A lifeless light surrounds us each night. Never could I imagine that something so luminous could feel so dark. It's this glow that reminds us of the dreamless existence we've been sentenced to. Now this city is full of dry eyes caught in a trance of obedience, devoid of any trace of an identity. Such a curious sight, to see bright eyes strangled by the darkness.

luminous beings are we, not this crude matter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » somewhere only we know


somewhere only we know

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://funkyimg.com/i/3bfd6.png
why don't we go talk about it somewhere only we know
Theodore Graham & Evelyn Hamilton
Национальный парк Кейрнгорм, с 8 по 10 апреля 2011 года.
_____________________________________________________________________
Теодор сдерживает своё обещание и вывозит Эвелин на выходные в Шотландию.

Подпись автора

i   d o n ' t   k n o w   i f   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r   r o m a n c e   o r . . .  i   d o n ' t   k n o w   w h a t   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r
https://funkyimg.com/i/3bEC7.gif https://funkyimg.com/i/3bEC6.gif
.  .  .  i said: "I BET THAT YOU LOOK GOOD ON THE DANCE FLOOR"  .  .  .
d a n c i n g   t o   e l e c t r o - p o p   l i k e   a   r o b o t   f r o m   1 9 8 4

2


You can't connect the dots looking forward. You can only connect them looking backwards. So you have to trust that they will somehow connect in your future.


