I've made it out. I feel weightless. I know that place had always held me down, but for the first time, I can feel the unity that I had hoped in. It's been three nights now, and my breathing has changed – it's slower, and more full. It's like the air out here is actually worth taking in. I can see it back in the distance, and I'd be lying if I said that it wasn't constantly on my mind. I wish I could turn that fear off, but maybe the further I go, the less that fear will affect me. «I must not fear. Fear is the mind-killer. Fear is the little-death that brings total obliteration. I will face my fear. I will permit it to pass over me and through me. And when it has gone past I will turn the inner eye to see its path. Where the fear has gone there will be nothing. Only I will remain.» ― Frank Herbert, Dune пост недели от (уже) взрослой и рассудительной джозефины: Дышать не становится легче. Сердце забивается сильнее, а холодный уличный воздух становится осязаемее, будто бы оседает в лёгких, заполняя собой всё пространство, не давая ей даже продохнуть. Секунды превращаются в минуты, а ей только и остаётся, что замереть на волшебнике своим взглядом, смотря на него не то с мольбой в глазах, не то с надеждой.
— Правду? — совсем тихо слово вырывается из Уолш быстрее, чем она успевает дать Андерсону время высказаться.

luminous beings are we, not this crude matter­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » flashback » everywhere I look I catch a glimpse of you


everywhere I look I catch a glimpse of you

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.imgur.com/18dL5Ve.png
everywhere I look I catch a glimpse of you
Theodore Graham & Evelyn Gamilton
парк Виктории в Лондоне, 30 июля 2011 года.
_____________________________________________________________________
Когда идёшь на ярмарку, ожидаешь безумных аттракционов, вызывающих тысячу эмоций. Другое дело, что никто не ждал решения Эвелин Гамильтон прокатить себя и Теодора по американских горкам, играя в прятки от внутренней обиды и ревности. Кто сказал, что: «Тео можно общаться с девочками, но лучше не надо» — осталось далеко в школьном прошлом?

Подпись автора

— every great love starts with a great story
https://i.imgur.com/lDmNy5Q.gif https://i.imgur.com/IdR1DMV.gif

2

[indent]Соскакивая с ночного поезда навстречу прохладному летнему Лондону, ухватывая пару часов драгоценного сна на угловатой банкетке среди музыкального оборудования и пыли, просыпаясь и повторяя страшный для большей части адекватного населения планеты сценарий на следующий день, Теодор часто задаётся вопросом о том, как долго он сможет поддерживать привычный ему ритм жизни. Он ведь не слепой. Он видит беспокойство в глазах близких, слышит граничащее с тревогой удивление в голосе; опять он приезжает на неполные сорок восемь часов, чтобы позднее нестись на вокзал, самолёт, паром, которые привезут волшебника аккурат к началу рабочего дня на другом конце света. Страдает ли он? Ни капли. Понимает ли, что это не сможет продолжаться вечно? Ещё как, но всё не находит реальной осязаемой причины, которая осадит его в родной стране больше, чем на пару месяцев.
[indent]Фиктивных у Грэма выше крыши. Он может и заболеть, может и пострадать, лишиться своих двоих, быть уволеным, оказаться ненужным. В конце концов, Теодор искренне верит, что появись у него собственная семья, и его кочующий образ существования проиграет наличию родных любимых лиц и привычных глазу домашних стен. Только Теодор Грэм здоров, как бык, не прячет обручального кольца в дальнем углу ящика, и чем больше он слышит о том, что ему давным давно пора сходить на свидание, тем упрямей его желание ничего не менять. А в последнее время, ему не хочется даже пытаться подумать о проблемах молодых и свободных.
[indent]Терпкий запах кофе вытаскивает Грэма из полудрёмы.
[indent]— Держи, сонное царство. Через сорок минут всё откроется, — обращается к нему голос Мэйв.
[indent]Теодор щурится одним глазом и, чувствуя как ладошка Абернати теребит его за прятку волос, еле слышно мычит, трётся о «подушку» из своих рук и усилием садится в вертикальное положение, оставаясь с закрытыми глазами ещё несколько минут. Когда Грэм всё же распахивает тяжёлые веки, выжидающий силуэт подруги протягивает ему внушительных размеров стакан, сочувственно улыбаясь.
[indent]— Спасибо, Мэйв, — прокашливаясь и делая первый глоток, морщится молодой человек, — Десять минут.
[indent]И он будет похож на человека.
[indent]Сколько Грэм себя помнит, он не волнуется перед выступлениями на публике, не боится внимания со стороны и не забывает, что от прилетевшего в лоб помидора ещё никто не умирал. Разумеется, ему не чуждо желание сделать всё наилучшим образом, не огорчить тех редких фанатов, которым знаком второй человек, стоящий за текстами, спетыми голосом Абернати. Да и наличие персон, до сих пор не появлявшихся на его выступлениях, вынуждает волшебника думать о предстоящем выходе на сцену чаще, чем обычно. Потому что если помидоры незнакомцев Теодору не страшны, помидор от Эвелин Гамильтон очень даже способен выбить его из колеи. Не сказать, конечно, что он от неё такого ждёт, но и вести себя так, будто такой возможности не существует в помине, тоже не хочет. 
[indent]Скидывая с себя запылившуюся толстовку в узкой раздевалке для выступающих, Грэм бестолково косится на мобильный телефон, не подающий надежды на внезапное возвращение к жизни. Стоило ожидать. И всё же он надеялся нарушить утреннюю гармонию Эвелин своим сообщением. Пускай Теодор множество раз повторил ей о том, как сильно он ждал их встречи с последнего его визита в родные края, повторить это ещё с десяток раз не выглядит преступлением. Поправив воротничок рубашки, Грэм бросает последний взгляд на мёртвую пластмасску и мысленно мирится с тем, что увидит её вместе со своей семьёй.
[indent]Выскакивая наружу, Теодор морщится ярким лучам солнца. Большой плюс магических мероприятий — разогнать тучи на ближайшие сутки не составляет волшебникам труда. От умиротворённого созерцания затишья перед наплывом бурлящей жизни его отвлекает громкий возглас с другой стороны поля. Грэму не составляет труда узнать знакомые силуэты французской трупы, ставшей его временным домом на добрые пару лет жизни.
[indent]— Hé, notre godon préféré! [1]
[indent]На лице молодого человека загорается широкая улыбка. Уверенным шагом он идёт утонуть в групповых объятьях и больше, кажется, не останавливается.
[indent]Несмотря на свою нынешнюю отдалённость от кружка театралов, певцов и прочих артистов, Грэм не чувствует себя чужим. Знакомые лица то и дело появляются из ниоткуда, пожимая ладошки, похлопывая по плечу или оставляя поцелуи на щеках в лучших традициях тёплых частей Европы. И он соврёт, если скажет, что ему не нравится быть в центре событий. Большинство этих людей — те, за чьим творчеством Грэм следит не понаслышке, и, если бы не удачный статус композитора и автора песен, он бы не постеснялся подбежать к ним за автографом с надеждой на короткий разговор.
[indent]Впрочем, заканчивает он далеко не в чужой компании. Потеряв Абернати из виду, Теодор перемещается за французский столик, гудящий оживлённым спором о нации, занимающей первое место в снобизме. Сколько бы лет ни прошло, в их обществе Грэм не чувствует нужды подгонять себя под чужие ожидания. К тому же, с тех пор, как их общение с Клэр перестало напоминать хождение по битому стеклу, он может не следить за тем что и как говорит — все они здесь давние друзья и вряд ли способны удивить друг друга.
[indent]— Тео. Тео! Там не твоя семья? — реагируя на упрямую ладошку, потряхивающую волшебника за предплечье, Теодор отвлекается от размашистых попыток что-то объяснить и растеряно смотрит сначала на француженку, а затем на фигуры за его спиной, тотчас вскакивая. Ему не требуется сверяться с часами, чтобы знать: он явно пропустил открытие.
[indent]Перепрыгивая скамейку, он моросит бодрой перебежкой в сторону своих гостей и начинает говорить за несколько метров до.
[indent]— Я официально худший человек. Я не думал, что полдень настанет так быстро, — бросая короткий взгляд на циферблат, Грэм встречается с совестливым уколом — уже двадцать минут как настал, — Мэйв вас встретила, да? Спасибо Вселенной за Мэйв, — спешно стискивая в объятьях готовых поступиться с личными границами, он останавливается на Эвелин и встречает её широкой улыбкой, — Я так рад, что вы все здесь, — не отрывая взгляда от девушки, обращается ко всем Теодор, — Ты чудесно выглядишь, — он поднимает голову, — Вы все, — широко распахивая глаза, смеётся Грэм, — Давайте я провожу вас? Заодно представлю своим друзьям из Франции, — кивая в сторону зоны отдыха на группу молодых ребят, рассевшихся за широким столом и на нём, предлагает молодой человек.
[indent]Замедляя свой шаг, он нарочно остаётся рядом с Гамильтон на недолгий путь до огороженной зоны. Наверное, плохо, что он так откровенно таращится на её наряд и на саму девушку, но Теодор не может отказать себе в удовольствии. В сравнении с апрелем, они практически перестали видеться, и пускай у Грэма есть объяснение в виде его работы, волшебник не может избавиться от странного ощущения, будто это влияет на их отношения. Или скорее на отношение Эвелин к нему: словно чем больше он не находится в поле её зрения, тем проще ей переключиться на кого-нибудь другого. И как бы сильно Грэму ни хотелось не быть этим парнем, он беспокоится вовсе не за их дружбу. Он знает, что девушка не выкинет его на помойку, заменив подружкой получше — слишком уж многое они пережили, чтобы не держаться за ценные им двоим отношения. Дело совсем не в этом.
[indent]Сегодня Эвелин выглядит счастливей, уверенней. Она совсем не похожа на девушку, на которую он наткнулся у барной стойки. И пускай Теодор радуется за неё, он вынужден признаться хотя бы самому себе: он боится вернуться и узнать, что теперь Эвелин достаточно счастлива и уверена, чтобы пойти с кем-нибудь на свидание и влюбиться в него. Или вовсе сойтись с Ленноном. Трэйси ведь рассказывала, что она встречалась с ним, чтобы помириться. А значит нельзя исключать возможность, что они решат попробовать ещё раз.
[indent]Он бы хотел не думать об этом вовсе. Эвелин вольна влюбляться и встречаться с кем ей вздумается — это никак не поменяет то место, которое девушка занимает в его жизни. Однако с их разговора на крыльце Элайджи и Трэйси, со спетой ему в подарок песни, Теодора не покидает чувство, будто он что-то упустил, и его длительное отсутствие не сильно помогает волшебнику.
[indent]— Я хотел позвонить тебе сегодня утром, но из-за магических перебоев связь не работает. Мы-то тут уже с семи утра, — то и дело опуская глаза к девушке, объясняется Грэм, — а в Англии я с трёх ночи, — смеётся Тео, но быстро переключается на Эвелин, — Как ты? Бодра? Полна сил? — светясь не хуже гирлянды, продолжает молодой человек. 
[indent]Увы, обсудить всё на свете у них не получается. Стоит Грэму оказаться рядом с искомой компанией, один за другим его старые приятели представляются членам семьи и друзьям волшебника. Последней выскакивает Клэр, дружелюбно расцеловывая тех, с кем ей уже довелось видеться и заканчивая на незнакомой ей лично персоне, стоящей рядом с Теодором.
[indent]— Эвелин Гамильтон, так же? Мне о тебе рассказывали, — Грэм невольно корчится в умилении, замечая, как девушка старается говорить без акцента перед Эвой, — Очень рада наконец знакомиться с тобой. Обожаю, как ты одета! — взмахивает ладошками в воздухе француженка и переключается на Грэма, — Я пойду посмотреть открыто там или нет. Только попробуй меня продинамить, Теó Микаэль, — коротко щурясь, предупреждает Леруа.
[indent]— Моё третье имя ведь Динамо, — неодобрительно дергает бровью Теодор.
[indent]— Чёрт тебя знает! — меняясь в лице, француженка вновь смотрит сначала на Эву, а потом и на всех остальных, — Вы тоже подходите. Там установили сцену танцев. Ну, почти как у наших не волшебных братьев, ты ведь знаешь, Илай? Этот молодой человек задаст настроение вместе со мной, — стукнув плечо Тео ладошкой, улыбается Клэр, — Между прочим, победителям денежный приз. Нам, правда, участвовать нельзя, — переглянувшись с волшебником, смеётся девушка и, махнув рукой, пропадает в озвученном направлении.
[indent]Вздохнув, Теодор спешит ответить на неозвученный вопрос быстрее, чем он прилетит в него.
[indent]— Им нужны начальные баллы, и прежде чем вы начнёте сомневаться в моих танцевальных способностях, — косясь на брата, щурится Грэм, — Когда я жил в Париже, у нас под домом был клуб с аркадными играми и этой самой машиной. Мы потратили много вечеров на попытку побить местный рекорд. И побили, — горделиво сообщает Теодор, — Да и опции не научиться танцевать у меня не было, — иначе бы их отношения кончились куда быстрее, чем вышло по итогу.
[indent]И за этот опыт Грэм был искренне благодарен. С его воспитанием и окружением, стоило подозревать, что ноги у волшебника хоть и росли не из причинного места, но слушались его с переменным успехом, пока за них не взялись французские приятели Клэр и сама девушка. Как оказалось, танцующие парни нравились женскому полу куда больше, чем не танцующие. Всем, конечно, Грэм понравиться не хотел, но в глубине души надеялся, что Эвелин Гамильтон бы удивилась в положительном ключе, выдайся им возможность оказаться на танцполе вместе.
[indent]— Это весело. Особенно, если выбрать верную музыку, — смотря на Эву, произносит молодой человек, но не решается пригласить её туда прямо сейчас. Потом ведь тоже будет время? И куда меньше ушей, которые обязательно поинтересуются почему Гамильтон, а не кто-то другой.
[indent]Пользуясь парочкой свободных минут, Теодор делает короткую экскурсию по закулисью и заодно показывает их с Мэйв гримерку, куда ребята могут прятать мешающиеся им вещи. Сверяясь с часами, он обещает встретиться с ними сразу после того, как выполнит обещанное, и пропадает на поиски Клэр, вовремя обнаруживая её у нужного стенда.
[indent]Он старается не искать никого глазами — слишком уж хорошо Грэм знает своего старшего брата и его подозрительную ко всему, что Тео делает, гримасу. Ненадолго заколдовывая свои ботинки в кеды, Теодор застывает у будки с выбором песни рядом с Клэр, то и дело усмехаясь её исключительному музыкальному вкусу, застрявшему где-то между Каскадой и Томом Джонсом.
[indent]— Может сразу Марвина? Илай будет счастлив, — хрюкнув, очевидно шутит волшебник.
[indent]— Давай вот её! — тыкая ноготком в строчку, оживляется француженка.
[indent]— Это ты считаешь лучше?! Бог с тобой. Давай её, — морща нос, смеётся Теодор и заведомо смиряется с тем, что будет слышать это в спину голосом Элайджи до конца своих дней.
[indent]Поправляя свою рубашку, он распускает пару верхних пуговиц, чтобы не порвать её в ближайшие четыре минуты, и выбегает на небольшой подиум, позволяя Клэр поздороваться с заинтересовавшимися неожиданным оживлением зеваками. Переглянувшись с девушкой, Теодор кивает ей один раз и более не отвлекается на окружающую действительность.
[indent]Быть на импровизированной сцене с француженкой не сложней, чем подыгрывать Мэйв. Ему не нужно думать дважды, чтобы подгадать, что она сделает следом — слишком уж хорошо они выучили друг друга за тот срок, что находились вместе. Они хорошо уравновешивают друг друга: движения Клэр всегда полны драмы и театральности, а Теодор скачет по маленькому танцполу, как на пружинах, полный ребяческой жизнерадостности. Когда музыка затихает, он оборачивается на общий счёт, загораясь довольной улыбкой: не подвёл. И в следующую секунду Леруа стискивает его за пояс, а затем заставляет их поклониться хлопающим случайным зрителям.
[indent]— А ты говорил позвать кого-нибудь из трупы. Вот видишь, ты всё ещё мой лучший партнёр!
[indent]— Вижу-вижу. Обращайтесь, — посмеивается молодой человек и, пользуясь первым же моментом, прощается с девушкой, собираясь отыскать своих близких.
[indent]Долго искать, к счастью, не приходится. Он находит их в нескольких шагав, предполагая, что вряд ли они упустили происходящее в паре метров, отчего Грэму приходится отыскать растерянную по пути храбрость, прежде чем встретиться взглядами с некоторыми из зрителей.
[indent]— Ну чё, бэд бой, удостоишь нас своей компании или Франция не отпускает? — кто-то вообще сомневался, что Элайджа смолчит?
[indent]— Да ты просто так не можешь! — суфлирует Миша, толкая старшего Грэма в бок.
[indent]— Да, всё, я выполнил свой долг, — стараясь не акцентировать на том, что было на сцене, внимания, отвечает Теодор. Стоит поблагодарить уже выступивший румянец, сильнее покраснеть Грэм не может, — Какой у вас план? — останавливаясь взглядом на Эвелин, старается вернуть своё дыхание в строй волшебник.
[indent]Где-то на задворках тёмной души он надеется, что планы Гамильтон и планы его семьи разойдутся кардинально, вынудив его составить компанию девушке. Не может же он их бросить настолько очевидно. Вот и остаётся молиться, что Эва ненавидит всё, что нравится бостонской компании, и они смогут побыть без шуток Илая хотя бы пару часов. Была бы его воля, он бы провёл с ней всё своё время.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

