I've made it out. I feel weightless. I know that place had always held me down, but for the first time, I can feel the unity that I had hoped in. It's been three nights now, and my breathing has changed – it's slower, and more full. It's like the air out here is actually worth taking in. I can see it back in the distance, and I'd be lying if I said that it wasn't constantly on my mind. I wish I could turn that fear off, but maybe the further I go, the less that fear will affect me. «I must not fear. Fear is the mind-killer. Fear is the little-death that brings total obliteration. I will face my fear. I will permit it to pass over me and through me. And when it has gone past I will turn the inner eye to see its path. Where the fear has gone there will be nothing. Only I will remain.» ― Frank Herbert, Dune пост недели от тео «лучший танцор на деревне» грэма: Он ведь не слепой. Он видит беспокойство в глазах близких, слышит граничащее с тревогой удивление в голосе; опять он приезжает на неполные сорок восемь часов, чтобы позднее нестись на вокзал, самолёт, паром, которые привезут волшебника аккурат к началу рабочего дня на другом конце света. Страдает ли он? Ни капли. Понимает ли, что это не сможет продолжаться вечно? Ещё как, но всё не находит реальной осязаемой причины, которая осадит его в родной стране больше, чем на пару месяцев.

luminous beings are we, not this crude matter­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » closed » my breaker, my keeper


my breaker, my keeper

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/hZ3SStc.png
my breaker, my keeper
Theodore Graham & Evelyn Hamilton
Дом МакМилланов в Бостоне, 4 июня 2011 года.
_____________________________________________________________________
Теодор давным-давно перестал праздновать свой день рожденья. Сегодня Эвелин узнает почему.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

2

[indent]В тёплом воздухе пахнет мокрой травой. Блестящее в небе солнце припекает, вынуждая спасаться от жары всеми доступными способами: кого-то в каменных стенах дома, кого-то в сражении на водяных пистолетах. Методы Теодора Грэма нередко вызывают много шума и оживления. Впрочем, сегодня это условие обязательно.
[indent]Заливистый смех разлетается за спиной волшебника, догоняя его за поворотом к лужайке перед домом. Теодор оборачивается, громко дыша и смеясь в ответ, когда топот маленьких ног шлёпает всё ближе и ближе. Силуэт старшего брата появляется из ниоткуда так неожиданно, что Грэм только и успевает, что взвизгнуть пораженческое: «Нет!» Босые ноги не слушаются своего хозяина, пронося Теодора прямо под заготовленное ведро с ледяной водой, обжигающей тело контрастным душем. По саду разносится оглушительный залп хохота. Ежась от мерзкой прохлады от прилипающей к коже одежды, Грэм оборачивается на маленьких предателей, нашедших поддержку в хитрой гримасе Элайджи. Качая головой, волшебник посмеивается и шлёпает ладошками по хлюпающим шортам.
[indent]— Один-ноль. Я вам это ещё припомню. — И расплата придёт раньше, чем они себе представляют.
[indent]Нарочно пихнув старшего брата в плечо, Теодор стягивает с себя промокшую насквозь майку и перебежкой двигается к крыльцу. Не хватало ещё встречать так гостей.
[indent]Кто-нибудь научите его думать тише.
[indent]Невысокий силуэт одной из первых не живущих в шаговой доступности вынуждает молодого человека застыть на первой ступеньке, заметно растерявшись. Теодор смотрит на запястье, проверяя несуществующие часы, и нелепо дергает рукой, не находя их на искомом месте. На его лице загорается улыбка. Пришла.
[indent]Не сказать, что он ожидал чего-то другого, и всё же видеть её спустя три недели, разбавленные редкими телефонными разговорами, ощущается совершенно иначе, чем на протяжении весенних месяцев. Он не может избавиться от чувства, словно они были порознь целый год; словно их частые вылазки на природу, сменяющиеся покорением лондонской цивилизации, происходили в прошлой жизни. Теодор замечает, как его сердце ускоряется.
[indent]— Эвелин, привет! Ты... не уверен рано ты или нет. Чёрт, они даже не предупредили, что скоро гости начнут собираться, — спускаясь к девушке, тараторит Грэм и, тормозя в полушаге, сминает майку в руках, — Я так рад тебя видеть! Я... я бы обнял тебя, но не в этом виде. Не хватало тебя намочить, — Теодор оживляется и кивает в сторону дома, — Дай мне... пять минут! Все на кухне, если что. Илай с детьми на заднем дворе. Проходи, чувствуй себя как дома, я найду тебя! — пропуская Гамильтон вперед, он страдальчески морщится и мотает головой, гоня прочь приступ неловкости.
[indent]Теодор ловит себя на бесполезном порыве натянуть майку обратно, но останавливается раньше, чем будет выглядеть по-идиотски. Он даже не может объяснить что его так сильно смущает. Что он без майки? Что на него смотрят без майки? Что Эвелин Гамильтон увидела его без майки и что-то об этом подумала? Зачем ей вообще об этом думать.
[indent]Теодор трясёт головой ещё раз, понимая, что сведёт себя с ума раньше, чем доживёт до официального праздника. Лучше бы оделся. Что он и делает, спешно высушивая волосы взмахом палочки и ненадолго застывая перед зеркалом в надежде сделать себя презентабельней, чем минутами раньше.
[indent]Они не виделись почти три недели, и он не соврёт, если скажет, что представлял их встречу совсем не так. Сказать по правде, Теодор надеялся, что все забудут о его празднике и позволят волшебнику распорядиться короткими выходными, как ему вздумается. Но Эвелин изъявила желание отпраздновать его двадцатитрёхлетие, и он не смог отказать. В конце концов, это ведь её он и хотел увидеть. Да и когда-то же они должны были перестать избегать всего мира, преуспев в разделённой на двоих асоциальности за последние два месяца. Грэму становится стыдно от мысли, что как раньше ему нравилось больше.
[indent]Стараясь не задерживаться на верхнем этаже, волшебник торопливо сбегает вниз и, ориентируясь на голос Эвелин, появляется за её спиной пять обещанных минут спустя.
[indent]— Всё, теперь можно, — светясь не хуже лампочки, улыбается Грэм и шагает навстречу.
[indent]Сжимая девушку в крепких объятьях, он не замечает, что лишает её почвы, а когда наконец обращает внимание на печальные попытки Эвы найти пол, виновато смеётся. Знакомый запах смеси духов и шампуня возвращают ему растерянную на крыльце уверенность. Перед ним всё ещё Эвелин Гамильтон, и, кажется, она рада видеть Грэма ничуть не меньше него самого. А должно было произойти как-то иначе? Теодор ненарочно хмурится, понимая, что уже успел представить, как Эвелин нашла ему замену. За три-то недели. А вот какую и зачем – это уже вопросы второстепенные и никому не нужные.
[indent]— Ещё раз спасибо, что согласилась прийти. Хочешь выйдем на улицу? Айлин и Трэйси уже успели выставить напитки и закуски, — дернув головой на задний выход, Теодор кладёт ладонь на её предплечье и, задав направление их движению, шагает следом за девушкой.
[indent]Опыт подсказывает, что очень скоро их короткое единение будет прервано приближающимися гостями и подозрительно затихшими детьми, и Грэм хватается за него, как за спасительный круг в водовороте праздничной суеты. Не сказать, что молодой человек большой противник громких мероприятий, но последние имеют свойство заканчиваться совершенно иначе, нежели планировалось, и появление здесь Гамильтон лишь преувеличивает его беспокойство. Не из-за девушки, не подумайте. Скорее за неё. Ему ли не знать насколько сумбурной может быть его семья, и это совсем не те впечатления, которые он хочет оставить ей от сегодняшнего дня. Вообще когда-либо.
[indent]Присаживаясь в тени со стаканом домашнего лимонада, он косится на Эвелин и, качнувшись, осторожно врезается плечом в плечо девушки.
[indent]— Расскажешь мне, как ты сживаешься с образом букмекера, пока они ещё сбиты с толку и не нашли нас? — И, к сожалению, его опасения подтверждаются быстрее, чем хотелось бы Грэму.
[indent]Первым нарушителем их уединения становится потерявшаяся Дайан, приветливо представляющая себя и своего сына. Переглядываясь со старшим из присутствующих на празднике Теодором, женщина смеётся и обещает развеять замешательство Эвелин весьма занимательной историей. И, как и стоило ожидать, более поток людей не заканчивается.
[indent]Он старается не «теряться» надолго, снуя от кухни к гостиной от гостиной на улицу и так по кругу. Первое время Грэм внимательно следит за новыми лицами, непривычными бостонской компании, но быстро успокаивается, заметив, что Эвелин и Дайан прекрасно поладили над увесистым альбомом с фотографиями его команды. Это глупо, что он беспокоится за то, что Гамильтон может подумать о содержимом? Казалось бы, она не увидит там ничего нового. По крайней мере, ничего, что нельзя ожидать от волшебника, и всё же. Он всё чаще ловит себя за попытками стереть своё взросление, оставив только то, что она видит сегодня. Будто если Эвелин узнает его подростком лучше, то перестанет воспринимать его своим равным сейчас.
[indent]Голова Грэма переключается с одного беспокойства на другое так быстро, что он не успевает задуматься о причинах своих страхов чересчур основательно. Его голова перестаёт обращать внимание на происходящее перед ним в ту секунду, когда взгляд цепляется за стрелку часов, и отсутствие опаздывающих приглашённых становится слишком заметно. Воспользовавшись оживлённым разговором за столом, он скрывается внутри дома, чтобы набрать младшей сестре, и ему достаточно услышать первые нотки в голосе Миши, чтобы знать, что происходит.


hope that someday maybe I'll just float away, A N D   I ' L L   F O R G E T   E V E R Y   C Y N I C A L   T H I N G   Y O U   S A I D
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ when you gonna hear me out? ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
man, you really bring me down


[indent]«Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой», — нашёптывает внутренний голос, пока Теодор Грэм пытается сжиться с тем, что за какие-то полчаса подозрительно хороший день превратился в то, чего он опасался. Он сверяется с часами на мобильнике, понимая, что, наверняка, люди заметили его побег с праздника. Дайан уже успела предупредить приглашённых и некоторые из них, весьма вероятно, ждут его в том виде, в котором Грэм находится. С рассечённой бровью, кровоточащей губой и перепуганной сестрой под рукой.
[indent]Теодор старается улыбнуться сидящей напротив Мише, негромко предупреждая, что их остановка следущая.
[indent]Почему он решил, что на этот раз всё произойдёт иначе? Почему вообще пригласил своих родителей, идя на поводу у бестолкового принципа: чем больше, тем лучше? Ладно, он – бровь заживёт, губа пройдёт. Но что он скажет гостям? Как объяснится перед людьми за то, что произошло? Грэм прикладывает подушечки пальцев к брови, морщится от неприятной рези и, поймав на себе недовольный взгляд сестры, прячет руку обратно. Больше всего на свете он мечтает о том, чтобы по возвращению все не знакомые с издержками характера его отца утомились ждать и разбрелись по домам. Лучше так, чем позориться неприглядной картинкой настоящего лица его семьи. Он вновь смотрит на телефон. Весьма маловероятно, что его желание будет исполнено.
[indent]Он борется с желанием не возвращаться добрые пару минут, но оказываясь перед ближайшим к их пригородному захолустью камином, смиряется с тем, что рано или поздно ему придётся встретиться лицом к лицу со своей семьей. Грэм пропускает Мишу первой, предусмотрительно набирая охапку летучего порошка, прежде чем его сестра окажется в гостиной у его брата и Трэйси. Отсчитывая до десяти, он закрывает глаза и открывает их, врезаясь в обеспокоенные лица хозяев дома.
[indent]— Какого чёрта, Тео? Почему ты не предупредил меня? Что, — он видит, как меняются экспрессии его брата, стоит Элайдже заметить признаки плохого настроения Джеймса на лице Теодора, — Что там произошло?
[indent]Отряхиваясь от серой пыли, Грэм ступает в центр комнаты и спешит успокоить тревогу Трэйси до того, как она примется засыпать его второй волной вопросов.
[indent]— Всё в порядке. Ничего страшного, — отмахиваясь от беспокойства за его сохранность, чеканит Грэм, — Помажу мазью и пройдёт через пару часов. Мне бы только смыть, — рисуя круг ладошкой, Теодор проходит мимо двух фигур и двигается навстречу ближайшей раковине.
[indent]Разгоняясь в надежде избавиться от Элайджи, он совсем не ждёт, что за следующим поворотом воткнётся в Гамильтон. Теодор издаёт сдавленное «ой», ловит девушку за плечи и тут же поднимает ладони в воздух, отмахиваясь неизменным «всё в порядке, не обращай внимания». Не хватало посвятить и её в старую, как мир, семейную драму Грэмов.
[indent]— Не пугайся. Всё хорошо, — огибая Эвелин, продолжает тараторить волшебник.
[indent]Он почти выдыхает, радуясь, что ему удалось избежать допроса с пристрастием, но знакомый грузный шаг настигает его вместе с плохими новостями.
[indent]— Ты не хочешь объяснить мне почему ты не сказал мне?
[indent]— Это бы изменило... что? — отворачивая кран, Грэм подставляет ладони под струю и щедро обливает лицо водой, — Миша написала мне, и я забрал её. Это должно было занять не больше десяти минут, — дернув плечами, он всеми силами старается не начать оправдываться.
[indent]— И где он сейчас? Где мама?
[indent]— Дома. Где ты хочешь, чтобы они были?
[indent]— И ты оставил её вместе с ним? — голос Элайджи делает предупредительный скачок вверх.
[indent]— Оставил? Нет. Она осталась с ним, — закрывая воду, Грэм хмурит брови и тут же морщится, словно его укололи иголкой.
[indent]— Ты серьёзно? И ты спрашиваешь: что бы изменилось? Не знаю, Тео. Может быть, маме бы не пришлось оставаться с буйной скотиной под боком, — голос Элайджи становится ещё громче, — Когда ты, чёрт возьми, повзрослеешь и перестанешь думать и вести себя как ребёнок?
[indent]Теодор оборачивается на старшего брата в то же мгновение, как громыхающие интонации сменяются давящей на слух тишиной. Он врезается взглядом в глаза Илая, с трудом веря в то, что услышал. Из всех грехов, в которых он мог обвинить Теодора, Элайджа выбрал самый страшный и не постеснялся озвучить его в худшем из сценариев: прямо напротив Эвелин. Грэм не произносит ни слова до тех пор, пока Элайджа не разворачивается, оставляя его с последствиями сброшенной бомбы.
[indent]— Трэйс, ты, — его голос ломается; Теодор пробует улыбнуться, стыдливо пряча глаза от случайной свидетельницы, — Где у вас лежит заживляющая мазь? — он делает попытку отыскать последнюю самостоятельно, но быстро понимает, что бездумно открывает шкафы со стаканами и специями, не рискуя встретить там искомое.
[indent]Замедляясь в движениях, Теодор неспешно оборачивается обратно к раковине и, выдернув салфетку, мочит её под холодной струёй, чтобы приложить к губе. Ему не нужно видеть и слышать Эвелин, чтобы чувствовать её присутствие, как никогда раньше. Ему стыдно за себя, за старшего брата, за всё, что девушка увидела. Что она подумает о нём теперь? В горле волшебника встаёт ком, и ему требуется сделать над собой усилие, чтобы обратиться к ней.
[indent]— Мне очень жаль, Эвелин, — не находя в себе смелости посмотреть на неё, отзывается Теодор, — Это последнее, что я хотел бы, чтобы ты видела... когда-либо, — ежась от волны нервозных мурашек, спускающихся вдоль спины, молодой человек делает попытку найти её боковым зрением, но быстро перестаёт.
[indent]Если к гневу Элайджи он привык, то пережить осуждение от Эвелин он вряд ли готов. А какой-то час назад Теодор беспокоился, что его подростковые снимки и истории из жизни смогут оставить о нём плохое впечатление. Он определённо выбрал не тот повод, по которому стоило волноваться.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