[indent]Приоткрыв маленькую щёлку водительского окна, Теодор делает глубокий вдох, ежась от стылого влажного воздуха, щекочущего нос. Не сводя глаз с просыпающегося города, он тянется к тёплому стаканчику со свежесваренным кофе и морщится, несильно обжигая язык. Размеренный моросящий стук утреннего дождя перебивает тихий голос из радиоприёмника, вещающий что-то о десяти способах поимки прыгающих поганок. На часах шесть двадцать два, и, убедившись, что вокруг него нет свидетелей, Теодор закрывает окно и тянет маленький рычажок у руля, заставляя машину подняться в воздух. Всё складывается ровно так, как он рассчитал.
[indent]В обычное время Теодор Грэм не оставляет впечатление человека, в чьи привычки входит маниакальное стремление держать всё под контролем, однако предстоящие выходные обычными и не назовёшь. Когда они выбирались куда-то вдвоём в последний раз? Ему не требуется ломать голову над туманной датой из прошлого: Теодор прекрасно помнит приезд Эвелин в Лондон на летних каникулах девяносто шестого. Сколько ему было? Четырнадцать? Сказать, что с тех пор многое поменялось, определённо смягчить ледяной душ грустной действительности. И речь не о том, что он заведомо обрёк эту поездку на провал. Что-что, а судя по затянувшемуся завтраку недельной давности, шансы, что выходные упадут в копилку хороших моментов, куда больше, чем наоборот. Он хочет отвлечь её, но не пять коротких минут, прежде чем голова Эвелин возьмётся за старое, третируя девушку затянувшейся неопределённостью. Он хочет, чтобы она выдохнула; позволила себе не беспокоиться ни о чём, кроме «как долго ещё идти» и «что мы будем есть на ужин». Он и сам не против забыть об окружающем мире чуть больше, чем на сутки.
[indent]Замечая знакомые окрестности, Теодор постепенно снижается к трассе и усмехается, вспоминая то остервенение, с которым планировал выкроенный на него день в Лондоне перед четвёртым курсом. Пожалуй, некоторым вещам суждено оставаться прежними – вот уж о чём он точно не пожалеет.
[indent]По знакомой улице раздаётся два характерных коротких гудка.
[indent]— Эва! Доброе утро! Ты не очень давно меня ждёшь? — выскакивая наружу, стоит Эвелин появиться в дверном проходе, Грэм светит широкой улыбкой и подскакивает к девушке, морщась от лёгкой мороси, липнущей к коже, — Обещаю тебе, там, куда мы направляемся, погода будет намного лучше, — он стопорится на мгновение, дернув носом, — Если, конечно, волшебное радио не решило сыграть со мной злую шутку. Давай, садись внутрь, я уберу, — кивая на собранную в путь сумку, не церемонится Грэм и забирает вещи из рук девушки, попутно открывая ей дверь. Хватит с них одной жертвы мерзкой погоды; и если она думает, что Теодор поступится своей привилегией, не сопротивляясь, то она забыла с кем связалась.
[indent]Складывая всё на заднее сиденье, молодой человек торопливо возвращается на водительское место и, вздрогнув от парада мурашек, поворачивается к Гамильтон всем корпусом. Ему требуется пару секунд, чтобы свыкнуться с реальностью её присутствия, которое продлится не до следующего внезапного знакомого, требующего внимания одного из них. Она действительно здесь, и пробудет рядом с ним до завтрашнего дня. Ну, если, конечно, он не умудрится сказать что-то смертельно оскорбительное, вынудив Эвелин драматично скрыться за линией горизонта. Самое время скрещивать пальцы ног?
[indent]— Как ты себя чувствуешь? Выспалась? — трогаясь с места, отзывается Грэм и, показывая на задние сиденья, опережает её ответ, — Я взял с собой плед. Так что если ты вдруг замерзла или хочешь доспать ранний подъём, — кто-то считает, что девять утра – это легально? С такими личностями Теодор готов судиться, несмотря на все клятвы больше никогда не появляться под тенью статуи Фемиды, — И я сделал тебе кофе, — возвращая свой взгляд на дорогу, он коротко кивает головой в сторону знакомой Гамильтон чашки, выданной ему в путь неделей раньше.
[indent]Теодор одновременно счастлив и напуган. Казалось бы, чего ему бояться? Это далеко не первый их разговор, спустя долгие годы молчания, не первое столкновение. Они пересекались и до сегодняшнего дня, но теперь, когда в их встрече нет ничего случайного, всё происходящее обретает осязаемую важность. Он чувствует, словно держит в руках что-то долговечное и в то же время крайне хрупкое и износившееся за утёкшие года. Ему кажется, что она понимает его, что где-то на подсознательном уровне Эвелин Гамильтон волнуется по тем же причинам, что и он сам; и это предположение позволяет Грэму подуспокоиться.
[indent]— Я сделал для нас кое-что, — нарушая недолгую тишину, негромко отзывается волшебник, — Посмотри в бардачке, — дернув уголком губ, он кивает в сторону ящика, прячущего в себе самодельный сборник песен, и стоит девушке найти его, тут же объясняет, — Не в обиду волшебному радио, но я считаю, что наш музыкальный вкус превосходит их подборку во много раз. Я надеюсь, что ты не разлюбила Боуи и Роллинг Стоунс, — хохотнув, косится на ведьму Теодор, — Включай, когда захочешь, — на всякий случай добавляет Грэм, оставляя ей возможность выбрать сон.