3

[indent]Жизни Эвы в январе и в июле разнятся, как самые дальние родственники: от её разбитого состояния и опущенных рук с отсутствием понимания, что делать дальше не осталось и следа. У Гамильтон стабильная работа, она чаще выходит из дома — не только на рынок! — или вовсе проводит выходные в Бостоне, имея возможность быть вписанной в планы Айлин или Трэйси. Эвелин находит в себе силы даже позвать родителей и сестру в однодневный поход, похожий на тот, в который они успели сходить вместе с Грэмом по территориям Лейк-Дистрикта: как и стоило ожидать, никто не точил на неё ножи, больше переживая за состояние девушки последние полгода, нежели предполагая, что она допустила ряд огромных ошибок в своей жизни. Гамильтон даже отсылает письмо с предложением встретиться Леннону, но вовсе не по причине переосмысления своего решения. Ведьма пусть и пришла к выводу, что происходящее не стоит испорченный до конца жизни отношений, но полугодичная разлука только больше убедила её в необходимости всё закончить. Ей хотелось извиниться, объяснить и, как бы наивно это не звучало, учитывая степень эмоциональности некоторых людей в таких случаях, но разойтись с миром и не пытаться избегать взглядов при встрече.
[indent]— ...в общем, он принял мои извинения. Мы пришли к выводу, что лучше так, чем жить одному в несчастье, а другому — в неведении. Сомневаюсь, что мы будем закадычными друзьями, но по крайней мере никто не умрёт, если придётся поздороваться на улице, — волшебница была готова, что этот вопрос всплывет в доме МакМилланов, когда они предложили остаться ей с ночлегом. Возможно, она бы чувствовала себя комфортнее, собирайся в собственном доме, но проиграла длительным уговорам и бесконечным перечислениям причин, почему лучше так. Тем более, даже если был маленький шанс, что объявившийся в городе Теодор решит остановиться у брата с тем же поводом, что и она, Эвелин тем более не могла отказать.
[indent]Проскочившая мысль о мужчине заставляет уголки её губ дёрнуться чуть выше и Эва прячет улыбку в кружке горячего кофе. Пойти на шаг закрытия гештальта — повод для того, чтобы чувствовать себя лучше. И она знает, кто является её вдохновителем на этот счёт.
[indent]— Ну и замечательно! — подытоживает Трэйси, активно закивав головой: её, судя по всему, такое положение дел устраивало более чем, — Ой, а теперь и вовсе без зазрения совести можно искать себе новую любовь, — прищурившись, она с сильным рывком вперёд, спрашивает: — Подожди, или уже есть кто-то?
[indent]— Не понимаю о чём ты, — пожав плечами, Гамильтон делает внушительный глоток.
[indent]— Эва!
[indent]— Посмотри на часы: совсем мало времени осталось, чтобы собраться. Нас ведь к самому открытию ждут. Я займу ненадолго ванну, ничего? — подхватывая свою кружку, под ещё несколько раз произнесённое имя англичанки вслух, Эвелин испаряется с кухонного пространства, полностью игнорируя просьбы подруги объясниться. И ведь дело не в том, что не о ком говорить: Эвелин бы поделилась своими мыслями, будь перед ней не МакМиллан.
[indent]Её даже удивляло то, что никто ни о чём не догадывался.
[indent]Поразительно было ещё и то, что чем больше они были в разлуке, тем больше Гамильтон возвращалась мыслями к Тео, с тоской понимая, как сильно ей не хватает его в своей жизни. Письма и телефонные звонки попросту не могли сравниться с его тёплой улыбкой, искрящимися глазами и самыми крепкими объятиями, о которых даже если не просил, всё равно получишь. Стягивая с вешалки подготовленное с вечера платье, она усмехается себе под нос, чувствуя поднимающийся жар к щекам: воспоминание о подрабатывание подушкой для Теодора только чего стоит.
[indent]И всё же, она признавала: извечные путешествия Грэма были понятными, но где-то в глубине души расстраивали Эву, а затем огорчали ещё сильнее, когда она ловила себя на этой эгоистичной мысли. Это ведь его работа! Неизвестно когда что-то поменяется, а главное — готов ли на это сам Теодор? Из того, что она знает, такое положение дел вполне устраивает мага и тем самым вынуждают Гамильтон притормозить с озвучиванием своих мыслей вслух. Да и когда? Она вздыхает, оглядывая себя в зеркало прежде, чем забаррикадироваться в ванной на добрые полчаса, красясь и с хирургической точностью прикрепляя на кожу лица крошечные украшения золотистого оттенка.
[indent]Перемещаясь к общим сборам семейства в гостиной она старается не мешать, хотя довольно скоро приобретает к себе в компанию Мишу, с которой они подробно успевают пройтись по предстоящим выступлениям музыкальных групп, как и других представлений. Ведьма и сама не знает, как они приходят к человеку, с кем ей не удавалось пообщаться лично, однако Эвелин сполна хватает подробного ревью от младшей из Грэмов о бывшей девушке своего старшего брата. По её рассказам Клэр — чудесный и самый светлый человек, с хорошим вкусом во всём подряд. И казалось бы, где проблема?
[indent]Эва чувствует подкатывающий ком к горлу, но тут же трясёт головой из стороны в сторону. Это ничего. Неудивительно, что она — хорошая, иначе на какой почве им вообще было сходиться?
[indent]— Все ещё не готова ничего сказать мне?
[indent]— А? — отвлекаясь на пробегающую мимо Трэйси, командующую собираться всем у двери, она задерживает взгляд на женщине достаточно долго, — Отпусти это, — и более она не позволяет МакМиллан вернуться к этой теме. Не хватало бы, чтобы та открыла свой рот тогда, когда её не просили. Покидая Бостон, она не может отделаться от странного ощущения, но не зацикливается на нём слишком долго, пусть и после размышлений Миши на диване, ведёт себя тише, чем с самого утра; знает, что как только увидит Теодора, всё вернётся на свои круги.
[indent]Другое дело, что придя заранее и дожидаясь волшебника, они не встречаются с ним ни в ровно, ни спустя пять минут. Вместо него их находит Мэйв и обнимая девушку, успевая побеспокоиться за её настроение перед предстоящим концертом, Эва то и дело оглядывается по сторонам. Несмотря на слова Абернати, ей не верится, что Тео забыл — ведь знает, что не только она ждала с ним встречи! — и поэтому принимает за истину любую другую причину. А зря.
[indent]Несмотря ни на что, ведьма не может справиться с широкой улыбкой, наблюдая за срывающимся с места Тео. На время ей удаётся утихомирить без конца появляющиеся вопосы и как только подходит её очередь, ведьма захватывает Грэма в своих объятиях без стеснения.
[indent]— Привет! Я рада тебя видеть! и ты... тоже. Как звезда, — едва заметно погладив его по спине, впитывая за короткий миг всё то, чего ей не хватало за время его отсутствия, она пожимает плечами, говоря: — Когда вокруг так много всего интересного: кто не потеряет счёт времени? — не делая пауз, Гамильтон улыбается шире, опуская взгляд к их ногам, — Кто ты и что сделал с кедами Теодора?
[indent]Он не изменился — а должен был? — и это короткое осознание позволяет Эве сдвинуться с точки. Да, всё же забыл. Не страшно? Она заметно волнуется с той секунды, когда волшебник предлагает пойти им на знакомство с людьми, но волшебница убеждает себя, что это вовсе не из-за конкретно этой группы; ей просто всегда неспокойно от незнакомцев. Держа ровной спину и осторожно перехватывая подготовленную для вечера светлую куртку, Эва ловит на себе его взгляд, но спросить какой-нибудь перекрывающий её смущение вопрос не успевает: Тео её опережает.
[indent]— Это многое объясняет, — ведьма кивает головой: она старалась не возвращаться к мысли о проигнорированном утреннем сообщении, которое она отправила мужчине, как проснулась, — Мерлин, где ты спал? И спал ли вообще? Нет. Не отвечай, я сомневаюсь, что мне понравится твой ответ, — она вздыхает, — Ума не приложу, как ты выживаешь по своему особенному графику. Обещай мне две вещи: ты поспишь за выходные больше, чем нисколько и, — Эвелин сомневается, говорить вслух или нет, но кивает головой, добавляя, — В следующий раз напишешь мне, что добрался, даже если это будет три ночи, — не пытаясь надавить на его совесть, она осторожно делиться своими переживаниями, продолжая улыбаться и стараясь идти как можно неторопливее. Эва смотрит в сторону приближающегося стола, сквозь смешок говоря: — Волнуюсь? Но готова дожидать до конца вечера — это точно, — Гамильтон мириться с желанием остановиться совсем, одёргивая того за руку и пытаясь донести до него мысль, как сильно она соскучилась по нему: люди начинают вставать по мере их приближения, вынуждая Эву переключиться на новые знакомства.
[indent]Она имела своё представление о Клэр, собранное из лоскутков чужих воспоминаний. Ведьма чувствовала отношение Элайджи, видела и борющуюся с нежеланием вступать в любые конфликты Трэйси, при этом наблюдала за светящейся Мишей. Ей было понятно отношение взрослых: приходилось выбирать, а в случае с девушкой выбор был очевиден. Прошлое, тем более, которое касалось только их двоих, не делало её хуже; однако Гамильтон уже смотрела на неё с определённой опаской и не ожидала такой прыти и доброты, только и успевая что подставлять свои щёки.
[indent]— Всё правильно. Неужели? — Интересно, что? С немым вопросом она косится на Тео, но тут же возвращает свой взгляд на Клэр, — Я тоже рада встрече и, — ей даже не хочется бороться с её искренностью, — Спасибо. Ты и сама выглядишь замечательно, — а Эве становится всё более очевидно, почему при первой встрече с трудом можно противостоять француженке. Стоит задуматься о примеси крови вейлы в ней.
[indent]Эвелин переводит взгляд то с одного, то на другого, выглядя действительно заинтересованной в их диалоге. Она слушает предложение об музыкальных автоматах, будто готовая его принять сейчас же, приподнимает брови, а затем и понимающе улыбается Теодору на его рассказ о причинах отсутствия возможности участвовать в конкурсе. Ну конечно. Перед глазами её оказывается прекрасная картина спускающихся в наполненный громкими звуками и яркими цветами Клэр и Теодора; ведьма упирается в него, некрепко обнимая, а ему приходится склониться к её уху, чтобы его голос не был проглочен внешним шумом. В её представлении они выглядели хорошей парой. Они выглядели бы такой и сейчас, а чем дальше она следует за запутанным клубком, чем больше она вспоминает слов той же Миши, тем очевиднее кажется ей мысль: ведь ничего не мешает?
[indent]Эва растерянно стягивает на животе ладони, обнимая себя за живот.
[indent]— И при верной компании тоже, — она старается звучать живо, но голос её всё равно даёт нехороший сигнал; ей остаётся только надеяться, что он не будет заметен. Эва морщится, тормозит в шаге и успевая пропустить большинство их компании вперёд, нагоняет их. Ей приходится повторить себе несколько раз, что наличие Клэр здесь ничего не меняет и если бы между ней и Тео что-то было, он бы сказал об этом Гамильтон тоже. Оглядываясь по сторонам, она хмурится от ещё одной мысли: трудно было не заметить и реакцию Мэйв на существование Теодора рядом с французской делегацией и девушкой особенно. Ей приходится остановить себя от раскручивание и этой темы тоже: не хватает приписать и Абернати несуществующие к своему музыкальному партнёру чувства. И наоборот.
[indent]Ей хочется дождаться Грэма там, где он их оставил. Посмотреть на ближайшие магазинчики — где Трэйси с её первоначальным желанием скупить все конфеты мира? — или другие конкурсы из-за внутренней борьбы противостоять своим страхам увидеть то, чего нет; кто же её спрашивает. Толпа решила, а ей остаётся только повиноваться и Гамильтон сама не замечает, как оказывается практически в первых рядах, смотря на спину Грэма и его партнёра по танцам. Он не обманул: долгие вечера тренировок помогли им найти идеальную середину. Их слаженности позавидуют любые исполнители, но вместо того, чтобы чувствовать только восторг и гордость за своего близкого, Эвелин сжирает зависть смешанная с ревностью. Резкая волна эмоциональности нахлынула на неё неожиданно и к окончанию четвертой минуты Эва смотрит не на них, а словно сквозь. Она похлопывает вместе с остальными по окончанию и кивает несколько раз восторженному вскрику Миши, однако ведьма настолько теряется в мыслях, что не сразу понимает, к кому именно обращается Илай; Эвелин несколько раз моргает, на лишнюю долю застревая взглядом на нём.
[indent]Она не должна обижаться. Он обещал не ей и исполнил свой долг — сам же только что сказал. Так почему женщина не может выкинуть из головы картинку обнимающей его блондинки, как будто это всё, что имеет ценность? Ведь происходило так много всего: одна пластичность и резвость движений тела Тео чего стоит. Гамильтон знает ответ, но она начинает ещё больше злиться от бестолкового собственничества, проснувшегося в ней. Он ничего не обязан ей. Маг может  делать что угодно и ему может нравится кто угодно; её всю сдавливает изнутри и Эвелин глубоко вздыхает, стараясь вернуть себе самообладание.
[indent]— Это было невероятно, я даже не знала, что ты так можешь! — выдавливает она из себя, поднимая ладошку и махнув ей в воздухе, стараясь говорить как можно более непринужденно и весело, но в следующий миг меняется в лице: — У нас? — Ну конечно же: разве исполнившие один долг не могут последовать к столику мечты обратно? Она практически задаёт этот вопрос вслух, но вовремя прикусывает язык, давая ответить остальным и соглашается с любыми приключениями: ей лишь бы не сидеть на месте.
[indent]— Видимо, идти вперёд и только вперёд, — она усмехается себе под нос, ожидая, что следующим шагом мага будет попрощаться с ними и отбыть, но сдвигаются они с точки действия все вместе, оставляя позади магические автоматы. Возможно, им по пути? Гамильтон бодро отвечает каждому, кто к ней обращается, но с меньшим запалом участвует в окружающей её действительности. Эвелин обращается и к самому Грэму, спрашивая: — Как твоё ощущение перед сегодняшним выступлением? Не переживаешь? Не представляю, как к этому можно привыкнуть, — искренне замечает Эва: ей даже в караоке перед незнакомыми людьми было неловко, что уж говорить о знании, что где-то там скрываются её близкие. В конце концов, она так и не смогла найти в себе силы, чтобы исполнить для него песню перед его семьей и их друзьями, — Вдобавок мне волнительнее выступать перед близкими, в том числе и тобой, как тогда, на дне рождения. Видимо, поэтому не я — главная певица.
[indent]Ей кажется это неправильным: вот она, идёт рядом и абсолютно не показывает, что происходит. Как будто ничего не случилось. Правильно ли это? Гамильтон не уверена, но одновременно с этим не представляет, как правильно донести до волшебника свою мысль. Да и разве это не очевидно? Поднимая на него взгляд, она негромко вздыхает: не похоже, что он ему есть до этого дела, а значит, это полностью проблема Гамильтон. В таком случае, не будет ли лучше, если ей на время оставить их всех, чтобы разобраться? Стоит МакМилланам завести их в какую-то очередь, она выдерживает несколько минут прежде, чем сказать:
[indent]— Я отойду ненадолго, хорошо? Раз мы всё равно стоим в очереди, — осторожно улыбнувшись, ведьма кивает головой куда-то прочь, понадеявшись, что никто не будет задаваться лишними вопросами. Она бросает через плечо: — Не переживай: всё нормально. Скоро вернусь, — и стоит ей сказать это, Эва недовольно вздыхает на саму себя. Ведьма уже не знает, от чего расстраивается больше: себя, окружения, Теодора. Проснувшись с утра, ведьма абсолютно не думала, что столкнется с какими-то сложностями на простой ярмарке, где должна была веселиться и чувствовать себя счастливой в окружении друзей. Рядом с Тео. Ей ведь только и хотелось, что провести с ним побольше времени с самого начала; даже со вчера, раз она надеялась на его приезд пораньше. Хотелось, чтобы именно он встречал их перед входом, в конце концов, подумал, что он — важнее всего остального, а не люди вокруг, с которыми им, ей было необходимо познакомиться в срочном порядке. Эва вздыхает, стараясь оценить со стороны глупость собственной мысли, но лишь ускоряет свой шаг.
[indent]Она просто не может противостоять самой себе — вот же ирония. А кто тогда может?

Подпись автора

— every great love starts with a great story
https://i.imgur.com/lDmNy5Q.gif https://i.imgur.com/IdR1DMV.gif

4

[indent]Теодор вдыхает тёплый воздух полной грудью. Сонная голова ещё кружится от резкой встряски, но постепенно приходит в норму. Эвелин права. Если он продолжит в том же духе, в лучшем случае Грэм уснёт посреди рабочего совещания в понедельник, а в худшем... Никто — и он в том числе — не защищён от провалов в памяти посреди концерта, и всё же ему хочется верить, что молодой организм не подведёт в самый неподходящий момент. Мэйв и так рисковала слишком сильно, позволяя ему репетировать на другом конце света. Лежащая на плечах ответственность встряхнёт его необходимой дозой адреналина, когда наступит время. У неё просто нет другого выбора.
[indent]Прикладывая ладошки к горящим щекам, Грэм нелепо морщится, встряхивает головой и улыбается Гамильтон.
[indent]— Спасибо, у меня были хорошие учителя, — опуская взгляд в пол, смущается волшебник и инстинктивно смотрит в сторону французской компании, нашедшей талант там, где он ожидал меньше всего. По крайней мере, она не издевается над ним вместе с его братом — не сказать, что это в характере Гамильтон, но сегодняшний день уже начался не с той ноги, с которой хотелось бы волшебнику. Теодор морально подготовился к сюрпризам.
[indent]Замечая белые носки забракованных кед, Теодор оживляется и спешно вытягивает волшебную палочку, возвращая ногам прежний — как сказала Эвелин, звёздный — вид. Не сказать, что он был в восторге от необходимости стеснять свои движения во имя цветовой координации и прочих тараканов Абернати, но принцип «уговора» слишком навязчиво висел у Грэма над душой. Обещал, так обещал — смысла биться насмерть за ботинки он не видел, особенно, если это заслужило ему комплимент от Гамильтон.
[indent]— У вас. Если только ты не знаешь каких-то других людей, с которыми мне стоит пойти пообщаться, — вздёргивая брови, с недоумением отзывается Теодор, — Или я всё-таки изгнан, как самый забывчивый? — переглядываясь со своей семьёй, на всякий случай (не) шутит Грэм.
[indent]Может показаться, что он не слишком-то заморочился тем, что пропустил их появление на ярмарке, но, в таком случае, вы плохо его знаете. Ему бы хотелось вернуться на час назад и посмотреть на часы за пять минут до. Увы, Теодор слишком увлёкся разглядыванием узора на деревянном столе, пока Жуль продавал свои аргументы о превосходстве французского снобизма, и обрёк себя на долгие часы тихого самобичевания. Ещё одна причина в копилку почему ему стоит чаще спать.
[indent]— Отличный план, — кивает волшебник, оставаясь рядом с Эвелин.
[indent]Он старается не надумывать, но Грэму отчего-то кажется, что девушка самую малость обиделась на него. Он понимает: всегда можно решить, что он не заметил, потому что недостаточно хотел, и всё же Грэм надеется, что его неудачные попытки с ней связаться и предшествующий сегодняшнему дню разговор достаточны, чтобы развеять всякие сомнения. Конечно же, он хотел её увидеть. Если бы у него был выбор, Теодор, не раздумывая, бы лишил их большинства декораций хотя бы на несколько часов, однако выбора ему — и ей тоже — не давали.
[indent]— Я очень надеюсь, что по пути туда, куда мы направляемся, есть стойка, где можно купить что-нибудь содержащее лошадиную дозу кофеина, — смеётся Грэм, кривя виноватую гримасу, — Иначе это будет самый сонный концерт в вашей жизни, — вздыхает Теодор.
[indent]Стоит поблагодарить Мэйв, она начала реанимировать его незадолго до того, как стало бы слишком поздно. Впрочем, жаловаться на недосып — последнее, чем хочет заниматься волшебник в этой компании. Опуская взгляд в Эвелин, он неожиданно щурится от блестящих на солнце щёк и негромко хмыкает. Дожидаясь, когда они остановятся, Грэм засовывает руки в карманы и наклоняется к ней сбоку, стараясь рассмотреть ювелирную работу поближе. Он не сразу понимает, а когда понимает, отшатывается и заходится смехом.
[indent]— Извини! — сверкая рядом белых зубов, искренне просит прощения молодой человек, — Видимо, нюхлер — моё тотемное животное. Сколько это заняло времени? Выглядит, как маленькое произведение искусства, — объясняется Грэм. Абернати, наверняка, заметила блестящие щёки Эвелин. Интересно, насколько её хватит, прежде чем и их щёки будут светить ярче солнечных зайчиков в летний день? Он точно не будет против, хотя переплюнуть Эвелин из них двоих не получится ни у кого — у Мэйв терпения не хватит, а он просто криворукий.
[indent]Замечая искомый ларёк с кофе, Теодор дёргает девушку в сторону и обещает нагнать их через пару минут. Останавливаясь перед кассой, он уточняет не хочет ли что-нибудь Эвелин и чинно встаёт в углу стойки, ожидая свой заказ. Вот и всё уединение, на которое они могут рассчитывать сегодня.
[indent]Грэм чуть склоняет голову, хмурясь её вопросу. Сказать по правде, он никогда не задумывался о том, что испытывал перед выступлениями настолько очевидно. Он знал, что не хотел никого подвести, всегда выкладывался на все сто и надеялся, что пришедшие посмотреть на них не пожалеют о купленных билетах, но редко ловил себя на парализующем треморе от одной мысли, что люди услышат его голос и песни. Другое дело, окажись он в положении Эвелин, нервничал бы куда больше. Потому что мнение девушки было не просто важным; те чувства, которые он испытывал к ней, превращали её слова в лучшую похвалу и палку для битья одновременно.
[indent]— Не переживал. До тех пор, пока ты не напомнила мне, что ты тоже здесь, — краснеет Теодор, перехватывая спасительную кружку с тройной дозой кофеина, — Я понимаю тебя — на счёт близких, — отпивая глоток, шагает в сторону тех самых близких Грэм, [float=left]https://i.imgur.com/PQpjBlw.gif[/float] — Твое мнение или мнение того же Элайджи мне всегда будет важней остальных. Я не имею в виду, что мне всё равно, что подумают зрители. Я надеюсь, что они не пожалеют о том, что пришли послушать нас. Но что, в конце концов, случится? Нас закидают помидорами? До сих пор не закидывали, — смеётся молодой человек, — Мы выступали и перед двумя зрителями в пустом баре, и в концертных холлах, забитых до последнего билета, — он пожимает плечами, — Я считаю, что до тех пор, пока ты отдаёшься этому сполна, всё будет в порядке. Думаю, это имеет какую-то связь с недостатком внимания в детстве, — издавая звонкий смешок, косится на неё Теодор, — Проблемы средних детей, — выносит свой вердикт молодой человек, поджав губы.
[indent]Отыскав общую компанию, Теодор оглядывается по сторонам и морщится ярким лучам, нагревающим ярмарочные декорации. Как бы банально и слащаво это ни звучало, именно такие события откладываются в его воспоминаниях ярче остальных, напоминая волшебнику о том, почему он благодарен Вселенной за возможность быть живым. А ведь когда-то он и представить не мог, что его жизнь станет отдалённо напоминать ему то, что он потерял.
[indent]— Кстати, раз уж мы заговорили о сегодняшнем вечере, — пользуясь занятостью остальных друг другом, обращается он к Гамильтон, — Я всё хотел у тебя спросить. Почему ты не приходила раньше? В смысле, не только на сольные выступления Мэйв, — и прежде, чем она подумает что-то плохое, Теодор исправляется, — Это не попытка уличить тебя в чём-то, честное слово! Мне просто интересно, — улыбается молодой человек, показывая всем своим видом: какая бы ни была причина, он точно не обидится. Главное, что она здесь сейчас, а прошлому место в прошлом.
[indent]Ошибка номер?..
[indent]Впрочем, он толком не уверен, что именно это сказывается на настроении Эвелин, покидающей их в самый неожиданный момент. Поначалу Теодор морщится собственным мыслям — он явно драматизирует. Она всего лишь ушла положить свою куртку, а не бросила неугодную компанию в поисках драгоценных мгновений одиночества. Но ведь она могла позвать кого-нибудь с собой? Трэйси или его самого. Однако Эвелин выбирает пропасть без вести, и если первые минуты Грэм находит объяснения её желанию избавиться от лишних предметов в руках, то по истечению десяти начинает беспокоиться не потерялась ли девушка на огромном поле. Или, может, вовсе сбежала от них?
[indent]Когда стрелка часов переваливает за пятнадцать, он извиняется перед ребятами и обещает вернуть Эвелин в целости и сохранности. Дорогу он знает. Но не знает, что на пути к их с Мэйв палатке велик шанс наткнуться на знакомые лица. Теодор встаёт на месте, смотря поверх снующих туда-сюда голов, когда слышит своё имя. Где-то в глубине души он надеется, что это Эвелин, хоть и уверен — точно не она. Её голос он узнает из тысячи голосов. Всего лишь группа бывших однокурсников, узнавших своего вратаря. Он покидает их так скоро, как может, мрачнея, стоит ему сверится с часами. Если их очередь не прошла, то впору начинать верить в чудеса.
[indent]Грэм тратит добрые минут двадцать, чтобы отыскать знакомые силуэты с Гамильтон в составе.
[indent]— Я всё пропустил, да? — подбегая к ним, сокрушается молодой человек, — Я решил, что ты, наверное, запуталась, пока шла от моей палатки, пошёл тебя искать и наткнулся на своих однокурсников, — оправдывается Теодор, — Вам понравилось? Самое главное. Куда теперь? — выискивая конец очереди, старается не зацикливаться на неудачной поисковой операции волшебник.
[indent]На этот раз ему не кажется, молодой человек убеждён — она расстроилась, когда не нашла его в той же очереди, где оставила. Теодор замечает неприятную тяжесть в солнечном сплетении, стараясь сделать глубокий вдох в надежде от неё избавиться. Он ведь объяснил: он искал её! Очевидно, что он не пытался сбежать и врезался в старых знакомых совершенно случайно. Однако чем больше Грэм твердит себе о том, что всё в абсолютном порядке, тем заметней перемены в Эвелин. Она говорит с ним так, словно они знакомы первый месяц, и то, волшебнику кажется, что в ней бы было побольше энтузиазма, узнавай они друг друга только сейчас.
[indent]Поймав момент, он вызывается составить ей компанию к киоску.
[indent]— Эва, всё в порядке? — поворачиваясь к девушке, он стремится звучать как можно осторожней, — Я ничем не обидел тебя? У меня странное ощущение, будто произошло что-то, что я упустил из виду, — поджимая губы в улыбку, договаривает Грэм.
[indent]Нет, ему кажется. Теодор старается повеселеть, смирившись со своими беспочвенными переживаниями, и всё же не сдаётся с первого раза, вновь пытаясь:
[indent]— Это точно не потому что я не встретил вас? Честное слово, я просто заснул с открытыми глазами. — Интересно, какой ответ он ожидал от неё? Разумеется, нет. — И даже не то, что я не попал с вами на первый аттракцион? Я шёл за тобой! — и снова мимо.
[indent]Он хочет попытаться проникнуть в голову Гамильтон ещё раз, но вовремя замечает, что скорее раздражает её своим волнением, нежели решает проблему. И Теодор замолкает, извиняясь и соглашаясь с тем, что ему всё показалось. Спать надо больше; и волшебник бы с удовольствием восполнил пропущенные часы сна, однако возможностей ему не представляется. А значит, Грэм обречен видеть тревожные звоночки там, где, казалось бы, их нет, и пускай он пытается не обращать внимания на собственные мысли, выключить их полностью у него не выходит.
[indent]Теодор сбегает в тот момент, когда чувствует подступающее к горлу желание переспросить снова. Ему же сказали, что всё в порядке? Неужели так сложно поверить людям на слово, не выдумывая греческую трагедию? Постепенно Грэм начинает раздражать самого себя, и, пользуясь возможностью, пропадает в надежде привести свою голову в порядок.
[indent]— Тео, у тебя кто-то умер? — голос Мэйв настигает его за настройкой уже настроенных инструментов. Он сомневается пару мгновений, но быстро ломается, не в силах вариться в этом кипящем котле в одиночестве.
[indent]— Слушай, тебе не показалось, что Эвелин выглядела расстроенной, когда ты встретила их у входа? Она весь день ведёт себя так... По-другому, — вздыхает Теодор, всё ещё не найдя определения тому, что изменилось в их общении сегодня, — Только не надо с ней говорить об этом. Я уже поговорил: она сказала, что всё в порядке, — переставая теребить гитару, поднимает взгляд на подругу Грэм.
[indent]— Так может, поверить ей на слово? Она не похожа на человека, который бы стал молчать, если бы ей что-то не нравилось, — старается поддержать его Мэйв.
[indent]— Да, ты права, — Теодор выдерживает короткую паузу, уставляясь куда-то в горизонт, — Наверное, я просто давно здесь не был и... Не знаю. Не выспался, видимо, — ему бы хотелось сказать, что от слов Абернати нервный ком рассасывается, однако тот не двигается с места, прибивая волшебника к земле с новой силой. Судя по всему, он единственный, кто видит изменения в их общении.
[indent]А, может, причина в том, что он общается с ней иначе?
[indent]Верить, что его запрятанные в далёкий ящик чувства к Эвелин не станут мешать ему, было, как минимум, глупо. Стоило Грэму узнать, что девушка виделась с бывшим женихом, его первая реакция была вовсе не радостью. Он подавился воздухом, как последний ревнивец, и пускай Теодор вовремя ухватил неуместное чувство за хвост, это не меняло его наличия. Вполне вероятно, ему показалось, что Эвелин обиделась на него, просто потому что Гамильтон не клеилась к молодому человеку, как банный лист. А должна была? Учитывая, как быстро она остановила его попытку нащупать почву недвусмысленным вопросом, стоило догадаться, что Эвелин не думала о нём в таком плане. Она любила его, как друга, и этого должно было быть достаточно! Честное слово, этого было достаточно.
[indent]Успокоившись, Теодор собирается с мыслями и обещает себе больше не слушать внутреннюю панику. Он давно решил: так или иначе, он хочет, чтобы Эвелин Гамильтон была в его жизни, а в какой роли — это зависит от неё самой. Он находит девушку, широко улыбаясь ей издалека, но когда оказывается напротив, забывает, что обещал себе минутами раньше. Впрочем, на этот раз Грэм чувствует неладное неслучайно. Мэйв и её попытки помочь, когда никто не просил... Теодор громко вздыхает, прикрывает глаза и смотрит на Эвелин в упор, объясняясь:
[indent]— Я не... Я же попросил её не говорить с тобой об этом. — Перекладывать вину на другого? Очень по-взрослому. — Я верю тебе, Эвелин! Если ты говоришь, что всё в порядке, значит, так и есть. Просто... Она спросила меня, что со мной, и я поделился с ней своими переживаниями, явно не прося Мэйв решать мои проблемы, — дернув бровями, тараторит Грэм, — Я на знаю зачем она пошла к тебе, — хмурясь, выдыхает Теодор.
[indent]Они снова там, откуда начали, но если поначалу раздражение Грэма было едва различимым, то теперь его щёки краснеют, а дыхание становится бесконтрольно частым. Что с ним, чёрт возьми, сегодня не так? Почему он не может смириться с тем, что ему говорят правду, и отпустить? Это ведь Эвелин. Она не врёт ему. И оправдание в виде — моя бывшая тоже так делала — здесь не работает. Потому что Эвелин Гамильтон не имеет ничего общего с его бывшей и скоро убежит от него на другой конец ярмарки, чтобы не участвовать в театре одного актёра.
[indent]— Прости, Эва. Я не знаю, что со мной сегодня не так, — дернув головой, чеканит Грэм, — Я понимаю, что ты взрослый человек, и если бы тебя что-то беспокоило, ты бы сказала мне об этом. Возможно, ты права, и мне действительно пора переставать не спать. Потому что то, что мне кажется, явно конфликтует с логикой того, что есть на самом деле, — стараясь улыбнуться, пожимает плечами молодой человек, — Извини, что я свожу тебя сегодня с ума. Я думаю, будет лучше, если я оставлю вас на время, пока не разберусь со своей головой. Я вернусь, как приду в себя, — кивает собственной мысли волшебник, изображая очередную попытку в улыбку.
[indent]Не хватало того, чтобы вместе с собой, он испортил праздник и Эвелин тоже. Поэтому Теодор настаивает на своём решении, тактично покидая свою семью и друзей на ближайшее время. В худшем случае, он отоспится и созвонится с Эвелин уже после самолёта, когда перестанет видеть её улыбку «недостаточно» широкой. Увы, лучшего варианта он не представляет. Слишком много драмы на ровном месте, чтобы последний был возможен.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