3

[indent]Четвертый звонок по телефону прерывается весьма твёрдым намёком на наличие всего необходимого для празднования дня рождения Теодора, отчего Эвелин ничего не остаётся, кроме как перестать мельтешить в собственной квартире, останавливаясь и оглядываясь. Обычно она нервничала не так сильно, но задерживаясь взглядом на некоторых вещах, Гамильтон встречается с внутренним сомнением. Подарок она приготовила сильно заранее, отчего тот может не слишком подходить по погоде, – женщина обеспокоено оглядывает лежащего под солнечными лучами Маффина, явно наслаждающего жарким зноем – вдруг он ему не понравится? Стоит отложить его до лучшего времени, а сейчас, – ну нет, не опаздывать же! – найти что-нибудь другое? Эва натыкается и на собственное отражение в зеркале, прикусывая губу. Многие факторы, от погоды до маленьких детей в доме, вынуждают её остановиться на неброском наряде. Она выглядит достаточно празднично? Или всё же слишком просто? Хлопнув ладонями по бёдрам, она качает головой с накрученными и распущенными по плечам прядями.
[indent]Волшебница бубнит себе что-то под нос, подскакивая к полке и шурша по ней, натыкается глазами на Тайни, тут же озвучивая размышления громче: — С лентой или без? — Как будто кот ей ответит! Эвелин быстро скрутила ленту в бант и нехитрым образом скрепила ей волосы на затылке. Пора было выдвигаться, а то глядишь опоздает на праздник. Осталось только последнее беспокойство, с которым она сталкивается в коридоре прежде, чем перехватить в пальцы коробку с цветным бантом.
[indent]Гамильтон морщится, вздыхает и нажимает на ручку двери. Слишком ли глупо надеяться на то, что Элайджа не задаст ей лишние вопросы при простой просьбе воспользоваться его музыкальным арсеналом инструментов?
[indent]Впрочем, стоит ей оказаться на знакомой улице в Бостоне, ступая на аккуратную дорожку перед домом МакМилланов, сначала отдалённый смех и визг, доносящийся с заднего участка, а затем и сам виновник торжестве в весьма... своеобразном виде вынуждают её подумать: прятать ноты в кармане было проще, чем укулеле за спиной.
[indent]— Вы только взгляните на этого именинника! Привет!— Эва стопорится лишь на секунду, окидывая Теодора взглядом сверху вниз, но торопится с ответом, чтобы не потерять перед ним лицо. Давно он..? — Дресс-код вечеринки резко сменился, а мне не сказали? — Гамильтон пытается вспомнить, когда последний раз видела того без майки, но вместо глупых мыслей, – в самом деле, не лучше школьницы! – она подшучивает вслух, делая несколько быстрых шагов в его сторону, — Этим ты меня не напугаешь, но пять минут я потерплю, — с каждым мгновением её улыбка становится шире, а голос – задорнее. Куда делись те переживания, которые крутились в её голове на пороге дома?
[indent]Одного взгляда на Тео хватает: понятно куда.
[indent]Поняв, куда ей идти точно не надо, Гамильтон двинулась вглубь дома, оглядываясь через плечо на скачущего вверх Тео с лёгкой улыбкой на губах. Как будто не уезжал – так только хотелось думать, но даже короткой минутки на улице хватило для того, чтобы осознать, как сильно она скучала по нему. Два месяца – это малый для кого-то, но для Эвы очень даже срок! Только успев привыкнуть к новому укладу жизни, словить волну вдохновения, в которой Грэм стал постоянным сопровождающим с их небольшими или длинными путешествиями, как его командировки разлучили их на долгие три недели. А ведь они переживали и сильно большее.
[indent]Не сказать, что ей когда-либо это нравилось.
[indent]Эвелин даже не успевает обойти и поздороваться со всеми, – но зато находит столик для общих подарков! – как за её спиной уже слышится шаг Теодора.
[indent]— Точно? Уверен? — она смеётся, хитро морща нос, но больше не задаётся вопросами, тут же приподнимаясь на носочки, — Такое чувство, прошло не три недели, а куда больше! Скучать я точно начала с первого дня твоего отъезда, — кажется, оказаться подбородком на его плече непостижимая задача не только потому, что ей не хватило каши в детстве, но и из-за отсутствия всякой помощи со стороны Тео! Эвелин неосознанно сжимает его ещё крепче, когда её лишают земли и не выпускает его ещё мгновение после.
[indent]— Я бы ни за что не пропустила этот праздник жизни, — склоняя голову на бок, мягко произносит женщина, тут же кивая ему головой и сама разворачиваясь в сторону выхода. Эва поднимает на него взгляд, а затем и задирает руку, стараясь ухватить за заметно укороченную прядку волос, — Ты готовился к дню рождению так или чтобы волосы в джунглях не мешали? — пусть она отводит глаза, но улыбаться не перестаёт, — Тебе хорошо и с такой длиной тоже, — Гамильтон задумалась на секунду, громко прыснув, — Получше, чем мне!
[indent]И вот оно опять. С Трэйси и Айлин она явно была поспокойнее и потише, успев послушать подруг, а не вставить свои пять кнатов. Подумали ли они об этом? Гамильтон бы взглянула, но уже зашла вместе с Грэмом за угол; волшебник включает в ней какой-то рычажок, заставляющий говорить женщину без умолку. Можно было бы сказать, что всё дело в отсутствии возможности поговорить по-человечески за время разлуки, но и в Бостоне она оказывалась нечасто.
[indent]— Это нечестно, этот день – о тебе, а не обо мне, — она посмеивается, качнувшись в обратную сторону, тем самым касаясь его плеча в ответ. А ведь прошёл практически месяц! Эва улыбается возникающему в сознании тёплому воспоминанию о его визиту на ипподроме в первые дни её работы. Гамильтон хотела думать, что не переживает, но всё равно возвращалась к мысли, что люди подумают. Что подумал бы Тео? Она не скрывала: во многом благодаря ему Эвелин нашла в себе силы вернуться к активному поиску работы.
[indent]Ни сейчас, ни тогда не было заметно, чтобы он был сильно разочарован в ней.
[indent]Толком ответить она не успевает, как и задаться новыми вопросами: если вовремя пришла Эва, к этому же сроку должны подойти и остальные гости. Как бы ей не хотелось провести с ним побольше времени наедине, разве это было возможно, когда он – главный виновник торжества? У неё ещё будет время и прежде, чем Гамильтон поймёт, что возможно это её единственный шанс увидеться с ним за все выходные, она широко улыбается новоприбывшим, отвлекаясь на невероятное совпадение одного слишком популярного имени для этого дома.


[indent]Эвелин практически не остаётся наедине с собой на протяжении всего времени, то проникаясь историями Дайан об их команде, – ещё и с подтверждением в виде фотокарточек! – то расхваливая альбом с песнями Мэйв, изученные повнимательнее после поездки с Грэмом в Шотландию, или находя себя в компании хозяек, вслушиваясь в их рассказы о детях. И всё же она вновь словила это странное ощущение: ведьма никогда до конца не чувствовала себя здесь, как дома. Казалось бы логично: Гамильтон не прятала недвижимость среди домов друзей, но Эва рассуждала более философски. Она одновременно и была дружна со всеми, но и не скажешь, что они, за всё время знакомства, были очень близки. Ей никогда не отказывали и всегда говорили, что ждут, но внутри неё теплилось внутреннее сопротивление, ощущение вечного гостя. Эве даже не дали помочь с праздником; конечно, она не настаивала и не упиралась слишком активно, а Айлин и Трэйси наверняка решили просто не обременять подругу на лишние телодвижения, занимаясь этим не в первый раз, и всё же? Это и ещё много других маленьких вещей и создавали это впечатление.
[indent]Наверное, некоторые вещи должны оставаться такими, какие они были с самого начала?
[indent]Эвелин с беспокойством прикусывает губу: ей совсем не хочется, чтобы далеко не самые весёлые мысли оставляли отпечаток на сегодняшнем дне. Подхватывая свой полупустой стакан с пуншем, Эва с хитрым прищуром успевает ткнуть дочь Уолшей в плечо, тут же перебегая на другую сторону, тихонько спрашивая у первого попавшегося на глаза взрослого:
[indent]— Ты не видела Тео?
[indent]Вряд ли именно этот вопрос стал отправной точкой для поисков Теодора Грэма, но очень скоро они превратились в ожидание его возвращения. Несколько раз она думала о своём телефоне, но отмахивалась от навязчивой мысли связаться с ним с простыми аргументами: если бы он хотел, он бы сказал с самого начала. Даже с верой в волшебника, знающего что он делает, она толком и не смогла понять, что произошло. И почему он ничего не сказал? Не сильно намеревалась сидеть совсем без ответов, Эва незаметно испаряется из общей компании.
[indent]Вовремя? Шорох и шум, доносящийся из гостиной, а затем и голоса, возможно тонущие в звуке диалога в другом месте, но явно не из коридора. Даже если она хотела юркнуть обратно, чтобы не быть свидетелем разговора, в который её не звали, то всё равно не успела бы: Грэм оказывается перед ней раньше, чем она успевает развернуться и сдать назад.
[indent]— Мерлин, — прикладывая ладонь к груди, Эва широко раскрывает на него глаза: его лицо! — Т-Тео, что случилось?
[indent]Во многом его забота умиляла девушку: попытки дать ей поспать, пока сам он встанет ни свет, ни заря, накормить или накрыть чем-нибудь тёплым, чтобы Гамильтон не замёрзла. Она понимала, что даже брошенная фраза – это желание не беспокоить её, но Эвелин, напротив, сильнее сдвигает брови к переносице, двигаясь следом с абсолютно отбитым желанием оставить того в покое. Она ведь волнуется! Хватает взгляда на МакМилланов, оказавшихся на пути: они тоже. Да только не похоже, что брат Тео волновался также.
[indent]Ей приходится прикусить язык, сцепляя ладони перед собой, чтобы не сказать ничего лишнего. Она старается не сталкиваться взглядами с Элайджей, не без внутреннего осуждения, молчаливо пропускает того прочь, – ему точно нужно остудиться – но на короткую просьбу Грэма реагирует быстрее хозяйки дома, видя, как той совсем не разорваться между желанием помочь и мужу, и его младшему брату:
[indent]— Я помогу ему, Трэйси, — тихо говорит Гамильтон, кивнув ей головой и коротко улыбнувшись, — После последнего раза я помню, где у тебя что лежит, — пожалуй, она шла на рекорды по использованию сывороток в доме МакМилланов не меньше бостоновских детей.
[indent]— Хорошо. Тео, никуда не уходи, хорошо? Я поговорю с Илаем и займусь Мишей, — с материнским беспокойством произносит Трэйси, задерживая взгляд на волшебнике и, переглянувшись с Эвелин, позволяет женщине разве что проводить рыжеволосую взглядом. Эва молчит, но только потому, что сосредотачивается на задаче и делает шаг в сторону шкафчиков, в которых пряталась коробка первой помощи этого дома. В отличие от Теодора, с лёгким стуком она открывает и закрывает нужные дверцы.
[indent]— Тео? Посмотри на меня, — прежде вжимая пальцы в ручки плетенной коробки, она опускает ладонь на [float=right]https://i.imgur.com/T5aiVnc.gif[/float]предплечье волшебника: стыда перед ней ещё не хватало! — В чём ты себя винишь? Всё в порядке! Ты ведь ничего плохого не сделал. Тем более, мне, — Гамильтон намеренно делает полшага в его сторону, чтобы склонить голову и найти его взгляд своим. Эва осторожно улыбается, но разглядывая его лицо, но задерживаясь на открытых ранах, вновь хмурится. — Так, только попробуй! — выпрямляя спину, она задирает руку над корзинкой, шутливо, но явно с серьёзными намерениями готовясь отбить его пальцы, если тот позарится на мазь, — Если я что-то и научилась делать хорошо со своей неуклюжестью – это замазывать ссадины, — Гамильтон кивает на стул, переводя на него взгляд обратно, — Не присядешь? Если, конечно, не хочешь прославиться садистом, который издевается над карликами. — Эва вновь подбадривающе улыбается, аккуратно подталкивая его прочь от корзинки, самолично выхватывая всё необходимое.
[indent]Ей не было проще отшутиться и заканчивать на этом она точно не планировала. Однако последнее, что ей хотелось – это чтобы он думал, будто она... что? Разочарована? Эва, может, малость сердится, что он ушёл никого не предупредив, – не без хитрости – но больше переживает за то, какое приключение ему пришлось пережить в практически в одиночестве, с младшей сестрёнкой на руках. А его раны? Он говорит: «мелочь» – казалось бы, сильно тревожиться не стоит и всё равно не может перестать суетиться.
[indent]— Так, теперь не дёргайся, — оказываясь перед «пациентом», Эвелин быстро оценивает всю серьёзность ситуации и с коротким кивком сокращает расстояние между их лицами, аккуратно прижимая для удобства одну руку к его подбородку, а второй начиная осторожно наносить мазь на очищенные салфеткой места. Эва старается не затягивать процесс, что не означает, что она может избавиться от неожиданных влетающих в её голову мыслей. Так себя чувствуют жёны авроров или спортсменов, девушки спасателей или? Она усмехается себе под нос: получила подтверждение, что магозоологи не меньше остальных попадают в передряги. Гамильтон сталкивается с ним взглядом, тут же стопорясь. Так близко оказываются для редких случаев. Эва чувствует поднимающийся ком в горле, тут же выпрямляется, как раз заканчивая с основной частью: — Стандартный или цветной? — Гамильтон взмахивает двумя пластырями, и не взирая на попытку переключиться на важный вопрос, сдаётся остановить приток крови к своим щекам. Осторожно обеспечивая открытой ране не только жидкую защиту, Эва опускает ладонь на его плечо и чуть сжимая то, резюмирует:
[indent]— Ну что, как новенький.
[indent]Необходимые секунды для восстановления неожиданно подставившего её дыхания она находит, пока убирает целительский набор в шкаф. Эвелин мысленно журит себя: у Грэма проблемы, а она о чём думает? «Какие красивые глаза!» — нашлась фифа. В следующий раз с таким долгим намазыванием выберет кого-нибудь другого, – она-то подвернулась по случайности – явно не стопорящегося от каждого действия. Гамильтон прикусывает край губы: ей совсем не хочется, чтобы это повторилось.
[indent]— Слушай, — оборачиваясь на волшебника, она облокачивается о поверхность столешницы, аккуратно дёрнув уголками губ, — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя дискомфортно, потому что я оказалась там, где не должна была быть, — Эвелин вновь цепляется пальцами друг за дружку. Семейные разногласия и их решения не были её сильной стороной да и вряд ли ему нужен был её совет: от кого? Неё? Она ведь даже не знала. Гамильтон морщит нос, качнув головой, отгоняя гнетущие мысли: — Это, наверное, слишком личное? Даже для меня, — Зачем! Её глаза раскрываются шире, а сама она отталкивается вперёд: теперь он подумает, что она давит на него чувством стыда! Гамильтон задирает руки, — Не подумай, я вовсе не напираю! Я... понимаю. Я просто хочу сказать, — она вздыхает, — Скажи мне, если я могу... хоть что-нибудь сделать? — И совсем на поверхности лежит понимание, что предлагала она свою помощь со всей открытостью.
[indent]Она не стала смотреть на него иначе, может, с большим осознанием, что в нём скрывалось куда больше, чем Эва знала на самом деле. Винила ли женщина себя? Не без этого: её не было слишком долгое время рядом; вот и результат.