[indent]Прошло столько лет, а он помнит её любимые песни, помнит, с какой скрупулезностью собирал ей подарочные кассеты с любимыми треками, беспокоясь, что какая-нибудь из них выдаст его слишком очевидно. Какая глупость. Эвелин Гамильтон нравилась ему – не требовалось заглядывать в содержание кассет, и без того видно за версту. По крайней мере, так ему кажется сейчас, когда Теодор воспроизводит угловатые попытки своей подростковой ипостаси остаться не пойманным с поличным. Правда, Грэм не любит копаться в прошлом слишком долго: ворох сожалений о том, что он не сделал, потому что побоялся, находится в полушаге от тёплой ностальгии, греющей душу в плохие дни. Пожалуй, путешествие по коридорам памяти – последнее, что им пригодится сегодня.
[indent]Он не имеет ничего против общего прошлого и редких ненарочных «а помнишь», свойственных давно знакомым людям; и тем не менее он здесь совсем не затем, чтобы воскресить Эвелин из подростковых воспоминаний, поставив ей старые любимые песни. Он хочет узнать её заново – нынешнюю со всем багажом нажитого вдали друг от друга опыта, каким бы болезненным ни оказался запущенный процесс. В конце концов, он и сам уже не её четырнадцатилетний лучший друг. Это не плохо и не хорошо. Это просто так.
[indent]Волшебник косится на неё, мгновенно вспыхивая улыбкой.
[indent]— Вот оно: счастье в неведении, — издавая сдавленный смешок, качает головой Грэм, — Ладно, я верю, что ты не станешь смотреть на меня волком, как Айлин с Трэйси. Года три назад я уговорил их и Илая с Майлзом пойти в поход на пару ночей, — Теодор поджимает губы, — Как ты понимаешь, поход закончился раньше, чем сумел начаться, — видимо, походов им хватило в конце девяностых. Хотя понять, чем его волшебное приключение в лесу походило на партизанские условия во время войны, он так и не понял, поверив им на слово.
[indent]Он начинает осторожно, вытаскивая незначительные детальки упущенного одну за другой и цепляясь за те, о которых заикается Эвелин. С каждым произнесённым словом Грэм замечает, как накопленная в течении недели тревога отступает всё глубже и глубже, пока не пропадает насовсем. Он перестаёт бояться сказать глупость, осознавать каждое своё микродвижение в пространстве, будто оно в состоянии вызвать цепную реакцию. Не проходит и получаса, как Теодор обнаруживает себя мычащим очередную песню, отстукивая знакомый ритм пальцами по рулю. Ему хватает быстрого взгляда в сторону пассажирского сиденья, и он тянется к кнопке на двери, спуская окна и принимаясь петь в полный голос. Или ему показалась, что она бубнила себе под нос текст, не рискуя сойти за полоумную? Потому что ему последнее только в радость.
[indent]Его лицо меняется в секунду, когда из колонок доносятся первые аккорды произведения, к созданию которого он приложил собственную руку. Нарочно Грэм делает свой голос тише, то и дело косясь на Гамильтон в поисках того самого недоумения, на которое он рассчитывает. Правда, притворяться, будто он не имеет ни малейшего понятия о том, что вызывает у Эвелин пару – десятков – вопросов, долго у него не получается. Рассмеявшись, Теодор перестаёт шептать слова и позволяет своему голосу слиться с тем, что заполняет салон его машины.
[indent]— Я не удержался, — перебивая самого себя, он поворачивается к девушке в надежде рассмотреть намёки на искреннюю реакцию, — Мы с Мэйв начали работать над новым сборником. Я не уверен, что она найдёт на нём своё место, но, — на мгновение Грэм хмурится, стараясь подобрать объяснение, глубже банального «хочу», но быстро бросает затею, — мне хотелось, чтобы ты услышала что-нибудь из того, над чем мы работаем, первой, — тушуясь, коротко пожимает плечами молодой человек.
[indent]Всё. Ему хотелось, чтобы она услышала всё из наработанного материала, но совсем не хотелось превращать это в мучительный аттракцион, с которого не слезть, пока не услышишь каждый чих, вышедший из под пера Грэма. Всему своё время? Он ловит себя на желании заговорить о его с Мэйв воскресной традиции, но прикусывает себя за язык. Двадцать четыре часа в его компании более чем достойное начало. Никто никуда не опаздывает. Мир не планирует остановиться сразу после выходных. Грэму приходится повторить это дважды, прежде чем зудящее желание обозначить Гамильтон в своём будущем отступает – один из «подарков» взросления, которым обзавёлся волшебник после того, как вернулся... обратно.
[indent]Отвлекаясь от собственных мыслей, Грэм присматривается к пейзажу под ними и, морщась от солнечного света, принимается снижаться к пустому участку трассы.
[indent]— Почти приехали, — наскоро поворачиваясь к Эвелин, оживлённо обозначает молодой человек и сверяется со временем, — Мы почти как Хогвартс-экспресс. Тем лучше, потому что, обещаю тебе, ты не хочешь оказаться снаружи, когда начнёт смеркаться. Ты... когда-нибудь слышала про легенду о Сером человеке с горы Бен-Макдуй? — с редкой театральностью Теодор медленно поворачивается к девушке, щурясь и кривясь в ухмылке.
[indent]Она же не думала, что если Грэм подрос внешне, то, значит, и головой тоже? Сосредотачиваясь на последних километрах, Теодор устремляет свой взгляд вперёд на дорогу и изображает самое что ни на есть серьёзное увлечённое своим делом лицо. Увы, вовсе не потому что о Сером человеке ей рассказывать не будут. Ещё как будут, и не только о нём.
[indent]Теодор улыбается себе под нос – да, он определённо пришёл в себя.