5

[indent]Воспоминания нахлынули на Гамильтон как снежный ком: она уже была в такой ситуации и, кажется, не раз. Другое дело, что спрятать свою обиду за очередную девочку, с которой у Грэма с лёгкостью складывался разговор, было проще простого: школа большая, любой коридор, кабинет или уличная арка — твоя крепость. А если и приходилось делить общую гостиную, то за стопкой книжек и с шумом перелистываемых страниц сложно заприметить вздохи. В конце концов, она не могла запрещать ему ни с кем общаться, даже на правах подружки, а жаловаться на то, что Теодор проводил с ней мало времени девочка не могла — они правда часто пересекались.
[indent]Эвелин поджимает губы, поудобнее перехватывая светлую куртку. Если подумать, о том, что она переживала зазря в школьное время женщина узнала совсем недавно: сидя на ступеньках заднего дворика МакМилланов, когда Теодор невзначай сказал о симпатии к ней в школе. Несмотря на то, что прошли года, они — изменились, Эва всё равно почувствовала слабый укол меж рёбер: столько переживать зазря? Лучше бы в школьное время пошире открыла глаза. Сейчас же Эве не кажется, что она встаёт на те же самые грабли: ситуация другая, а её изменение в настроении... вполне справедливое.
[indent]Стоит отдать должное Теодору: обижаться на него — дело крайне трудное. Его лучистое настроение передавалось воздушно-капельным путём, а мысль, идущая всё дальше и дальше отвлекала, вынуждала забыть, что было на душе, полностью сосредоточивала на Грэме. Не думайте, Эвелин не ставила для себя какой-то целью ходить с грустной миной среди друзей, мысленно назначив призовой фонд.
[indent]Эва понимает не сразу, что оступись она и без труда сможет влепиться лицом в Теодора. На её щеках тут же зардел румянец, но сделать полшага в сторону она не успевает: Грэм задумывается о том же, о чём и она, увеличивая расстояние между ними. Ведьма смущённо кивает головой, осторожно прикасаясь к щекам, будто это поможет подсчитать ей время. Он заметил, а это в какой-то мере то, к чему женщина стремилась. Так почему на сердце всё равно остаётся тяжесть, от которой ей не избавиться по щелчку?
[indent]— Правда? Спасибо, Тео. Это быстро, не больше часа, — говоря о всём макияже в целом, ведьма ладошкой делает круговое движение во круг лица. Она замолкает ненадолго, добавив: — Я потренировалась заранее, чтобы не тратить на это время сегодня. — Платье женщины было подготовлено тоже не за день: даже, если это — очередное «платье в цветочек», ей важно уделить внимание всему образу, не надевая первое попавшееся из шкафа.
[indent]Отказываясь от его предложения, ведьма внимательно выслушивает его слова, дёрнув уголками губ на словах о важности мнения и прикусывая язык на том, чтобы попросить прощение за напоминание о своём существовании здесь сегодня. Она хорошо помнила, какую заразительную энергию двое волшебников — и их верные помощники! — выпускали из себя посредством музыкальных текстов и игры на инструментах на выступлении выпускников. Волшебница не сомневалась, что картина должна повторяться из раза в раз, когда они выходят из закулисья. Она грустно улыбается, посмотрев куда-то в сторону, где по её представлению была главная сцена. Мэйв и Тео были отличным дуэтом для пения, проводя много времени вместе. Гамильтон уверена, что наверняка многие их фанаты предпочитают и вовсе думать о них, как о паре.
[indent]— Значит нет смысла беспокоиться и за мнение близких, — проглатывая очередной подкативший ком к горлу, произносит Эва, — Мне казалось, я достаточно красноречиво подтвердила, насколько я была в восторге от услышанного, что уж говорить о полноценном концерте, — а если нет, тогда стоит задуматься хорошо ли она умеет разговаривать.
[indent]Была ли она слишком суха? Доносила ли свои эмоции посредством слов или действий? Теперь ей кажется, будто в этом может быть причина того, почему Теодор не стал бы возвращаться к своим прежним чувствам и симпатии, даже если они далеко не школьники. Собственно, это же подтверждает его вопрос: она совсем не хотела отпугивать его своим поведением главной кокетки на деревни, но так ведь и получилось.
[indent]Его вопрос так неожиданно врезается в ведьму, что Эвелин, чувствуя себя пойманной с поличными, отвечает первым попавшимся предложением: — Так а разве меня звали?
[indent]Она может предположить, что последует дальше: объяснения, что её всегда ждали и без приглашения, с которыми Гамильтон могла бы даже согласиться! Однако в это же время ей придётся отвечать, по какой такой причине Эвелин Маргарет требуется отдельное письмо самых ждущих. Неудивительно, что волшебница сбегает раньше, чем каверзное размышление вслух застанет её врасплох. Позор! Прикусывая губу и не оборачиваясь на своих друзей и Тео, она теряется среди толпы, только спустя пару минут сбавляя шаг, стараясь найти и своё сердцебиение. Конечно женщина знала о его концертах и слава Мерлину, что не додумалась соврать, будто бы не слышала. Другое дело... хотел ли он действительно её видеть там тогда? Гамильтон думала, что вот-вот они и вовсе перестанут общаться! С момента, как Теодор семимильными шагами стал возвращаться в её жизнь прошло не так уж много времени.
[indent]На задачу, которая явно не требует так много сил и минут, Эва закладывает больше необходимого да подходит к этому со всей серьёзностью. Правда, в какой-то момент всё равно чувствует проснувшийся стыд — обещала вернуться, а в итоге занимается перекладываем вещей с места на место или разглядыванием раздевалки, экскурсию по которой им уже проводили. Наверное, Тео тоже забеспокоился? В конце концов, даже с наличием семьи поблизости, трудно было не заметить, что он старался находиться поближе к ней. Она поджимает губы и поправляя воротничок платья, напоследок дёрнувшись взглядом к зеркалу, выдвигается в обратный путь. Да только стоит ей вывернуть из толпы людей, пройдя с десяток метров, как уже издали она замечает макушку волшебника, останавливаясь. Сводя брови к переносице, ей только и остаётся, что опустить плечи и отведя взгляд в сторону от весёлой компании, обступившей мужчину, обойти их стороной, не отвлекая никого на себя. Собственно, никто и не обещал ей ведь быть приклеенным, верно? Он говорил, что хотел с ней увидеться. Они и встретились! А теперь нужно обойти и с десяток других людей, с которыми нужно заполнить пробелы в общении, пока его нет в стране.
[indent]Несмотря на улыбку на её губах, стоит им сойти с аттракциона, театрально пытаясь выбить пробку из своих ушей, Эве кажется, что она находится совсем не на ярмарке. Где-то далеко, сидящая в свете белого огонька в центе комнаты, а темнота всё наступает и наступает. И вот уже касается её носка или перекрывает костяшки пальцев, которыми она держалась за дерево. Сколько бы она не трясла головой, гоня прочь внутреннюю обиду, та куда быстрее охватывает её с головой.
[indent]— Да? — ведьма искренне удивляется, когда картинка настоящего искажается, а Теодор пытается доказать, что не смог стоять в очереди в одиночестве, отправляясь к раздевалкам. Знает, что мужчина не обманывает: она ведь видела и его, и тех самых однокурсников. Скажи она вслух, что была там, то окажется виноватой и Гамильтон намеренно выбирает другой путь: — Тогда неудивительно, что мы разминулись. Ничего, теперь мы оба здесь, — она коротко улыбается, кивая головой вслед за остальными и делая первый шаг, — Мне кажется, проще предположить кого ты не знаешь здесь. — Учитывая, насколько он был популярен во всех кругах раньше, в глазах Эвелин правда сложно найти человека, не слышащего имени Теодора Грэма.
[indent]Сама Эва такого боялась и, наверное, где-то в глубине души завидовала волшебнику в том, что ему удавалось везде поспевать и со всеми пересечься, не говоря уже о без конца протянутой руке помощи каждому, кто только попросит. Может это — тоже часть жизни среднего ребёнка и недостатка внимания? Она тут же качает головой: вряд ли. Возможно и зависть её — всего-лишь страх оказаться ненужной в каком-то моменте, потому что среди столького количества людей наверняка можно было найти кого-то лучше, чем она — украдкой ведьма смотрит на Тео — или и вовсе такой человек уже ему подвернулся.
[indent]— А почему должно быть не в порядке? — Эва поднимает на него взгляд, задавая встречный вопрос. Сегодня думать лицом — это её ошибка номер один. Она одновременно и хочет привлечь к себе внимание, но вместе с этим не находит толковых причин объясниться, прячась за парирующими ответами, вынуждая Тео только догадываться о том, что происходит в её голове. Она говорит: — Всё хорошо, — но вместе с этим всё нутро сжимается от прямого вранья, вынуждая женщину отвести взгляд в сторону, как будто Тео сможет прочесть всё в её карих глазах.
[indent]— Нет, Тео: даже если ты заговорился или «заснул с открытыми глазами» — ничего страшного, — в конце концов, даже если ведьма думала об этом с час назад, оно не осталось с ней надолго. Стоит и второй причине предполагаемой обиды Гамильтон прозвучать вслух, она кивает головой, — Да! Я понимаю.
[indent]А ведь он правда перечислил вещи, которые если не вызывали прямое чувство огорчения, то хотя бы вынуждали задаться парой вопросов. Возможно, копни он глубже, продолжи перечислять варианты, то докопался бы до истины. И именно это вынуждает её неосознанно сложить ладошки под грудью, охватывая локти: ей было страшно увидеть его реакцию. Кому от этого будет лучше? В руках Эвы — прямое оружие, как разрушить эти отношения и разве не логично, что она старается оттянуть это на как можно больший срок? В конце концов, она ведь не сможет врать ему долго и правда рано или поздно выльется наружу. И что тогда? В худшем случае, он подумает, что ведьма сошла с ума. Решит, что запрещает ему общаться и, будь она на месте Грэма, тут же пошла бы собирать вокруг себя толпу незнакомцев, выбирая новую подружку. В лучшем... это посеет между ними чувство неловкости на ближайший десяток встреч.
[indent]Хотя, возможно их и без того станет меньше? Одно дело друзья, а другое — романтические отношения. Появись в его жизни девушка, конфетно-букетного периода будет не избежать. Тео и так много времени проводит на работе, разумеется свободное время он не будет тратить на других людей. В своих размышлениях она даже не успевает толком сказать уходящему магу что-нибудь в спину, только и провожая его взглядом.
[indent]Эвелин и сама не остаётся с общей компанией на некоторое время, предупредив, что парочку следующих аттракционов пропустит. Убеждаясь, что без неё никто не развалится — удивилась бы, если бы так случилось — и кивая головой на просьбу Трэйси прихватить с собой воды, как она пойдёт обратно, Эвелин прячется среди людей, в очередях и... по итогу всё равно оказывается найденной.


I'm just a silly girl in a stupid dumb old world
— and he is perfect
u  n  l  i  k  e   m  e


[indent]— Мне кажется, я уже успела несколько раз заблудиться — ярмарка просто огромная, — она оборачивается на Теодора чуть погодя, стоит голосу МакМиллан озвучить мысль про блудного сына. Пусть на самого волшебника она не наталкивалась, но зато успела оказаться схваченной за ногу. Была ли она удивлена, что Абернати решила составить ей компанию, пока Гамильтон заедала свои переживания мороженым? Не слишком, хотя и думала, что здесь есть куда более близкие девушки. — Правда, меня спасли. Мэйв сказала, что по твоим словам, я сегодня какая-то не такая? — фраза про спущенное на мнение о концерте красноречие ускользает само с собой, оставаясь непроизнесённым вслух, но возможно прочитывается в её глазах.
[indent]Что самое дурацкое, мысль, от которой пыталась избавиться Гамильтон всё это время даже поутихла... А потом Мэйв решила напомнить о существовании Клэр, только подтверждая беспокойство Эвы, сбивающее её с ног в который раз за день. Мир кажется решил подшутить над ней? Потому что с момента, когда Эвелин Маргарет разрешила себе думать о Теодоре без наклейки «только друг» на лбу, Вселенная вставляла ей палки в колёса, напоминая, что помимо неё могут быть ещё другие люди, думающие также. И на фоне улыбчивых француженок или поющих в дуэте не первый год музыканток, Гамильтон явно проигрывала все шансы.
[indent]— Что? Тео, я... — «Убила самое светлое, что есть в этом мире» — было бы хорошей шуткой, если не резало правдой, словно ножом. — Не сводишь, просто, — она замолкает, тут же начиная заново, — Тебе не надо изв... — и снова, — Ты уверен? — звучит уже совсем тихо и как никогда ведьма понимает, что настаивать и пытаться всё исправить — слишком поздно. Она ведь сама его сюда завела, верно? Всунула ему в руки чёрную массу с плохим настроением, не зная, что с ней делать, думая, будто он решит загадки без её помощи. А когда это работало?
[indent]Может быть так даже лучше. Нет, вовсе не то, что Теодор покидает семейную команду, но по крайней мере, если он решит вернуться... он не наткнётся на главную вонючку. Эва даже коротко смотрит в сторону выхода: она не испортила всего ещё достаточно? Тут же она трясёт накрученными прядями, хмурясь и ругая саму себя: она не пропустит их концерт.
[indent]Проходит десять минут, четверть, половина; чем больше времени, тем больше волшебнице хочется остановиться по центру ярмарки и в панике покричать в небо. Как всё исправить? Что ей сделать, чтобы вернуть время вспять? Она обманывала его всё это время своими «всё в порядке» и «ты ничего не сделал», разве он примет её такую обратно? Последний толчок приходит оттуда, откуда ведьма даже не ждала. Случайная, и немного неловкая учитывая обстановку, встреча — как и многие на этой ярмарке — с Клэр помогает понять ей ещё кое-что. Свою слепость. Даже не спрашивая девушку напрямую об их отношениях с Теодором, Эвелин понимает, с какой лёгкостью придумала себе несуществующий сюжет и шла у него на поводу всё это время.
[indent]— Теодор? Тео! — она окрикивает его издали, дыша заметно тяжелее: Эва успела заглянуть в несколько мест, не обнаружив Грэма, отчего не сбавляет шага, стоит ей заметить его среди людей. Попутно оглядываясь в поисках часов, Гамильтон аж нервно пискнула, понимая, что времени осталось совсем недолго, — Я искала тебя. — Молодец? Могла бы сделать это ещё часов семь назад — толку было бы больше. Она хмурится на попытки своей головы обвалять себя же в помоях, — У тебя есть минутка? Мне нужно...
[indent]Ведьма комкает в ладошках бумажку — как глупо было представлять тот удачный момент, когда вместо того, чтобы заговорить вслух, можно переложить это на текст. Правда, о чём женщина не подумала — это о том, что вряд ли у неё будет шанс [float=right]https://i.imgur.com/8q66p7f.gif[/float]сделать также, как в книжках или фильмах магглов. Очередное доказательство того, что нужно жить настоящим, а не придуманным.
[indent]— Извиниться. За себя и моё поведение, за весь день, прожитый в бестолковых переживаниях. Ты был прав, а я... Я соврала тебе, что всё в порядке, но теперь, — она кивает головой, — Теперь всё правда лучше и... я бы очень хотела, чтобы так стало и у тебя тоже. Мне жаль, что я испортила настроение, как и жаль, что мне понадобилось так много времени, чтобы сказать это вслух. Я не хотела никак над тобой издеваться, вынуждая играть в угадайку, — чувствуя, как краснеет, Эвелин начинает тараторить, нервно вскидывая ладошки в стороны, — И может, я думаю о себе слишком высоко, но и вынуждать тебя выходить на сцену с неприятными мыслями о сегодня! Прости... пожалуйста. 
[indent]Но почему? Что случилось? На эти вопросы у неё тоже были ответы, однако Эвелин вновь опускает взгляд к когда-то аккуратно сложенному листочку, тяжело вздыхая, ненамеренно стараясь занять как можно меньше места, чем есть на самом деле.
[indent]— Я... хотела пожелать тебе удачи с выступлением. Я знаю, что чтобы вы не запланировали — это будет феноменально, но мне очень радостно, что я увижу это вживую. Я буду там, — указывая закулисье, где они договорились встретиться с Трэйси и компанией, она поднимает на него взгляд, — Постараюсь занять как можно более удачное место, — ведьма позволяет себе осторожно улыбнуться, шутя: — А если что, придётся за него драться, но знаю, что это того стоит.
[indent]Вот что она должна была делать с самого начала: показать, насколько ей важно, что он был рядом с ней, даже, если речь шла о коротком миге; даже секунды рядом с Теодором, на деле, делали её счастливой. А бежала она только по одной простой причине — боясь встретиться лицом к лицу с неизбежностью, где это всё нужно только ей.

Подпись автора

— every great love starts with a great story
https://i.imgur.com/lDmNy5Q.gif https://i.imgur.com/IdR1DMV.gif

