывается на свою подушку обратно.
[indent]— Спокойной ночи, Тео, — шепчет она себе под нос, наконец, закрывая глаза. Больше она не думала о Сером человеке или стучащей по стеклу ветке, засыпая с приятным ощущением теплоты и волнения, со знанием, что у неё есть на кого положиться, веря в продолжительность этого предложения на слово.


9  А П Р Е Л Я  ,  У Т Р О


[indent]Даже сквозь закрытое окно пробивается лёгкий щебет птиц, вместе с солнечным светом освещая помещение. Гамильтон не спешила просыпаться, заснув крепким сном до самого утра и начинает медленно моргать только тогда, когда чувствует шевеление рядом с собой. Давая себе мгновение, чтобы ощутить реальность и заметить пытающего слинять как можно тише Грэма, она негромко зовёт его:
[indent]— У тебя почти получилось, Тео, — Эва находит в себе силы, чтобы оттолкнуться от кровати и облокотившись о матрац, улыбнувшись и потирая глаза второй рукой, — Доброе утро! — она негромко посмеивается на его слова, кивая головой, — Конечно, слишком сильный соперник оказался на его пути. Мне бесконечно повезло, — стараясь распахнуть на него пошире глаза, Гамильтон фокусируется на том, отчего частично попыталась избавить волшебника во сне, и тут же хихикает под нос. На деле, ей всегда нравилось представлять, с какой причёской встретит её Теодор в следующий раз. Учитывая частые отъезды из страны, видимо, с ещё более редкими походами подстричься, она знает, что каждый раз перед её глазами будет что-то новое; Эва склоняет щеку к плечу, приглаживая свои волосы, наверняка после ночи превратившиеся в далеко от идеальной укладки хаос. Стоит только магу выйти из комнаты, как Эвелин крутит головой вокруг себя в поисках чего-то, что может показать ей степень безобразия, открывшееся ему при свете дня. Она сдаётся быстрее, хмыкает и роняет себя на подушку на добрые пару минут, неспешно поднимаясь на ноги тогда, когда поджидать волшебника подле общей ванны кажется валидным.
[indent]— Ты выспался? — с лёгким налётом беспокойства спрашивает его Гамильтон, перекладывая ладонь на ручку двери. Она возвращает себя к последнему, что помнила прежде, чем уснуть, и хохотнув, проговаривает мысль быстрее, чем успевает подумать, лукаво прищурившись, — Прежде, чем я уснула, смогла повторить опыт из истории про русалку. Всем бы выглядеть такими безмятежными, как ты. — и ей даже не стыдно. Он и так знает с ночи, что она бдит за спящими. Или лучше сказать: спящим?
[indent]В отличие от вчерашнего дня, в этот раз она не пытается поспорить с ним об экономии времени или тому, что в силах пойти вместе с ним, понадеявшись, что справится с утренней рутиной быстро, не давая Тео заскучать внизу. Вниз Эвелин спускается заметно очнувшейся ото сна, посвежевшей, с двумя наскоро перевязанными косами на голове и в тёплом свитере, на случай, если первый этаж, в отличие от вчерашнего душного вечера благодаря толпе людей, встретит её прохладной. Вместо этого, – ладонь Тео задаёт ей направление – Эва бросает попытки передумать всё наперед и спешит сквозь расставленные столики и стулья, не сочтя нужным смотреть по сторонам. К столу с волшебником она подпрыгивает, смеясь своей неуклюжести, тут же потянув носом в сторону кружки со свежеприготовленным кофе. 
[indent]— А? — он прерывает её размышления в тот момент, когда Эвелин хочет задаться вопросом о том, есть ли у неё что-то на лице, учитывая степень его заинтересованности. Гамильтон даже старается как можно незаметно посмотреть в отражение ложки, правда складывая руки перед собой на столе, решает, что послушать Грэма – задача поважнее, чем увидеть остатки крема на своей щеке, — Я, — она даже не размышляет, тут же уверено кивая головой: — Очень хочу!