Подпись автора

i   d o n ' t   k n o w   i f   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r   r o m a n c e   o r . . .  i   d o n ' t   k n o w   w h a t   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r
https://funkyimg.com/i/3bEC7.gif https://funkyimg.com/i/3bEC6.gif
.  .  .  i said: "I BET THAT YOU LOOK GOOD ON THE DANCE FLOOR"  .  .  .
d a n c i n g   t o   e l e c t r o - p o p   l i k e   a   r o b o t   f r o m   1 9 8 4

3

[indent]Эвелин любила поваляться в кровати лишние двадцать минут прежде, чем её «соседи» поймут, что хозяйка квартиры проявила признаки жизни. Не прибегая к волшебной маске для сна, но очень уверено и настойчиво прося заснуть себя пораньше, Гамильтон открыла глаза с будильником, готовясь провести своё утро таким образом, чтобы по итогу выйти из дому самой свежей, подготовленной и проснувшейся. Оказываясь на ногах, и со смешком под носом путаясь в котах, Эва оказывается в ванной комнате, и упираясь ладонями в раковину, смотрит на себя: взлохмаченную после крепкого сна, помятую и с красным – благо, проходящим – пятном на своей щеке. Эвелин стоит так с минуту, прислушиваясь к своему внутреннему состоянию.
[indent]Уголки её губ тянутся вверх. Как она и думала. Лишь малое беспокойство за её будущий досуг на ближайшие сутки, и хоть она не знала деталей, роли это не играло: с Теодором боятся было нечего. По крайней мере, даже если в сердце и поселилось волнение и лёгкий трепет, расценивать их как что-то непоправимое и уж тем более в качестве причины остаться дома, прикинувшись заболевший, она даже не думала.
[indent]А ведь её ждала далеко не посиделка в кафе Лондона, а целое путешествие! И Эва не планировала разочаровывать Грэма неподходящей обувью или отсутствием походной кружки. В последний раз она осматривает часть набора, разложенного на столе: аптечка, запасная одежды, набор для гигиены, подстилка на землю, которую Эва гордо прицепила на походный рюкзак. Гамильтон не смогла обойти и возможность захватить с собой самое важное – еду. Никто ведь не забыл, с какого она факультета?
[indent]Эвелин заканчивает раньше необходимого, то и дело бросая взгляд на часы, ловя себя на ощущении детской нетерпеливости. Неудивительно, что к моменту, когда она услышала двойной гудок у себя под окнами, она сорвалась с места, только и успевая зашнуровать плотные, способные пройти не одну милю, ботинки.


«Then one day, when you least expect it, the great adventure finds you.»