6

[indent]Он не приходит в себя ни через час, ни через два. Вероятно, потому что Теодор Грэм пребывает «в себе» с самого утра и ему некуда возвращаться, но отправлять ситуацию на третий круг «одно и то же» он не готов, и он сдаётся. В лучших традициях того, что ему настоятельно советовали не делать, Теодор отправляет шумящие мысли об Эвелин Гамильтон в дальний сундук и обещает вернуться к нему, когда жизнь перестанет требовать его праздничного присутствия. Вряд ли мадам Мартин станет им гордиться, но Теодор просто-напросто не видит выход, где, преследуя своё хрупкое душевное равновесие, не выводит Эвелин Гамильтон из себя. Он не хочет выводить её из себя. Потому что любое плохо всегда может стать хуже, и Грэм не спешит узнать что это значит в их случае.
[indent]Они ведь не смогут бегать друг от друга всегда. Ведь не смогут?
[indent]Как показывает опыт, ещё как, но Теодору не принять ту версию Вселенной, где после всех их разговоров, после всех чистосердечных признаний и клятв больше не пропадать из жизней друг друга, они ведут себя прямо противоположно обещанному. Он не учится на своих ошибках? Пожалуй, если это урок, который пытается преподать волшебнику мироздание, он лучше останется неучем.
[indent]В конце концов, наличие ответственности перед Мэйв позволяет Грэму не думать о существующей лишь в его голове ссоре слишком очевидно. Один за другим знакомые лица с музыкальной сцены попадаются волшебнику на глаза, вынуждая Теодора сконцентрироваться на рабочем вместо личного. Пускай он не выдерживает образ счастливого и беспечного слишком долго, в закрытую от посетителей ярмарки зону Грэм возвращается с худо-бедным чувством выполненного долга. Присаживаясь с маленьким рабочим блокнотом за неизменный с утра стол, он пытается отключиться от окружающей действительности тем, что у него хотя бы получается.
[indent]И даже это не выходит у волшебника так, как хотелось бы.
[indent]— Меня кто-то звал или у меня галлюцинации? — обращаясь к сидящей рядом фигуре, хмурится Грэм и, следуя взглядом в направлении кивка, видит силуэт, который мерещился ему в периферии последние несколько часов.
[indent]Хлопнув не сдвинувшейся с мёртвой точки записной книжкой, он суёт её в задний карман и торопливо встречает девушку на пути к оживлению за столом. Он открывает рот, но прикусывает язык раньше, чем сможет сказать что-нибудь, что всё испортит. Теодор вытягивается по струнке, как шарнирный солдатик, и бестолково кивает. Искала? Грэм обрывисто оглядывается за спину, пытаясь оценить насколько удачным было его случайное убежище. Кажется, куда лучше, чем казалось самому волшебнику.
[indent]— Да, конечно! — голос Грэма делает странный скачок, вынуждая его прокашляться.
[indent]Инстинктивно Теодор опускает взгляд на часы и вздёргивает бровями в удивлении. Он и не думал, что просидел здесь так долго. Впрочем, молодой человек не зацикливается на неожиданно поджимающем времени, переключая своё внимание на стоящую перед ним девушку. Запертое на десять замков волнение растекается по телу в ту же секунду, стоит Гамильтон вернуть его в преследовавший их весь день разговор.
[indent]Его лицо становится растерянней, когда Эвелин начинает с извинений. Теодор часто моргает и едва заметно мотает головой, словно отрицая возможность того, что ей необходимо просить у него прощения. Это ведь он сделал что-то не так, упустив важное из виду. Почему извиняется она?[float=right]https://i.imgur.com/PNg1WIh.gif[/float]
[indent]— Я... Спасибо, Эвелин. За пожелание и... — Грэм сводит брови на переносице, заметно мучаясь с выбором слов. Он открывает и закрывает рот несколько раз, пока вдруг не встряхивает головой, насильно оживляясь, — Я не злюсь на тебя, Эва. И не злился. Тебе не за что извиняться, — вжимая шею в плечи, выплёвывает молодой человек.
[indent]Теодор смотрит на неё в упор, стараясь отыскать несуществующую подсказку, которая поможет ему не сказать лишнего сейчас, но, увы, не находит. Он пытается улыбнуться, нервозно выдыхая. Даже если у них нет получаса в запасе, он не может оставить этот разговор в таком виде в надежде, что они смогут вернуться к нему через пару часов. Как будто целого дня заглушенных насильственно мыслей было недостаточно.
[indent]— Я бы очень хотел узнать, что произошло, — начинает он неспешно, но тут же ускоряется, дернувшись к её плечу ладошкой, — Не сейчас! — широко распахивая глаза, чеканит Грэм, — Я бы не хотел тратить на это пять нервных минут и вернулся бы к этому разговору после, — замедляя темп, он вновь дёргает уголками губ, — Если ты захочешь, разумеется. Даже если теперь всё хорошо, мне важно понять почему не было. Я не хочу, чтобы ты чувствовала, как будто не можешь сказать мне, если я расстраиваю тебя своим поведением. Ну, а пока... — он выставляет мизинец перед собой, глупо улыбаясь, однако когда видит, что Эвелин не собирается бежать прочь, шагает навстречу, сжимая девушку в крепких коротких объятьях.
[indent]Теодор дёргается прочь в то мгновение, когда вспоминает о часовом макияже на лице Гамильтон, так удачно вписанном в его грудь.
[indent]— Чёрт! — отпрыгивая на полшага, он тут же осматривает её и громко выдыхает, — Ложная тревога. Всё на месте. Не хватало ещё убить твой красивый макияж, — виновато кривя губы в тонкую полосу, тараторит молодой человек, — Пойдём, я провожу тебя до вашего с ребятами места, — Теодор указывает направление кивком и делает первый шаг в сторону, — Чёрт, — усмехнувшись, он вдруг замечает, что задыхается от ускоренного сердцебиения, — Ну всё. Теперь я снова нервничаю, что забуду слова, — продолжает смеяться Грэм, но быстро успокаивается, исправляясь, — Я постараюсь, чтобы ты не пожалела, что пришла, — улыбается Теодор.
[indent]Не нужно быть гением, чтобы заметить: ему хочется остаться вместе с ней. Дождаться общую компанию, будто Грэм не будет причастен к тому, что произойдёт на сцене, однако здравый смысл берёт над ним верх. С трудом он прощается с Эвелин на следующие пару часов, беря курс в сторону раздевалок. Волшебник чувствует, как сознание упрямо держится за её извинение, вновь принимаясь искать причину плохого настроения девушки, и усилием воли перестаёт обращать внимание на внутренний голос. Не хватало ещё подставить Мэйв из-за того, что он будет концентрироваться на собственных проблемах вместо происходящего на сцене.
[indent]К счастью, суматоха действует на Теодора отрезвляюще.
[indent]Поправляя тяжелую мантию, скрывающую его парный с Мэйв костюм, Теодор разглядывает шеренгу идентично одетых фигур в поисках Абернати и, находя знакомые ладошки в парочке метров, устремляет всё своё внимание на глубокие вдохи и выдохи. Последнее, о чём он должен думать — это о сконцентрировавшей всех его близких точке, куда Грэму обязательно захочется посмотреть, когда плотный чёрный туман рассосётся. За его спиной разносятся первые ноты, вынуждая волшебника вздрогнуть. Этого достаточно, чтобы сознание Грэма отпустило беспокойство за выступление. Он переживал это сотни раз, переживёт и сто первый.
[indent]Поначалу он не взаимодействует с толпой, изредка окидывая многочисленные макушки плывущим взглядом. Постепенно Грэм вспоминает каково это передвигаться по сцене, пока десятки глаз пристально следят за каждым твоим движением. И дело не в том, что ему не нравится — на третьей песне волшебник осваивается достаточно, чтобы сверкать широкой улыбкой в зрителей — просто всему своё время. И включается он тогда, когда на сцену залетает неопознанный кусок ткани.
[indent]Теодор подаёт знак остановить проигрыш, несколькими шагами пересекает расстояние до запущенного из толпы предмета одежды и уверенно перекидывает чей-то лифчик через плечо, расставляя руки в боки и оборачиваясь к зрителям с осуждающей миной.
[indent]— This is a family-friendly show! — с улыбкой ругается молодой человек.
[indent]Неспешным шагом Грэм подходить к краю сцены, целенаправленно выискивая потерявшую своё нижнее бельё персону. Громкие крики позволяют волшебнику разглядеть раскрасневшееся лицо нашкодившей девицы. Останавливаясь прямо напротив, Теодор задирает ладошку в приветствии и машет ей несколько раз.
[indent]— Hi-i-i, — улыбаясь так широко, как может, пропевает Грэм, — I think you've lost something. Huh! Now you're questioning your choices, — кивая, намеренно издевается молодой человек, — What's your name? Anna? That's a great name, Anna. My mother's name is Anna. How's... your day, Anna? Good? Well, I'm glad to hear it, — Теодор выдерживает паузу, — May I suggest you say hi to my little sister, Anna? She's over there. Yeah. Hi-i-i! — смеясь в такт краснеющим извинениям девушки, он присаживается, прося толпу передать выброшенный бюстгальтер, и вновь вырастает в полный рост, — Stop throwing your shit! — тыкая в толпу пальцем, театрально гневается Грэм, — But in all seriousness. As great as it sounds: to break your neck slipping on women's lingerie... Please, at least let us finish! — широко жестикулируя, он коротко благодарит толпу и уже собирается вернуться на своё место, как слышит комментарий Мэйв.
[indent]— At least you've seen one now.
[indent]— Yeah. That was very educational. Thank you, Anna. Everyone. One lesson at a time. K, guys? — подхватывая шутку, заворачивает дискуссию Грэм, пока в них не полетели трусы и другие результаты отличной фантазии фанатской базы.
[indent]Они успевают переглянуться смеющимися взглядами, прежде чем музыка вновь заполняет всё пространство, но стоит музыкантам подхватить следующую песню с начала, Теодор теряет ребяческие настроения, сосредотачиваясь на своём инструменте и микрофоне.
[indent]Последующий отрезок концерта идёт по плану. Волшебник вытаскивает знакомое с прошлых выступлений лицо на сцену и получает выговор за попытку помочь девушке спуститься обратно — увы, ему даже не стыдно. С переменным успехом он переживает номер с фиктивным пожаром. Изредка Теодор перекидывается со зрителями парочкой фраз, предпочитая отдавать сцену Мэйв до тех пор, пока сет-лист не подходит к обведённой красным в голове Грэма песне. Он дожидается, пока Абернати представит следующий трек в двух словах и, прокашливаясь, тоже обращается к залу.
[indent]— Это одна из первых наших песен, которую исполнила Мэйв, и первая, над которой мы работали, как выступающий дуэт, — замечая пару возгласов среди множества лиц, Теодор усмехается, выдыхая носом, — Да, те, кто с нами давно, знают. И... пожалуй, больше, чем о ней, нас не спрашивал никто. Вы знаете, что мы не любим интерпретировать музыку, предпочитая слышать ваши версии, но в этом случае, думаю, исключение уместно. Это не наша с Мэйв история, мне придется вас разочаровать, — улыбаясь, смеётся Грэм, — Я написал её в семнадцать в качестве прощального письма для одного из самых близких моих друзей, — Теодор поднимает глаза, не пытаясь разглядеть силуэты своей семьи и Эвелин Гамильтон; ему не нужно её видеть, чтобы чувствовать её присутствие всё это время, — Не беспокойтесь. Всё сложилось хорошо, и она до сих пор в моей жизни. Скажу больше, сегодня она даже здесь. Но тогда, разумеется, я и близко не мог представить, что это будет возможным. Это одна из причин, по которой вы не слышали её в моем исполнении по сей день. Я не пытался спеть её с тех пор, как впервые показал её Мэйв в нашей студии, так что... — Грэм осторожно поправляет ремень от гитары, сглатывая нервный ком, вставший посреди горла, — Будьте готовы к слезам, — пускай его тон звучит шутливо, едва ли он шутит.
[indent]Теодор оборачивается к музыкантам, давая незначительный знак начинать, и, отсчитав три секунды, играет первый аккорд. Он не обманывает — на некоторых отрезках его голос, действительно, дрожит, вынуждая волшебника неловко улыбаться в попытках не сорваться с ноты. К счастью, наличие Мэйв перекрывает все маленькие ошибки из-за чрезмерной эмоциональности. Теодор заканчивает довольный своим выступлением и, благодаря заметно растроганных зрителей, обещает больше не разбивать им сердце.
[indent]Он переключается на продолжение так скоро, как только может, потому что альтернатива: подумать о тех самых близких друзьях, присутствовавших на сегодняшнем концерте впервые, и продолжить спотыкаться на нотах. И Теодор берёт в себя в руки до самого конца.
[indent]Сбегает со сцены Грэм вместе с Абернати и, врезаясь в кучку знакомых лиц, останавливается в полуметре:
[indent]— Дайте нам пять минут, — он чувствует локоть Мэйв у себя под ребром, грузно вздыхая, — Мне пять, ей до завтрашнего утра. Я боюсь приближаться к вам, и вы поймёте почему, если сделаете ещё шаг навстречу, — смеётся волшебник, не переводя взгляда с Эвелин, стоит ему найти её глазами, — Я очень хочу услышать... всё, — он стоит, не дергаясь, ещё пару мгновений, но всё же сдвигается в сторону душа бегом. Без преувеличений.
[indent]Торопливо Теодор приводит себя в состояние, отдалённо напоминающее то, что нормальные люди называют порядком, и, натянув освежённую версию того, что было на нём на сцене, с неизменным запалом бежит обратно к оставленным недалеко от сцены ребятам.
[indent]Первым делом его встречает восторженная Миша, настойчиво кричащая, что он обязан бросить магозоологию и стать рок-звездой. Хотя бы ради её популярности в школе. Затем Трэйси, Айлин. Он даже заслуживает искренне пораженного комментария от Элайджи. И, честное слово, Грэм благодарен семье за тёплые вдохновлённые отзывы, но волшебник то и дело смотрит на Гамильтон, находя своё сердце у горла всякий раз, когда они пересекаются взглядами. Она ведь не огорчена тем, что он сказал на сцене? Или, может, она не поняла? Он бракует всякую попытку объяснить её молчаливость чем-то кроме очевидного: как она вообще может что-то сказать, когда вокруг неё крикливая орава Грэмов и им пресмыкающихся.
[indent]— Ребята! — голос Мэйв настигает их на полпути к центру поля, — Нас только что пригласили на продолжение банкета на частную виллу. Она недалеко от Лондона. Там есть бассейн! — он бы обязательно разделил её энтузиазм, если бы не...
[indent]Вообще всё на свете.
[indent]— Когда? — с надеждой в голосе отзывается Теодор.
[indent]— Сейчас! Всё интересное всё равно закончилось, я сказала, что мы с радостью...
[indent]— Мэйв? — его шея выгибается вперёд, пока всё лицо говорит: «Что, прости?»
[indent]— Что? Ты хочешь сказать, что выберешь смотреть на голые задницы подружек Клэр, чем пойти провести время со мной в нормальной компании? Что ты там не видел, — девушка поворачивается к остальным, принимаясь объяснять, что они точно ничего не пропускают, но не успевает раскрыть свою мысль до конца.
[indent]— Во-первых, не обязательно так грубо. Во-вторых, я предупредил тебя месяц назад. Нет, я не пойду, — меняясь в тоне, говорит молодой человек, — Вы, разумеется, если хотите, можете идти. Я обещал и останусь, — искренне предлагает Теодор, обращаясь к семье.
[indent]— Кому обещал? Твоей настоящей лучшей подруге? Она переживёт, — усмехается Мэйв.
[indent]— Мэйв, это не открытый вопрос. Я уже сказал: нет, я не иду. Ты можешь делать всё, что хочешь, — врезаясь в неё взглядом, повторяется Грэм.
[indent]— Без проблем, Тео. Только не приходи плакаться, когда подружка-года снова переспит с первым встречным, — Теодор застывает, не отводя глаз от лица Абернати, и едва различимо качает головой.
[indent]Отлично. Именно этого и не хватало этому дню.
[indent]Теодор делает глубокий вдох, более не произнося ни звука в адрес Мэйв — и не зря, потому что та пропадает с радаров сразу после красивого прощального подарка. Поворачиваясь на пятке, волшебник весьма намеренно не реагирует ни на одни широкие глаза, произнося лаконичное:
[indent]— Я пойду куплю себе что-нибудь поесть. Ещё пятнадцать минут до начала, — сжимая губы в прямую улыбку, он находит взглядом Эвелин и, сведя брови на переносице, шепчет беззвучное: «Пожалуйста, пойдём».
[indent]Теодор почти готов увидеть тактичный отказ Гамильтон — весьма в стиле сегодняшнего дня — но, к его огромному удивлению, девушка равняется с ним плечами. Он дожидается, когда они отойдут на сотню метров от оставшихся позади фигур, чтобы повернуть к ней голову, со всей экспрессивностью задирая брови на лоб.
[indent]— Я не знаю что я делаю, но что-то точно делаю, — нервно усмехаясь, замечает молодой человек. Всё бы ничего, но это совсем не камень в огород Мэйв или Эвелин. Он действительно не понимает почему именно сегодня часть его близких людей определила Грэма источником раздражения и обид.
[indent]Теодор останавливается в хвосте очереди, растирая своё лицо ладонями до красных пятен. Уставляясь в пустоту, он делает глубокий вдох и наконец смотрит на Эвелин, а не сквозь неё.
[indent]— Извини, я... Прежде, чем меня сбили с мысли, я всё хотел спросить тебя, — Теодор замолкает на полсекунды, чуть опускает подбородок и, собираясь с мыслями, заканчивает свой вопрос, — Тебе... понравилось? — на его лице даже появляется улыбка.
[indent]Вот. Всё, о чём он хочет думать прямо сейчас. Всё, что он хочет слушать прямо сейчас. Он надеялся провести этот день с Эвелин Гамильтон, и вот, что случилось, когда не смог. Всё, что могло пойти не так, это сделало; Грэм тихо вздыхает, поворачиваясь к ней всем корпусом и сосредотачиваясь на её глазах. Честное слово, если кто-нибудь просто попробует к ним подойти, он начнёт гавкать на несчастного, пока тот не побежит прочь. Он и без того провёл большую часть отведённых им часов, пытаясь разобраться с собственной головой. Он просто не может себе позволить тратить то немногое, что у них осталось, на окружающий мир. И, самое главное, больше не хочет.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

7

[indent]— Боюсь, что проблема не в твоём поведении, — слабым голосом произносит ведьма, осторожно улыбнувшись. Возможно, её плохое настроение и было вызвано тем, что сделал Грэм, но на деле она никогда не хотела бы позволять себе винить именно мужчину в случившемся. Разве это не её страхи? Взять ситуацию абстрагируясь от их отношений и проблема, которую создала вокруг них Эвелин высосана из пальца. И даже, если она считала его виноватым ранее, обижаясь... всё это переставало быть валидным и рушилось в момент, когда Теодор сделал всё возможное, чтобы исправить ситуацию, о которой ничего не знал. Даже тогда он попытался! И это не простое: «извини, просто чтобы ты перестала злиться». — Но, как ты верно подметил, — опуская взгляд к его часам, она едва заметно кивает головой, — Пяти минут мне не хватит. Поэтому, договорились, — она не сдерживает короткого смешка на его желание закрепить обещание самым что ни на есть ритуалом. Или как иначе назвать «pinky promise»? Явно не детской прихотью. Волшебница протягивает свой мизинец, крепко сжав его палец, чтобы в следующую секунду оказаться вдавленной в его грудь.
[indent]Она не успевает завести ладошки за его спину — или хотя бы выдохнуть — и последнее, о чём она успела подумать, так о своём макияже. Уже ставший знакомым запах, одно представление того, как они выглядят со стороны или с какой лёгкостью он отправляет рой мурашек по её спине просто оставляя руки за её спиной: больше похоже на происходящее в голове Гамильтон в секунду объятия.
[indent]— Кажется, за моё лицо ты беспокоишься больше меня, — посмеиваясь, замечает Эвелин, стараясь не смущаться слишком активно, — Скажу, что больше тебе нужно переживать за себя: так глядишь начнёшь находить блестки, где не просил. — С их разницей в росте другого, кажется, не дано. Она прищуривается и спустя мгновение действительно дёргается вперёд, с улыбкой замечая одну из прилепившихся к краю его рубашки, тут же забирая её обратно, — Ага, пойдём. Вот только... — показывая блестку на пальце, она улыбается шире и приподнимаясь на цыпочках, лепит оную мужчине на край скулы. Красота.
[indent]Как будто ничего не было. И она знает, что это не так! И более того понимает, что волшебник очень даже готов вернуться к произошедшему, однако её всё равно поражает то, с какой... простотой продолжается их общение. Эва устремляет свой взгляд в сторону, замирая лишь на моменте, когда Теодор шутя говорит о своём беспокойстве. Она не купится.
[indent]— Эй, — дёргая его за рукав рубашки, она улыбается стоит ей столкнуться с ним взглядами, — Не пожалею, даже не думай об этом. — Даже если Тео забудет пару строк, ей кажется, что даже это волшебник сделает очаровательно. Что уж говорить о том варианте, когда слова отскакивают у него от зубов.
[indent]Она желает ему удачи ещё раз. А затем отправляет ещё одно пожелание мужчине в спину, когда приходит время покинуть Эву. Смотря ему вслед, ведьма прикусывает губу, негромко вздыхая.По крайней мере, он выйдет на сцену без тяжелого камня на шее, который она самолично ему подвязала. Нужно было сделать это раньше. Нет. Нужно было сделать так, чтобы до этого вообще никогда не дошло. Пожалуй, стоит поблагодарить МакМилланов, которые вовремя спасают ведьму от самобичевания, подключая её к своей команде поддержки. Наблюдая за воодушевленной всем происходящим Мишу — да и всех остальных! — Эвелин и самой передаётся энтузиазм от происходящего. Верно. Теперь, когда посылать Теодору слова поддержки можно только ментально, стоит набрать побольше воздуха в лёгкие, чтобы выкричать весь свой восторг.
[indent]Как оказалось, его у волшебницы было... много. Буквально мгновение — столько дала толпа фанатов тишины после первого стука барабанов и начала шоу. Эвелин подтягивает себя руками к решетке в ту же секунду, стоит звукам за сцены пробудить всех вокруг. Ведьма не жалела сил: даже, если никогда не станет возможным отличить её восторженный крик от всех остальных — это не имело никакого значения.
[indent]Наблюдать за появляющимся на сцене дуэтом со стороны было удивительно. Как бы она не старалась бегать взглядом от песни к песни по сцене, наблюдая за изменениями вокруг: кромешной тьмы до появляющегося света, от стволов деревьев до цветов, Эва то и дело возвращается взглядом к ребятам. То, каким разным мог быть один человек и на что ей удавалось посмотреть вживую вряд ли могло быть описано хоть каким-то словом. Невероятно? И кажется увидь или услышь, как Теодор поёт — это всё равно будет ощущаться, как в первый. С внутренним тремором, отдающимся по всему её телу, прилитой к щекам кровью, делавшей её самой румяной на свете и со сводящими от смеха скулами, когда она смотрит на заводящего толпу Грэма ещё больше своей реакцией на подлетевший к его ногам бюстгальтер. Удивительно, что его фанаты были достаточно приличными, чтобы на «нельзя» сделать «льзя». Будь она смелее и имела последний при себе, вряд ли смогла справиться со своим желанием не привлечь внимание Тео.
[indent]Он был одновременно и другим, но вместе с этим — собой. Она прикусывает губу, наблюдая за подскакивающей на сцену следом за предложенной розой девушкой. Разум подсказывает — это шоу, что не останавливает Эвелин толкнуть себя к живому желанию когда-нибудь оказаться на её месте. Знать все песни наизусть, иметь шанс стоять рядом с ним и смотреть на остальных со сцены. Почувствовать себя... немножко избранной Теодором.
[indent]— Одной из близких друзей, значит. Кто же это может быть? — стоит Теодору вновь взять речь, она отворачивается от него на короткий миг, ища взглядом Трэйси, ехидно улыбающуюся и смотрящую прямо на Эвелин. Гамильтон и сама не заметила, как ворох мыслей практически затмил все слова МакМиллан следом. Возможно, она засомневалась бы. Стала бы отнекиваться, не поверив до конца о том, что это может быть возможно. И всё же... ведьма переводит взгляд на Грэма обратно, широко раскрывая на него глаза. А дальше — всё как в тумане. И вовсе не потому, что Эвелин решила закрыться в самый неподходящий момент. Она слышит. Слышит каждое пропетое слово, впитывает каждую строчку даже не пытаясь остановить поток слёз: знает, что бесполезно.
[indent]События проскакивают перед её глазами быстрее фотографической ленты: их первое знакомство, громкий смех опаздывающих на очередное собрание клуба, его попытки научить девушку летать или сидение над домашним заданием в гостиной. Как и многие она хватается за свет в воздухе и придавливает ладони к своему сердцу, зажимая ткань платья под пальцами. Прошли годы, а она так и не смогла избавиться от ощущения пустоты и горести, которое чувствовала, когда Теодор погиб. Страха, которое преследовало её на протяжении нескольких лет от мысли, что он может исчезнуть из её жизни снова. Она была готова отдать всё, лишь бы он не ушёл повторно. Она помнит их первые попытки вернуться к общению спустя время и как была счастлива, что это происходит.
[indent]И как никогда особенно ярко она чувствует всё то от чего сбегала долгое время. Смахивая слёзы с короткой улыбкой и лёгким пожатием плеч реагируя на слова Трэйси, что её макияж чудом — вовсе не чудом, если знать закрепляющую магию — остался при ней, Эвелин старается захватить ртом как можно больше воздуха, будто это поможет ей прийти в себя. Опуская взгляд к светлячку в своей ладошке, она мягко улыбается, тут же убирая его в кармашек юбки. Она любила его и никогда не переставала, однако просто находила себя в состоянии признаться. Чувствовал ли он то же самое? Эва намеренно не задерживается на этом вопросе. Даже если очень давно, как он говорил прежде — этого ей хватит.
[indent]Хватит же?
[indent]Несмотря на активную часть концерта, оставленного на вторую половину, Эвелин плакала ещё несколько раз попросту не имея возможности справиться с собой. Да и разве надо было? Это не мешало ей прыгать и отплясывать на песне следом, как и бунтарской мечты всех подростков. Оказавшись в тишине после последних сыгранных дуэтом нот, она не могла проверить в пережитое ещё на протяжении минуты. Наверное, стояла бы и дольше, но её потянуло следом за остальными: в отличие от остальных слушателей, у них была возможность увидеть певцов сразу же. Она ведёт себя тише обычного, но только потому, что до сих пор не отошла от концерта. Активно она кивает головой Теодору, светясь широкой улыбкой, оставаясь обсуждать концерт за кулисами с остальными. Ей есть что сказать. За что он там переживал? Забытые слова? Славная шутка!
[indent]Правда, кто же ей давит вставить слово. Нетерпеливо она топчется на месте, когда в очередной раз открытый рот становится закрытым. Эвелин приходится переживать секунды за часы прежде, чем каждая восторженная душа выскажет всё, что только может. Она совпадает с их мнением, однако ей хочется высказаться ему своими словами. Ей только и остаётся, что виновато тупить взглядом, «отстаивая» в очереди.
[indent]— Мерлин, я даже не знаю, с чего начать, — она даже не уверена, что он расслышал: позади появляется Мэйв, окрикивая их и то, что следует следом — абсолютно не то, что ожидает услышать... судя по всему, каждый из собравшихся.