Подпись автора

'cause I love the way you say "good morning"
and you take me the way i am
https://i.imgur.com/gjzTXs9.gif https://i.imgur.com/Al7Upg0.gif
if you are chilly, here take my sweater
'cause — I love you — more than I could ever promise

4

[indent]Семья Грэмов обычная. В них нет ничего особенного. Они украшают свой дом на праздники, устраивают воскресные барбекю на заднем дворе и не забывают приносить домашнее печенье новым соседям. Они далеки от определения состоятельных, но могут позволить редкие маленькие радости в особенные дни. Между ними бывают ссоры, но большую часть времени они мирны и счастливы. По-своему, разумеется.
[indent]Когда Теодор думает о своей семье, он старается представлять её именно так, и это абсолютная неправда. 
[indent]Такие семьи, как у Грэмов, принято называть неблагополучными. Приближающиеся праздники ассоциируются у Теодора с руганью и летящими в стену стеклянными шарами с ёлки, воскресные барбекю заканчиваются слезами раньше, чем накроется стол, а новые соседи на их улице редко отличаются от того, к чему привыкли люди этого района. Хотелось бы сказать, что Грэмы по-настоящему счастливые в своей манере, однако ссоры, пускай нечастые, но всегда громкие и масштабные, перечеркивают всякую возможность на мир в родном доме. Что уж говорить об остальном.
[indent]Если в обычные дни Теодор способен закрыть глаза на трещины на рамке семейного снимка, то сегодня даже маленькие царапины бросаются в глаза по-особенному очевидно. Он продолжает дергать губы в улыбку – не самую убедительную и не самую искреннюю, но улыбку. Он будто вновь маленький мальчишка, только-только осознавший, что его понимание привычного сильно отличается от того, что принято называть допустимым, что он не такой, как надо, сломанный, и на фоне Эвелин Гамильтон его дефекты подчёркнуты красной ручкой.
[indent]— Никуда не ухожу, — поджав губы, Теодор провожает хозяйку дома боковым зрением и торопливо прячет взгляд от Эвелин.
[indent]Было бы намного проще, скажи ему кто-нибудь где пряталась искомая баночка с мазями, но ни одна из девушек не спешит избавить его от необходимости приводить себя в порядок прилюдно. А ведь он мог бы пропасть из виду на четверть часа и вернуться, как ни в чём не бывало.
[indent]Теодор остаётся неподвижным, смиренно прислушиваясь к мягкому шагу Гамильтон и стуку деревянной дверцы шкафа, сменяющемуся перезвоном дрогнувших фиал. Он старается не думать о том, что происходит в мыслях Эвелин прямо сейчас, и хмурится на всякую попытку сознания предложить варианты. Определённо ничего хорошего. Или он плохо рассмотрел её лицо, столкнувшись с ведьмой на пути к кухне.
[indent]— Да? — его голос ломается, вынуждая Грэма прокашляться.
[indent]Он делает глубокий вдох, стараясь побороть сопротивляющейся просьбе организм. Что она хочет увидеть? Весь тот стыд и неловкость за свою семью и самого себя, намертво отпечатавшиеся в мимике Грэма? И всё же, почувствовав прикосновение к плечу, он повинуется, сначала поворачивая голову, а затем и весь корпус к девушке.
[indent]— Я прекрасно это понимаю, но... — говоря многим уверенней и громче, Теодор сбивается с мысли, стоит ему встретиться с ней взглядами. Волшебник поджимает губы, дергая плечами в непонимании, — Это не те вещи, которые должны выставляться напоказ перед гостями. — Даже если эти гости близки к определению названной семьи.
[indent]Теодор делает попытку улыбнуться, словно это поможет успокоить лишнее беспокойство Гамильтон. Меньше всего на свете он хочет увидеть на её лице признаки жалости или сочувствия его сегодняшней стычке с отцом или, ещё хуже, всему детству молодого человека. Теодор открывает рот, начиная благодарить Эвелин за найденную мазь, но тут же останавливается, издавая грудной смешок.
[indent]— Понял-понял, — отдергивая ладошку обратно, Грэм на мгновение веселеет и буркает: — Драчунья, — с наигранным осуждением.
[indent]— Не посмел бы, — не скрывая прорезающейся искренней улыбки, Теодор ёмко кивает и послушно следует в сторону стульев. Он никогда не понимал комплексов Эвелин по поводу роста. Невысокая комплекция выглядела в глазах Грэма очаровательной и ничуть не отнимала у Эвелин серьёзности. Он помнит, как легко было поднять её на руки в школе, как помнит, насколько невесомой казалась Гамильтон на первоапрельском приёме. Окажись она с ним одного роста, ему бы пришлось приложить куда больше усилий, чтобы не пасть лицом в грязь в попытке спасти Эвелин от пьяной гибели в кустах. Что вовсе не значит, что не спас бы.
[indent]Наконец устраиваясь на стуле, он выпрямляется, чтобы ей было удобней, и замирает в одном положении, теряя ход своих мыслей. Голова Грэма затихает в ту секунду, когда мягкая ладонь Гамильтон ложится ему на подбородок, а вторая касается рассечённой брови. Сам того не понимая, он уставляется в неё прямым взглядом, внимательно следя за тем, как меняются экспрессии девушки, полностью погружённой в роль его личного колдомедика. Он не чувствует ни боли, ни даже лёгкого покалывания в местах, где тяжелый отцовский удар оставил следы. Или не замечает, концентрируясь на том, чтобы не раскраснеться в конец и не выдать себя громкими ударами сердца в ушах.
[indent]— У тебя такие мягкие руки, — он хмурится и усмехается в ту же секунду, как произносит очевидную глупость, — Видно набитую руку мастера, я почти ничего не чувствую, — он встречается с ней взглядом и бессознательно улыбается шире.
[indent]Он никогда не замечал родинки у неё над губой.
[indent]— М, — чуть дернувшись, будто от резкого пробуждения, Теодор теряется на пару секунд, а затем выдаёт едва удивительное: — Цветной. — Она ведь не ждала от него чего-то другого? — Я искренне не понимаю почему стандартные пластыри вообще существуют. Ну же. Неужели кто-то предпочтёт это, — вытянув скучную версию из рук Эвелин, морщится молодой человек, — возможности носить на своей брови Тинкер Белл? — Вопрос крайне риторический.
[indent]Замечая маленькую ладонь на своём плече, Грэм накрывает её собственной, чтобы аккуратно сжать последнюю. Порой он ловит себя на мысли, что слишком часто вмешивается в личное пространство Эвелин, но, не находя признаков отпора, гонит замечание туда же, откуда оно явилось. Она бы сказала, если бы это показалось ей странным. По крайней мере, ему хочется в это верить.
[indent]— Спасибо, Эва, — отпуская её руку, негромко отзывается Грэм.
[indent]Стоит заметить, что она справилась мастерски не только с его ссадиной. Провожая девушку взглядом, Теодор ловит себя на том, что уже не воображает конец света так очевидно. Она не смотрит на него иначе. Уж точно не так, как он себе выдумал. Заметно оправившись от однобокой перебранки, Грэм поднимается с места и неспешно следует за ней по пятам, останавливаясь на полпути, когда девушка начинает говорить.
[indent]Встречаясь с ней глазами, он удивлённо вскидывает брови. Дискомфортно? Он? Теодор беспокоился за комфорт самой Гамильтон, но никак не за свой. Его лицо меняется ещё сильней, когда Эвелин приходит к выводу, что всё упирается в его недоверие. Он делает широкий шаг вперёд, зеркаля её движение ладонью, и замирает на пару мгновений, когда она предлагает свою помощь.
[indent]— Стой, стой, стой. Ты думаешь, что я не говорил с тобой об этом, потому что... недостаточно тебе доверяю? Эвелин, нет, — качая головой в отрицании, он шагает так, чтобы оказаться прямо перед ней и инстинктивно ищет с ней контакта, опуская ладонь на предплечье, — Дело совсем не в том, что это личное. Нет... И мне приятно твоё беспокойство, но ничего не надо делать, — он замечает оживление на заднем дворе, — А хотя знаешь, можешь. Ты не против посидеть со мной на крыльце? — кивая в сторону входной двери на другом конце дома, он дожидается Гамильтон и неспешно пропадает из поля зрения гостей.


U P   W I T H   Y O U R   T U R R E T
aren't we just terrified?
https://i.imgur.com/JhrHrJu.gif https://i.imgur.com/JZ0rIAg.gif
s h a l e ,  s c r e e n   y o u r   w o r r y   f r o m   w h a t   y o u   w o n ' t   e v e r   f i n d


[indent]Присаживаясь на верхнюю из ступенек, Теодор замолкает на добрые пару минут. Он старается объясниться с самим собой. Доверял ли он Эвелин? Конечно. Но стал бы рассказывать подробности о своей семье, не узнай девушка всё сегодня? Вряд ли. Уж точно не в ближайшее время. Потому что речь шла не только о нём, речь шла о всей его семье. Грэм вздыхает, нарушая тишину.
[indent]— Дело не в тебе, правда. Я... не знаю почему мне тяжело это рассказывать даже близким мне людям. Наверное, я не хочу, чтобы ты думала будто... я рос в плохой семье. Или боялась моего отца. Я знаю, что, возможно, это прозвучит странно, но он те такой ужасный, каким кажется в такие моменты. Я не оправдываю его. То, как он порой ведёт себя с нами, непростительно. И всё же я понимаю почему он стал таким. Легче от этого не становится, — волшебник смотрит на неё, дёргая уголками губ и пожимая плечами, — Больше всего мне жаль Мишу. У меня был Илай, у Илая был я, а с тех пор, как я съехал, ей приходится справляться со всем в одиночку. Мы предлагали ей переехать, — Теодор сжимает рот, хмыкая, — а она храбрится и не соглашается. На неё он руку не понимает. К счастью. Иначе бы я уже насильно вывез её оттуда, — Грэм замолкает, косясь на девушку, чтобы оценить масштаб бедствия от его чрезмерной искренности.
[indent]Он не сомневается, что Эвелин в состоянии услышать его мысли и понять их, но принять, как Грэмы справлялись со своей изувеченной проблемой, не через призму девочки, выросшей в семье, где худшим наказанием оставалось усталое: «Ты меня разочаровала»? Люди, которых обошли такие события, ставшие повседневностью для мальчишек и Миши, мыслили и поступали иначе. Кто-нибудь бы, наверняка, даже осудил их за то, что они продолжали общаться с отцом, словно тот не был создателем их худших воспоминаний. Обозвал бы их такими же жертвами, как и их родная мать. Наверное, Теодор боялся узнать, что они с Эвелин были слишком разные, и его палитра серых оттенков не подходила черно-белому миру Гамильтон.
[indent]Ему уже не удивительно, что он вновь ошибся на её счёт. Стыдно зато, как в первый раз.
[indent]Когда их голоса затихают, Теодор позволяет тишине стать комфортной. Он поворачивает голову, внимательно прислушиваясь к звукам с другой стороны дома. Молчание заканчивается неожиданно. Из груди Грэма вырывается звонкий смешок, следом за которым молодой человек возвращает свой взгляд на Эвелин и смятенно мотает головой. Совсем не это ощущение дежавю он ожидал от своей головы, но ему и не дали выбора.
[indent]— Я вдруг вспомнил, что в последний раз мы сидели здесь на моей «прощальной вечеринке», — изображая кавычки в воздухе, начинает Теодор, — и ты самоотверженно была готова пожертвовать своим ментальным здоровьем, чтобы я не умирал нецелованным, — принимаясь улыбаться шире, смеётся молодой человек, — Я знаю, что я уже говорил с тобой о том, почему мы не общались, и это давным-давно пережито и прощено, — замедляясь, он становится чуть серьёзней, — но тогда я не был с тобой искренен до конца. Ты ведь знаешь, что ты нравилась мне в школе? Я думаю, это было довольно очевидно, — дернув уголком рта, хмыкает Грэм, — Сейчас я понимаю насколько это было неправильно и эгоистично, но тогда не общаться с тобой совсем казалось лучше, чем общаться с живым напоминанием о девочке, которая осталась в прошлом, — он вдруг одергивает себя, — Извини. Я только что сказал что-то странное, да? На самом деле, я это к тому, что... я тогда скривил предсмертное лицо, как будто ты предложила мне облизать асфальт, и мне искренне стыдно за своё поведение в тот день. В моей системе координат оставить это последним воспоминанием о себе перевешивало всё остальное. Вдруг бы я сделал это ужасно? — прикусывая губу, он чувствует лёгкую дрожь, пробегающую по спине, но старается не терять лица, — Я надеюсь, что не заставил тебя задуматься о том, что твое предложение может вызвать у кого-то такое истерическое отторжение. Всё дело в подростковом мозге, — заканчивает Грэм с явным сочувствием Эвелин из прошлого.
[indent]Слишком много информации? Он верит, что они достаточно близки, чтобы говорить об этих ситуациях без висящей в воздухе неловкости. Теперь, когда на его плечах не бушующий гормонами мозг, а Эвелин не вынуждена никого спасать, ему хочется иметь возможность посмеяться над моментами, без которых они бы не находились здесь.
[indent]И, возможно, если повезёт, дать путь чему-то новому.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