[indent]— Привет-привет! — с улыбкой произносит волшебница, сбегая по лестнице, — Брось, ты словно часы, а мне хватило времени собраться без спешки, — она негромко посмеивается, прикладывая ладошку козырьком к лицу, — Спасибо, — не то за рюкзак, не то за открытую дверь, она спешно запрыгивает на пассажирское сидение, — Даже если и да, то разве дождь сломит этих двоих! — указывая пальцем на себя, и копошившегося волшебника сзади, Эва пытается хоть как-то оказать ему содействие, подтягивая и поправляя сумку без особой на то надобности.
[indent]Можно было бы подумать, что резкое пробуждение и говорливость со стороны Эвелин – всего-лишь реакция на редкие встречи с людьми в целом, но не верьте в это так легко. Сегодня она сильно отличалась от полумёртвой и скатывающейся на асфальт Гамильтон, и во многом причина была в Грэме. Кто-нибудь видел, как он её встретил? Вышел из машины вприпрыжку с самым доброжелательным выражением лица в мире! Как можно вообще было реагировать не подстать волшебнику? Она неловко улыбается, погружаясь в полутишину на долю мгновения, в котором различала активный стук не только моросящего по окну дождя, но и своего сердцебиения. С любопытством осматриваясь, она поворачивает голову к мужчине, как только он оказывается рядом:
[indent]— На меня хорошо сработали мысли: «выспись, иначе свалишься в канаву», — «и Тео бросит тебя там,» — Ты будешь тоже спать? — он ведь не думал, что эта деталь была присуща только пьяной Эвелин? — Нет? Мне должно быть стыдно говорить о самых выспавшихся, учитывая, что тебе опять пришлось добираться до моего дома на машине, — она качает головой в мнимом недовольстве, тут же усмехаясь. Пожалуй, если он захочет прогудеть возле её дома в следующий раз для поездки, она потребует от него сделать это с вечера, переночевав на скучающем без гостей диване, и с утра на равных условиях выдвинуться куда душа пожелает. Она не сдерживается от короткой усмешке от своих мыслей: как скоро её уличат в каких-то тайных желаниях, повторись женщина об этом который, второй раз?
[indent]— Тео! — она обращает внимание на кружку, не сразу заметив знакомый узор, — Ну-ка, — недолго думая, подхватывая ту в руки и делая первый глоток, она довольно тянет носом от вкусного запаха, — Мне ещё далеко до мастера, — даже если бы она хотела спать, то как теперь? И плед, и кофе: честное слово, иной раз в отелях такого сервиса не получишь, как на сидениях его автомобиля.
[indent]Волшебница делает ещё один глоток, ненавязчиво прикладывая ладонь к груди. Всё ещё бьётся, как сумасшедшее, а мысли женщины так и норовят поселить в её сознании зерно сомнения: не слишком ли много болтает? Не слишком ли активно себя ведёт? Или, наоборот, в глазах мага она мертва и нужно постараться получше? Гамильтон старается сосредоточиться на чём угодно, кроме своей головы: прочь от ошибки.
[indent]— Наконец-то у меня есть шанс прокатиться в твоей машине при свете дня, — она театрально задирает палец, сводя брови к переносице, — Я пыталась в прошлый раз, но поход в таверну ты решил полностью забрать себе, лишив всякой возможности.
[indent]Несмотря на то, что ей и прежде удавалось проехаться на авто с ветерком, видимо благодаря редкости, поездки с Грэмом ей запомнились особенно хорошо. То, как он спас их от ночной ходьбы по тёмным дорогам или бесконечным ожиданиям включения каминов или порталов на одном из вечеров. Она несколько раз возвращалась к мысли о том, насколько хорошим другом волшебник был для Мэйв, раз сорвался в ночи с кровати для того, чтобы спасти кучку бестолковых волшебников. Эва на секунду хмуриться, выныривая из воспоминания, тут же следуя указаниям Грэма. Щелчок и ей на коленки отпадает ящичек, и с незнанием, что именно искать, она ойкает, вытаскивая наружу...
[indent]— Ты шутишь! — лицо Эвелин озаряется улыбкой, — Я, — начинает женщина, но тут же замолкает, крутанув в руке сборник. Сколько лет прошло с момента последней кассеты, вручённой ей в школе? Она усмехается себе под нос, не задаваясь вопросом вслух, а ведь ей есть, что сказать: она до сих пор хранила воспоминания о Теодоре, включая записанные для неё собрания, — Куда вставлять? — и под указания она с первых нот узнаёт одну из своих старых и любимых песен. По её виду не трудно догадаться: в самое яблочко.
[indent]Общий сборник! С особым интересом она вслушивалась в те песни, которые были ей в новинку: не зря Тео говорил об их музыкальных вкусах. Она поворачивает к нему голову, говоря что-то про показание мастер-класса по процессу записи музыки на кассеты: столько времени прошло, а она до сих пор не понимает, как! Готовая к путешествию на все сто, с каждой секундой чувствуя пропадающее чувство существования невпопад, она выглядывает за окно в тот момент, когда они начинают покидать родные дороги Карлайла, направляясь на север. Девушка морщит нос, не скрывая любопытства в своих глазах и уже гадая, куда именно заведёт их Тео.
[indent]— Они ещё и самые настоящие консерваторы, — она хмыкает, пусть и явно говоря не про политические взгляды, смотря в ту сторону, где по её предположению скрывался Бостон, — Если бы не матчи Майлза, они бы только и видели, что озеро близ Лондона и семейные поместья с охотничьими домиками, — потому что кому нужен весь мир, если есть Великобритания? Эвелин улыбается ещё шире от мысли, что повторила то, что делала раньше. Или не этим они занимались в школе? — Я купила себе рюкзак, — мотнув головой в сторону Тео, она ещё более уверено добавляет: — И походную миску с вилкой. Я настроена крайне серьёзно.
[indent]Гамильтон часто беспокоилась: будет ли у неё о чём поговорить с людьми? Достаточно эрудированная, в первые минуты знакомства она не тараторила, присматриваясь и впитывая информацию, как губка, что было чем бить. Даже знакомая с Грэмом с подросткового возраста, она с трудом представляла, как увидь его впервые, смогла бы слишком долго молчать: не тот человек. Она не замечает, насколько охотно поддаётся в диалог, делится предыдущим опытом походов по территории Лейк-Дистрикту, не боясь произносить имён членов своей семьи. Во многом она старается отбить мяч и в его сторону, не позволяя себе говорить слишком долго. Даже в моменте, когда они оба замолкают, чтобы отвлечься и пропеть знакомый мотив, – пробубнить? – машина не погружается в очевидную тишину ни на секунду. Широко раскрывая глаза на горланящего с открытыми окнами мага, Гамильтон смеётся, понимая намёк и уже с большим энтузиазмом подхватывает немое требование. Ей всегда было трудно начать, особенно, в компании с кем-то. Но только начать.