[indent]— Конечно, пойдём скорее, — вырывается из неё шепотом и она торопливо перебирает ногами, чтобы оказаться рядом с Теодором. Что это, чёрт побери, только что было? Разговор с Абернати до сих пор до конца не успел уложиться в голове Гамильтон, вынуждая её выдержать молчаливую паузу, заметно переваривая. Меньшая проблема — это во всеуслышание знать о проблемах Грэма с бывшей девушкой. Большая — увидеть, как взыгравшее в голове Мэйв чувство собственности и ревности толкает её на открытый конфликт с Теодором после и без того тяжелого дня. Эвелин чувствует очередной укол в подреберье. А ведь она была не лучше. Возможно с меньшим масштабом, но...
[indent]— Прошу тебя. Ты ни в чём не виноват, Тео, — она реагирует на его слова без промедления, серьёзно смотря на мужчину. За этим ведьма даже не сразу замечает, как резко они останавливаются и аж подскакивает, пытаясь не влепиться в стоящего перед ней человека, неудачно покатнувшись на туфле. — Разве только в том, что находишь себе безумных подруг, — чуть тише замечает она, негромко вздыхая. Ей не кажется, что это то, что хочет слышать Теодор и поэтому даёт ему ещё немножко времени.  За резким переживанием за его вечер и отношения с подругой, она даже не замечает, как отталкивает на задний план собственные мысли и вспоминает только в миг, когда Грэм спрашивает её.
[indent]— Тео? — Он шутит? Эва широко раскрывает на него глаза, замирая всего на секунду, а затем делает бесстрашный шаг к мужчине, даже с подскочившим к горлу сердцем, — Иди сюда, — задирая руки вверх, вынуждая его нагнуться сильнее обычного, она обнимает волшебника за шею, усмехнувшись щекочущим волосам её щёку волосам и открывшемуся взгляду звёздам, — Ты был просто невероятен, слышишь меня? — она могла бы сказать о «них», но ей хочется заострить внимание на человеке, на котором сосредоточила почти всё своё внимание с самого начала. Он был достоин этого; про Мэйв она расскажет как-нибудь потом, — У меня до сих пор сердце не пришло в себя, завтра я проснусь с охрипшим голосом и не смотри на то, что у меня не смылся макияж с лица — я готовилась к этому, зная, что затоплю всё вокруг себя.
[indent]Понимая, что стоять так долго — издеваться над ними обоими, ведьма разводит руки в стороны, отпуская Теодора, но не полностью: опуская руки на его предплечья, она продолжает говорить, смешливо сдвинувшись бочком по очереди:
[indent]— Мне кажется, мне нужно целую презентацию составлять. Во-первых, смена декораций — это что-то невозможное. То, как естественно всё было сделано и вело зрителей весь концерт, раскрывая историю целиком. Каждое изменение заслуживает особенного внимания! Правда... Мерлин, как я переживала за ваш устроенный костёр. Не потому, что небезопасно — в это я не могла поверить, но... сам понимаешь, — она думала об этом ещё стоя там: его страх вряд ли куда-то делся с апреля. И то, на что он пошёл ради шоу ещё больше восторгало женщину, — Во-вторых, костюмы? Если ты думаешь, что они не покорили моё сердце, — она тычет пальцем в цветок на его груди, засмеявшись, — Ошибаешься. Ну и собственно сами песни стоят отдельного слова: необыкновенные? Исключительные? Я требую, нет, слышишь меня, требую свою кассету. Переслушивать и рыдать, рыдать и переслушивать и так до тех пор, пока не умру самой счастливой. Мне было немножко грустно, что я не знала всех текстов, — она прикрывает глаз, выдыхая и делая очередной шаг по очереди, более бодро продолжает: — Но ничего. В следующий раз я буду подготовленной, не сомневайся. И...
[indent]Она замолкает, вынужденная отпустить его руки из-за приблизившегося окошка для заказов. Всё это время уходящий от внимания запах еды накинулся на неё с особой волной и прижав ладошку к своему животу, она негромко посмеивается. Пожалуй, оставить себя без еды будет грехом, так что делая и свой выбор, Эвелин оставляют с невозможность никого угостить. И себя видимо тоже, разве что не за свой счёт.
[indent]— Я так понимаю, единственный мой вариант — это звать тебя на ужины дома, — она щурится, улыбнувшись, — Или обедать во время подъемов по горам. Ну ничего. Моя битва не проиграна, — и всё же ей было приятно, что она сразу озвучивает искренним: — Спасибо, Тео.
[indent]Ей одновременно и хочется не наседать слишком сильно и делать это; последнее побеждает, поэтому Эва осторожно пихает его локтём, задирая на него голову. Он ведь знает, что для расширенной версии «обзора» ей вряд ли хватит ночи? Впрочем, ведьма готова, но большее беспокойство в её голове вызывает отсутствие адекватного сна у Тео в очередной раз. С новой силой в ней вспыхивает напоминание о том, по какой причине из неё льются слова без остановки. Им нужно поговорить, однако она затягивает метафоричный ремень потуже: последнее, что ей хочется — это отвлекать Тео от выступления, которое он ждал не один день. Тем более, когда между этим есть только те самые нервные пять минут. Вновь.
[indent]Тем более, что и она получила от него незабываемые впечатления — это было видно по её лицу, когда представление французских артистов подходит к своему логическому завершению. Выкусите, пуритане! Не отходя от Теодора ни на шаг, она с воодушевлением дёргает его за край рукава: — Я бы хотела посмотреть на подобное шоу и на их родине! Не могу поверить, что кому-то это может не понравится. Не в силу возраста, я имею виду, — она усмехается, тут же представляя как дети бы плевались от происходящего не хуже, чем от открытых поцелуев своих родителей, — Это выглядит так... элементарно, но сложно одновременно. И красочно! — и без каких-либо препятствий она готовится повторить то же самое хозяйке сего представления, по крайней мере в голове Эвы Клэр была именно таким человеком. Эвелин стоически переживает очередную кочку и понимает: вряд ли она выдержит молчать об этом и дальше. Какой процент её благодарности за то, что они не остались с французской делегацией надолго? Вряд ли это трудно представить.
[indent]Несмотря на поистине тёплый летний вечер, Гамильтон всё равно накидывает на плечи свою забранную с раздевалки куртку. Людей заметно становится меньше, но её радует, что остаются последние бойцы, готовые насытиться ярмарочной атмосферой по полной. Останавливаясь после заметно опустевшей зоны с деревянными столами, она предлагает ему присесть на одну из скамеек. Она больше не бежит и не планирует оказываться напротив него, наоборот, ища его теплоты сбоку. Яркий свет не уступающий яркости звёзд на небе, негромко наигрывающая вдали музыка и Эва ненадолго погружается в молчание.
[indent]— Я знаю, что уже сказала это, но мне действительно очень жаль, что я испортила нам совместное времяпровождение, — она смотрела прямо прежде, чем вздохнуть и осторожно повернуть голову в его сторону, — И не говори, что это не так. Больше всего на свете я хотела провести этот день с тобой и сама же сделала всё возможное, чтобы лишить нас этого, — Эва грустно улыбается. И ведь ему пришлось выдержать ещё и Абернати, которая скрылась с горизонта так и не почувствовав своей вины перед ним. Досадно. — Жаль... мне искренне жаль, что так получилось и с Мэйв. Ещё с разговора с ней днём я поняла, что, — ведьма вновь смотрит прямо, слегка нахмурившись, — Что-то между ними не так, — она не озвучивает очевидного вслух: если то, что она сказала хоть на немного правда... нет. Гамильтон качает головой: ей не стоит в это лезть, пока Теодор не не захочет сам.
[indent]— Клэр славная — это видно. Это глупо, но я позавидовала ей. Ну, тогда, — ведьма вновь ищет с ними взгляда, совестно дёрнув уголками губ. Ведьма запускает руки в карманы юбки и выпрямив ноги перед собой, осторожно стукает носками друг о друга, — Когда вы пошли танцевать и как оказалось — это стало катарсисом всего. Я... мне так неловко, но вкупе с воодушевлением Миши, твоим общением с французами и с ней: я подумала, что если вы не встречаетесь сейчас, то очень даже можете потом, — тут же задирая руки, она спешит оправдаться, тут же краснея: — Не то, чтобы ты не можешь с кем-то встречаться. Просто это, — Гамильтон округляет на него глаза, — Было бы неожиданно для меня. Понимаешь?
[indent]И больно; она не хочет проходить снова через дневные ощущения. Эва выуживает из кармана светлячка, которое гоняла меж пальцев всё это время, стараясь утихомирить подоспевшую забыться нервозность.
[indent]— Я ведь не сказала о самом главном, — она улыбается, раскрывая ладошку и показывая ему свой маленький приз, — В тот момент я в который раз осознала, насколько... я бесконечно рада, что ты есть в моей жизни.
[indent]Щелчок пальцев — столько бы хватило, чтобы наполнить её глаза слезами по новой. Она прикусывает губу, опуская голову, наблюдая за парой капель слёз на коленках. А она ведь ещё не всё сказала, что хотела. Шмыгает носом и тут же начинает смеяться. И зачем ему такая растяпа? Теперь он ещё и знает, что она рыдает без остановки, особенно когда испытывает чересчур много чувств одновременно!

Подпись автора

— every great love starts with a great story
https://i.imgur.com/lDmNy5Q.gif https://i.imgur.com/IdR1DMV.gif

8

[indent]Три с половиной месяца. Ему хватило трёх с половиной месяцев, чтобы не видеть свою жизнь иначе, кроме как с Эвелин Гамильтон в одной из главных ролей. А если отбросить все условности и попытаться быть предельно честным, то гораздо меньше. Один разговор. Должный случится гораздо раньше, необходимый им обоим, чтобы сдвинуться с мёртвой точки. Один единственный разговор, и тем утром Теодор вышел из её квартиры с твёрдым решением сделать всё возможное, чтобы тот не стал последним.
[indent]Преуспели ли он? Ему хочется верить, что да. В конце концов, Эвелин шагает рядом нога в ногу и выглядит по-настоящему счастливой находиться именно здесь — с ним — а не окружённой старыми школьными друзьями и их ближайшими родственниками. Несмотря на полный на эмоциональные встряски день, Теодор полагается на свой внутренний голос, твердящий, что девушка утомлена и напугана ими ничем не меньше него самого. Та стена молчания, с которой Грэм столкнулся сегодня — в его глазах она выглядит куда страшнее, чем гнев Мэйв, чем осуждение Элайджи или разочарование Миши, чем... да, что угодно. Сегодняшний день — своеобразное напоминание, что как бы им не было хорошо и легко вместе, наличие Эвелин рядом не данность, и если он примется думать о ней именно так, то неизбежно упустит ведьму снова.
[indent]Разумеется, он никогда и не воспринимал Эвелин, как должное, но чем дольше Теодор ищет тот самый катализатор, тем больше склоняется к тому, что невольно вынудил Гамильтон чувствовать себя именно так. О да, наличие других катаклизмов совсем не мешают ему возвращаться к главному. Не зря мультизадачность всегда была его сильной стороной.
[indent]— Я не нахожу себе безумных подруг, — хмурится и бурчит Грэм, мгновенно возвращаясь в здесь и сейчас.
[indent]Догадался ли он или нет, Теодор выбирает не повторять уже совершённых ошибок, отбрасывая мини-экзистенциальный кризис на задний фон. Он ведь видел. Всё то время, что его семья пыталась высказаться о концерте в мельчайших подробностях, он смотрел на одно единственное лицо, принадлежавшее далеко не его брату и даже не Майлзу. Он замечал, как Эвелин приоткрывала и тотчас закрывала рот, перебитая очередным криком со стороны. В этом вся Гамильтон — уступи ближнему, потому что его слова наверняка весомей.
[indent]Честное слово, иногда ему искренне хотелось взмахнуть палочкой и залепить рты своих близких, галантно приглашая девушку высказаться первой. Потому что её слова всегда значили немножко больше, чем слова всех остальных.
[indent]— Последние двадцать три года, он самый, — кивает довольный своей шуткой волшебник, широко улыбаясь.
[indent]Правда, в следующее мгновение лицо Грэма теряет всю спесь, становясь по-детски смущённым. Он выполняет её просьбу так скоро, как может, сгибаясь в спине и осторожно обнимая Эвелин за спиной. И это всё, что от неё требуется, чтобы голова Теодора затихла, позволяя ему вслушиваться в её тёплый голос.
[indent]Невероятен. Теодор не сдерживает негромкого смешка. Не потому что определение кажется ему забавным. Скорее... непривычным. Голосом Гамильтон, уж точно. И если бы у него была возможность, он бы без промедлений законсервировал это мгновение в банке из под варенья, словно светлячка, чтобы вновь и вновь любоваться мягкими интонациями, ежась от табуна мурашек, вызванных её дыханием в районе шеи.
[indent]— Ты плакала? — стараясь увидеть её лицо, он выглядит почти виноватым, — Извини! Я знаю, что это не плохо, но... я явно не планировал, что ты будешь плакать, — бормочет Грэм, тушуясь и бросая попытки игнорировать паникующий организм. Краснее он точно не станет, и если ей не придёт в голову прикладываться головой к его сердцу, то и его проблемы останутся незамеченными.
[indent]Он больше не перебивает девушку, лишь изредка опуская глаза на их бестолковое положение и начиная негромко смеяться. Он совсем не против, Эвелин может пытаться сжать его в более компактную версию сколько влезет. Ему нравится, когда она касается его, даже если это самое комичное зрелище, которое Грэм может себе представить.
[indent]— Там было много новых песен! И очень старых, которые не видели свет, — бросаясь защищать её незнание текстов, отзывается Теодор.
[indent]Волшебник открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но, вынужденный сделать финальный шаг к кассе, отвлекается на заказ. По крайней мере, короткая пауза в монологе Гамильтон позволяет ему собраться с мыслями, не выплёвывая их невнятным набором смущённых и благодарных звуков.
[indent]— Гамильтон, ты можешь просто... смириться? Ты борешься с военным воспитанием моего отца и моим личным желанием угостить тебя — это энергозатратная битва, и я не уверен, что приз того стоит, — дёргает бровью Тео, — Мне только в радость, Эва, — отделяя слова друг от друга, улыбается молодой человек.
[indent]Вставая на носочки, Теодор щурится и кивает в нужном направлении, выглядывая точку, достаточно приближённую к сцене, чтобы ничего не пропустить, и удалённую от главного скопления гостей ярмарки. Крепко держась за заслуженный буррито и стакан с энергетическим чаем, он тратит пару-тройку шагов, чтобы собраться с мыслями, а затем всё-таки нарушает их недолгое молчание.
[indent]— Я запишу. Те песни, что ещё не записаны. Не обещаю, что это случится очень быстро, но обещаю, что они у тебя будут, — изредка контролируя дорогу под ногами, оборачивается к Гамильтон волшебник, — как и годовой запас носовых платков, — смеётся Грэм, — Я очень рад, что тебе понравилось. Мне это важно, — складывая губы в улыбку, он нарочно говорит медленней, надеясь, что таким образом его слова накрепко застрянут в сознании Эвелин, — А песня-фаворит нашлась? — склоняясь чуть ближе на короткое мгновение, он аккуратно пролетает своим плечом мимо плеча Гамильтон и вновь выпрямляется в полный рост, улыбаясь в полный рот.
[indent]Он спрашивает её о концерте до финальной точки и, оказавшись на месте, роняет себя на землю в надежде съесть свой завтрак, обед и ужин до того, как толпа примется скакать у них на голове. Теодор ловит своё сознание на неубедительной попытке вернуться к позабытой панике, но здравый смысл решает, что их разговору всё ещё суждено состояться. Не сейчас. После. Когда яркие вспышки света со сцены наравне с музыкой не будут вынуждать Грэма пытаться перекричать окружающий мир, а Эвелин не будет выглядеть погружённой в разворачивающуюся перед глазами историю в исполнении французских танцоров.
[indent]Желая поддержать девичий энтузиазм, Теодор ненавязчиво вставляет свои пять кнатов, вспоминая услышанные и увиденные им детали о выступлении, и, заметив её заинтересованность, то и дело сопровождает происходящее перед их глазами своими личными знаниями. Он предлагает отправиться поближе к сцене ближе к концу, надеясь перехватить старых приятелей и Клэр до того, как те скроются с глаз. К их удаче, последние, кажется, сами дожидаются Грэма за кулисами, благодарно обнимая как волшебника, так и его спутницу. Им даже прилетает приглашение на продолжение праздника, но, обменявшись говорящими взглядами с Эвелин, Тео тактично отказывается, получая заслуженное гордое звание деда в молодом теле с щедрой подачи Клэр. И ему ни капельки не стыдно.
[indent]— Эвелин сказала, что хочет посмотреть на вас в Париже, — уточняет он прежде, чем попрощаться.
[indent]— Правда? Когда угодно, курочка. Пишешь мне письмо и у тебя билеты на премьеру в первом ряду, — лучезарно улыбаясь, тут же реагирует Клэр, — Бери с собой родителей, сестру, — она переводит взгляд на Грэма, — его захватывай. Мы рады новым гостям, а, лично я, лучшей компании в очереди в туалет, — кивнув им обоим, француженка смеётся и целует их ещё раз, а затем спешно моросит к уходящей компании, махая ладошкой в воздухе.
[indent]Он молчит до тех пор, пока Клэр не скрывается из виду, и только потом оборачивается к Эвелин, не скрывая беспокоившего его последние полминуты вопроса:
[indent]— Лучшей компании в очереди в туалет? — кривится Тео и тут же исправляется, — Наверное, это тайна, которая должна умереть с вами, — настаивать, чтобы узнать её, он точно не станет. От греха.
[indent]Тео неспешно шагает сбоку от девушки, не торопясь покидать постепенно закрывающуюся ярмарку, и, когда Эвелин предлагает им присесть, оживлённо кивает в согласии. Честно говоря, Теодор ждал, что они смогут где-нибудь остановиться и поговорить, прежде чем время вынудит его вернуть Гамильтон домой в целости и сохранности. Обсуждать произошедшее по пути обратно не входит в его скромное представление о продуктивном диалоге и ещё меньше о том, как должен закончиться сегодняшний день.
[indent]Сцепив ладошки вместе, он вслушивается в возникшую паузу. Необъяснимым образом, Грэм знает, что кто-нибудь из них обязательно заговорит, как только будет готов. И на этот раз первой отзывается Эвелин.
[indent]Грэм не может остановить мгновенную реакцию на слова девушки. Он морщится, качнув головой в отрицании, но решает не перебивать её бесполезным спором. Если нцатое извинение за ситуацию, в которой Теодор не видит её прямой вины, ей необходимо, волшебник не станет препятствовать. Он ни на секунду не сомневается: она чувствовала себя так же плохо, как и он. Весь день. Так какой смысл тыкать пальцами и искать главного виновника чего-то, что мучило их в одинаковой мере?
[indent]— Мэйв не стоило устраивать сцену, но... Это прозвучит абсурдно, но я знаю, что за её злостью стоит всего-лишь ярое желание защитить меня. Это было бы... мило, если бы не подавалось в такой манере, — хмыкает Грэм, дёргая уголками губ.
[indent]Если он уже не злится на Абернати, как он может держать обиду на Эвелин? В отличие от американки, Гамильтон толком ничего не сделала, разговаривая с ним на градус прохладней, чем обычно. Возможно, не будь такой Тео ранимой ромашкой, когда речь заходила об Эве, он бы не стал устраивать из ситуации вселенскую проблему, требующую длительного обсуждения. Но он был. Есть.
[indent]Поэтому едва ли стоит вдаваться в подробности как сильно меняется выражение его лица, когда Эвелин решает перепрыгнуть длительные вступления, приступив сразу к сути. Или... околосути. Брови Грэма взлетают вверх, пока глаза становятся тонкими щелками — Эвелин позавидовала Клэр? Потому что Миша хорошо о ней отзывалась, и он общался с французами? Теодор хмурится и смотрит на неё широким взглядом. Одна за другой полярные эмоции сменяют друг друга, то запутывая, то распутывая клубок предположений волшебника. И финальным залпом Гамильтон отправляет его встречаться со всеми, с кем ему вздумается, главное, чтобы предупредил.
[indent]Молодой человек задирает палец, открывает рот, неуверенно мотая головой в отрицании, но захлопывает его быстрее, чем успевает произнести хоть какой-нибудь звук. Его взгляд опускается к крохотному сувениру в ладошке Эвелин, а когда возвращается к её глазам, то видит... слёзы? Грэм вздрагивает, принимаясь бить свой рекорд по удивлениям за один монолог.
[indent]— Эва! Ты что! — он дёргается к ней, аккуратно касаясь пальцами руки, в которой лежал поблёскивающий светлячок, — Я не понимаю! Тебе грустно? Тебе весело? — он смеётся, улыбается и пугается одновременно, осторожно смахивая слезу тыльной стороной ладони, — Я могу тебя заверить, я не планирую пропадать из твоей жизни в ближайшую вечность. По крайней мере, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы так оно и случилось, — перекладывая руку ей на плечо, Грэм несильно сжимает, а затем «чешет» её пальцами, — Нашла из-за чего плакать. Куда я денусь, — он старается не обращать внимание на неприятное давление в солнечном сплетении, напоминающее о том куда.
[indent]Вместо этого Теодор заводит ей руку за спину и, приобнимает девушку, утыкаясь носом в её макушку. Он сидит, прикрыв глаза и медленно поглаживая предплечье Эвелин, пользуясь моментом, чтобы привести свои мысли в порядок. Он отпускает её лишь тогда, когда убеждается, что девушка не примется плакать снова. Отодвинувшись, Теодор ищет её взгляд и, улыбнувшись, смотрит ей в глаза достаточно долго, чтобы занервничать, что она услышит его учащающееся сердцебиение.
[indent]Грэм громко выдыхает и, полностью освободив её, поворачивается к ней боком. На пару мгновений уже привычная тишина повисает в воздухе, гонимая ёмким смешком, следом за которым Грэм выпрямляется, расправляет плечи и, становясь многим серьёзней, смотрит на Эву.
[indent]— Нет, — Тео поджимает губы, отрицательно качая головой, — Нет, я не очень понимаю. Ты завидовала Клэр, потому что мы с ней танцевали? Или потому что она... нравится Мише? Потому что у нас остались общие друзья? — Грэм щурится, не останавливаясь, — Встречайся с кем хочешь, но... не делай этого неожиданно? Ты понимаешь насколько непонятно... это звучит? — риторический вопрос, следом за которым Грэм взмахивает ладошкой в воздухе, останавливая Эвелин от попытки ответить, — Пожалуйста, выслушай меня, – просит волшебник, негромко вздыхая.
[indent]Он снова отворачивается, уставляясь в точку в горизонте. Теодор делает первую попытку открыть рот, вторую, третью. Он задирает палец, прося ещё мгновение, а затем вновь возвращает свой взгляд к девушке. Все старания внутренней паники найти причину не озвучивать мучивший его с их вечера на крыльце МакМилланов вопрос проигрывают здравому смыслу. Если Грэм продолжит в том же духе, он будет сводить себя с ума изо дня в день. Кому это нужно? Эвелин? Ему? Что бы она ни ответила, он справится с последствиями.
[indent]— Для начала, нет, я не встречаюсь с Клэр. Ни сейчас, ни потом, — задрав ладошки в воздух, нервно хмыкает Теодор, — Ни с кем-либо другим. Никаких неожиданностей, — ещё один — менее ехидный — смешок, после которого Грэм задерживается на её лице прямым взглядом в глаза, — Я либо читаю между строк там, где ничего нет, либо... — молодой человек прикусывает губу, сжимает руки в слабые кулаки и медленно опускает их на скамью, продолжая жестикулировать пальцами, — Эвелин, ты обиделась на меня, потому что я не рассказал тебе о — предположим, что в этом сценарии они есть — своих отношениях? Или ты обиделась, на... их наличие? — Теодор делает глубокий вдох, упираясь локтём правой руки в колено, и начинает раскрывать пальцы, один за другим, продолжая говорить, — Потому что «а»: я бы рассказал, и их наличие бы не преуменьшило твою важность. «Б»: их нет и не будет, если твоя... зависть это, — неторопливо Грэм поворачивает голову в сторону Гамильтон и цитирует её жестом кавычек, — твой способ сказать, что, — рваный вдох, — ты хочешь видеть меня рядом с тобой и ни с кем другим, — он собирается закончить, но вдруг начинает улыбаться, выпаливая на одном дыхании яркое воспоминание, всплывшее в сознании: — Только избавь меня от: «Не бери в голову. Просто хорошо провожу время». Потому что оно уже в моей голове, и, клянусь Богом, хуже, чем это, ты мне уже точно ничего не скажешь, — негромко смеясь, наконец-то затыкается Теодор и застывает в одном положении, не прерывая с ней зрительный контакт.
[indent]Как оказалось, тараторить куда проще, чем ждать последующие лениво тянущиеся секунды, встающие поперёк горла. Зато он больше не спросит себя что всё это значит. Разве не славно? Главное, чтобы мироздание не услышало его слишком отчётливо и не подослало таинственное «хуже», о котором Грэм даже не подозревал.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