5

[indent]Гостям. Эва понимающе смотрит на волшебника, коротко кивая ему. Выставлять проблемы напоказ, – не важно, речь идёт о конфликте с коллегами или как случай с Тео – было бы желанием странным. Гамильтон, в конце концов, и сама до последнего молчала в обществе с людьми о том, что беспокоило её саму. Другое дело очевидно не пытающееся задеть тонкую душу Эвелин объяснение всё равно вынуждает её почувствовать странное ощущение внутри? От одной мысли, что следующий шаг – это сравнение себя с кем-либо из близкого круга Теодора, Гамильтон сдвигает брови на переносице, пытаясь выдохнуть.
[indent]Никто не имел ввиду, что раз она – гость, то с ней никто не будет делиться проблемами. От проговоренной про себя истины становится легче и женщина с прежней уверенностью продолжает рыться в ящичке в поисках необходимых медикаментов.
[indent]— И ты их и не вынес, — емко замечает Гамильтон, покосившись на волшебника, — Тебе просто не повезло, что я любопытная, — следующую фразу она говорит заметно тише, приподнимая и опуская плечики. Искать виноватого в такой ситуации было задачей утомительной: всё равно не сведёшь концы с концами. И даже если таковой найдётся... не похоже, что кому-то сегодня станет от этого легче. Она снова косится на мужчину, но больше ничего не добавляет, с благодарностью выдыхая на его принятие помощи.
[indent]Не хватало им ещё подраться.
[indent]Запах далеко не резкий, но всё равно вызывает в Эвелин воспоминания, отгоняющие её далеко-далеко назад. Пусть Теодор не лечил её самостоятельно, но она помнила мальчишку с беспокойным лицом после того, как Грэм сделал свою попытку обучить Гамильтон летать. Такой уверенный, причём далеко не в себе, как в учителе, – хотя и этого было не отнимать! – но в ней и в её способностях. Волшебник всегда заряжал её самой сильной энергией – эта решительность и вера, от которой хочешь не хочешь, но не сможешь избавиться. Конечно, метла так и не поддалась ей, а мадам Помфри не была рада её присутствию, но это того стоило.
[indent]Его неожиданный комплимент веселит женщину, вынуждая ту хохотнуть: теперь точно не будет отказываться от того крема, который подарила ей Джен. До этого ей о мягкости рук ещё никто не говорил; слишком редко трогал её Тео за руки?
[indent]— Надеюсь и не хотелось, — она старается отвлечься от перемешанных в голове школьных отсылок и размышлений о жизни вечно ждущих невест, чтобы прилепить пластырь на нужное место, — В таком случае, вместо садиста стал бы мазохистом, — Гамильтон хихикает своей глупой шутке, но тут же качает головой из стороны в сторону: она виновна по всем фронтам, что просто открывает свой рот. С другой стороны, выставлять себя нелепой перед Теодором становилось всё менее и менее страшно. Да и он видел многое, чтобы вообще переживать.
[indent]Ей не нужно отвечать ему, потому что волшебнице кажется, что её ответ в Тео может вызвать смешанную реакцию. Как это: «не за что?» — так хорошо она представляет его голос в своей голове! Вместо этого принимает его благодарность с коротким кивком, чувствуя тепло его ладони. Если надо, она сделала бы это ещё не один раз. Ей было бы приятно, обратись Тео к ней за помощью.
[indent]А другие? Складывая колбы обратно, Эвелин прислушивается к внешнему миру, так резко пропавшему из её жизни, пока она была сосредоточена на другом. Она хотела бы сказать, что не стала помогать всем подряд, но задумываясь об этом, не может вспомнить случаев, когда отказывалась. Возможно, иной раз не без внутреннего сопротивления, но тем не менее.
[indent]Другая сторона медали была совсем в другом: не так часто она была чьим-то плечом для слез или протянутой рукой помощи. Эва хмыкает себе под нос, а затем тихо вздыхает: а обратилась бы она сама к себе или нет?
[indent]В тот момент, когда Тео спрашивает её о доверии, Гамильтон чувствует себя пойманной за хвост. Это именно то, в чём она не хотела его обвинять, но получилось всё совсем наоборот! Волшебница прикусывает губу, начиная нервничать сильнее: — Нет! Тео, я... — под весом его ладони ведьма замолкает, опуская голову. — Что? — пауза и когда смысл доходит до её сознания, Эвелин тут же уверено кивает головой, — Конечно. Пойдём. — и ей совсем не хочется напоминать ему о просьбе Трэйси МакМиллан, наказавшей никуда не двигаться с места.
[indent]Дневной жар явно начал идти на спад и стоит им оказаться на улице, Эвелин тут же вздыхает полной грудью. В уединение от всех остальных она чувствует спокойствие, несмотря на попытку собственного сердца минутой ранее совершить побег. Усаживаясь рядом с волшебником, абсолютно не страшась минут в тишине, находя в них большее успокоение и возможность подобрать слова, которые стоило бы озвучить магу, чтобы тот не чувствовал себя виноватым перед ней.
[indent]Или это она навешивала на него это чувство только потому, что ощущала его сама? В конце концов, казалось бы, стоило уже забыть и оставить мысли о том, что прожитые друг без друга года – это камень в её огород. Стоит появиться на горизонте наполненную тонной энергии Мэйв с их общим музыкальным делом, услышать голос Майлза, трясущего в воздухе доской для катания или увидеть Трэйси, требующего у Теодора оценить вкус приготовленного для семьи блюда: Эвелин выхватывает первых попавших людей в сознании людей, понимая, что таких примеров может набрать больше пальцев на своих руках; в худшие дни она готова отправиться по горкам сознания о самых худших подругах снова и снова.
[indent]И всё же она чувствует, что этого становится меньше. С каждой встречей, с каждым разговором, с каждым... она оборачивается на волшебника в момент, когда тот заговаривает, теряя нить размышлений и полностью сосредотачиваясь на его словах.
[indent]О тяжелых ситуациях в семьях она действительно знала только понаслышке: Джек только выглядел грузно, а временами делал это вовсе из желания повеселиться и посмотреть на боязливые лица людей, явно не в силах обдурить собственных дочерей, а Эсме никогда и не нравилось изображать из себя строгую мать, единственное, в чём ту можно обвинить, так в бесконечной поддержке мужа. Однако сердце её сжималось от рассказа волшебника о своих отношениях в семье. И ведь даже это, наверняка, только капля в море, лишь одно событие из множества других, в которым им пришлось побывать будучи мальчишками, подростками или уже взрослыми мужчинами.
[indent]И именно это – ключевое значение. Гамильтон видит, какими выросли Тео и Элайджа, наблюдала со стороны и за Мишей. Возможно, их жизнь в пригороде Лондона – не сахар, но несмотря на это они превратились в людей достойных, на кого хочется [float=left]https://i.imgur.com/QyWeTLY.gif[/float]равняться и за кем хочется идти. А судить...
[indent]Разве она имела право?
[indent]— Ещё бы, — Эва отзывается мгновенно, — Она ведь одна из Грэмов, а они, судя по моему опыту общения с ними, никогда не сдаются, — она мягко улыбается, — Знаешь, Джен когда-то сказала мне, что в детстве, сталкиваясь с тяжелыми ситуациями, она спрашивала себя: «А что бы сделала Эва?» — как старшая в семье я, видимо, имела ответы на все вопросы. Будучи сестрой тебя или Илая... нужно было бы очень постараться, чтобы напугать меня, — осторожно просунув свою ладонь к его предплечью, женщина осторожно проводит ей туда-сюда. Ей хочется поддержать его так, как делал это сам маг: поддержать за руку – кажется это было лучше любого слова. Женщина понимает, что её слова – малое успокоение душевного состояния Теодора: вряд ли смелость Миши сделает её и их жизнь проще. Конкретно Эве только и остаётся надеяться на то, что года, прожитые под крышей родительского дома пролетят незаметно вместе со школой и изменения не заставят себя ждать. Волшебница знала по себе, насколько сильно менялись подростки. Что уж говорить о тех, которые иногда казались более взрослыми морально, чем ставшие выпускниками люди годы спустя?
[indent]— Что же до твоих слов о семье, — Гамильтон намеренно берёт большую паузу, чем требовалось, чтобы упорядочить свои мысли. Эвелин заводит ладонь себе за спину и опираясь на неё, усаживается в пол-оборота, — Я думаю, что ты многим лучше меня знаешь, что делают в таких ситуациях, поэтому не буду давать непрошенных советов. Однако я не смогу по одной увиденной ситуации внутри круга семьи подумать, что эти люди, даже поднявший на тебя руку отец – плохие. К тому же... Такие как вы, — Эвелин поднимает голову к небу, решая, стоит ли озвучивать сентиментальную и простодушную фразу, возможно не до конца подходящую мышлению самой Гамильтон,— Рождаются от большой любви, что уже говорит мне о многом, — она хмыкает, смущенно улыбнувшись, — Извини. Я знаю, что выражаюсь слишком поверхностно. Я просто хочу сказать, что верю тебе, — кивок головы, — И конечно это не легко. Посмотри на себя, ты же Тео «у меня всё в порядке» Грэм. Вываливать на кого-то свои проблемы – это что, забивать кому-то голову ненужным? Как смеешь! — она щурится, шутливо ехидничая, но тут же успокаивается, вздохнув. Эвелин подталкивается, чтобы упереться в его плечо на мгновение своим лбом, а затем негромко добавляет: — И всё же, иногда стоит. Я знаю, ведь я варюсь в своих мыслях, не выпуская их наружу каждый день. И знаешь, когда становится легче? Когда я говорю с тобой.
[indent]Гамильтон вновь отодвигается, возвращаясь в изначальное положение. Волшебница прислушивается к окружению, тут же замечая и вернувшийся рой мыслей. Эвелин делиться своими мыслями с ним, но возможно, ему не нужно озвучивать свои переживания перед ней по другой причине? Гамильтон всегда было комфортнее выбрать одного человека, с кем выстраиваются доверительные отношения. Тео? Она поверит, что тоже, но вокруг него – куда больше людей, готовых подставить своё плечо под его. Ведьма косится в его сторону, слегка опуская плечи: ей всё время кажется, что у него есть много других, более лучших выборов, чем Эва.
[indent]С другой стороны, отношения крутятся не только вокруг решения внешних конфликтов. Эва улыбается уголками губ: ей действительно становится тепло от мысли, что последние полтора месяца они проводили так много времени вместе. Возможно, она не может стать для него человеком, которому хочется выговариваться о плохом, но последнее, о чём женщина бы подумала, что их встречи – это что-то, чего он хотел бы избежать. Значит, что-то полезное она в его жизнь приносит, а что... не сильно и имеет значение. Разве только узнай она, принялась бы стараться ещё сильнее.
[indent]— Точно, я... — Гамильтон не успевает сказать «помню», потому что Тео прекрасно справляется с задачей сам. Чем больше тот говорит, тем больше раскрываются глаза женщины, а только прикусив губу и подобрав ладони под бедра ей удаётся сдержать себя от красноречивого: «Стоп-стоп!» — показанного руками и высказанного словами. Он говорит о её ментальном здоровье без знания, насколько искренне волшебница предлагала себя в качестве искреннего поцелуя не только ради его самого. Мужчина говорит о чувствах симпатии и у неё сразу возникает вопрос: «а я? Я не была очевидна?» — что уж говорить о представлении Теодора в крайне близком от неё расстоянии. А это, между прочим, даже теперь можно вспомнить!
[indent]Но главное, это понять – зачем он рассказывает ей это? Ради шутки или это намёк? Он хочет что-то ей... сказать? Гамильтон нервно хихикает не в силах сопротивляться появившемуся на щеках румянцу:
[indent]— Даже если и что-то подобное было в моей голове, теперь спустя года я чувствую облегчение, — браво! Но далеко не его, — Ты забываешь о главном: мало того, что скривил, так потом ещё и припомнил, что спас меня от «страшной» участи, — Эва правда позволяет себе короткую усмешку. Гамильтон чувствует сдавливающее ощущение в горле и не в силах справиться с комом, не оставляет себе выбора, кроме как выплюнуть его наружу, повторяя сказанное Тео слово в слово: — Ты ведь знаешь, что нравился мне в школе?
[indent]Эвелин смотрит на него прямо, так и застревая на нём широко раскрытым взглядом. Может показаться, будто она допустила оговорку в сказанном, но нет: ведьма не выглядет обманывающей. А вот совершившей крупную ошибку от сказанной вслух правды, о которой никто не просил? Ещё как. По крайней мере чувствует себя так – точно. Ей не нужно заглядывать далеко на сегодняшний вечер, чтобы знать, сколько пищи для размышлений у неё будет перед сном. А сколько потерянных возможностей? Гамильтон вздыхает от понимания, что ещё дойдёт до чувства вины: он нравился ей в школе, а если учитывать [float=right]https://i.imgur.com/2HkaOln.gif[/float]как она борется с мыслями, что не страдала на вечеринке в ночь перед его уходом, то и после, будучи в отношениях с другим молодым человеком. Что же получается – это она лишила их возможности на хоть какой-то шанс побывать больше, чем друзьями?
[indent]И почему так отчаянно она думает об этом сейчас?
[indent]— Мне правда интересно, — Эва прищуривается, внимательно рассматривая его лицо, — Ужасно? Если я не смогла оказаться твоим первым поцелуем, на секундочку! — очень важно задирая палец, Гамильтон продолжает, борясь с мешающим мыслить сердцебиением, — Кем ты меня возомнил? Думаешь я импульсивно такое людям предлагаю, Теодор Грэм? Очень даже ответственно и со всем уважением к тебе! Так вот, — она набирает побольше воздуха в лёгкие, — Ну и что, ужасно получилось с кем-то следующим? О Мерлин нет, — Эва сменяет громкое высказывание на шепот, безумно таращась на него взглядом и приближаясь к его плечу, тихо произносит: — Ты ведь целовался? Потому что если нет, то ты только... — она хихикает и не договаривает очевидное: «скажи» — понимая, что намеренно топит его следом за собой или, по крайней мере, пытается. Не ей же одной быть бесстыдно красной!
[indent]Эвелин неожиданно находит себя сидящей с абсолютно другим вопросом в голове, пусть и зависящем от озвученного ранее. Она не сомневалась, что далеко от «плохого» была бы оценка, пусть даже первого поцелуя Тео. Однако думал ли он когда-нибудь... что отказался зря?

Подпись автора

'cause I love the way you say "good morning"
and you take me the way i am
https://i.imgur.com/gjzTXs9.gif https://i.imgur.com/Al7Upg0.gif
if you are chilly, here take my sweater
'cause — I love you — more than I could ever promise