[indent]Как и прежде, она затихает под неизвестную ей песню, продолжая болтать головой туда-сюда и сразу же находя примерный ритм, отхлопывая его ладошкой по внутренней двери. Первые нотки подозрений закрадываются к ней в голову в момент, когда мужской голос подаётся в сольную партию, и чем дальше она слушает, тем больше то сводит брови к переносице, то хмурится; истина была где-то рядом, и женщина широко раскрывает глаза, оборачиваясь на Теодора.
[indent]— Это ты?! — ей практически становится стыдно, как долго ей потребовалось времени, чтобы распознать голос друга, — Мерлин, подожди! Тео, это же превосходно! — опуская одную руку на его предплечье с восторженным возгласом, Гамильтон наскоро дёргается вперёд и находит регулятор звука, прокрутив его погромче. Она не писала песен, только бестолковых и глупых, в отличие от Грэма, обделённая такими талантами к написанию текстов и музыки. Эвелин старается ухватиться за слова, параллельно умиляясь мысли о первенстве, то и дело смотря на подпевающего волшебника, и, наконец, снижает громкость на уровень ниже, — Мне очень нравится. Я и раньше была в восторге от того, что я слышала, — Эва задирает ладони, — Но простите, это? Если ты беспокоишься, достаточно ли она хороша, что же скрывается в вашей студии помимо? — с губ Гамильтон практически срывается вопрос о возможности как-нибудь навестить их, но ей совсем не хотелось навязываться. Одна песня – это уже хорошо, нечего раскрывать рот на остальное, пока не позвали. Она улыбается, вслушиваясь в итоговый гитарный бой, всё же негромко добавляя:
[indent]— Я бы очень хотела услышать, что вы пишите. Знаешь, хоть я... редко пишу, это всё равно очень вдохновляет, — Гамильтон негромко усмехается, тут же прикладывая ладонь к тёплой щеке, косо взглянув на Тео. В ней одновременно борется желание когда-нибудь показать свою «работу» и страх, что оно будет выглядеть сильно хуже, — Я могу расчитывать на скидку при следующем концерте? Или высланное весточкой время, куда прийти, чтобы мне оставили автограф? — она расплывается в тёплой улыбке, неловко смотря на панель, тише добавляет, — Ты можешь поставить ещё раз?
[indent]Ей бы очень хотелось получить в руки сборник, наполненный такими песнями в его исполнениями – они поистине были особенными. Честно говоря, несмотря на любовь к Боуи, ему бы пришлось несколько подвинуться.
[indent]И всё же, вспоминая предыдущие творения волшебника, она задавалась вопросами, которые никогда не спрашивала прежде. До них она дойдёт – в пути будет довольно много времени, и собравшись с мыслями, она наверняка озвучит интересующее женщину. Сейчас же она вспомнила ещё об одном интересном факте, на который Эва обращала внимание, но при этом всё сваливала на случайность:
[indent]— Слушай, Тео, говоря об автографах, — думая как начать, она зовёт мага, опуская взгляд к ладоням, — Давно хотела спросить. Твой почерк, — ведьма смотрит на узкую прикрытую щель, за которой скрывался сборник – последняя причина перестать думать о совпадениях, — Он сильно изменился, и я, не подумай! — неожиданно Гамильтон подскакивает на месте, ухватившись за ремень безопасности на груди, — Он чудесный, просто стал заметно другим, каким я помню его с детства. Да и твои письма мне? — она не продолжает, надеясь, что он поймёт её без прямого вопроса.
[indent]Она старается не волноваться зазря и всё равно интуитивно беспокоится, что залезает туда, куда её не просили. В самом деле, почерк! Ладно ещё испытывала бы трудности в чтении: вот проблема, но дело ведь было не в этом. Гамильтон несколько раз произносит про себя, что загоняется раньше необходимого, ведь Тео ещё ничего не сказал; и всё равно не может отвести смущенного взгляда.
[indent]Только с ударившими, от изменения траектории автомобиля, лучами солнца ей приходится прикрыть искрящиеся на свету карие глаза, подставляя лицо с начавшимися проявляться с приходом весны веснушками. Она даже не успела моргнуть глазом, как они оказались на месте назначения, и для неё не имело значение, было ли дело не в очень большом расстоянии или высокой скорости: для неё всё решала отличная компания.
[indent]— Мы лучше, чем Хогвартс-Экспресс, — с нотками гордости говорит Эва, и не трудно догадаться, кто такие «мы» на самом деле, — Очень... — она не сразу понимает, что происходит, — Смутно. Всё-таки в душе я больше люблю историю о Несси, — и где? Наблюдая за увлечённым Грэмом, она даже дёргает бровями в удивлении, — Тео? Не хочешь просветить меня? Или теперь я буду гадать до самой встречи с ним, когда уже будет поздно? — она практически выглядит возмущённо с этими полунадутыми щеками и широко раскрытыми глазами и не сдержавшись, со смешком тыкает его в бок.
[indent]Она чувствует, как колёса машины с тихим шлепком опускаются на асфальт, начиная шуршать о покрытие, тут же дёргаясь головой к окну. О Бен-Макдуй она, всё же, слышала сильно больше и на мгновение отвлеклась, рассматривая пробегающие мимо них на скорости деревья шотландских земель. Эвелин любила природу с заповедниками и неизведанными территориями, и даже сейчас с ребяческим трепетом ждала полной остановки машины, чтобы выскочить наружу. Пожалуй, вот чего лишались волшебники со своими порталами и трансгрессией: трепетного ожидания перед чем-то неизвестным, до чего ещё нужно добраться.
[indent]— Приехали? — спрашивая очевидное, она ждёт команды, осторожно открывая дверь автомобиля, тут же соскальзывая с сидения, разминая ноги, — Радио не обмануло! — хоть погоду предсказывать научились. Эва хмыкает – наверняка не без помощи кентавров, — Тут даже пахнет иначе. Рассказывай! Мне нужно взять что-то от тебя, помимо рюкзака? Ой, давай мне кружки, — хлопоча, не успевая закрыть дверь, Эва вновь суётся в салон, воруя всё, что криво лежит. Гамильтон засовывает руку в кармашек, уже хватаясь за рукоятку волшебной палочки, чтобы очистить стаканы от остатков кофе, она резко задирает взгляд на Грэма, неуверенно спрашивая, всем видом полагаясь на своего главного гида:
[indent]— Я... могу колдовать? — последнее слово она говорит тише, наконец, оглядываясь. Испортить им отдых вызовом стирателей памяти из-за такой мелочи – только этого не хватало! Она не из этих, в конце концов, чтобы закончить поход, не начав.