9

[indent]Если не планировал, тогда Теодору Грэму не стоило петь песню, сопровождая её словами о близком друге, прощальном «письме» и упоминанием того редкого случая, когда певцом выступает именно он. Впрочем вряд ли это похоже на настоящее обвинение или упрёк в его сторону.
[indent]— Уверен? А было очень похоже, что кто-то на сцене сделал это очень даже намеренно, — усмехаясь, она мотает головой из стороны в сторону, — Всё хорошо. Я всегда плачу, когда происходящее трогает меня до глубины души. — Это он просто давно не ходил с ней на грустные или слишком слащавые фильмы. Не уснул бы на дружном просмотре, на который сам же её позвал — может быть бы похихикал над переживающую за судьбу Эдварда и Беллы и наспех подтирающую слёзы Эвелин ещё с месяц назад.
[indent]Ведьма даже толком не скажет, откуда в ней это бесконечное желание сделать для него хоть что-нибудь, даже если речь идёт о простой оплате их скромного ужина. Ну, помимо очевидного, разумеется. Обхватывая свои локти, театрально вздыхая и топчась на месте, она смотрит на него осуждающе исподлобья зная, что проиграет собственному желанию улыбнуться ему. По жизни ей приходилось столкнуться с разными людьми. Некоторые никогда не отказывались от звонкой монеты, оплачивающей заказ за обоих. Другие будто бы этого и ждали. Разумеется, Гамильтон и не давала пользоваться своим финансовым положением тем, кого не считала близкими, а вот все оставшиеся могли забрать хоть всю её накопительную ячейку: Эва не была жадной. Она негромко хмыкает себе под нос. Почему-то она не сомневалась: в отличие от Грэма, финансы Гамильтон выглядели быстрее как дырка от бублика. Кто она без своих родителей?
[indent]— Не торопись, правда. Я буду ждать столько, сколько понадобится, — ей даже становится неловко от того, насколько требовательно она могла звучать во время своей речи. Ведьме вовсе не хотелось напрягать мужчину — будто у него своих дел нет! — и всё равно улыбается от приятной мысли, что Теодор даже даёт обещание. — Считай год за два, иначе всё бесполезно, — посмеиваясь, говорил женщина, смягчаясь в лице, — Как я и говорила. Не было даже сомнения.
[indent]Как бы не выглядело со стороны, Гамильтон не лукавила, а говорила честно, потому что прежде бывала на мероприятиях, которые оставляли неприятное послевкусие. Поэтому, начни она судить со всей объективностью, не приклеиваясь к Грэму со своими увлекательными историями почему их концерт был лучше всех, повторила бы свою мысль слово в слово. Ей приятно, что её мнение имеет важность; пожалуй, глупо только осознавать теперь, насколько волшебница умело игнорировала это на протяжении всего дня.
[indent]— Мне не хочется обижать остальные песни — они все действительно были хорошие без возможности выбрать, — она тушуется, отводя от него взгляд и едва заметно качаясь от его толчка, — Но заставившая рыдать всех и, — «Почувствовать всё, как есть на самом деле» — В том числе меня — я отдаю эту победу: «the night we met», — косясь на Грэма, ведьма тут же чувствует вспыхнувшие щёки. Благо, в полутьме и свете разве что горящей впереди сцены и огоньков ярмарки, загоревшихся с темнотой, дышать становится проще. Она могла бы выбрать не называть и увиливать, но кому станет от этого легче? Тем более, ей хотелось показать ему: она видела и слышала что он сделал. Возможно, Эвелин стоило задержаться на этой мысли побольше, а задержанные чувства высказать вслух. Однако она уже отворачивается лицом к сцене, на которой их вот-вот ожидает шоу.
[indent]Выступления такого рода всегда оставляли на ней неизгладимые впечатление, тем более, что такого масштаба она видела впервые. Родители в своё время рассказывали ей о кабаре, но у самой Гамильтон никогда не оказывалось возможности под рукой посетить ни его, ни бурлеск, ни другое подобное представление. Поэтому даже неудивительно, что она почувствовала своеобразную гордость, мысленно поставив галочку на против своего «To-Do» списка. С особым удовольствием она слушает и комментарии, доносящиеся со стороны её верного помощника в узнавании интересных фактов.
[indent]В голове волшебницы не укладывается: как эта девушка может сделать кому-то больно? И всё же, правда, выкрикнутая Абернати в спешке и со злости вновь и вновь всплывает в сознании. Гамильтон кивает, вежливо улыбаясь, что довольно быстро превращается в искренний смех: и от её смешливого, явно привычного для французского уха, обращения и от попыток Клэр пригласить весь табор цыган, знакомых Эве.
[indent]— Уверена Джен будет в восторге, — она переводит взгляд то с девушки, то на Тео обратно. Не готовая браться за своих родителей, мысленно женщина умиляется тому факту, что та не просто помнила о существовании Гамильтонов, как поставщиков знаменитого алкоголя на свой и чужой стол, но ещё и конкретных членов семьи. — Спасибо, правда сп... — она дёргает бровями, неловко посмеивается и отмахивается ладошкой, наспех касаясь щеки Клэр в обратную сторону, — Да, и это тоже.
[indent]И почему-то ей не кажется, что никто не захочет узнать об этом поподробнее. Или хотя бы откомментировать. На мгновение ей кажется, что Теодор и вовсе не задумывается о последней брошенной фразе подруги слишком конкретно, но произнесённая вслух фраза вынуждает проиграть Эву собственное пари.
[indent]— Скажу так: выбирать обычные места для того, чтобы поговорить с малознакомыми людьми — явно не мой вариант, — хихикнув, волшебница многозначительно смотрит на Теодора прежде, чем отвести взгляд. Он узнал об этом только сейчас, а ей пришлось находиться в моменте. Думаете словить загорающуюся лампочку — жаль, что так поздно! — от осознания отсутствия каких-либо связей между Клэр и Тео сидя на туалете — предел мечтаний? Поэтому с его позволения, она действительно не вдаётся в подробности, оставляя этот разговор между «девочками».
[indent]Они столько раз оставались наедине друг с другом и, казалось бы, Гамильтон уже должна была свыкнуться, но вместо этого чувствует и едва трясущиеся ладошки, и то, как она старается найти место на скамейке, ёрзая, убирая и приглаживая выскочившие пряди себе за уши. Сорвать пластырь — единственное, что позволит ей почувствовать себя проще если бы не одно «но»: Тео будет отвечать ей следом, вынуждая её выпрямиться, словно по струнке. Вместе с этим, она прикусывает губу, неоднозначно кивнув ему головой.
[indent]Нет, ей бы согласиться с ним полностью, но что-то мешает Гамильтон поверить до конца. Она не сомневается: всё так и есть, Абернати — милейший человек, не готовый бросать своих друзей на произвол судьбы и когда тех обижают, что же, лучше тем не вставать на их пути. По крайней мере, это то впечатление, которое она оставила Эвелин ещё со школы; другое дело, в ней продолжало оставаться смутное ощущение, что дело здесь не только в дружественном желании поддержать близкого. От этой мысли её, благо, отводит в сторону кое-что поважнее. Она останавливается взглядом на Теодоре, растерянно и виновато растирая кожу на своих ладошках. Делу не помогает и то, что вместе со своими словами она решает выплакать оставшееся, что не забрал концерт.
[indent]— Извини я, — она дёргает головой из стороны в сторону, всхлипывая, — Всё в порядке, не переживай. Я просто испытываю за раз слишком много и это выливается вот, — ладошкой она обводит своё лицо вместе с этим краснея, чувствуя попытки мужчины спасти её от потопа, — В это.
[indent]Куда денется? Проскакивающая неприятная мысль в голове Гамильтон яркой картинкой давит на сознание, отчего та лишь посильнее вдавливает голову в его ключицу, утыкаясь в его грудь лицом, стараясь избавиться от страшного видения из прошлого. Не сказать, что Гамильтон теряла его часто, как в тех историях старых друзей со школы, ссорящихся и находящихся друг друга стабильно в несколько месяцев, начиная свою историю по новой. Нет. То было не по её желанию и редко, но зато раня острым лезвием сердце так сильно, что такого рода раны могут заживать всю жизнь. Однако сейчас он здесь. Успокаивает её, давая столько времени, сколько понадобится; на удивление, того ей требуется намного меньше, чем если бы женщина была одна.  У неё не только нет выбора, кроме как довериться ему без бестолковых проверок, но и нет желания думать в том направлении. Она и сама сделает всё возможное, чтобы быть рядом.
[indent]Она утирает последние слезы, осторожно промокнув рукавом своей куртки его рубашку и неуверенно дёргает уголками губ. Ей хочется пошутить, но это только сделает ситуацию ещё более неловкой, поэтому она шепчет тихие слова благодарности, незаметно прикладывая ладошку к мягкой ткани платья, будто короткое нажатие поможет ей вогнать выскакивающее из грудной клетки сердце обратно. 
[indent]— Подожди, я, — тут же она пытается встрять, стоит ему начать задавать ей один вопрос за другим. На последнем волшебница и вовсе опускает взгляд, только для того, чтобы неуверенно заметить: — Да, я...теперь понимаю, и, — единственный шанс выскальзывает из её рук: она коротко кивает, прикусывая свой язык, мгновенно становясь пунцовой. Что она несла? Легко говорить, когда у тебя есть все кусочки паззлов и воспоминания. Ещё бы сказала про туалет и цены бы ей не было. Волшебница так и продолжает корить себя за абсолютное неумение не давиться своими чувствами, теряя способность говорить всё то время, пока Грэм не берётся говорить по новой.
[indent]Что, если она всё испортила? Может он не понимает не только потому, что она говорила загадками, но и потому что догадавшись, не торопиться сказать правду, дабы не обидеть волшебницу? Прежде, чем паника подступится к горлу, Эвелин успевает ухватиться за первую ступеньку верёвочной лесенки из долгого пути взбирания обратно.
[indent]Не встречается; она знает! Однако ухо цепляется за необычное предложение, где встречаться Теодор не планирует ни с кем, видимо, никогда, вынуждая её дёрнуть бровью. Дальше — «хуже», но больше для сердца самой Гамильтон. Так он чувствовал себя минутами ранее? В отличие от самой Эвелин, Теодор говорит осторожно, заметно подбирая слова, но прямолинейно достаточно, чтобы не задаваться никакими дополнительными вопросами вслух.
[indent]И в отличие от июньской посиделки на заднем дворе МакМилланов, у неё не остаётся выбора подумать о том, что Теодор спрашивает из желания посадить их обоих в лужу неловкости на всю оставшуюся жизнь.
[indent]— Да, — она занервничала ещё сильнее, отчего её голос дрогнул, скакнув, вынуждает её нахмуриться и постараться повторить уже более спокойно и желательно развёрнуто, не вынуждая её вытащить палочку и прочитать мысли Гамильтон самостоятельно. — Да, так и есть. Я не знаю, смогла бы я когда-нибудь чувствовать себя нормально от мысли, что у тебя есть кто-то... другой. Не я, — она морщит нос от собственного уточнения и того, как инфантильно она звучит, делая короткий вдох и выдох, — С самого раннего утра я только и слышала: «Клэр замечательная, Клэр такая красивая, она так подходит Тео» — именно это и говорила мне Миша и я... я ведь совсем не против, — она задирает палец, опережая своё умение подавать полярные сигналы, — Первых двух пунктов. Погоди. Я... знаю, что это не нужно объяснять, но я просто не могу оставить тебя без этого, — прося его подождать, — лучше сказать: дать второй шанс объясниться — ведьма оборачивается к нему всем корпусом, уперевшись коленками в ногу мужчины. Она опускает глаза вниз, чуть склонившись вперёд, чтобы подхватить его ладошку в свою. Почувствовать его тепло и силу, передающуюся через кожу. Более она не отводит от него взгляда, — А затем всё начало накладываться одно на другое: опоздание, друзья, танцы, потерявшиеся в разных очередях да даже Мэйв. Я попросту не знала как справиться с собственными чувствами: я заревновала сильнее, чем обычно, но что я должна была сказать? «Тео, тебе нельзя общаться с другими девочками, общайся только со мной? И нравиться тебе никто тоже не должен: для это у тебя есть я» — это давно было пора оставить в школе! — тараторя, продолжает возмущаться на своё поведение Эвелин, более не обращая внимание ни на скачущее в груди сердце, ни на багровеющие щёки.
[indent]Она хватает ртом воздух, чувствуя как тот заканчивается в лёгких.
[indent]Конечно она хотела, чтобы он был с ней. Ей сложно вспомнить времена, когда этого не было: такое чувство, вся жизнь Эвелин формируется вокруг воспоминаний о том, как она расстраивалась, что всё пошло по наклонной после его смерти да ещё и ухудшилось в силу разницы возрастов по его возвращению. Спросить Гамильтон — это никогда её не беспокоило, хотя давно прекрасно понимает, где была проблема. Ведьма всем своим видом даёт ему понять, что есть ещё кое-что, что ей нужно сказать.
[indent]— Я флиртовала с тобой тогда, — опуская глаза к своим коленкам, говорит Эва. «Хуже». Теперь, когда он сказал ей об этом вслух, даже если со смешком, должным дать ей понять, что никто не в обиде, она не может оставить это как есть. — А с твоим вопросом я не придумала ничего умнее, как запаниковать и сбежать от прямого ответа. Вдруг я перегнула? Вдруг ты подумаешь: «о нет, посмотрите на эту флиртующую, куда она торопится вперёд паровоза». Я знаю, что это безумно, — прежде, чем прочитать это в его взгляде, произносит Эва хмыкнув: думает она зря сказала про безумных подружек? В большей степени она имела себя.
[indent]Нужна она ему такая? Сумасшедшая и живущая в каком-то своём мире грёз, прячась от правды потому, что та может слишком сильно ранить? Эва поправляет спадающую с плеч куртку, а затем неуверенно смотрит на него.
[indent]— Я просто боюсь показаться тебе легкомысленной и ветреной, даже если это не так, — её голос становится совсем тихим. Разве нет повода? Ещё недавно она была готова выйти замуж не по любви; что ещё женщина может натворить? Прежде чем замолкнуть, она от всего сердца произносит то, что всегда было с ней рядом, чтобы между ними не происходило: — Потому что я желаю тебе только лучшего. Я всегда хотела, чтобы ты был счастлив Тео, со мной в своей жизни или... без меня.

Подпись автора

— every great love starts with a great story
https://i.imgur.com/lDmNy5Q.gif https://i.imgur.com/IdR1DMV.gif

10

[indent]Вечерний воздух вдруг становится спёртым и склизким. Он обволакивает лёгкие Грэма, отзываясь свинцовой тяжестью в грудной клетке. То, что Теодор говорит быстрее, чем думает — давно уже не секрет, но то, что он выскажет всё Эвелин Гамильтон, как на духу, и плевать на последствия — тот ещё сюрприз. И пускай произнесённые вслух мысли совершенно не новы — оттого и продуманы — для молодого человека, они совершенно незнакомы девушке. Были. До сих пор.
[indent]Смотря в два тёмно-кофейных огонька напротив, Теодор теряет всю храбрость, с которой пустился в авантюру разгадывания секретов сегодняшней недоссоры. Вполне возможно он перегнул. Ошибся, предположив, что снесёт любой ответ, и сможет починить «их», что бы ни произошло. Может быть, он справится с реакцией Эвелин, но сможет ли сама Эвелин смотреть на него без нервозного послевкусия неловкости, сколько бы времени ни прошло, теперь?
[indent]Она отвечает ёмкое «да», и сердце Грэма пропускает удар. Да, обиделась, потому что он не рассказал про несуществующие отношения? Или да, потому что... Растерянность Теодора вырисовывается на его лице так явно, что, кажется, без всяких слов Эвелин спешит объясниться — его сердце пропускает ещё один удар, а в ушах начинает звенеть. Не в силах оторвать взгляда от её лица, Теодор толком не уверен смотрит ли он на неё растеряно или испугано.
[indent]Она не хочет видеть его с другими.
[indent]Она хочет видеть его с собой.
[indent]Жар поднимается вдоль шеи к его щекам, а в горле пересыхает. Ему требуется вся выдержка, чтобы не перебить её прямо здесь — тем лучше. Потому что имя Клэр звучит в который раз за вечер, и уже знакомая паника парализует Теодора до кончиков пальцев, чтобы тут же отпустить. Нет, он не ослышался. Всё верно, Эвелин Гамильтон действительно рассказывает ему о том, что отгородилась от него стеной молчания из-за одной мысли о том, что бывшая девушка до сих пор присутствовала в картине его будущего.
[indent]И впервые за весь короткий монолог на лице Грэма появляется робкая улыбка. Он качает головой — ей не обязательно отчитываться, будто Эвелин совершила самый большой грех на планете. Он не понял её сразу, но теперь... теперь-то ему всё понятно! С мысли его сбивает внезапное тепло от влетающих в него коленок Гамильтон, следом за которыми её ладонь находит его собственную, и это всё, о чём он может думать последующие несколько секунд.
[indent]Теодор сомневается с пару мгновений, а затем как можно осторожней разводит свои пальцы, аккуратно переплетая их с пальцами Эвелин; и вопреки всякой логике свежий летний воздух становится ещё плотней, вынуждая его прилагать усилия к каждому следующему вдоху.
[indent]— Чем обычно? — вырывается из него едва слышным замечанием, отзывающимся прорезающейся шкодливой улыбкой на губах Грэма.
[indent]Наверное, не переживи Теодор весь сегодняшний день, он бы усомнился, что не заснул где-то на скамейке за кулисами. Ему хватает несильно сжать нагревающуюся теплом от руки Гамильтон ладошку, чтобы убедиться в абсолютной реальности всего, что с ними происходит. Весь этот абсолютно бессмысленный хоровод всеобщих страданий начинает обретать обоснованные очертания; и теперь, когда он начинает понимать почему он вообще имел место быть, пережить его снова больше не выглядит бесполезной тратой времени. Не тогда, когда Теодор знает к чему всё это вело.
[indent]Грэм улыбается шире, стоит ей пуститься в рассуждения о событиях прошлых месяцев. Если бы он только знал. Если бы хоть на секунду разглядел в побеге от прямого ответа то, о чём она говорит... он бы не терял ни секунды на сомнения о том, что должен сказать, чтобы развеять её сомнения. Волшебник издаёт звонкий смешок от её финального вывода о том, как это выглядит. Придётся её расстроить, в его глазах, как угодно, но не безумно.
[indent]— Насколько же у меня тонкая организация души в твоих глазах, Гамильтон, — Теодор прикусывает губу, едва справляясь с тем, чтобы усмирить свой восторг от всего, что говорит Эвелин, хотя бы на одну треть.
[indent]Он наклоняет свою голову, стараясь найти утерянный зрительный контакт. Его лицо инстинктивно смягчается, когда девичий голос становится неожиданно тихим. Почему она говорит это так расстроенно? Словно где-то и впрямь есть Вселенная, где Теодор Грэм клеймит самого близкого ему человека ветреным и легкомысленным? Никогда. Ему даже не представить к какой глупости Эвелин прицепилась, что считает подобный сценарий возможным.
[indent]По окрестностям разлетается неожиданный нервозный смешок.
[indent]— Ты пытаешься со мной попрощаться, Гамильтон? Если так, у тебя получается из рук вон плохо, — сжимая её руку крепче, отзывается Грэм, делая заметно тяжелые вдохи и выдохи, — потому что я не хочу жизнь, где я счастлив без тебя, — Теодор сжимает губы, задумываясь, — И раз уж мы расставляем точки над «i», ты извини, но я влюблён в тебя с четырнадцати лет. Ты правда считаешь, что способна напугать меня единожды пофлиртовав со мной на крыльце дома родного брата? — он морщит нос, принимаясь широко улыбаться и качать головой в отрицании, — Нет. По моим временным меркам ты опоздала на все паровозы, и нам их скорее догонять, чем перегонять, — тихий смешок, следом за которым в воздухе повисает недолгая пауза.
[indent]Он смотрит на неё и словно видит в первый раз. Бессчётная россыпь веснушек, борющихся за внимание с переливающимися на свету блёстками; огромные карие глаза, смотрящие на него совершенно иначе, совсем не так, как он привык; тёмные мягкие волосы, ни раз щекотавшие его нос, стоило Грэму стиснуть девушку в объятьях — всё эти маленькие детали, ставшие такими родными и любимыми за столько лет. Как он может её испугаться? Всё в нём отзывается теплотой и доверием к сидящей напротив девушке, и ничто, и никто не заставят Теодора подумать о ней иначе, чем полным искренней преданностью сердцем.
[indent]Теодор хмыкает, чуть поднимая сцепленные вместе руки в воздух, и ласково смотрит на них, словно не веря до конца. Эвелин чувствует то же самое; и все моменты, вынуждавшие его остановиться и спросить себя значили ли они что-то, не плод его воображения. Она переживала их так же явно, что и он сам.
[indent]Ухмылка прорезается на его лице так же неожиданно, как и всё, что происходит в последние минуты. Грэм пытается сжевать её первые мгновения, но быстро смиряется.
[indent]— То есть, ты хочешь сказать, что ревнуешь меня на обычной основе, — не в силах скрывать удовольствия от своих наблюдений, Теодор перестаёт бороться с уголками губ, позволяя себе свернуть рядом белых зубов, — И как это выглядело в твоей голове? Ты заморозишь меня своими односложными ответами до той степени, что я передумаю смотреть на всех девочек, кроме снежной королевы Эвелин Гамильтон? — утыкаясь носом в сплетенные руки, он смотрит на девушку исподлобья, нарочно выдерживая недолгую паузу.
[indent]Шкодливая улыбка Грэма неспешно спадает, возвращая его чертам растроганность. И если его попытки «поиздеваться» над ней позволили перевести дыхание, то стоит Теодору стать серьёзным, проблемы с сердечным ритмом и дыханием возвращаются в полном объёме. Честное слово, он едва слышит собственные мысли, что уж говорить про окружающих их с Эвелин мир.
[indent]— Как я могу смотреть на кого-то, кроме тебя? — бегая взглядом от одного карего глаза к другому, он чуть отдаляется от их ладоней, чтобы не прятать своего лица за ними, — Я не могу. Ни в школе, ни сейчас.
[indent]Он снова замолкает, позволяя себе находиться в моменте, не торопясь вперёд и не оглядываясь на всё, что привело их в здесь и сейчас. Ему хочется запомнить всё, как есть, до малейших деталей, потому что несмотря на оптимистичную натуру, он не мог представить, что подобное возможно, даже в самых смелых планах на будущее.
[indent]Мысли Грэма перебивает громкое объявление в рупор, предупреждающее о закрытии ярмарки в ближайшие пятнадцать минут. Он не дёргается сразу, продолжая изучать и без того слишком хорошо знакомые ему черты. Стоило догадаться, что Вселенная найдёт способ нарушить их идиллию непрошеным напоминанием о том, что стрелки часов не замерли, как бы Грэму этого ни хотелось. Они продолжают упрямо идти вперёд, лишая волшебника всякой возможности остаться на этой скамейке навсегда; впрочем, сдаваться утекающим из под пальцев секундам без боя он не планирует.
[indent]Теодор негромко вздыхает, роняя их руки обратно на колено, и, оглянув заметно опустевшие окрестности ярмарки, улыбается своему открытию: нарочно или нет, его семья не заявилась к ним в самый неподходящий момент, за что он им бесконечно благодарен.
[indent]— Я хотел спросить, — прерывая своё недолгое молчание, он неспешно переводит взгляд обратно на Эвелин, мгновенно дёргая уголки губ выше, — как ты смотришь на то, чтобы я проводил тебя до дома? Мне не хочется с тобой расставаться сейчас, — на миг он сбегает от неё, смущаясь, и торопливо добавляет, — Если что, я пойму если ты устала и хочешь вернуться домой без... — он затыкается в ту секунду, когда понимает, что говорит очевидную глупость, достойную предположений Гамильтон о паровозах.
[indent]Грэм негромко усмехается над самим собой — он просто не хочет, чтобы она подумала, будто он теперь станет вести себя невоспитанно и забудет, что такое личные границы. И всё равно он понимает насколько бестолково звучит его вопрос в её глазах. Он не помнит, чтобы она хоть раз не позволила ему проводить её до двери.
[indent]Нехотя он размыкает замок из пальцев, чувствуя неприятный холодок, проходящий по ладони. Он говорит ей что-то про оставленные в палатке вещи и, поднявшись в полный рост, неспешно шагает в нужном направлении. Теодор делает один шаг, два, три, и тянется к её ладони, осторожно приостанавливая девушку прикосновением.
[indent]— Эвелин, — выходит из него почти неслышно, вынуждая Грэма коротко прокашляться, — Есть ещё кое-что. Я... — он делает полшага, опуская свой взгляд к девушке, и аккуратно хватаясь за её ладонь чуть сильней, — Ты позволишь мне поцеловать тебя? — он готов поклясться, что громыхание его сердца распространяется далеко за пределы его грудной клетки, но это не имеет никакого значения. Всё, что действительно важно, концентрируется в маленькой фигуре Эвелин Гамильтон — девочке, старшей его на курс, в которую он влюбился в свои четырнадцать и любил до сегодняшнего дня, когда наконец-то набрался храбрости, чтобы сказать ей об этом вслух.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