[indent]Его слова отозвались в Гамильтон волной умиления и тепла. Вместо простого: «не хочешь поехать в город?» — он задаётся тысячью и одним вопросом о том, будет ли ей удобно и комфортно, и даже без этого, но это точно работало как беспроигрышный вариант получить согласие женщины. Она складывает ладошки вместе, поджимая их между щекой и своими плечами:
[indent]— Они точно не будут против? Потому что если у вас были планы и меня в них не было, — на всякий случай уточняет ведьма. В конце концов, она ценила приглашения, но со знанием, что об этом будет знать вся компания, даже, если они хорошо к ней относились, — Украсть, — она смешно морщит нос, повторяя произнесённое дважды слово и деловито отпивая глоток из кружки, — Это, действительно, нюансы. Если твоя машина готова побыть моей ячейкой хранения для рюкзака, мы можем поехать сразу, — Эвелин понимает, что глупо чувствовать вину за желание выглядеть более подобающе на выход в город, но не может избавиться от этого ощущения, продолжая: — Не сомневаюсь, что ты уже успел привыкнуть к моему путешествующему виду, но если это не очень накладно и чтобы не беспокоить тебя уже в Лондоне, я бы проехала через Карлайл. И в таком случае! — Гамильтон задирает палец, показывая всем своим видом, что она не закончила говорить и кажется то, что она скажет следующим, мало обсуждаемо: — Беру на себя ответственность накормить нас и напоить кофе или чем душа пожелает на сегодняшний обед. Или хотя бы полдник!
[indent]Сомнений не было: ни искрящиеся глаза или широкая улыбка на губах Эвы, ни румянец на её щеках, – спросите её откуда он, и она точно не сможет сказать, что от паров кофе – никуда не убежавшее настроение – посмотреть на Эвелин, и крайне сложно засомневаться, что её реакция выглядит не искренней. В глубине душе так или иначе в ней жили эти сомнения: а вдруг она наскучила? Вдруг он пожалел, что позвал её? Она не слишком сильно надавила на него, вынуждая спать рядом? А сидеть? Волшебница смотрит на «разлитые» краски смущения на его щеках и коротко усмехается.
[indent]И почему она так сильно беспокоится обо всём на свете?
[indent]— Мне... — она отталкивается на спинку стула, на мгновение стопорясь и стараясь подобрать слова, которые опишут её эмоции, — Хорошо с тобой. Поэтому, ты можешь представить, что для меня значат твои слова, — она улыбается чуть шире. Прикрывая глаз, Гамильтон добавляет: — У меня свободны все выходные. И, на самом деле, я тоже хотела пригласить тебя зайти в гости «хотя бы на пару минуточек», как мы оказались бы в Карлайле. — Эвелин кивает головой, пародируя МакМиллан и её попытки оставить гостей у себя за кухонным столом ещё на ненадолго. Она была уверена, что Грэм часто слышал эту фразу.
[indent]Один день. Он напомнил, разговорил её до той степени, что в голове женщины не отзывается ни единого отголоска или сомнения, что она делает что-то неверно. Гамильтон забывала, но теперь со всей резкостью вспомнила, что это такое, находится рядом; Эвелин опускает взгляд к кружке, улыбаясь шире, вспоминая одну вещь: раньше она шутила об этом вслух, после – думала про себя. Эффект Теодора Грэма. Разве кто-то вообще может перед ним устоять?
[indent]— Видимо, это способ моего подсознания провести с тобой как можно больше времени, прежде, чем наступят будни. — она ехидно щурится, явно шутливо передразнивая вчерашние гипотезы волшебника. Сегодня англичанка более отчётливо поправляет про себя: «Сознания», — Что же, — она поднимает свою кружку кофе, пододвигая ту на центр стола, — За продление нашего совместного путешествия? — и что-то ей подсказывает, что этот день будет не менее запоминающимся, чем вчерашним.
[indent]Разве с Тео может быть как-то иначе?

Подпись автора

'cause I love the way you say "good morning"
and you take me the way i am
https://i.imgur.com/gjzTXs9.gif https://i.imgur.com/Al7Upg0.gif
if you are chilly, here take my sweater
'cause — I love you — more than I could ever promise


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » closed » somewhere only we know