Подпись автора

never got the change to say
—  a   l a s t  g o o d b y e —
https://funkyimg.com/i/3bSF6.gif https://funkyimg.com/i/3bSF8.gif
I gotta move on, but it hurts to try
how do I love again?

4

[indent]Воспоминания, которые Теодор Грэм с настойчивой бережностью гнал в дальний тёмный угол своего сознания, возвращаются ему маленькими обрывками, но на этот раз он не противится им. Может быть, потому что спустя столько времени Теодор наконец-то готов смириться с тем, что прошлому не суждено вернуться к жизни вместе с ним. А может, потому что под определённым наклоном головы и образе мышления может показаться, что ничего толком и не изменилось. Уж точно не выборочное упрямство Эвелин Гамильтон, распространявшееся на самые неожиданные вещи.
[indent]— Да! — дернув бровью, Теодор косится на неё «попробуй остановить меня» гримасой и, качая головой, возращает своё внимание на дорогу, — Пришлось – вопрос спорный. Пришлось мне ходить на Историю магии и стоять в очереди на заправку вчера вечером, — морщась одним глазом, ёрничает волшебник, — А смотреть, как всё вокруг постепенно просыпается по дороге к тебе, я выбрал вполне добровольно, — он всегда мог остановиться в отеле с отвратительным кофе и не «мучаться» ранними подъёмами, но подобный сценарий плохо сочетался с представлениями Грэма об идеальном.
[indent]Вторя ей негромким смешком, он несильно качает головой и мирится с тем, что, вероятно, мысли Эвелин о том, как надо, существовали в такой же альтернативной вселенной, доступной одной Гамильтон. И вот опять. Он уверен, что уже слышал эти несерьёзные споры и попытки позаботиться о ближнем – каждый в своей исключительной манере. Бросая короткий взгляд на сиденье сбоку, он старается разглядеть намёк на то, что не он один борется со странным чувством дежавю, но замечает лишь то, что не промахнулся с рецептом напитка, и тут же расплывается в тёплой улыбке.
[indent]— Поверь мне, я действовал в твоих интересах, — виновато объясняется Грэм, — Ты знаешь, что сейчас твоё внутреннее ухо посылает мозгу сигнал, что ты двигаешься, в то время, как глаза и тело, уверяют, что ты находишься в неподвижном состоянии? В итоге твоя голова может решить, что всё это безумие – результат отравления, и... — наморщив нос, молодой человек поджимает губы и ненадолго косится на Гамильтон, — сделать всё возможное, чтобы тебя спасти, — ему ведь не надо объяснять, что может произойти, когда источников для причин плохого самочувствия становится несколько? А если учесть, что в прошлый раз Эвелин шаталась на корабельной палубе без корабельной палубы, поездка на нестабильной машине смерти сквозь штормовые волны вполне могла оказаться фатальной ошибкой. И дело вовсе не в том, что Теодор бы не подержал ей волосы. Подержал бы. Просто... зачем вообще мучаться в подобной ситуации, если есть выбор не?
[indent]Уставляясь в линию горизонта, Теодор выдыхает остаточный осадок «предпраздничной» нервозности и позволяет себе отпустить внутреннего критика, рассматривавшего под лупой всё, что он произносил в адрес Гамильтон до сих пор. Не похоже, что девушка забыла с кем связалась, как не похоже, что не сильно изменившиеся аспекты его личности вдруг превратились в спусковые механизмы раздражения. Она всё ещё согласилась остаться в его компании на сутки; и, стоит заметить, после того, как протрезвела.
[indent]Отвлекаясь на вопрос Эвелин, волшебник принимается объяснять устройство проигрывателя и охотно обещает провести мастер класс по записыванию кассет. Отчего-то в способности Гамильтон ему верится куда больше, чем в дивящуюся «макроволновке» и термосу Трэйси. Не в обиду девушке, но порой Теодор терялся перед детским изумлением МакМиллан от самых банальных и обыденных изобретений, вроде стиральной машины. И прежде чем кто-нибудь кинет в него тапком «ты тоже удивлялся магии», стоит напомнить, что Грэм не схватился за сердце, увидев стирающие сами себя носки, и запомнил, что птице-лошадь называлась гиппогрифом, с первого раза.
[indent]— О чём ты, — вскидывая бровями, подхватывает Грэм, — Сколько раз я пытался вытащить их к себе, думаешь, приехали? — усмехаясь, он негромко усмехается и вздыхает, — Но я их понимаю. Одно дело – гостиница на калифорнийском побережье, другое – деревня в Танзании, хотя, если честно, я вижу свой шарм и там, и там, — постепенно затихая, пожимает плечами Грэм.
[indent]Как бы сильно волшебник не любил людей, которых по праву называл семьёй, те редко понимали его в той мере, в которой хотелось бы Теодору. Они всегда поддерживали его, но порой плохо скрывали сбитое с толку «если ты от этого счастлив», читавшееся в их лицах после всякого заявления о будущей командировке в индийских джунглях или в зимний период на Аляске.
[indent]Рядом с Эвелин ему почему-то не кажется, что она считает его за безумца, поссорившегося с нормами общепринятого. Косясь на сидящую рядом ведьму в который раз, он представляет каково бы было отправиться с ней в длительное путешествие по новой для них обоих стране и невольно расплывается в широкой улыбке. Кто знает, может быть, когда-нибудь и получится. Сейчас Теодору достаточно того, что она находится в доступности вытянутой руки, и не столь важно окружает ли их экзотический пейзаж или обыденная английская серость. Впрочем, не станет важно и лет десять спустя – в этом молодой человек абсолютно уверен.
[indent]— В том, что ты будешь моим самым подготовленным компаньоном, я и не сомневался, — умиляясь ребяческой горделивости за проделанную подготовку Гамильтон, он чувствует едва различимый жар на щеках.
[indent]Она всегда беспокоится о том, о чём другие люди толком не задумываются. Он ведь пригласил её, ему и напрягаться откуда им пить и чем им есть – истина, понятная каждому, кроме Эвелин Гамильтон; и Теодор бы никогда не стал это в ней менять. В конце концов, это одна из причин, по которой Грэм чувствует себя услышанным и увиденным рядом с ней, и определённо не он один.
[indent]Правда, вслушиваться во всё, что Теодор Грэм делает, с неизменно заботливым энтузиазмом не обязательно. По крайней мере, если ей не хочется вводить волшебника в состояние краснеющей школьницы с любовным письмом в руках, потому что стоит Гамильтон начать комментировать его творчество вслух, он покрывается здоровым румянцем. Теодор косится на девушку с мольбой прекратить в глазах – тщетно. Ему только и остаётся, что пораженно трясти головой, кусая себя за губу; мол, ничего не кроется, хватит, прекрати. Десять раз прекратит – как будто он её плохо знает.
[indent]— Издевается без стыда и совести, — бормочет он на выдохе, повинуясь просьбе поставить заново, — Но если ты действительно хочешь посмотреть на меня и Мэйв в студии, мы собираемся там по воскресеньям, сейчас даже чаще. Уверен, она тоже будет рада тебя видеть, — перехватывая взгляд Эвелин, он кривится в хитрой ухмылке, — Только с одним условием. Когда-нибудь я услышу твоё «редко пишу», — что-то Грэму подсказывает, что страдать в смущении Гамильтон будет не хуже, чем он сам, — У тебя всегда был красивый голос, я же слышу, — или она думала, что Теодор обращал своё внимание на проигрыватель больше, чем на подпевавшую Эвелин? Ошибка номер один.
[indent]Девушка зовёт его по имени, и волшебник тут же поворачивается к ней, дёрнув подбородком в немом вопросе. Достаточно догадаться, о чём зайдёт речь, и Грэм расходится громким смехом на весь салон.
[indent]— Это очаровательно насколько тактично ты пытаешься сказать, что мой почерк похож на чьи-то детские прописи, и это если быть добрым, — мотая головой из стороны в сторону, Теодор несколько успокаивается, пусть и продолжает улыбаться, — Мои письма пишет зачарованное перо, а в прошлый раз его не оказалось рядом и... — многозначительно поджимая губы, прокашливается Теодор, — Он так и не восстановился. Никто не знает почему, — хмыкает волшебник, решая, что ей и без того понятно от какого периода времени стоит отсчитывать, — Так же, как и с магией. Я поэтому стараюсь не испытывать судьбу лишний раз и пользуюсь порталами или, — Грэм хлопает по рулю машины, наклоняя голову в сторону Гамильтон, — Только не волнуйся. Честно, колдую я намного лучше, чем пишу, — стеснённо морщась, смеётся Грэм.
[indent]На мгновение он сомневается, что стоило говорить об этом вслух. Это ведь никакая не проблема и явно не то, на что Эвелин стоит тратить своё внимание. Никто ведь не страдает. И всё же Теодор отмахивается от секундного замешательства, доверившись первоначальному инстинкту рассказать. Она ведь сказала, что чувствует, будто ничего о нём не знает. На одну тайну меньше? Что-что, а Грэм верит, что думать о нём хуже из-за чего-то подобного Гамильтон не станет.