11

[indent]— Нет, я не... — «пытаюсь» — теряется между речью Тео, а второе подряд обращение по отцовской фамилии вынуждает её дёрнуть плечиками и даже выпрямиться в спине, как если бы её начинали отчитывать. Если бы?
[indent]Влюблён в неё. Тео в неё влюблён!
[indent]Не в прошедшем времени, как это было с симпатией в школе, а в настоящем, сейчас и ей приходится проговорить эту мысль самой себе с несколько раз, чтобы до конца согласовать её с высшими инстанциями своего сознания.
[indent]Она даже не сразу находит, что ему ответить. Так и смотрит широко раскрытыми глазами с громким и глупым: «Не извиню?» — крутящимся в её голове. В отличие от предыдущих разов, когда её лёгкие стягиваются плотным жгутом, не дающим ей дышать, история повторяется и сейчас, но... Эвелин сжимает его ладошку в своих руках посильнее, а вторую практически незаметно тянет к своей коленке, осторожно ущипнув себя за открытый участок кожи.
[indent]— Я так понимаю, от «нравилась» до «влюблён» — один шаг? — ей приходится тут же сделать глубокий вдох; она и не думала, что бушующие в голове чувства могут настолько сбить её и физически, — Хотя едва ли я могу «обвинять» тебя в сокрытии пары фактов, учитывая, что нахожусь с тобой на одной ступени по уши влюблённых, — её голос подрагивает, но Эвелин не останавливается, многозначительно дёрнув бровями. Что же, за своими фантазиями и размышлениями, она действительно недооценила душевную составляющую Теодора Грэма, оберегая его от того, что на самом деле ему было... необходимо?
[indent]Им обоим.
[indent]— Сейчас я разве что мысленно считаю, сколько раз мне нужно построить тебе глаза, чтобы перегнать или хотя бы догнать поезд, — шутливо замечает Эвелин, на мгновение даже ища взглядом что-то: календарь с количеством дней за пережитые порознь без сердечных признаний с десяток лет, например? И всё же надолго она на этой мысли на зацикливается, переводя глаза обратно на Теодора и улыбнувшись шире. Слава Мерлину он знает её юмор. Так бы в ней точно закрался червячок сомнения, что она сказала что-то не то.
[indent]С четырнадцати. Она ненамеренно хватается за минувшие дни, вереницей пробегающие перед её глазами, те моменты, когда приглянись повнимательней без боязни и можно было увидеть правду. Почему мальчиком Тео засыпал именно с ней на одном диване, слушая истории про русалок из древней книжки. Юношей потратил так много времени на неё одну в вечер прощальной вечеринки, выслушивая пережитые без него года Эвы. Почему будучи взрослым сделал всё возможное, чтобы остаться рядом.
[indent]Запинаясь и вываливая на Грэма свои причины о хаотично меняющемся настроении на протяжении дня, она пропустила его едва заметную ухмылку мимо; лицо Эвелин тут же меняется, являя прорезающие кожу морщинки из-за прищуренных глаз и на мгновение сжатые вместе губы.
[indent]— Нравится тебе издеваться, да, Грэм? Все видели? Это самый большой обман о людях-ромашках, — Эва чуть ли не приподнимается на месте, ища несуществующую аудиторию, готовую стать её главными свидетелями, но тут же усаживается обратно, неловко толкнув его своей коленкой, говоря уже более спокойно и серьёзно: — А как, простите, тебя не ревновать? Ты — единственная в своём роде булка, замечательный и такой же тёплый. Кто угодно бы на тебя посмотрел, — и смотрел! — и как мне было за это не переживать?
[indent]Ведь она понимает всю глупость собственных волнений, но ничего не может с ними сделать. Однако, смотря на смотрящего из-за рук Грэма, выглядящего не хуже, чем самого хитрого лиса на свете, она тепло улыбается волшебнику, выдыхая. Насколько плотно же на её глазах были натянуты чёрные очки, а по бокам — для пущей убедительности — шоры, что она не замечала всего происходящего? Наверное, лучше сказать: не могла поверить, что это возможно. Наблюдая за его горящими глазами, ей становится уже и не так стыдно от своего соперничающего с придуманными дамами настроения.
[indent]— Ну Тео-о, — Эвелин начинает негромко посмеиваться, прикладывая свободную ладошку к своей щеке тыльной стороной и качая головой из стороны в сторону, — В таком случае, я самая удачливая на свете, что скажешь?
[indent]Все те разы, когда ей удавалось увидеть в жизни Теодора кого-то, по её ощущениям, более близкого, подходящего, любимого схлопываются никому не нужным мыльным пузырём. Она понимает, что означают такие фразы как никто другой. Гамильтон опускает взгляд к их ладошкам вновь, осторожно поглаживая большим пальцем его кожу. Она встречалась со многими, Эвелин Маргарет чуть ли не выскочила замуж за человека, к которому даже не представляет, как испытывала чувства. И явно не потому, что он — плохой, недостойный. Это не имеет никакого отношения к неожиданно пришедшему осознанию, по какой причине у неё до сих пор не получалось ни с кем ничего серьёзного.
[indent]Однако Гамильтон не торопиться остановиться на этой мысли, дёрнув стоп-кран. Ей не хочется не столько придумывать наперёд, находя ответы на все вопросы сию секунду, сколько вновь брать всё только в свои руки. Как оказалось, делает она это скверно. Даже от Теодора избавиться не может правильно — так он сказал?
[indent]Голос в рупоре звучит не лучше будильника по утрам, вынуждающего открыть глаза и вынырнуть из своего идеального сна. Впрочем заместо того, чтобы напугаться от пробуждения и сожалеть несколько часов о том, что нельзя вернуться обратно, она переводит на него взгляд, бегая глазами по родным чертам лица и не справляется со своей улыбкой.
[indent]— Ну и... день, — прижимая пальцы к своим губам, она шкодливо улыбается, больше не пытаясь вернуться к теме испорченных ею часов. Что толку себя корить, когда ему не было до этого дела? А у неё ещё будет время подумать об этом прежде, если очень сильно захочется. Сейчас... ей совсем не хочется отпускать его.
[indent]Она прикусывает губу, с сожалением думая о врезающихся в голову мыслей о его завтрашнем отъезде. Эва чувствует себя не лучше влюбившегося в своего лучшего друга подростка, с которым вот-вот придётся расстаться на месяцы из-за каникул, пытаясь справиться с накатывающими на голову и сердце чувствами в одиночестве.
[indent]— Ещё слово, Грэм, я свяжу тебя и не побоюсь сесть за руль твоего автомобиля, чтобы самолично довести нас до Карлайла, если будешь слишком брыкаться на аппарировании, — она начинает говорить практически в параллели с ним, когда понимает, к чему тот ведёт; Эвелин сверкнула взглядом, приблизившись к нему на десяток сантиметров лицом. — Я буду очень рада, Тео, — смягчаясь в лице, негромко добавляет Эва.
[indent]Правда, свою храбрость она на мгновение теряет. Он поцелует её? Или это должна сделать она? Эти вопросы — практически громче мыслей и только отвлечённость на необходимость покинуть территорию ярмарки вынуждает её утешить нарастающее новой волной беспокойство. Эва ловит себя на мысли, что они крутились в её голове все последние минуты, но добрались нарастающим громом только сейчас. Может, он хочет сделать это перед прощанием? Или хотя бы покинув ярмарку? Ведьма осторожно озирается по сторонам. Всё это время она даже не задумывалась о наличии МакМилланов и Уолшей поблизости, которые вполне могли караулить их из-за угла. Не говоря уже о возможно зевающих в кустах, но ждущих журналистов неожиданного поворота в жизни Теодора Грэма.
[indent]Он не хочет, чтобы они знали? Гамильтон прикладывает ладошку к своей груди, прислушиваясь через это движение и к миру, всё это время не останавливающемуся вокруг них. А она сама?
[indent]Тёплое прикосновение его ладошки Тео возвращают внимание девушки к его лицу. Через посильнее перехваченные пальцы словно проскакивает молния остаточными мурашками, пробегающими по всему телу. Эвелин смотрит на него практически удивлённо, но просто потому, что до конца не может поверить в то, что это — происходит с ней.
[indent]— Разве я могу не позволить? — задаваясь вопросом на вопрос, отзывчиво говорит Эвелин, мгновенно расплываясь в тёплой улыбке и подступаясь к нему ближе. Гамильтон выпускает его руку только для того, чтобы завести ту ему за шею, а вторую положить на грудь и... с особым удовольствием почувствовать учащенный ритм его сердца. Она хмыкает, коротко прищурившись, но больше не тратит на это времени, приподнимаясь на цыпочки и целуя его. Сначала совсем осторожно и нежно, но тут же посильнее сжимая ткань рубашки с рядом пуговиц под своими пальцами, прижимается к нему, как к единственному спасению. Гамильтон «бежит», наверное, от себя: от всех тех моментов, когда не позволяла себе подумать о такой реальности. Как часто она слышала нелепость в виде фразы: «Мечты должны оставаться мечтами».
[indent]Пусть выкусят. Её — только что сбылась.
[indent]Волшебница отпускает Теодора неспешно, ослабляя хватку, плотно вставая на землю обоими ногами. Она смотрит в его глаза, а затем хихикнув, утыкается ему в грудь своим лбом, обхватывая Грэма за талию, оставаясь в таком положении с добрую минуту, приводя дыхание в порядок, возвращая мыслям форму, находя в себе силы сдвинуться с места, а не по-ребячески потребовать от него повторения происходящего секундами ранее.
[indent]— Пойдём? — тихо звучит её голос прежде, чем она лукаво поднимает на него взгляд. Из Гамильтон вырывается смешок. Прикусывая губу, та подзывает его пальцем поближе, будто хочет что-то сказать ему на ухо. В моменте, когда лицо Тео оказывается совсем близко, она прижимается к нему сначала одной щекой, а затем, смеясь громче, и второй, оставляя на его коже яркие цветные пятнышки. Время действия средства, сохраняющего всё в идеальном виде должно было подойти к концу. А ей только на руку, — Обращайся. Теперь выглядишь так же, как чувствуешь себя внутри, — успевая наспех поцеловать его в щёку, Гамильтон позволяет им сдвинуться с места.
[indent]Ей бы переспросить его, точно ли Грэм хочет тратить своё время на путешествие туда-обратно, но оставляет этот вопрос до лучших времён. У неё, по крайней мере, есть одно решение, но ведьма временит с тем, чтобы озвучить его вслух. Оставляя позади безумный день вместе с самым необычным годом ярмарки, она предлагает немножко пройтись до дома, как только английский пейзаж сменяется на невысокие крыши более северного города; Эвелин то и дело смотрит на Грэма, с умилением прикладывая голову к своему плечу и вновь подбираясь пальцами к его, переплетает их.
[indent]— Возможно есть ещё кое-что, Тео, о чём ты абсолютно не подозреваешь, — она делает паузу, — Ты представляешь вообще, какому количеству девочек нравился в школе? Если для тебя это неожиданно секрет: многому, — она даже загибает несколько пальцев, перечисляя парочку одноклассниц с её потока, так активно интересующихся жизнью Теодора ещё в школьное время, — Так вот, я, как самая злая и ревнивая девочка, постоянно отваживала их от тебя. Ничего плохого не говоря от твоего имени, разумеется... — Или почти ничего? — Тем не менее, вынуждая их переставать вздыхать по тебе в угоду нашего общения, — лицо Гамильтон приобретает действительно виноватое выражение и несмотря на аккуратную улыбку на её губах, она явно пропускает сердечный удар от раскрывшегося спустя столько лет секрета, — Насколько я теперь плохой человек в твоих глазах?
[indent]Возможно, об этом стоило никогда не говорить мужчине, но Гамильтон понимает: о таких вещах стоит переставать молчать. Ей вообще кажется, что с Теодором она не смогла бы молчать о чём-то теперь. Особенно с тем фактом, что никто не пытается сбежать от неугомонной ревнивицы прочь.
[indent]Стоит им свернуть на улицу Эвы, уголки её губ падают на короткий миг, отчего Эвелин намеренно отворачивается к окнам. Дом, другой и... неторопливо ей приходится остановиться, запрокидывая голову на фасад родного здания. Ей ничего не остаётся, кроме как дёрнуться к нему навстречу, зажимая того в крепких объятиях.
[indent]— Тео, во сколько ты уезжаешь? — она молчит совсем недолго, потоптавшись на месте и поправляя сумку на плече. Гамильтон вновь смотрит на дверь боковым зрением, а затем на него и несмотря на смущение, пылко пробуждающееся на её щеках, спрашивает: — Может, ты останешься у меня сегодня? — ещё тише она намеренно повторяет ранее сказанную мужчиной фразу, — Мне не хочется расставаться с тобой. — Сейчас, завтра, в ближайшем будущем и пусть Эвелин знает, что не может получить всего и сразу, хотя бы в силах предложить им пережить ещё несколько часов вместе.  
[indent]Любые его беспокойства встречаются с её отрицательными качаниями головы. Никто не пытается залезть в её дом без спросу — она сама предлагает — и уж тем более быть непрошеным гостем. Очень даже желанным. Эва явно загорается ярче, видя, как он сдаётся, торопливо устремляется открыть дверь, словно постой они на улице ещё секунду и он передумает. Ей приходится склониться перед входом в квартиру, чтобы скучающие коты не сбили их с ног и шушукая на них, Гамильтон включает свет.
[indent]— Чувствуй себя как дома. Скажи, тебе что-нибудь нужно? — складывая в руках куртку и откладывая её прочь, она мягко улыбается, кивая ему головой, — Располагайся, я сейчас умоюсь только, а то эти блёстки, — выдавая ему короткий инструктаж по кухне, — кофе поздним вечером? Очень похоже на него — она пропадает за дверью ванной, действительно возвращаясь к нему без искусственных веснушек на своих щеках и посвежевшим лицом.
[indent]Проходя в свою спальню, Гамильтон хлопает по некоторым ящикам, решаясь сразу же озаботиться постельным бельем для волшебника прежде, чем угомониться полностью, как вытягивая уже дополнительную подушку, останавливается. Эва медленно оборачивается вокруг, останавливая взгляд на своей кровати. Прикусывает губу, задумываясь. Прищуривается, вновь смотрит на собранный комплект в своих руках и достаточно громко говорит:
[indent]— Тео, ты не мог бы подойти? — запирая ящик, она отходит от комода и делает несколько шагов к кровати, замирая, когда видит мужчину в дверях. Она улыбается, прижав подушку чуть посильнее к себе, складывая подбородок на её край, говорит: — Скажи мне, если это прозвучит безумно и вместе с этим не подумай, что я не умею взвешивать свои решения, — она делает ещё шаг-другой, по итогу уперевшись сомкнутыми на подушке руками в Грэма, пощекотав того оттопыренным пальцем, поднимая на него взгляд. Единственное, что она может попытаться пообещать себе хотя бы сегодня: перестать думать, а спрашивать прямо, — Я могу постелить тебе на диване, но. Ты не хочешь... поспать здесь? Со мной? — пауза, — Потому что если спрашивать меня, я бы точно не предлагала, если бы не хотела.

Подпись автора

— every great love starts with a great story
https://i.imgur.com/lDmNy5Q.gif https://i.imgur.com/IdR1DMV.gif