6

[indent]Губы Теодора трогает тёплая улыбка, стоит Эвелин заговорить о Мише. Он соглашается с ней, коротко кивнув. У него нет ни единого сомнения в том, что младшая сестрёнка справится и без двух братьев-наседок, от которых проблем порой больше, чем помощи. Что вовсе не значит, что ей положено всё это переживать.
[indent]В воздухе разносится тихий вздох. Была бы его воля, он бы давно забрал Мишу к себе. Или перевёз её к Элайдже. Не столь важно куда, главное, подальше от места, которое они привыкли называть домом. Он зачастую не понимал стремления сестры раз за разом возвращаться в родительский дом, но потом вспоминал – и у него был выбор, и он поступил точно так же, как и Миша Грэм; хотя сейчас, разумеется, повёл бы себя совершенно иначе, но в этом несоответсвии, вероятно, и крылась вся прелесть подростковых лет.
[indent]— Упрямство не всегда достоинство, а у Грэмов оно, кажется, отличительная черта, — Теодор косится на Эвелин и, усмехнувшись, пинает уголок лестницы носком кроссовка, — Миша и правда не из робкого десятка. Может, даже слишком. Я бы хотел, чтобы у неё была возможность просто побыть ребёнком. Но я бы и тебя не назвал трусихой, — его улыбка становится шире, — если, конечно, опустить чью-то попытку свить гнездо посреди ночи прямо у меня на диване. Так что Джен не прогадала, — журит он её определённо намеренно, достаточно посмотреть в поблёскивающие ехидством глаза Теодора.
[indent]Замечая тёплую ладошку, ложащуюся на предплечье, Грэм мягко улыбается и инстинктивно подаётся навстречу прикосновению. В её присутствии он успокаивается куда быстрей; и не столь важно говорит ли Эвелит что-то по делу или болтает об отвлечённом, ему достаточно чувствовать девушку рядом, чтобы тугой узел в солнечном сплетении постепенно распускался, позволяя дышать чуть свободней.
[indent]И всё же он не пропускает её слова мимо ушей, внимательно вслушиваясь в мысли Гамильтон. Теодор хмурится: никто не знает, как себя вести в подобных ситуациях, и то, что они переживали их куда чаще, не делает Грэмов экспертами в области. Каждый раз по-разному и каждый раз, словно первый. Однако перечить молодой человек не перечит. Только морщится и смеётся, стоит девушке сообщить о том, что дети Грэмов результат большой любви. Не сказать, что она далека от правды, но произнесённым вслух умозаключение Гамильтон звучит забавно.
[indent]— Не забудь сказать это Элайдже, я хочу посмотреть на его лицо, — улыбается Теодор, больше не перебивая её.
[indent]От мыслей о старшем брате ему вновь становится не по себе. По его скромным подсчётам тот уже давным давно добрался до родителей и, наверняка, пытался сжиться с тем, что Анна Грэм не планировала сбегать от своего мужа в ближайшую вечность. Из груди Теодора вырывается бесконтрольный вздох. Он хотел бы, чтобы мама хоть раз приняла от них помощь не меньше Элайджи, но прекрасно понимал, что их желание было сродни письму Санта Клаусу: если родителям это не по карману, ждать коробки под ёлкой занятие неблагодарное. Истина, которую Элайджа зачастую любил забывать, особенно, когда чувствовал себя виноватым Бог знает по какому поводу.
[indent]Он оборачивается к Эвелин в ту секунду, когда её плечо врезается в него, вынуждая Грэма покачнуться.
[indent]— А ты думаешь со мной как-то иначе? — дернув бровью, отзывается волшебник, но мгновенно теряет весь задор, — Мне, правда, легче, Эвелин. Считай, что это твоя особенная успокаивающая аура, — и это далеко не попытка завалить девушку привычной горой комплиментов. Он действительно верит в то, что говорит.
[indent]Несмотря на редкие приступы забытой со времён первых прыщей паники в обществе Гамильтон, в её присутствии Грэм становится безмятежней, сдержанней. Его мысли замедляются, переставая пролетать мимо волшебника, прежде чем тот успеет ухватить их за хвост. Тот сумбур, с которым Теодор борется с ранних лет, обретает очертания и структуру; и даже сегодняшняя путаница противоречащих друг другу эмоций перестаёт ужасать Грэма в её компании. Рядом с Эвелин он может быть подавленным, продолжая подшучивать над её детскими методами борьбы с темнотой, и никто не одёрнет Теодора за неуместный юмор. Она всегда принимает его таким, какой он есть.
[indent]Может быть, поэтому он позволяет себе заикнуться о прошлом, к которому они не возвращались на протяжении долгих лет. Что в конце концов оно им сделает? Вынудит поссориться без всякого повода? Глупости. В худшем случае, они покраснеют за свои младшие версии и забудут об этом так же быстро, как и вспомнили. Или, по крайней мере, так думает Теодор ровно до тех пор, пока не видит результат своего безобидного приступа ностальгии.
[indent]Он видит, как расширяются зрачки Эвелин, видит и её смятение. Ему кажется, что даже её лицо становится чуть розовей. Или это постепенно опускающееся к горизонту солнце? Лёгкие волшебника становятся тяжёлыми, и каждый новый вдох даётся ему с непривычным усилием. Он выдыхает на мгновение – девушка шутит, значит, всё в порядке – но в следующую секунду ему прилетает запоздалое признание, и брови Теодора взлетают вверх.
[indent]— Нет, — его голос звучит так же удивлённо и растроганно, как выглядит Грэм, — А ты меня ни с кем не перепутала? — моментально меняясь в лице, корчится молодой человек, — А как же Эндрю? — с явной издёвкой интересуется Теодор и смеётся, очевидно не требуя с девушки никаких объяснений.
[indent]Считайте это своеобразной данью себе прошлому. В то время волшебник был куда более обеспокоен наличием погодок в поле зрения Гамильтон. Сейчас? Наверное, он перестал думать об этом, отпуская их общение на самотёк. В конце концов, она была здесь. С ним. Значит, её устраивал двадцатитрёхлетний Теодор не меньше Трэйси, Мэйв или Дайан, и беспочвенное волнение только бы отняло у него силы, которые он мог направить в полезное русло, запоминая этот вечер для тех раз, когда Грэм будет вспоминать о девушке, находясь на другом конце света.
[indent]Он не отводит своего взгляда, замечая, как разум Гамильтон что-то переваривает. С явным азартом он вглядывается в её глаза, пытаясь угадать, что выдаст ему светлая голова Эвелин. К губам Грэма прилипает широкая улыбка, стоит ей начать возмущаться по поводу того самого несостоявшегося поцелуя, которое они оставили в прошлом секундами раньше. Кажется, всё же не оставили? А главное чем больше девушка говорит, подстрекая его, тем растерянней чувствует себя Теодор. Она шутит? Это что-то значит? Он вчитывается в знаки почём зря? В солнечном сплетении снова образуется тугой узел, но на этот раз он практически не мешает Грэму. Разве что развязывает ему рот.[float=left]https://i.imgur.com/lizkz8a.gif[/float]
[indent]— Она больше со мной не разговаривает. Вывод делай сама, — хохотнув, отзывается молодой человек и отбрасывает тотчас подоспевшее чувство вины – совсем не об этом он хочет думать сейчас.
[indent]Впрочем, он толком и не знает, что думать. Врезавшаяся в его плечо Эвелин перестаёт быть для него тёплым островком спокойствия, становясь причиной сбившегося пульса. Теодор поворачивает к ней голову, практически упираясь подбородком в собственное плечо, и, неуверенно улыбнувшись, пытается развеять своё замешательство до того, как это станет единственным, о чём волшебник сможет думать.
[indent]— Ты флиртуешь со мной, Гамильтон?
[indent]Он бы хотел знать, как спросить это иначе, не вызывая в Эвелин вторую волну смятения, но свою ошибку Грэм понимает лишь тогда, когда видит её побег в противоположную от него сторону. И ответный вопрос едва помогает развеять подступающую к горлу тревогу. Хорошо? Плохо? В каком месте похоже, что это должно было быть плохо – в такт этой мысли брови Грэма встречаются на переносице, и прежде чем он успевает ответить, ответ перестаёт требоваться. Не сказать, правда, что он хоть как-то ему помогает, если не путает ещё больше.
[indent]Грэм расправляет плечи, смотря на неё с явным недоумением. Как он может не обращать на это внимание, если он уже обратил. Что вообще это должно значить? Это её способ сказать «нет» или Эвелин Гамильтон совсем не поняла, что он у неё спрашивал? Волшебник заметно борется с собственным разумом, сумбурно ищущем способ не отпустить эту ситуацию, так ничего и не узнав, но в момент, когда рот Теодора открывается, открывается и дверь за их спинами.
[indent]— Вот вы где, — мягкий девичий голос вынуждает его повернуться через плечо и заулыбаться, встретившись взглядами с Мишей. Следом за юной девушкой из дверного проёма появляется увесистая сумка.
[indent]— Куда-то собралась? — прокашливаясь, Грэм оборачивается в сторону Гамильтон, но останавливает себя на полпути, смиряясь с тем, что момент упущен.
[indent]— Ты будешь против, если я останусь у тебя? Я сказала Трэйси, что ты соскучился и хотел провести со мной вечер перед отъездом, — она смотрит на него так, словно Теодор в состоянии ей отказать, вынуждая его ответить соизмеримо озадаченным взглядом.
[indent]Хлопая по карманам, Грэм выуживает гремящую связку и подбрасывает её в руки сестры.
[indent]— И не соврала. У меня всё ещё есть карточка именинника сегодня, так что спорить со мной у неё не получится, — хмыкнув, улыбается Теодор и провожает Мишу глазами к машине и обратно. Он даже готов вытащить козырь в виде карточки именинника, получившего в глаз. Такому вообще отказывать нельзя.
[indent]— Ты не злишься на меня? — прилетает ему в спину от собиравшейся оставить их наедине сестры.
[indent]— За что? — не скрывая своего удивления, Грэм поворачивается к ней всем корпусом и, не дождавшись внятного объяснения, отодвигается от Эвелин, чтобы предложить ей место между ними.
[indent]— Иди уже сюда. Лучше столика на этой вечеринке ты всё равно не найдёшь, — переглянувшись со своей компанией, улыбается волшебник, — Ты ни в чём не виновата. Не важно пререкалась ли ты с ним всё утро или пряталась в своей комнате – ничего из твоего поведения не является причиной, по которой наш отец ведёт себя так. Я понимаю, что гораздо проще найти проблему в себе – тогда ведь её можно исправить, но я клянусь тебе, Миша, это не ты. Если что-то и изменилось с твоим появлением, то только в положительную сторону, — осторожно волшебник тянется к кудряшкам девушки и ненавязчиво дёргает её за выбившуюся прядку.
[indent]Миша смотрит на него с благодарностью, а затем расплывается в хитрой улыбке.
[indent]— Как минимум, вы перестали смотреть днищенские фильмы, — лицо Грэма делает: «Ах, так?» — но волшебник не спорит, расходясь смехом.
[indent]Короткий всплеск хохота на крыльце перебивает магический шум, вынуждающий Теодора поднять голову к источнику звука. Вопреки его желанию, нутро Грэма сжимается, будто он перед кем-то провинился. Он знает, что нет. Ему достаточно взглянуть на такое же растерянное лицо старшего брата, вернувшегося в гордом одиночестве, чтобы понять, тот сожалеет об их недавнем разговоре не меньше него. И всё же Теодор слишком хорошо его знает, чтобы ожидать попыток исправить положение прямо сейчас. Через пару дней в лучшем случае, но точно не сегодня.
[indent]— Всё в порядке? — отзывается он первым.
[indent]— Вырубился. Мама осталась убедиться, что он проспится, — Элайджа останавливается, словно собирается сказать что-то ещё, однако пропадает за входной дверью, более не произнося ни слова.
[indent]Теодор сидит неподвижно пару мгновений, пытаясь вернуть себе ту безмятежность, с которой они болтали с Эвелин, и терпит поражение. По крыльцу разлетается тяжелый вздох.
[indent]— Думаю, пора возвращаться. Пока хозяйка дома не пришла за нами с полотенцем за то, что мы ослушались её приказа, — Грэм не дожидается согласия остальных членов «лучшего столика», вставая в полный рост. Возможность закончить этот вечер нормально он потерял в ту секунду, когда задал Эвелин бестолковый вопрос. Всё, что ему остаётся – это пережить остатки часов, попытавшись не выглядеть слишком уж растеряно.
[indent]Выходит у него с переменным успехом.
[indent]Теодор старается не зацикливаться на странном настроении Элайджи, на тщетных стараниях Трэйси сгладить острые углы и покрыть гостей невидимым слоем сахарной пудры, лишь бы этот праздник не закончился под эгидой «всё как обычно». Он даже не пробует избавить себя от осадка неясности, с которым закончилась их неловкая (?) беседа с Эвелин, знает, что не получится. Главное, Грэм видит, как внимательные из гостей замечают островки несоответствующих поводу настроений и ищут скрытую от них причину. А некоторым и искать не приходится.
[indent]Ладони Мэйв ложатся на его плечи неожиданно, заставляя Теодора дернуться.
[indent]— Хочешь я разгоню их?
[indent]— Что?
[indent]— Я сделаю так, что этот праздник закончится здесь и сейчас, и мне не будет стыдно.
[indent]— Да, всё в порядке, — начинает бубнить молодой человек.
[indent]— А теперь честно. Да или нет?
[indent]Теодор заметно борется с собой, но сдаётся и на выдохе бубнит едва слышное «да».
[indent]— Так, ребята, мне кажется, мы утомили нашего именинника. Давайте, последний тост и по домам, — и несмотря на внутренний протест, против всего, что продолжает говорить Мэйв, Теодор ей благодарен. Этот праздник – последнее, что он хочет проживать до самого конца.
[indent]Он поражается с какой скоростью девушке удаётся поднять всех с нагретых мест, принимаясь помогать людям находить свои раскиданные по дому вещи и направляться на выход. В неожиданной суматохе Теодор едва успевает объясниться с Трэйси, запаковав Мишу с собой, и наскоро попрощаться с расползающимися в разные стороны гостями. Он прощается и с Эвелин, торопливо обнимая девушку и обещая позвонить ей, когда расположится в Касабланке. Их короткий разговор прерывает оживлённо разгоняющая оставшихся упрямцев американка, расцеловывает Грэма в обе щеки и берет с него клятву отоспаться перед завтрашним полётом. Прежде чем Теодор умудряется осознать, как быстро его избавили от бесконечного праздника, он находит себя в машине с напевающей что-то незатейливое Аврил Лавин в колонках.
[indent]Его рука тянется к звуку, вворачивая колёсико в минус.
[indent]— Что ты скажешь, если я попробую восстановить полный состав нашего столика? — встречаясь с недюжинным энтузиазмом Миши, он тут же тянется за телефоном и набирает последний номер.
[indent]Теодор старается не выглядеть слишком отчаянным, прислушиваясь к размеренным гудкам на той линии.
[indent]— Эвелин? — с явным облегчением в голосе выпаливает волшебник, стоит ей поднять трубку, — Давно не виделись, — смешок, — Ты далеко? Я просто подумал, если ты не устала, не хочешь остаться с нами? Со мной и Мишей, в смысле, — он ловит взгляд сестры, красноречиво делающей выводы, и тут же сбегает от него, — У нас есть половина торта, домашний кинотеатр и... мы. Во всём нашем посредственном великолепии. Скажи мне улицу, я подъеду к тебе, — выплёвывает Грэм и наконец замолкает.
[indent]Может быть, он не избавит себя от вопросов, обещающих мучать его, пока он не наберётся наглости спросить снова, но они хотя бы не распрощаются на странной ноте недосказанности. Да и, сказать по правде, она была той из немногих, с кем Теодор действительно хотел отпраздновать свои двадцать три. Не в обиду всем остальным. Он любил их всех, но с редкими исключениями Грэм не делал ни единого усилия, чтобы соответствовать привычной им картинке.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