my body moves, goes where I will
B U T   T H O U G H   I   T R Y ,  M Y   H E A R T   S T A Y S   S T I L L
it never moves, just won't be led


[indent]Задерживая взгляд на надутом в наигранном недовольстве лице Эвелин, он не замечает, как палец-убийца врезается ему в ребро, и, дернувшись, дергает руль чуть в сторону, вынуждая машину покачнуться туда-обратно.
[indent]— Гамильтон! — вскрикивает Грэм, даваясь смешком, — Я везу ценный груз, между прочим. Ведите себя прилично, мисс, — дернув бровью, с соизмеримо наигранным осуждением смотрит на неё волшебник и переводит своё внимание на дорогу до конечной остановки.
[indent]Стоило ожидать, что несмотря на относительно дальний по волшебным меркам путь, он не почувствует ход времени. Не та компания, чтобы помнить о стрелке часов. И прежде чем Грэм успеет подумать о том, что этот день кончится быстрее, чем ему хотелось бы, полные восторга возгласы Эвелин возвращают его в нынешний момент. Осматриваясь по сторонам, он спешно выскакивает наружу и облегченно вдыхает свежий воздух, кривясь от солнечных лучей. Правда, суетящаяся Гамильтон вынуждает его прервать единение с окружающим миром и начать подавать ей нужные вещи, не сдерживая улыбки от бьющего ключом детского энтузиазма ведьмы. Очередная причина, по которой Теодор Грэм чувствовал себя понятым рядом с ней – в обществе Эвы он никогда не оставался наедине с своими ребяческими восторгами, получая такими же в ответ.
[indent]— С ума сошла! — резко меняясь в лице, шикает волшебник, — Хочешь чтобы Серый человек утащил тебя в свою пещеру? — увы, выглядеть устрашающе дольше пары секунд у Грэма не выходит, — Конечно, можно. Нужно. Я, конечно, не против полного погружения в походные условия, но я так и не понял в чём удовольствие мучаться, натирая себе искру камнями, когда можно просто, — вертанув указательным пальцем в воздухе, осуждающе вздёргивает бровями Теодор, — Именно поэтому мы не будем спать в палатках, — с неизменным осуждением продолжает молодой человек, — В этом, конечно, есть своя романтика... как и в путешествиях на ночных поездах. Всё благоухает волшебством, пока к тебе не лезет медведь и в воздухе не воняет курицей соседа с нижней полки, — вытаскивая собственную сумку с заднего сиденья, рассуждает вслух Теодор и морщит нос от яркого воспоминания из своей поездки по русским землям.
[indent]Неожиданно дергаясь, он чуть ударяется о крышу автомобиля и с осторожностью выглядывает наружу, находя Эвелин взглядом:
[indent]— Ты ведь не хотела спать в палатке? Потому что если да, — отмахиваясь ладонью от сказанного раньше, оживлённо произносит Грэм, — Я не отберу у нас подобное удовольствие, — несмотря на любовь к комфорту, Теодор давным-давно привык к спартанским условиям и не стал бы жаловаться, откажись Эвелин от комнаты в таверне.
[indent]Проверив салон на предмет забытых вещей, Грэм наскоро запирает машину и, кивнув в сторону зелёного поля, ведущего к горному перевалу на горизонте, шагает в нужном направлении. Он старается держаться с Гамильтон нога в ногу, насколько позволяет им порой извилистая узкая местность, и не замечает, как отвлекается от ползущего мимо пейзажа, полностью концентрируясь на её голосе и оживлённом разговоре. Обычно Теодор не рвётся говорить о самом себе – виной ли этому воспитание или глубокое убеждение, что истории окружающих намного интересней ожидаемых рассказов путешественника, он толком не знает. Зато замечает, как Эвелин умудряется разболтать его, не заставив чувствовать себя единственным участником беседы. Набираясь храбрости и наглости, он и сам вспоминает о недавнем увольнении Гамильтон, интересуясь почему девушка захотела сменить направление, и с каждым вопросом всё дальше копает в беспокоившие долгое время детали, о которых Теодор стеснялся спрашивать её раньше. О её семье, о возможном – ему бы не знать – давлении со стороны родителей.
[indent]— Не в укор тебе, но я буду скучать по твоим вечерним программам, — косясь на неё через плечо, признаётся Грэм, — Я всегда слушал их, когда находился в Англии или когда мне везло поймать нужную станцию в пути. Можешь обзывать меня начинающим сталкером, я заслужил, — смеясь, вздыхает молодой человек, — Помнится, я даже спорил с тобой в своих мыслях, — Теодор щурится и прикусывает губу, принимаясь копаться в своих воспоминаниях, — Надо будет обязательно возмутиться, когда я вспомню о чём, — он шутит. В большей степени, потому что расходящиеся взгляды на жизнь в мелочах – последнее, что возмущало Грэма. Если подумать, как следует, то и глобальные тоже. До тех пор, пока это не звучало, как: убивать людей – это выход.
[indent]Очевидно забыв об одном редком таланте Гамильтон, Теодор ошибочно пропускает девушку вперёд, когда они оказываются на спускающейся к озеру тропинке. В замедленном движении волшебник видит, как слишком уверенный шаг Эвелин вперёд, становится роковым, и инстинктивно дёргается за ней, успевая схватить летящую Гамильтон за ручку рюкзака. Проехавшись с полметра вниз, он убеждается, что его кроссовки уверенно врезались в землю, тихо выдыхает и взрывается звонким смехом, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
[indent]— Почему я делаю это с тобой! — задыхаясь, пытается выговорить волшебник, — Ты в порядке? Ничего не подвернула? — отпуская рюкзак Гамильтон, он аккуратно спускается к ней и, касаясь её плеча, обходит девушку, чтобы встать впереди, — Перед моими глазами только что пронеслось моё уверенное: «Эва, не бойся, взлетай, всё у тебя получится.» И как потом верить, что я не пытаюсь тебя тайно покалечить? — сквозь подкатывающие приступы хохота, виновато отзывается Грэм, — Давай я пойду перед тобой? Я поймаю тебя. В худшем случае, полетим вместе. Я хотя бы буду твоей подушкой безопасности, — смахнув соленую жидкость с краешка глаза, предлагает волшебник, оставив ей единственный вариант ответа: да, конечно.
[indent]Как оказывается, совсем не зря. Предотвратив несколько менее устрашающих падений Эвелин, он неспешно перестаёт концентрироваться на одной дороге и вливается в разговор с тем же оживлением. Стоит поблагодарить генетику, в нём достаточно сил, чтобы не свалиться под весом Гамильтон и всех необходимых ей вещей, висевших у ведьмы за спиной.
[indent]— ...знаешь, наверное поэтому я никогда и не хотел делать из своего увлечения музыкой настоящую карьеру, — рассуждая вслух, то и дело оборачивается к ней Грэм, — Я могу не писать месяцами, а потом что-то в моей жизни меняется и пока всё это не выйдет наружу, я не останавливаюсь, — на миг Теодор хмурится, мрачнея, но тут же встряхивает головой, отгоняя лишние сегодня воспоминания, — Я очень много написал, гуляя по шотландским заповедникам. Я бы сказал, что пугающее количество песен, которые вошли в последний сборник Мэйв, написаны здесь. Не знаю, прогулки действуют на меня медитативно. На фоне природы мои проблемы... кажутся несколько преувеличенными, — вздёрнув плечами, замечает Грэм, — Ты ведь слушала альбом? Я понимаю, что по звучанию, не скажешь, что он написан под журчание ручейков, — негромко смеясь, он несколько раз качает головой, — В наше оправдание: сесть в студию после развода Мэйв и моего расставания было заведомым рецептом чего-то... похожего на то, что вышло, — прокашливается молодой человек.
[indent]Сейчас эти дни кажутся Грэму даже забавными. Их встречи с Мэйв напоминали школьные посиделки двух подружек, перетирающих кости несправедливому с ними миру. Да и выплёскивать негативные эмоции на бумагу было куда безопасней, чем рисковать снести кого-нибудь невинного потоком накопленной обиды. Теодор собирается сказать что-то ещё, но видит цель их прогулки и забывает обо всём остальном.
[indent]— Мы на месте! — встрепенувшись, Теодор поворачивается к девушке всем корпусом и, протянув ей ладонь, предлагает помочь Гамильтон закончить последний десяток метров спуска без приключений, — Добро пожаловать на Зелёное озеро, — принимаясь светиться пуще рождественской гирлянды, оглашает Грэм и замечает, как ускоряется его пульс от волнения.
[indent]Вдруг окажется, что она здесь уже была, и это её самое нелюбимое озеро во всей Шотландии. Вряд ли Эвелин признается, и оттого волшебник смотрит то на неё, то обратно на изумрудную воду, стараясь разглядеть признаки глубинного разочарования, и, к счастью, не находит ничего приближённого.

Подпись автора

i   d o n ' t   k n o w   i f   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r   r o m a n c e   o r . . .  i   d o n ' t   k n o w   w h a t   y o u ' r e   l o o k i n g   f o r
https://funkyimg.com/i/3bEC7.gif https://funkyimg.com/i/3bEC6.gif
.  .  .  i said: "I BET THAT YOU LOOK GOOD ON THE DANCE FLOOR"  .  .  .
d a n c i n g   t o   e l e c t r o - p o p   l i k e   a   r o b o t   f r o m   1 9 8 4


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter » flashback » somewhere only we know