12

[indent]Он издевается над ней ненарочно. Нет, не так. Не со зла. Просто Теодор Грэм чувствует себя не лучше мальчишки-подростка, не знающего иных способов проверить симпатию понравившейся девочки, как ткнуть её как следует под рёбра и посмотреть станет ли она смеяться.
[indent]И она смеётся, и Теодор чувствует себя ещё глупее, краснея, но так и не теряя желания проверить очевидное ещё раз. А затем ещё, и ещё, будто если Теодор Грэм перестанет хитро косится на Эвелин с неизменным немым вопросом, она вдруг забудет, что минутами раньше призналась ему в любви. Неловко бы, конечно получилось. Впрочем, он не гордый — напомнит.
[indent]— Я абсолютно не понимаю о чём ты. Мы точно говорим обо мне? Насколько я помню, если я не проводил время с тобой, я был на квиддичном стадионе. А если не был на поле, то донимал Трэйси и Элайджу. Кому. Когда! — смеётся Грэм, качая головой.
[indent]Он никогда не думал о себе в ключе абсолютно слепого к посторонним симпатиям человека. До тех пор, пока речь не заходила об Эвелин, разумеется. Потому что вычесть их разговор на крыльце МакМилланов — ни тогда, ни даже сейчас он не видел недвусмысленных сигналов; и, всё равно, даже с диагнозом абсолютной слепоты к знакам внимания от Гамильтон, заметил то, что надо было заметить — вышло неудачно, конечно, но сейчас едва ли это имеет значение.
[indent]Теодор делает попытку вспомнить хоть какую-нибудь девочку, заклейменную его тайной поклонницей с лёгкой подачи Гамильтон, но бросает бесполезное занятие быстрее, чем начал. Он не помнит никого, и причина лежит на самой поверхности: для него школа всегда делилась на Эвелин и всех остальных, и все остальные неизменно проигрывали посиделкам на диване в гостиной, несерьёзным дебатам или тихому молчанию плечо к плечу с общей книжкой наперевес. Прошло столько лет, а он чувствует всё то же самое, что и в четырнадцать.
[indent]Но самое удивительное во всём этом: и она тоже. Потому он и цепляется за каждую дополнительную минуту вместе, не беспокоясь показаться чересчур навязчивым — не похоже, что Эвелин спешит избавиться от него как можно скорей, а он лишь послушно предоставляет возможность находиться рядом так долго, как ей только захочется, и настолько близко, насколько она позволит.
[indent]Грэм искренне удивляется её удивлению, вздёргивая бровями, и тотчас меняется в лице, стоит девушке ответить вопросом на вопрос. Прищуривая один глаз, он качает головой, будто прикидывает каковы шансы, что ответ Эвелин Гамильтон окажется отрицательным, но решает не пускаться в рассуждения вслух — они здесь точно будут лишними. Аккуратно Грэм отпускает её ладошку и, заметив направление её мыслей, чуть наклоняется к Эвелин, издавая тихий грудной смешок — не заставлять же её подпрыгивать в попытках опустить его вниз самостоятельно.
[indent]Теодор улыбается сильней, замечая радостное наблюдение Гамильтон, отражающееся в её глазах — да, он нервничает, и его сердце настойчиво норовит покинуть это тело, а голова давным-давно трубит панику ударами пульса в ушах, и всё же это приятная нервозность. Та, с которой он согласен мириться до конца своих дней.
[indent]Он смотрит ей в глаза до тех пор, пока Эвелин не двигается навстречу, и встречает её на полпути, аккуратно подхватывая её лицо ладошками — впервые за весь вечер голова Грэма затихает, сжимая осязаемый мир до тепла от дыхания Эвелин Гамильтон. Она целует его! Инстинктивно он притягивает девушку сильней в неосознанной попытке убедиться, что происходящее  не результат бурной фантазии, и чувствуя её ответный энтузиазм, не может сдержать расползающейся улыбки, смеясь Гамильтон в губы.
[indent]Неторопливо отстраняясь, он находит в себе силы встретить её взгляд, несмотря на мгновенно подкатывающий жар к и без того розовым щекам. Утыкаясь носом в её макушку, Теодор крепко обнимает её, и, прикрыв глаза, хмыкает от мысли насколько громко ей должно гудеть из его грудной клетки.
[indent]— Надо было соглашаться ещё в первый раз, — ёрничает молодой человек и, дождавшись её взгляда, согласно кивает, — Пойдём. — Иначе они простоят здесь до рассвета — он точно сможет.
[indent]На мгновение Грэм теряется, пригибаясь к ней со сконфуженной улыбкой. Причина неожиданно хитрых глаз Гамильтон открывается ему в ту же секунду, вызывая у волшебника звонкий смешок. Не сопротивляясь, он морщится от щекочущих его лицо волос, и когда Эвелин заканчивает, вздёргивает на неё брови в молчаливом: «Довольна?» — потому что он очень.
[indent]— Боюсь, что тебе придётся окунуть меня в ведро с блёстками — тогда будет достоверно, — хмыкнув, он улыбается уголком губ, тыкает себя пальцем в щёку, проверяя наличие блёсток, и уже делает шаг следом за Гамильтон, как резко перехватывает её ладошку, забегает чуть вперёд и, бормоча неразборчивое «погоди», оставляет смазанный поцелуй на губах ведьмы, — Теперь точно можно. Пойдём. Пойдём, пока нас не начали гнать мётлами, — светясь ни хуже новогодних лампочек, смеётся Грэм и больше не останавливает их, несмотря на явное желание задержать закрытие ярмарки ещё на пару часов.
[indent]Волшебник не копается, торопливо забегая в палатку, чтобы забрать оставленные в ней вещи, и, находя Эвелин снаружи, робко предлагает свою руку в качестве опоры. Получив согласие, Теодор сжимает её ладошку куда уверенней и крепче — пожалуй, ему потребуется время, прежде чем он привыкнет к тому, что она действительно хочет прикасаться к нему так же часто, как и он к ней. Как и ко всему остальному.
[indent]Ненамеренно Грэм говорит и ведёт себя тише обычного, сосредоточивая своё внимание на девушке, идущей рядом. Ему кажется, что ей тоже нужно время, чтобы собрать пострадавшую от потрясений голову в нечто цельное. Впрочем, ей достаточно заговорить — Теодор тотчас оживляется, бросая попытки тихого созидания богатого на сюжетные повороты мира. Он не сразу понимает к чему именно клонит Эвелин, перечисляя ему знакомые имена, якобы влюблённых в него в школе девочек, но в момент, когда до Грэма всё же доходит, его глаза распахиваются шире, а рот открывается в поражении до глубин его наивной ничего не подозревавшей души.
[indent]— Я думал, что я чем-то их обидел! Ты! Это была ты! — он дергается от неё на полшага, широко улыбаясь, — Ты понимаешь, что я ломал себе голову, пытаясь понять, что я такого говорил, что некоторые девочки... просто переставали со мной разговаривать или смотрели на меня, как на врага, — [float=right]https://i.imgur.com/wqsuwrp.gif[/float] немного успокаиваясь, он возвращает свою ладошку туда, откуда сбежал, качает головой и издаёт нарочно громкий вдох, — Так вот какая ты, Эвелин Гамильтон, — Теодор пытается скорчить серьёзное разочарование, но вместо этого расходится смехом, — Если бы я знал... — хмыкает многим тише молодой человек, продолжая улыбаться и мотать головой в наигранном порицании главной преступницы, — Насколько стыдно тебе будет, если ты узнаешь, что мне ведь никто кроме тебя и не нравился? Скажу больше, я даже помню тот самый момент, когда девочки перестали быть «фу, зачем». Помнишь тот единственный раз, когда я удрал от тебя с видом, как будто меня что-то укусило? Мы, по-моему, были в библиотеке, и ты мне что-то объясняла, решив воспользоваться моим плечом в качестве подставки для твоего локтя. Что ж, — он смотрит на Гамильтон, сморщивая нос, — это всё, что потребовалось сделать, чтобы сломать моё убеждение, что целоваться с девочками — это отвратительно. — И о каких других претендентках на сердце Грэма могла идти речь, если последующий месяц всё, о чём мог думать волшебник, сводилось к несчастному локтю Эвелин Гамильтон и тому, как вкусно пах её шампунь?
[indent]Он продолжает улыбаться, то и дело посмеиваясь от мысли, что юная Гамильтон шпыняла несчастных однокурсниц от его слепой балды, и старается не расстраиваться слишком уж очевидно, замечая очертания знакомого дома в нескольких десятках метров. Нарочно Грэм болтает с ней о чём-то отвлечённом, пока они не останавливаются перед её порогом, и даже после кривит рот в непробиваемую необходимостью попрощаться с ней улыбку.
[indent]— Ты не хочешь знать во сколько, — поджимает губы Теодор, предполагая в каком восторге будет девушка, когда узнает, что вряд ли он поспит больше нескольких часов.
[indent]Замечая короткую заминку, он ненавязчиво склоняет голову на бок и уже открывает рот, чтобы спросить её о чём-то вслух, но останавливается, стоит ей заговорить первой.
[indent]— Конечно? — он соглашается быстрее, чем успевает подумать, — Только, — встрепенувшись, он распахивает на неё широкий взгляд, — Если... это удобно? Я понимаю, что ты только сама меня пригласила, но, — выплёвывая слова залпами, тараторит и оживлённо жестикулирует Грэм, — Я надеюсь, ты не подумала, что предложил проводить тебя с надеждой на то, что ты позовёшь меня. Или вообще, что... — Теодор морщится, грузно вздыхая, — Всё, молчу. Я понял. Я с радостью останусь, — задрав руки в знак капитуляции, смиряется молодой человек.
[indent]Впрочем, сказать проще, чем сделать, и несмотря на то, что на словах Грэм перестаёт волноваться, поползновения моторчика в груди не участвовать в этом измывательстве над организмом не прекращаются. Передышку Теодор получает тогда, когда пушистые сожители Гамильтон переключают его внимание на себя, и, здороваясь с каждым из жмыров по имени, он позволяет себе перевести дыхание.
[indent]В последний раз его визит к Эвелин в гости дался волшебнику с минимальными последствиями для душевного равновесия, и не нужно быть гением, чтобы догадаться, что вдруг изменилось. Тогда они были друзьями без всякой надежды на взаимность со стороны Гамильтон. Теперь?
[indent]Стараясь отвлечься от несвойственной ему какофонии мыслей, Грэм вдохновенно слушает короткую экскурсию по кухне и, нервозно ища занятие для буйной головы, решает сделать себе очевидно лишнюю сейчас кружку кофе. Лучше так, чем разбираться с гудящим внутренним голосом, пытающимся вычислить в чём смысл жизни, когда ты не знаешь, куда себя деть. Как фигурально, так и буквально. Потому что одна мысль, что ему придётся где-то спать вызывает у волшебника неестественную панику. На диване? На ковре? На жердочке? С ней? Как быстро Эвелин выгонит, если узнает, что он позволяет себе думать, что ляжет с ней в одну постель? А если узнает, что он может и не просто лечь?
[indent]На этой светлой мысли Теодор дёргается с кухни, будто ошпаренный кипятком из вскипячённого и брошенного там же чайника, и швыряет сумку, с которой таскался всё это время, рядом с диваном. Там, где ей — и, главное, ему — место.
[indent]— Не хочу испытывать твою гостеприимность, но у тебя есть какой-нибудь плед, чтобы мне не пришлось надеяться на снисходительность Тайни? — улавливая шаги Эвелин, он ищет её взглядом и расплывается в тёплой улыбке, стоит ему заметить чистое от макияжа веснушчатое лицо.
[indent]Почему он продолжает беспокоиться так, будто не знает стоящую перед ним девушку? Ответ лежит на той же поверхности, но едва ли тот устраивает Грэма достаточно, чтобы не искать способа договориться с собственной паникой. Проводив Эвелин взглядом, он сгибается в коленях и копошится в дорожной сумке в поисках зубной щетки и импровизированной пижамы, постепенно успокаиваясь.
[indent]Ненадолго.
[indent]Голос Гамильтон заставляет его подскочить с пола, беспорядочно сунув зубную щетку себе за ухо, и оказаться в её спальне спустя пару секунд. Он не знает, что именно он ожидал увидеть — видимо, Эвелин, заваленную лавиной постельного белья? — но очевидно живая и здоровая фигура ведьмы тактично намекает: не надо было так сильно спешить.
[indent]— Ты решила постелить мне на крыше? — смеётся молодой человек, чувствуя что-то лишнее за ухом, и, выудив зубную щётку, удивляется своей находке, засунув её в задний карман брюк.
[indent]Желание отшучиваться от её вопросов пропадает в ту секунду, когда предложение поспать в чьём-нибудь гнезде оказывается совсем не им. Легкая волна мурашек проходит от руки к шее, когда Эвелин врезается в него гостевым набором постельного белья, щекоча Грэма мизинцем. Он отзывается не сразу, хмыкая себе под нос и опуская взгляд к опирающейся в него фигуре. В который раз воздух в комнате становится тяжелым, сбивая волшебника с мысли. Теодор делает глубокий вдох.
[indent]— Это так странно, — начинает он, нахмуриваясь, и тут же исправляется, осознав, что вряд ли Эвелин научилась видеть согласие без чётко озвученного «да», — Не твой вопрос! — распахивая на неё глаза, выплёвывает Теодор и продолжает тише и спокойней, — Я имею в виду, что мы, кажется, впервые за... много лет что-то не знаем друг о друге? Потому что за последние месяцы быть твоим другом стало так же привычно, как и раньше, и, — он находит её предплечье, спрятанное в простыне и покрывале, аккуратно сжимая его пальцами, — я неожиданно чувствую себя так, как будто хожу по минному полю? Хотя я знаю тебя и... я знаю, что это не так, — он негромко смеётся и улыбается краешком рта, — Так вот, — хмурясь, Теодор прокашливается и вновь улыбается, — ты не можешь сделать ничего, что заставит меня думать о тебе так, будто ты не понимаешь, чего хочешь, Эвелин. Даже если все твои гости ложатся в твою кровать. Даже если прохожие — хотя с ними я бы посоветовал быть осторожней, — смеётся молодой человек, ища с ней зрительного контакта, — Единственное, о чём я думаю и буду думать сегодня, это о том, как мне повезло, что я здесь. С тобой. Всё, — поглаживая её по предплечью, незаметно кивает Грэм, — Так что убирай мой коврик обратно в комод, — кивая в сторону последнего, он шагает в заданном направлении и, останавливаясь на нужном ящике, помогает Эвелин избавиться от постельного белья.
[indent]Он делает полшага в сторону, вздыхает и застывает взглядом на её лице, чувствуя, как несмотря на его отчаянные попытки бороться с напряжением в комнате — он даже озвучил всё, что могло их волновать, вслух! — оно не планирует отходить на задний план. Даже его лицо становится несвойственно серьёзным; и почти неосознанно Грэм тянется к её руке, едва касаясь тыльной стороны ладони, и шагает ей навстречу, оставляя ей десяток сантиметров личного пространства.
[indent]— Эвелин, — сопротивляясь тяжести в лёгких, мешающей говорить, зовёт её по имени Грэм, — ты скажешь мне, если я делаю что-то не то? Или... не делаю, — на его губах вспыхивает осторожная улыбка.
[indent]Паника Грэма сменяется знакомой приятной нервозностью. Всё в порядке. Стоящая напротив него девушка, всё ещё Эвелин Гамильтон, и, что бы ни происходило, они всегда смогут об этом поговорить; и в этом выводе Теодор нащупывает внезапно ушедшую почву из под ног, упираясь в новый, пусть, незнакомый, но крепкий фундамент. Он в этом не один, и вместе с ней даже непривычное и неизвестное кажется не таким уж страшным и непредсказуемым.

Подпись автора

we don't know how this could end
[indent]  [indent]  [indent] let's hope it won't have to
https://i.imgur.com/tpTVznb.gif https://i.imgur.com/ExYD4ye.gif
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ won't give in to the fear ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
friends or lovers, which will it be

13

[indent]Рассказать ему о своих чувствах. Идти с ним за руку. Быть поцелованной. Шаг за шагом, Эвелин чувствовала, как пытается испытать за один вечер все эмоции разом, будто бы проснись они завтрашним днём — и этого всего не будет. Как бы не капала эта мысль прямо в темечко, впервые за долгое время Гамильтон не верила, что её страхи с этим человеком возьмут вверх. Это ведь Тео. Милый Теодор, который чувствовал на протяжении всего времени всё то же самое. Судя по тому, что она увидела, переживал он не меньше её самой. На губах её расползается шкодливая улыбка: ей действительно было стыдно, но её самомнение не могло не скакнуть вверх от мысли, что именно она пробудила в Теодоре желание смотреть в сторону девочек, а то и вовсе долгое время оставалась единственным фаворитом.
[indent]Однако будь она внимательнее, то у них могло бы быть совсем другое прошлое. Едва ли игра в «если бы» поможет ей сейчас, поэтому о своих переживаниях она даже не заикается вслух: последнее, что ей хочется делать — это портить им настроение своими мыслями о потерянном времени. Ко всему прочему вряд ли ей дадут упрекать себя в единственном числе.
[indent]Эва негромко хмыкает. Она даже не может вспомнить того раза, когда волшебник не пытался разделить вину за что-то на двоих, а то и вовсе не взять ту на себя полностью. Не похоже, что в его глазах это делало её плохим человеком, иначе стоило задуматься о наличии Стокгольмского синдрома у волшебника, однако вынуждало снова и снова возвращаться её к мысли о том, что ей было над чем поработать.
[indent]А разве был какой-то промежуток жизни Эвелин, когда она думала бы иначе?
[indent]Едва доносящийся до её сознания вопрос Тео о гостеприимстве и пледе не сбивает волшебницу с собственного желания разложить ему спальное место здесь, на своей кровати. Пусть в ней и было секундное замешательство, но самолично Гамильтон была ещё как «за». Точно так же она ратовала за его поднятие на её этаж десятью минутами ранее. Пожалуйста, пусть только поднимется, пусть только у них будет ещё немножко времени, которое они смогут провести вместе. Гамильтон борется в себе за необходимость дать ему выспаться, — тут же будет удобнее! — а выбирает позвать его сюда с единственным крутящимся вопросом в её голове.
[indent]— Странно? — срывается с её губ сбитым с толку тоном, но прежде, чем обволакивающий шепот тёмной стороны подсознания надавит на ведьму, Теодор успевает вырвать Эвелин к себе обратно. Она так и чувствует, как сердце подскакивает в моменте к самому горлу, вынуждая её глубоко выдохнуть. Гамильтон смотрит первое время на него со всей внимательностью, но в какой-то момент её лицо смягчается, а сама она склоняет голову на бок: то, как он объясняется, расставляя всё по полочкам, убирая любые недосказанности — кажется ей настоящей заботой. Если бы волшебник только знал, насколько легко ей самой потерять контроль над светлой стороной своего воображения, понял степень важности собственных действий.
[indent]Повезло, что здесь и с ней. Только от одних его слов к её щекам приливает жар, а по всему телу пробегает будто бы крошечные молнии; Эва погружает своё лицо в подушку практически сразу, тихонько издавая сдавленный писк граничащий с просьбой перестать смущать её так очевидно. Она забыла это пьянящее чувство непрерывно подкатывающего к горлу счастья.
[indent]— Упаси Мерлин, — она неожиданно быстро веселеет, отлипая от мягкой поверхности, прищурив на него свой взгляд, следом закатывая глаза, — Я с людьми заговариваю иногда с трудом, а ты предлагаешь незнакомцам сразу кровать стелить, — в случае с Тео — судя по всему не только стелить, — Всё? Точно? Последние секунды передумать, — очевидно подтрунивая волшебника в параллели пытаясь сбить своё очевидное стеснение, она всё же не испытывает мужчину вопросами — сейчас как передумает! — и быстро убирает комплект обратно туда, где ему и место.
[indent]Слова Грэма не проскальзывают мимо неё: они действительно будто бы знали всё, но в этот миг ничего одновременно. Это было... странно, по своему боязно, но чарующе. Эвелин соврала скажи, что не думала об этом прежде. Тео бы точно мог испугаться активной фантазии женщины, рисующей его иногда там, где он никогда не просил. Со свободными от постельного белья руками Гамильтон чувствует себя ещё меньше, чем обычно, отчего неосознанно ищет поддержки в Теодоре.
[indent]И получает её сполна одним простым действием, такой аккуратной и важной просьбой.
[indent]— Мне трудно представить, как ты делаешь что-то не то, — она хихикает, — Или не делаешь что-то то? Я скажу, обещаю, но и ты, —  поднимая на него глаза, Эвелин тепло улыбается, одновременно и стараясь игнорировать, и насладиться давящим и вскружившим сознание ощущением. Со всей бережностью она поднимает руку к его рубашке, легким движением пальцев высвобождая одну пуговицу из петельки, — Не дай мне ударить в грязь лицом незнанием о чём-либо важном для тебя, договорились?
[indent]Ей всегда казалось, что неправильно давать бразды правления только одному человеку; отношения в понимании Эвелин в принципе строились на доверии. И даже не столько в равноправии, сколько в единстве. Всем своим видом: кроткими улыбками, пусть и покрасневшей до кончиков ушей, но бесстрашным взглядом, сокращением последних сантиметров между ними — она хочет показать, что она здесь для него также, как и Тео для неё.
[indent]Ещё одна пуговица оказывается расстёгнутой и приподнимаясь на цыпочках, прежде, чем поцеловать его, она полушепотом произносит, переводя взгляд то на рубашку, то на лицо Грэма обратно: — Крайне несправедливо лишить меня платья первой: у тебя останется ещё много частей гардероба. К тому же, тогда обратной дороги не будет, — и на мгновение останавливаясь прямо перед его лицом, она лукаво говорит, радуясь собственной шалости: — Хотя что ты там не видел, верно?


but they never stood in the dark with you, love
when you take me in your arms
— and drive me slowly out of my mind


[indent]Её разум отпускает действительность постепенно. То, как разгоряченное дыхание медленно становится не таким частым, переставая наверняка обжигать кожу Грэма, пока лоб Эвы упирается ему в плечо. Как сердце находит своё место в грудной клетке, не пытаясь угнаться за учащенным пульсом Теодора под подушечками пальцев Гамильтон, рука которой так и осталась лежать на груди волшебника. Несмотря на резко накатившуюся усталость, она не позволяет мыслям, даже себе, отправиться в сон так быстро, прокручивая произошедшее снова и снова. Эвелин поднимает взгляд на Тео давно привыкшими к темноте глазами, со смешком отодвигая в сторону одну из упавших на лицо прядей, а затем приподнимается на локотке, чтобы оставить осторожный поцелуй в уголке его губ. Какой же она демон: после такого трудного дня с подготовкой, общением с семьей, попытками определить, что не так с самой Гамильтон и феноменальным концертом, вынудила Теодора не спать ещё... практически поперхнувшись обратно вернувшимся смущением, Гамильтон даже не хочет знать, сколько сейчас времени.
[indent]Она сумасшедшая, раз несмотря на своё умиротворенное и счастливое состояние, чувствует стыд, что не дала ему поспать в очередной раз? Конечно, не похоже, что Теодор выглядел несчастным и самым опечаленным — опуская голову обратно на подушку, Эвелин дёргает уголками губ не без усталого озорства — и всё равно ей совсем не хочется, чтобы он чувствовал себя утомлённым, когда проснётся.
[indent]Эва приоткрывает рот один раз, чтобы что-то сказать, второй и третий. Всё, что крутится в её голове кажется ей настолько банальным, больше похожим на визг девочки с трибун на квиддиче, которая без ума от одного спортсмена, плакаты которого развешены у неё дома; бесконечным повторением того, как мило он выглядел с понемногу уходящим румянцем на своих щеках; насколько счастливой он делал её одним своим присутствием здесь и как благодарна она была за то, что он выбрал её. Остался.
[indent]Она моргает всё медленнее, оставляя свои глаза закрытыми дольше с каждым разом. Единственное, что она умудряется успеть его спросить сквозь сон — это во сколько его разбудить, чтобы волшебник не опоздал на самолет; полусонное сознание мало удивляется ответу, а лишь находит успокоение, в том числе, и для совести самой Эвы. Бежать не надо. У них ещё есть время. И с этой мыслью она подталкивает себя вперёд, стараясь уместиться рядом с волшебником настолько близко, насколько возможно, аккуратно поглаживая его по волосам до шеи так долго, пока может. Последнее, что она произносит: «Я рада, что ты со мной» — но засыпает прежде, чем определить, было ли это мыслью или сказанным вслух.


утро следующего дня
[indent]Пробуждения по утрам редко когда были ленным в случае с Гамильтон. Ведьма тянула до последнего прежде, чем подскочить с кровати и начать собираться на работу, на ходу вертя волшебной палочкой в воздухе в попытке оставить для своих питомцев еды на время её отсутствия. И всё же сегодня, приоткрыв глаз от неравномерных лучей, поднимающегося всё выше и выше солнца, на своей подушке, Эвелин не торопиться оказаться на ногах во чтобы то ни стало.
[indent]И причина тому — мирно спящий Теодор, лежащий по соседству. Ей едва удаётся сдержать смешок, — Эва утыкается лицом в подушку, стоит ей натолкнуться взглядом на волшебника, — потому что вчера ей не хватило ума прикрыть дверь в спальню и теперь её место рядом и на Грэме было занято совсем другими как дамой, так и господами.
[indent]— Так вы меня любите, значит, — шепчет она себе под нос вытаскивая руку из под одеяла для того, чтобы приласкать растянувшегося во всю длину Маффина, негромко мурлыкнувшего на голос хозяйки. По крайней мере, если Теодору было холодно в какой-то момент, жмыры однозначно не пожелали дать тому замёрзнуть.
[indent]Эва практически не дышит, пока передвигается по постели, перемешаясь с одного края подушки на другой. Со всей осторожностью подползая на край кровати, выискивая взглядом домашнюю одежду, Гамильтон дёргает за свисающую на стуле футболку с шортами и продолжая изображать из себя самого тихого лазутчика на свете, усаживается на краешке матраса.
[indent]Когда-то она даже не могла себе представить, что проведёт ночь с Теодором. Только от одной мысли по её коже пробегает рой мурашек; ведьма усмехается собственной сердечной склонности: раз даже утро начинается с него, что же будет дальше? В собственных размышлениях и попытках не разбудить Теодора, она явно пропускает момент, когда это всё же происходит; от неожиданного попадания в плен Эвелин начинает смеяться, выворачиваясь и пытаясь найти его лицо взглядом:
[indent]— Помогите, спасите! На меня явно на–... — оказываясь лицом к Грэму, Эва широко улыбается, переставая всякие попытки сопротивления, — А, в принципе, оставьте меня здесь навсегда? С добрым утром, — незаметно вытащив из под них свою руку, она накручивает одну из прядей его волос на палец, переводя искрящиеся глаза на него обратно, — Выспался? Я пыталась сбежать, чтобы сделать нам завтрак и кофе, — объясняясь и стараясь охватить взглядом своё положение, мотнув головой из стороны в сторону, она, прикусив губу, добавляет: — Но кажется моя миссия провалилась. Сэр, мистер, меня отпустят из плена?
[indent]Ей нравилось происходящее. Эва начинает играть в свою любимую игру, фантазируя, как крепко он мог бы зажимать её в своих объятиях, не давая подняться с места до последнего, в то время, как Гамильтон делала бы тоже самое в ответ, будто бы в отместку. Как отмахиваясь от поднимающегося над горизонтом солнца, они продолжали валяться в кровати столько, сколько бы позволяла им никогда не прекращающее своё движение планета. А когда поднимались, она бы делала ему кофе, самый лучший, на который только была способна; практически в гордости она задирает повыше веснушчатый нос, утыкаясь им в щёку мужчине, так и оставаясь лежать... хотелось бы сказать вечность, но до неё доносится жужжание и мелодичный звук от её стола. На лице Эвелин просыпается искреннее удивление. С внутренним негодованием ей приходится покинуть кровать на долю мгновения.
[indent]Единственный человек, который мог ей позвонить был в этой комнате.
[indent]— Это... МакМилланы, — она морщится, щурится и даже на мгновение решает, что стоит оставить рыжую женщину — не Илай же в самом деле — без ответа. Гамильтон переводит взгляд на Тео, тут же округляя на него глаза: они видели только как они уходят вместе и больше никогда не возвращаются. Внутреннее ли любопытство, а может страх вынуждает её перехватить телефонную трубку поудобнее, нажимая на зелёную кнопку, предварительно набрав воздуха вместе с храбростью в лёгкие.
[indent]— Да?
[indent]— Эва, милая, доброе утро! Я тебя не разбудила? — Гамильтон аж резко садится на кровати, уперевшись рукой в коленку, отрицательно мотая головой, будто Трэйси это увидит. Её тихий ответ позволяет подруге продолжить, — Я просто хотела узнать, всё ли в порядке? Вчера ты выглядела немного потерянной весь день, я распереживалась, тем более, потом вы испарились куда-то с Тео, — МакМиллан замолчала в паузе. Эвелин вновь переводит взгляд на Грэма.
[indent]Она не зря сделала такую большую остановку на его имени.
[indent]— Потерянной? Брось! Мне приятна твоя забота, но всё хорошо, Трэйси, спасибо, — она улыбается и даже отмахивается рукой.
[indent]— Ага, хорошо. Тогда я рада, — её голос мягок, практически убаюкивающий, — Ты не знаешь, Тео говорил, что улетает утром? Он не отписался нам, — второй раз. Это точно не совпадение, — А ты видела его последним. Я просто подумала, что у тебя, наверняка, побольше информации, чем у нас.
[indent]— Да, должен был... — подползающее чувство паники охватывает Гамильтон, вынуждая ту нервно разгладить складки на простыни. Сказать правду? Соврать? Чтобы хотел Теодор? — Улететь. Ой! Маффин! Чёрт тебя побери, проклятый кот! — наблюдая за поднявшим морду жмыром, она говорит так экспрессивно, будто бы бы животное действительно было в чём-то виновато, — Трэйси, извини, я тебе чуть позже позвоню! Маффин, оставь в покое..! — и не давая той ничего ответить, Эва резко откидывает телефон от своего лица и зажимая его двумя руками, нажимает на красную кнопку.
[indent]В воздухе повисает тишина на несколько секунд прежде, чем Эвелин сталкивается своим лбом с простыню, чувствуя, как её лицо нагревает поверхность этого кусочка кровати так же быстро, как духовка — противень.
[indent]— Чёрт. На сколько по шкале от одного до десяти я плохо сыграла? — её голос звучит глухо, отчего ей приходится свернуть лицо в сторону. Лучше бы не отвечала: не похоже, что у них случился пожар. Разве только не из-за отсутствия новых сплетен. — Извини, я не... я не была уверена насколько ты хотел, чтобы она знала обо всём, — или лучше сказать они?
[indent]Неожиданно Гамильтон чувствует проскочившую нервозность. Медленно она поднимается от простыни, возвращая себя в сидячее положение, но прикусывает губу прежде, чем задаётся очевидным вопросом вслух. Они даже сами поговорить ни о чём не успели, что уж говорить обо всех остальных. Ей не верится, что вчера и сегодня — ничего не значили. Она слишком хорошо знает себя и Грэма.
[indent]И всё же, откуда это наседающее на плечи чувство?

Подпись автора

— every great love starts with a great story
https://i.imgur.com/lDmNy5Q.gif https://i.imgur.com/IdR1DMV.gif


Вы здесь » luminous beings are we, not this crude matter­­­ » flashback » everywhere I look I catch a glimpse of you