7

[indent]И почему люди с такой сложностью соглашаются сами с собой? Признают ошибки, внутренние симпатии, разрешают себе сделать то, что никогда не позволяли? Эвелин хорошо помнила, что на протяжении долгого времени не то, чтобы отказывалась верить, но постоянно отмахивалась от необычных чувств, которые она ощущала каждый раз находясь рядом с Тео. Почему девочкам нельзя – можно конечно, кто им запретит, но всеми силами Гамильтон добивалась обратного – находиться рядом, по какой причине она грустила, слыша какую-то недвусмысленную сплетню или, наоборот, насколько с хорошим настроением укладывала голову на подушку после очередного похода в Хогсмид с Теодором. Глупость же. Разве сложно упростить? Люди нравятся друг другу, тем более, подростки!
[indent]Она несколько раз быстро моргает, поджимая губы вместе. Ей потребовалась случайность для того, чтобы озвучить давно оставленные в школьном возрасте чувства вслух. Наверное, не задайся Тео вопросом, она бы никогда ему и не сказала. К чему? Именно поэтому Гамильтон хватает ртом воздух, стараясь тут же выдохнуть как можно тише. Ей кажется, что она усложняет там, где должно быть просто и наоборот. Даже сейчас она, скорее всего, надумывает по чём зря. И вот с одной стороны, Грэм говорит, что с ним всё так же, как и с Эвой, – на её губах вновь появляется короткая улыбка от его слов о ауре – но ведь не во всём? Не в этом точно.
[indent]Эвелин хотела бы сказать, что не поняла, чьё имя он произнес, но уж слишком очевидно Теодор колол, даже в давно забытое:
[indent]— Эй! — она приподнимает вверх брови, явно не ожидая, что это имя будет озвучено вслух. Гамильтон смиряет его своим взглядом, но совсем не стремиться обвинить никого в отсутствии малейшего стыда. Знает, что в какой-то мере он действительно был прав. Ведьма находит в себе остатки сил, чтобы преодолеть желание объясниться, понимая, что это будет явно не к месту. — Не перепутала, — еле слышно произносит ведьма, негромко хмыкнув. Пожалуй, воспоминание своего первого поцелуя и, к её сожалению, парня, пусть и на пару дней – это не то, что ей хотелось выуживать наружу именно сейчас. Тем более, когда разгадка была тривиальнее, чем могла бы быть – давление окружения всегда делало своё дело, в то время как Эва была податливая, словно размягчённый пальцами пластилин.
[indent]Разговоры о прошлом ненамеренно возвращают её к времени, когда им приходилось ходить по одним и тем же коридорам школы, сидеть в общей гостиной, делясь конфетами из «Сладкого королевства» и уже засыпая, облокачиваясь на плечи друг друга, искать в себе силы, чтобы наконец подняться с места и умереть в объятиях одеяла. Она часто ловит в себе мысль, что будто побывала в двух разных школах, и помимо различия режимов между буквально годом, одним из самых большим расхождением было отсутствие Теодора в её жизни на последних годах. И сколько бы Эвелин не пыталась, учитывая его возвращение из мира мёртвых, навязать себе мысль: «Хорошо, что он закончил позднее, а не со мной» — всё равно чувствуя себя мелочной, видела себя намного сильнее в той временной петле, где он был бы рядом.
[indent]В стремлении сбежать от неожиданно свернувшей в тёмные углы сознания мысли, Гамильтон не сразу понимает, что делает. Точнее, понимает-то она прекрасно, но вот не загадывает наперёд, будто в предположении, что Теодор не сможет удивить или сказать что-то, что выбьет её, Эву, из колеи. Зря? Потому что вслух она слышит то, что вынуждает Гамильтон приоткрыть рот, не произнося ни единого звука и раскрывая свои глаза так широко, насколько те ей позволяют.
[indent]— Это хорошо или плохо? — ведьма больше не тычет никого своим плечом, усаживаясь ровно, пусть и не отворачивая головы от Грэма. Но он ведь не это спросил! А сознание так и кричит ей в ухо: плохо! Конечно же плохо! А разве может быть иначе? И почему она решила, что это было вовремя? Зачем вообще начала лезть к нему со явно переходящими черту шутками о возможности исправить некоторые детали прошлого? Даже если он не выглядит обиженным или рассерженным, не означало, что в глубине души волшебник не подумает также и пока ей не сказали, что она перешла грань, которую не просили, нужно что-то сделать. Она отмахивается ладонью и посмеиваясь, беззаботно, насколько это возможно в её состоянии, произносит: — Не обращай внимание. Я просто приятно провожу время!
[indent]Наверное, не пытайся она убежать взглядом, нутром и собой, Эвелин бы прочитала в его глазах совсем не то, что успела придумать собственная голова, но вместо этого Гамильтон дырявит дырку в чём угодно, кроме лица Грэма, дёрнувшись на голос за своей спиной. Правда, в противовес обычному желанию выдохнуть от облегчения, Эва находит себя полностью неуверенной в том, действительно ли она не хотела бы узнать продолжение этого диалога. Или хотя бы опровержения её мысли.
[indent]Вслушиваясь в диалог двух родственников, она не может сдержать аккуратную улыбку, наблюдая за тем, с какой лёгкостью они строят «козни» за спинами МакМилланов. Гамильтон думает, что понимала причины, почему Миша хотела бы остаться с Теодором сегодня, помимо очевидного «соскучилась».
[indent]— Пойманы с поличным, — задирая обе ладошки, усмехается Эвелин, но более не перебивает их, а стоит Мише задаться волнующим её сердце вопросом, вместе с Тео уступает время по середине; Эва старается не зацикливаться слишком сильно на том, что завтра волшебник уже покинет Туманный Альбион в очередной раз и неизвестно, когда они встретятся вновь, — С тобой бы конечно поспорили, но думаю, карточка именинника распространяется и здесь, — она усмехается, стараясь поддержать тёплую атмосферу. С трудом она представляла, как её могло и не быть. Сгибаясь пополам и приобнимая свои плечи, женщина переводит взгляд с Грэмов туда-обратно, улыбнувшись в Мише после слов Теодора. Ей было приятно знать, что они всегда будут стоять друг за друга, оказываясь рядом в любой ситуации. Сегодняшний случай – это лишь один из сотен примеров. Эва ловит себя на желании посмотреть, какой Миша станет, будучи взрослой волшебницей. В чём она правда не сомневается – это в том, что отношения между ней и Тео не изменятся.
[indent]Разве только в ещё более лучшую сторону.
[indent]— Мерлин, — он резкой смены темы Гамильтон и сама начинает смеяться, — Теперь мне интересно, какие это фильмы днищенские, а какие – нет. Устроишь мне как-нибудь ликбез? Меня удобно воспитывать – я не частый гость кинотеатра, — весело смотря на младшую сестру Грэмов, она не сразу замечает шевеление со стороны от присутствия старшего из членов семьи, идущего в полном одиночестве. Эва старается не смотреть на Элайджу, хотя и чувствует резко сменившуюся обстановку. Ей хочется, чтобы тот сказал что-нибудь помимо сухого факта, но Гамильтон достаточно тактична, чтобы не влезать в разговор, в котором её не ждали и вовремя прикусывает язык.
[indent]— Думаю, сейчас ей будет чем заняться, — всё же совсем негромко произносит Эвелин, тут же хмурясь. Она встаёт следом, но с несколько лишних мгновений остаётся стоять на месте. Ей хочется попросить его остаться. Хочется задержаться ещё немного! Трэйси подождет, не страшно, а у них ещё есть шанс обсудить кинокультуру, – что угодно! – сейчас. А может и вовсе не здесь. Гамильтон обхватывает свои локти, понимая: момент простого диалога она потеряла в момент, когда испугалась его вопроса, решив, что она, видимо, самое худшее, что случалось в жизни Теодора Грэма.


[indent]Понять, что ничего нельзя исправить было нетрудно – стоило только переступить порог дома, встречая лицом тепло нагретого и освященного дома. Корить она могла себя до бесконечности за созданную своим поведением неловкость, но помогало это мало кому. Не ей точно. Эвелин была здесь, но всё меньше и меньше участвовала в диалогах, стараясь примоститься где-то с края, поддавалась волне безграничного оптимизма Трэйси, пробегающей мимо и проверяющей, всё ли в порядке у гостей; эффект не был долгосрочным, и Гамильтон довольно быстро расслабляла плечи, не играя в бойскаутов. Впрочем, вряд ли кто-то замечал разницу. В какой-то момент она даже подумала, что у хозяев дома получилось, а следующим шагом их уже просят оказать услугу и избавить эту вечеринку друг от друга. Эва ненарочно смотрит на часы, бросает последний взгляд на пианино и тяжело вздыхая, подхватывается волной сборов. Видимо, не в этот раз.
[indent]— Я была очень рада увидеть тебя и, — она пытается обнять его как можно крепче, стоит Теодору появиться в её поля зрения, а ей понять – это прощание будет короче, чем женщина могла надеяться, — Буду очень скучать, — пауза, — Держать телефон как можно ближе!
[indent]Ведьма не осознает, что забыла попрощаться с половиной гостей, благодаря тому, что была фактически вынесена на улицу. Неловко потоптавшись на пороге, наблюдая за скорыми объятиями со всеми остальными, она качает головой и распускает край рубашки, запахиваясь им, вновь обнимает себя за локти. Гамильтон была рада повидать всех, тем более, встретиться с главным виновником торжества, но внутри неё всё равно было сомнение на счёт того, что всё могло бы быть иначе; Эвелин вздыхает, что пытается взять на себя больше ответственности за то, что не может решить, но с трудом справляется с такими ситуациями каждый раз. Какой должен быть выход? Какой правильный вариант и главное, как узнать, что это – он? Прикусывая губу, Гамильтон вспоминает самоотверженное лицо Мэйв, дающая всем команду разойтись; а ведь у Эвы даже не проскочило мысли, что он устал тогда, когда это должно прийти в голову в первую очередь. Гамильтон грустно усмехается: собственно, ещё одно доказательство её несостоятельности, как подруги? Двигаясь вдоль затемненной улицы в попытках собрать себя для перемещения в Карлайл, она достаточно углубляется в свои размышления, чтобы дёрнуться от неожиданной вибрации в кармашке своей юбки и неназойливой мелодии.
[indent]— Д-да? Тео! — голос её звучит удивлённо, а Эва покрепче прижимает маленькую телефонную трубку к своему уху, — Что-то случилось? — только успевает спросить она вместе с Тео, усмехнувшись и кивнув на его фразу так, будто он увидит её. — Ни кинотеатры, ни торт не может сравняться с вами! Да! Пожалуйста? — на последнем слове она аж берёт резко высокую ноту, тут же неловко засмеявшись. — Вы уверены, что я не буду лишней? — Насколько надеявшейся на то, что её пустят, женщина звучала? Сейчас это не имело никакого значения. Проговорив с Теодором и определив, где им будет проще всего пересечься, спустя малый срок Эва находит себя сидящей на заднем сидении уже знакомой ей машины волшебника. И если там ещё можно пошутить о том, что в случае с неудавшейся шуткой её подвезут прямиком к вокзалу, с которого она может отправиться в центр Великобритании, дожидаясь, пока Теодор откроет им дверь в квартиру – здесь уже шансов меньше.
[indent]— Проведёшь экскурсию? — с любопытством стараясь заглянуть ему за спину и вздохнуть полной грудью, она тут же замечает, помимо всего остального, явно пропитавший эту квартиру запах кофе. Какие-то мелочи бросались в глаза быстро и вот она с восторгом рассматривает самодельные крючки из дек от скейтборда, аккуратно вписанное в интерьер дерево, собрание музыкальных инструментов, огромную коллекцию книг и... — Невероятно! — замирая взглядом на стене, полностью заполненной фотографиями, она  смотрит на Тео и затем оборачивается обратно, — Ты собрал здесь всю планету? — она делает шаг вперёд, чуть склоняясь, разглядывая первые попавшиеся на глаза лица, — Или, как минимум, стремишься к этой цели, — добавляет чуть тише Эвелин.
[indent]В такие моменты она хорошо понимала, насколько ценила в нём это – пестроту и обилие интересов, возможностей, контактов. К Теодору вело столько цепочек, которыми та же Гамильтон бы пыталась обзавестись в течении всей жизни и вряд ли догнала волшебника даже на половине пути. С ним никогда нельзя было соскучиться и пусть это не самое важное качество Грэма,  она гордилась тем, что была знакома с мужчиной. Да и не только: конечно, доступ в квартиру – это не повод для гордости, но если подумать, за всё это время у неё ни разу не получалось сюда попасть. Может, это что-то значит тоже?
[indent]Останавливаясь возле балкона, всматриваясь в отдалённые огни заметно успокоившегося города, она тепло улыбается.
[indent]— Я представляла нечто подобное, — она оборачивается и ищет его взглядом, — Ну, твою квартиру. Она чудесная, — Эва кивает головой, — И я бы вряд ли спутала, кто её хозяин. Ещё раз... — теперь уже посмотрев и на Мишу, Эвелин улыбается шире, благодарно прижав ладошку к груди, — Спасибо, что позвали составить вам компанию, хотя я знаю, что у вас и без того мало времени, которое вы можете провести вместе, — бросая попытки почувствовать смущение за порчу праздника, учитывая отсутствие какой-либо укора со стороны Грэмов, Эвелин позволяет себе расслабиться и всунув руки в кармашки, уже готовится обернуться обратно к окну, как вдруг нащупывает то, к чему возвращалась несколько раз за весь день.
[indent]— Тео? — кашлянув, Гамильтон выуживает листочек, обращая внимание на свой почерк. Он не нужен был ей, – разве только в качестве напоминания о своём обещании – и всё же теперь, когда Эва вытащила написанную для мужчины песню наружу, обратного пути не было. Она недолго мнётся, но начинает говорить вновь: — Я хотела сделать это ещё у ребят, но, — не хотелось повторяться? Все ещё жила в страхе петь на публику, особенно близких ей людей? Жить в сравнении, где любитель пытался нагнать профессионала своего дела? Эва не могла сказать точно, чего именно боялась, — Не знаю. Я совру, если скажу, что не пришлось к месту, потому что это был и остаётся твой день рождения, а значит, стоило подать голос ещё тогда. И всё же, я хочу исправиться, — она роняет глаза к крышке пианино, улыбнувшись, — Если ты, конечно, позволишь мне это сделать.
[indent]С каждым словом ей становится тяжелее говорить; с торопливостью ребёнка, которому дали всего минутку на нажатие по клавишам, прежде, чем это кому-то надоест, Гамильтон усаживается на стульчик, откидывая деревянную крышку.
[indent]— На самом деле, — она улыбается, совсем тихо нажимая на пару клавиш, — Я рада, что у тебя оно есть. На гитаре, — Эва поворачивает голову, пытаясь вернуть себе не сбитое волнением дыхание, и понимает, что лучше ей не искать его лица, — Получилось бы не так, как я хотела. В общем... — опуская голову к чёрно-белым клавишам и ставя пальцы, Гамильтон делает глубокий вздох.
[indent]— You're like a party somebody threw me, — Гамильтон переживает, что забудет собственный текст первые секунды; отдалённо она понимает – это невозможно. С каждой строчкой становится всё проще и в какой-то момент она решает поставить всё, что у неё было. А что? Теодор Грэм стоил того. Каждый раз, когда она возвращалась к своим черновикам, видела, как легко даются ей эти строки. Ведьма без особого труда представляла его голос и лицо. Его всегда хаотичные волосы, которые вряд ли поддадутся укладке даже специалистов своего дела. Его такие тёплые не только на материал, но и на рисунок свитера. Мягкую улыбку и звонкий смех, что расходится не только вокруг, но и проникает в самое сердце. Поддержку, которую мужчина оказывал ей просто своим нахождением рядом. Ей хотелось отблагодарить его; Она думает о нём, вкладывая в сыгранное искренне чувство доброты и любви к этому человеку, в глубине души понадеявшись, что даже такая глупость, как её игра на пианино или тем более губной трубе, порадует его, оставляя свой след.
[indent]Заканчивая низкой нотой, она чувствует как к ладоням возвращается подрагивание, отчего Эва тут же прячет их под бёдрами, осторожно обернувшись к волшебникам. Гамильтон шепчет тихое: «Как-то так,» — не скрывая своей неуверенности под неловкой улыбкой. Пожалуй теперь... её подарок можно считать цельным, как она и хотела изначально. Достойным ли? Она усмехается, опуская на мгновение взгляд к коленкам. Такой же, как и дарить свитер летним жарким днём.

Подпись автора

'cause I love the way you say "good morning"
and you take me the way i am
https://i.imgur.com/gjzTXs9.gif https://i.imgur.com/Al7Upg0.gif
if you are chilly, here take my sweater
'cause — I love you — more than I could ever promise

8

[indent]— Во всём нашем посредственном великолепии, — ехидный голос Миши заполняет всё пространство салона, стоит Теодору расстаться с телефоном. Долго реакции ждать не приходится. Грэм находит её взглядом, неодобрительно корчась, но быстро сдаётся, чувствуя, что покрывающиеся красными пятнами щёки не помогают его образу самых разгневанных. Будь он на её месте, тоже бы не упустил возможности смутить родную кровь.
[indent]— Глумись-глумись. Будет повод — я тебе это обязательно припомню, — смеётся волшебник, трогаясь с места. 
[indent]Он старается не думать о том, насколько очевидно меняется его голос в присутствии Эвелин, если Мише потребовалось меньше получаса, чтобы нащупать «болевую» точку. А главное, насколько это очевидно для самой Эвелин. Она ведь не звучала так, будто соглашалась из вежливости? От бестолковости подобного предположения, Грэм резко хмурится и мотает головой несколько раз — не хватало ещё паниковать без единой на то причины.
[indent]Найти Гамильтон посреди умиротворённой тишины вечерних бостонских улочек не составляет труда. Одинокая фигурка, окружённая полями и зеленью тотчас бросается в глаза; Теодор дёргает боковой рычажок, заставляя фары моргнуть несколько раз, и останавливается в парочке метров, изворачиваясь, чтобы открыть Эвелин заднюю дверь.
[indent]— Добрый вечер, — встречая её широкой улыбкой, Грэм невольно выискивает в ней малейший знак того, что Эвелин находится здесь по любой другой причине, кроме собственного желания, но вместо этого лишь убеждается, насколько необоснованна его паника.
[indent]Либо Эвелин Гамильтон — непризнанная актриса Академии магических искусств, либо она действительно рада закончить этот праздник втроём не меньше Грэма. А теперь, когда Миша заподозрила своего брата в редких в его исполнении эмоциях от компании старой подруги, вечер его младшей сестры потерял опцию пройти скучно.
[indent]— Ну что? Отдадим палочку дирижёра новоприбывшим? — косясь на очевидно не протестующую Мишу, Теодор просит сестру передать девушке позади увесистую папку с кассетами.
[indent]— Ты же была у Тео в гостях? — просовываясь в дырку между рядами, отзывается Миша, — Нет? О, это даже не четверть того, что у него есть, — нарочно интригует юная девушка.
[indent]Впрочем, палочка дирижёра отходит к Гамильтон наполовину, потому что спустя несколько секунд сестра принимается представлять каждую составленную кассету, советуя одни и морща лисий нос на другие. Теодор было собирается попросить её не третировать Эвелин, но решает не вмешиваться в завязавшийся разговор или, лучше сказать, тактичный допрос помеченной восклицательным знаком в голове Миши персоны. Ему совсем не хочется препятствовать попыткам сестры прояснить, насколько Эвелин готова к знакомству с лучше певицей их времени. Грэму достаточно поймать взгляд девушки, не молящий о спасении, и он отпускает происходящее на самотёк. Он влезает в их дуэт лишь единожды, неожиданно вспоминая о закинутом в бардачок альбоме восходящей в маггловском мире звезды.
[indent]— Не знаю, какие у тебя отношения с маггловской поп-музыкой, но я знаю кто точно не окажется равнодушным, — обращаясь сначала к Гамильтон, а затем к сестре, ухмыляется молодой человек, более не растягивая интригу и нажимая на плей.
[indent]Не планируя растягивать путешествие дольше необходимого, Грэм опускает автомобиль на твёрдую дорогу лишь тогда, когда они оказываются в черте города. Своё волнение Теодор не чувствует до тех пор, пока машина не поворачивает на знакомую улицу, оживлённую громкими разговорами и смехом, доносящимся с террас ресторанов. Разве Эвелин может подумать о нём что-то плохое? Конечно, его квартира не походит на дом успешного состоявшегося человека, но в этом никогда не было её цели. Начав зарабатывать, Теодор не стал съезжать из студии, потому что не видел смысла большого пространства для одного; будет с кем переехать, тогда и переедет — в этом был его план. И тем не менее волшебник не может избавиться от лёгкого трепета в солнечном сплетении.
[indent]— Ещё спрашиваешь? — сверкая в неё взглядом через плечо, улыбается Грэм и пропускает девушек внутрь.
[indent]Помогая Мише и Эвелин с вещами, он торопливо указывает где стоит обувь и, замечая интерес Гамильтон по поводу колёс от скейтборда, объясняет их происхождение и жизненный путь, неизменно ведущий к этой стене. Избавляясь от остатков торта, он возвращается к своим гостям и размашисто приглашает их внутрь.
[indent]— Длинной экскурсии не получится, но без рассказа ты не останешься, — пропуская Эвелин на кухню, он торжественно презентует ей шкафчик с кофейными зёрнами, предлагает всем напитки и останавливаясь у небольшой доски, тут же объясняет, — Творение Миши, между прочим. Никто не смог предложить мне что-то лучше этой мантры, так что за столько времени она сжилась с этой кухней, — улыбается молодой человек, посматривая на Гамильтон; пускай по нему не скажешь, но наказу сестры он следует честно.
[indent]Он проводит их сквозь библиотеку, тратит пару лишних секунд на то, чтобы представить девушке синтезатор, на котором была написана добрая половина песен, которые ей довелось слышать в исполнении Мэйв. Его улыбка становится шире, стоит Гамильтон воскликнуть от самого ценного «экспоната» в этой квартире. Грэм даже не замечает, как на его щеках появляется непрошеный румянец.
[indent]— Я решил, что это станет стеной историй, — останавливаясь рядом с девушкой, поворачивается к ней Тео, — У меня на всякий случай есть дневник, в котором я записал события, связанные с каждой из них. И адреса. Так что если тебе понадобятся гиды в твоих путешествиях, — смеётся волшебник, — Мне есть к кому обратиться.
[indent]Это никогда не было самоцелью — Теодор знакомился с людьми, не ожидая, что те пригодятся ему в будущем, но, как показал опыт, порой помощь приходила из совершенно неожиданных мест. Так или иначе, с каждым из смотрящих на него лиц волшебника связывали забавные и тёплые воспоминания. Это было своеобразным напоминанием о том, что в мире не перевелись хорошие люди, и их было куда больше, чем могло показаться в плохие дни.
[indent]Останавливаясь на балконе, Грэм оглядывает снующие туда-сюда фигуры по улице и вновь возвращает всё своё внимание к Эвелин.
[indent]— Что ты, Эвелин. Поверь, её хлебом не корми, дай пообщаться с кем-нибудь, кроме меня, — зыркнув на хихикающую Мишу, отыскавшую коробку с тортом, мягко возмущается волшебник, — А со мной и так всё более чем понятно. Я всегда рад тебе, — прижимая щеку к плечу, улыбается Грэм, — Я почему-то беспокоился. Ну, на счёт квартиры. Ты же у нас главный судья достойных домов. Я снял её сразу после школы и, когда появилась возможность подыскать что-то другое, решил ничего не менять. Мне больше и не надо. Да и в ней слишком много истории, чтобы переезжать из неё просто потому что я могу. Я думаю, что распрощаемся мы с ней, когда у меня появится семья, — дернув плечами, делится Теодор, — А до тех пор, — он кивает собственной мысли, замолкая.
[indent]Он никогда не ставил себе цели жениться до определённого возраста — подобные ступеньки жизненных этапов всегда казались Грэму лишней причиной для бессонницы, и всё же порой он задумывался о том, что не имел даже близкого представления о том, когда это произойдёт. Учитывая его нынешнее положение, крайне нескоро. Он никуда и не торопился, но... Грэм и сам не знает, что именно его беспокоило в перспективе ждать до второго пришествия.
[indent]К счастью, Эвелин не позволяет ему задаться этим вопросом слишком заметно. Реагируя на своё имя, он молчаливо спрашивает её, вздёрнув бровями. Взгляд Теодора падает на небольшой листочек в её руках, но, не найдя мгновенного объяснения, вынуждает его дождаться, пока девушка расскажет сама. Он не сразу понимает, что она от него просит, но когда до него доходит, то Грэм часто кивает головой и дергается к первому попавшемуся сидячему месту, с которого он сможет наблюдать за ней, не мешая.
[indent]Теодор не перебивает её, кажется, боясь издать хоть какой-нибудь звук — вовсе не потому что ему нечего сказать. Ему не хочется сбить её с мысли или, что хуже, ляпнуть что-то невпопад. Он кивает ей, улыбнувшись, а когда Эвелин опускает пальцы на клавиши, вовсе замирает. Это не первый раз, когда кто-то поёт ему песню — так уж вышло, в кругах, где крутился Грэм, подарок в виде собственного творчества был более чем уместен — что не уменьшает значимости этого жеста в глазах волшебника. Он смотрит на неё, словно заворожённый, давно забыв о том, что сидящая с ними Миша обязательно посмеётся над его влюблёнными физиономиями. В конце концов, на правду ведь не обижаются.
[indent]Он чувствует, как ему вновь перехватывает дыхание, как к щекам подступает румянец, а прохладный вечерний воздух становится тяжёлым и вязким. Он смотрит за её движениями, вслушивается в голос и не может вспомнить, когда видел что-то красивей. Грэм видит, как осторожные, почти боязливые движения находят свой стержень, превращаясь в нечто цельное и уверенное; то же происходит и с её голосом, то звонким, как праздник, то шепчущим, словно она поёт колыбельную. Под конец он не может сдержать улыбки, и когда Эвелин опускает руки, затихая, ещё некоторое молчит вместе с ней. Грэм просыпается в момент, когда замечает холодок, пробегающий по щеке. Резким движением он смахивает проявление сентиментальности. Кто-то на улице выкрикивает своё одобрение, и Грэм вторит возгласу кашляющим смехом.
[indent]— Я подписываюсь под его словами, — подскакивая с места, он делает шаг навстречу, но тут же останавливается, — Эвелин, я, — Теодор невольно шмыгает носом, вновь смеясь, — Не знаю, если это не говорит тебе о том, что я чувствую по поводу твоего подарка, что скажет лучше, — убирая блестящие капли на кончиках ресниц, бормочет Грэм и, замечая попытку девушки встать, дожидается, пока она окажется на ногах, прежде чем сжать её в объятьях, беспардонно приподнимая Гамильтон над полом, — Спасибо, Эва. Это лучший подарок на свете! — торопливо произносит волшебник, возвращая её на твердую поверхность, но не отпуская совсем, — Ты ведь понимаешь, что я теперь от тебя не отстану, пока не получу возможность слушать это не только по праздникам? Кто бы меня предупредил, я бы спрятал диктофон где-нибудь по-близости, — он замолкает на пару мгновений, позволяя Мише произнести своё восхищение вслух, и прежде чем вернуть Эвелин её свободу, нагибается к её уху, чтобы прошептать: — Забыла про крестовую булочку, — доволен ли он собой? О, ещё как.
[indent]— Эй! Больше двух говорят вслух, — возмущается, но своего ответа не получает.
[indent]Вспомнив про озвученные заказы, Грэм оставляет девушек на пару минут, предположив, что у Миши найдётся развернутый отзыв на услышанное, и возвращается уже с подносом и тортом для тех, у кого есть совесть и терпение. Встречаясь с Эвелин взглядом, он улыбается шире прежнего.
[indent]— Извини, я, — тушуется молодой человек, опуская стаканы на журнальный столик, — я всё пытаюсь уложить в своей голове чем я заслужил тебя в своей жизни, — засматриваясь на девушку, он забывает, что собирался сделать и оживает, встрепенувшись, когда голос Миши нарушает воцарившуюся тишину.
[indent]— Раз уж Эвелин решила устроить музыкальный вечер, может, поделишься с нами тем, что вы пишите? Ну одну песню? Пожалуйста! — начинает канючить Миша, — Эва! Ты ведь тоже хочешь услышать? Хочет ведь! Ты же не можешь ей отказать после такого-то подарка?
[indent]Грэм смеряет младшую сестру взглядом, громко хмыкает и, качая головой, понимает, что вариантов у него нет.
[indent]— Одну, — стреляя в юную Грэм большими глазами, соглашается Теодор, — Мэйв суеверна и похоронит меня второй раз, если узнает, — смеётся молодой человек, принимаясь искать убранную в стол тетрадку с записями.
[indent]Вытягивая толстый кожаный дневник, Теодор перелистывает одну страницу за другой, пока вдруг не задирает в воздух палец. Уверенным шагом он подбегает к висящей на стене гитаре и, проверяя, чтобы та не была слишком расстроенной, объясняется перед своими гостями.
[indent]— Даже предавать всё святое не придётся — её не слышала Мэйв, я начал писать её буквально пару недель назад, так что финальная версия может по итогу стать чем-то совершенно другим, — переглядываясь со своими слушателями, Грэм пару раз сверяется с тетрадкой, подтягивает струны и, делая тихий вдох, поёт первые слова.
[indent]Он нарочно не смотрит ни на Мишу, ни на Эвелин, полностью уходя в свой маленький воображаемый мирок, о котором Грэм так часто писал песни. Черпал ли он вдохновение из окружающего мира? Ещё как, но на этот раз его история не рассказывает о весьма определённых и знакомых ему девушках. Если подумать, она и не о девушках вовсе — о чувстве, об опыте, который, несмотря на невозможность испытать на себе, Теодор понимал, словно это случилось с ним. Даже если не в буквальном смысле и только в его собственной голове.
[indent]Останавливаясь, он не дожидается их реакции, принимаясь убирать инструмент обратно на место. [float=right]https://i.imgur.com/1McekZI.gif[/float] Впрочем, Грэм подозревает, что если надо, отзыв прилетит к нему в спину, и вряд ли эти гости оставят его без последнего.
[indent]— Она ведь бросила его и убежала со своей подружкой? Пожалуйста, скажи, что убежала, — первой отзывается Миша, вызывая у Грэма ёмкий смешок.
[indent]— А ты как думаешь? — оборачиваясь к ней через плечо, ухмыляется волшебник.
[indent]— Я бы убежала, — деловито подпирая щеку, заключает Миша.
[indent]— Предварительно отравив его за ужином, — подмигивает Теодор, возвращаясь на свое кресло и вновь ловит взгляд Эвелин, словно тот ответит ему на неозвученный вопрос, который Грэм не в силах задать хотя бы самому себе.
[indent]Прежложение двинуться в сторону «домашнего кинотеатра» в виде забросанной подушками кровати не заставляет себя ждать, стоит торту пропасть с тарелок, а стаканам опустеть. Не сопротивляясь выбору фильма сестры — у неё куда меньше шансов опозориться, чем у Грэма — молодой человек устраивается сбоку, оставляя «главное» место Эвелин. Он искренне старается оставаться с ними до самого конца, но, к сожалению, не доживает и до половины. Проклятье сна накрывает в ту секунду, как все вокруг затихают, сосредотачиваясь на происходящем на экране. Постепенно Теодор начинает скатываться в более и более лежачее положение, пока не упирается виском в плечо Гамильтон. Находя её виноватым взглядом откуда-то снизу, он спрашивает разрешения остаться там, где он есть, сонливыми глазами, и, не получив недовольную гримасу, засыпает спустя пару минут.
[indent]Последнее, о чём Теодор думает, это о знакомом запахе смеси её парфюма и шампуня, ставшими случайным олицетворением умиротворения и безопасности, которые внушала ему Эвелин, просто находясь рядом.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

9

[indent]Если подумать, то каждая представленная её взору вещь в доме Теодора явно не была нова миру, но тем не менее, вызывала в ней искры восторга, отпечатывающиеся на лице. Ему стоит только сказать: «На этом синтезаторе я пишу песни» — и ей становится тепло от всплывающей перед глазами картины слегка сгорбившегося над нотными страницами Грэма и время от времени разлетающиеся звуки зажатых вместе клавиш, по итогу складывающиеся в очередную идеальную мелодию. Он открывает перед ней ящик с зёрнами и она тут же представляет сбитые с утра волосы, домашнюю одежду и его сонливое выражение лица, что сойдёт с первым глотком кофе. Она смеётся и сгибается перед тёмной доской с матовой поверхностью, тепло улыбаясь написанной фразе: вот они, стоят перед ней вдвоём с мелком в руке и с самыми серьёзными выражениями лица, будто решая самую сложную магическую загадку, придумывают, что сюда написать.
[indent]Возможно, она делает это место таким особенным, потому что человек, живущий здесь был не менее необыкновенным. Разве это плохо? Вкладывать в чьи-то книжки больше смысла, с любопытством разглядывая корешки и стараясь запомнить как можно больше, чтобы в следующий раз ненавязчиво поднять тему сюжета в качестве обсуждения? На этом и множество других мелочах и базировалась дружба в глазах девушки и от мысли, что она наконец-то имела возможность увидеть его квартиру воочию она чувствует расходящееся по телу тепло. Как будто ей позволили приоткрыть доколе неизвестную для неё главу.
[indent]— Идеальное название, — подтверждая свои слова лёгким кивком головы, замечает Гамильтон, поднимая на него взгляд. Она внимательно выслушивает его предложение, чтобы вернуть свой взгляд обратно к незнакомым для неё лицам. Интересно, представляют ли они, насколько оказаться здесь — это важно? Скорее всего Теодор бы отмахнулся от её величественного ярлыка, который Гамильтон навешивает на него без спросу, но это и не то, что женщина озвучит вслух. Ведьма улыбается мысли, что окажись на этой стене, хотела бы узнать, есть ли и о ней какая-то заметка в его дневнике, — Я буду иметь ввиду, но скажу тебе вот что, — делая полшага в сторону, Эва сцепляет руки замком за спиной, — Если мне действительно понадобится гид в моих путешествиях, я надеюсь, что один из лучших сам составит мне компанию, — она прищуривается, смотря на него с хитринкой:  — Или ты думал я забыла о запахе курицы и варёных яиц?
[indent]Эвелин бы хотела отправиться за границу и никогда не скрывала этого. В целом, ей и не сильно нужна была компания: если захотеть, она легко могла представить себя идущей по улицам незнакомых городов в полном одиночестве, наслаждаясь процессом. И ведь дело не в том, что она любит чувство одиночества — не всегда и явно не в бесконечном варианте. И всё же, как и у большинства, у Эвы тоже были люди, с кем ей не хотелось делить что-то непривычное, как то же путешествие, на протяжении длительного времени.
[indent]Вдохнув прохладный вечерний воздух с балкона и прислушиваясь к голосам людей откуда-то снизу, волшебница украдкой смотрит на Теодора, едва заметно приподнимая уголки губ. Даже без совместных походов весеннего периода, она бы с удовольствием согласилась на его компанию не только в пределах Великобритании, но и за границей.
[indent]— Главный судья достойных домов, — намеренно отделяя каждое произнесённое слово, ведьма пытается примерить этот статус к своей персоне, но сдаётся, звонко засмеявшись, — Ты ни с кем меня не перепутал? Хотя не буду лукавить: мне приятно, что в твоих глазах я такой эксперт. Моя бабуля была бы мной горда, — сама не посмеёшься ведь над своими повадками выбирать тарелки в цветочек или раскладывать узорчатые салфетки под ароматизированные свечки, никто не посмеётся?
[indent]Она задирает голову к потолку, стараясь охватить квартиру полным взглядом, доведя его до полов. Если подумать, они оба не меняли своего местожительства со времён окончания школ. Эва делала это с переменным успехом, но по итогу всегда возвращалась в Карлайл и именно поэтому его слова как никогда понятны ей. Она хмурит брови, тихо вздыхая, не желая копать слишком глубоко, чтобы дойти до одной простой истины, с которой в худшие дни Гамильтон оставалась один на один.
[indent]— В таком случае «Менять ради того, чтобы просто поменять» — не кажется мне чем-то логичным, поэтому, — она улыбается, — Правильно делаешь. Если подумать, я смотрю на Карлайл с такой же позиции: меня всё устраивает, тогда зачем? — Эва замолкает на секунду и усмехаясь, добавляет: — Хотя теперь, когда я об этом сказала, было бы неплохо не заставлять тебя проезжать сотни километров, чтобы отправиться в совместный поход.
[indent]Вместе с шуткой в её словах всё равно теряется доля правды: жить в Лондоне было бы сильно удобнее даже тогда, когда ты имеешь возможность передвигаться по стране многим быстрее, чем простой человек. Эва, впрочем, ловит себя на грустной мысли: гуляй она по Брикстону, наверняка бы каждый раз останавливалась возле дома Теодора, с тоской замечая, что его в очередной раз нет дома из за путешествия. Её сердце сжимается чуть сильнее, стоит ей осознать: завтра его уже опять не будет и неизвестно, на какой срок Грэм покинет Великобританию в очередной раз. Конечно, никто не отменял телефонные звонки или письма, но это все ещё не то же самое, что договориться о встрече хотя бы на полчаса, чтобы выпить кофе.
[indent]Вместе с этим девушка задаётся ещё одним вопросом, не позволяя тому выплыть на поверхность: как он представлял свою жизнь, когда у него появится семья? Может, он и вовсе представлял кого-то конкретного, когда говорил это. Продолжил бы он быть заядлым путешественником, перевозя семью вместе с собой, как Полин или, все же, возвращался бы домой к домашнему очагу по первой возможности, где его ждёт жена и дети, как Майлз?
[indent]Несмотря на любые размышления, которые приходили ей в голову, связанные с Теодором, была одна важная вещь, которую ей и хотелось донести вместе со своим небольшим выступлением. Они достаточно времени прожили порознь и, она надеялась, по одному её виду можно было предположить степень её восторга от того, что всё возвращалось — а лучше сказать: вернулось — на прежние круги. Возможно, с пометкой, что она думает слишком много: в её голове вновь эхом проносится вопрос, заданный мужчиной на веранде МакМилланов из-за которого по её спине тут же роем пробегают мурашки. Она ведь действительно флиртовала — как это иначе назовёшь?
[indent]А её побег с корабля будет вспоминаться ей точно ближайшее время.
[indent]Играть другим людям было непривычно, но Эва с трудом представляла, что волшебницу выставят за порог, как только она прикоснётся к клавишам. Ей удаётся не только примерить, но и ощутить на себе роль певца или музыканта, который написал произведение для своего близкого; несмотря на то, что Гамильтон не смогла сделать это перед толпой друзей, теперь ей кажется, что так даже лучше. По крайней мере, раз первый раз её не убил, возможно следующий дастся намного лучше.
[indent]Опуская взгляд к ладошкам, она осторожно улыбается: неужели она думает о будущих свершениях? И ведь знает, благодаря кому ей хочется двигаться вперёд. Может, она не могла признаться себе в том, что её песня достойна особого внимания, тем более на уровне тех людей, с которыми волшебник привык общаться, даже маленький шажок в этом направлении заставляет женщину попытаться расправить плечи.
[indent]Стоит ей поднять взгляд на Теодора и увидеть следы слёз, она не сдерживается от того, чтобы раскрыть глаза пошире. Для неё он поддержал её старания меньшим — кто знает, конечно, может плачет он от неприязни, но в таком случае Гамильтон пора отправлять в школу читателей эмоций — и Эва с трудом могла поверить, что написанная от её руки песня действительно затронула его настолько глубоко.
[indent]Её щёки начинают мгновенно рдеть вместе с учащённым сердцебиением, а на губах появляется неловкая улыбка. Женщина только на мгновение дёргается шеей в сторону окна, негромко хохотнув от реакции невидимых слушателей с улицы прежде, чем вернуть взгляд обратно. От последующих слов легче не становится: слёзы действительно не от тоски по тишине, которой никто не дал насладиться и это бьёт по Эвелин ещё сильнее. Волшебница осторожно отталкивается от табурета и тут же оказывается подхваченной:
[indent]— Скажи, если я не встала, ты с меня с табуреткой бы поднял? — стараясь скрыть за своими словами смущение, она хватает ртом воздух, укрепляя свои позиции при помощи сцепки из рук, — Что ты, это, — какой лучший! Он решил убить её такими комплиментами? Были бы свободны ладони, Эва бы точно подняла ветерок перед его лицом, — Я очень рада, что тебе понравилось, но, — видимо, можно остановиться где-то здесь. Гамильтон оказывается на двух ногах, но вместо того, чтобы сделать маленький шажок в сторону, чувствует, как никто ей этого не даёт сделать. Он продолжает говорить, а Гамильтон только и думает о том, что в его крепких руках чувствует себя такой... маленькой и хрупкой.
[indent]А главное — защищенной от всех невзгод.
[indent]— Понимаю? — несмотря на очевидное слово, то не до конца, но больше дело в вере: Теодору Грэму нужна запись её маленького выступления? Или он её что, не отпустит? Волшебница набирается духу, предлагая в замен хоть что-нибудь, хотя и чувствует, с каким трудом даются ей слова. Не от мысли ли, что ей не очень-то и хотелось, чтобы не отпускали? — Пока что я могу отдать в залог разве что ноты и текст, — Эва разжимает ладошки за его спиной, убеждённая, что только этому и ему нужно было услышать, но так и остаётся прилепленной к Грэму по его же инициативе.
[indent]Так долго прежде они... и не обнимались.
[indent]— Спасибо, Ми–, — пытаясь выглянуть из-за руки мага, уже произносит Эва, как захлопывает свой рот, переводя свой красноречивый взгляд на лицо Теодора. Кто сказал, что забыла? Может быть вместо слов про праздника, там были упоминания апрельской традиционной выпечки да пришлось заменить, чтобы это осталось их секретом. От этой мысли ей приходится опустить забранные за уши пряди, будто никто не видел её пунцового цвета до этого. Пожалуй, наличие сестры в комнате утихомиривает пыл Эвы ответить ему. Провожая Теодора взглядом, она позволяет себе выдохнуть, — Спасибо. Как ты понимаешь, я менее талантлива, чем твой брат и... однажды я просто дала ему обещание сыграть что-нибудь из написанного, — женщина поджимает губы, улыбнувшись, — И вот мы здесь.
[indent]К моменту, когда Грэм вновь оказывается в комнате, она возвращает стульчик обратно под пианино и закрывает его крышку, осторожно проводя пальцами по крепкому дереву. Женщина оставляет обещанный лист — предварительно приведя его в порядок от лишних сгибов при помощи магии — на пипютре, с особым удовольствием выслушивая его сестру. Ей приятно видеть, что пусть в своём стиле, но она не кажется Мише ошибкой, которая не встаёт ни в какую рядом с её любимыми исполнителями. К тому же, не то, чтобы Гамильтон целилась прыгнуть на уровень той, чьи песни впервые услышала сегодня, — Эва оставит это настоящим звёздам! — но и чувствовала себя немного увереннее после его отзыва.
[indent]— Я... — Эва не справляется с тем, чтобы не приподнять брови повыше, на секунду пряча взгляд, — Смотрю,  вы, мистер Грэм, талантливы во всём и смущать людей тоже? — прикладывая ладошку к своей щеке, она вздыхает, стараясь подобрать отзывающиеся в её сердце слова. Она бы поспорила, кто кого заслужил на самом деле, — Могу тебя успокоить: ты явно не один задаёшься таким вопросом, — наконец, мягко произносит Гамильтон, стараясь не думать о том, насколько своеобразно должен выглядеть их разговор со стороны. Благо, представить себя слишком явным сторонником этого диалога, должным переглянуться с Мишей, она не успевает и именно благодаря ей же. От осознания, что у неё есть возможность настоящего певца их маленькой компании, она складывает ладошки вместе:
[indent]— Конечно! Пожа-алуйста? — ей даже не трудно подсесть к его сестре поближе, смотря с мольбой во взгляде вместе с ней. Когда это срабатывает, Гамильтон не скрывая довольного выражения лица обменивается своей компаньонке, — Уверена, что это тайна будет похоронена вместе с нами, — она и сама не замечает, как неосознанно поддерживает шутку про смерть, а когда понимает, что именно он сказал, лишь качает головой из стороны в сторону. Не первый раз и, кажется, не последний.
[indent]Неосознанно она выпрямляется в спине в попытке увидеть то, что скрывает его тетрадь; попроси она посмотреть, ей бы позволили? Кажется, чтобы не скрывала его квартира, будь то дневник с историями о его знакомствах или блокнот с песнями, для Эвелин это своего рода очередная страница или даже глава о Теодоре, которую ей бы хотелось прочитать. Желательно, вместе с ним, с его комментариями и объяснениями.
[indent]Точно такую же мысль она ловит, усаживаясь поудобнее и имея возможность наблюдать, с какой естественностью в его руках выглядит гитара; Эва замирает, когда дёргая струны пальцами, он издаёт первый звук, а вместе с расходящимся по комнате мягким голосом, практически задерживает и дыхание. Она чувствует себя заколдованной им и на удивление совсем не пугается того, насколько большое влияние волшебник может оказать. В конце концов и даже без гитары в руках. Её всегда завораживали истории про любовь, потому что их было по-настоящему сложно написать. Гамильтон старается ухватиться за текстовую составляющую, проследить где заканчивается метафора, а где начинается правда, в какой-то момент сдавшись: пока не спросишь, не узнаешь?
[indent]Эвелин не сразу осознаёт, что вопрос, заданный вслух Мишей как только песня заканчивается, всё это время звучал и в её голове тоже. Что правильнее: оставаться с человеком из привычки и удобства или уходить по неизвестной тропе, но благодаря  чувствам? Она улыбается, вслушиваясь в их диалог, а сама складывает руки вместе, едва заметно проведя пальцем по тому месту, где при совсем других обстоятельствах и истории должно было быть обручальное кольцо.
[indent]— Спасибо, Тео, — переведя на него взгляд, в первую очередь произносит Эва, возвращая ладонь к своей груди. Ей не хочется, чтобы ему показалось, будто происходящее — что-то обычное для неё; Эвелин даже думает, что сколько бы раз не слышала, как он играет... оно никогда не станет чем-то тривиальным, — Не знаю, что по итогу станет с этой песней, но уже в том виде, в котором мы её только что услышали, она звучит очень по-особенному, — она выдерживает паузу, — И я надеюсь, что это не последний раз, когда я услышу её. А что же до ваших рассуждений... — Эва опускает ладошки к своему [float=left]https://i.imgur.com/XulGf0u.gif https://i.imgur.com/EZQZKj3.gif[/float]стакану, приподнимая его и задумчиво всматриваясь в тёмную жидкость, тихо произносит:
[indent]— Рисковать и делать то, что велит сердце, как бы сложно это не было выглядит для меня самым верным решением, — она смотрит по очереди сначала на Мишу, а затем — на Тео. Возможно, в январе у неё не было человека, ради которого ведьма была готова сбежать, что не отметает того факта, что она рада, что всё так получилось. И страх, переживание смешанное со стыдом от случившегося: всё это мелочи по сравнению с тем, что ждало бы её в несчастливом браке. Он мог и не быть несчастным, однако разница в том, что она и не хочет проверять или гадать.
[indent]И Гамильтон не сомневалась: в этой компании она была бы понята.


My feelings are fatal


[indent]А она думала, что почувствовать себя более смущённой от того, что нужно просидеть полтора часа фильма в рука об руку, бок о бок рядом с Тео она не сможет и, пожалуй, Миша, сидящая по другую сторону, была её спасением не думать об этом слишком громко. Ей становится сложнее сконцентрироваться на сюжете фильма с момента, когда голова Теодора Грэма касается её плеча, а щенячий взгляд спрашивает немого позволения остаться здесь же. Как она может ему отказать? Волшебница сдавленно хихикает: как ему вообще кто-либо может отказать? Пусть она не выпадает из диалогов с его сестрой, намеренно размышляя о чём-то вслух едва повышая свой тон голоса в попытке себя отвлечь от его щекочущих открытую кожу волос, размеренного дыхания и умиротворённого взгляда, с проходящими минутами делать это становится всё труднее и труднее.
[indent]Она сдаётся где-то на середине; волшебница перехватывает край мягкого пледа, стараясь скомкать его и надавив ладошкой на спину Тео, ведёт его спящую голову к импровизированной подушке на своих ногам, выпрямляя их во всю длину, не убирая своей руки с его плеча. Она шепчет вслух, что беспокоится за его шею, которая не скажет тому спасибо или за скрючившееся положение, но не уверена, что верят ей на слово.
[indent]Эвелин себе точно не верит.
[indent]А ведь ей даже не нужно искать ответа, как так вышло: хватает одного взгляда на мага, чтобы её захлестнуло множеством воспоминаний или врезавшихся в память ощущений. Другое дело... Эва возвращает свой взгляд к любовной истории перед своими глазами, более не спрашивая себя ни о чём, как бы глупо не звучало её желание побыть частью истории, о которой никто не знает.

Подпись автора

'cause I love the way you say "good morning"
and you take me the way i am
https://i.imgur.com/gjzTXs9.gif https://i.imgur.com/Al7Upg0.gif
if you are chilly, here take my sweater
'cause — I love you — more than I could ever promise


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » closed » my breaker, my keeper